Элисса Дин
Надежды и радости

Глава 1

Калькутта, провинция Бенгалия.

Апрель 1856 года

Роксана Шеффилд стояла около своих вещей и с любопытством рассматривала тянущиеся к центру города улицы красочной, шумной и многолюдной Калькутты, которую доселе она представляла себе лишь по фотографиям в книгах об Индии. После стольких недель морского путешествия она с наслаждением чувствовала под ногами твердую землю и улыбалась всему, что ловил ее взгляд. Индия, казалось, была миром в себе, поражающим множеством красок, контрастов и древней культурой. В эти минуты очарованности новым миром собственный дом в Англии казался ей чем-то серым, скучным и очень далеким.

Пригладив ладонью непослушные локоны темно-каштановых волос, Роксана подумала, что приняла совершенно правильное решение. Она поистине проявила мудрость, откликнувшись на просьбу отца присутствовать при подписании соглашения, даже вопреки настоятельным возражениям многих родственников и друзей. Этот шаг оказался достойным тех раздумий, которым она предавалась перед тем, как его сделать. В конце концов, теперь она смогла совершить путешествие в Индию – страну, которая всегда манила и интриговала Роксану. Да и само путешествие стало для нее столь необходимой разрядкой.

Стоя в толпе своих попутчиков, Роксана наблюдала за тем, с каким волнением и радостью встречали их близкие, друзья, любимые. И вновь убеждалась, что поступила вполне разумно, постаравшись избежать подобного бурного приема у корабельных сходен и настояв, чтобы отец не встречал ее в Калькутте, а дожидался в Дели. Она договорилась остановиться здесь у Стентонов, которые, по-видимому, не отличались пунктуальностью: в толпе встречающих Роксана не заметила никого из этого семейства. Впрочем, она очень смутно помнила их лица. Но кто-то из Стентонов, конечно, в конце концов должен был появиться здесь и отвезти ее к себе домой. Там, вероятно, можно будет позавтракать, после чего проехаться вместе с кем-нибудь из них по городу и сделать пару-другую обязательных визитов. Роксана не сомневалась, что знакомство со здешним обществом доставит ей удовольствие. Но все это должно занять немного времени, ибо ей предстояло отправиться в Дели, где отец Роксаны, полковник Шеффилд, уже приготовил дочери квартиру в британском военном гарнизоне. Заодно она надеялась получить какие-то деньги. Последнее было бы справедливой компенсацией за те крохи, которыми отец одаривал свое дитя на протяжении последних пятнадцати лет.

Свою встречу с отцом Роксана представляла себе в меру теплой, но без излишних эмоций, каковые были бы ей просто неприятны. Уже давно она приучила себя к тому, что надо оставаться сдержанной и даже холодной в отношениях с мужчинами. Шеффилд же в свое время не сказал ей и пары добрых слов при прощании, уже не говоря о том, что на лице его не было не только горечи, но даже намека на печаль. С какой стати теперь ей проявлять особую радость при встрече с ним? Конечно, деньги Роксана от него примет, поскольку их у нее почти не было. Но никаких эмоциональных всплесков! В конце концов, у нее есть гордость и умение достойно вести себя в любой жизненной ситуации.

Слегка ослабив ленточку под подбородком, Роксана надвинула на самые брови легкую летнюю шляпку, чтобы палящее индийское солнце не резало глаза. А они у нее были очень красивыми – светло-зеленого цвета, широко расставленными. Глаза не только украшали и без того обворожительное лицо, но своим загадочным выражением выдавали в Роксане женщину, с которой нельзя не считаться. Роксана заставила себя отвлечься от размышлений, в которых пребывала в последние минуты. Сейчас надо было оценить возможную опасность со стороны целой армии ярко разодетых местных слуг, готовых подхватить первую подвернувшуюся вещицу из сваленного у сходен багажа прибывших пассажиров.

Наклонившись над своим стареньким сундучком, Роксана расправила пошире подол яблочно-зеленой юбки, стараясь прикрыть им сложенные у ног многочисленные пакеты со всякими мелкими вещами. Это не помешало ей приветливо улыбаться сходящим по трапу пассажирам, со многими из которых у нее сложились за время путешествия вполне приятельские отношения. В ответ в изобилии сыпались приглашения на обеды, ужины и просто на посиделки. Согласись она хотя бы на малую их часть, это без остатка поглотило бы все время ее пребывания в Калькутте.

Но вот наконец обмен улыбками и поток приглашений завершились. И тут глазам Роксаны открылся захватывающий своей восточной неповторимостью город с его оживленными улицами, где двигалось, казалось, абсолютно все. Тени от домов, становившиеся все более длинными по мере того, как жаркое тропическое солнце поднималось над горизонтом, только подчеркивали многообразие красок.

Роксана, как зачарованная, смотрела на всю эту великолепную экзотику, когда над самым ее ухом неожиданно раздался мужской голос:

– Мисс Шеффилд? Вас, как я вижу, все бросили?

– Простите? – оглянулась Роксана, прикрывая ладонью глаза от яркого солнца. – Господи, капитан Уэйленд! Вы меня испугали!

– Неужели?

– Честное слово! Посмотрите, какая красота! Правда?

– Да. Но почему вы одна? Где родственники, друзья? Они что, не знают о вашем приезде?

Уэйленд, капитан корабля, на котором прибыла Роксана, был явно удивлен. Роксана посмотрела на него и рассмеялась каким-то странным горловым смехом:

– Не беспокойтесь, сэр! Я просто любуюсь Индией. Хотя практически еще ничего не успела увидеть.

Капитан Уэйленд пожал плечами:

– Извините, мисс Шеффилд, но вы не ответили на мой вопрос. Разве никто из друзей или родных вас не встречает?

– Должны встретить, капитан. Но не родственники и не друзья. Просто знакомые моего отца. Я остановлюсь у них ненадолго, а потом поеду в Дели.

– Что-то они опаздывают!

– Наверное, для этого есть какие-то причины.

– На вашем месте я не стал бы долго ждать! Извините, я остался бы с вами, если бы не срочные дела. Но увы...

В голосе капитана прозвучала неуверенность, как будто он хотел, но не мог на что-то решиться. Роксана не сомневалась, что в этот момент Уэйленду больше всего на свете хотелось бы выпить кружку-другую холодного пива после столь долгого плавания. И поспешила положить конец его колебаниям:

– Прошу вас, капитан, не утруждайте себя. Ваше предложение очень галантно. Но право, не стоит ради меня нарушать свои планы. Тем более я уверена, что если друзья моего отца почему-либо и запаздывают, то ненадолго.

– Блажен, кто верует, мисс Шеффилд! Но все же я советовал бы вам где-нибудь спрятаться от этого ужасного солнца. Оно очень вредно для тех, кто не привык к нему. А вам, насколько я понимаю, индийская жара внове.

– Спасибо, капитан, я тотчас же воспользуюсь вашим советом, – кивнула Роксана, уверенная, однако, что Уэйленд сильно преувеличивает.

Тем более что утренний воздух казался вполне сносным, а морской бриз, хотя и доносил из гавани какие-то не очень приятные запахи, но в то же время ласкал кожу прохладой, шевелил ленты шляпки и предательски проникал под кружева блузки.

Продолжая улыбаться, Роксана смотрела вслед капитану, медленно удалявшемуся вразвалку, походкой бывалого моряка. Облегченно вздохнув, она присела на стоявшую рядом скамейку и, устроившись поудобнее, приготовилась ждать. Но при этом продолжала наблюдать за всем происходящим вокруг.

Так прошло два часа. Роксана почувствовала, как под ее одеждой обильно заструился пот. Дольше находиться под лучами жестокого солнца было уже просто невозможно. Летняя шляпка оказалась бессильной защитить свою хозяйку. Роксана вздохнула, поняв, что больше ждать не в силах.

Поднявшись со скамьи, она осмотрелась и увидела совсем рядом гостиницу, в прохладном холле которой можно было бы на время укрыться от солнца и выпить чего-нибудь освежающего, а сундучок оставить у сходен с запиской для Стентонов, если они все-таки появятся. Единственное, что ее удержало, была многочисленная мелкая поклажа, которую пришлось бы на какое-то время оставить без присмотра.

После некоторого раздумья Роксана окликнула проезжавшую мимо гхари – запряженную лошадью громоздкую коляску, которые в великом множестве громыхали вдоль улицы, – и жестом попросила возницу подъехать. Тот тут же свернул к тротуару и натянул вожжи.

– Доброе утро! – приветствовала его Роксана. Возница с темно-коричневым лицом учтиво кивнул в ответ, сложив ладони в раболепном приветствии.

– Я бы хотела, – продолжала Роксана, стараясь как можно отчетливее произносить английские слова, – добраться до дома полковника Стентона и его супруги.

– Стентона, – эхом повторил возница, снова кивком выражая согласие. Роксана решила, что человек понял ее, и протянула ему бумажку с адресом.

– Стентон, да! – снова повторил возница.

Однако Роксана с тревогой заметила, что на его изборожденном морщинами лице появилось озадаченное выражение. Он запустил свою длинную сухую руку под тюрбан, украшавший его голову, и большим пальцем почесал висок.

– Вы меня поняли? – спросила Роксана.

Возница посмотрел на нее ничего не выражающим взглядом.

– Вы говорите по-английски? Angrezi?

Она знала это французское слово, но опасалась, что неверно произнесла его, не зная языка. Возница же нахмурился, и его мохнатые брови сошлись над переносицей в одну линию.

Тем временем вокруг них собралось не меньше полутора десятка местных жителей. Резкие звуки абсолютно чуждого Роксане языка заплясали в воздухе. Возница же продолжал сидеть в своей повозке, склонив голову набок, и с вежливым интересом следил за всем живыми черными глазами.

Роксана растерянно взирала на окружившую их толпу и очень досадовала, что прибывшие вместе с ней европейцы не вовремя куда-то исчезли. Наконец снова повернувшись к вознице, она попыталась еще раз объясниться с ним уже при помощи жестов.

– Я хочу, – сказала она, показав на себя пальцем и затем прижав ладонь к груди, что должно было, видимо, означать желание, – хочу поехать... – два бегущих пальца в воздухе, символизирующие движение, – в вашей повозке... – большой палец, указывающий на возницу, и широкий жест всей рукой, как бы обнимающий повозку. – Согласны ли вы... – опять указательный палец, направленный, подобно пистолету, прямо в грудь возницы, глаза которого расширились от испуга, – согласны ли вы везти меня... – палец, направленный на сей раз в собственную грудь, – везти меня туда... – палец, направленный в неопределенную даль, – туда, куда я хочу?.. – снова ладони прижаты к груди, символизируя желание.

Но индиец-возница, следивший за каждым движением руки Роксаны, усмотрел во всем этом нечто очень смешное, а потому громко рассмеялся и сказал что-то такое, чего Роксана понять, естественно, не могла. Опять окружавшая их толпа принялась отчаянно хохотать. Затем не менее дюжины рук протянулись к лежавшему у сходен багажу Роксаны с явным намерением побросать пакеты и сундучок в повозку. Она тут же представила себе, как будет выглядеть, сидя на горе всего этого скарба и без конца размахивая руками, чтобы отдавать очередные указания вознице. И ей стало уж совсем не по себе. Ибо Роксана решительно не желала становиться посмешищем многолюдной толпы, заполнившей улицы портового города.

Роксана отступила на шаг от повозки и хотела было прекратить погрузку вещей. Но тут же поняла, что сделать это будет невозможно, так как непрошеные помощники ее просто не поймут. Правда, положение, в котором она неожиданно очутилась, показалось Роксане не только глупым, но и забавным, и она тоже громко расхохоталась. Индийцы застыли с ее вещами в руках, удивленно уставившись на заливающуюся смехом европейскую даму, что было для них совершенно необычным зрелищем. Роксана тотчас же прекратила смеяться и уже строго посмотрела на индийцев. Но в этот момент прямо над ее ухом кто-то внятно сказал:

– Извините, не мог бы я чем-нибудь помочь?

Услышав английскую речь, Роксана облегченно улыбнулась и повернула голову:

– Господи, конечно же!

Только после этого она увидела, к кому обращается, и, смутившись, поспешно поправила юбку, которой прикрывала разбросанные у ног вещи.

Молодой человек, одетый в форму английского офицера, внимательно смотрел на Роксану и насмешливо улыбался. Он был высоким, стройным и казался лет на семь старше ее. Иссиня-черные волосы, выбивавшиеся из-под пробкового шлема, и смуглое от загара лицо делали его похожим на индийца, чему способствовал и легкий акцент. Однако черты лица – прямой нос, волевой подбородок и гордый взгляд синевато-серых глаз – безошибочно выдавали в нем англичанина.

Роксана некоторое время внимательно рассматривала незнакомца, но, заметив, что тот с не меньшим интересом изучает ее, тут же отвела взгляд. К тому же ей вдруг показалось, что этот молодой офицер нашел в ее внешности нечто весьма забавное. Роксана нахмурилась: быть предметом столь назойливого изучения со стороны первого попавшегося военного отнюдь не доставляло ей удовольствия.

– Насколько я понимаю, вы только что сошли с корабля? – спросил офицер.

Роксана жестом показала на гору вещей, которую индийцы вновь стали воздвигать у ее ног.

– Понятно, – задумчиво протянул незнакомец. – Значит, вы приехали одна? И никто вас не встретил?

– Как видите, – усмехнулась Роксана. – Меня все забыли. Хотя я и продолжаю надеяться как-нибудь добраться до дома, где заранее договорилась остановиться на некоторое время.

– И долго вы уже здесь стоите?

– Часа два, если не больше.

– Это на солнце-то? Какое легкомыслие! Неужели никто вас не предупредил, что этого нельзя делать?

Роксане его улыбка стала надоедать.

– Предупреждали, – буркнула она, даже не пытаясь скрыть раздражения. – Но сейчас эти предупреждения мне уже не помогут. Стентоны должны были...

– Полковник Стентон? – перебил ее офицер.

– Да, он самый, – удивленно ответила Роксана, смахнув тыльной стороной ладони капельку пота с левой брови. – Вы его знаете?

– Неофициально. Мы иногда встречались. Ладно, это не так важно. Лучше позвольте вам помочь. Я мигом вас отвезу.

Не дожидаясь ответа Роксаны, офицер повернулся к вознице и свободно заговорил с ним на местном языке. В следующую минуту все, что Роксана пыталась вырвать из рук не в меру усердных помощников, уже лежало в повозке. Возница прикрикнул на начавшую выражать нетерпение от долгого стояния лошадь, и повозка покатила вдоль улицы. Толпа, окружавшая Роксану, рассеялась, но не раньше, чем офицер вложил монету в ладонь каждой протянувшейся руки.

– Я должна была сама обо всем этом побеспокоиться! – досадливо проговорила Роксана.

– Ерунда, – усмехнулся офицер. – Хотя, случись это несколькими часами позже, мои карманы были бы уже пусты.

Заметив, как брови Роксаны поползли вверх, он рассмеялся:

– Я вовсе не хотел сказать, что нуждаюсь в деньгах. Просто в этой части мира джентльмен редко носит с собой наличные деньги. Конечно, глупый обычай, но и я по примеру других живущих здесь европейцев прибегаю к нему.

Роксана посмотрела на него из-под полей своей летней шляпки, но ничего не сказала.

– Итак, – продолжал незнакомец, видимо, решивший перейти от слов к делу, – если вы согласны принять помощь джентльмена, я сам отвезу вас к Стентонам. Вот в этом экипаже.

И он кивнул в сторону двухместной коляски с козырьком, закрывавшим от солнца заднее сиденье, которая была запряжена бившей о землю копытом чалой лошадью. Роксана не шевельнулась и строго посмотрела на офицера, только сейчас заметив на его мундире капитанские знаки отличия:

– Вы всегда так командуете?

Сделавший уже шаг по направлению к коляске капитан остановился и недоуменно посмотрел на Роксану.

– Простите?

– Я спросила, всегда ли вы позволяете себе так безапелляционно командовать совершенно незнакомыми людьми?

Несколько мгновений капитан стоял, изумленно выгнув брови, как будто не понимая сказанного. Потом черты его лица разгладились, и он вновь рассмеялся:

– Вы должны извинить меня. Мне кажется, что подобным пороком страдают все мои сослуживцы. Неужели вы обиделись?

