Энн Эшли
Первый бал

1815

Лондонские светские сезоны! Заветная мечта каждой благовоспитанной молодой девушки, достигшей брачного возраста, – стать участницей хотя бы одного такого праздника, вкусить пьянящую радость успеха в светском обществе. Подобно мотылькам, слетающимся на пламя свечи, они каждую весну на несколько коротких недель устремлялись в столицу в надежде на то, что к концу сокрушительно дорогого светского сезона они удовлетворят честолюбивые желания своих родственников и свои собственные, найдя себе приличную, а еще лучше – выгодную партию.

И зачем только, с удивлением подумала Верити, равнодушно поглядывая в окно экипажа на проплывающие мимо сельские пейзажи Кента, она едет в столицу? Ей была отвратительна сама мысль о том, что когда-нибудь придется стать покорной женой и потакать капризам какого-нибудь денди.

Верити не могла удержаться от ироничной улыбки, когда, повернув голову, взглянула на довольно пышную вдову средних лет, которая уютно дремала в противоположном углу экипажа. Тот, кто не слишком хорошо знал леди Клару Биллингтон, вряд ли мог представить, что за ее внешней леностью и вальяжностью скрывается острый, изощренный ум, которому мог бы позавидовать самый искусный стратег. Устойчивый экипаж вдруг неожиданно накренился, отчего леди сразу проснулась.

– О, Боже! – воскликнула она и непроизвольно подняла пухлую белую руку, чтобы поправить свою модную шляпку. – Эта дорога раз от разу становится все хуже. Напомни мне, чтобы я сказала об этом брату Чарльзу. Верити, дорогая моя, надо же что-то с этим делать.

Тщательно расправив складки темно-бордового дорожного платья, леди Биллингтон обнаружила, что прекрасные глаза племянницы устремлены на нее с выражением пытливого раздумья.

– Что такое, любовь моя? Почему ты смотришь на меня так, как будто впервые видишь?

– Разве? – Не только взгляд, но и улыбка Верити была настораживающей. – Я на самом деле начинаю сомневаться в том, насколько хорошо знаю тебя, тетя Клара. Я понимала, конечно, что ты собиралась завлечь меня в Лондон. Что меня удивляет, так это то, что тебе удалось уговорить меня в конце концов!

Леди Биллингтон, улыбнувшись, отвернулась к окну.

Ее сообразительная юная племянница была права. Едва ли не с самого дня прискорбной кончины своего дорогого брата леди Биллингтон мечтала вывезти в свет его единственную дочь. Господь не дал ей собственных детей, и она проявляла живейший интерес ко всем своим племянницам и племянникам, но Верити скоро стала ее несомненной любимицей. После того, как матушка Верити продала их гэмпширское владение и возвратилась в родной Йоркшир, где жил ее старший брат Люций Редмонд, леди Биллингтон поддерживала контакт с невесткой и племянницей, регулярно переписываясь с ними и навещая их по крайней мере раз в году.

Когда матушка Верити умерла, леди Биллингтон с огорчением узнала, что роль единственного опекуна Верити доверена Люцию. Однако, будучи холостяком, мистер Редмонд с удовольствием прислушивался к ее взглядам на воспитание юной девушки. И именно по настоянию леди Биллингтон Верити была отправлена в одну из аристократических школ в Бате.

К шестнадцати годам Верити превратилась из сорванца в чрезвычайно привлекательную молодую леди. Она не только обладала изящной фигуркой и нежным личиком, но ей посчастливилось иметь бездонные фиалково-синие глаза, глубину которых еще сильнее подчеркивали буйные иссиня-черные локоны. Девушка была равнодушна к прелестям светской жизни и между визитами в Кент к леди Биллингтон проводила время в самозаточении в Йоркшире, помогая дяде, который успешно занимался издательским делом.

– Если бы ты не намекнула мне, – решительно заявила Верити, нарушив воцарившееся молчание, – что не будешь больше делиться со мной пикантными подробностями из светской жизни, которые я нахожу столь бесценными, я бы сейчас не сидела здесь.

– Это нечестно, дитя! – горячо возразила леди Биллингтон. – Я всего лишь сказала, что из-за этого несносного корсиканца в Лондоне вряд ли произойдет что-то достойное внимания и было бы неплохо, если бы ты поехала со мной в столицу в этом году. Вдвоем нам, возможно, удастся услышать достаточно сплетен для того, чтобы ты могла написать интересную статейку о светском сезоне.

Верити решила, что в ее интересах воздержаться от дальнейших комментариев. Она прекрасно понимала, что без неоценимой помощи тетушки ей никогда не удалось бы написать никаких репортажей для дядиной газеты.

Сначала дядя с большим неодобрением отнесся к ее затее, поскольку не желал осквернять свою газету тем, что он называл «фривольными сплетнями». Однако, когда Верити заявила, что газеты читают не только мужчины и что появление светской хроники, вызывающей интерес у прекрасного пола, будет с удовольствием встречено читательницами его газеты, дядя сдался. Он был достаточно старомодным человеком и считал, что дамы того круга, к которому принадлежала Верити, не должны работать. Он поставил условие, что ее публикации будут появляться нерегулярно и не чаще, чем раз в месяц.

Это вполне устраивало Верити. Ее статьи о моде, прическах и последних новинках косметики вызывали громадный интерес у дам Йоркшира. Но самой большой популярностью пользовались ее обзоры лондонских светских сезонов.

– Ну, если в Лондоне в этом сезоне немноголюдно, – заметила Верити, задумчиво сдвинув тонкие дуги темных бровей, – можно прибегнуть к помощи Принни. От него всегда можно ждать какого-нибудь сумасбродства. И я уверена, что не стоит так уж поддерживать восторги от Вены... Или это в Брюссель они все сейчас устремились?

– Да, кажется, так. Жаль, – неожиданно заявила леди Биллингтон. – Кстати, похоже, что внуку Артура Бринли суждено стать следующим виконтом Дартвудским. Ты ведь знакома с майором Картером?

– Да, знакома, – неохотно подтвердила Верити, – но не видела его... да должно быть, больше пяти лет.

Леди Биллингтон какое-то время молча изучала прелестный профиль своей племянницы, а потом проговорила:

– Если я не ошибаюсь, тебе не слишком нравится этот майор, моя дорогая? Он тебе неприятен?

Неприятен?.. Слово эхом разлилось по экипажу и заставило Верити еще больше нахмуриться. Был ли ей неприятен внук Артура Бринли? Если она и вспоминала о нем вообще в последние годы, что было нечасто, то только когда встречала в дядиной газете упоминание о его очередном подвиге во время кампании на Пиренейском полуострове.

Верити вздохнула.

– Нет, он мне не неприятен, тетя Клара, хотя он человек бесхарактерный. – Верити пожала плечами. – Правда, он проявил себя очень храбрым солдатом... Однажды он даже спас мне жизнь.

– Боже мой! Что же случилось?

– Да ничего особенного, – отмахнулась Верити. – Я однажды чуть было не утонула, и безусловно, это случилось бы, если бы Брин не нырнул в озеро, чтобы спасти меня. – Заметив на лице тетки живейший интерес, девушка поспешно переменила тему: – Но ты права! То, что Брин может получить титул, вызовет огромный интерес у дам Йоркшира. Он местный герой. Ходят слухи, что он пожертвовал своим офицерским званием. – Она испытующе прищурила свои красивые глаза. – Но в Йоркшир не вернулся. Во всяком случае, – исправилась она, – до моего отъезда оттуда на прошлой неделе... Интересно, где он прячется?

– Вполне вероятно, что он находится в Лондоне, дорогая. Говорят, здоровье его дяди все хуже и хуже. Этот ужасный человек сделал все, что было в его силах, чтобы помешать племяннику получить титул. Женился на бедной крошке, настолько юной, что годится ему во внучки. Однако, как я уже говорила, похоже, майор скоро станет новым виконтом Дартвудским.

Верити злорадно хмыкнула.

– Бедный Брин! Если он имел глупость нагрянуть в столицу, на него накинутся все озабоченные сватовством мамаши.

Экипаж неожиданно и резко остановился.

– Что такое?

Дверца распахнулась, и леди Биллингтон увидела в проеме встревоженное лицо своего слуги.

– Вы не ушиблись, миледи?

– Все в порядке, Ридж, – заверила она его, стараясь сесть прямо, что было нелегкой задачей, потому что экипаж сильно накренился. – Что случилось?

– Левое переднее колесо повреждено, и порвана одна постромка. К счастью, уже рукой подать до Ситтингборна, мэм. Если вы доедете на другом экипаже до «Короны», мы с Клемом приведем лошадей в гостиницу, и тогда я позабочусь о том, чтобы экипаж починили. Однако может случиться, что это не удастся сделать сегодня.

– Какая незадача! Мне так хотелось успеть на званый вечер к леди Сузил. Но... – она пожала плечами, – ничего не поделаешь. Помоги нам с мисс Верити выйти.

Для Верити не составило никакого труда выбраться, но для леди Биллингтон, талия которой с возрастом значительно увеличилась в обхвате, эта задача оказалась не столь простой. Потребовались совместные усилия племянницы и слуги, чтобы вытащить почтенную даму из экипажа.

Второй экипаж, который остановился в нескольких ярдах сзади, был доверху завален багажом, поскольку леди Биллингтон не имела привычки путешествовать налегке. К тому же в нем разместились Додц, служанка леди Биллингтон, ее дворецкий и два самых отвратительных во всем христианском мире существа: зеленый попугай и раскормленный песик по имени Гораций.

Когда Горация переложили с сиденья на колени несчастного дворецкого, начался ад кромешный. Изнеженный песик, не привыкший к тому, чтобы его сон так бесцеремонно нарушали, бурно возмутился. Испуганно заверещал попугай, пронзительные вопли которого оглашали окрестности до тех пор, пока экипаж не остановился во дворе гостиницы.

– С меня довольно! – взорвалась Верити. – Я с места не сдвинусь больше в компании с этими твоими тварями. И что ты постоянно таскаешь их за собой?

– Ну, ну, дорогая, успокойся, – примирительно сказала леди Биллингтон, входя следом за рассерженной племянницей в гостиницу. – И откуда у тебя такой несносный характер! Твой дорогой папа был самым спокойным созданием из всех живущих на земле, и я никогда не видела, чтобы твоя мама когда-нибудь выходила из себя. Хотя... – неожиданно нахмурилась она, – некоторые из Хэркортов были известны своей неуравновешенностью. Твой прапрадед, четвертый герцог, был весьма вспыльчивым человеком.

