Эвелин Роджерс
Самая красивая

Глава 1

Шарлотта Гамильтон пережила свой развод гораздо легче, чем ожидала. Через два часа после того, как судья подписал свидетельство о разводе, она зашла в кабинет своего бывшего адвоката, чтобы передать ему последние документы, поздравляя себя с тем, что держалась во время процесса так спокойно и корректно.

– Добрый день, – весело поздоровалась Шарлотта, положив перед ним бумаги. – Кажется, это тоже по нашему делу.

Адвокат с подозрением посмотрел на нее. Ему еще ни разу не доводилось видеть свою клиентку в таком замечательном расположении духа, правда, признаться, до сих пор он и не давал ей повода радоваться.

Однако сегодня у Шарлотты была причина громко смеяться. За целый год раздельной жизни с мужем, бесконечных встреч, работы с бумагами и шестимесячного ожидания она ни разу не проявила гнева и ничем не показала, какой жалкой себя чувствует, хотя иногда и ощущала себя полным ничтожеством.

А вообще-то Шарлотта постоянно выглядела потерянной и подавленной. Впрочем, неудивительно, если учесть, чего она ждала от своего замужества. И уж конечно, сейчас она ничуть не жалела о том, что ее неудачному браку пришел конец.

Шарлотту с детства приучили скрывать свои чувства. Возможно, ее родители и бабушки с дедушками с гордостью смотрели на нее с небес. Они тоже радовались, что она наконец-то свободна, и это было замечательно.

Приподнятое настроение не оставляло Шарлотту до самого ухода. Подходя к двери, она неожиданно для себя столкнулась с Роджером Крысой. Сердце, только что переполняемое счастьем, тут же ушло в пятки. Роджер всегда так действовал на нее, это и послужило одной из основных причин развода.

Шарлотта и представить не могла, что встретится с ним у адвоката. Ни разу за все пять лет их совместной жизни он не сделал того, чего она от него ожидала. И даже сейчас, обретя свободу от семьи, он оставался настоящей крысой.

– Что ты здесь делаешь? – хором спросили они друг у друга, когда Роджер остановился перед Шарлоттой.

Та обвела его холодным взглядом.

– У меня в последнюю минуту возникло срочное дело, – промолвила она. – Вот я и задержалась.

– Артрическая ногтоеда? – ухмыльнулся Роджер.

Как же ему нравится отпускать саркастические замечания! Он никогда не испытывал симпатии к ее пожилым пациентам, словно и представить себе не мог, что сам когда-нибудь состарится. Роджер ни разу не захотел понять, как много значат для Шарлотты ее больные.

– А ты? – Шарлотта посмотрела на большой циферблат своих наручных часов. – Ведь еще нет пяти, а насколько я поняла, ты не должен был приходить сюда раньше шести.

– У меня сегодня рано назначен обед, – с шумом втянув носом воздух, промолвил он, – вот и пришлось поторопиться. – Он еще раз громко шмыгнул носом.

Шарлотта даже не знала, отчего раньше не замечала за ним привычки постоянно сопеть. Зато сейчас это ее ужасно раздражало. Возможно, у него какая-то аллергия, впрочем, дела Роджера Райана ее не касались.

– Полагаю, ты должен встретиться с женщиной, – язвительно заметила Шарлотта и тут же прикусила язык. Люди, с которыми он имеет дело, теперь тоже не должны интересовать ее. Сегодня, празднуя получение свидетельства о разводе, Роджер, возможно, устроит шумное веселье на набережной с полудюжиной подружек. Хотя, учитывая его интерес к групповому сексу, трудно предположить, сколько женщин он задумает пригласить.

Пухлый и коротенький адвокат – прямая противоположность высокому и поджарому Роджеру, – моргая, как сова, глазел на них из-за толстых стекол очков. В остальном вид у него был совершенно невозмутимый. Шарлотта подумала, что для адвокатов, занимающихся бракоразводными делами, такие стычки бывших клиентов – дело обычное.

– Я обедаю с Красноперкой, – усмехнулся Крыса.

Шарлотта покачала головой. Красноперка был приятелем Роджера. За последние несколько лет они добрую сотню раз вместе ходили на рыбалку, а когда друзья не бывали заняты ловлей рыбы, Красноперка придумывал для нее всевозможные отговорки, сочиняя истории о том, как проводил время с ее мужем, чтобы скрыть похождения приятеля, отправившегося на очередное свидание. У Шарлотты часто возникало желание обвинить Красноперку в том, что она разошлась с Роджером, однако, поскольку развод прошел без осложнений, она сумела сдержать себя. К тому же она не помнила его настоящего имени.

А если им когда-нибудь доведется встретиться, то уж она не преминет бросить ему в лицо несколько таких прозвищ, которые потрясли бы даже Роджера.

Шарлотта забрала со стола адвоката стопку документов.

– Вот бумаги, подписанные мной и заверенные нотариусом, – проговорила она. – Тебе передаются дом и машина. Отныне они в полном твоем распоряжении, так что можешь пользоваться ими по своему усмотрению.

Она и в самом деле была рада отдать ему дом с машиной. Потому что не желала Роджеру Райану зла. Нет, Шарлотта хотела только одного – чтобы его больше не было в ее жизни.

Роджер посмотрел на нее с таким видом, словно она только что нанесла ему смертельное оскорбление. В таком штате, как Техас, Шарлотта по закону имела право на половину их совместной собственности, которая, ко всему прочему, стоила немало денег. Элегантный каменный дом, почти особняк, купленный на третий год их совместной жизни, находился в пятнадцати милях к северу от Сан-Антонио, а ездили они на «лексус-седане».

Но ни дом, ни машина не были нужны Шарлотте. Зато она стала полноправной владелицей любимых ею предметов искусства, не только тех, которые оставили ей бабушка с дедушкой, но и тех, что они с Роджером купили уже после свадьбы. Шарлотте также досталась большая часть их совместных сбережений и… долгожданная свобода.

Кстати, если она и была в глубине души сильно обижена, то ее обида не имела никакого отношения к многочисленным изменам Роджера, а вызывалась причинами, которые никогда не станут ему понятны.

Как же хорошо, что она догадалась оставить девичью фамилию! Возможно, с самого начала Шарлотта чувствовала, что с этим советником по капиталовложениям, обладающим внешностью голливудской «звезды», ей никогда не создать настоящей семьи, о которой она так мечтала и которую ставила превыше всего.

После пяти лет совместной жизни она бы не рискнула доверить Крысе даже выбор туалетной бумаги. У нее хватило глупости влюбиться в красивое лицо, но больше она никогда такой ошибки не совершит.

Схватив со стола сумочку, Шарлотта направилась было к двери, однако Роджер не мог допустить, чтобы последнее слово осталось за ней.

– Видишь ли, Шарлотта, – медленно заговорил он, – наш брак вполне мог бы состояться. И в том, что он распался, нет моей вины.

Ее рука застыла на дверной ручке, она взглянула на бывшего мужа через плечо. Собственно, Шарлотта посмотрела прямо на него впервые с тех пор, как Крыса зашел в, кабинет адвоката. Как обычно, Роджер выглядел безупречно: серый костюм от Армани, идеально уложенные темные волосы, правильные черты лица; даже кожа покрыта ровным золотистым загаром, несмотря на то что последние недели небо было затянуто тучами. И если его ярко-голубые глаза не так ясны, как обычно, то только потому, что Роджер всем видом пытался изобразить отчаяние и боль.

– Почему ты так решил? – спросила Шарлотта, вновь проклиная себя за то, что не смогла промолчать. – Ведь именно ты обманывал меня. – Нажав на ручку, она вышла в приемную как раз в тот момент, когда туда заглянула секретарша.

Разумеется, Крыса обратил внимание на ее симпатичную мордашку.

– Я бы не стал гулять, если бы у меня была причина оставаться дома. – Роджер оглядел Шарлотту с ног до головы – все ее пять футов шесть дюймов роста и сто двадцать фунтов веса. На ней были бежевый шерстяной костюм, состоящий из длинного жакета и юбки до колен, красная шелковая блузка, надетая в честь приближающегося Рождества, и удобные туфли – все очень аккуратное и дорогое. Заметив, что Роджер скроил гримасу и подмигнул ей, Шарлотта тут же смекнула, что он собирается найти в ней какой-то изъян. – Ты прекрасно выглядишь, – промолвил он. – Как обычно.

Шарлотта не испытала облегчения, понимая, что он еще не договорил.

Так и есть. Нахально посмотрев ей в глаза, Крыса добавил:

– Но ты всегда была паршивой любовницей.

Я скучал в твоей постели.

Шарлотта схватила ртом воздух, ей вдруг показалось, будто покрытый ковром пол закачался под ногами. Именно сейчас она поняла, какой хрупкой была только что обретенная ею свобода.

Положение было отчаянное, потому что Шарлотта не знала, что сказать и как отреагировать на его слова. Роджер с таким же успехом мог бы ее ударить. До сих пор, несмотря на все его измены, он ни разу не опускался до подобных низостей.

Словно моля о помощи, Шарлотта в растерянности взглянула на адвоката, поспешившего опустить глаза. Секретарша захихикала. Это оказалось последней каплей. Шарлотта почувствовала, что в ней закипает ярость. Забыв о необходимости сдерживаться и вести себя прилично, она, замахнувшись, ударила Роджера сумочкой по руке.

– Ты мерзавец! – крикнула она.

Он даже не шевельнулся – похоже, его не задели ни удар, ни ее слова.

– Но это же правда. – Он с невинным видом пожал плечами.

Шарлотта еще раз ударила его. Она, защитница жизни, предпочитающая выметать тараканов из дома, вместо того чтобы поливать их инсектицидом! Будь у нее длинные ногти, она непременно вцепилась бы ими в физиономию Крысы.

Она опять ощутила себя ничтожеством.

А Роджер посмел улыбнуться – с таким видом, словно выиграл битву. На глаза Шарлотты упала каштановая прядь, и она, выпячив нижнюю губу, подула, чтобы убрать с лица непокорный локон. Несколько мгновений внутри ее бушевала такая ненависть, о существовании которой Шарлотта и не подозревала. Прошло несколько минут, а она все еще тяжело дышала, испытывая невероятное напряжение из-за наступившей в комнате тишины. Впрочем, возможно, с точки зрения остальных присутствующих, недавняя сцена не казалась такой уж чудовищной. Однако сама Шарлотта оценивала выходку Роджера как варварскую.

Она открыла было рот, чтобы хоть чем-то ответить ему но не нашла подходящих, достаточно грубых слов. Впрочем, Шарлотта пробормотала несколько бранных эпитетов которые прозвучали совершенно бессмысленно даже для нее самой. Больше всего огорчало даже не то, что она не смогла в нужный момент красноречиво выругаться, а то, что опустилась до такой степени, что захотела отплатить Роджеру его же монетой.

Потому что для сына высокомерного банкира и женщины, которая входила во все благотворительные общества города, Крыса на удивление вел себя как самый опустившийся плебей. И сейчас из-за него Шарлотта почувствовала себя такой же.

Но даже осознание того, что у них появились общие черты, не помогло. Да и ухмылка на красивом, но ничего не выражающем лице Роджера не погасла. А потому Шарлотта решила, что в данной ситуации лучше всего убежать. Едва не оттолкнув секретаршу, она выскочила в приемную, пробежала по коридору десятого этажа и, домчавшись до лифта, принялась изо всех сил давить на кнопку вызова, которая уже горела. Шарлотта даже не заметила недоуменных взглядов двух мужчин, которые поджидали лифт.

На город уже опустились сумерки. Резкий ветер едва не сбил Шарлотту с ног. Ощущая бешеное биение сердца, она плотнее запахнула жакет. Шарлотта пыталась успокоиться, уговаривала себя быть сильной. Ну как могло случиться, что день, начавшийся так хорошо, так отвратительно заканчивался?

Как?.. Все дело в Роджере Крысе. Он ударил ее в самое больное место, задел ее женское самолюбие.

Но ведь она развелась! Надо вспомнить о разводе. И это еще не все. Впереди у нее целая жизнь, и она будет помогать людям. Она имеет неплохой доход, прекрасный дом и – эту голубую мечту всех американцев – шикарную новую машину. Так что к этой внезапной и глупой вспышке жалости к себе надо отнестись со снисхождением.

Однако, замерев в одиночестве посреди людского потока, Шарлотта все равно чувствовала себя на редкость глупо. Ей было жаль себя, потому что обидные слова Роджера по-прежнему звучали у нее в ушах и причиняли боль.

Опустив голову, она побрела в сторону дома, идти до которого было минут двадцать. Пронизывающий ветер дул ей в лицо. На набережной перемигивались многочисленные гирлянды, напоминая о грядущем празднике, до которого оставалась всего неделя. К миганию гирлянд добавились звуки рождественских гимнов, доносящиеся с одной из барж, плывущих вниз по реке.

Вообще-то Шарлотта любила музыку. Но сейчас радостная лирическая мелодия раздражала ее.

Ты всегда была паршивой любовницей.

«Ты тоже был паршивым любовником», – могла бы сказать она ему.