– Я просто хотела бы посоветовать вам быть несколько учтивее. По крайней мере с женщинами.

– А мне кажется, что вам следовало бы выказать хоть маленькую толику благодарности за проявленное мною участие, – напомнил Роксане капитан. – Я предложил вам свою помощь, которая и была принята. Разве не так? Во всяком случае, дорогая моя девочка, вещи уже уехали, и вам неплохо было бы их догнать.

Роксана повернула голову и посмотрела своими большими зелеными глазами вслед повозке. Но ее уже почти не было видно. Только в самом конце длинной, заполненной галдящей, беспорядочной толпой улицы еще не совсем осело поднятое колесами облако бурой пыли.

– Полагаю, что мне действительно придется последовать за ней, – хмуро проговорила Роксана, тяжело вздохнув.

– Конечно, вы можете пройтись и пешком, – снова усмехнулся капитан. – Но я выглядел бы просто мерзким лентяем, если бы допустил такое. В здешней европейской колонии секреты редко удается утаить. Так что очень скоро мое пренебрежительное отношение к молодой англичанке, которой потребовалась помощь, стало бы предметом общих пересудов. И я очень легко мог бы навсегда потерять репутацию джентльмена.

– А вам есть что терять? – фыркнула Роксана.

– Полагаю, да.

Роксана поджала губы, повернулась и решительно направилась к коляске, бросив через плечо капитану:

– Хорошо, я согласна поехать с вами.

Чуть приподняв подол длинной юбки, она взобралась на сиденье и выжидающе посмотрела на своего неожиданного кавалера. Но тот задержался на несколько минут, о чем-то разговаривая с кем-то из местных жителей. Попрощавшись с ним, он повернулся к Роксане и улыбнулся. Затем подошел к коляске, уселся рядом и, взяв в руки вожжи, тихонько хлопнул ими по спине лошади. Коляска тронулась и быстро покатилась по улице. Роксана схватилась руками за шляпу, дабы та не слетела с головы. Капитан искоса посмотрел на нее и рассмеялся.

– Мисс... Я полагаю, что это так – вы ведь не замужем? – спросил капитан, бросив взгляд на руку Роксаны и убедившись, что обручального кольца у нее на пальце нет.

– Да. Я мисс Роксана Шеффилд. А как вас зовут?

– Капитан Колльер Гаррисон.

И он протянул Роксане руку. Она на мгновение взяла его за кончики пальцев, чуть пожала их и тут же отпустила.

– Очень редкое имя, – заметил капитан.

– Вы имеете в виду Шеффилд?

– Нет, Роксана.

Она пожала плечами и посмотрела вперед на дорогу.

– Это персидское имя. – Роксана выдержала паузу. – Мне так сказал отец, который его и выбрал. При встрече обязательно спрошу у него, что оно означает. Зная своего отца, я не сомневаюсь, что для этого выбора у него были причины. А может быть, он просто тогда решил пошутить.

– Ваш отец, стало быть, шутник?

– Думаю, что когда-то он таким был. Я ведь видела его в последний раз очень давно. Когда была еще совсем маленькой.

– Не сомневаюсь, что он будет очень рад вашей встрече.

Губы Роксаны чуть тронула горькая улыбка:

– Может быть...

– Не «может быть», а совершенно определенно!

– Увидим.

Некоторое время оба молчали. Гаррисона явно озадачил ее ответ. Но у Роксаны не было никакого желания рассказывать практически незнакомому человеку о ее отношениях с... с тем, кто все-таки был ее отцом...

– Полагаю, вы никогда раньше не бывали в Индии? – нарушил молчание Гаррисон.

– Никогда, – призналась Роксана.

Она невольно вздрагивала, когда коляска подпрыгивала на ухабах узких и многолюдных улиц. Но Гаррисон чувствовал себя совершенно спокойно и правил лошадью как заправский возница. При этом лишь его локти опускались на колени, а глаза цвета синего дыма не отрывались от бегущей навстречу дороги. Роксана невольно залюбовалась этим человеком. Но тут же снова обеими руками схватилась за шляпку, упорно стремившуюся слететь с головы и предоставить встречному ветру играть с ее роскошными темно-каштановыми волосами...

– Вы очень скоро убедитесь, что Индия сильно отличается от Европы, – сказал Гаррисон, в очередной раз взглянув на Роксану.

– Наверное, так и произойдет, – согласилась .она.

– Вы сами откуда?

– Из Англии.

Капитан запрокинул голову и громко рассмеялся:

– Понимаю, что из Англии! Меня интересует, откуда именно.

– Из Лондона. Я жила там с матерью, но потом она умерла.

– Примите мои соболезнования. Извините, я не знал этого.

– А откуда вы могли знать? – возразила Роксана. – С тех пор прошло уже три года, и я перестала носить траур. А до этого мама долго болела. Слава Богу, что она умерла именно тогда и главное – во сне.

Капитан кивнул, как будто ответ Роксаны его полностью удовлетворил.

– И теперь вы приехали в Индию к отцу, – подытожил Гаррисон. – А почему он не вызвал вас обеих к себе раньше? Или мама была так плоха, что не смогла бы выдержать долгое путешествие?

Роксана помолчала, потом неожиданно для себя солгала:

– Да, именно так и было...

– Понятно, – снова кивнул капитан.

Роксане показалось, что Гаррисон все-таки до конца ей не поверил. Ибо капитан повернул голову, как-то странно посмотрел на нее и вновь уставился на дорогу.

Она поглядывала на него искоса, оценивая черты его лица, осанку, разрез глаз. И не могла не признаться себе, что этот Колльер Гаррисон – весьма интересный мужчина. Прищуренные глаза и чуть приподнятые в усмешке уголки губ говорили о жизнерадостности их обладателя, не лишенного также и чувства юмора. В тени, отбрасываемой козырьком над сиденьем коляски и высокими домами, тянувшимися вдоль улицы, серо-голубые глаза капитана Гаррисона казались темнее и более глубоко посаженными, чем это было в действительности.

Он неожиданно повернул голову и поймал ее взгляд. У Роксаны перехватило дыхание, и она поспешно отвела глаза. Капитан некоторое время внимательно смотрел на нее. Затем сказал, улыбнувшись:

– Вы очень доверчивы с незнакомыми людьми, Роксана. Разве не так?

– Извините? – переспросила Роксана.

– Я сказал, что вы, видимо, привыкли доверять людям. Даже тем, кого, в сущности, совсем не знаете.

– Если вы имеете в виду индийцев у сходен, то мне они не показались сколько-нибудь опасными.

Капитан засмеялся и тряхнул головой. И уже без улыбки посмотрел на Роксану:

– Нет, я имел в виду отнюдь не их, а себя.

Роксана подалась всем телом вперед, как будто собиралась вырвать вожжи из рук капитана. Впрочем, если бы она могла заставить его остановиться, то непременно сделала бы это. Но уже в следующий момент она снова откинулась на спинку сиденья и выпрямилась. Стоявшее уже почти в зените солнце неожиданно заглянуло под козырек коляски и обожгло ее горячими лучами. Роксана поморщилась, сдвинула набок шляпку и холодно сказала:

– Вы советуете мне не слишком вам доверять, сэр?

– Ничего подобного я не советую. Мне просто кажется, что вы слишком хорошенькая девушка, чтобы путешествовать одной по стране, расположенной чуть ли не на другом конце света от родного дома.

– Вы преувеличиваете расстояние, сэр.

– Не очень. В смысле культуры и обычаев расстояние между Англией и Индией просто огромно.

– Но ведь вы тоже англичанин, сэр! Скажите, если здесь действительно есть, чего опасаться, в чем я сомневаюсь, почему меня должно беспокоить то, что мы с вами незнакомы? Ведь, будучи моим соотечественником, вы должны, наоборот, вести себя со мной особенно уважительно и воспитанно. Не так ли?

– Это отнюдь не обязательно, – возразил Гаррисон.

Роксана замолчала и нахмурилась. Справившись с негодованием, она холодно сказала после непродолжительной паузы:

– Вначале я приняла вас за джентльмена. Но видимо, это было лишь досадное заблуждение. Будьте любезны, остановите коляску и выпустите меня. Я как-нибудь сама сумею добраться.

– Точно так же, как пытались сделать это раньше?

– Я просто не знала, куда ехать, и не могла толком объясниться с возницей.

– А сейчас сможете?

Роксана гордо подняла голову. Ее профиль, несмотря на холодность и даже некоторую надменность, был просто великолепен. Глядя на капитана, она довольно долго молчала и только после этого призналась:

– Нет, не смогу.

Капитан не мог сдержать улыбку, а потому на мгновение отвернулся. Потом снова посмотрел на Роксану. Но в глазах его продолжали играть веселые чертики.

– О гордость! Имя твое – женщина! – фыркнул Гаррисон. – Никакие аргументы в расчет не принимаются! Мне очень неприятно вам это говорить, но какой же надо быть наивной!

– Наивной? – раздраженно переспросила Роксана.

Как он посмел даже подумать, будто бы она не знает, как жить?! Роксана открыла было рот, чтобы высказать этому нахалу все, что она о нем думает, но Гаррисон только безнадежно махнул рукой:

– Не надо ничего объяснять, мисс Шеффилд. Я просто восхищаюсь вашим мужеством. Мало кто из женщин, очутившись в ситуации, подобной той, в которой вы были несколько минут назад, сохранил бы чувство юмора. Вам это удалось! Но со временем, когда вы поближе познакомитесь с Индией, убедитесь, что люди здесь довольно жестоки.

– Серьезно? – удивленно спросила Роксана. – Почему вы так думаете?

Но Гаррисон не стал отвечать на этот вопрос, а продолжал молча следить за дорогой.

– Как долго вы прожили в Индии, что смогли так хорошо ее узнать? – с сарказмом спросила Роксана.

– Пять лет. Все это время я работал в Ост-Индской компании.

– Пять лет? – переспросила Роксана, на кончике языка которой уже вертелась очередная шпилька.

Однако уязвить капитана ей не удалось, ибо Гаррисон привстал с сиденья и начал что-то кричать в толпу, мешавшую проехать коляске. В центре толпы стоял индиец в тюрбане, рваной длинной куртке и громким, дрожащим от напряжения голосом что-то говорил собравшимся. Не прерывая своей речи, он повернул голову в сторону коляски и пристально посмотрел на сидевших в ней европейцев. Роксана вздрогнула от той ненависти, которую она прочла в черных глазах оратора, особенно когда тот посмотрел на капитана Гаррисона.

– Боже, как это неприятно! – пробормотала она. – Кто этот человек? Вы его знаете?

Капитан бросил на нее быстрый взгляд и подогнал вожжой лошадь, желая поскорее вырваться из толпы на свободную дорогу.

– Это местный факир, – ответил он на вопрос Роксаны, когда они проехали с полсотни метров. – Монах нищенствующего религиозного ордена. Вы спрашиваете, знаю ли я его? Да, знаю. Так же как и он меня.

– А о чем он говорил?

– Если я не ошибаюсь, он проповедовал священную войну.

– Священную войну? Против кого?

– Конечно, против иностранцев. В первую очередь против исповедующих христианскую религию. Это относится, дорогая моя мисс Шеффилд, и к нам обоим. Откровенно говоря, если бы рядом не было вас, то я непременно разогнал бы эту толпу. Но во всяком случае, наше появление помешало крикуну.

– Разве все индийцы думают так, как он?

– Нет, не все. Пока еще не все. Я сомневаюсь, что сейчас возможны организованные выступления против Британского правительства. Хотя отдельные попытки отнюдь не исключены. В стране довольно серьезное недовольство английскими властями. Особенно среди сипаев[1].

– Сипаев? Кто они такие?

– Индийцы, находящиеся на английской военной службе. Но стимула к объединению всех недовольных для совместной борьбы пока нет.

Некоторое время Роксана сидела, глубоко задумавшись.

– Мой отец никогда ничего об этом не писал в своих письмах, – сказала она наконец. – Я знаю только, что он очень любит своих солдат, а они – его.

В голосе Роксаны явственно прозвучала горечь. К счастью, капитан этого не заметил.

– А кто ваш отец?

– Полковник Максвелл Шеффилд. Он сейчас живет в Дели.

– В Дели? – переспросил Гаррисон с нескрываемой неприязнью и насмешкой.

Взяв вожжи в правую руку, он снял с головы пробковый шлем и положил рядом с собой на сиденье.

Невольно Роксана почувствовала, что хочет защитить человека, который был ее отцом. Не важно, что она его очень плохо знала.

Роксана глубоко вздохнула и с яростью напустилась на капитана, позволившего себе выразить какое-то неудовольствие при упоминании имени ее родителя:

– Итак, насколько я понимаю, вы считаете себя куда лучшим знатоком этой страны, чем мой отец? Вот интересно! Впрочем, как я могла подумать, что капитан, прослуживший в Индии целых пять лет, знает страну хуже, нежели его старшие по чину офицеры, прожившие здесь вдвое дольше!

– Этот сарказм ни к чему, мисс Шеффилд, – совершенно спокойно заметил Гаррисон. – Просто вы многого не понимаете.

Но сдержать Роксану было уже невозможно.

– А что здесь, собственно, понимать, капитан Гаррисон? – ледяным тоном провозгласила она. – Разве за пять лет службы в Индии вы не стали глубоко презирать эту страну?

К ее удивлению, Гаррисон расхохотался. Согнувшись от смеха и упершись локтями в колени, он с трудом удерживал в руках вожжи. При этом Гаррисон задел лежавший рядом шлем, и он скатился на пол.

– Презирать Индию? С чего вы это взяли? Да нисколько!

Озадаченная его ответом, Роксана пожала плечами и уставилась своими зелеными глазами на дорогу. Сильный порыв ветра снова чуть не сдул с головы шляпку, заставив Роксану обеими руками удерживать ее. При этом шелковые ленты обвили запястья.

Прижавшись к борту коляски, Роксана тем не менее продолжала следить за капитаном, пытаясь все-таки определить для себя, с кем имеет дело. Но тут неожиданно заметила, что повозка с вещами, вначале ехавшая значительно медленнее их коляски, куда-то исчезла. Хотя, по всем расчетам, они уже давно должны были бы ее догнать. Тщетно Роксана вертела головой и меняла позы, чтобы лучше видеть. Повозки и след простыл!

– Капитан Гаррисон, – не выдержав, почти крикнула она. – Сию же минуту скажите, куда вы меня везете? Где повозка с моими вещами? У меня впечатление, что мы давно оставили ее где-то далеко позади!

– Так оно, наверное, и есть, – очень добродушно ответил ей капитан.

Этот тон привел Роксану в такую ярость, что она стала задыхаться. Капитан посмотрел на нее с откровенной иронией:

– Знаете ли, моя дорогая, если вы подозреваете, что я намерен вас похитить, то мне придется тут же выкинуть вас из коляски. Я не прощаю оскорблений и терпеть не могу ехидных дамочек. С ними всегда бывает слишком много возни и неприятностей!

На лице Роксаны появилось такое выражение, ошарашенное от ужаса и негодования, что капитан Гаррисон просто-таки взорвался безудержным хохотом.

– Ох, мисс Шеффилд! – вопил он, не в силах остановиться. – У вас, оказывается, просто актерский талант! Неужели вы и впрямь могли подумать, что я способен на подобное преступление?! Впрочем, мы ведь не знакомы! Разве не так? А Индия для молодой романтичной особы представляется экзотической страной, способной вызвать самый невероятный полет фантазии! Знаете, вам было бы неплохо записаться в библиотеку для женщин с выдачей книг на дом. Здесь такая есть.

– А что, если я так и сделаю? – серьезно посмотрела на него Роксана. – Не вижу в этом ничего предосудительного. Полагаю, что там я смогу получать не только книги, специально предназначенные для девушек и молодых женщин, но и по любому интересующему меня вопросу.

Актерский талант? – думала Роксана, внимательно рассматривая капитана. Романтичная? Никто и никогда не давал ей подобных характеристик. И как можно делать столь радикальные и необоснованные выводы о почти незнакомом человеке?

Роксана снова нахмурилась и уже с явным раздражением проговорила:

– Вы собираетесь отвечать на мой вопрос?

– Какой?