Верити раздраженно посмотрела на нее. – Ах, тетя Клара. Эти животные выведут из терпения даже святого! В один прекрасный день я не выдержу и вышвырну их в окно.

Леди Биллингтон мудро воздержалась от того, чтобы не прочитать нотацию племяннице на тему, какое непростительное злодеяние причинять вред неразумным существам. Вместо этого она сказала:

– Но, дорогая, ты же не можешь одна оставаться здесь. Это исключено!

– А я буду не одна. Ридж останется со мной. Послушай, – торопливо добавила Верити, не давая возможности тетушке указать на очевидный изъян в этом плане, – почему бы нам пока не перекусить? А потом решим, что делать дальше.

Поскольку это было самое разумное решение, леди Биллингтон заказала легкую закуску. Когда, наконец, появился Ридж, оказалось, что новости не очень хорошие. Экипаж, по всей видимости, не удастся починить до утра, поэтому Ридж должен будет остаться здесь на ночь и сможет отправиться в Лондон на следующий день.

Леди Биллингтон ничего не оставалось, как позвать хозяина гостиницы. Но тут Верити заявила, что она тоже останется на ночь и приедет с Риджем на следующий день. Леди Биллингтон категорически возражала против такого плана.

– Сожалею, Верити, но об этом и речи быть не может. Я не могу бросить тебя здесь одну, без служанки! Боюсь, что тебе придется продолжить путешествие со мной.

– Нет! – воспротивилась Верити. – Я не поеду с этими ужасными существами! – Она повернулась к хозяину гостиницы: – Здесь можно заказать экипаж?

– Обычно можно, мисс. Но в это время года все едут в Лондон, и у меня сейчас ничего нет. Хотя... – он провел рукой по лысой макушке, – для вас может найтись местечко в почтовой карете. Гарантировать ничего нельзя, но, если окажется свободное место, кучер сможет вас взять. Возможно, у вас будет и компаньонка, – неожиданно заявил хозяин, к радости Верити и глубокому неудовольствию ее тетушки. – Моя юная племянница ждет эту почтовую карету. – Он сделал жест в сторону столика в углу, за которым сидела в одиночестве молодая женщина в серой накидке и капоре. – Она была в услужении у вдовствующей леди Лонгборн, но месяц назад старушка скончалась, и моя племянница едет в Лондон, чтобы подыскать себе другое место.

Леди Биллингтон все еще сомневалась, стоит ли Верити ехать в Лондон в почтовой карете, но, переговорив с племянницей хозяина гостиницы, которая произвела на нее впечатление очень выдержанной и воспитанной особы, неохотно согласилась с предложением. А поскольку было уже далеко за полдень, онa решила не терять времени и продолжить путь.

Как только Верити увидела, что тетушка благополучно отбыла, она вернулась в гостиницу и села рядом с племянницей хозяина.

– Меня зовут Хэркорт... Верити Хэркорт.

– А я Маргарет Джонс, мисс. Но все зовут меня просто Мег.

Верити окинула свою попутчицу оценивающим взглядом. Хотя ее наряд был скорее удобным, чем модным, одета она была опрятно.

– Стало быть, Мег, вы направляетесь в город с надеждой найти работу?

– Да, мисс. Там живет моя сестра, так что я остановлюсь у нее, пока не подыщу себе место. У меня есть рекомендательное письмо от семьи леди Лонгборн. Я была личной служанкой миледи, но не надеюсь, что найду себе такое же место, так что я согласна на любую работу.

Девушка смотрела своими ясными серыми глазами прямо в глаза Верити, и Верити это понравилось.

Она подумала, не предложить ли этой девушке работу. Поскольку Верити всегда могла воспользоваться услугами одной из служанок тетушки, она никогда не испытывала потребности нанять собственную прислугу. Однако, как не преминула заявить дорогая тетя Клара, то, что было принято в глуши Йоркшира, не всегда годилось для более изысканного общества.

По своему обыкновению Верити быстро приняла решение.

– Не хотели бы вы работать у меня, Мег? – спросила она и усмехнулась, увидев изумление девушки. – Мне как раз нужна служанка. Правда, я живу по большей части в Йоркшире, так что, если размеренная провинциальная жизнь вам не по душе, вам, может быть, лучше поискать место в столице.

– Я родилась и выросла в провинции, и леди Лонгборн никогда не уезжала далеко от своего дома, – поспешно заверила ее Мег, с трудом веря в привалившее счастье. – Но захочет ли та леди... Это ведь ваша тетя, не правда ли?

– Да, леди Биллингтон – моя тетя, но она не имеет к этому никакого отношения, хотя несколько следующих недель мы будем жить в ее городском доме. Нет, платить вам жалованье будет мой опекун. И дядя Люций одобрит мое решение, я уверена.

– В таком случае, мисс, – ответила Мег и встала из-за стола, едва заслышав характерный звук рожка, возвещающего о прибытии почтовой кареты, – мне надо поговорить с моим дядей. Если в почтовой карете не будет свободных мест, мой долг теперь – оставаться с вами.

Спустя несколько минут Верити увидела высокого мужчину, решительно вошедшего через боковой вход. Его мощное тело окутывал широкий серый плащ с пелериной. Старомодная треуголка была низко надвинута по самые брови, а нижняя часть лица была так замотана темным шерстяным шарфом, что виднелись одни глаза. Она решила, что это, должно быть, кучер, потому что он направился сразу к хозяину, а потом, обменявшись несколькими фразами с Мег и ее дядей, повернул голову в ее сторону. Едва заметно кивнув, он вышел через ту же боковую дверь.

– Все в порядке, мисс Хэркорт, – сказала подошедшая Мег. – Но нам надо поторопиться, потому что почта немного опаздывает. Верити попросила хозяина передать Риджу, что она уехала, и вышла во двор, где уже стояла готовая отправиться в путь почтовая карета, выкрашенная в королевские цвета: пурпурный, темно-бордовый и черный.

– Как? У вас нет никакого багажа, барышня? Надеюсь, я не беглянку увожу! – произнес голос с сильным шотландским акцентом.

На мгновение опешив, Верити молча посмотрела на восседавшего на козлах кучера. Она не осадила нахала и лишь надменно вскинула свою гордую головку и поднялась в пахнущий плесенью экипаж.

К счастью, пассажиров в карете было немного: женщина с младенцем, похожий на фермера мужчина в грубой рабочей одежде да еще один невысокий господин в строгом сюртуке. Верити и Мег сели на свободные места рядом с ним. Бросив на своих попутчиков беглый взгляд, Верити стала рассказывать Мег о красивом доме своего дяди, расположенном на краю охотничьих угодий, и о планах, которые строила ее тетушка на предстоящий светский сезон.

– Тем не менее, – продолжала Верити, – при том, как неожиданно повернулись события в Европе, моя тетя считает, что в этом году в Лондоне не будет особенного веселья, так что она, слава Богу, вряд ли захочет оставаться там до июня.

– Ха! Вы имеете в виду... как вы, англичане, там говорите?., этого выскочку с Эльбы, нет? – неожиданно, с заметным иностранным акцентом произнес мужчина в черном, приковав к себе всеобщее внимание.

– Бог мой! – воскликнула женщина, тут же крепко прижав младенца к пышной груди. – Только не говорите, что вы один из этих варваров французов!

– Нет, мадам! Я швейцарец, и у меня есть бумаги, подтверждающие это. Я часовщик, – он постучал пальцами по плоскому деревянному ящику, лежащему у него на коленях, – и нахожусь в вашей стране по делам.

– Вы, безусловно, отправились в это путешествие прежде, чем до вашего родного города дошла весть о побеге императора[1], месье? – заметила Вериги, не в силах сдержать улыбку при виде откровенного подозрения, с которым продолжала смотреть на этого джентльмена толстуха.

– Да, мадемуазель, иначе я бы не стал рисковать, уверяю вас. Но... – он пожал плечами, – я надеюсь, мне не грозит опасность.

– Конечно, нет, месье. Мы верим в Веллингтона[2]. Он не подведет нас, – успокоила его Верити с ноткой гордости в голосе и снова повернулась к Мег.

Курьер, сопровождавший почту, прогудел в рожок, предупреждая сборщика дорожной пошлины о приближении экипажа, и ворота были открыты: по существующему правилу никто не имел права задерживать почтовые кареты. Поэтому все пассажиры страшно удивились, когда карета неожиданно остановилась. Верити заметила тревожный взгляд, который джентльмен из Швейцарии бросил в окно.

– Что могло случиться? Она пожала плечами. Она не спешила в Лондон, поэтому ее не особенно беспокоили дорожные проволочки. Прошло не больше двух минут, и они снова тронулись в путь, но уже значительно медленнее. Однако, отъехав всего на несколько сот ярдов, они снова остановились во дворе небольшой придорожной гостиницы. Через мгновение дверь кареты широко распахнулась, и в проеме показался курьер в пурпурной с золотом ливрее.

– В полумиле отсюда поперек дороги лежит упавшее дерево, и все экипажи стоят. Придется подождать, пока дорогу не расчистят. Если хотите перекусить, сделайте это сейчас, потому что потом кучер будет останавливаться только для того, чтобы сменить лошадей.

– Прекрасная идея! – заметила Верити, не обращая внимания на ворчание толстухи.

– Рад, что барышня оказалась такой разумной. Может, она и не беглянка вовсе, – раздался сверху голос с сильным шотландским акцентом, отчего Верити оступилась и, зацепившись каблуком за подол нижней юбки, упала бы со ступенек, если бы ее не поддержал курьер.

– Посмотрите, что из-за вас случилось! – проворчала Верити, укоризненно посмотрев фиалковыми глазами на кучера. – Я буду вам признательна, если в дальнейшем вы попридержите свои суждения при себе!

Сопровождаемая Мег и густыми раскатами язвительного смеха, Верити вошла в гостиницу.

Помимо пассажиров почтовой кареты там находился один-единственный гость. Это был плотный мужчина среднего роста. Отхлебывая эль из высокой пивной кружки, он пристально смотрел в окно. Верити оглянулась в поисках более укромного местечка.