Но возможно, это неправда. Шарлотта насчитала у него не меньше дюжины любовниц, и те, видимо, думали по-другому. Все дело в том, чего он требовал от нее в постели. Потому что с самого медового месяца его желания казались ей какими-то… странными, чересчур замысловатыми. Впрочем, Роджер придерживался иного мнения. Он считал их «рискованными».

Строго говоря, до брака она была девственницей, взяв с Роджера обещание, что они начнут «делать это», как он выражался, лишь после свадьбы. Но их ласки заходили так далеко, что, когда дошло до «этого», для нее практически не осталось неизведанных тайн секса.

Впрочем, так продолжалось лишь до тех пор, пока он не распаковал свои чемоданы в номере для новобрачных отеля «Хилтон».

Роджер предполагал, что дело, вероятно, в том, что Шарлотта работала врачом и смотрела на человеческое тело лишь с точки зрения медицины. Это предположение иначе как бредовым назвать было нельзя, однако Роджер, раз сказав такое, уже не желал отказываться от своих слов.

Чтоб ему и его дружку Красноперке нарваться на упаковку испорченного пива и провести после этого отвратительную ночь! Желание Шарлотты противоречило клятве Гиппократа, ну и черт с ней. Похоже, настала пора нарушать обещания и клятвы.

Путь к дому, где располагалась ее квартира, шел вдоль реки. По винтовой лестнице она спустилась на пешеходную дорожку, намереваясь идти как можно быстрее, чтобы сократить обычные двадцать минут до десяти. Однако праздничная иллюминация была такой нарядной, а люди, вышедшие на улицу прогуляться и сидевшие в открытых ресторанах, несмотря на холод, такими веселыми, что Шарлотта не могла заставить себя торопиться.

Но от этого ей не стало легче. Похоже, добрая половина туристов, приехавших в Техас, и большая часть местных жителей прохаживались сейчас перед ней, глазея на мигающие огни. Будь у нее хоть немного здравого смысла, она бы тут же поднялась наверх, на улицу. Однако что-то удерживало ее внизу, у реки. Что-то, чему Шарлотта не могла дать объяснения.

Тут ей на глаза попался тот самый отель «Хилтон», в который они приехали после свадьбы. Разве есть более подходящее место для того, чтобы отметить завершение брака? Шарлотта не рискнула бы сказать, что к отелю ее привела сама судьба, однако не грех выпить тут за развод, а во время выпивки, может, ее осенит, почему же она забрела именно сюда.

Зайдя в бар отеля, Шарлотта заняла место в уголке за стойкой, бросила на прилавок кредитную карточку и заказала «Маргариту».

– Подавайте сразу, – велела она бармену. – И не закрывайте счет, я буду заказывать еще. – Шарлотте казалось, что она говорит в точности, как Роджер. Что ж, этим она обязана ему: именно он научил ее заказывать выпивку.

Рядом с ней за стойкой сидели мужчина и женщина. Они держались за руки и то и дело прикасались друг к другу носами и коленями, забыв об окружающих. Потягивая свою «Маргариту», Шарлотта поймала себя на том, что даже наклонилась в их сторону, чтобы услышать, о чем они шепчутся.

Ты всегда была паршивой любовницей. Как ни силилась, она слышала лишь эти слова.

Не обращая внимания на влюбленную парочку, Шарлотта допила коктейль и заказала второй. Ей уже тридцать пять лет, так что громко расплакаться она не может. Но она шла домой пешком, а не ехала на машине, так что если захочется выпить, можно себе это позволить.

Однако Шарлотта никогда не пила много, а «Маргариты» оказались такими крепкими! Но и вкусными тоже. Она слизала соль с ободка бокала.

Ты всегда была паршивой любовницей.

Может, ей просто нужно выплакаться, чтобы забыть злые слова Роджера? Увы, она не умеет плакать. К тому же Шарлотта не думала, что этим способом сумеет вернуть себе душевное равновесие.

Ей казалось, что для этого больше подойдет «Маргарита». И вообще она собиралась праздновать развод, так какие могут быть слезы?

Шарлотта отбросила назад упавшие на лицо короткие волосы. Откуда Роджер мог знать, что она паршивая любовница? Он никогда не затруднял себя объяснениями, да ко всему прочему они давным-давно не занимались любовью.

Два года она не занималась с ним сексом. А он развлекался с другими женщинами. Она была ему не нужна, впрочем, выяснилось, что и он ей, собственно, не нужен.

Но сегодня, во время отвратительной сцены в кабинете адвоката, Шарлотта испытала отвращение не только к сексу. Что гораздо хуже, она потеряла уважение к себе.

Шарлотта тяжело вздохнула. Как ни противно об этом думать, уважение какого-нибудь мужчины, высказанное в ближайшее время, смогло бы успокоить ее эго. Да, собственно, и не в уважении дело.

Итак, чем она может привлечь мужчину? Возможно, если она отрастит волосы, то будет выглядеть привлекательнее. Еще ей надо прикрывать свою длинную шею, которая придает ей сходство с жирафом. А вот с низкой попой, слишком крупной для ее комплекции, поделать ничего нельзя. Она и так носит только длинные жакеты чуть не до колен.

Правда, считается, что мужчины любят большие задницы. При мысли об этом Шарлотта усмехнулась. Она не вспоминала слово «задница» с тех пор, как училась в университете полжизни назад. Хотя тогда это слово не казалось ей смешным.

Шарлотта подумала было заказать третью «Маргариту», но решила повременить.

Итак, она паршивая любовница? Но ведь Роджер почти не дал ей шанса. Почему бы ей не стать замечательной любовницей? Она поддерживает себя в отличной форме, не курит, редко выпивает больше бокала белого вина и вообще может служить живым примером для участников Олимпийских игр среди престарелых, организации которых отдала немало сил.

Так что, если не считать длинной шеи и крупных ягодиц, она вполне еще ничего. Даже Роджер нередко отпускал ей комплименты.

Да, черт возьми, ей нужно услышать добрые слова от мужчины, узнать еще одно мнение о своей сексуальной привлекательности. Шарлотта опять усмехнулась – точно так же, как секретарша адвоката у него в конторе. Но она никогда не умела знакомиться с мужчинами, так что едва ли ей удастся завести интрижку, пусть даже совсем короткую.

Шарлотта боковым зрением заметила, что сидевшая рядом с ней парочка ушла со своего места, и табурет женщины тут же занял мужчина. Через некоторое время она бросила на него косой взгляд, потом второй, а затем смело оглядела его, не оставив без внимания ни светло-песочных волос, ни теплого взгляда карих глаз, ни четко очерченных мышц.

На нем были слаксы цвета хаки, голубая рубашка из ткани шамбре с открытым воротом, и все это выглядело куда лучше, чем шикарные костюмы Роджера от Армани. А может, на самом деле ее привлекла вовсе не одежда, а его мускулистое тело, которое одежда не могла скрыть.

Опытным взглядом врача Шарлотта определила, что в незнакомце пять футов десять дюймов роста, что весит он примерно сто шестьдесят пять фунтов и года на три-четыре старше ее. Его могучая шея позволяла предположить, что он, возможно, одно время был неплохим атлетом. Короче, для мужчины под сорок он выглядел вполне прилично.

Шарлотта быстро вернулась взглядом к лицу и отметила про себя, что его чуть крючковатый нос ломался, вероятно, не меньше двух раз. Хотя лицо мужчины нельзя было назвать красивым, оно казалось все же очень привлекательным.

Наблюдения Шарлотты заставили трепетать не только ее сердце, но и некоторые другие части ее тела. Она закинула ногу на ногу, и – случайно или нет – юбка при этом задралась выше колен.

Глаза незнакомца приметили это и тут же загорелись, как у гончей, взявшей след. Шарлотта приказала своим внутренним органам вести себя достойно.

– Знаю, что это прозвучит старомодно, – голосом, от которого она тут же разомлела, заговорил он, – но, кажется, я вами покорен. Вы не возражаете, если я закажу вам выпить?

– Вообще-то возражаю, – промолвила в ответ Шарлотта, но потом, словно в один миг изменив свое решение, добавила: – Хотя нет, я не против. – Сейчас было не время соблюдать обычные правила приличия. К тому же, спросила себя Шарлотта, что плохого в том, что она выпьет с незнакомцем в баре?

Глава 2

Сэм Блейк давным-давно не знакомился в барах. Женщины, которые обычно сразу начинали слишком сильно наседать на него, раздражали Блейка. Все они, как правило, знали его как спортивного комментатора на телевидении или слышали его радиопередачи, а потому тут же начинали воображать себя «звездами» средств массовой информации.

Но эта показалась Сэму совсем другой. У нее был совершенно потерянный вид. Забившись в уголок бар;, она потягивала свою «Маргариту» в полном одиночестве, в то время как за окном развлекались тысячи людей. Она казалась хорошенькой и робкой, но чувствовалась в ней и страсть, что сразу же пленило Блейка. Короче, Сэм заключил про себя, что ради такой женщины можно сделать исключение и познакомиться с ней в баре. Если, конечно, представится такая возможность.

Для нее он заказал еще одну «Маргариту», а себе – стакан содовой с лимонным соком. Одно время Блейк пил очень много. Правда, несмотря на это, редко напивался до потери контроля над собой, но, поскольку выпивка уж слишком нравилась ему, он решил остановиться, чтобы не столкнуться с новыми проблемами.

Ко всему прочему Блейку очень понравилась длинная, гибкая шея женщины, ее короткие каштановые волосы, мило завивающиеся над ушами, и – он был готов признать это – то, сколько места на табурете занимал ее зад. В наше время женщины вообразили, что чем они худее, тем привлекательнее. Но похоже, эта дама не забивала себе голову такой ерундой, и была права.

Права в чем? Блейк не стал раздумывать над ответом, решив, что при необходимости сумеет его найти.

Когда бармен подал им напитки, Сэм предложил выпить за Рождество.

– А я бы предпочла выпить за Новый год, – промолвила женщина. В ее голосе слышались одновременно отчаяние и триумф – комбинация, которой Сэму ни разу в жизни не приходилось слышать в женских голосах.

– Идет, – кивнул он, чокнувшись с ней. – Значит, пьем за Новый год.

– За Новый год, – ответила незнакомка и сделала большой глоток.

Сэм спросил себя, сколько она выпила до этого. Впрочем, она казалась совершенно трезвой, ее светло-голубые, широко распахнутые глаза были чистыми и невинными. Блейк подтолкнул к ней плошку с орехами и сам взял пригоршню.

– Кстати, меня зовут Сэм, – сообщил он.

Блейк заметил, что она задумалась. Может, у нее предубеждение против парней по имени Сэм? Может, один из них разбил ей сердце?

– Чарли, – представилась она через несколько мгновений.

– Что-что? – удивленно переспросил он.

– Называйте меня Чарли, – пояснила она.

– Но вы ничуть не похожи на Чарли. – Сэм пожал плечами. – Вас действительно так зовут?

– Во всяком случае, похоже.

– Ну хорошо, Чарли, – кивнул Блейк, вновь поднимая бокал. – Вот смотрю я на вас, и вы мне нравитесь.

Она улыбнулась, и он едва не упал с табурета. Голубые глаза почти потерялись в мелких морщинках, и все лицо осветилось приветливой улыбкой. Женщина была очень хорошенькой, когда смотрела на него с серьезным выражением на лице, но стала просто сногсшибательной красавицей, когда улыбнулась. Почему-то у Блейка появилось ощущение, что она делала это довольно редко.

– Вы часто здесь бываете? – спросил он и тут же заморгал, увидев, что она закатила глаза.

– Еще один старомодный вопрос, да? – спросила она.

– Я по-другому и не умею разговаривать.

Женщина огляделась по сторонам.

– Я была здесь однажды. Пять лет назад. Точнее, пять лет назад пятнадцатого ноября. Нет, пусть это будет шестнадцатое. На следующий день после того, как… – Внезапно она замолчала, лицо ее омрачилось.

– Да я просто так спросил, Чарли! – воскликнул Сэм, не желая ее огорчать. – Как вы сами заметили, это просто старомодная дань вежливости. Надо же хоть как-то нарушить неловкое молчание и завести разговор.

Видимо, удовлетворенная его объяснением, женщина кивнула. С минуту оба молчали. Впрочем, Блейку наступившее молчание вовсе не показалось неловким, но Чарли, как он успел заметить, явно чувствовала себя не в своей тарелке.

– Позвольте мне попробовать растопить лед нового знакомства, – предложила она. – Скажем… м-м-м… Чем вы зарабатываете на жизнь?

– Я бы сказал, что ваш вопрос чересчур серьезен для легкого разговора в баре.

– А-а. – Чарли смущенно отвернулась, будто только что нарушила главное общепринятое правило. – Извините, я не хотела показаться бестактной.

– Да нет, что вы. Я всякой ерундой занимаюсь – то тут, то там, – поспешил проговорить Сэм, стараясь не смущать ее. Может, стоит прекратить этот бессмысленный обмен любезностями? Может, надо просто обнять ее и поскорее отвести в ближайший свободный номер отеля?

Чарли подняла на него глаза:

– То тут, то там, говорите?

– Ну да, – кивнул Блейк. Да уж, что-то сегодня он не в лучшей форме, никак не может завязать нормальный разговор.