– Куда мы едем?

Колльер вздохнул и ладонью смахнул с густых ресниц слезинки, вызванные смехом.

– Хорошо, если вам так не терпится знать. Я велел вознице отвезти ваши вещи к Стентонам, а вас решил покатать немного по городу. Вы ведь никогда не были в Калькутте. Разве это не интересно? А кроме того, мне вдруг захотелось провести некоторое время в вашем обществе и кое-что показать. Или я не прав?

Роксана, которая уже хотела было сказать Гаррисону несколько резких слов, невольно откинулась на спинку сиденья и воззрилась на капитана с удивлением. Пальцы стали машинально перебирать ленточки шляпки, а на щеках стыдливо загорелись два небольших пятнышка румянца. Губы сразу почему-то высохли, а язык, казалось, отказался повиноваться.

– Боже мой! – чуть слышно прошептала Роксана.

– Извините меня, мисс Шеффилд!

– Ничего... Все в порядке... Господи, как ужасно я, наверное, выгляжу!

Роксана вытащила из сумочки платок и принялась усердно вытирать лицо, покрывшееся дорожной пылью.

– Ничего ужасного, – поспешил успокоить ее Гаррисон. – Очень даже очаровательное личико.

Румянец на щеках Роксаны разгорелся еще ярче.

– Воображаю, какое дикое впечатление я произведу на Стентонов!

– Уверен, что ничего подобного не произойдет.

– Как вы можете расписываться за других? О Боже, какой же грубой я с вами была!

– Вовсе нет. Даже наоборот: вы доставили мне большое удовольствие.

– Грубостью?

– Она меня забавляла.

Роксана смотрела на Гаррисона, не зная, как понимать его ответ. А он рассмеялся, показав ровный ряд ослепительно белых зубов. И на этот раз улыбка Гаррисона не показалась Роксане раздражающей или надоедливой. Напротив, она выглядела естественным дополнением к очень привлекательным чертам его лица. Но по мере того, как Роксана продолжала внимательно их рассматривать, улыбка бледнела, и в конце концов от нее остался лишь слабый огонек в уголках глаз. Роксана поспешно отвела взгляд и занялась своей шляпкой. Расправив ленты, она сделала очередную попытку водрузить ее на голову. Однако новый порыв ветра вынудил ее отказаться от этого намерения.

– Вам помочь? – предложил свои услуги Колльер.

Натянув вожжи, он остановил коляску у обочины дороги. Поблагодарив его, Роксана вновь надела шляпку и плотно прижала ее к густым темным волосам. В тот же момент Гаррисон подхватил ленты и, не спрашивая на то разрешения, принялся завязывать их узлом под подбородком девушки. Роксана запротестовала, но капитан не обратил на это никакого внимания. Протесты тут же прекратились. Роксана слегка откинула назад голову и, как ребенок, доверчиво предоставила Гаррисону свободу распоряжаться этим невинным атрибутом своей одежды. Пальцы капитана, трогавшие ее шею, были на удивление прохладными, а их прикосновение показалось Роксане очень приятным. При этом они почему-то задерживались на ее коже несколько дольше, нежели это требовалось для завязывания лент...

Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь прозрачную листву выстроившихся вдоль дороги деревьев, были ослепительно яркими. Роксане пришлось закрыть глаза.

Но уже в следующее мгновение она широко их открыла и резко выпрямилась. Щеки ее вспыхнули пунцовым румянцем. Роксана почувствовала, как губы капитана Гаррисона прижимаются к ее губам. Она отпрянула к борту коляски, подобрав под себя широкий подол юбки, провела ладонью по губам, как бы пытаясь стереть с них след дерзкого поцелуя.

– Вы не должны были этого делать! – прошептала она. Колльер молча посмотрел на нее. Теперь он не улыбался.

Черты его лица стали жесткими и суровыми. Он вытянул ноги и уперся ими в передний борт коляски.

– Вы совершенно правы. – Гаррисон взял в руки вожжи. – Мне не следовало этого делать.

Коляска отъехала от обочины и покатилась посередине улицы. Роксана сидела молча, вслушиваясь в неожиданно сильно забившееся сердце и участившийся пульс. Сдвинув шляпку на висок, она старалась не смотреть в сторону Колльера, чтобы не встретиться с ним взглядом.

«Господи, что за ерунда! – думала она. – Какая пошлая, непростительная глупость!» Она должна была предвидеть это. Но все же Роксана не могла не признаться себе, что ожидала от Гаррисона именно такого поступка. Наверное, в тот момент он прочел это по выражению ее лица. А тогда справедливо ли осуждать его? Ведь мужчина не мог не ответить на очевидное приглашение женщины!

Но сейчас он, несомненно, уже сожалел о своем поступке. Это было понятно по его суетливому поведению, сжатым губам и очевидной боязни поймать ее взгляд. Даже тогда, когда Роксана уже позволила себе на него посмотреть.

– Мы уже скоро приедем к бунгало полковника и его семейства, – сказал Гаррисон после нескольких минут молчания.

Роксана кивнула. Темы для разговоров как-то сразу оказались исчерпанными. Но краем глаза она все же наблюдала за капитаном. И при этом поневоле любовалась его грациозными движениями, совершенной фигурой, красивыми руками, уверенно державшими вожжи.

Гаррисон переложил вожжи в одну руку, а ладонью другой пригладил растрепанные ветром волосы и вытер со лба капельки пота. Потом сказал, обращаясь, видимо, к самому себе:

– Вот так-то лучше...

В следующие две-три минуты он не произнес ни слова. Потом, слегка повернувшись к Роксане, указал кивком головы на возвышавшееся неподалеку большое здание:

– Посмотрите направо, мисс Шеффилд. Это резиденция губернатора Калькутты лорда Каннинга. Снаружи выглядит весьма солидно, не правда ли?

Роксана повернула голову и посмотрела туда, куда показал Гаррисон. Там действительно возвышалось трехэтажное строение, к которому была пристроена веранда с белыми колоннами. Дом утопал в зелени окружавшего его сада. Среди деревьев летали зеленые длиннохвостые попугаи.

Ансамбль резиденции губернатора, созданный в классическом западном стиле, выделялся на фоне многочисленных строений, выдержанных в духе типично восточной архитектуры. Роксана тут же высказалась по этому поводу. Гаррисон улыбнулся и облегченно вздохнул, справедливо решив, что неприятный инцидент между ними исчерпан.

– Вы правы, – согласился он. – Этот ансамбль был спроектирован племянником Джеймса Уайатта. Тем не менее, даже тогда, когда губернатором стал мистер Каннинг, резиденция еще не отличалась не только уютом, но даже простыми удобствами. Смешно сказать, но в ней не было ни одного туалета. Ой, извините! Я, кажется, забылся. Говорить на подобные темы с молодой девушкой, наверное, не очень-то прилично. Если я вас оскорбил, прошу извинить.

– Почему же? – возразила Роксана. – Вы бы так не думали, если бы знали меня получше! Видите ли, я далеко не всегда отрицательно отношусь к тому, что считается неприличным и неприемлемым для публичного обсуждения. Если есть возможность чему-нибудь научиться или что-либо узнать (к слову, я старалась заниматься этим всю свою жизнь), то для меня нет неудобных или запретных тем. Одним словом, я против того, чтобы условности возводить в принцип. Вы с этим согласны?

– Нет, не согласен!

– Вы любите читать, капитан?

– Не особенно.

– Не любите?! А мне показалось, что... Впрочем, это не имеет значения. Что касается меня, то я обожаю копаться в прошлом, а потому стараюсь читать побольше. Причем читаю все, что попадается под руку. Но когда меня что-то заинтересует, то пытаюсь найти книги по этой тематике. Так, перед поездкой в Индию я прочитала об этой стране буквально все, что сумела достать. И была просто очарована ею. Хотя я, наверное, действительно наивна, как вы изволили заметить.

Гаррисон никак не прореагировал на подпущенную Роксаной маленькую шпильку и, подняв с колена руку, указал еще на одно строение, мимо которого они должны были вот-вот проехать.

– Посмотрите вон туда. Это здание может вас заинтересовать, ибо имеет историческую ценность. Хотите послушать?

Роксана выразила такое желание, и капитан Гаррисон рассказал ей несколько страшных историй о доме и якобы населяющих его еще с древних времен привидениях. Однако Роксана не только не испугалась, но даже пришла в полнейший восторг от всего услышанного. А потому следующие полчаса они провели в веселой и беззаботной болтовне, время от времени останавливаясь у обочины дороги, чтобы посмеяться и наговорить друг другу милых пакостей.

Роксана на какое-то время забыла о поцелуе Гаррисона. Он же больше не предпринимал такого рода попыток. И вообще до нее не дотрагивался. Когда же придвигался на сиденье чуть ближе к Роксане, чтобы показать ей очередную достопримечательность или рассказать нечто очень занимательное то это выглядело совершенно невинно. Но все же Роксана с некоторой настороженностью, а порой и затаив дыхание, поглядывала на своего спутника, не зная, чего еще можно от него ожидать.

Свой ознакомительный тур по Калькутте капитан Гаррисон завершил на узкой улочке, ведущей к небольшому белому бунгало. Рядом за невысоким железным частоколом, напомнившим Роксане об Англии, раскинулся большой сад из олеандров, гибискусов и многих других экзотических растений, любовно выращенных явно индийскими руками. В воздухе ощущался стойкий запах влаги, источник которой скрывался за стеной каких-то совершенно незнакомых Роксане деревьев. У их подножия здесь и там виднелись лейки с водой, из которых, видимо, поливали цветы в ранние утренние часы, когда солнце еще только вставало из-за горизонта.

– Что это за место? – спросила Роксана.

– То самое, где вас должны ждать.

– А!

Роксана неожиданно почувствовала, что разочарована столь скорым окончанием их поездки, и ей почему-то стало стыдно. Она повертела головой по сторонам. Дом, казалось, еще спал. Только в саду над одним из олеандров склонился садовник-индиец. У подъезда уже стояла повозка с ее вещами. Рядом, растянувшись прямо на земле, дремал возница. Роксана тянула время, глядя то направо, то налево. И при этом чувствовала, что Гаррисон следит за каждым движением ее головы.

– Чудное место, не правда ли? Это очень большой ботанический сад, прогулка по которому доставит вам настоящее наслаждение...

Роксана грустно улыбнулась. В лице Гаррисона читалось что-то очень значительное и даже вызывающее.

– Но не сегодня, – предположила она.

– Нет, не сегодня, – согласился Гаррисон.

Еще несколько мгновений они молча смотрели друг на друга. Взгляд Роксаны, скользнув по ее собственным коленкам, остановился на белых брюках и загорелой руке Колльера, согнутой в локте и упирающейся в талию. Поза капитана, казалось, говорила о какой-то озабоченности.

– Я... Мне хотелось бы поблагодарить вас, – сказала Роксана. – Поблагодарить за...

– За ваше избавление? – закончил Гаррисон ее фразу. Роксана покачала головой, сделала отрицательный знак рукой и с некоторой торжественностью возразила:

– Ничего подобного вы не совершили!

Колльер улыбнулся. Роксана уже знала, насколько обворожительна эта белозубая улыбка.

– Ну, тогда назовем это просто помощью. Согласны?

– Да.

– Помощью, оказать вам которую для меня было в высшей степени приятно.

Роксана вдруг почувствовала, что ей тепло и уютно рядом с этим человеком. Не без некоторых угрызений совести она, как бы ненароком, опустила ладонь на сиденье рядом с Гаррисоном. Тот не спеша переложил вожжи в одну руку, а другую опустил также на сиденье. Теперь их ладони почти касались друг друга. Роксана посмотрела на руку Гаррисона. Рука была изящной, загорелой, а пальцы – тонкими и длинными. Сквозь нежную кожу чуть проступали голубоватые жилки. Кость же была широкой, видимо, тяжелой. Роксана вдруг задала себе глупый вопрос: так ли Гаррисон тверд характером, как кости его рук, или же нежен, как вены на них? Она тут же отбросила эти мысли, решив, что они появились у нее в голове только из любопытства к незнакомому человеку, медленно подняла руку и снова положила себе на колени.

– Я также благодарна вам, – сказала она, – за экскурсию по Калькутте. Это было крайне интересно и доставило мне большое удовольствие.

– Конечно, мисс Шеффилд, я мог бы показать вам и гораздо больше. Вы позволите?

– Не... Не знаю...

– Мисс Шеффилд!

– Да?

У Роксаны вдруг перехватило дыхание, и ей ужасно захотелось поскорее уйти от этого явно опасного человека.

– Я хотел бы... – И тут Гаррисон перешел на шепот: – Хотел бы извиниться перед вами...

– За что?

– За тот нечаянный поцелуй. Я должен был вести себя по-джентльменски. Но, откровенно говоря, ничуть не жалею о своем безответственном поступке!

– Неужели?

– Совершенно серьезно!

На какую-то секунду Роксане показалось, что сейчас Колльер снова попытается ее поцеловать. Однако он просто продолжал очень внимательно на нее смотреть. Лишь улыбка заиграла в уголках губ, хотя Роксана не могла не почувствовать, что он хочет от нее очень многого.

Гаррисон глубоко вздохнул, провел рукой по растрепанным волосам и отвернулся.

– Конечно, мисс Шеффилд, я наделал немало глупостей и сильно повредил себе в ваших глазах за время этой поездки, – смущенно сказал он и, ловко спрыгнув с коляски, подал Роксане руку. – Прошу вас, пойдемте! Я буду считать, что не исполнил до конца своего джентльменского долга, если не провожу вас до самых дверей дома.

Гаррисон с удовольствием взял бы Роксану под руку, но это оказалось невозможным. Ибо она вдруг почувствовала не меньший стыд за свое поведение, чем Гаррисон за допущенную вольность.

Роксана специально пошла впереди, чтобы Колльер не видел выражения ее лица. Они прошли мимо садовника, продолжавшего заниматься олеандрами, и поднялись по ступенькам к парадной двери. Роксана дернула за шнурок звонка, поспешно разгладила на себе юбку, поправила шляпку и приняла гордую позу. Гаррисон же стоял сзади, не в силах отвести от Роксаны своих серо-голубых глаз. Она чувствовала это и молила Бога, чтобы дверь открыли как можно скорее...

Глава 2

На какое-то время Роксана осталась в гостиной одна. Только в углу слуга-индиец усердно размахивал огромным опахалом из перьев, стараясь привести в движение застоявшийся душный воздух. Августа Стентон, очевидно, задержалась наверху у себя в спальне. У Роксаны создалось впечатление, что ее собственное появление в этом доме неудачно совпало с полуденным сном хозяйки. Но сейчас ей очень хотелось поскорее принять ванну и вообще привести себя в порядок. Однако пока это желание, видимо, было неосуществимым.

Роксана гордо восседала на краешке обитого английским ситцем кресла, спрятав сжатые от волнения кулаки в складках юбки. Время от времени она обводила нетерпеливым взглядом гостиную и один или два раза улыбнулась дремавшему в углу слуге. Но тому было не до гостьи.

Стены гостиной были покрашены в желто-лимонный цвет, казавшийся еще более бледным при слабых лучах солнца, едва пробивавшихся сквозь бамбуковые шторы, которые закрывали окна от потолка до самого пола. В простенке висели две акварели, написанные явно любительской рукой. Мягкая мебель была обита ситцем. В левом углу стоял великолепный рояль, полированная крышка которого отражала букеты цветов в бронзовых вазах, стоявшие рядом на высоких тумбочках. Роксану озадачило, как этот прекрасный инструмент мог прилично сохраниться в столь влажном и горячем воздухе.

Заметив на стене небольшое зеркало, Роксана подошла к нему, чтобы поправить прическу. Но, увидев свое отражение, в ужасе отшатнулась. Конечно, она знала, что не могла хорошо выглядеть после долгого и крайне утомительного путешествия. Но ничего подобного не ожидала! Спутанные темные локоны отчаянно требовали уже даже не расчески, а прямо-таки грубой металлической щетки. Обычно нежная матовая кожа аристократки теперь потемнела от загара и к тому же была сплошь покрыта пылью. Летняя шляпка, которой Роксана надеялась произвести хорошее впечатление на хозяйку дома, оказалась безнадежно смятой, искусственные цветы на ней были сломаны ветром, а красивые ленты запачканы грязью.