Гостиница была небольшой, и в ней, кажется, не имелось другого зала, однако Верити заметила выход в коридор. Ей удалось незаметно пройти туда. К счастью, дверь первой же комнаты оказалась приоткрытой, и она заглянула внутрь. Слава Богу, в комнате никого не было. На столе оставались неубранными остатки трапезы, но главное – в комнате находилась большая ширма, наполовину закрывающая окно.

Едва Верити подколола оторвавшуюся оборку, как послышались тяжелые шаги. Кто-то вошел в комнату. Верити никогда не отличалась застенчивостью, даже в детстве. Поэтому ее нисколько не смущало то, что она должна была объявиться и объяснить причину своего появления здесь. Однако, сама не зная почему, она решила не делать этого.

Взглянув через щелочку в ширме, она увидела спину мужчины, стоявшего перед каминной решеткой. Верити без всякого труда узнала в нем того человека, который пристально вглядывался в окно, когда она входила в гостиницу. Он был в верхней одежде, так что нетрудно было предположить, что он зашел ненадолго. Однако, когда по прошествии нескольких минут он все еще продолжал стоять, с сосредоточенным вниманием разглядывая горевшие в камине поленья, она решила дать знать о своем присутствии.

Взяв с источенного древесным червем подоконника ридикюль, Верити уже собиралась выйти из-за ширмы, как вдруг услышала, что в комнату вошел кто-то еще. Знакомый голос с иностранным акцентом произнес:

– Вы поступили очень мудро, месье, встретив меня здесь. Как вы догадались, что мы сделаем незапланированную остановку?

– Не у вас одного есть мозги, – ответил его собеседник глубоким и довольно резким голосом, выдававшим раздражение и негодование. – Я рано прибыл на место встречи и узнал о дереве, преградившем путь. Для человека, едущего верхом, это не преграда. Почтовые кареты отличаются точностью. Удобнее всего было ждать вас здесь.

Верити было прекрасно видно иностранца. Его тонкие губы растянулись в зловещей улыбке. Он снова заговорил, и она внимательно прислушалась.

– У нас мало времени, и я думаю, что было бы непростительно, если бы нас увидели вместе. У вас есть что-то для меня?

– Пока нет. Но мой хозяин встретится с вами в обычном месте в пятницу вечером, в восемь часов.

– Ах да! Я помню. Гостиница в маленьком-маленьком Фрампингтоне. Вы, англичане, такие забавные, не правда ли? Отлично. Передайте своему хозяину, что я там буду. Моему любимому императору необходимо знать планы Веллингтона!

Император?.. Веллингтон?.. О, Господи! С чем же это она, не желая того, столкнулась? А самое главное: что же она теперь должна делать?

Верити всегда испытывала законную гордость оттого, что в ее жилах текла благородная кровь Хэркортов.

Трое из двоюродных братьев Верити были участниками конфликта с Францией, и, случись Верити родиться мальчиком, она не задумываясь поступила бы на военную службу. Ей всегда было не занимать отваги, и это обстоятельство служило причиной многих бессонных ночей леди Биллинггон.

Первым побуждением Верити было встретиться лицом к лицу с этим иностранцем и передать его в руки властей, но ей просто не поверят. Он, в чем она нисколько не сомневалась, располагал достоверными документами, подтверждающими, что он просто безобидный часовщик из Швейцарии, коим и представлялся. Кроме того, надо было принять во внимание и другого человека. Ее глаза сузились, когда она вспомнила его слова. По всей видимости, он был лишь посредником. Но если ей удастся увидеть его лицо и передать точное описание этого мужчины властям, он может вывести их на своего хозяина, того, кто является главным злодеем.

Верити снова попыталась выйти из своего укрытия, но на сей раз ей помешала какая-то растрепанная замарашка, видимо, служанка, в заляпанном фартуке. В страхе Верити наблюдала, как та с убийственной медлительностью начала составлять грязные тарелки на поднос. Раз хозяин гостиницы отдал распоряжение убрать со стола, это означало, что посредник расплатился по счету и собирался уезжать. Нельзя было терять ни минуты, но теперь жизненно необходимо, чтобы никто не знал о ее присутствии в этой комнате. Так что пришлось волей-неволей ждать, пока служанка не уйдет.

Как только путь был свободен, Верити, не теряя ни секунды, вернулась ко входу в бар. За стойкой стояли курьер почтовой кареты и пассажир, похожий на фермера. Она увидела также толстушку, сидевшую за угловым столиком и кормившую бульоном малыша, и различила ободок серого капора своей новоиспеченной служанки.

Мег сидела за столиком, стоявшим около внушительной деревянной колонны, и с кем-то разговаривала.

Подобрав юбки, Верити побежала назад по коридору к двери, расположенной в дальнем его конце. Как она и подозревала, там оказался выход на улицу, в конный двор. Тучи заволокли небо, однако света было достаточно, чтобы разглядеть надворные постройки и обойти на пути к конюшням многочисленные лужи, оставшиеся после прошедшего накануне проливного дождя.

Людей она, к счастью, не увидела. Ничего не было слышно, кроме храпа лошадей. Однако, когда Верити поравнялась со стоявшей в нескольких ярдах от входа в конюшню почтовой каретой, какое-то движение привлекло ее внимание. Повернув голову, она заметила кучера. Стоя к ней спиной, он вдыхал аромат сигары и пристально рассматривал поле. Кажется, он не замечал ее присутствия. Поскольку Верити это вполне устраивало, она на цыпочках преодолела оставшееся расстояние до огромной конюшни, которая оказалась, к ее разочарованию, пустой.

– Что это вы, барышня, тут ищете? Верити вздрогнула и, круто повернувшись, увидела высокую фигуру кучера. Он стоял в дверях, преградив ей выход. Он был самым неприятным существом из всех, которых она когда-нибудь встречала!

– Неужели вам доставляет удовольствие подкрадываться к беспомощным девушкам и пугать их до полусмерти? – внутренне закипая от гнева, возмутилась Верити.

Он бросил окурок сигары в лужу, сложил руки на широкой груди и оглядел ее с головы до ног.

– Что-то не похоже, что вы так беспомощны, как хотите казаться. Почему вы путешествуете одна в почтовой карете?

Верити привыкла к почтительному отношению челяди, но этот тип не считался с общепринятыми нормами. Какое ему дело до того, с кем и как она путешествует? Надо поставить это невоспитанное существо на место, решила она, но произнести гневную тираду, готовую сорваться с языка, ей помешала внезапно вспыхнувшая мысль.

– Вы давно здесь стоите? Случайно не заметили, как из гостиницы вышел мужчина в сером плаще, похожем на ваш?

– Ага! Любовника догоняете?

– Не говорите глупостей! – Верити с трудом сдерживала желание поколотить невежу. – У меня нет ни времени, ни намерения препираться с вами. Отвечайте на мой вопрос, болван!

– Ах, болван? – Прежде чем Верити успела увернуться, он в три огромных прыжка преодолел расстояние между ними и поднял ее своими сильными ручищами.

Требования Верити немедленно отпустить ее были презрительно проигнорированы, и в следующую минуту она оказалась бесцеремонно брошенной на кучу сена и придавленной сверху телом кучера. Скорее шокированная, чем испуганная, она замолотила своими маленькими кулачками. Однако это привело только к тому, что ее запястья оказались стиснутыми огромной лапищей и поднятыми у нее над головой. Она мельком увидела густые, слегка вьющиеся волосы, потому что кучер повернул голову и сбросил свою шляпу. Потом он закрыл ей глаза второй рукой и прижался теплыми губами к ее губам.

Только теперь Верити вспомнила назидания тетушки – никогда не оставаться наедине с мужчиной. Теперь ей стал понятен этот мудрый совет, потому что она осознала, что не сможет противостоять нападению.

Никогда прежде она не оказывалась в столь компрометирующей ситуации. Однако Верити не находила в себе сил справиться со своими губами, которые непроизвольно задрожали в ответ на его поцелуй. И в этот момент она осознала, что не хочет, чтобы он останавливался.

– Вот тут все и открылось, барышня. – Молниеносным движением он отстранился от нее и закутал лицо шарфом прежде, чем Верити успела открыть глаза. – Кажется, вас никогда еще не целовали, и вам это понравилось.

Его насмешка вернула ее к действительности. Вскочив на ноги, она испытала в равной мере боль и унижение, злость и омерзение.

– Как вы посмели обращаться со мной как с... с падшей женщиной? – набросилась она, смахивая прилипшие клочки сена со своих юбок. – Я пожалуюсь на вас вашим хозяевам!

Это была пустая угроза, произнесенная только затем, чтобы скрыть смятение. В ответ он лишь рассмеялся, повернулся к ней спиной и наклонился, чтобы поднять свою треуголку.

Глаза Верити опасно заблестели. Внезапно ее охватила жажда мщения, а мишень, находящаяся так близко, была слишком большим искушением, чтобы устоять перед соблазном. Прицелившись, она нанесла удар ногой в сапоге по обтянутому штанами заду, отчего мужчина распластался на куче сена.

– Такая маленькая, а... Ну, подожди, я тебя поймаю!

Но Верити не собиралась ждать. Она выбежала из конюшни и помчалась через двор со всей скоростью, на которую были способны ее молодые ноги.

– О, мисс Верити! Где вы были? Я уже собиралась вас искать.

Верити села за стол.

– Мне очень приятно, Мег, что ты так беспокоишься обо мне, – заметила она, намеренно не понижая голоса, чтобы так называемый часовщик, сидящий за соседним столом, мог ее слышать, – но бывают такие моменты, когда мне необходимо побыть в одиночестве, и такие места, куда приличия требуют ходить одной. И одно из таких мест находится во дворе.

Объяснение, кажется, удовлетворило обоих слушателей: Мег низко склонилась над коробочкой с румянами, а иностранец, деликатно кашлянув, взял свой стакан с вином.

Как часто случается, ей не пришлось самой принимать решение о том, как дальше действовать, потому что не успела она допить свой остывший кофе, как вошел их курьер и объявил, что дорога расчищена и можно отправляться дальше.

Верити поднялась по ступенькам в карету. Она инстинктивно чувствовала, что кучер не спускает с нее глаз и явно наслаждается ее смущением. Черт с ним! Она была уверена, что, как только они снова тронутся в путь, он умышленно поведет карету на опасной скорости, чтобы поездка была как можно более неприятной... особенно для нее!