Вообще-то слова – это его бизнес. Четыре раза в неделю Блейк писал спортивные комментарии для «Сан-Антонио трибюн», каждый сопровождался фотоснимком. Его комментарии славились тем, что, как правило, были скорее реалистичными, чем льстивыми. Время от времени он выступал по телевидению, не говоря уже о его еженедельной радиопрограмме. Признаться, ему даже понравилось, что Чарли его не узнала.

– И где же платят больше: тут или там? – усмехнулась она.

– Если хотите взглянуть, у меня в бумажнике есть все квитанции за полученные деньги.

Чарли мило покраснела.

– Ну вот, опять я сказала не то, – извинилась она. – Мне все равно, будь вы хоть уличным бродягой. – Откинувшись назад, она внимательно оглядела Блейка. – Впрочем, у вас слишком здоровый вид, так что, пожалуй, где-нибудь под мостом вы не ночуете.

Допив «Маргариту», она слизала соль с губ. Сэм с радостью сделал бы это за нее, потому что губы у нее были розовыми, сочными и влажными.

– Вся беда в том, что я никогда прежде этого не делала, – объяснила она.

Наклонившись ближе к ней, Сэм уловил аромат французских духов. «Шанель № 5». Класс. Высокий класс. Впрочем, это не помешало Блейку спросить, едва не касаясь ее ушей своими губами:

– Чего не делали?

Он почувствовал, как по ее телу пробежала дрожь, и тоже вздрогнул. Еще немного, и ему придется снять с вешалки, стоящей у них за спинами, свою куртку и набросить ее себе на бедра. Так как меньше всего ему хотелось напугать прекрасную незнакомку.

Потому что, кем бы она ни была, эта очаровательная Чарли, она явно не женщина девяностых, хотя и пытается вести себя, как они.

Чарли расстегнула воротничок красной шелковой блузки, и от этого жеста жакет распахнулся. Блейк мельком увидел ее грудь – налитую, но не такую уж большую, однако оставалась ведь еще и ее задница, занимающая собой всю табуретку. Да и бедра были неплохими – как и икры, и лодыжки, на которые Сэм уже успел обратить внимание.

Она носила удобные коричневые туфли, золотые запонки и золотые часы с таким огромным циферблатом, что время на нем можно было бы разглядеть с другого конца комнаты. Короче, все в ней нравилось Блейку. Что, если он влюбится в нее?

Эта мысль пришла к нему неожиданно. Покачав головой, Блейк решил заказать пива. Да в чем дело? Он же не жениться на ней собрался, а всего лишь пофлиртовать немного в баре! Все последнее время он был в отвратительном расположении духа, но вовсе не из-за нехватки женского общества. Он имел все, чего хотел. Похоже, проблема состояла в том, что он перестал хотеть чего-либо.

До тех пор, пока не встретил Чарли.

Между ними повисло молчание. Сэм не чувствовал себя неуютно, но ей явно было не по себе, потому что она ерзала на табурете. Краем глаза он следил за ее движениями.

– А вы часто сюда приходите? – спросила она.

Тот же вопрос, что он недавно задал ей. Блейку понравилось, что она подражает ему. Он улыбнулся:

– Это же старомодный вопрос…

Я по-другому не умею. – Чарли играла с орешками, то перемешивая их в плошке, то выкладывая рядком на стойку бара. – А честно говоря, я вообще никак не умею – ни по-старомодному, ни по-современному. Так что вам придется подучить меня.

– Чарли, да никак вы флиртуете со мной? Она кивнула:

– Ну да. И как у меня получается?

Чарли задала этот вопрос очень серьезным тоном, словно ответ много для нее значил. Что-то тут происходило, только Сэм не мог понять, что именно. В одном он не сомневался: сейчас ситуация ему неподвластна.

А может, все дело лишь в том, что перед ним самая настоящая женщина девяностых?

– Получается замечательно, – вымолвил он. – Очень хорошо получается. Вы извините меня? – Встав, он подошел к вешалке, снял с крючка свою куртку, вернулся к стойке, сел на табурет и прикрыл ею низ живота.

У нее был до того невинный вид, что Сэм не мог понять, догадалась ли она, что именно он прикрывает. Однако Чарли с таким вниманием разглядывала остатки соли на бокале из-под коктейля, что, пожалуй, заключил Сэм, она все-таки сообразила, в чем дело.

Хорошо хоть Чарли не убежала, схватив сумочку.

– Я работаю со стариками, – сказала она. – Я хотела, чтобы вы что-нибудь обо мне узнали.

– Думаю, это – серьезное дело. А что вы подразумеваете, говоря, что работаете с ними? Держите что-то вроде дома для престарелых?

– Да, что-то вроде этого, – кивнула Чарли. – Я так много времени провожу со стариками, что мне даже странно говорить с человеком, имеющим собственные зубы.

Сэм широко улыбнулся.

– Вы уверены, что эти настоящие? – спросил он, указав на свои зубы.

– Абсолютно. Можете не сомневаться: я узнаю разницу с первого взгляда, каким бы умелым ни был ваш дантист.

– А что еще вы заметили?

– Вы в отличной форме. – Блейку стало казаться, что она огромным усилием воли заставляет себя не смотреть на его живот и бедра. – Занимались когда-нибудь спортом?

– Несколько десятилетий назад я играл в бейсбольной команде Техасского университета.

– Я мало знаю о спорте, – заметила Чарли.

– А я, если не считать моего престарелого дядюшки, почти ничего не знаю о стариках, – парировал Блейк.

– Вы женаты?

– Нет. А вы?

– Определенно нет. – Эти слова прозвучали как взрыв.

– Значит, разведены. Не удивляйтесь, Чарли, я разбираюсь в таких вещах. Знаете, я сам прошел через развод, это было очень давно – сразу после колледжа.

– И у вас ни разу не возникало соблазна снова вступить в брак?

– Нет. А у вас?

– Никогда. У меня не получилось.

Наклонившись ближе к Чарли, Сэм провел пальцем по ее щеке.

– Не получилось что?

– Не получилось… – Она задумчиво посмотрела на него. – Вы тоже флиртуете?

– Пытаюсь, черт побери!

– Только не оставляйте этих попыток. Вы скоро будете у цели.

Сэм не стал спрашивать, где находится эта цель, потому что не хотел терять надежды.

– А дети у вас есть? – спросил он. Она отрицательно покачала головой.

– А у вас?

– Нет.

Уж слишком она была серьезной – это ее даже немного портило. Блейк решил, что настала пора появиться Сэму Спортсмену, и принялся играть орешками, выкладывая их в разном порядке. Некоторое время Чарли наблюдала за ним, а потом, усыпив ее бдительность, Сэм щелчком бросил орешек в ее сторону. Она отбила пас, и они стали играть. Не прошло и нескольких минут, как он разбросал вокруг нее почти все орешки. Чарли огляделась по сторонам.

– Похоже, вы любите игру, – заметила она.

– Очень. Это у нас фамильная черта.

– Зато моя семья была весьма консервативной.

– Была? – переспросил Блейк.

– Они все умерли, – пояснила Чарли, причем в ее голосе не звучало и намека на печаль, нет, она просто сообщила ему это как данное.

– Наверное, одиночество особенно трудно переносить в рождественские дни.

– Я уже давно одна, – ответила Чарли. – И привыкла к этому.

Что-то шевельнулось у него внутри: похоже, Чарли просто бравирует. Ни детей, ни семьи, однако она не просит сочувствия. Черт возьми, она нравилась ему все больше и больше.

Бармен забрал у них пустую плошку.

– Ну что, детки, хотите еще игрушек? – спросил он. Покачав головой, Сэм шепнул Чарли на ухо:

– Все, что мне нужно для игры, у меня уже есть. Вздрогнув, она опустила веки.

– У меня тоже.

Блейку показалось, что он вот-вот лишится рассудка или столкнется с чем-то весьма увлекательным и интересным. Заиграй сейчас дюжина скрипок, он не был бы так поражен.

Заметив, что освободился один из столиков, они быстро пересели за него, заказав по пути пару закусок. В течение следующего часа, пока Чарли попивала очередные полторы порции коктейля, разговор шел о кино (он любил триллеры, а она – заграничные фильмы) и о книгах. Как ни странно, Сэм предпочитал художественную литературу, а Чарли – документальную. Заговорив о музыке, они вступили в безнадежный спор о роке, джазе и Бахе.

Пока они болтали, в баре становилось все более шумно, и им пришлось подвинуться ближе, чтобы лучше слышать друг друга. По правде говоря, Сэм нарочно старался говорить тише, чтобы Чарли подсела к нему. Блейк поздравил себя, вспомнив этот старый трюк.

Ему так и хотелось рассказать ей о своих журналистских планах и спросить, о чем мечтает она, но тогда разговор стал бы слишком серьезным. Впрочем, Сэм и так был довольно серьезен, только его профессиональные планы не имели отношения к беседе.

Сэм как бы ненароком рассказал ей парочку двусмысленных анекдотов. Чарли не стала прикидываться, что не понимает их, но и не смеялась, а лишь слегка улыбнулась, и ему это очень понравилось.

Блейк даже не помнил, кто из них первым предложил узнать, есть ли в отеле свободные номера. Однако часов в десять он обратился за помощью к одному своему приятелю, работавшему в «Хилтоне», с просьбой уступить один из тех номеров, которые всегда придерживали свободными на случай неожиданного приезда какой-нибудь знаменитости. Сэма, спортивного журналиста, конечно, нельзя было счесть знаменитостью, но он вращался среди известных спортсменов и болельщиков, которые любили заключать всевозможные пари, и, как человек, просвещенный в области спорта и жизни спортсменов, мог снабжать спорщиков интересной информацией.

Вернувшись, Блейк обнаружил, что Чарли сама заплатила за выпивку по кредитной карточке. Она так сильно нервничала, что он опасался, как бы она не сбежала прямо из лифта. К счастью, вместе с ними в лифт вошла целая толпа гуляк, и они вдвоем оказались прижатыми к задней стенке. Чарли стояла, глядя прямо перед собой, но Сэм сомневался в том, что она видит хоть что-то.

Слава Богу, она не прикрыла голову полой жакета, чтобы скрыть лицо.

Войдя в лифт первыми, они вышли из него последними и молча ступили на нужный этаж. Дойдя до номера, Блейк жестом предложил Чарли войти. Она перешагнула порог и тут же зажгла свет, бормоча что-то невнятное о каком-то мнении, точнее, о втором мнении. Ее слова были совершенно непонятны Блейку, а потому он тут же забыл о них.

Они находились в просторной комнате с отличной мебелью и балконом, выходившим на набережную. Вздохнув, Чарли бросила сумочку на широченную кровать, накрытую золотистым покрывалом.

– Я здорова, если вас это интересует, – сообщила она.

– Я тоже, – сказал он, вынимая из кармана бумажник и бросая его рядом с сумочкой Чарли. – И я приготовился.

Она побледнела как полотно.

– Вы что же… собираетесь заплатить мне?

– Да нет, я имел в виду презервативы, – поспешил успокоить ее Сэм. – Я держу тут несколько штук.

Чарли покраснела.

– А-а, – протянула она, постаравшись взять себя в руки. – Полагаю, вам нравится быть готовым к таким вещам. Вдруг пригодится.

. – Я купил их как-то, назначив свидание одной девушке, – объяснил он. – Очень давно. Презервативы тогда не понадобились.

Чарли посмотрела сначала направо, потом налево, затем опустила глаза и разгладила юбку.

– Интересно, – прошептала она, – куда из моей крови подевался весь алкоголь?

– Ты совсем трезвая, – возразил он.

– Нет, не совсем, однако отдаю себе отчет в том, что происходит.

– Вот и отлично. – Блейк помолчал, а потом добавил задумчиво: – Ты ведь никогда ничего такого не делала, да? Ты уверена, что хочешь этого?

И опять ее реакция поразила его своей непредсказуемостью.

– Так ты передумал, да? – равнодушно спросила она. – Я так и знала, что ты передумаешь.

– Ни за что, Чарли, – проникновенным голосом произнес Сэм.

Сбросив куртку, он легко поцеловал ее – просто для того, чтобы попробовать губы на вкус. Сэм уловил привкус лимона, текилы и соли. И еще он почувствовал вкус рая, тут же обругав себя за то, что в его журналистском мозгу могло родиться подобное избитое сравнение.

Сняв с себя жакет, Чарли бросила его поверх куртки Сэма, а потом крепко прижалась к нему.

Рай – недостаточно сильное сравнение, когда речь идет о том, чтобы провести время с такой женщиной, как Чарли, подумал Блейк.

Глава 3

Шарлотта обнимала Сэма, и ей казалось, будто она впервые обнимает мужчину. Шарлотта крепко сжимала его плечи, руки, поглаживала рубашку и вообще все, до чего могла дотянуться. Признаться, больше всего ей хотелось поскорее снять с Сэма одежду, чтобы взглянуть на его нагое тело, но она постаралась сдержать свой порыв. Если не контролировать себя, то он, чего доброго, передумает и бросится к двери.

Шарлотта опять была готова заплакать. Подумать только, они еще и пяти минут не провели в гостиничном номере, а с ней уже невесть что творится! Если он и впрямь вздумает уйти, то она в таком настроении того и гляди начнет молить его остаться.