Роксана сорвала шляпку с головы и еще раз хмуро посмотрела на себя в зеркало. Да, выглядела она просто ужасно!

Она попыталась привести себя хотя бы в относительно приличный вид. Пригладила ладонью волосы, провела влажным носовым платком по лицу. Но, к полному своему отчаянию, поняла, что лучше от этого выглядеть не стала. Еще раз взглянув в зеркало, Роксана вдруг увидела, как у отражавшейся в нем двери начинает поворачиваться ручка. Боже! Сейчас кто-то войдет и застанет ее за столь недостойным занятием! Роксана отскочила от зеркала и с виноватым видом уставилась на готовую открыться дверь.

На пороге появилась девушка в платье цвета горной лаванды – очень молоденькая, стройная, с копной тщательно уложенных рыжих волос и светло-голубыми глазами.

– Добрый день! – улыбнулась она после короткой паузы. – Вы, должно быть, мисс Шеффилд?

– Да, – односложно ответила Роксана.

– Меня вы, конечно, не помните!

– Нет, не помню. Но могу попытаться угадать!

– Ну, так кто же я? – настойчиво потребовала рыжеволосая фея.

– Видите ли, – мягко улыбнулась Роксана, – при нашей последней встрече вы были еще ребенком. Ну, лет пяти. Может быть, даже и меньше. И все же – здравствуйте, Юнити Стентон! Просто удивительно, что вы меня узнали!

Девушка рассмеялась:

– Мама мне сказала, что вы приехали.

Юнити наконец переступила порог и вошла в гостиную.

– Я выгляжу моложе своих лет, – улыбнулась она. – Вы вряд ли знаете мой теперешний возраст. А ведь мне уже стукнуло четырнадцать! И скоро будет пятнадцать. Мама называет меня неисправимой девчонкой. Я же считаю себя романтиком.

Роксана удивленно выгнула дугой бровь. Прямота девушки ей, несомненно бы, понравилась, если бы не совсем недавние слова капитана Гаррисона, назвавшего романтичной ее, Роксану. Кроме того, она была для Юнити Стентон совершенно чужой, а потому о своих доверительных разговорах с матерью, а тем более разногласиях девушке вряд ли стоило сразу исповедоваться.

Наверное, эти мысли в какой-то степени отразились на лице Роксаны, потому что Юнити внимательно посмотрела на гостью и сказала:

– Совершенно не стоит этому удивляться, мисс Шеффилд. Ведь вы сами в свое время не очень-то следовали светским правилам поведения, как заявляет моя мама.

– Серьезно? – сухо спросила Роксана.

– Совершенно серьезно.

– Что ж, возможно. Но я лично не помню, чтобы была очень уж романтичной в свое время.

– Это, наверное, из-за высокого роста.

– Что?!

– А вы знаете, что большинство женщин в Индии маленького роста? Примерно такого же, как я? И мне это нравится. Потому что их жизнь полна романтики.

Слегка наклонив набок голову, Юнити взяла с кресла подушку в ситцевой наволочке, взбила ее и небрежно бросила назад.

Роксана вновь нахмурилась:

– Это почему же?

– Их охраняют и защищают любящие мужчины. Они носят потрясающей красоты одежды, скрывающие их от всех, кроме мужей. И когда муж умирает, то умирают вместе с ним. – Юнити сдвинула брови и добавила: – Правда, это наименее романтичная часть. Я считаю правильным, что мы положили конец этому обычаю.

– Вы имеете в виду самосожжение? Не вижу абсолютно ничего романтичного в том, что жена приносит себя в жертву на погребальном костре своего мужа. Вы удивляете меня, мисс Юнити Стентон! Слава Богу, что теперь это запрещено!

Роксана почувствовала, как по спине у нее поползли мурашки. Она смотрела на Юнити и никак не могла поверить, что перед ней та самая девочка, которую она когда-то знала, правда, недолго, маленьким ребенком.

В углу зашевелился слуга-индиец, как бы напоминая о своем присутствии. Роксана сразу же понизила голос:

– Кроме того, вы ведь должны понимать, что далеко не все индийские женщины живут в неге и роскоши. Здесь, как и в любой другой стране, многие из них влачат жалкое существование и изнывают под тяжестью непосильного труда. Мне известно, что частенько мужья здесь обращаются с женщинами хуже, чем с собаками.

– Откуда вы это знаете, мисс Шеффилд? – вызывающим тоном спросила Юнити.

– Я много читала, – ответила Роксана. – Потому и знаю.

– Вот оно что! – со смехом воскликнула Юнити. – Неужели вы верите всему, что пишут в книгах, журналах или газетах?

Но Роксана пропустила эту реплику мимо ушей.

– А как же ваши собственные слуги, Юнити? – спросила она. – Ведь среди них тоже есть женщины, не так ли? Вы когда-нибудь интересовались тем, как они живут за стенами этого дома?

Выражение лица рыжеволосой девы сразу изменилось. Было похоже, что вопрос Роксаны застал ее врасплох.

– Вы очень серьезная женщина, мисс Шеффилд! – тихо сказала она.

– Да, – согласилась Роксана, – иногда я бываю очень серьезной. Уж извините! Видимо, этот разговор вас расстроил? Но поверьте, я не хотела его начинать, а тем более – спорить с вами!

Юнити опустила голову и некоторое время смотрела в пол. Потом сказала:

– Не переживайте. Наш разговор показывает, что мы должны стать друзьями.

– Почему вы так думаете?

– Потому что мы не болтали обо всякой ерунде, чтобы только поддерживать беседу, а сразу заговорили об очень важном. Это замечательно! Знаете, во время нашего разговора я все время думала о своем росте. Ведь маленькая женщина всегда вызывает у мужчины желание ее защитить, поскольку кажется беспомощной.

– Разве вы ощущаете себя беспомощной?

– Никогда! Но чувствую, что ко мне именно так относятся. Кстати, я сомневаюсь, чтобы кто-то посчитал беспомощной вас!

– Я на это надеюсь, – уверенно заявила Роксана.

– Правда? – спросила Юнити и, подойдя к Роксане, пробежалась кончиками изящных пальцев по ее обнаженной до локтя руке.

– Правда, – подтвердила та, почувствовав, как Юнити сжимает ее руку, пытаясь куда-то увлечь. – Куда вы меня тянете? Я должна дождаться здесь вашу маму.

– Ко мне, в ванную комнату. Вы должны привести себя в порядок.

Роксана запрокинула голову назад и заразительно рассмеялась:

– А вы, мисс Стентон, очень открыты и искренни. Это мне нравится, хотя кое в чем я и не согласна с вами. Но по поводу того, что сейчас на меня страшно смотреть, спорить не буду. Ибо отлично сама это знаю. Поэтому с того момента, как переступила порог, безуспешно пыталась срочно привести себя в порядок. Надеюсь, что теперь вы мне в этом поможете.

Ванная комната Юнити находилась в глубине дома. Ее единственное окно располагалось под самым потолком и выходило на запад. Здесь было очень прохладно, а потому приятно. У двери Юнити и Роксану дожидалась молодая индианка – нянька юной хозяйки. Юнити отдала ей несколько распоряжений. А когда та с поклоном вышла, взяла Роксану за руку и усадила на стоявшую у двери мягкую кушетку.

– Садитесь, мисс Шеффилд. Пока вы не уедете, эта ванная комната будет нашей общей. Вы не возражаете? Я послала за вашими вещами и приказала принести сюда воду и полотенца. Уверяю, вы скоро станете такой же очаровательной, какой были всегда. Вы думаете я не сумела разглядеть вашу природную красоту под всей этой пылью и грязью? Ха! Да вы же просто очаровательны! То же самое говорит и мама. По ее словам, в раннем детстве вы были довольно пухленькой, а потому все кругом твердили, будто бы красивой и стройной девушкой никогда не станете. Но они, слава Богу, очень даже ошиблись!

С каждым словом Юнити зеленые глаза Роксаны все больше округлялись, а темные брови лезли на лоб от удивления. Она просто не знала, что сказать в ответ на столь неожиданные восторги. Но очень скоро ей стало совершенно ясно, что отвечать вовсе и не обязательно. Тем более что Юнити говорила непрерывно, без пауз и запятых.

– Мама вот-вот придет. Только немного приведет себя в порядок. Когда вы вошли в дом, она вбежала ко мне в комнату чуть ли не с криком: «Юнити! Это ужасно! Представляешь, мисс Шеффилд уже ждет нас в гостиной! Срочно иди и займи чем-нибудь гостью! Хотя ты вряд ли ее узнаешь... Ладно, я сейчас приду!» – И принялась зачем-то подробно описывать вашу внешность. Правда, я действительно с трудом вас узнала. В основном – по глазам. Они запомнились мне еще с нашей первой давнишней встречи. Боже мой, какая красота! Я понимаю капитана Гаррисона! Он не зря то и дело украдкой любовался ими!

Роксана вздрогнула, как будто ее укололи чем-то острым.

– Что?! Капитан Гаррисон?

Юнити посмотрела на Роксану и громко расхохоталась.

– А ведь его собственные глаза тоже необыкновенно красивы! Своим цветом они напоминают край выплывающей из-за горизонта тучи. Порой – строгие... Порой – таинственные. Но чаще всего они искрятся весельем!

– Вы действительно романтик, Юнити! – убежденно сказала Роксана, поднимаясь с кушетки. – Я, к примеру, не заметила в глазах капитана ничего особенного.

– Неужели? И вы говорите это после того, как провели столько времени в его обществе? Значит, вы очень плохой наблюдатель!

– Напротив, я обычно очень многое вижу, – возразила Роксана. – А с капитаном мы и в самом деле провели некоторое время вместе. Но ровно столько, сколько было необходимо. Не больше.

Неторопливым шагом Роксана вернулась в комнату, подошла к стеклянной двери веранды и, отодвинув портьеру, посмотрела на улицу. Яркие солнечные лучи ослепили ее.

Дневное светило стояло прямо в зените и, казалось, сразу же заполнило собой всю комнату. Роксана отступила на полшага и спряталась от него за портьерой. Здесь, в сравнительно прохладной тени, можно было расслабиться и чуть передохнуть. Она села на стоявший у стены стул и задумалась. Перед ее мысленным взором прошли все события сегодняшнего утра. Капитан Гаррисон... Его глаза... Почему Юнити в таком восторге от них? Глаза как глаза... Ничем не отличающиеся от миллионов других. Назвать их необыкновенными? Глупо! Или же надо иметь уж слишком богатое воображение. Впрочем, у Юнити, видимо, как раз такое и есть...

– Вы сошли на берег сразу же, как только рассвело? – вывел ее из задумчивости голос Юнити.

Роксана слегка вздрогнула, повернулась к девушке и с неохотой ответила:

– Да. И потом два часа ждала на пристани, прежде чем решилась сама добраться сюда.

– Извините нас, – виноватым голосом сказала Юнити. – Мама тоже этим расстроена. А папа, когда придет с работы и все узнает, будет, наверное, вдвойне переживать. Но это – вечером. А сейчас еще только полдень... Послушайте, но вы все-таки много времени провели с капитаном Гаррисоном. Скажите, он не показался вам не только интересным внешне, но также и очень воспитанным человеком, умеющим себя вести в любом обществе?

Задавая этот вопрос, Юнити вовсе не хотела как-то уколоть или позлить Роксану. Но той было крайне неприятно вспоминать свои утренние приключения. А потому она ответила с раздражением:

– Нет, не показался!

Резким движением руки Роксана задернула портьеру и, поднявшись со стула, вернулась в ванную. Но, проходя мимо туалетного столика, она на мгновение задержалась у стоявшего на нем зеркала и вновь ужаснулась, взглянув на свое усталое, пропыленное лицо, смятую юбку и растрепанные волосы. Схватив лежавшую на стеклянной полочке серебряную щетку, Роксана принялась самым немилосердным образом расчесывать свалявшиеся локоны.

– Капитан Гаррисон, – продолжала Роксана, – вел себя до неприличия нагло, просто невыносимо.

Юнити недоверчиво посмотрела на нее. Роксана заметила этот взгляд и добавила:

– Могу только сказать, что нашла в этом человеке самые худшие мужские черты.

– Мне трудно в это поверить. Может быть, Гаррисон был груб с вами?

Роксана колебалась, а потому медлила с ответом. Потом положила щетку на полку и подняла голову. Врожденная честность не позволяла ей лгать даже в таком пустом разговоре, как этот.

– Нет, он не был со мною груб, – отрезала она.

– Вот так-то! – с торжеством сказала Юнити. – Я совершенно уверена, что вы нашли его близким себе по духу, только не желаете в этом признаться. Почему? «Роксана Шеффилд и Колльер Гаррисон». Неплохо звучит? Правда?

Роксана рассмеялась:

– Да, он оказался настолько близким мне по духу, что я предпочла бы с ним больше никогда не встречаться! К тому же...

В этот момент дверь ванной отворилась и вошли двое слуг-индийцев. Один из них нес на руке два махровых полотенца, а другой – большой кувшин с горячей водой. Для Юнити появление в ванной комнате мужчин было делом привычным. Ибо слуг она к числу представителей сильного пола не причисляла. Но для Роксаны это стало такой неожиданностью, что она замолчала на полуслове и так изумленно посмотрела на Юнити, что та удивленно спросила:

– Что случилось?

– Я... Нет, ничего! – с трудом выговорила Роксана. Она поняла, что в Индии существует и нечто такое, о чем ей никогда не приходилось читать в своих книгах. Но увы, видимо, к этому и еще ко многому ей придется теперь привыкать!

Тем временем один из индийцев подошел к ванне и вылил туда кипяток. Для Роксаны плеск льющейся воды прозвучал волшебной музыкой. Другой слуга повесил на стоявший перед ванной щит полотенца. Затем оба согнулись в поклоне и удалились так же бесшумно, как и вошли.

– Ну вот и прекрасно! – с удовлетворением сказала Юнити.

Но, увидев, что Роксана продолжает неподвижно стоять, она удивленно спросила:

– Почему вы не раздеваетесь? Сейчас принесут ваши вещи, а я удалюсь, чтобы вам не мешать. Мама же, насколько мне известно, позаботилась о вкусном завтраке для вас. Так что, как только будете готовы, спускайтесь в гостиную.

Юнити повернулась и выскочила из комнаты. Через несколько минут Роксана услышала ее серебристый голосок, доносившийся уже из комнаты для занятий.

Роксана некоторое время стояла в задумчивости, бесцельно перебирая ленты летней шляпки, которую все еще держала в руках. Она никак не могла понять, зачем понадобилось Юнити мучить ее разговорами о капитане Гаррисоне? Скорее всего причиной тому была столь распространенная среди девчонок манера непременно кого-нибудь дразнить. Юнити, возможно, даже и не осознавала, насколько глубоко задели Роксану ее задорные слова... И особенно фраза: «Глаза, напоминающие цветом тучу, выплывающую из-за горизонта»... Боже мой, какая романтическая чушь!

Роксана бессознательно подняла руку и осторожно провела кончиками пальцев по губам, вспомнив тепло дерзкого поцелуя Гаррисона. Она старалась уверить себя, что больше никогда не позволит ему подобных шуток, если они вдруг окажутся в подобной ситуации. Но неожиданно почувствовала, что не уверена в этом. Уж очень ласковым был тот поцелуй! И Роксана не могла не признаться себе, что вспоминает о нем с удовольствием. Хотя тут же ощутила беспокойство и стыд. Нет, она решительно не должна допустить повторения чего-либо подобного! Однако одновременно она призналась себе в слабости, о существовании которой раньше даже не подозревала.

Стук открывшейся двери заставил Роксану вздрогнуть и стыдливо прикрыть коленки широким подолом юбки. Оказалось, что это слуга принес ее вещи. Он поставил у двери сундучок и сумку, после чего сразу же исчез. Роксана бросилась к двери с намерением запереть ее. Но ключа в замке не оказалось. Она растерянно смотрела на пустую замочную скважину. Потом подтащила стул и забаррикадировала дверь. Это показалось Роксане достаточно надежным, и она облегченно вздохнула.