Она крепко ухватилась за ременную петлю, словно от этого зависела вся ее жизнь, удивляясь тому, как могли все ее попутчики дремать при такой тряске. В результате, когда они поздно вечером прибыли в Лондон, она была не в лучшем расположении духа.

Наказав Мег позаботиться о наемном экипаже, Верити уже было собралась выйти из кареты, как вдруг спохватилась, что забыла свой ридикюль. К тому времени, когда она обнаружила, что он завалился сбоку за сиденьем, все остальные пассажиры уже вышли.

Ругнув себя вполголоса, потому что она хотела пронаблюдать, куда пойдет шпион, Верити повернулась и занесла уже ногу над ступенькой, как вдруг увидела, что руку, чтобы помочь ей сойти, протягивает не курьер, а кучер. Его глаза горели сатанинской радостью, что в свою очередь зажгло зловещий огонь в ее глазах. Ей слишком досталось в тот день, особенно от него, и, в конце концов, она не выдержала.

– Позволю себе заметить, что вы самый неотесанный болван из всех, кого я когда-нибудь встречала! И к тому же самый бездарный возница, когда-либо державший в руках вожжи! А теперь не будете ли вы добры, убрать свою малоприятную особу с моих глаз?

Сначала он, как и раньше, готов был расхохотаться. Но вдруг взял ее руками за узкую талию, вынул из кареты и без всяких усилий, словно она была пушинкой, удерживал в течение нескольких секунд в воздухе, прежде чем поставить на ноги.

– Вы превратились в язвительную барышню, Верити Хэркорт. Должен признаться, что мне это нравится.

– Вы полагаете, что я... Да это неслыханная дерзость!

Верити широко размахнулась, но кучер легко увернулся от оплеухи. Верити пришлось довольствоваться тем, чтобы, гордо вскинув голову, величаво удалиться под ядовитый смех кучера.

– В какую сторону направился этот иностранец, Мег? – спросила она.

– Простите, мисс, не заметила. Я искала экипаж.

Понимая, что ей не отыскать загадочного швейцарца на оживленных улицах Лондона, Верити назвала кучеру адрес тетушки.

– Проклятый кучер! – раздраженно сказала она, виня его одного в том, что он помешал ей выследить шпиона.

– Он был немного развязен, мисс, – отозвалась Мег. – И вы ему очень понравились.

– Я ему покажу «понравилась»! Какая наглость! Пусть только этот бессовестный тип попадется мне еще когда-нибудь, я... – Верити резко выпрямилась и изумленно ахнула. – Мег, он знает меня! Он назвал меня по имени.

– Конечно, знает, мисс. Я назвала ему ваше имя еще в доме моего дяди.

– Нет, Мег. Мы встречались и раньше. Могу поклясться в этом. Он из Йоркшира. Его выдает акцент. – Она прищурилась, повернув голову и уставившись невидящим взглядом в окно экипажа. – Так кто же он такой?

Хотя леди Биллингтон не относилась к числу тех, кто привык заниматься делами спозаранку, она никогда бы не позволила себе завтракать в постели, если в ее доме кто-то гостит. Тем не менее, когда на следующее утро она вошла в небольшую столовую, ею руководило не только желание разделить первый завтрак со своей племянницей. Она собиралась объяснить юной леди, что безрассудно нанимать слуг, не дав себе труда сначала хотя бы проверить достоверность их рекомендаций. Верити выслушала критику с полнейшей невозмутимостью.

– А разве ты не прочла рекомендацию Мег? Я просила ее вчера вечером позаботиться о том, чтобы ты ее получила. Я была уверена, что ты знала леди Лонгборн или слышала о Мег. По-моему, ты знакома со всеми.

– Да я знала ее... немного. И Додд действительно дала мне эту рекомендацию сегодня утром, и все, кажется, в порядке, – нехотя призналась леди Биллингтон, все еще не успокоившись. – Но тебе следовало взглянуть на рекомендацию самой, прежде чем предлагать этой девушке место. Ты так импульсивна, дитя мое. Не могу тебе передать, что я пережила! Ведь с тобой могло приключиться все что угодно!

Кое-что действительно произошло, подумала Верити, откусив вкусную теплую булочку с маслом. Тетушка заговорила снова, и Верити пришлось заставить себя прислушиваться к тому, что она говорит, хотя ей это было совершенно неинтересно.

– ...и я узнала прошлым вечером от Луизы Хикокс, моей очень давней подруги, что твой майор Картер находится в городе. Он остановился в доме своего друга Маркуса Рэвенхерста на Беркли-сквер.

– Он вовсе не мой майор Картер, – заявила Верити с некоторой резкостью.

– Ну, ты знаешь, дорогая, что я имею в виду. Я выяснила к тому же, что он проявляет повышенный интерес к трем девицам. Похоже, он подумывает о том, чтобы остепениться. И это совсем неплохо, учитывая возможный титул.

Верити не сочла нужным что-то ответить. Вместо этого она спросила:

– Ты случайно не знаешь, дядя Чарльз сейчас в городе?

Леди Биллингтон не удивилась ее вопросу. Верити никогда не делала секрета из того, что лорд Чарльз был ее любимым родственником по мужской линии семейства Хэркортов. Она не стеснялась даже постоянно говорить о том, что ей очень жаль, что он не старший сын в семье. Ведь из него вышел бы прекрасный герцог, потому что он был, без сомнения, самым разумным из всех.

– Думаю, что в городе, дорогая. Он редко выезжает из Лондона. Единственное, что его по-настоящему интересует, – это его карьера. – Тетушка повела пухлым плечом. – Поэтому он так и не женился.

– Женитьба, кажется, у тебя из головы не идет сегодня утром. Существуют вещи к похуже, чем холостая жизнь, тетя Клара, – заметила Верити, поднимаясь из-за стола. – Нанесу-ка я ему, пожалуй, визит. Я его не видела ровно год.

– Очень хорошо, дорогая, – ответила леди Биллингтон, к которой вернулось ее прежнее невозмутимое спокойствие. – Но не слишком задерживайся. Не забудь, что нам предстоит сегодня поход к модистке.

– Я не задержусь, – успокоила ее Верити. – И вот еще что, – добавила она, бросив взгляд на уютное кресло, в котором любила подремать избалованная собачка ее тетушки. – Я бы с удовольствием взяла с собой Горация. Единственное физическое упражнение, которое проделывает этот бедный песик, – прыжки в твою коляску и из нее. Ему будет полезно прогуляться.

Леди Биллингтон с беспокойством взглянула на своего любимца. Вскоре Верити вышла из дома в сопровождении горничной и семенящего рядом довольного Горация. Страшные опасения, что драгоценный песик может выразить неудовольствие вынужденной экскурсией и тяпнет Верити за стройную лодыжку, в результате чего закончит свои дни в серых водах Темзы, рассеялись.

Резиденция лорда Хэркорта находилась в двадцати минутах ходьбы от фешенебельного городского дома его сестры на Керзон-стрит. Даже Гораций не очень устал, взбираясь по каменным ступенькам.

Бросив оценивающий взгляд на модное голубое дорожное платье посетительницы, угрюмый дворецкий объявил, что хозяин никого не принимает.

Верити, отстранив его, решительно вошла в холл.

– Я здесь не с официальным визитом. Передайте моему дяде, что я должна увидеть его по неотложному делу. Это отнимет у него всего несколько минут.

Эти слова были произнесены с твердой решимостью, и дворецкий заколебался. Не было никакого сомнения, что эта молодая дама настроена решительно. Но главную роль сыграло волшебное слово «дядя».

– Его светлость сейчас принимает посетителя, мисс. Но если вы соблаговолите пройти сюда, – пригласил он, открыв дверь с левой стороны холла, – я сообщу ему о вашем визите.

Вопреки ожиданиям, Верити пришлось пробыть в небольшом салоне с окнами, выходящими на улицу, не более минуты, пока дворецкий возвратился, чтобы сообщить ей, что его светлость немедленно примет ее. Оставив Горация на попечении Мег, Верити вошла в великолепно отделанную библиотеку, где за огромной конторкой красного дерева восседал ее дядя.

– Моя дорогая, ты хорошеешь с каждым разом, как я вижу тебя. Могу я предложить тебе что-нибудь?

– Нет, спасибо, дядя Чарльз. Я знаю, что вы невероятно заняты, поэтому не отниму у вас много времени. – Верити внезапно нахмурилась и оглядела просторную, заставленную книжными шкафами комнату. – Кажется, у вас кто-то есть?

– Нет, нет, моя дорогая. Уже нет. И я никогда не занят настолько, чтобы не найти времени для любимой племянницы. – Кивком головы лорд Чарльз отпустил слугу. – Значит, Кларе все-таки удалось заманить тебя в город?

– Тетушке действительно удалось меня уговорить, но получу ли я удовольствие от этого, еще неизвестно, – сухо ответила Верити. – Мы приехали из Кента вчера. Об этом я и пришла поговорить с вами, дядя Чарльз. – Верити задумчиво посмотрела на него. Его политическая карьера началась очень давно. Однако она никогда до конца не понимала, какую именно работу он выполнял для правительства. Он несколько раз выезжал в Португалию и Испанию во время кампании на Пиренейском полуострове и был хорошо знаком с герцогом Веллингтоном. – Одна из постромок тети Клариной коляски сломалась, – объяснила она, – я воспользовалась местом в почтовой карете. – Верити подробно рассказала о том, что происходило в маленькой комнате в придорожной гостинице. Она почувствовала раздражение, когда после всего услышанного дядя Чарльз продолжал сидеть и довольно ласково смотреть на нее, словно она сообщила ему о чем-то не более значительном, чем последние фасоны шляпок. – Ну так что? – нетерпеливо спросила она.

– Да... все это очень интересно, моя дорогая, но я не думаю, что тебе стоит так беспокоиться.

– Вы не думаете?.. – Верити не поверила своим ушам. Неужели ее дядя, которого она всегда боготворила, мог сказать такую чудовищную глупость?! – Вы слышали хоть одно слово из того, что я сказала, дядя Чарльз?

– Конечно, слышал. А теперь успокойся, детка, – миролюбиво сказал он, заметив, как сердито вспыхнули фиалковые глаза. – Уверяю тебя, что все, что ты мне сказала, будет передано... куда следует. – Он махнул рукой. – Но мы постоянно имеем дело с сообщениями о подозрительных шпионах, и в большинстве случаев все это оказывается полнейшим вздором. Так что тебе лучше всего не забивать больше этим свою хорошенькую головку и забыть о том, что это вообще произошло.