А ведь в баре все так хорошо начиналось! Нет, она настоящая обманщица. И ко всему прочему жалеет себя.

Существовала, впрочем, еще возможность того, что он останется, а убежит она. Все ощущения перемешались, она чувствовала, что постепенно впадает в панику.

Шарлотта мысленно дала себе пощечину. Сэм никуда не уйдет – как и она. Нельзя терять шанс доказать себе, что она полноценная женщина. Рядом с ней находится настоящий мужчина, способный ей помочь. Скользнув ладонями вниз по его рукам, Шарлотта положила голову на теплый изгиб плеча Блейка. Да, без сомнения, этот мужчина – образец мужественности.

Вообще такие, как Сэм Блейк, встречаются очень редко. Он привлекателен, полон мужской силы, имеет чувство юмора и понимает женщин. Во всяком случае, именно таким его видела Шарлотта.

Она почувствовала тепло его ладоней у себя на спине, затем сильные руки обхватили ее талию и осторожно погладили ягодицы.

Итак, он не убежит от нее. А пока он остается, не уйдет и она.

Шарлотта поежилась в предвкушении того, что должно было произойти между ними. Дрожа, она ласкала его шею, плечи, руки. Да уж, он очень сильный мужчина. Похоже, ее ждет восхитительная ночь, потому что Сэм поистине великолепен. И то, что она знала научные названия всех частей его тела, не уменьшало их привлекательности.

Сэм поцеловал ее в губы.

– Оставить или убрать? – спросил он, касаясь губами ее рта.

Оставить или убрать – что? Шарлотта не поняла, что он имеет в виду.

– Я спрашиваю, свет выключить или нет? – переспросил Сэм, так и не дождавшись ответа.

– Выключи. Можно оставить шторы открытыми и любоваться иллюминацией.

– Не думаю, что мы будем смотреть на уличные огни, – усмехнулся он.

Она заставила себя посмотреть ему в глаза:

– Может, и не будем.

Подмигнув Шарлотте, Сэм выключил свет. Надо же, она в таком состоянии, что ничего не понимает с первого раза.

Пока Сэма не было рядом, Шарлотта принялась расстегивать блузку. Когда яркий свет погас, комната наполнилась огнями иллюминации, придающими волшебные, нереальные очертания их телам и предметам.

Сэм вернулся к ней, принеся с собой тепло летнего солнца.

– Позволь мне, – прошептал он, дотронувшись до ее груди, обтянутой красным шелком.

Соски Шарлотты тут же отреагировали на его прикосновение и стали отчетливо выделяться под красной тканью. Пальцы Сэма не заставили себя ждать, и Шарлотте пришлось уцепиться за его плечи, чтобы не упасть, пока он осторожно катал эти набухшие шарики.

– Ты должна будешь сказать мне, что тебе нравится, – прошептал он.

– Все.

Странный ответ для Шарлотты Гамильтон, доктора медицины. Она знала одного мужчину – единственного мужчину, между прочим, с которым занималась любовью, которого бы ее ответ невероятно рассмешил.

Но она имела в виду именно то, что сказала. Сэм медленно целовал ее глаза, шею, а его руки все еще продолжали ласкать грудь. Он был очень нежен, но все равно ее кожа горела в тех местах, к которым прикасались его пальцы. Шарлотта и представить себе не могла, что он способен причинить ей боль или унизить ее. Разве только она ему надоест…

Этот вывод подсказали ей инстинкт и стремление поскорее заняться любовью, приправленные изрядным количеством алкоголя. Шарлотта солгала, сказав, что совсем не чувствует опьянения.

Вытащив ее блузку из юбки, Сэм расстегнул последние пуговицы и уставился на красный кружевной бюстгальтер. От восторга у него захватило дух. Грудь Шарлотты тут же заныла в предвкушении его ласк.

Заглянув Сэму в глаза, она решила подтолкнуть его к дальнейшим действиям. Шарлотта расстегнула молнию на юбке и стянула ее вниз, а потом отбросила в сторону туфли. На ней остались узкие трусики того же цвета, что и бюстгальтер, и чулки на кружевных резинках. Все белье она купила специально, задумав надеть его в день развода. Шарлотта даже накрасила ногти на ногах красным лаком.

Все это должно было быть спрятанным под одеждой. Но теперь глаза Сэма не пропустили ни одной, даже самой мелкой, детали ее туалета.

Его взор медленно поднялся вверх и встретился с глазами Шарлотты.

– Ты – восхитительная женщина, Чарли, – произнес он неузнаваемым голосом. – Так тебе нравится все? Не уверен, что сам умею все, но я постараюсь, так что давай попробуем, на что мы с тобой способны.

Не говоря ни слова, Шарлотта подошла ближе к нему и стала снимать с него рубашку. Ее обычно умелые руки сделались вдруг невероятно неуклюжими. Сэм нипочем не поверил бы, что она работает гериатром и даже хирургом. Впрочем, кого это волнует? Сэму Блейку никогда не узнать, чем занимается его нынешняя партнерша.

На мгновение Шарлотта задумалась о том, что сказали бы пациенты, если бы увидели ее сейчас. Обычно перед ними представала опытная, заботливая и сдержанная женщина-врач, которую никто из них не смог бы представить в красном белье и чулках на кружевных резинках. Однако когда руки Сэма вновь легли на ее ягодицы, Шарлотта забыла обо всем на свете. Она даже перестала беспокоиться о том, что ягодицы у нее слишком крупные для того, чтобы обхватить их ладонями. Сэм не жаловался на это, и она не собиралась сообщать ему о своих сомнениях.

Просунув ногу между его ног, Шарлотта стала двигать ею взад-вперед, дотрагиваясь до того, что эвфемистически можно было бы назвать чувствительной зоной его тела. Твердые от крахмала слаксы Сэма не шли ни в какое сравнение с тем, что ее нога ощутила под ними.

Он застонал. Шарлотта восприняла этот звук как побуждение к дальнейшим действиям. Голова у нее закружилась, но она знала, что «Маргариты» тут ни при чем.

Поцеловав ее в шею, Сэм прошептал Шарлотте на ухо:

– А ведь у нас беда, Чарли. Ее сердце замерло.

– Что такое?

– У меня в бумажнике всего лишь три презерватива. Шарлотта вздохнула. В последний год до того, как они с Роджером вообще перестали заниматься любовью, этого количества им хватило бы месяцев на шесть.

Сэм отпустил ее на мгновение, позволив снять с кровати покрывало, а потом толкнул на постель. Наградив Шарлотту долгим жадным поцелуем, он приподнялся и стал раздеваться. Она наблюдала за ним без намека на смущение. Шарлотта видела в жизни достаточно нагих мужчин, чтобы стесняться их, правда, всем им было от шестидесяти пяти до ста одного, и ни одного такого же сложения, как у Сэма.

Начиная от его дьявольских карих глаз, чуть кривой улыбки, мощной шеи, широких плеч, стальных бицепсов, плоского живота и узких бедер и вплоть до стройных лодыжек он мог бы служить моделью для плаката, рекламирующего здоровый образ жизни, причем Сэм вовсе не походил на культуриста с чрезмерно развитой мускулатурой. Шарлотта не видела его ступней, но ничуть не сомневалась, что и они тоже идеальной формы.

Может, два небольших шрама на правом колене, как и сломанный нос, и могли бы испортить впечатление для Другой женщины, но только не для Шарлотты, которой Сэм казался просто великолепным.

На его теле почти не было волос, как это часто случается у блондинов, но внизу живота – в той части его тела, которую Шарлотта приберегла для своего взгляда на десерт, – они росли гуще и были темнее, чем везде, и Шарлотта внимательнее пригляделась к своему «десерту». Он великолепен! Идеальная модель для фотографа.

Кстати, ее оценка не зависела от мигающих огоньков, освещавших его тело, – Сэм Блейк и вправду был сложен безупречно.

Шарлотта по очереди скатала ногами чулки и отбросила их в сторону. Сэм молча наблюдал за ней. Говорить было ни к чему. Но и от одного его взгляда ее тело загоралось и жаждало ласк.

Позволив Шарлотте снять с себя бюстгальтер, Сэм лег рядом с ней и заключил ее в объятия – этого оказалось достаточно, чтобы она забыла обо всем на свете: и о том, как выглядит, и о своих больших ягодицах, и о том, что может чем-то не понравиться ему. И это не было каким-то своеобразным тестом – нет, просто началом чувственных удовольствий. Шарлотта спросила себя, почему решилась на такое рискованное безумие, но когда кончик его языка проник ей в рот, когда его руки прикоснулись к ее обнаженной груди, она забыла и о своем вопросе, и уж тем более не стала искать ответа.

А когда его пальцы прикоснулись к ее лону, все еще прикрытому тонким кружевом трусиков, Шарлотта вообще лишилась возможности думать.

Она сама сняла с себя трусики, но сделала это автоматически, не понимая, что делает. С улицы доносились веселые крики, смех и музыка, а Сэм все ласкал, целовал и гладил ее, то прижимая к себе, то отпуская, и каждое его движение приводило ее в восторг, сводило с ума. На ее теле не осталось уголка, до которого он не дотронулся бы руками или губами. Шарлотта пыталась угнаться за ним и тоже жадно ласкала его, но ей было далеко до Сэма.

Блейк долго тянул, прежде чем надеть первый презерватив, но очень быстро использовал его.

Однако Шарлотта не жалела об этом. И реакция ее тела на его ласки не могла разочаровать их обоих. Кровать под ними ходила ходуном.

За ночь Шарлотта стала совсем другой женщиной. Она не только с готовностью занималась любовью в разных позах, которые предлагал ей Сэм, но несколько раз и сама проявила изобретательность, когда он ей позволил. Из чего она заключила, что эти позы знакомы ему. К примеру, он явно не меньше сотни раз занимался любовью на куче полотенец, сваленных в ванну. А вот для Шарлотты это было свежим ощущением.

До этой ночи доктору Гамильтон казалось, что она знает все нервные окончания в человеческом теле, но Сэм показал ей, как сильно она заблуждается.

Во всех книгах, которые Шарлотта читала о сексе, а таких было несколько, ничего не говорилось о том, что чувствует женщина, когда мужчина проводит языком по внутренней стороне ее бедер. В них также ни слова не нашлось о том, какова на вкус кожа мужчины, начиная от затылка и запястий и кончая обратной стороной коленей.

Не упоминалось в ученых книгах и то, как полезен смех. Сэм рассмешил ее какой-то забавной шуткой, а потом принял смех в себя, закрыв губы Шарлотты поцелуем. Он показал ей фейерверки, заставил услышать музыку, он, как проводник, вел ее в мир чувственности.

Сэм старался не спешить, однако презервативы кончились слишком быстро.

– Они были как три желания из детской сказки, – промолвил он, ранним утром прижимая к себе Шарлотту, кутавшуюся в одеяло. Сэм задвинул шторы два презерватива назад, и теперь они лежали в полной темноте.

Шарлотта положила ладонь ему на грудь и стала непроизвольно прислушиваться к биению его сердца.

– Три желания? – улыбнулась она, а потом решилась спросить: – Ты получил то, что хотел? – И затаила дыхание в ожидании ответа.

– О да, – прошептал Сэм, водя носом по ее шее. – Я получил гораздо больше, чем ты можешь предположить. Ты – потрясающая женщина, впрочем, думаю, тебе это известно.

– Да, – с улыбкой ответила Шарлотта. – Теперь мне это известно.

– Нам надо поговорить, – вдруг заявил Сэм. Ее сердце замерло.

– Но мы уже говорили, – пролепетала она.

– Наш разговор не был серьезным.

Меньше всего на свете Шарлотте хотелось заводить с Сэмом серьезный разговор. Набрав полную грудь воздуха, она приказала себе не паниковать. Она должна оставаться холодной и опытной женщиной, какой он ее считал.

– Позднее, – отозвалась она, а потом добавила дрогнувшим голосом: – Позднее…

Сэм не стал настаивать, и постепенно ее сердце забилось в нормальном ритме. Она держит ситуацию под контролем. У нее есть выбор.

Уставшая, удовлетворенная и очень довольная тем, как прошла ночь, Шарлотта наконец-то заснула. Правда, сначала она поворочалась немного, не привыкнув спать в мужских объятиях, но потом тихий храп Сэма убаюкал ее, и она впала в приятное забытье.

Никогда и никому еще не было так хорошо в постели, сказала она себе, перед тем как уснуть, имея в виду не только Сэма Блейка, но и себя.

Блейк проснулся, и ему потребовалось несколько мгновений, чтобы прийти в себя. Бледный утренний свет проникал в щелку между задвинутыми шторами, освещая гостиничный номер, и Сэм быстро вспомнил недавние события.

Чарли… При воспоминании о ней на его губах заиграла удовлетворенная улыбка.

Блейк провел рукой по кровати, но ее не было рядом с ним. Он ощупал весь огромный матрас. Нет, постель определенно пуста. Однако простыня еще не остыла, значит, она ушла совсем недавно.

Сэм осмотрел ванную комнату и пол вокруг кровати в поисках хоть каких-то следов ее пребывания. Однако, кроме кучи полотенец в ванне и его одежды, которую она аккуратно сложила на стуле, ничто не говорило о том, что здесь недавно была женщина.