Завтрак, приготовленный хозяйкой дома, был довольно легким, поскольку для основного застолья ожидали возвращения полковника Стентона. Стол был накрыт в гостиной. Обслуживали их трое индийцев. Роксана подумала, что вполне хватило бы и одного. Хотя бы потому, что эти трое все время суетились вокруг стола, порой мешая друг другу, отчего Роксана сразу почувствовала дискомфорт.

На стол поставили тарелку с тощими сандвичами, вазу с фруктами и блюдо с разложенными в строгом порядке ломтиками сыра нескольких сортов. Затем каждому из сидевших была подана чашка охлажденного бледного чая с кусочками какого-то цитрусового плода, по вкусу напоминавшего лимон. Роксана ела и пила все это с каким-то зверским аппетитом, что было тут же отмечено хозяйкой дома.

– Я вижу, местная жара на вас не очень действует, – улыбнулась Августа Стентон.

– Простите? – переспросила Роксана, вытирая губы салфеткой.

– Я хотела сказать, что здешний климат не отразился на вашем аппетите. Правда, вы только сегодня приехали. Очень скоро жара покажется вам невыносимой. Должна признаться, что она действует... Э-э-э... Как бы это лучше назвать?..

– Раздражающе? – подсказала Юнити, оторвавшись на мгновение от тарелки.

Августа перевела свои голубые глаза на дочь. Ямочки на ее круглых щеках при этом почему-то стали менее заметными.

– Нет, я не то имела в виду, – возразила она, обращаясь на этот раз только к Роксане. – Мы в какой-то мере избежали подобной участи. В основном благодаря щедрости и великодушию полковника Стентона. Он пошел на огромные затраты, дав нам возможность ежегодно проводить самые жаркие летние месяцы в Симле. Это далеко в горах. Там всегда прохладно. Воздух кристально чист и свеж. Просто замечательно! Вы обязательно должны навестить нас, когда мы туда в очередной раз переедем. Конечно, я понимаю, что львиную долю своего времени вы будете проводить с отцом. Кстати, когда вы его видели в последний раз?

Роксана положила салфетку к себе на колени, старательно разгладив кончиками пальцев ее уголки.

– Пятнадцать лет назад.

– Пятнадцать лет?! Боже мой, да ведь это целая вечность! Представляю, с каким нетерпением вы ждете встречи!

– Видимо, так, – неопределенно ответила Роксана, беря губами с конца вилки кусочек сладкой благоухающей дыни и с наслаждением начиная ее пережевывать.

Августа и Юнити удивленно переглянулись.

– Меня так огорчила смерть вашей матушки, Роксана!

– Спасибо, миссис Стентон, – сдержанно ответила Роксана.

Она не любила обсуждать с кем-либо свои взаимоотношения с родителями, сделав, как ни странно, исключение лишь для совсем чужого ей человека – капитана Гаррисона.

– Я не знаю, известно ли вам, что мы с вашей матушкой очень дружили, – продолжала Августа. – Правда, с тех пор прошло много лет. Тогда мы с ней были еще девочками. Ваша мама просто поражала всех своей красотой. Многие девушки и молодые женщины, часто из куда более знатных и богатых семей, ей завидовали. Кстати, ваши волосы очень похожи на ее. И фигура тоже. Но глаза совсем другие. У нее они были... были...

– Карими, – сдержанно подсказала Роксана.

– Совершенно верно! – с воодушевлением заговорила Августа, не обращая внимания на внезапное оцепенение Роксаны и глядя ей прямо в глаза. – Глаза у вашей мамы были карими, даже, скорее, светло-коричневыми. Боже, какой изумительный цвет! Я хорошо помню тот вечер, когда они с вашим отцом впервые встретились. Он пригласил ее танцевать. Причем никто не знал, кто он и откуда взялся. Мистер Шеффилд пришел только к концу вечера... Позвольте, почему вечера? Было уже чуть ли не четыре часа утра! И сразу же решительно все, кто при сем присутствовал, поняли: эти двое полюбили друг друга.

– Ну просто сказка! – бесцветным голосом откомментировала Роксана.

– Да, именно так! – согласилась Августа, не заметив или сделав вид, будто не заметила, иронии.

– Как романтично! – столь театрально вздохнула Юнити, что Роксана не могла не почувствовать фальши. – Замечательно, что они полюбили друг друга с первого взгляда!

Роксана снова расправила салфетку на коленях, после чего подняла глаза на Юнити.

– Проблема любви с первого взгляда, – тихо сказала она, – заключается в том, что влюбиться-то нетрудно. Но ведь рано или поздно придется как-то выпутываться из этой ситуации. А такое неизбежно должно случиться. Мой отец бросил семью пятнадцать лет тому назад. Он сделал выбор. И это было его собственным желанием!

Воцарилось неловкое молчание. Слуги, как всегда безмолвно и бесшумно, двигались по комнате, собирая посуду со стола и наливая чай в чашки. Под потолком шуршало опахало.

Наконец Августа громко откашлялась и виновато сказала:

– Мне следовало бы понять, что вас больно задела вся эта история. Извините, но я об этом не подумала!

Роксана кивком поблагодарила слугу, налившего ей минеральной воды, подняла стакан и выпила все до дна, чтобы успокоиться и взять себя в руки.

– Не надо извиняться, – сказала она миссис Стентон. – Но я действительно очень остро воспринимаю все, что касается моей семьи. Поэтому, прошу вас, давайте поговорим о чем-нибудь еще. И забудьте о том, что я только что сказала.

– Хорошо, – согласилась Августа. – Итак, о чем мы будем говорить?

Роксана посмотрела в лицо хозяйки дома, отметив про себя ее мягкие черты. Августу, в отличие от ее дочери, нельзя было назвать красивой. Может быть, в молодости было иначе. Роксана попробовала представить миссис Стентон вместе со своей матерью на каком-нибудь светском рауте. Интересно, как та и другая при этом себя вели? И не чувствовала ли Августа себя ущемленной красотой подруги?

Роксана часто останавливалась перед портретом матери, написанным, когда той было всего шестнадцать лет. Она долго изучала материнские черты, выражение лица и совершенные линии плеч. Любовалась ниспадающими на них темными волосами, цвет которых оттенял белизну кожи в вырезе декольтированного вечернего платья. Да, это было настоящее воплощение женской красоты! Но самые главные ее качества не поддавались кисти живописца. Ибо это были бесконечная доброта, душевное богатство, способность безгранично и преданно любить, равной которой Роксана не встречала ни в ком. Луиза Шеффилд полюбила на всю жизнь и уже не смогла бы отдаться этому чувству вторично...

Каждый раз, подолгу глядя на портрет матери, Роксана спрашивала себя, способна ли она сама принести себя в жертву какому-то человеку? И каждый раз отвечала на этот вопрос отрицательно, считая подобную слепую преданность одному мужчине просто-напросто глупостью. С самого детства она привыкла к независимости, сумела воспитать в себе железную волю и привычку во всем полагаться только на собственные силы и способности. Роксана встречала очень немногих мужчин (если вообще встречала!), которые захотели бы иметь дело с такой женщиной. И это ее вполне устраивало. Сейчас Роксана вдруг подумала, согласился бы, скажем, капитан Гаррисон видеть рядом с собой женщину, которая стала бы его боготворить и любить до безумия? Наверное, нет... Что ж, это психология мужчины!

– Роксана, – донесся до нее как бы откуда-то издалека голос Августы.

– Извините, – встрепенулась она, с усилием отогнав от себя мысли об утреннем провожатом.

– Вы не хотели бы познакомиться с нашим распорядком дня? Как видите, мы позволяем себе легкий ленч в полдень, но уж зато плотно завтракаем. Кстати, к этому надо привыкнуть! Ужинаем, как правило, после захода солнца. Потому что к тому времени начинает дуть ветерок и становится значительно прохладнее. Обычно мы открываем все окна и даже двери. Мы часто совершаем пешие и верховые прогулки. Нередко бываем на концертах полкового оркестра. Видите ли, все мы здесь очень тесно связаны друг с другом. Я имею в виду европейцев. Хотя... – тут Августа оглянулась и понизила голос, – хотя и многие индийцы вполне приятные и очень добродушные люди.

– Правда? – переспросила Роксана, слегка выгнув левую бровь.

Сидевшая рядом с ней Юнити беспокойно заерзала на стуле и сказала:

– Европейцы довольно часто устраивают роскошные балы. Но я слышала, что никого из местных на них не приглашают. И вообще туда допускаются только офицеры.

– Именно так и должно быть, – закивала Августа. – Каждый должен знать свое место! Мы не должны по возможности перемешиваться друг с другом. А эти балы действительно великолепны. И даются довольно часто. Кроме того, здесь бывают и всякие другие светские развлечения. Так что, Роксана, ваше пребывание в Калькутте может оказаться не таким уж скучным!

– Ну, после того, что я сейчас услышала, скучать мне, видимо, не придется!

– Есть и кое-что другое... – продолжала Августа, вставая со стаканом в руке и подав знак слугам, что завтрак закончен.

– А именно? – спросила Роксана, тоже поднимаясь из-за стола и чувствуя, как у нее улучшается настроение.

Утренние события на какое-то время отошли на задний план. К тому же Роксана отлично понимала, что раздражительность только мешает независимости. Поэтому она тут же постаралась взять себя в руки, забыть о капитане Гаррисоне и думать лишь о том приятном, что вроде бы сулил ей остаток дня.

– А именно то, – в тон ей ответила Августа, – что среди работников Ост-Индской компании нет недостатка в приличных и молодых холостяках, среди которых мы можем отыскать для вас подходящего мужа.

– Мужа? – как эхо переспросила Роксана. – Но, миссис Стентон, у меня нет никакого желания выходить замуж!

– Сейчас, может быть, и нет, – возразила Августа. – Но в будущем и, возможно, не столь уж отдаленном, такое желание у вас непременно появится. Извините, дорогая, но ведь мы созданы для подобной доли! Разве не так? Каждая женщина обязательно ставит перед собой эту цель. В какой-то момент вам тоже захочется, как говорится, пристроиться и...

– Не стану спорить, миссис Стентон, но я чувствую себя вполне пристроенной! – не дала ей договорить Роксана и заставила себя улыбнуться.

– Вам просто так кажется, дорогая. Но как вы собираетесь жить? На какие средства? Ведь наследство не вечно!

– Если распоряжаться им с умом, то оно может стать и вечным.

– Нет. На свете просто не существует ничего вечного!

В комнате повисло молчание. Слышно было только, как под потолком яростно мечется опахало.

Юнити снова опустилась на стул и загадочно посмотрела на мать.

– Мама, скажи Роксане, что ты сделала. Прошу тебя!

Августа тоже села, выпрямив спину. Опустив пустой стакан на стол, она некоторое время с виноватым видом смотрела на Роксану, как бы стыдясь чего-то, потом собралась с духом и сказала:

– Я горжусь тем, что сделала нечто очень важное и доброе.

Роксана с любопытством и некоторой тревогой посмотрела на Августу, не зная, чего от нее ожидать.

Августа откашлялась, вытерла салфеткой губы и торжественно объявила:

– Мой принцип – всегда отвечать добром на добро. Этот человек был очень любезен, согласившись привезти вас сюда, Роксана.

– Вы имеете в виду капитана Гаррисона?

– Именно. Капитан Гаррисон – чудесный человек. Полковник Стентон очень хорошо отзывается о нем и о его работе. И я хотела бы отблагодарить его за ту помощь, которую он оказал вам, Роксана. Одним словом, я послала ему записку.

– Записку? – переспросила Роксана.

– Да, записку. И пригласила его отобедать с нами в один из трех предстоящих дней. Я знаю, что вы еще не отдохнули от долгого путешествия. Но это будет очень милая встреча. Без всякой торжественности. Она вас ничуть не утомит.

– Капитан Гаррисон дал свое согласие? – спросила Роксана.

– Я еще не получила от него ответа, – призналась Августа.

Роксана промолчала. Но тут же с противоположной стороны стола раздался радостный, восторженный крик Юнити:

– Он придет! Я знаю, что он придет! Роксана, клянусь вам, что это как раз один из тех мужчин, о которых мы только что говорили!

Роксана спокойно посмотрела на горевшее восторгом лицо Юнити и подумала: «Как бы все это не закончилось для меня сердечным приступом!»

Но вслух она этого не сказала...

Глава 3

Колльер Гаррисон скользнул рассеянным взглядом по почти погрузившемуся в сумерки военному гарнизону. Потом уже более внимательно посмотрел на западную половину неба. Садившееся солнце было окружено типичным для пыльных индийских городов ореолом аметистово-розового цвета с легким абрикосовым оттенком.

Гаррисон шел широким шагом, продолжая наблюдать за заходом дневного светила, которое уже почти спряталось за горизонт, оставив на небе прощальные лучи. Отразившись от спокойной глади океана, они окрашивали набегающие облака в совершенно фантастический сине-зеленый цвет.

«Похоже на ее глаза», – неожиданно для самого себя подумал Колльер.

– А ведь вы думаете о ней, – сказал шедший рядом с Гаррисоном долговязый сикх.

– О ком? – с удивлением спросил Колльер.

– О той самой женщине.

– Какой же, Джахар? – улыбнулся Гаррисон.

– А что, есть еще какая-нибудь, кроме той, ради кого вы отменили нашу вечернюю встречу? И все только затем, чтобы перекинуться с ней парой фраз!

– Меня пригласили, Джахар. И было бы невежливым отказаться.

– Раньше вы не боялись выглядеть невежливым.

– Но там будет мисс Шеффилд. Это добавляет привлекательности ужину у полковника.

– Скажите лучше, что только из-за нее вы туда и идете!

– Тебе не надоедает всегда быть правым? – буркнул капитан.

Джахар рассмеялся, сверкнув в наступившей темноте ровным рядом абсолютно белых зубов. За его спиной целая туча мотыльков взвилась в воздух, словно получив приказ от появившейся на небе луны. Где-то невдалеке тоскливо завыл шакал.

– Будьте очень осторожны, – серьезно сказал Джахар на превосходном английском языке. – Вы же сами не раз высказывались против поспешных решений. И это правильно!

Колльер нахмурился, но без всякого раздражения.

– Джахар, – сказал он, проведя ладонью по растрепавшимся волосам, – я же не дурак! По крайней мере надеюсь на то, что это действительно так. Ты не забыл о нашей договоренности встретиться на базаре? Ну так жди меня там. Я приду, но немного позже.

Джахар молча кивнул, повернулся и исчез в серых сумерках надвигающейся ночи. Колльер посмотрел ему вслед, вспоминая другие времена, другой вечер, много лет назад, когда он и сикх, презрев разницу в вере, возрасте и положении, открыли друг в друге общность интересов, переросшую затем в прочную дружбу.

Миновав темную аллею, ведущую к дому Стентонов, Гаррисон остановился. Шторы не были опущены, и в сад лился яркий свет. Из дома доносились голоса мужчин и женщин. А в одном из окон вырисовывался чей-то силуэт. Колльер сразу же узнал его и замер на месте. Он жадно разглядывал стройную женскую фигуру, пользуясь тем, что сам мог оставаться невидимым.

Роксана повернулась. Луч света упал на ее щеку, обнаженные плечи и темные волосы. Протянув руку, она открыла стеклянную дверь, вышла на веранду и остановилась у перил. Гаррисон затаил дыхание и еще некоторое время внимательно рассматривал ее. На Роксане было длинное темно-синее платье, эффектно подчеркивавшее высокую грудь и тонкую талию. Ее движения поражали легкостью и грациозностью, чего Колльер не оценил должным образом во время их первой встречи.

Роксана стояла в двух шагах от Гаррисона, держа в руке стакан с красным вином, и смотрела в окутанный тьмой сад. Несколько раз она поворачивала голову в сторону гостиной и с кем-то переговаривалась, сетуя на духоту. Колльер затаил дыхание, чтобы не выдать себя.

Так продолжалось несколько минут. Наконец решив, что дальше прятаться просто нелепо, Гаррисон выступил из тени деревьев.

– Добрый вечер, мисс Шеффилд! – сказал он и не узнал своего голоса.

Роксана вздрогнула и слегка отпрянула назад. Стакан выскользнул из ее руки. Но Гаррисон одним прыжком оказался на веранде рядом с ней и успел подхватить его.

– Я не хотел вас испугать! – виновато произнес он.