Понимая, что дальнейшее обсуждение совершенно бесполезно, Верити встала.

– Сожалею, что отняла у вас так много вашего драгоценного времени, дядя Чарльз.

Язвительная нотка в ее голосе не осталась им не замеченной, но он решил, что будет куда более мудро, если он оставит это без внимания.

– Ничего подобного, моя дорогая. Я всегда рад тебя видеть. Передай тете мой привет и скажи, что в ближайшее время я навещу ее, а если у тебя выдастся свободный вечерок, может быть, ты позволишь своему старому дяде Чарльзу пригласить тебя в театр?

Беспечно улыбаясь, он проводил ее до двери, но в ту же секунду, как он возвратился в библиотеку, его улыбка исчезла, и он озабоченно нахмурился.

– Полагаю, ты все слышал?

Дверь, ведущая в небольшую приемную, распахнулась, и в библиотеку вошел высокий джентльмен.

– Да, я слышал. Жаль, что твоя племянница плохо рассмотрела связного. И жаль, что я тоже не заметил, как он выходил. Но, – неизвестный пожал широкими плечами, – я не ожидал, что кто-то вступят в контакт с нашим маленьким французиком во время этой непредвиденной остановки.

– К счастью, Верити подслушала этот разговор. Но лучше бы она этого не делала. – Лорд Чарльз отвернулся от окна и устремил взгляд на джентльмена, непринужденно развалившегося на стуле. – Ты не сказал мне, что подвозил ее, мой мальчик.

Виноватая улыбка тронула красивые губы молодого мужчины.

– Мне были даны строжайшие инструкции не сажать никого, кого не было в списке, но разве мог я оставить ее там? Я забыл, что вы с ней состоите в родстве. – Он тряхнул головой. – Должен сказать, что она изменилась. Я с трудом ее узнал.

Лорд Чарльз, который все еще продолжал хмуриться, снова сел за свою конторку.

– Меня тоже подвела память. Я запамятовал, что дом Люция Редмонда в Йоркшире находится довольно близко от твоего.

– Менее чем в трех милях.

– Кажется, вы были знакомы.

– Очень хорошо.

– Она не могла тебя узнать?

– Нет. Совершенно уверен в этом. Когда мы виделись в последний раз, она была еще ребенком.

– Ммм. – Лорд Чарльз нахмурился еще больше. – Но она больше не ребенок. Иногда эта девчонка бывает очень упрямой. Трудно сказать, что она может выкинуть...

У лорда Чарльза были все основания для беспокойства. Хотя внешне Верити ничем себя не выдала ни тогда, когда возвратилась обратно на Керзон-стрит, ни позже, когда сопровождала свою тетушку к модистке, ее задело и разозлило безразличие дяди. В глубине души она не была уверена в том, что он передаст полученную информацию, не говоря уж о том, что что-то будет предпринято, чтобы схватить шпиона и его подлых вероломных пособников. Разве ее дядя не отнесся к ее сообщению с насмешкой, словно к ничего не значащему и пустячному?

Во что бы то ни стало, решила Верити, разглядывая образцы тканей, надо убедить его в том, что она не какая-то там пустышка. Но как? Что она могла сделать?

Верити все еще обдумывала эту непростую проблему в ожидании, пока леди Биллингтон примет решение, сшить одно из новых платьев Верити из жемчужно-серой ткани или из красновато-коричневой. И тут, подняв глаза, увидела, что ее внимательно разглядывает молодая леди в бледно-зеленом дорожном платье.

– Простите, что я так на вас смотрю, – сказала дама голосом столь же милым, как и ее улыбка, – но мне показалось, что вы... Вы не мисс Верити Хэркорт, которая училась в школе мисс Тинсдейл в Бате?

– Да, это я. – Верити пристально вгляделась в лицо молодой женщины. – Элизабет? – неуверенно спросила она. – Элизабет Бересфорд?

Далее последовал утвердительный кивок, Верити издала не приличествующий благородной девице вопль, а потом бросилась обнимать молодую женщину.

– Никогда бы не узнала тебя, – сказала она со свойственной ей прямотой, – ты так похудела!

Элизабет расхохоталась.

– А ты ничуть не изменилась. До сих пор говоришь то, что думаешь. Это одно из твоих качеств, которое я всегда ценила в тебе.

Все еще не веря себе, Верити отстранилась от подруги. Ее пухленькая, застенчивая и довольно невзрачная школьная подружка расцвела и превратилась в привлекательную женщину. Это было невероятно!

– О, как приятно снова встретить тебя после стольких лет. Очень жаль, что мы потеряли связь, когда ты оставила школу, хотя я писала тебе. – Верити заметила, что ее подруга слегка нахмурилась при этих словах, но, поскольку приближалась леди Биллингтон, удержалась от расспросов.

Леди Биллингтон потребовалась всего минута, чтобы понять, что девушки были очень рады встрече после долгой разлуки и что подруга ее племянницы была благоразумной и хорошо воспитанной молодой леди. Поэтому она нисколько не возражала, когда мисс Бересфорд пригласила Верити покататься по Гайд-парку, пообещав доставить ее потом в целости и сохранности на Керзон-стрит.

Верити села рядом с Элизабет в ее открытую коляску.

– Я была уверена, что ты уже замужем. Разве тебя не прочили едва не с самого рождения в жены какому-то баронету? Мне всегда казалось, что это варварский обычай, но ты, кажется, была довольна... – Верити осеклась, увидев, как внезапно переменилась в лице ее подруга. Улыбка той погасла, а лицо стало почти непроницаемым. – Ой, Элизабет, прости! Я что-то не то сказала?

– Нет, нет. Ничего! – отозвалась Элизабет, натянуто улыбнувшись. – Да, мы с Ричардом были обещаны друг другу. Наши заботливые отцы были большими друзьями и всегда мечтали поженить нас. Ричард, я уверена, выполнил бы желание своего отца... К сожалению, я почувствовала, что не могу. Мы не были созданы друг для друга.

Элизабет смотрела ей прямо в лицо, но у Верити возникло ощущение, что та видит не подругу, а ее образ из прошлого.

– Отец умер, когда я училась в последнем классе школы. Когда я наотрез отказалась обручиться с Ричардом, отношения между мной и моей матерью, которые, честно говоря, никогда не были блестящими, испортились до такой степени, что я не смогла оставаться с ней под одной крышей. Я сбежала к своей бабушке по матери в Бристоль. – Теперь ее улыбка была полна нежности. – Это лучшее, что я сделала в своей жизни!

Верити смотрела на подругу со смешанным чувством восхищения и изумления. Застенчивая и ранимая девочка, которую она знала много лет назад, изменилась до неузнаваемости, и, похоже, не только внешне.

– Ты все еще живешь со своей бабушкой? – решилась спросить Верити.

– О да. Мы пробудем в Лондоне до конца следующей недели, а потом уедем в Брюссель. Бабушка неважно себя чувствует, Верити. Я не могу позволить ей одной отправиться в поездку, а она полна решимости уехать. Ее крестник служит в армии, и она считает, что ее долг теперь, когда его родители умерли, быть рядом с ним на всякий случай... – Она покачала головой. – Я имела глупость верить в то, что изгнание Наполеона положит конец всему этому безумию.

– К сожалению, все совсем не так. Сколько еще жизней будет загублено, пока безумие, наконец, кончится!.. И сколько жизней могло бы быть сохранено, если бы... – Верити, запнувшись, пристально взглянула на свою подругу, а потом поведала ей о том, что нечаянно услышала в гостинице, и об утреннем неудачном разговоре с дядей.

Элизабет ничего не сказала. Выражение ее лица мало чем отличалось от того выражения, которое было написано на лице лорда Чарльза Хэркорта несколько часов назад. Потом, все так же, не произнеся ни слова в ответ, она наклонилась вперед, похлопала кучера зонтиком по плечу и попросила остановиться.

– И что ты предполагаешь делать? – спросила она, когда подруги отошли от коляски.

Верити вздохнула с облегчением.

– Слава Богу! Я уж начала думать, что мне так никто и не поверит.

– Я помню, какой решительной ты всегда была, Верити, – проговорила Элизабет. – И не думаю, что ты сильно изменилась. Ты никогда не то что не лгала, но даже не фантазировала. Конечно, я верю тебе! Досадно, что твой дядя тебе не поверил, но еще не все потеряно. Вероятно, ему нужны дополнительные доказательства существования шпионской сети, прежде чем начать действовать. И ты должна представить ему эти доказательства.

– Да, но как? Кроме как самой отправиться в этот Малый Фрампингтон, я не вижу, что еще смогу сделать. – Верити поймала недоуменный взгляд подруги и остановилась как вкопанная. – Точно. Я могу поехать, почему бы и нет? – Она на мгновение задумалась, быстро соображая. – Если мне только удастся выбраться из дома, не вызывая тетушкиных подозрений.

– Тут я смогу тебе помочь, – сказала Элизабет. – Моя бабушка устраивает званый обед в пятницу вечером. Если бы не это, я бы отправилась вместе с тобой, поверь мне. – В ее голосе прозвучало что-то похожее на зависть. – Но это обстоятельство нам будет только на руку. Разве не будет естественным с моей стороны послать тебе приглашение? Твоя тетушка ничего не заподозрит. Она видела, как мы обрадовались нашей встрече. Я пошлю за тобой коляску пораньше вечером в пятницу. У дома моей бабушки ты сможешь переодеться и пересесть на лошадь и отправиться дальше верхом.

– Переодеться? – повторила Верити, несколько озадаченная.

– Не можешь же ты ехать во Фрампингтон в вечернем наряде. Это привлечет к тебе внимание. Ну и кроме того, в высшей степени неприлично молодой девушке отправиться в путь без всякого сопровождения. Поэтому ты должна стать юношей! Не беспокойся, – продолжала Элизабет, увидев недоуменный взгляд, – я достану для тебя одежду и найму лошадь.

– Ты чудо, Элизабет! Я бы никогда не додумалась до этого сама. Юноша... Это же прекрасная идея!

– Ты забываешь, что у меня есть опыт в подобном деле. Как, по-твоему, мне удалось сбежать из дома шесть лет назад? Хотя, должна сознаться, мне помогала Эгги.

– Эгги?