Впрочем, некоторые части его тела непривычно устали, и это говорило о том, что ими недурно попользовались. Сэм подумал о той, которая пользовалась ими. Разумная, отзывчивая, страстная, она оказалась для него практически идеальной партнершей. Господи, она даже смеялась над его шутками! Положительно, он влюбился.

Или может влюбиться, если она даст ему это сделать.

Он должен увидеть ее еще раз, получше познакомиться с ней, дать ей шанс узнать его. Сэму исполнилось тридцать восемь лет. Как давно уже он не встречал подходящей женщины! Если она испытывает примерно те же ощущения, что и он сейчас, они могли бы создать семью, что несказанно обрадовало бы его мать, без устали повторявшую, что он даром прожигает жизнь.

Но тут он вернулся к реальности. Его матери еще рано начинать счет будущим внукам. Потому что он даже не знает настоящего имени Чарли.

Сидя на краю кровати, Блейк почесал голову и выругался. Как он мог позволить ей уйти?

Он не мог. И не сделал бы этого, если бы не спал. Как же ее разыскать?

Сэм стоял под горячим душем, и вдруг ответы на эти вопросы сами пришли ему в голову. Решение можно найти в том же месте, где все начиналось: в баре.

Почистив зубы, побрившись и придав себе как можно более презентабельный вид, Блейк поспешил вниз. Было уже почти десять утра – он никогда не спал так долго. Впрочем… Он не помнил в своей жизни другой такой волшебной ночи.

Бармен проверял свои запасы, готовясь к субботнему потоку клиентов. К сожалению, это был уже не тот бармен, который обслуживал их с Чарли. Когда Сэм спросил его, где бы ему взять вчерашние корешки квитанций, которые остаются, когда клиент расплачивается кредитной карточкой, бармен закатил глаза, не проявив к нему ни малейшего сочувствия.

– Это невозможно, – заявил он. – Их уже унесли отсюда. К тому же карточкой пользовались не вы, так что я не мог бы показать вам корешки без санкции властей.

Однако у Сэма имелся куда более весомый аргумент, чем какая-то там записка от судьи. Четыре билета на розыгрыш кубка «Аламо», в котором принимают участие Техас и Флорида. С ними он и отправился в бизнес-офис гостиницы вести переговоры. Всего через полчаса Сэм вышел оттуда, получив всю необходимую информацию.

Увы… Он предпочел бы не получать ее.

Сэм направился в ресторан, сел в уголке, заказал себе чашку кофе и невидящим взором уставился на листок, который ему дали в бухгалтерии отеля.

Шарлотта Гамильтон…

Это невозможно! Именно Шарлотту Гамильтон Роджер не раз называл холодной, как сосулька, стервозной докторишкой из Аламо-Сити. Но Чарли не показалась Сэму ни стервозной, ни тем более холодной. Наверное, это просто совпадение.

Однако его Чарли развелась, и теперь, вспоминая, как она говорила о разводе, он пришел к выводу, что это состояние скорее всего было новым для нее. Совсем новым…

Сколько бы раз они ни ездили на рыбалку, Роджер вечно жаловался на жену.

«Она выкинула меня из постели», – скулил он, обращаясь к Сэму пару лет назад.

Признаться, тогда Сэму не показалось, что его приятель скулит, зато сейчас, припомнив тот случай, он использовал про себя именно это слово.

«Она ненавидит тебя, Красноперка, – в другой раз говорил ему Роджер. – Она считает, что ты толкаешь меня на путь порока».

И тогда, и сейчас Сэм Блейк был уверен в своей полной невиновности, к тому же Роджера не требовалось куда-то толкать – он и сам уверенно катился вперед. Но Сэм вовсе не хотел судить приятеля и вмешиваться в его семейные дела.

Или так ему казалось. До тех пор, пока он не повстречал эту «холодную, как сосулька, стерву». Вот, оказывается, какой была таинственная супруга Роджера. Как хотелось Сэму, чтобы это было совпадением. Надо же, бывшая жена Роджера… Черт! Ни один человек, зарабатывающий на жизнь пером, не упустил бы возможности вставить такой эпизод в книгу. Чертово совпадение! И ведь ничего не поделать: она была именно бывшей женой Роджера.

Сэм застонал от досады в тот самый момент, когда мимо проходила официантка.

– Я могу принести вам что-нибудь, сэр? – спросила девушка.

«Возможно, пистолет, чтобы застрелиться прямо здесь».

– Еще кофе, – вместо этого попросил он.

Блейк уставился на листок бумаги с ее фамилией, думая, как было бы замечательно, если бы буквы сложились в иное имя. Увы, все три желания он использовал прошлой ночью, которую провел с Чарли. При воспоминании о ней Сэм невольно улыбнулся. Нет, черт возьми, кем бы она ни была, он должен снова увидеть ее.

И что он ей скажет?

«– Я ждал в баре приятеля, с которым мы собирались отпраздновать его развод, – мог бы сказать он.

– Какое совпадение, – возможно, ответила бы она ему, прищурившись. – И как же зовут этого приятеля?

Ему придется ответить:

– Роджер Райан. Мы часто ходим вместе на рыбалку.

– Так, выходит, ты и есть Красноперка, – промолвит она». На этом их отношения закончатся.

Сэм Блейк мог поспорить на недельное жалованье плюс гонорар за два появления на телеэкране, что Роджер приходил в бар прошлым вечером, заметил сидящих рядом Шарлотту и своего приятеля и трусливо убежал. Стало быть, Роджеру известно, что между его бывшей женой и старым добрым Красноперкой что-то есть. Значит, у него появится еще одна проблема – объяснение с Роджером.

Сэм снова застонал, только на этот раз тише. Не стоило ему принимать приглашение Роджера. Ему следовало сидеть дома и наконец начать работу над давно задуманной книгой. Это должна была быть, по сути, история его самого. История профессионального спортсмена, который в итоге оказался недоволен своей жизнью, но в конце концов понял, что ему нужна женщина…

Или эта мысль пришла ему в голову только сегодня?

Но если бы он сидел дома за компьютером, то не познакомился бы с Чарли. Не важно, в сколь запутанной ситуации он оказался. Сэм был уверен, что с Чарли его столкнула сама Судьба. Именно Судьба с большой буквы. Судьба со своеобразным, извращенным чувством юмора и готовностью нанести жестокий удар. И сейчас эта Судьба где-то потешалась над ним.

Бросив на стол пятидолларовую купюру, Сэм вышел из ресторана и отправился домой – разрабатывать дальнейшую стратегию своего поведения. Он бы назвал ее планом игры, только Чарли куда важнее любой игры, в которой ему доводилось принимать участие. Привлекательная и нежная, она смеялась над его шутками, ему было так легко с ней, и она в конце концов подарила ему ощущения, которых он до этого не знал.

Только с Чарли он испытывал такую долгую эрекцию, а ведь этого не случалось с ним лет с семнадцати.

Теперь самое важное – сообщить ей, что он чувствует. Эта женщина – врач. Наверняка ей известны особые способы снимать боль.

Глава 4

Шарлотта опустила свое уставшее, ноющее, но вполне удовлетворенное тело на ярко-красное кожаное сиденье шикарного снежно-белого «корветта» с откидывающимся верхом и положила голову на подголовник.

«Корветт» стоял в гараже кондоминиума «Сентрал-Сити» рядом с ее стареньким «фордом» восемьдесят девятого года. На «форде» Шарлотта ездила, но сегодняшнее утро подходило как раз для великолепного «корветта», потому что это лучшее утро в ее жизни.

Все шло великолепно: все, к чему она прикасалась, было чудесным, а ведь она прикасалась не только к «корветту».

Закрыв глаза, Шарлотта погладила обтянутый мягкой кожей руль, но улыбка на ее лице расцвела по другой причине, несмотря на то что она все еще восхищалась своей экстравагантной покупкой. Нет, она улыбнулась при воспоминании о Сэме. Кстати, за последние несколько часов Шарлотта вообще улыбалась больше, чем за последние пять лет жизни.

Уверенная в себе, Шарлотта вышла рано утром из гостиницы и не спеша дошла до кондоминиума, где жила последнее время. И автоматически свернула в гараж, где стояла машина, купленная ею три месяца назад специально для того, чтобы отметить день развода. Почему-то этот неприлично дорогой автомобиль Шарлотта считала своим коконом.

Здесь она могла подумать. Могла помечтать. А теперь у нее появилась еще одна, весьма необычная, причина навестить новую машину в гараже: здесь она могла восстановить в памяти самые смелые сцены прошлой ночи.

Зажигая и выключая фары, Шарлотта вспоминала, как загорелись глаза Сэма, когда он впервые увидел ее обнаженной. Вообще-то еще не совсем обнаженной. Ему очень понравилось ее новое нижнее белье. Чарли собиралась сохранить его как память о прошедшей ночи.

Шарлотта вытянула ноги, сняла туфли и пошевелила пальцами. Ей тут же припомнилось, как Сэм поигрывал ими, а потом попросил ее провести ими вверх по его ноге. А может, это предложила она. Не важно чья, важно, что идея оказалась удачной. Сэм был в восторге, а Шарлотта лишний раз убедилась, как гибко ее тело.

Эта гибкость не раз пригодилась ей вчера.

Вздохнув, Шарлотта в который уже раз проверила в машине часы, терморегулятор, дворники, радио, CD-плейер. Она включила диск, и по гаражу разнеслась «Токката и фуга до минор» Баха. Шарлотта чуть уменьшила громкость. Не все в восторге от Баха. Вот Сэм, так тот вообще не знаком с его музыкой и уверял ее, что ему это ни к чему. Зато, по его утверждению, лучшим музыкантом был некто Эрик Клэптон. Впрочем, против других композиторов Сэм не возражал, и Шарлотта не стала с ним спорить.

Несколько лет назад она дала своему мужу – своему бывшему мужу – прозвище Роджер Крыса. Единственным ее партнером после мужа стал Сэм, и его она окрестила про себя Сэмом Мужчиной.

Они дразнили друг друга в постели и доставляли друг другу удовольствие. Перед тем как выскользнуть из гостиничного номера всего час назад, Шарлотта запечатлела на его лбу поцелуй и прошептала: «Спасибо».

Сэм не мог слышать ее голоса, но на его лице появилась улыбка, словно он понял, что именно она сказала. Он хотел поговорить с ней? Это ни к чему. Одного «спасибо» более чем достаточно.

Сэм – лучшее, что было в ее сознательной жизни. До конца своих дней не устанет она благодарить провидение за эту встречу в баре. Однако она не хотела бы встретить его снова – никогда. Сэм показал ей, какими бывают отношения между мужчиной и женщиной, а она доказала ему и себе тоже, какой страстной любовницей может быть. Он дал ей то, что требовалось Шарлотте прежде всего.

Нелепо желать большего… И так ее сердце будет тосковать по потере. Впрочем, она уже привыкла терять: сначала из жизни ушли ее родители, а не так давно она проводила в последний путь бабушку и дедушку. Шарлотта сумела пережить эти потери. Как сумела пережить и крах своего брака. Да, в потерях и разочарованиях она кое-что понимала.

Конечно, она будет жалеть о том, что ушла от Сэма. Возможно, это чувство никогда не покинет ее. Но у нее не было выбора. Шарлотта отлично знала все свои недостатки, правда, теперь она узнала и о существовании достоинств.

Шарлотта выключила музыку, когда мимо «корветта» прошла молодая пара из квартиры 4А. Джастин и Дениз Нейлор. Архитектор и его жена. Шарлотта нередко слышала, как они спорят, спорили они и сейчас, проходя мимо ее машины. На сей раз они препирались из-за того, что следует подарить его матери на Рождество.

Следом за Нейлорами мимо нее прошли двое реставраторов, живших на одном этаже с Шарлоттой, прямо напротив нее. Шарлотта знала их как Дэвида и Билла. Она ни разу не слышала их фамилий, но ей было известно, что они владеют новой чайной, которая недавно открылась недалеко от набережной.

Дэвид и Билл помахали Шарлотте и поздравили с наступающим Рождеством, а потом направились к своему черному «шевроле-кавалиру». Дэвид бросил завистливый взгляд на белый «корветт», прежде чем сесть за руль собственного автомобиля.

За ними, будто на параде, шествовала пышнотелая художница Сериз Ламбер со своим законным мужем Фернандо. Ламберы переехали в дом всего две недели назад. В жилище Шарлотты стены были белыми, а украшали их произведения мексиканского колониального искусства и доколумбовой эпохи. Ламберы же предпочитали красный цвет всевозможных оттенков со множеством хрусталя и зеркал, которые отражали режущую глаз пестроту. Ко всему прочему стены были увешаны яркими абстрактными работами Сериз Ламбер.

Фернандо Ламбер тут же подошел к Шарлотте.

– Когда же вы позволите мне поводить эту красавицу? – спросил он. Это был уже своеобразный ритуал, потому что Фернандо просил Шарлотту об этом всякий раз, когда видел ее за рулем «корветта». Она знала, что обитатели кондоминиума «Сентрал-Сити» считают ее несколько эксцентричной, но вместе с тем безвредной особой.