– Капитан Гаррисон, – в замешательстве проговорила Роксана. – Я... Мы думали, что вы не придете...

Голос ее дрожал, а дыхание стало прерывистым. Зеленые глаза расширились. Губы приоткрылись. Гаррисон тут же вспомнил предостережение Джахара, а затем и поцелуй в коляске.

– Я опоздал? – не совсем естественным голосом спросил он. – Обычно меня, наоборот, упрекают в излишней пунктуальности. Я же считаю, что не могу позволить себе такой роскоши, как опоздания. Тем не менее сегодня некоторые обстоятельства заставили меня задержаться. Но вы очень бледны. Что-то случилось?

– Нет, ничего страшного. Просто я облила свое новое платье красным вином.

Гаррисон проследил за ее взглядом. На подоле платья Роксаны чуть ниже колен расползалось пятно. Не говоря ни слова, он достал из кармана чистый носовой платок и протянул Роксане. Она наклонилась и плотно прижала его к пятну. При этом декольте платья оказалось около губ Гаррисона. Не поддавшись соблазну, он отвернулся и спросил, глядя на стену:

– Все в порядке?

– Нет.

Гаррисон снова обернулся и посмотрел на Роксану. Она стояла, выпрямившись, едва доставая до плеча Колльера. Но для женщины этот рост был нормальным.

– Извините, мисс Шеффилд! – сказал Гаррисон.

– За что, капитан?

Колльер заметил, что ее ресницы были не очень длинными, но зато густыми и пушистыми. К тому же черными как смоль.

– За то, что испортил ваше новое платье.

– Вы его вовсе не испортили.

– Ну, расстроил вас. Так или иначе, я виноват.

От Роксаны веяло ароматом, похожим на запах лаванды. И Гаррисон невольно вспомнил Англию... Свой дом...

– Вы можете быть во многом виноватым, капитан Гаррисон, – усмехнулась Роксана. – Но только не в том, что испортили мое платье.

Она вернула Колльеру его носовой платок, запачканный красным вином.

– И не надо никаких извинений.

Роксана повернулась и, даже не взглянув на оторопевшего капитана, вернулась в гостиную. Колльер остался стоять на веранде. Прямо около его виска качалась завернутая в полотенце бутылка вина, которую подвесили к колонне, чтобы охладить на ветерке. Капитан протянул к ней руку и заставил вращаться подобно игрушечному волчку. В этот момент из гостиной вышел слуга. Он кивнул Гаррисону, отвязал бутылку и сказал:

– Всех приглашают ужинать.

– Спасибо, – равнодушно отозвался Колльер. Засунув носовой платок в карман, он взял недопитый стакан Роксаны и выплеснул остатки вина в сад. После чего круто повернулся и вошел в дом...

Никем не замеченная Роксана выскользнула из гостиной и так же тихо переступила порог столовой, испугав слугу, расставлявшего цветы в большой вазе у двери. На его немой вопрос Роксана ответила, что хотела бы познакомиться с предлагаемым хозяйкой размещением гостей за столом. Слуга отступил на шаг и пропустил ее.

Стол, стоявший в центре просторной комнаты, оказался очень большим и массивным. Его поверхность и ножки были украшены красивой резьбой в традиционном северо-американском стиле. Около стола должны были стоять четырнадцать стульев. Но в связи с меньшим числом гостей два стула перенесли в соседнюю комнату.

Стол был накрыт белоснежной скатертью, отороченной кружевами, и сервирован великолепным китайским сервизом, серебряными приборами, хрустальными бокалами и другой не менее дорогой посудой, имевшейся в распоряжении Августы. С торцевых сторон стояли массивные бронзовые шандалы с огромными свечами, начищенные до такой степени, что в них, как в зеркалах, отражалась вся обстановка столовой.

Роксана обошла вокруг стола и внимательно прочитала имена гостей на карточках, лежавших перед каждым стулом на тарелках с золотыми ободками. Все карточки были выписаны изящным почерком Юнити, крупными буквами, что позволяло читать их, не наклоняясь.

У одного стула Роксана задержалась дольше, чем у остальных. На карточке было написано: «Капитан К. Гаррисон». Оказалось, что его посадили по левую руку от нее. Роксана подумала, что все это делается не без умысла. Но чьего? Может быть, Юнити? Или же ее матери, которая обмолвилась, что хотела бы найти Роксане мужа? Впрочем, здесь это выглядело вполне естественным. Роксана читала, что в Индии девушка, не вышедшая замуж до двадцати лет, считается старой девой... Но ведь она-то англичанка! А потому ей совершенно незачем спешить обзаводиться семейством! К тому же Роксана не считала, что будет трагедией, если она вообще никогда не выйдет замуж...

Роксана не могла бы сказать, что именно натолкнуло ее на мысль, будто кто-то в этом доме пытается вмешиваться в ее личную жизнь. Может быть, его карточку положили рядом с ее и совершенно случайно. Но так или иначе, карточка с фамилией Гаррисона почему-то оказалась у Роксаны в руке.

Роксана смотрела на плотную белую бумагу и написанные на ней четкие, уверенные буквы, чувствуя, как ее начинает охватывать отчаяние. Что делать? Может быть, имеет смысл сейчас, пока она здесь одна, поменять свою карточку с чьей-либо еще из разложенных по тарелкам? Причем выбрать одну из лежащих на дальнем конце стола? Боже, какое детство!

Кроме того...

Кроме того, почему она так уверена, что именно Августа Стентон все это задумала? Не сам ли капитан Гаррисон подбросил подобную идею хозяйке? Тот самый капитан Гаррисон, который с легкостью сумел ее разоружить и вселить в душу беспокойство? И не с ним ли она была несколько минут назад на веранде и вела себя наиглупейшим образом? Кстати, ведь все видели, что именно Колльер привез ее сюда. И уж конечно, заметили ее волнение! Вот и разгадка! А теперь Августа и Юнити стараются... Как это называется? Ах да! Это называется «помочь ей устроить свою жизнь»! Но ведь Роксане Шеффилд этого не нужно! Доселе она рассматривала мужчин только как друзей и не больше! А теперь... теперь у нее кружится голова от одного воспоминания о капитане Гаррисоне!

Нет, так дело не пойдет!

Роксана быстро схватила с одной из тарелок на другой стороне стола карточку и, обменяв на свою, положила ее на тарелку слева от капитана Гаррисона. После чего заложила руки за спину и как ни в чем не бывало принялась прохаживаться по столовой.

Колльер Гаррисон... Это имя продолжало стучать у нее в висках и вертеться на кончике языка, как нечто очень трудное, беспокойное и непонятное. Как и он сам...

Роксана повернулась к двери и...

И увидела его. Гаррисон стоял на пороге и держался правой рукой за дверной косяк. Непринужденный, самоуверенный, в прекрасно сидящей на нем военной форме, он был неотразим.

– Вот вы где! – улыбнулся Гаррисон. – А вас везде ищут.

– Серьезно? – спросила Роксана, стараясь скрыть волнение.

– Совершенно серьезно!

– Кто же?

– Я могу назвать, в частности, одного человека.

Роксана нахмурилась.

– Конечно, я причинила много хлопот миссис Стентон, – сказала она, отводя взгляд. – А то, что ушла из гостиной, выглядит крайне бестактным. Разрешите мне пройти.

Роксана сделала шаг к двери, но остановилась перед Гаррисоном. Слуга за ее спиной бросил на нее удивленный взгляд и снова занялся цветами.

Сейчас, стоя почти вплотную к капитану, Роксана получила возможность сполна оценить его высокий рост, ширину плеч и стройную фигуру, чего не могла сделать, сидя рядом с ним в коляске. Оказалось, что ее макушка только-только достает ему до подбородка. А для того, чтобы посмотреть в глаза Гаррисону, Роксане пришлось бы запрокидывать голову и слегка приподняться на цыпочки.

Она вновь взглянула на Колльера и, к своему удивлению, обнаружила, что его черные, слегка вьющиеся волосы, которые по их прошлой встрече она помнила тщательно уложенными, на этот раз почему-то были в полнейшем беспорядке.

– Вам неплохо было бы причесаться, – хмыкнула Роксана.

– Неужели? Сейчас проверю!

Роксана ждала, что он отойдет в сторону и пропустит ее к двери. Но Гаррисон, видимо, вовсе не собирался этого делать. Наоборот, он чуть нагнулся к ней и прошептал в самое ухо:

– Интересно, что вы здесь делаете одна?

– Решила переложить свою карточку на другую тарелку.

– Да? А зачем?

– Потому что меня не устраивает ваше соседство на протяжении всего вечера.

– Вот оно что! Неужели мое общество вам до такой степени неприятно, мисс Шеффилд?

– Если вы сами не понимаете, в чем дело, то не стоит говорить на эту тему! – выпалила Роксана. – Я очень плохой игрок в подобные игры, мистер Гаррисон! Флирт – не мое амплуа и совсем меня не интересует!

– О каком флирте вы говорите, мисс Шеффилд?!

– Тогда о чем же? – раздраженно фыркнула она. – И дайте мне, наконец, пройти!

– Нет, не дам! – мягко, но решительно сказал Гаррисон. – И не будем об этом больше говорить! Я хочу объяснить вам все то, что совершенно неожиданно произошло между нами. Разве вам не интересно это узнать?

В словах Колльера звучала такая скрытая сила, как если бы он уже держал Роксану в своих объятиях. Она это почувствовала, глядя в его сияющие глаза, притягивающие к себе с магической силой.

– Господи! – раздался с порога голос Августы, заставивший обоих вздрогнуть. – Нет, не волнуйтесь! Я не собираюсь звать вас назад в гостиную. Мы все сейчас соберемся здесь, в столовой, и сядем за стол. Надеюсь, ужин доставит каждому из присутствующих удовольствие. Как и вообще этот вечер! Вы не согласны, капитан Гаррисон?

– Это зависит только от вас, миссис Стентон, – ответил Колльер, с явной неохотой отрывая взгляд от Роксаны и поворачиваясь к хозяйке дома.

Несколько смущенная таким ответом гостя, Августа нервно засмеялась и отошла к столу. Роксана позволила Колльеру выдвинуть и галантно предложить ей стул, стоящий против тарелки с ее карточкой. Мисс Роуз Пибоди же с некоторым удивлением обнаружила, что ей предстоит сидеть по левую руку от капитана Гаррисона.

Вслед за ними расселись остальные гости и члены семейства полковника Стентона. Когда же Гаррисон опустился на свой стул, то широкая юбка мисс Пибоди прикрыла подолом его левое колено. Колльер покраснел и до того смутился, что некоторое время даже боялся пошевелиться. Роксана с иронией смотрела на него. В этот момент она сочувствовала попавшему в неудобное положение капитану.

Справа от Роксаны сидел еще один офицер – тоже капитан, но только из морской пехоты. Он немного опоздал и был представлен всем уже сидевшим за столом как Гарри Гроувнер. С Гаррисоном они, видимо, хорошо зная друг друга, обменялись приветствиями, после чего Гарри сел рядом с Роксаной.

Двери в столовую распахнулись, пропустив шеренгу слуг-индийцев с широкими блюдами, на которых красовались горы всевозможных яств. Тут были куры во фруктовом желе, целиком зажаренный павлин, утки, гуси и прочая дичь, относимая учеными-орнитологами к водоплавающим. Тарелки с восточным орнаментом ломились от колбас, ветчин, жаркого. В хрустальных вазах возвышались горы любых фруктов, которые только можно было отыскать в Индии. Посреди стола выстроилась длинная батарея марочных и, естественно, предельно дорогих вин.

Роксана быстро обвела взглядом все это гастрономическое изобилие, остановившись на ветчине с хреном и нью-йоркских колбасках. Она потянулась было за ними, но внезапно ее внимание отвлек чувственный смех, раздавшийся с противоположной стороны стола. Все взгляды обратились в ту сторону. Смеялась, прикрыв миниатюрный ротик ладошкой, рыжеволосая Роуз Пибоди, сидевшая рядом с капитаном Гаррисоном. Другая ее рука как ни в чем не бывало покоилась на рукаве капитана.

– О, капитан Гаррисон! – со смехом громко воскликнула она. – Вы же просто очаровательны!

Роуз вскинула голову и бросила призывный взгляд на Гаррисона. Роксана выпрямилась, схватила со стола лежавшую рядом с тарелкой салфетку и принялась нервно разглаживать ее на коленях. Это тут же заметил Гарри Гроувнер. Несколько удивившись, он торжественно поднял свой бокал и обратился к Роксане:

– Как вам нравится Индия, мисс Шеффилд?

Роксана натянула салфетку на колени, наклонила голову и, стараясь выглядеть спокойной, ответила:

– Я нахожу ее очень даже интересной.

– Не сомневаюсь! Хотя после Лондона вся эта экзотика, наверное, кажется вам несколько странной или по меньшей мере непривычной?

– Непривычной? – переспросила Роксана.

Она с интересом посмотрела на Гроувнера и только теперь заметила, как тот похож на Гаррисона. Правда, Гроувнер был значительно ниже его ростом.

– Да, кое-что действительно показалось здесь мне не совсем обычным, – ответила Роксана, растягивая слова. – Правда, я еще очень мало видела. Но вся эта древняя культура выглядит несколько непонятной. По крайней мере на мой взгляд. Хотя это вполне естественно: ведь мы сейчас находимся в чужой стране, очень сильно отличающейся буквально во всем от того, к чему привыкли на родине. Уверена, что не только я, но и вы, уже прожившие здесь какое-то время, еще не знаете, сможете ли когда-нибудь по-настоящему понять и оценить Индию.

– О! – не без удивления воскликнул Гроувнер и залпом осушил свой поднятый бокал.

Глаза его были красными. Роксана заподозрила, что предыдущую ночь капитан Гроувнер провел не лучшим образом. А он тут же заказал еще вина. Роксана взяла ложку и принялась за холодный суп.

– Вы это хорошо сказали, мисс Шеффилд, – очень тихо, почти одними губами, прошептал через стол Гаррисон. – Может быть, ваши слова заставят Гроувнера чуть призадуматься.

Гаррисон выпрямился и тоже выпил свой бокал до дна.

– Мисс Шеффилд, – вновь раздался у самого уха Роксаны голос Гроувнера.

– Слушаю вас, капитан, – откликнулась она, слегка повернув к нему голову.

– Вам уже удалось хоть немного осмотреть Калькутту? Этот город типичен для Индии. Если вы позволите, я с удовольствием покажу вам его!

– Да, я уже слышала и много читала об этом, – дипломатично ответила Роксана, чтобы не оскорблять капитана прямым отказом от его услуг.

Но он не унимался:

– Мои знакомые чуть ли не ежедневно устраивают у себя дома всякого рода вечера. Честное слово, они бывают не хуже лондонских! Хотите побывать на одном из них? Получите большое удовольствие!

– Видите ли, капитан Гроувнер, я не любительница такого рода развлечений. Куда больше люблю гулять в саду среди аромата цветов.

– В Калькутте есть великолепный ботанический сад. И если бы вы мне позволили, то...

Роксана услышала какой-то шумок с противоположного края стола, отвернулась от капитана Гроувнера и встретилась взглядом с другим капитаном, на этот раз – Гаррисоном.

– Мы с мисс Шеффилд уже обсудили все, касающееся здешних ботанических садов, Гроувнер, – проговорил Колльер с раздражением в голосе. – И ей действительно очень бы хотелось там побывать.

Хотя слова Гаррисона предназначались капитану Гроувнеру, смотрел он прямо в глаза Роксане. Но уже в следующее мгновение Колльер чуть подался вперед и перевел взгляд на ее неугомонного соседа. Этот взгляд был твердым и даже вызывающим.

– Мисс Шеффилд уже выразила такое желание, Гаррисон? Прекрасно! Я с удовольствием свожу ее!

Гроувнер поднял бокал с красным вином и выпил до дна. После чего сделал знак слуге, чтобы тот снова его наполнил. В этот момент он услышал лукавый голос рыженькой мисс Пибоди:

– Соглашайтесь, мисс Шеффилд! Поезжайте с капитаном Гроувнером. Вы получите огромное удовольствие от его компании. Все женщины европейской колонии могут вам это подтвердить!

– Перестаньте! – скривился Гроувнер. – Вы запятнаете мою чистейшую репутацию!