– Да. Наша кормилица. Сейчас она моя горничная. Ужасная брюзга, но душка. Сделает для меня все что угодно. В пятницу вечером она будет ждать тебя там, где сворачивает улица. Потом проведет тебя по лестнице черного хода наверх. Тогда тебя не увидит никто из слуг. Когда ты переоденешься, она выведет тебя из дома, где будет ждать оседланная лошадь. Точно так же Эгги проследит и за твоим возвращением.

– Господи, Элизабет! Благодаря тебе мне ничего не остается делать самой.

– Ничего, кроме возможности подвергать свою жизнь опасности, – возразила Элизабет. – О, как бы я хотела отправиться с тобой!

Верити успокаивающе сжала руку подруги.

– Мы совсем не нужны там вдвоем. Все, что мне осталось сделать, – это выяснить, где этот Малый Фрампингтон. Надеюсь, туда не долго добираться верхом, в противном случае наш план сорвется в самом начале.

– У нас есть карта. Поедем со мной, и мы сможем все обсудить детально. Просто замечательно, что я встретила тебя снова после стольких лет. Мне не надо объяснять тебе, что эти люди могут быть опасны, Верити. Ради всего святого, береги себя!

По карте Элизабет выходило, что деревушка, в которой Верити предстояло остановиться и ждать шпиона с его сообщниками, находилась в часе езды от Лондона.

Наступил вечер пятницы. Вечер оказался не дождливым и совсем не холодным. Верити чувствовала себя совершенно свободно в юношеском одеянии, но ей понадобилось некоторое время, чтобы освоиться в седле: привычное для нее женское седло сильно отличалось от мужского. Тем не менее она быстро добралась до поворота на Малый Фрампингтон и, покружив по узким дорожкам меж высоких изгородей, наконец прибыла на место.

Остановив лошадь посреди узкой улицы, Верити в смятении огляделась, впервые усомнившись в мудрости своих действий. Деревушка оказалась небольшой. Здесь не было даже церкви, а немногочисленные домишки явно требовали ремонта. Гостиница, если ее можно было так назвать, была самым ветхим строением из всех. В крыше недоставало черепицы. Не осталось ни одного целого окна, а в нижней части двери зияла огромная дыра.

У Верити не было никакого четкого плана действий. Если ей удастся оказаться достаточно близко, чтобы услышать обрывки разговора между шпионом и его партнерами, это будет удача, но даже она не решалась войти в этот дом. Нет, она должна быть благоразумной, как неоднократно говорила ей Элизабет. Лучшее, что она могла сделать теперь, – подождать и посмотреть, кто прибудет на встречу.

Спешившись, Верити отвела лошадь в конюшню, которая была хоть и полуразвалившейся, но все же в лучшем состоянии, чем гостиница. Там она с удивлением обнаружила пару великолепных серых лошадей, которые были все еще впряжены в отличный двухколесный экипаж. Одна из лошадей тихонько заржала при ее приближении, и когда Верити погладила ее по лоснящейся шее, то заметила ниже шелковистой гривы черное ромбовидное пятно.

– Эй, что ты тут делаешь? – окликнул ее грубый голос. Верити круто повернулась и увидела здоровенного мужчину, который сидел на маленьком табурете в дальнем конце конюшни. Он прищурился и оглядел ее с подозрением, продолжая при этом обстругивать устрашающего вида ножом кусок деревяшки.

– Ничего, – дерзко ответила она, вовремя вспомнив, что она, как предполагалось, была юношей.

– Тогда отойди от этих лошадей! Мне платят за то, чтобы я смотрел за ними. – (Верити не нужно было повторять дважды. Под пристальным взглядом она сделала шаг в сторону.) – Что ты здесь забыл? Ты не здешний.

– Да, не здешний. Я... должен встретиться кое с кем. – Верити быстро соображала. Этот человек был явно подозрительным, но вместе с тем любопытным, и она должна была попытаться обратить это в свою пользу. То, что она продолжала поддерживать с ним разговор, позволяло ей оставаться в конюшне, откуда ей были хорошо видны вход в гостиницу и каждый входящий туда.

– С кем это ты должен тут встретиться?

– С моим дядей.

– Дядей? А кто он? Уж не старина ли Пайк Браконьер? – Человек загоготал. – Как зовут твоего дядю, парень?

– Септимус Уоттс, – ответила Верити в надежде, что суровый камердинер леди Биллингтон не будет на нее в обиде за то, что она воспользовалась его именем.

– Никогда не слышал о таком.

– Может, и нет, – ответила Верити, осмелев, – но он попросил меня встретить его здесь, в Малом Фрампингтоне, у гостиницы.

Он снова Загоготал, но теперь еще громче.

– Так тебе лучше отправиться туда, болван. До Малого Фрампингтона еще около мили дальше по дороге.

– Ч-что? – Теперь наступила очередь Верити уставиться на него. – Разве это не Малый Фрампингтон? Там был указатель у дороги.

– Нет! Это просто Фрампингтон. Мне ли не знать... живу в этой Богом забытой дыре почти всю свою жизнь. Место, которое тебе нужно, дальше по дороге. Так что отправляйся-ка подобру-поздорову.

У Верити не было никаких оснований не верить ему. Да и зачем ему лгать? Надо было внимательнее изучить карту! Хотя она могла поклясться, что на карте не было двух Фрампингтонов. Очевидно, это место считалось слишком незначительным, чтобы его обозначать на карте!

Не теряя драгоценного времени, Верити вывела лошадь из двора на узкую улицу. Сейчас, должно быть, около восьми. Она пришпорила лошадь. Церковные часы уже закончили отбивать время, когда Верити только еще въезжала в деревню Малый Фрампингтон, которая, вопреки своему названию, была гораздо больше одноименного местечка, оставленного позади.

Верити без всяких затруднений отыскала гостиницу, которая находилась прямо напротив церкви. Если шпион и его сообщники не добирались сюда пешком, они еще не прибыли. Она успела!

Она вошла в ухоженное здание с побеленными глинобитными стенами и аккуратной соломенной крышей. В большом камине приветливо горел огонь. По серому каменному полу явно недавно прошлись шваброй. Верити бросила взгляд на посетителей. Похоже, что все это рабочий люд, отдыхающий после изнурительного трудового дня. Неужели кто-то из них был тем самым человеком, который назначил встречу шпиону? По их обветренным лицам было видно, что они привычны к работе на открытом воздухе. Но один из них, безусловно, не местный, решила она, вспомнив об огромной красивой гнедой лошади в конюшне.

– Чем могу вам помочь, милорд? – обратилась к ней молодая женщина за стойкой.

Верити чуть было не выдала себя, собравшись попросить рюмочку миндального ликера, но вовремя опомнилась и заказала кружку эля. Поспешно превратив гримасу, исказившую ее лицо после первого глотка, в улыбку, она облокотилась о стойку, надеясь, что смахивает на развязного паренька.

– А у вас симпатичная гостиница, – заметила она.

– Спасибо, сэр. Мои родители стараются, чтобы тут было чисто и аккуратно.

Значит, она хозяйская дочка, подумала Верити. Это может пригодиться.

– Тут действительно гораздо лучше, чем на многих других почтовых станциях, на которых мне доводилось бывать. Вы сдаете комнаты или только обслуживаете местных?

– У нас есть комнаты, сэр, но они не так часто требуются. Мы находимся в стороне от главных почтовых дорог, так что путники не часто заезжают сюда. Хотя, – продолжала девушка, обведя красивыми светло-карими глазами комнату, – один джентльмен снял у нас с утра комнату. Что-то не вижу его сейчас. Должно быть, он уже пообедал и снова поднялся наверх.

Верити прищурилась, решившись отхлебнуть еще один глоток эля домашнего приготовления. Как интересно. Был это обычный путешественник или бесчестный предатель, который договорился о встрече со шпионом?

– У вас есть отдельный кабинет?

– Есть, сэр. Он наверху. Я бы с удовольствием показала вам, только его сняли на вечер, и эти джентльмены скоро появятся.

С каждым глотком эль на удивление становился все вкуснее. Выходит, эти так называемые джентльмены встречались здесь и раньше? Верити обязательно расскажет об этом лорду Чарльзу. За этим местом надо установить наблюдение, однако может случиться, что шпион еще не скоро встретится здесь со своими сообщниками... и как быть с сегодняшней встречей?

Верити решила идти напролом. Дядя Чарльз не принимал ее всерьез, но она была убеждена, что он изменит свое мнение после ее смелой вылазки. Эти мужчины встречались здесь с определенной целью – возможно, чтобы разработать план или обменяться информацией. Верити хотела точно знать, что происходило между ними, а единственным способом выяснить это было спрятаться в том самом отдельном кабинете.

Верити бросила взгляд на дальнюю дверь, которая была слегка приоткрыта. Быстро оглядевшись и убедившись в том, что никто не смотрит в ее сторону, она проскользнула в дверь и очутилась в небольшой прихожей с лестницей, которая вела наверх.

Бесшумно поднявшись по ступенькам, Верити оказалась в узком, полутемном коридоре. Единственным источником света здесь было небольшое оконце в дальнем конце. С обеих сторон коридора располагались двери. Подойдя к первой из них, Верити нерешительно повернула ручку и, открыв дверь, увидела небольшую прибранную спальню. Другая дверь вела в еще одну спальню, зато третья – в тот кабинет, который она искала. Занавески на окне были задернуты, а ярко пылавшие в подсвечниках свечи заливали небольшое помещение теплым приветливым светом. На столе стояли и дожидались своего часа стаканы и бутылка, но в комнате не было даже ширмы, за которой она могла бы спрятаться.

Раздосадованная, но не потерявшая решимости, Верити тихо прикрыла дверь и стала размышлять о том, что можно сделать. Тут она обратила внимание, что следующая по коридору дверь слегка приоткрыта. Может быть, удастся подождать там и понаблюдать за происходящим? А потом, когда шпион и его сообщники прибудут, она могла бы выйти в коридор, приложить ухо к их двери и, если повезет, подслушать то, что они говорят. Да, она рискнет!

Толкнув дверь, она вошла в комнату. Сквозь задернутые занавески пробивался быстро меркнущий вечерний свет, но ей удалось разглядеть в дальнем конце кровать, к счастью пустую. Верити с облегчением вздохнула, когда вдруг заметила неожиданное движение.

Прежде чем она поняла, что произошло, ее талия оказалась словно в железных тисках, а огромная ручища закрыла ей рот, заглушив готовый вырваться из горла испуганный крик. О Господи!.. Гость! Она совсем забыла о нем.