Обычно Шарлотта пожимала плечами и отделывалась какой-то пустой фразой. Но сегодня она улыбнулась Фернандо:

– Хотите сделать это прямо сейчас?

Тот широко распахнул глаза от удивления:

– Я правильно понял вас, доктор Гамильтон?

– Прошу вас, называйте меня Шарлоттой.

Фернандо задумчиво прищурил глаза.

– Разумеется, Шарлотта. Но будьте осторожны: вдруг на ваше щедрое предложение я отвечу «да»?

Улыбка па ее лице погасла. Наверняка он догадался. что произошло с ней прошлой ночью. Должно быть, на ее лице отпечатались долгие часы занятий любовью. Щеки Шарлотты покраснели, сердце бешено забилось.

Но она сумела быстро овладеть собой. Ничего он не знал. Никто не мог узнать об этом. И никогда не узнает.

Едва Ламберы ушли, как Шарлотта увидела еще одну обитательницу кондоминиума – незамужнюю блондинку, которая никогда не показывалась без нового кавалера. Этим утром девушка шла в сопровождении седовласого господина. Должно быть, он боялся быть узнанным, иначе не опустил бы голову, предположила Шарлотта, с любопытством посмотрев на него.

Когда они прошли мимо, Шарлотта, осмелев, завела мотор. Он тут же тихо и ровно заурчал. В один прекрасный день, сказала она себе, она наберется храбрости и решится наконец выехать на «корветте» из гаража.

По пути в свою квартиру, расположенную на третьем этаже, Шарлотта больше никого не увидела. Похоже, все, кто хотел, уже ушли по делам, а остальные спали в это чудесное и ясное субботнее утро.

Оказавшись дома, Шарлотта первым делом разделась и осмотрела себя в поисках следов, которые пальцы Сэма могли оставить на ее нежной коже. Следов не было. Зато кое-что изменилось внутри ее.

Потом она долго стояла под горячим душем и мылась ароматным гелем, который подарила ей подруга. После душа Шарлотта втерла в кожу нежный лосьон, надела хлопчатобумажное белье, слаксы цвета хаки и голубую шелковую блузку. Если не считать этой блузки, она оделась точно, как Сэм. Только ее брюки не были накрахмалены и не терли ноги.

Шарлотта двигалась очень спокойно и размеренно, постепенно возвращаясь к обычному ритму жизни. Поспорив с собой, она все-таки решила постирать красное белье перед тем, как убрать его в шкаф. Она стояла перед раковиной, когда дверь в ее квартиру рывком распахнулась и вошла Луиза.

– Тебе нужно запираться! – крикнула она, заметив Шарлотту.

Невысокая, с пышным бюстом, зелеными глазами и рыжими волосами, Луиза работала юристом. Она была очень близким Шарлотте человеком, но иногда выводила ее из себя. К примеру, не имело смысла просить ее сначала стучать, а уж потом заходить в дом. Луиза всегда умудрялась перевести разговор с себя на Шарлотту.

Луиза была всего на год старше, но считала себя на целую вечность мудрее, особенно когда дело касалось мужчин. Советница самой крупной страховой компании города, она намеренно жила одна, уверяя подругу, что еще не закончила свое сексуальное образование. Луиза имела немало поклонников, но все сокрушалась, что среди современных мужчин не осталось настоящих принцев.

Теперь Шарлотта могла бы заверить ее, что это не так, но не стала этого делать.

Луиза с любопытством посмотрела на белье:

– Собираешься в прачечную?

– Нет, я только что это купила и хочу постирать, прежде чем надеть.

– Хм, – недоверчиво промычала Луиза. – Извини, что не смогла вчера прийти с тобой в суд, очень много работы.

Шарлотта попыталась придать своему лицу выражение сожаления.

– Ничего страшного. Я чувствую себя гораздо лучше, чем до развода.

Луиза с сомнением посмотрела на нее. Шарлотта сделала вид, что поглощена стиркой. Может, не стоило с такой горячностью обращаться к подруге? Может, ей стоило попридержать язык?

Повесив белье на веревочку, Шарлотта направилась в кухню и предложила Луизе позавтракать. Внезапно она почувствовала себя очень голодной. Кроме нескольких орешков, легкой закуски и трех ломтиков сыра, ее еду со вчерашнего вечера составляла лишь соль на бокалах с коктейлями.

Как врач, Шарлотта знала, что ей не следовало слизывать эту соль. И еще – тоже как врач – она знала, что спать с незнакомцем по меньшей мере глупо.

Но Сэм сказал ей, что здоров. Осматривая его, она не заметила никаких признаков болезни, а надо сказать, что Шарлотта осмотрела его так же тщательно, как и всех своих пациентов. Правда, с ними она имела дело по иной причине, а с Сэмом единственным инструментом для осмотра были ее руки, губы и язык.

– Шарлотта! – едва ли не крикнула Луиза. Судя по тону, она уже не раз окликала ее, но Шарлотта не слышала.

Она стояла у раковины и задумчиво размазывала чуть ли не пачку масла по ломтику хлеба.

– Извини, – пробормотала она и принялась соскребать масло. – Я думала о вчерашнем дне. – И это была правда.

– Похоже, развод сильно подействовал на тебя, – заметила Луиза.

– Возможно. – Шарлотта опять начала увиливать от намеков. – Но ведь мы с Роджером, по сути, уже давно разошлись, а судья просто закрепил наш развод документально.

Под пристальным взглядом подруги Шарлотта приготовила тосты, разрезала грейпфрут и положила в микроволновую печь пару яиц. Сначала она хотела было подать завтрак на балконе, выходящем на реку, но, подумав, предпочла остаться в теплой кухне.

Съев свою порцию, Шарлотта принялась за яйцо Луизы, а потом стянула у нее с тарелки еще и половину тоста. Луиза без умолку болтала о том, что они могли бы отправиться в путешествие. Шарлотта кивала с таким видом, словно собиралась принять ее предложение. Луиза любила раз в год куда-нибудь ездить, однако Шарлотта не имела ни малейшего желания составлять ей компанию. Она не могла так надолго оставлять своих пациентов. Они нуждались в ней не меньше, чем она в них.

Потому что пациенты были самым главным в ее жизни. Заботиться о себе уже не имело смысла. Зато теперь на сладкое – и это будет вроде шоколадных эклеров на десерт – у нее будут дивные воспоминания об одной ночи после развода.

Всю следующую неделю Шарлотта работала. Она много времени проводила с группой пожилых пациентов, многие из которых впадали в уныние в праздничные дни. А двое вызывали ее особую озабоченность: восьмидесятипятилетний старик, впавший в депрессию из-за слабоумия жены, и семидесятилетняя вдова, которая слишком уж часто говорила о том, что прожила замечательную жизнь.

В Рождество Шарлотта с Луизой позволили себе от души повеселиться в буфете отеля «Адаме Марк», где шампанское лилось рекой, а на Новый год они пошли на симфонический концерт, после которого вместе с доброй тысячью горожан, собравшихся в центре Сан-Антонио, долго наблюдали за фейерверками над Аламо ¹.

Воспоминания о Сэме постепенно тускнели, правда, в бессонные ночные часы, когда Шарлотта особенно остро чувствовала свое одиночество, она снова вспоминала его. В эти мгновения ее тело тосковало по его ласкам, и ей хотелось разразиться горькими рыданиями, как это иногда случалось раньше.

Впрочем, Шарлотта не принадлежала к тем женщинам, которые много плачут.

А Сэм, каким бы великолепным ей ни показался, был не из тех мужчин, которые способны на длительные отношения. К тому же некоторые вещи в жизни слишком хороши, чтобы длиться долго.

Однажды сереньким утром в середине января Шарлотта поздно пришла на работу – ей пришлось задержаться, чтобы навестить свою пациентку, попавшую в больницу с сердечным приступом. Разумеется, той оказали квалифицированную медицинскую помощь, но Шарлотта знала, что женщина будет признательна ей, если она ее проведает.

Шарлотта зашла в свой кабинет и стала переодеваться в белый халат. Тут к ней заглянула Глория – одна из лучших медсестер.

– Знаете, по-моему, происходит что-то странное, – сообщила Глория. – В коридоре полно больных, которые без устали кашляют и ворчат.

Ох этот январь! Самый мрачный, самый промозглый месяц года!

Вздохнув, Шарлотта выглянула в коридор. Все четыре двери смотровых кабинетов были закрыты, и в ящичке у каждой лежали пачки с историями болезней.

Доктор Гамильтон быстро занялась делами. Уверенные руки, добрые слова, сочувствие, изредка – лекарства. Она была из тех врачей, которые с осторожностью относились к антибиотикам, и всегда старалась выписывать более мягкие препараты.

Большинству ее пациентов требовалось просто выговориться перед кем-то, и она с готовностью их выслушивала.

Дело уже шло к полудню, когда Глория вручила ей очередную папку с историей болезни.

– Вас ждет новый пациент в первой смотровой, – заявила медсестра.

– Какие у него проблемы? – спросила Шарлотта, открывая папку.

– Сами спросите, – многозначительно ответила Глория.

Доктор Гамильтон удивленно посмотрела на нее.

– В нем есть что-то необычное? – полюбопытствовала она.

– Может, и так, – кивнула сестра, отступая в сторону, чтобы пропустить Шарлотту в первую смотровую. – Вы там не торопитесь, – продолжила она. – Очередь еще не кончилась, но, похоже, ничего срочного нет. К тому же все они без умолку болтают в приемной, сравнивая симптомы у себя и остальных. Думаю, эти люди скоро будут сами ставить себе диагноз.

Для обычно немногословной Глории это была целая речь – весьма неуместная, надо сказать, особенно если учесть, что ожидающие в приемной пациенты могли ее услышать. И что это еще за предложение не торопиться? Глория любила, когда дела спорились. Это вторая медсестра, Клер, предпочитала праздное времяпрепровождение.

Зайдя в смотровую, Шарлотта первым делом увидела голые ноги, торчащие из-под рубашки. Сильные мускулистые голени, не изуродованные подагрическими узлами, морщинами и седыми волосами.

Потом колени. Немного худощавы, однако тоже довольно привлекательны. А на правой, обратила внимание Шарлотта, виднелись два старых шрама.

Бумажная рубашка отчасти прикрывала недурные на вид бедра. Те самые бедра, к которым она уже прикасалась. Которые она целовала…

Вздрогнув, Шарлотта прислонилась к столу. К тому мгновению, когда ей на глаза попались лукавая усмешка, крючковатый нос и щенячьи карие глаза, она уже поняла, почему Глория сказала, что торопиться не стоит.

Ее пришел навестить Сэм Мужчина. Причем с визитом он явился голым.

Глава 5

Большего Сэм и ждать не мог. Одобрительный взгляд Шарлотты, радость, мелькнувшая в ее взоре, когда она узнала Сэма, напряженное молчание, последовавшее за этим, – все свидетельствовало о том, что она счастлива вновь видеть его.

Правда, Блейк предпочел бы, чтобы Шарлотта бросилась в его объятия, как она сделала это в гостиничном номере. Но возможно, позже так оно и будет, надеялся он.

А возможно, рассчитывать ни на что не стоило. Потому что позже она узнает, кто он такой.

– Привет, Чарли, – с усмешкой поздоровался Сэм. Да, надо улыбаться, пока у него еще есть такая возможность.

– Подожди минутку, – попросила Шарлотта. – Не говори больше ни слова.

Открыв дверь, она выглянула в коридор.

– Прошу вас, не зовите меня пока к телефону, – попросила она. – Я не хочу, чтобы меня беспокоили.

Вот это да! Черт возьми!

Шарлотта заперла дверь на замок и повернулась к Сэму, скрестив на груди руки. На языке тела это означало: «Не представляю, что и делать». Сэм мог отлично читать этот язык, а потому не сдержал новой усмешки, которая никак не вязалась с серьезным выражением ее лица.

– Как ты сюда попал? – поинтересовалась Шарлотта.

– Обычным способом: записался на прием, – невинным тоном сообщил Сэм. – Мне пришлось долго ждать. Кстати, ты весьма популярный доктор, тебе известно об этом?

– Но я же гериатр. – Шарлотта пожала плечами. – А ты еще недостаточно стар, так что моя регистраторша не могла тебя записать.

– Да, мне было нелегко с ней договориться, – кивнул Сэм. – Да и Глория была против этого.

– Ты уже стал обращаться к моей сотруднице по имени? – изумилась Шарлотта. Она беспомощно вздохнула и опустила плечи. – Ну конечно, ты же Сэм Мужчина.

Настала очередь Блейка удивляться.

– Ты называешь меня Сэмом Мужчиной? – переспросил он.

– Ну да. Я всем даю клички. Моего бывшего мужа я нарекла Роджером Крысой.

Сэм не был готов переключиться на беседу о Роджере, а потому предпочел побыстрее сменить тему разговора.

– Я скучал по тебе, – промолвил он. – А ты скучала?

Сэм хотел слезть со смотрового стола, но Шарлотта остановила его:

– Оставайся там, где ты есть. Давай представим, что я только что вошла. Скажи мне, зачем ты явился сюда? Ты же явно не болен.

– Ты хочешь сказать, я в хорошей форме?