И он громко рассмеялся. К нему присоединилась и Роуз. Роксана еще раз посмотрела на мисс Пибоди и заметила, как та нервно ерзает на стуле, продолжая держать Гаррисона за рукав. Роуз улыбалась. Но Роксане почему-то сразу же стало не до улыбок.

– Капитан, а я ведь и правда хотела бы поехать в ботанический сад, – серьезно сказала она, обращаясь к Гроувнеру.

Бросив быстрый взгляд на Гаррисона, Роксана все же успела заметить, что поверх лежавшей на его рукаве ладони мисс Пибоди он положил свою. Она с раздражением отвернулась и не видела, как Колльер, взяв ладонь Роуз, снял ее со своего рукава. И единственное, что Роксана слышала, так это веселый хохот мисс Пибоди.

– Давно вы живете в Индии? – спросила Роксана капитана Гроувнера.

– Я приехал вместе с Гаррисоном. Мы приплыли на одном корабле.

– Неужели?

– Да, так оно и было. Мы сошли на берег одновременно. Много лет назад... – Он рассмеялся. – Ну что ж, вина? Впрочем, вы еще и это не допили! А я закажу себе еще бокал.

Роксана взяла нож, вилку и вновь принялась за еду. Но что-то заставило ее опять поднять голову. Она встретилась взглядом с Гаррисоном, следившим за каждым ее движением.

Он улыбнулся:

– Я слышал от мисс Стентон, что вы стали брать у няни-индианки уроки хинди. Это правда?

– Да. А когда я почувствую, что уже достаточно хорошо ориентируюсь в нем, я хотела бы освоить еще и персидский язык.

– Неужели? Я поражен! Это же в высшей степени похвально, мисс Шеффилд!

– Я не настолько глупа, чтобы не понимать, какие трудности ожидают меня в Индии. Но я постараюсь научиться всему, что необходимо для каждодневной жизни.

– Имейте в виду, что учиться придется очень многому!

– Дорогой мой капитан Гаррисон, – прервала их разговор Роуз Пибоди, прижавшись полуобнаженной припудренной грудью к локтю Колльера, – не передадите ли вы мне соусницу?

Гаррисон молча исполнил эту просьбу и снова повернулся к Роксане:

– Насколько я понял, вам легко даются иностранные языки?

Роксана с улыбкой покачала головой:

– Что вы, мистер Гаррисон! Я немного знаю греческий и итальянский. Чуть лучше – французский. Читала, что этого достаточно на случай необходимости.

– Но таковой пока не возникало?

– Пока – нет!

– Но вам бы хотелось этого?

– Да. Тем более что я очень люблю путешествовать.

– Вы самостоятельная девушка, мисс Шеффилд! Я просто восхищен! Но подозреваю, что ваш отец не оберется хлопот со своей взрослой дочерью. Ведь он помнит вас еще совсем маленькой и очень послушной девочкой. Извините, вы сказали, что виделись с ним много лет назад?

– Я никогда не была послушной девочкой, капитан, в чем можете быть уверены! Или это вас разочаровало?

– Вовсе нет.

Из-за левого плеча Роксаны возникли две смуглые руки и поставили перед ней большое блюдо с каким-то необычным мясом.

– Что это? – спросила она через стол у Колльера.

– Мясо павлина. Попробуйте. Очень вкусно. Не сомневаюсь, что вам понравится.

– Спасибо. Сейчас попробую.

Роксана принялась усердно разделывать павлинью ногу.

Тем временем мисс Роуз Пибоди вновь попросила Гаррисона передать ей соус, а капитан Гроувнер осушил уже четвертый бокал красного вина. Движения его сделались медленными, а верхние зубы принялись безжалостно пережевывать нижнюю губу.

– Мисс Шеффилд, – уже с некоторым трудом проговорил он, – ведь вы из Лондона?

– Да.

– Тогда у нас могут отыскаться общие знакомые.

– Например? – спросила Роксана, продолжая наблюдать за мисс Пибоди, которая несколько сменила тактику.

Роуз теперь сидела, полуобняв спинку стула Гаррисона, и делала попытку дотянуться губами до мочки его уха. Роксана никак не могла понять, почему родители этой развязной девицы, тоже находившиеся здесь, так спокойно относятся к поведению своей дочери. Удивлял ее и Гаррисон, сидевший как ни в чем не бывало.

Гроувнер же продолжал бубнить в самое ухо Роксаны:

– Там вроде бы все еще живут моя сестра с мужем. Может быть, вы с ними встречались?

– Как их зовут?

– Как зовут? Фамилия мерзавца – Ричардс. Уильям Ричардс. А сестру зовут Алисой.

– Понятно, – улыбнулась Роксана. – Я не помню, чтобы мы с ними когда-либо встречались. Скажу только, что ни я, ни моя матушка никогда не поддерживали знакомств с мерзавцами, как вы только что изволили назвать господина Ричардса.

Роксана сказала все это достаточно спокойным, даже шутливым тоном. Но не обратила внимания на то, что Гроувнер уже поднялся со стула и, стоя за ее спиной, поднес к губам очередной бокал с вином. Она только чувствовала на шее его горячее дыхание. Но Роксана уже не сомневалась, что Гаррисон не сможет спокойно сидеть за столом и безучастно наблюдать за всем происходящим. И не ошиблась.

– Вы сказали «мерзавец», мисс Шеффилд, имея в виду кого-то конкретно? – услышала Роксана его голос уже совсем рядом.

– Возможно, – быстро ответила Роксана, не поворачивая головы.

Все остальные, сидевшие за столом, продолжали спокойно болтать и смеяться, не обращая на готовый разразиться скандал ровно никакого внимания. А капитана Гроувнера на некоторое время отвлек новый бокал вина, принесенный слугой.

– Интересное дело! – сказал Гаррисон и пожал плечами. – Не могли бы вы сказать, мисс Шеффилд, кого можно назвать мерзавцем? Полагаю, что вора или разбойника?

– Несомненно!

– Злодея или плута?

– Естественно!

– Человека, лишенного чести и принципов?

– Загляните в словарь. Уверена, что там есть и такое определение!

– Словарь? А что вы сами скажете? Похож ли я на человека без чести и принципов?

В комнате, полной гостей, они разговаривали так, словно были наедине друг с другом. Роксана чувствовала, как ее сердце забилось, подобно птице в клетке. Прерывистое дыхание Гаррисона, его голос, казалось, проникали сквозь кожу, дрожью пробегали по плечам и заставляли еще больше вздыматься ее грудь. Роксана чуть ли не всерьез испугалась, как бы очаровательные полушария не выпрыгнули через пикантное декольте наружу. На всякий случай она осторожно посмотрела по сторонам. Нет, по-прежнему никто не смотрел в их сторону.

– Капитан Гаррисон, – негромко сказала она, в упор глядя на Колльера. – Я не знаю, насколько вы человек чести. Но что касается принципов, то тут у меня есть большие сомнения.

– Простите, не понял? – переспросил Гаррисон, озадаченный подобным заявлением.

Роксана снова незаметно окинула взглядом столовую и чуть слышно сказала:

– Прошу вас, мистер Гаррисон, не напоминайте мне о том, чего мы оба должны стыдиться!

– Вы имеете в виду то, что мы с вами поцеловались, мисс Шеффилд?

– Я имею в виду то, что вы поцеловали меня, мистер Гаррисон!

– Пусть так. Я поцеловал вас. Но уверяю вас, что вспоминаю об этой своей непозволительной дерзости с большим удовольствием!

– Сэр, вы переходите все границы приличия! – вспыхнула Роксана.

– Напротив, мисс Шеффилд! – возразил Гаррисон. – Я принадлежу к людям, твердо придерживающимся определенных принципов.

Роксана уже в который раз посмотрела по сторонам и, схватив вилку с ножом, с яростью набросилась на мясо павлина. Рыжеволосая мисс Пибоди с удвоенной энергией попыталась обратить на себя внимание капитана Гаррисона. А Гарри Гроувнер снова уселся на стул рядом с Роксаной и сказал:

– Не могли бы вы на этот раз уже мне объяснить свое отношение к мерзавцам? Признаться, я так ничего и не понял!

Услышавший это Гаррисон громко расхохотался...

Глава 4

Роксана у открытого окна с интересом наблюдала за группой британских офицеров, курящих длинные сигары и о чем-то негромко разговаривающих друг с другом. По вспыхивающим и угасающим огонькам сигар, блеску медных пуговиц и золотистым отсветам стаканов с виски можно было безошибочно определить, кто и где в этот момент находился.

Но Роксана и без того знала, что он стоял в непринужденной позе несколько особняком от всей группы, но при этом с интересом прислушивался к разговору остальных офицеров. Впрочем, она уже давно подметила, что подобная отстраненность была для Гаррисона своеобразной привычкой. Даже когда он говорил, то отнюдь не для того, чтобы как-то выделиться, а дабы добавить ту или иную мысль к общей беседе. Правда, исключение составляли случаи его обращения непосредственно к Роксане. Тогда Гаррисон намеренно старался спровоцировать ее на желаемую в тот момент реакцию. Но никогда не делал этого грубо...

– Роксана, отойдите от окна. Вы простудитесь. Лучше сыграйте нам.

Роксана обернулась на голос. При этом ее зеленые глаза, казалось, вспыхнули в темноте комнаты.

– Что? Разве Юнити уже кончила играть? Извините, миссис Стентон, но я просто на минуту отвлеклась. Итак, что же мне вам сыграть?

– Все что захотите, дорогая!

Роксана села за рояль, разгладила складки на юбке и долго растирала пальцы, ставшие почему-то холодными и совершенно непослушными. Потом с минуту или даже больше смотрела на пюпитр, вспоминая свое продолжительное морское путешествие и последние несколько недель перед ним, когда за сборами у нее практически не было времени играть. Поняв, что ее руки просто отвыкли от рояля, Роксана снова задумалась, не зная, сможет ли сейчас что-нибудь изобразить на этом новом для нее инструменте.

Наконец, глубоко вздохнув, она тронула пальцами клавиши и взяла первые несколько аккордов самого легкого произведения, которое знала. Но тут в музыку великого Генделя неожиданно ворвался смех Роуз Пибоди. Роксана прекратила играть и строго посмотрела на рыжеволосую девицу.

– Ах, простите меня, мисс Шеффилд, – стала поспешно извиняться Роуз. – Я вам, видимо, помешала? Не обращайте внимания. Прошу вас, продолжайте!

Стиснув зубы, Роксана заиграла дальше. От раздражения ее пальцы сделались еще более непослушными. Поэтому мелодичная пьеса зазвучала неинтересно, даже небрежно. К тому же инструмент оказался расстроенным. Правда, по окончании пьесы Роксана удостоилась аплодисментов сидевших в комнате дам. Хотя сама она не сомневалась, что хлопали они только из приличия. Все же Роксана согласилась сыграть еще. На этот раз получилось гораздо лучше и теплее. Наверное, потому, что это была любимая пьеса ее матери, а на новые выходки Роуз она просто не обращала внимания.

Затем к роялю снова подошла Юнити, пожелавшая спеть пару романсов, и попросила Роксану аккомпанировать. Та с готовностью согласилась. У Юнити оказался очень красивый голос серебристого тембра, а ее пение вызвало горячее и, видимо, совершенно искреннее одобрение слушателей.

Закончив петь, Юнити неожиданно и к большому удивлению Роксаны бросилась к ней, крепко обняла и воскликнула:

– Это было прекрасно! Я играю несравненно хуже вас. Да и пою не слишком хорошо! Но безумно люблю эту песню. Спасибо вам, дорогая, за поистине волшебный аккомпанемент!

Смутившись, Роксана осторожно высвободилась из объятий мисс Стентон и тихо сказала ей:

– У вас замечательный голос, Юнити! Вам надо как можно больше петь и чаще выступать на публике.

Миссис Пибоди и ее младшая дочь Анастасия переглянулись и, видимо, согласились с подобной оценкой вокальных способностей Юнити.

– Очень жаль, что твоего пения сейчас не слышал отец, – подала голос сидевшая на диванчике Августа. – Ему бы понравилось. Я в этом уверена!

– Ты так думаешь, мама? – спросила Юнити, вспыхнувшая от удовольствия.

– Конечно.

– Я не сомневаюсь, – тут же включилась в разговор Роуз Пибоди, – что полковник Стентон слышал пение Юнити через открытую дверь веранды. Как и все остальные мужчины, которые сейчас курят там на ступеньках!

Юнити сделалась совсем пунцовой. Роксана же, бросив случайный взгляд на Роуз Пибоди, с удивлением обнаружила, что та смотрит отнюдь не на Юнити, а на нее.

– Но, – продолжала Роуз Пибоди, – если у кого-то есть талант, не важно какой, то совершенно незачем его зарывать. А мы, как правило, предпочитаем держать его при себе. Правда, талант таланту рознь. Некоторые из них действительно служат нам всю жизнь. Другие же существуют лишь для декорации.

Роксана нахмурилась, ее глаза сощурились, и взгляд сделался колючим. Она встала из-за рояля и ледяным тоном сказала:

– Не могли бы вы сменить тему, мисс Пибоди?

– Нет, покорнейше вас благодарю! – огрызнулась Роуз. – Возможно, я не очень хорошо разбираюсь в музыке. Но у меня тоже есть таланты. Правда, заключаются они кое в чем другом!

Отворачиваясь от Роуз, Роксана успела заметить два взгляда, так же не похожие друг на друга, как ночь и день. Миссис Пибоди с гордостью смотрела на свою старшую дочь, а ее младшая – с обидой и почти с ужасом.

– Мисс Анастасия, а вы играете на рояле? – спросила у нее Роксана.

Белокурая кудрявая девочка отрицательно завертела головой. Выражение страха исчезло с ее лица, сменившись застенчивой улыбкой.

– Нет, мисс Шеффилд, не играю...

Неприятный для младшей Пибоди разговор прервала Августа Стентон.

– Ну что ж, – сказала она, поднимаясь с диванчика, – кажется, мы дали нашим мужчинам возможность вволю наговориться. Теперь можно и нам выйти на веранду.

Августа взяла под руку миссис Пибоди, и они пошли впереди. За ними последовали Юнити, которой не терпелось узнать мнение отца о ее пении, и Анастасия, не решавшаяся отходить далеко от матери. Роксана и Роуз на несколько мгновений остались наедине друг с другом.

– Только после вас, мисс Пибоди! – Роксана указала взглядом на дверь, за которой скрылись остальные.

– Ни к чему это, – фыркнула Роуз. – Мы можем пойти и вместе.

Она встала, поправила юбку и, пригладив ладонью волосы, бросила на Роксану озорной взгляд:

– Полагаю, что вам все равно.

– Что вы имеете в виду?

– То, что вы здесь новенькая. При этом хорошенькая и загадочная. А потому можете выбрать себе любого приятеля. Холостого или просто свободного – пусть временно. Видите ли, мисс Шеффилд, проблемы начинают возникать, когда пропадает новизна. Тогда порой приходится изобретать другие пути, чтобы поддержать интерес к себе и обеспечить, давайте говорить прямо, собственную защиту и безопасность.

Не дав Роксане возможности осмыслить сказанное и ответить, Роуз повернулась и выскользнула из комнаты, унеся с собой терпкий запах духов. Наверное, с минуту Роксана смотрела ей вслед, потом перевела взгляд на распахнутое окно, полуприкрытое шторой и пропускающее прохладный ветерок опустившейся ночи. Она думала о том, что едкие и злые слова Роуз таили в себе немало правды. Пусть неприятной, жестокой, но тем не менее – правды!

Глядя перед собой отсутствующим взглядом, Роксана машинально закрыла крышку рояля, провела ладонью по отполированной поверхности и вышла из комнаты.

Первыми, кого она увидела на веранде, были капитан Гаррисон и повисшая на его руке Роуз Пибоди. При свете свечей ее рыжие волосы казались почти желтыми, а кожа лица и шеи блестела каким-то странным сочетанием цветов – слоновой кости и золота. Роуз отлично знала, как надо себя вести в подобной ситуации, как поднять или опустить руку, обнажить ровный ряд красивых зубов, повести плечом. Одним словом, она отлично владела искусством наилучшим образом продемонстрировать, выставить напоказ свой главный талант – умение обольщать! И похоже, капитан Гаррисон не собирался ее расхолаживать.