Кровь запульсировала у нее в висках, когда человек, захвативший ее в плен, захлопнул дверь. Она почувствовала сквозь свое мальчишеское одеяние жар его сильного тела, когда, яростно сопротивляясь, попыталась вырваться. Но все усилия были тщетными. Рука, зажимавшая ей рот, крепко прижала ее голову к твердой как камень, груди. Потом неизвестный сорвал с нее потрепанную бесформенную шляпу. Шелковые черные локоны рассыпались по плечам.

– Так я и думал, – рявкнул ей в ухо голос с акцентом, но Верити было не до того, чтобы пытаться узнать пленившего ее человека.

Почувствовав, что пальцы, закрывавшие ей рот, немного ослабли, она тут же воспользовалась этим, вонзив зубы в руку противника. Верити бросилась к двери. Послышалось приглушенное ругательство, и через мгновение мускулистая рука еще раз схватила ее и оторвала от пола.

Верити и охнуть не успела, как обнаружила себя лежащей вниз лицом на его коленях. Получив не меньше дюжины увесистых шлепков по мягкому месту, девушка оказалась отброшенной на пол, словно нашкодивший щенок.

Сквозь пелену слез она увидела низко нахлобученную на глаза треуголку, закрытое шарфом лицо и могучее тело, закутанное темно-серой накидкой. Ошибиться было невозможно.

– Вы!

– Так точно, барышня. И благодарите свою счастливую звезду за то, что это я. Будь на моем месте наш маленький французик или один из его друзей, дело бы не ограничилось избитой задницей, – с грубой прямотой сказал кучер. – И не вытирайте нос рукавом!

– У меня нет носового платка, – пробормотала Верити жалобно и была вынуждена взять предложенный ей немедленно платок. Высморкавшись и вытерев глаза, она протянула платок назад.

Он с отвращением поморщился.

– Нет уж, лучше оставьте его себе. Он будет служить вам напоминанием о том, что не стоит делать глупостей. – Скрестив руки на груди, он снова оглядел ее одеяние. – Неужели вы могли подумать, что этот наряд может кого-то обмануть?

– Что же мне было делать? Не могла же я заявиться сюда в женском платье.

– Вы вообще не должны были заявляться сюда!

– Конечно, если бы я знала, что мой дядя сделает то, о чем я его просила! А что тут делаете вы? – Она с подозрением взглянула на него. Любопытство взяло верх над чувством обиды. – Неужели вы ехали в той почтовой карете, чтобы следить за джентльменом из Швейцарии?

– Да. Но только он не швейцарец, барышня. Он француз, один из лучших агентов Наполеона.

– Вы работаете на лорда Чарльза?

– Правильнее было бы сказать, что я работаю вместе с ним в данный момент. И нам действительно поможет ваша информация, если она точная. Встреча должна состояться в девять часов, а не в восемь, как вы сказали. Хозяйка любезно сообщила мне об этом.

Верити нахмурилась. Она могла поклясться, что речь шла о восьми часах.

– Ну, я тоже кое-что узнала, – сказала она, желая показать, что ее присутствие здесь было не напрасной тратой времени. – Они и раньше здесь встречались, так что, может быть, стоит держать эту гостиницу под наблюдением. Однако поскольку здесь вы, я лучше вернусь в Лондон.

– О нет, барышня! – прорычал он, преградив ей путь к двери. – Вы останетесь со мной. Я провожу вас в город, как только наши друзья уедут. Так что, – он похлопал по кровати рядом с собой, – устраивайтесь поудобнее. Ждать придется долго.

Негодующий взгляд, который она бросила на него, мог испепелить любого смертного.

– Вам следовало бы догадаться, что мне долго еще не удастся сидеть.

– Не дольше, чем вы того заслуживаете, – спокойно ответил он. – Вы всегда были своевольной, избалованной и хотели, чтобы все делалось по-вашему. Жаль, что в основном так и было. Редмонду следовало проучить вас еще много лет назад, это бы избавило меня от проблем.

Едва Верити подавила подступившее к горлу злое желание ответить ему, как в голове у нее мелькнула другая мысль. Слабое освещение мешало ей рассмотреть говорившего. И шарф слишком хорошо скрывал его лицо.

– Так вы знаете моего дядю Люция? И мы встречались раньше... Кто вы?

– Да, я знаю его. И я видел вас в Йоркшире. А насчет того, кто я... Этого вам лучше не знать, я просто... кучер.

Прежде чем она успела сказать что-нибудь, снаружи донеслись шум и веселые голоса. Она бросила вопросительный взгляд на кучера, который, встав с кровати, предостерегающе приложил палец к губам.

Для человека такого огромного роста и крепкого сложения он двигался с удивительной легкостью. Почти бесшумно, с молниеносной скоростью пересек комнату. Внимательно прислушавшись, выждал минуту-другую и прильнул глазом к щели. Верити тоже услышала голоса, но, к ее удивлению, ни один из них не имел иностранного акцента. Потом дверь кабинета закрылась, и кучер снова посмотрел на нее с явным подозрительным блеском в глазах.

– Если я проделал весь этот путь сюда из-за чьей-то идиотской ошибки, барышня, то...

– Что? В чем дело? – перебила она. – Разве француза там нет?

– Нет. Я пойду выясню, что происходит. А чтобы вы не удрали, – добавил он, доставая ключ, – я запру вас здесь.

Верити была вне себя от ярости. Она стремительно шагнула к двери, собираясь забарабанить и закричать во все горло, но тут верх взял разум. Так она привлечет к себе внимание мужчин, находящихся в комнате напротив, и они насторожатся. И не только это. Кучер может вернуться и повторить ту зверскую взбучку.

Отодвинув занавески, Верити увидела маленькое окно. Было уже довольно темно, но, распахнув его без всякого труда, она отчетливо увидела прямо под собой одноэтажное строение с покатой крышей. Задержавшись лишь настолько, чтобы спрятать свои длинные черные волосы под шляпой, Верити забралась на подоконник и оказалась на крыше, где ее встретил прохладой ночной воздух. Осторожно ступая по черепице, она добралась до края крыши и без всякого труда спустилась на землю.

Не успела она сделать и двух шагов в сторону конюшен, как дверь позади нее отворилась. Она круто повернулась и с облегчением вздохнула, увидев дочку хозяина.

– А, это вы, милорд! А я думала, что вы давно уехали. – Девушка улыбнулась Верити милой приветливой улыбкой. – Я иду к дороге, – объяснила она, стараясь идти в ногу, – хочу отнести корзину с едой одной старушке.

– А я уже уезжаю, – ответила Верити, вспомнив о том, что должна говорить низким голосом. – Я... просто решил прогуляться.

– У нас спокойное место, сэр. Жаль, что я не смогла показать вам отдельный кабинет, но старый полковник Хэнбери такой чудак. Ему бы не понравилось, если бы он увидел кого-то в комнате, которую он снял для себя.

– Полковник Хэнбери? – переспросила

– Это секрет, но всем вокруг известно об этом, – заговорщическим шепотом поведала она. – Всем, кроме их жен. Полковник, приходской священник и старый доктор встречаются здесь дважды в месяц. Понимаете, жены не одобряют их пристрастия к картам, поэтому они встречаются здесь.

О, Господи! – простонала про себя Верити. Когда кучер выяснит, кто они, он будет в ярости. Чем скорее она уедет, тем лучше!

Поспешно попрощавшись, Верити вывела лошадь из конюшни и, слегка поморщившись, села в седло.

Каждый раз, заслышав цокот копыт, она бросала быстрый взгляд через плечо, ожидая увидеть нагоняющего ее кучера в развевающемся плаще, хмурого как грозовая туча. И только добравшись до Лондона, она немного успокоилась.

Верити прибыла к дому, который снимала бабушка Элизабет, чувствуя себя несчастной и подавленной. Все так тщательно продуманные планы оказались напрасными. Но что же было не так?

Верити не могла этого понять. В полном замешательстве она покачала головой. Она могла неправильно понять время встречи, но уж никак не место. Она была уверена в этом. Малый Фрампингтон, сказал тот француз... Нет, он не так сказал, поправила она себя молча, сведя брови в глубоком раздумье. Его точными словами были «маленький-маленький Фрампингтон».

О нет! Фрампинтон был меньше своего ближайшего соседа, и именно это и имел в виду француз. О эти дурацкие французские шутки! Эта встреча произошла в той самой, заброшенной маленькой гостинице! Она чуть не вскрикнула от досады. Столько времени и усилий! И что в итоге?.. Ничего, кроме отшлепанного зада!

– Хватит винить себя, Верити. Ну что еще ты могла сделать!

Прошла уже почти неделя с тех пор, как Верити совершила свою бесполезную вылазку в Малый Фрампингтон, и эта неудача постоянно давила на нее. Она ожидала, что вот-вот нагрянет разгневанный лорд Чарльз Хэркорт, но она так и не видела его и не получила никакого известия, ни письменного, ни устного, за весь этот период, что 6ыло довольно странно.

Верити через силу улыбнулась.

– Ты, конечно, права. Я ничего не могла сделать больше. Я была тебе плохим компаньоном последние несколько дней, я знаю. – Она ласково сжала руку подруги. – Когда мы теперь увидимся?!

– Как только приедем, сразу же напишу тебе и все сообщу. А когда мы вернемся, ты должна приехать к нам в бристоль. Если ты, конечно, не успеешь выскочить замуж.

Верити скорчила презрительную гримасу.

– Этого не бойся, дорогая подруга.

– Если я не ошибаюсь, когда мы учились, ты говорила, что влюблена.

– Ха! – фыркнула Верити, отмахнувшись. – Детская любовь. Слава Богу, я поумнела с тех пор!

– Что произошло, Верити? Я забыла его имя...

– Брин Картер... теперь майор Картер, – произнесла Верити после минутного молчания, глядя перед собой немигающим взглядом. – Когда-то он пользовался моим расположением, но, как я уже говорила, я была слишком юной... и глупой, а поэтому переоценивала его.

– Брин?.. Довольно необычное имя!

– Его назвали так в честь дедушки. На самом деле его фамилия – Бринли.

– И что случилось? – осторожно напомнила Элизабет.