– Не пытайся выудить из меня комплимент.

При слове «выудить» Сэму вспомнилась рыбалка, а значит, и Роджер.

– Я и так наговорила тебе больше комплиментов, чем нужно, – добавила Шарлотта. – Так что, думаю, с нас обоих достаточно.

– Может, с тебя и достаточно, Чарли, а вот с меня – нет. И я буду говорить тебе комплименты. Ты – самая прекрасная женщина на свете. Поджидая тебя здесь, я, признаться, чувствовал себя довольно глупо, но старался не торопить события. Потому что не хотел пугать тебя или сказать что-то, чему ты не поверишь.

– Если ты не хочешь пугать меня, – парировала Шарлотта, – то тебе лучше немедленно уйти.

Сэм не обратил внимания на ее замечание.

– Видишь ли, находясь рядом с тобой, я не могу не торопиться. Все во мне – и сердце, и легкие, и то, что открыто взору, и то, что скрыто внутри, – рвется к тебе. Я не стану называть части моего тела. – Он ухмыльнулся. – Ты и так их знаешь – без учебника анатомии.

Шарлотта отбросила с лица волосы.

– Не надо продолжать, – попросила она.

– Да я уж чего тебе только не говорил. – Еще одна усмешка. – Но не хотел сказать ничего обидного. – Сэм видел, как на ее лице мелькали противоречивые чувства: она явно вспоминала что-то, но отгоняла от себя эти воспоминания. Господи, он был готов смотреть на ее лицо до бесконечности!

Так, может, не стоит говорить Чарли правду прямо сейчас?

– Я мог бы смотреть на вас вечно, доктор Шарлотта Гамильтон, – признался Сэм. – Я мог бы…

Она опять подняла руку, останавливая его. А потом прикрыла ладонью глаза.

– Я вижу все это во сне, – пробормотала Шарлотта. – Это невозможно.

– Могу доказать, что я настоящий.

Шарлотта уронила руку, ее прекрасные голубые глаза заблестели.

– Не смей и думать об этом! Ты не сказал мне, зачем пришел. Я ушла из отеля, пока ты спал, и этим уходом хотела показать тебе, что не желаю больше встречаться.

– Думаю, ты просто оробела.

– Да ладно тебе, Сэм. Ни о какой робости и речи быть не может.

– Значит, испугалась.

Шарлотта тяжело вздохнула:

– Посмотри правде в глаза, Сэм. Я была переполнена впечатлениями. Но это все. Мы провели вместе хорошую ночь…

– Хорошую? – перебил Сэм.

– …великолепную ночь, – поправилась Шарлотта, – но солнце, как всегда, встало утром, и я ушла. Знаю, что обычно первыми уходят мужчины, но я решила избавить тебя от этой необходимости. Признайся, Сэм, что так оно и есть. Если бы я осталась, мы бы поговорили некоторое время, может, обменялись бы телефонами. А потом ты бы ушел, и я бы никогда больше не увидела тебя. Если бы только ты не вздумал еще раз развлечься со мной.

– Эй, док, нельзя быть такой несправедливой, дайте и мне слово молвить! – вскричал Сэм. – Ты ошибаешься. То, что было между нами, не похоже на легкую интрижку. К этому надо отнестись повнимательнее.

– Между нами ничего нет, – твердо сказала Шарлотта.

– А как насчет любви?

Эти слова поразили ее. Сэма, впрочем, тоже. Он не хотел так быстро пускать в ход тяжелую артиллерию. Впрочем, любой мужчина, сидя голым перед такой женщиной, как Шарлотта, был бы готов к действиям.

– Любовь? – едва не взвизгнула Шарлотта.

– Любовь возможна. Более чем возможна, – поспешил заверить ее Сэм. – На шкале между единицей и десятью я бы уверенно поставил на восемь.

– Ты с ума сошел.

– Что ж… любовь способна свести человека с ума.

– Ха!

– Не смейся. Я предельно честен с тобой. – Почти честен. Потому что еще не сказал ей, кто он такой. – Я ни к кому не испытывал таких чувств, какие испытываю к тебе.

– А как же твоя бывшая жена?

– Нет, с ней не было ничего подобного, – замотал головой Сэм. – И я хочу получше изучить это чувство. Хочу знать, что ты чувствуешь ко мне?

Шарлотта отложила в сторону папку с информацией, касающейся Сэма Блейка.

– Кажется, мне придется взять на себя роль мужчины, – вздохнула она.

Сэм положил ногу на ногу.

– Роль мужчины? – переспросил он. – Прошу прощения, но у тебя же нет для этого необходимого… хм… оборудования.

– Я говорила в переносном смысле, – пояснила Шарлотта. – Разве обычно не мужчины целуют женщин на прощание?

– Я готов поцеловать тебя как и куда угодно, Чарли. Впрочем, тебе это известно.

Шарлотта улыбнулась с явным раздражением. Что ж, по крайней мере она не демонстрирует полное равнодушие.

– Ладно, давай по-другому, – проговорила она. – Только не вздумай смеяться над моими словами. Обычно мужчина говорит, что все было очень мило, хорошо, замечательно, детка, но настала пора прощаться. Именно это я и говорю тебе.

– Ты называешь меня деткой?

– Нет, я пытаюсь распрощаться с тобой. Уходи. Уматывай.

Ее взгляд скользнул по его поднятой ноге, которую Сэм – бывший спортсмен – тут же поднял еще выше. Шарлотта так действовала на него, что под ее взглядом он вполне мог бы и за голову ногу закинуть. Однако она явно заглядывала под его рубашку. Ей неплохо удавалась роль мужчины.

Сэм Блейк долго все обдумывал, прежде чем прийти сюда. Он хотел объяснить ей, что чувствует, хотел призвать на помощь эмоции, философию, факты, наконец, лишь бы доказать Шарлотте, что его отношение к ней очень серьезно. Увы, она возбудила в нем желание, и он не мог дольше противиться ему.

Как не стал бы возражать против того, чтобы она присмотрелась к нему еще внимательнее.

– Послушай, – вновь заговорила Шарлотта, – нас связывает всего одна ночь…

– Я уже заметил, что тебе особенно удаются старомодные выражения.

– Да, может, оно и старомодно, но дело не в этом! – возмутилась Шарлотта. – Мне нужно было хорошо провести время. Один раз. Видишь ли, я не умею заводить долгие романы… – Помолчав, она продолжила: – Кроме того, я только что пережила весьма болезненный развод.

– Не помню, чтобы ты называла его болезненным, – напомнил Сэм. – Мне показалось, что ты испытываешь только радость.

Блейк знал, что она радовалась разводу. Он понял это и по ее поведению, и со слов Роджера.

– Я была рада, но хотела… – Шарлотта замолчала.

Что-то в ее голосе, а также печаль в прекрасных голубых глазах взволновали Сэма. Чарли казалась потерянной и очень неуверенной в себе. Она снова стала похожа на женщину, к которой он подсел в баре в тот памятный для них вечер. Сэм молчал, он чувствовал, что не время отпускать дурацкие замечания.

Потому что Чарли нуждалась в нежности и ласке. И он был готов дать их ей, лишь бы она позволила.

Шарлотта встряхнулась.

– Ну да ладно, – заявила она решительно. – Я не получила от брака того, чего ждала. И это причиняет мне боль. Я знаю, ты не предлагаешь мне руку и сердце, но хочешь встречаться со мной, а я не могу.

Внимательно посмотрев на нее, Сэм увидел страдание в ее глазах. Шарлотта не лгала, сказав, что развод причинил ей боль. Черт бы побрал этого Роджера!

Однако она ошибалась насчет его и длительных отношений. Сэм сердцем понимал это.

Значит, его задача – убедить в этом ее.

– Ты сказала, что хотела хорошо провести время? – осторожно переспросил он. – И тебе это удалось?

– Я же просила не выуживать из меня комплименты. Ты сам знаешь ответ, так зачем спрашивать? – Шарлотта пожала плечами.

– И ты решила, что одного раза тебе хватит на всю жизнь?

Скрестив на груди руки, Шарлотта посмотрела на него, а потом отвернулась.

– Мне придется с этим смириться.

– С чем? С тем, что ты встретилась со мной только один раз, или с тем, что ты вообще всего один раз хорошо провела время?

– Я больше никого не ищу. Ты оказался именно тем, кто был мне нужен в тот день.

Огорченная и вместе с тем упрямая. Да, Шарлотта сложный человек, но если бы не это, он бы никогда с ней не познакомился.

Именно сложность ее натуры подтолкнула Сэма к очередному безумству.

– А что скажешь насчет еще одного раза? – предложил он.

Его предложение напоминало смелый ход в игре, впрочем, Сэм Блейк был известен знакомым как человек, который готов использовать в жизни один-единственный шанс.

Он поймал на себе встревоженный взгляд.

– Какого такого раза?

– Я предлагаю тебе еще раз хорошо провести время. Я уже знаю, что ты не робкого десятка. Дверь заперта. Если только ты не близорука, то знаешь, что я готов. Если ты еще не вполне подготовилась, берусь за минуту решить эту проблему. Ну хорошо, не буду хвастаться. За две.

– Я просто шокирована твоим предложением!

– Ничуть, – отрицательно покачал головой Сэм. – Но ты боишься. Трусиха. Нытик.

Шарлотта вздернула подбородок. Глаза их встретились, и температура в комнате тут же повысилась градусов на двадцать.

Сэм встал со смотрового стола, и на этот раз она не стала останавливать его.

– Ты отлично смотришься в белом халате, – заметил он. – А что под ним?

– Ничего сексуального, – ответила Шарлотта.

Ее голос стал хриплым. Ничуть не удивительно. Сэм тоже внезапно охрип.

– Готов биться об заклад, что, присмотревшись, я сумею найти что-нибудь сексуальное, – заявил он.

Положив ладони Шарлотте на плечи, Сэм погладил ее шею большими пальцами. Она качнулась в его сторону, но руки оставались скрещенными на груди.

– То, о чем я думаю, неэтично, – прошептала она.

– А что ты чувствуешь?

– Мои чувства ничуть не лучше, – ответила Шарлотта едва слышно.

Сэм поцеловал уголок ее рта.

– Мы ведь в смотровой комнате, да? Так осмотри меня.

Сунув руки под халат, Сэм вытащил ее блузку из юбки и тут же пробрался к груди. Он, правда, предпочел бы сначала расстегнуть бюстгальтер, но решил не торопиться.

Шарлотта вздрогнула. Сэм быстро справился с застежкой на юбке и, когда та упала на пол, отбросил ее ногой в сторону. Взяв Шарлотту за талию, он усадил ее на край стола. Она раздвинула ноги, и он встал между ними. Его рубашка зашуршала, прикоснувшись к ее бедрам.

Шарлотта сбросила туфли, и те со стуком упали на пол. Этот стук напоминал выстрел стартового пистолета.

– Думаю, мы все сделаем как надо, – тихо промолвил он.

– Ш-ш… – прошептала Шарлотта. – У нас мало времени.

Она снова стала той Чарли, с которой он проводил время в отеле, только эта не смотрела ему в глаза. Что ж, Сэм сделал то, что приказал ему доктор. То есть заткнулся.

Шарлотта обхватила руками его шею и вложила язык ему в рот. Сэм хотел было пошутить насчет отличной ложечки для осмотра горла, но подумал, что Шарлотта, возможно, не оценит шутки. К тому же он чувствовал, как сила земного притяжения постепенно отпускает его.

Ох эти колготки! Он их терпеть не мог. Оттолкнув его в сторону, Шарлотта соскочила со стола на пол и в одно мгновение избавилась от них. Получилось, что ниже талии на ней ничего нет. Халат спереди распахивался, и Сэм смог увидеть пушистый треугольник внизу живота. В этот момент его рубашка упала на пол.

– Господи, когда ты успел надеть презерватив? – удивилась Шарлотта.

– Твой Сэм Мужчина был полон надежды, – объяснил он. – Я долго ждал тебя. Надо же мне было хоть что-нибудь делать.

– Я ничуть не лучше тебя, – пробормотала Шарлотта, мотая головой, – и рада, что ты надел его. – С этими словами она подтолкнула его к смотровому столу.

Сэм сразу догадался, что она хочет быть сверху. Он не возражал. Шарлотта быстро устроилась на нем. Ее халат развевался по сторонам, как облако.

Сэм едва сдерживался, так что времени на любовную прелюдию у них не осталось. Впрочем, беспокоиться об этом не стоило: оба вознеслись к сверкающим вершинам экстаза в одно мгновение. Уткнувшись лицом Сэму в плечо, Шарлотта укусила его, пытаясь сдержать сладострастный крик. А он был так занят собственными ощущениями, что не стал возражать против укуса.

Почти все время Сэм крепко держал Шарлотту, и они вместе улетели куда-то в стратосферу, а потом вернулись на землю. Он был переполнен наслаждением и радостью, благодаря которым ощутил себя королем Вселенной.

Он не ошибался насчет своих чувств к ней. Они были сильными, безумными. И если это любовь, то он близок к ней, как никогда в жизни. Нет, Сэм Блейк не мог позволить Чарли уйти.