– Я бы настоятельно советовал вам присоединиться к нашему обществу!

Роксана повернулась на голос и увидела капитана Гроувнера. От него разило коньяком, но выглядел Гарри достаточно трезвым, хотя и держал в руках фляжку.

– Как же иначе? – улыбнулась она. – Этот вечер действительно слишком хорош, чтобы им пренебрегать.

– Столь же хорош, как и вы сами, мисс Шеффилд! – сказал Гроувнер, театрально поклонившись.

На лице Роксаны отразилась досада, чего, впрочем, капитан не заметил.

– Некоторые женщины, – продолжал он, – слишком уж стараются подчеркнуть свою красоту и очарование, в то время как другие добиваются нужного результата более утонченно и искусно.

– Действительно, – холодно согласилась Роксана, чувствуя, что этот разговор начинает ей надоедать.

Она демонстративно отвернулась от Гроувнера, но тот сделал полшага в сторону, и они снова оказались лицом к лицу.

– Мисс Пибоди, – настойчиво пытался он продолжить разговор, – относится к первой категории женщин. Приглядитесь к ней! Интересно, завидует ли она положению, которое занимает Гаррисон, или жалеет его?

Роксана невольно посмотрела в дальний угол веранды и увидела Роуз Пибоди, ладонь которой снова покоилась на рукаве Гаррисона, рыжие локоны почти касались его уха, а полуобнаженная грудь фальшиво сотрясалась от якобы нахлынувшей страсти. Все это вызвало у Роксаны омерзение. Впрочем, как еще она могла реагировать на столь вульгарное поведение этой особы? Возмущало ее и безразличное выражение на лице Гаррисона, хотя именно его Роуз Пибоди избрала своей жертвой. При этом Роксана не испытывала ни капли жалости к капитану, равно как и зависти к Пибоди. Единственное, чего она в этот момент желала, так это не видеть их обоих. На примере отношения своего отца к матери она очень хорошо знала, чем все это кончится как для Роуз, так и для Гаррисона. Когда новизна отношений между мужчиной и женщиной проходит, оба начинают искать новый предмет, дабы излить на него свои лишившиеся выхода чувства.

С самой Роксаной доселе ничего подобного не происходило, коль скоро никакого опыта взаимоотношений с мужчинами она не имела. Но сейчас что-то явно стало меняться. Роксана, возможно, еще и сама не осознавала, что с ней происходит. Хотя было совершенно очевидно, что причиной еще незнакомых ей переживаний была элементарная ревность. Отсюда родились раздражение, состояние депрессии и вообще отвратительное настроение. Опять же именно ревность заставляла Роксану совершать необдуманные поступки. Таковым и стало неожиданно охватившее ее желание спуститься по ступенькам веранды в сад и побежать вслед за только что скрывшимися в темноте Гаррисоном и Роуз...

Дорожки серебрились в свете луны. Таинственные тени перекрещивались на земле и в небе, усыпанном мириадами звезд там, где кончалась власть ночного светила. Цветочные ароматы, поднимаясь из закрывшихся бутонов, наполняли воздух.

Легкий ветерок шевелил кружева на платье Роксаны. Почти у самого плеча она слышала дыхание Гарри Гроувнера, становившееся все более тяжелым и прерывистым. Роксана подумала, что, возможно, она напрасно посчитала состояние капитана опьянением. Скорее всего он действительно плохо себя чувствовал. Ведь чуть ранее полковник Стентон говорил, что здешняя убийственная духота может свалить с ног кого угодно. Правда, сейчас, когда спустилась ночь, было не так душно. А ветерок даже навевал прохладу.

Гроувнер остановился, закурил сигару и только после этого спросил:

– Не возражаете?

– Вовсе нет.

Роксана посмотрела в сторону дома. Сквозь ветви кустов пробивался свет из окон. Слышались неясные голоса. Мысленно усмехнувшись, Роксана подумала, что капитан, видимо, не случайно выбрал такое уединенное место, чтобы закурить. Она сделала шаг вперед, остановилась перед белевшей у тропинки мраморной скульптурой и сделала вид, что с интересом ее рассматривает.

– Что это? Похоже на льва.

– Скорее всего так оно и есть, – небрежно ответил Гроувнер.

– Какая красивая резьба по камню! Интересно, его сюда привезли или же это работа какого-то местного мастера?

– Бог его знает, – невнятно проговорил Гроувнер, продолжая раскуривать сигару. – Неужели вас это действительно интересует?

– Да, интересует, – с вызовом ответила Роксана, повернувшись к капитану.

Гроувнер улыбнулся и, затянувшись сигарой, выпустил в воздух облако табачного дыма.

– Роуз сказала, что вы очень серьезная девушка. Теперь я вижу, что она не ошиблась.

– Роуз? Вы имеете в виду мисс Пибоди?

Капитан утвердительно кивнул.

– Любопытно! Выходит, вы с ней на дружеской ноге? А у меня создалось совершенно другое впечатление. Мне показалось, что вы ее по меньшей мере недолюбливаете, если не сказать больше!

Гроувнер сделал еще одну глубокую затяжку и, бросив недокуренную сигару на дорожку, затоптал ее каблуком.

– У нас с Роуз очень хорошие отношения. Скорее даже близкие. Но это отнюдь не означает, что она должна мне нравиться! Откровенно говоря, я ее просто не люблю. Вы же меня просто очаровали!

– Наверное, потому, что к мисс Пибоди вы совершенно равнодушны!

– Вы себя недооцениваете, мисс Шеффилд! – рассмеялся Гроувнер.

– Это сугубо ваше мнение, капитан.

– Вы меня возбуждаете! – уже без улыбки сказал Гроувнер, подступая ближе к Роксане.

Она бросила на капитана предостерегающий взгляд. Это заставило его остановиться на приличном расстоянии.

– Вы делаете слишком быстрые выводы, чтобы к ним можно было серьезно относиться, капитан Гроувнер, – с сарказмом сказала Роксана, измерив взглядом расстояние между ними и оценив занятую им позицию.

Гроувнер стоял на середине тропинки, по обеим сторонам которой росли частые кусты. Роксана подумала, что при первом его агрессивном движении она может закричать и позвать на помощь. Но от этого ситуация вряд ли станет менее пикантной. Чуть прищурившись, она принялась лихорадочно искать выход из неприятного положения. Гроувнер же перешел на доверительный тон:

– Почему бы нам не поговорить совершенно откровенно, мисс Шеффилд? Вы же взрослая женщина. И отлично понимаете, что все происходящее между двумя взрослыми людьми касается только их и никого больше. Сам факт, что вы ничего не знали о моей связи с Роуз, должен убедить вас в том, что я – человек благоразумный и осторожный. Тогда почему бы вам не начать знакомство с Индией под моим руководством? Я обещаю вам массу удовольствий, чего никогда не сможет дать этот дурак Гаррисон. Кстати, что у вас с ним? Насколько я понимаю, со дня вашего приезда не прошло и недели. Неужели ваши отношения сразу же стали так стремительно развиваться? Или же Гаррисон добился успеха непомерной настойчивостью и агрессивностью? Если это так, то я, признаться, в высшей степени удивлен!

– Конечно же, нет! – вскрикнула Роксана, подсознательно защищая не только себя, но и капитана Гаррисона. – Вы ошибаетесь, сэр, возводя клевету на меня, да и, осмелюсь сказать, на него тоже!

– Так ли? – усмехнулся Гроувнер. – Значит, капитан Гаррисон – настоящий джентльмен? Этот невыносимый зануда, которого я отлично помню еще по службе в Африке?

Видя, что капитан вновь намерен подойти к ней вплотную, Роксана отступила на шаг с тропинки и встала на каменную плиту, служившую основанием для скульптуры. Теперь она была одного роста с Гроувнером, и это облегчило бы борьбу с ним в случае необходимости.

– Вы пьяны, капитан! – почти крикнула она.

– Пьян? Ну уж нет!

Эти слова были его последним предупреждением Роксане...

Гроувнер и впрямь не очень походил на пьяного. Он твердо держался на ногах. Руки его не дрожали. Движения были осмысленными. Резко шагнув вперед, капитан схватил руки Роксаны и прижал их к ее бедрам. Одновременно он потянулся к ней и сделал попытку поцеловать Роксану в губы. Она сумела увернуться и хотела шагнуть назад. Но мешал каменный лев, к которому Роксана невольно прижалась спиной. Тогда она протянула руки и, обхватив Гроувнера за талию, попыталась удержать его. Но это только еще больше раззадорило капитана.

Поняв, что на силу ей рассчитывать не приходится, Роксана с презрением посмотрела в глаза подвыпившему офицеру и, придав своему голосу максимум сдержанной ярости, грозно улыбнулась, сверкнув в ночной тьме рядом ослепительно белых зубов:

– Капитан Гроувнер! Сию же минуту прекратите это омерзительное безобразие, если не хотите очень горько пожалеть! Я не шучу!

Но ответом был громкий полупьяный хохот:

– Я пожалею? Ха-ха! Даже представить себе не могу такого!

Прикусив губу, Роксана что было сил ударила его острым носком туфли в колено. Гроувнер вскрикнул от боли и, отпустив свою жертву, принялся потирать ушибленную ногу. Видимо, удар был основательным, поскольку капитан не переставал при этом стонать, хотя и не отрывал полного бешенства взгляда от глаз Роксаны.

– И это все, на что вы способны? – угрожающе прохрипел Гроувнер, разгибаясь и вновь делая шаг к Роксане.

– Нет, – твердо ответила она, все с тем же презрением глядя в глаза Гроувнеру. – Но дальнейшее зависит от вас.

Вряд ли Гарри Гроувнер мог ожидать того, что последовало в следующие несколько мгновений. Да и сама Роксана тоже. Чуть позже она была по-настоящему потрясена тем, что сделала. Хотя все это и объяснялось агрессивностью самого капитана. Во всяком случае, сильнейший удар кулаком в челюсть, который она нанесла Гроувнеру, оказался для него полнейшим сюрпризом. Капитан отлетел от скульптуры шага на три и растянулся на тропинке.

Роксана несколько мгновений молча смотрела на поверженного врага. Потом слегка приподняла подол платья и, перепрыгнув через тело капитана, побежала к ярко освещенной веранде...

Коньяк в стакане Колльера задрожал, отражая янтарной поверхностью свет множества горевших свечей. Гаррисон нагнулся над ним, почти касаясь носом краев, потом неожиданно поставил на перила веранды. Причем сделал это так резко, что стоявшая рядом с ним Роуз вздрогнула и отступила на шаг.

– Мне кажется, вы не обратили никакого внимания на то, что я сказала, Колльер? – спросила она, с удивлением взглянув на Гаррисона.

– Нет, не обратил, мисс Пибоди, – холодно отрезал он.

– Почему? Или я больше вас не интересую?

Колльер не стал отвечать на этот вопрос. Он с досадой смотрел в том направлении, где не так давно скрылась Роксана вместе с капитаном Гроувнером. Она ушла... Ушла вместе с Гарри...

Не желая выдавать тревогу, Гаррисон выпрямился и принял беззаботный вид. Тем не менее он продолжал озираться по сторонам, надеясь, что Роксана все же где-нибудь поблизости. Но ее нигде не было видно...

Около него все ворчала раздосадованная Роуз Пибоди:

– Наш отъезд в Симлу еще не скоро. А я смертельно устала от здешнего общества. Меня все начинает раздражать. Кроме того, в горах гораздо прохладнее. Много нового и очень интересного. Даже волнующего! Смотрите, капитан, не упустите своего шанса!

Роуз замолчала. Потом грустно улыбнулась и театрально вздохнула, отчего с ее декольте посыпалась пудра. Поняв, что попытка завладеть вниманием Гаррисона не удалась, она проследила за его взглядом и сказала:

– Мисс Шеффилд отправилась куда-то с капитаном Гроувнером. Честно говоря, она меня удивила. Мне показалось, что мисс Шеффилд достаточно умна, чтобы не связываться с этим типом. Впрочем, я не понимаю и Гроувнера. Меня он тоже удивил.

– Черт побери, – беззлобно выругался Гаррисон и, не сказав мисс Пибоди ни слова, спустился по ступеням веранды и исчез за кустами сада.

Он шел по освещенной луной дорожке, посыпанной скрипящим под подошвами ботинок песком, и думал: «Черт бы тебя побрал, дурака и пьяницу!»

Впрочем, Колльер давно знал, что Гарри пьет. Знал и то, что, будучи пьяным, он становится грубым, а подчас невыносимым. Под воздействием винных или опиумных паров Гроувнер начинает считать все остальное человечество столь же развращенным, как и он сам.

Гаррисон думал также о том, что не напрасно предупреждал Роксану насчет излишней доверчивости к незнакомцам, ибо она легко может попасть в дурную историю, слишком поздно распознав истинное лицо человека.

Бессознательно правая рука Гаррисона сжалась в кулак. Он слишком хорошо знал, как обращается Гроувнер с женщинами. Особенно когда бывает в состоянии сильного подпития, что случается часто.

Завернув за большой темный куст, Колльер сделал еще пару шагов и вдруг остановился как вкопанный...

Прямо на тропинке, растянувшись во весь рост, лежал, чуть приподнявшись на локте, капитан Гарри Гроувнер. Другой рукой он держался за челюсть. Правая щека его была исцарапана, видимо, ветками куста при падении. Но взгляд, к удивлению Колльера, казался совершенно трезвым.

– Привет, Гаррисон, – довольно ровным голосом сказал Гроувнер. – Подай мне руку. Я не могу сам подняться.

Гаррисон молча наклонился, взял Гроувнера за плечи и помог ему встать.

– Что случилось, Гарри?

Тот растерянно посмотрел на него, во взгляде отразилась боль. Потом нетвердой рукой вытащил из кармана сигару и попытался закурить. Только с третьего раза удалось ему зажечь спичку, чиркнув ею о каблук. Гаррисон внимательно оглядел его и увидел огромный синяк, расплывавшийся от подбородка по левой щеке.

– Ну, что случилось? – снова спросил Колльер. Гроувнер пожал плечами:

– Видишь ли, я недооценил эту девицу. Сам посуди, мог ли я подумать, что она умудрится одним ударом кулака послать меня в нокаут? А именно это и произошло... Просто я не ожидал ничего подобного... Упал и потерял сознание! Дамочка отделала меня, как младенца!

Гаррисон долго молчал. Потом еще раз посмотрел на Гарри и холодно спросил:

– За что она тебя ударила? Наверное, не без причины!

Гроувнер снова пожал плечами и попытался улыбнуться. Но улыбки не получилось – помешала распухшая скула.

– Ты же знаешь меня, Колльер, – простонал он. – Я потерял голову. Еще во время ужина она мне безумно понравилась. Как, впрочем, и всем. Но ведь ты знаешь поговорку: «Не суди о книге по обложке»...

– Заткнись, Гарри! – прервал его Гаррисон. – С меня довольно! Не желаю больше слушать.

Глаза Гроувнера сузились. Он поджал губы. Но промолчал.

– Когда-то ты был хорошим парнем, Гарри, – процедил сквозь зубы Гаррисон. – Но бездельничанье, карты, пьянство, пристрастие к опиуму – все это превратило тебя в совершенно опустившегося типа, с которым просто невозможно иметь дела. Будь благодарен судьбе за то, что здесь еще помнят твои лучшие времена! Иначе прозябать бы тебе в какой-нибудь глуши, где бы ты никому не мог причинить вреда. Да притом еще с самой мизерной зарплатой!

– Ты полагаешь, Гаррисон, что я буду до слез растроган твоей сентиментальной проповедью? – рассмеялся Гроувнер. – Скажу тебе со всей откровенностью: на меня она не произвела никакого впечатления. Не могу только понять, чем ты смог заинтересовать такую необычную женщину, как Роксана Шеффилд? Ведь в ней столько огня и силы, что она может доставить огромное наслаждение, если направить все это в нужную сторону. Но уж извини меня, старый добрый друг, тебе там ничего не светит!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Сипаи – с середины XVIII в. по 1947 г. наемные солдаты в Индии, вербовавшиеся в английскую колониальную армию из местных жителей. – Здесь и далее примеч. пер.

Вернуться