– Да ничего особенного. Я решила, что влюблена в него, но мои чувства не встретили взаимности. Брину вскружила голову дочка местного землевладельца. Анджела Кинсли. Красавица, но характер отвратительный. Брин не потерпел бы ни единого дурного слова в ее адрес. Когда я попыталась ему сказать, что его обожаемая Анджела совсем не такая, какой кажется, он заявил, что я избалованный и злобный котенок, которого следует учить уму-разуму.

Она горько рассмеялась.

– Короче говоря, когда Брин сражался на Пиренейском полуострове, Анджела, которая обещала ждать его возвращения, вышла замуж за мешок сала – сэра Фредерика Морлэнда. Уж не знаю, поверил ли Брин ее небылицам о том, что она заключила этот союз по настоянию семьи, потому что я ни разу за последние пять лет не виделась с ним.

Элизабет какое-то время молчала, устремив взгляд в конец парковой аллеи, а потом заметила с той сверхъестественной проницательностью, которой отличалась еще с юности:

– Не знаю, Верити, так ли уж ты безразлична к этому майору, как утверждаешь.

– Не думай, что я залечивала сердечную рану все эти годы, потому что я заявляю тебе, что это не так! Просто у меня сейчас хватает ума не дарить свое расположение тогда, когда в нем не нуждаются.

– Ты отрицаешь это, моя дорогая, но я подозреваю, что он ранил тебя очень глубоко.

Они поравнялись с коляской Элизабет, которая стояла в тени деревьев. Элизабет хотела подняться в нее, но Верити удержала ее, положив руку ей на плечо.

– Пожалуй, я вернусь с Мег на Керзон-стрит, так что давай попрощаемся сейчас. – Она обняла Элизабет. – Береги себя, дорогая.

– Постараюсь. И давай лучше скажем друг другу «до свидания». – Во взгляде серо-зеленых глаз Элизабет сквозила озабоченность. – Не позволяй недоразумению в Малом Фрампингтоне омрачить твое пребывание в Лондоне. А самое главное, старые раны не должны помешать тебе по-настоящему привязаться к какому-нибудь джентльмену, который заслуживает твоего расположения, моя дорогая.

Верити не смогла сдержать легкой улыбки.

– Если я встречу какого-то человека и пойму, что мы сможем сделать счастливыми друг друга, тогда я приму решение выйти замуж. Но я не думаю, что встречу его среди здешних молодчиков.

Верити смотрела вслед отъезжающей коляске. Слова Элизабет заставили ее о многом задуматься. Она долгое время не вспоминала Брина Картера. Но нельзя было отрицать и того, что она сторонилась молодых одиноких мужчин. Может, потому, что считала большинство из них пустоголовыми ничтожествами? Или оттого, что пыталась оградить свое молодое сердце от новой боли и оскорблений?

Верити подошла к воротам парка. Неожиданно ее окликнули из проезжающего экипажа. Она подняла глаза и увидела дочку одного из ближайших соседей дяди Люция.

Но не встреча Хилари Фэннер заставила забиться сердце Верити и захлопать ресницами, словно в попытке отогнать наваждение. Рядом с симпатичной рыжеволосой девушкой в парном двухколесном экипаже сидел высокий, широкоплечий джентльмен.

– Я так и думала, что мы с тобой встретимся в Лондоне, Верити, – обрадовалась Хилари. – Только посмотри, кто пригласил меня на прогулку! Ты ведь помнишь Брина, не правда ли?

Верити пристально посмотрела в улыбающиеся глаза джентльмена, в коричневой глубине которых затаился вызывающий беспокойство блеск. Картер был так же великолепен, как и пять лет назад, время сделало его лицо даже более выразительным: появились едва заметные морщинки в уголках глаз и мужественные глубокие складки по обеим сторонам рта, красивые и чувственные.

Почувствовав радостное возбуждение, Верити разозлилась на себя за свою идиотскую женскую натуру. Она внутренне подобралась, готовая решительно преодолеть эту дурацкую слабость, которую считала побежденной много лет назад.

– Простите меня, сэр. Ваше лицо мне смутно знакомо, но боюсь, не припомню, где мы с вами встречались прежде.

– О, Верити! – залилась смехом мисс Фэннер. – Ты не могла забыть! Тебе же так нравился Артур Бринли, а это его внук.

– Ах да, ну конечно! – Верити доставило удовольствие увидеть, как сузились красивые миндалевидные глаза. – Вы должны простить меня, сэр, но мы так давно не виделись!

– Конечно, мисс Хэркорт, – ответил он своим завораживающим бархатным голосом. – Вы были почти ребенком. И позвольте заметить, очень мало изменились.

Верити свирепо посмотрела на него, подозревая, что это его последнее замечание было сомнительным комплиментом. Не успела она подыскать язвительный ответ, как вмешалась мисс Фэннер:

– Ты едешь завтра на званый вечер к леди Морлэнд? Мы с Брином приглашены.

Ну и веселый будет вечерок! Любопытно, видел ли Брин свою обожаемую Анджелу с тех пор, как она вышла замуж за баронета? Верити отвела глаза, чтобы скрыть волнение, и устремила взгляд на пару серых лошадей, впряженных в экипаж.

Она уже видела этот выезд! Она была уверена в этом! Шагнув к ближайшей лошади, Верити провела рукой по лоснящейся шее и без труда обнаружила под гривой знакомую ромбовидную отметину. Что же мог делать Брин Картер в той полуразвалившейся старой гостинице в прошлую пятницу вечером?

Снова подняв глаза, она увидела, что он внимательно смотрит на нее.

– Я не знаю, Хилари, каковы планы на этот вечер у леди Биллингтон, но если леди Морлэнд прислала приглашение, мы, очевидно, встретимся снова на вечере.

Верити поспешно отступила назад, на траву, заставила себя поднять глаза и посмотреть на майора.

– Не буду больше вас задерживать. Вам, должно быть, не нравится, когда ваши прекрасные лошади слишком долго застаиваются, сэр.

Круто повернувшись, она решительно зашагала к воротам парка, Мег еле поспевала за ней.

Когда Верити постучала в дверь лорда Чарльза, его камердинер просто лучился любезностью. Через мгновение ее пригласили пройти в библиотеку.

Дядя Чарльз ничем не выдал своего удивления, даже не повел седеющей бровью при ее неожиданном появлении. Хуже было то, что губы его не сложились в привычную приветливую улыбку перед тем, как он пригласил ее сесть.

Закончив писать письмо, он запечатал его и тогда только поднялся и медленно подошел к ней.

– Ну, молодая леди, я все ждал, когда же ты наберешься смелости, чтобы прийти сюда и извиниться за свое чрезвычайно глупое поведение.

– Извиниться? Наоборот, дядя Чарльз. Если кто-то и должен извиняться, так это вы, поскольку заставили меня поверить, что не собираетесь относиться к переданной мной информации со всей серьезностью!

Он рассматривал ее из-под полуопущенных век.

– Думаю, что мой коллега был прав, когда сказал, что за тобой нужен глаз да глаз.

– Если вы имеете в виду того отвратительного типа, которого отправили в Малый Фрампингтон, я буду очень признательна, если вы передадите ему при встрече от моего имени, чтобы он держал свои идиотские взгляды при себе!

Лорд Чарльз опустил руку в карман и извлек изящно расписанную эмалевую табакерку.

– Его мнение о тебе тоже не слишком... как бы это сказать... лестное. Больше того, он почти убежден, что ты все выдумала и никакой встречи не должно было быть.

– Это неправда, дядя Чарльз! – воскликнула Верити, чувствуя себя теперь скорее обиженной, чем разозлившейся. – Я никогда бы не солгала вам. Вы знаете это!

– Да, моя дорогая. Я знаю, – тут же успокоил он ее. – Поэтому я могу только предполагать, что по какой-то причине встреча была отменена или что ты не совсем правильно расслышала время или место встречи.

– Да, сэр. Моя ошибка заключалась в том, что я неправильно поняла сказанное, – согласилась Верити со смущенным видом и дословно пересказала разговор, происходивший между шпионом и человеком в темной накидке.

Лорд Чарльз внимательно слушал, согласно кивая, а она рассказывала о своем предположении, что встреча на самом деле состоялась в восемь часов в гостинице в первом Фрампингтоне.

– Но это еще не все, сэр. Ведь я сначала приехала в эту полуразвалившуюся гостиницу. Я не входила внутрь, – поспешно успокоила она его. – Но я пошла в конюшню и там увидела пару серых лошадей, впряженных в легкий экипаж. Мне показалось тогда, что это было странное место для визита важного, судя по всему, джентльмена... И тот же самый экипаж я встретила в парке не более чем час назад.

– Ты уверена, что это тот же экипаж?

– Абсолютно, сэр. У одной из этих лошадей имеется ромбовидная отметина.

– И ты случайно знаешь имя владельца этого экипажа?

– Да, сэр, – она опустила глаза. Ей не хотелось говорить правду, но она знала, что должна. – Это майор Бринли Картер.

Рука лорда Чарльза, державшая щепотку табаку, на мгновение замерла.

– Как интересно.

Что-то в его тоне удивило Верити.

– Вы знакомы с майором, сэр?

– Мы встречались, – ответил он, пряча табакерку в карман. – Веллингтон очень высокого мнения о нем. Очень храбрый человек, как все говорят. Взял в плен французского полковника в Испании. Был тяжело ранен при Бадахосе. Да, очень храбрый человек. Даже французы, моя дорогая, испытывают уважение к людям, которые носят английский мундир.

– Я знаю о его подвигах, сэр, – тихо сказала Верити. – Он известный герой в глазах моих земляков, что-то вроде местной достопримечательности в Йоркшире. Я помню деда этого майора, Артура Бринли, и хотя вынуждена сознаться, что не испытываю особого уважения к самому Брину, я ни на минуту не поверила в то, что он может предать свою страну.

– Многие так поступили, дитя мое. Деньги всегда были серьезным аргументом.

– Да, сэр. Именно поэтому я не могу поверить, что Брин – предатель. Его дедушка был очень состоятельным человеком, и Брин унаследовал его богатство. Но... – она вздохнула, – я не понимаю, что он мог делать во Фрампингтоне вечером в пятницу. Конечно, не исключено, что он одолжил свой экипаж кому-то из друзей на этот вечер, но...

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Французский император Наполеон I u 1815 году бежал с острова Эльба. – Здесь u далее прим. перев.

Вернуться

2

Английский фельдмаршал. Командовал союзной армией на Пиренейском полуострове в войне с Наполеоном.

Вернуться