Положив голову Сэму на плечо, Шарлотта пыталась выровнять дыхание. Тут ей на глаза попали следы ее же укуса. Хорошо, что она кожу ему не прокусила. Больше ни о чем Шарлотта думать не могла. Ей не верилось, что она способна совершить такое. Черт возьми!

Но это было так чудесно. Великолепно! Потрясающе, как и их первая ночь. Она не могла потерять его.

Но увы, им придется расстаться. Шарлотта опустила глаза на свое тело. Она даже халата не сняла! Это же неэтично. Она никогда больше не решится войти в первую смотровую.

В коридоре раздались чьи-то шаги, и старческий голос произнес за дверью:

– Я знаю дорогу, мисс Глория. А вы просто сообщите доктору Гамильтон, что я уже пришел.

Это Уолтер Фэрроу явился на ежемесячный осмотр. Так часто приходить ему вовсе не требовалось, но в свои восемьдесят пять лет он был уверен, что это необходимо, к тому же исправно оплачивал все счета. Уолтер был особым случаем в практике Шарлотты. Старик, которому ненавистны его годы.

Он очень во многом зависел от своего доктора и сейчас непременно хотел встретиться с ней.

– Не беспокойтесь, мистер Фэрроу, я сообщу доктору, что вы пришли. – Голос Глории звучал так громко, что можно было подумать, будто она находится в смотровой.

Должно быть, все знают. Правда, они с Сэмом не кричали, но какие-то звуки все равно были слышны. И смотровой стол не грохотал от их движений, однако пару раз прокатился по комнате.

– Нас никто не слышал, – прошептал Сэм. – Можешь мне поверить.

Он знал, о чем она думала, понимал, что она чувствует. Это не нравилось Шарлотте. Это давало Сэму власть над ней.

Ей требовалось собраться, а для этого необходимо избавиться от Сэма.

Позаботившись о том, чтобы жидкость из презерватива ненароком не вылилась наружу, Шарлотта осторожно приподнялась. Запахнув плотнее халат на животе, словно Сэм не знал, что под ним находится, она указала рукой на закрытый судок, стоявший под столом:

– Брось его туда.

– Презерватив? Он что, опасен?

Шарлотта закатила глаза. Опять шутка.

Она видела, с каким изумлением он мгновение назад прочитал надпись на судке: «Биоопасный материал». Стало быть, ему смешно. Что ж, в другой ситуации ее бы это тоже развеселило.

Шарлотта повернулась к Сэму спиной.

– Надевай рубашку и забери свои вещи. В коридоре напротив есть комната отдыха, где ты сможешь привести себя в порядок.

– Ты так быстро начала отдавать мне приказы? Шарлотта на мгновение опустила веки.

– Прошу тебя. Мне надо собраться с мыслями, а я не могу сделать это, когда ты тут стоишь голый.

Он пощекотал ей шею.

– Узнаю свою Чарли. Она так романтична.

Если бы он только знал!.. Больше всего ей всегда хотелось быть романтичной. Но сейчас она бы не рискнула назвать так свой недавний поступок.

– Нам правда надо поговорить. Знаю, что в отеле я тебе сказал то же самое, но теперь, узнав, кто ты, и учитывая, кто я, мы и в самом деле должны кое-что обсудить.

Он говорил совершенно серьезно. Но обо всем, что он мог ей сказать, Шарлотта уже подумала. Не дождавшись ответа, Сэм собрал свои вещи в охапку и направился в небольшую комнатку, расположенную напротив смотровой. Оставшись одна, Шарлотта быстро оделась, плеснула в лицо холодной водой и пригладила волосы, глядя на свое отражение в металлической вешалке для бумажных полотенец.

«Нам правда надо поговорить». Единственное, что она должна сказать Сэму, – это то, что он ошибается. Да, ей мало только заниматься с ним любовью. Правда, при ее обстоятельствах и двух раз слишком много, однако ему не следует этого знать.

Шарлотта открыла папку. Итак… «Имя: Сэмюел Блейк. Возраст: 38. Профессия: спортивный журналист, писатель». Что-то шевельнулось у нее в памяти…

Сэмюел Блейк. Сэм Блейк. Бейсболист. Получил серьезную травму колена и был вынужден уйти из команды.

И тут ей припомнились слова бывшего мужа, когда он пытался что-то рассказать ей о…

Это невозможно!

Однако Сэм говорил о том, что им надо поговорить. Нет только не это!

Но если это правда, если невероятное стало реальностью, то придется признать, что быть разведенной еще хуже, чем женой.

Бросившись в коридор, Шарлотта рывком открыла дверь в комнату отдыха. Сэм уже надел рубашку и в этот момент натягивал брюки.

– Скажи мне, что ты не Красноперка, – взмолилась она.

– Я не Красноперка.

По его глазам она поняла, что он лжет.

– Ты – мерзавец!

– Я сам хотел тебе рассказать. Поэтому и пришел сюда сегодня, – объяснил он.

– Ха! Это вы с Роджером спланировали, да? – вскричала она. – Хорошо посмеялись надо мной?

Шарлотта не стала ждать ответа. С треском захлопнув дверь, она постаралась не обращать внимания на недоуменные взгляды Глории и Клер.

Сэм вышел из комнаты отдыха.

– В баре я не знал, кто ты такая, поверь мне. Мы собирались встретиться там с Роджером, но когда он не пришел…

Шарлотта зажала уши, но все равно слышала его.

– Я должен был снова увидеть тебя. Такой женщины, как ты, я не встречал никогда, – продолжал Сэм.

В коридоре кто-то захихикал, но Шарлотта не обратила на это внимания. Только из-за Сэма она испытывала сейчас гнев и унижение.

– Выходи за меня замуж! – почти прокричал он. – Я понял, нам надо пожениться. Иного выхода нет.

Уронив руки, Шарлотта недоверчиво посмотрела на него. Из всех смотровых высовывались головы любопытных пациентов. Но Шарлотта не могла заняться больными, потому что была занята собой.

– Мне не нужен муж! – в отчаянии выкрикнула она. – Я только что избавилась от одного! Все, что мне нужно, – это секс!

Глава 6

В течение следующего часа, взвесив все «за» и «против», Сэм пришел к заключению, что перед ним стоит проблема.

Чарли хочет секса. Он тоже. Причем постоянно. Он еще никогда в жизни не испытывал такого острого желания заниматься сексом, как теперь. Однако, по ее словам, ей больше ничего не надо. А он жаден, и ему нужно гораздо больше.

После инцидента в клинике, когда Чарли узнала, кто он на самом деле, она, пожалуй, не захочет и секса с ним. Правда, внутреннее чутье подсказывало Сэму, что она хочет его, однако он не был уверен, что одного желания достаточно. В этом и заключалась главная проблема. Восьмиквартальной прогулки от клиники до редакции оказалось недостаточно для того, чтобы принять решение.

Впрочем, надо признать, что по пути на работу Сэм думал не только об этом. Несколько раз он вспоминал, как Чарли подошла к нему, когда он лежал на смотровом столе. Иногда перед его внутренним взором вставала иная картина: Чарли бежит по коридору и захлопывает за собой дверь в кабинет. Головы любопытных пациентов и медсестер повернулись сначала к ней, а потом к нему.

Хорошо, что он успел застегнуть брюки. У него был вполне приличный, даже величественный вид.

Интересно, они думали о том, что он сделал ей предложение? Скорее всего нет. Тем более что Чарли сгоряча заявила: «Все, что мне нужно, – это секс!»

Столь откровенное признание пришлось бы по нраву большинству мужчин. Однако он – не большинство. И она должна это понять. В любом случае Чарли нужен от него не только секс. Она сходит по нему с ума. Вторая проблема в том, как объяснить ей это.

Ну хорошо, он сам от себя не ожидал, что сделает предложение, хотя оно имело смысл. Чарли упомянула о том, что не может поддерживать длительные отношения. Но лишь потому, что у нее никогда не было таких отношений. С ним, во всяком случае, а только отношения с ним стоит принимать во внимание.

Если два человека вообще могут быть предназначены друг для друга, так это Сэм Мужчина и доктор Чарли. Они в состоянии поставить новые рекорды в занятиях любовью.

Зайдя в здание «Трибюн», Сэм Блейк помахал дежурной и пошел было к лифту, но потом решил подняться по лестнице, причем перепрыгивал сразу через две ступеньки – и так до третьего этажа. Некоторые спортсмены отказываются заниматься сексом перед игрой, говоря, что на него уходит слишком много сил. А вот Сэм после развлечений с доктором Гамильтон мог взбежать на статую Свободы.

Вспоминая о том, как она, полуодетая, подходит к нему, Блейк заряжался энергией. Сэм Мужчина походил сейчас на новенькую батарейку и мог бы смело назвать себя Сэмом Энерджайзером.

Вбежав в отдел спорта, он помахал Джиму Грейсону, редактору, стоявшему возле круглого копировального стола.

– Ты написал хорошую заметку о жалованье в НБА! – крикнул ему Грейсон.

Сэм кивнул, однако в голове его мелькнуло: «Хорошую? Черт возьми, это была великолепная заметка! Сегодня вообще все великолепно!»

Вешая куртку, Сэм пришел к выводу, что сможет решить свои проблемы, потому что вечных проблем не бывает. И тут в комнату вошел Роджер Райан – единственный человек на свете, которого ему не хотелось сейчас видеть. Одного взгляда на Роджера оказалось довольно, чтобы день, только что казавшийся Сэму блистательным, внезапно стал хмурым.

– Привет, Красноперка, – поздоровался Роджер, хлопая приятеля по спине. – Старина, я должен перед тобой извиниться.

Сэм начал было протестовать, но затем лишь пожал плечами. Может, Роджер и должен извиниться перед ним, а может, нет. С конца декабря отношения между ними стали такими неопределенными… Даже хорошо, что их пути в последнее время не пересекались.

Или это все же случилось? Узнав, кто такая Чарли, Сэм несколько раз спрашивал себя, видел ли Роджер их вместе в баре. Хотя нет. Его друг-рыбак нипочем не стал бы молчать, если бы что-нибудь заметил.

– Я о том, что произошло до Рождества, – объяснил Роджер. – Помнишь? – Он вытащил из кармана сигару и стал снимать с нее обертку.

– Мы теперь здесь не курим, – сухо бросил Сэм, подходя к своему столу и усаживаясь за него. Интересно, Роджер намеренно к чему-то ведет? Возможно, и нет. Он не слишком тонкий человек для того, чтобы говорить намеками.

– С каких это пор ты стал соблюдать правила? – ухмыльнулся Роджер.

С тех пор, как переспал с твоей бывшей женой, старина. И по правилам ей следовало бы выйти за меня замуж.

Вот только интересно ли это Роджеру? Но спрашивать Сэм не торопился.

Фыркнув, Роджер сунул сигару назад.

– Что за черт! Как бы там ни было, я должен был встретиться с тобой в баре, чтобы отметить развод. Только не говори мне, что ты забыл об этом. Я пообещал, что закажу нам по огромному бифштексу, помнишь?

– М-м… – неуверенно промычал Сэм. – Кажется, я припоминаю тот вечер. Ты так и не появился.

– Да нет, старина, я пришел, но тут произошла пренеприятная вещь. Так вот, вхожу это я в бар и вдруг вижу Шарлотту. Сидит себе в уголочке и хлещет «Маргариту» с таким видом, словно текила там из крана льется. Представляешь? Думаю, она заливала свое горе, – самодовольно заметил Роджер. – Только тогда, поди, поняла, что потеряла.

Сэму следовало что-то сказать в ответ, иначе его поведение выглядело бы неестественным.

– И что же она потеряла? – осведомился он.

– Свой билет в дорогие рестораны, – отозвался Райан. – Свою секс-машину. Меня, конечно, кого же еще! – Он усмехнулся. – Ох, Красноперка, зачем ты надо мной подтруниваешь? Ты же и так отлично понимаешь, что я имею в виду. Сэм заскрежетал зубами.

– Да уж, понимаю, – бросил он.

– Во всяком случае, я решил, что мне не стоит присоединяться к ней. Знаешь, она безобразно вела себя в кабинете адвоката. Вот это ей всегда удавалось. Безобразно себя вести, – пояснил он.

– Роджер, я должен кое-что тебе сказать, – промолвил Сэм. Прежде чем дам тебе по физиономии.

Роджер удивленно посмотрел на приятеля:

– Тебя что-то беспокоит?

– Я должен сказать правду…

– Да знаю я твою правду! – перебил его Роджер. – Ты тоже не пришел в бар, не так ли? – Шмыгнув носом, он улыбнулся. – Я так и знал. Ты даже не позвонил мне, и я решил, что с тобой что-то приключилось. Кстати, можешь теперь спокойно звонить мне домой. Она давно уехала. Передала мне все права на дом и на машину, а сама живет в каком-то кондоминиуме. Даже прикупила себе «ветт».

– «Корветт»? – изумленно переспросил Сэм.

Этого он не знал. И тут же представил себе Чарли, сидящую за рулем «корветта». Ветер рвет ее волосы, чудесные голубые глаза прикрывают черные очки… Она улыбается, даже хохочет, и ей очень хорошо, потому что она едет на свидание к нему. На ней только белый халат, ничего больше. Сэм все чаще и все с большим воодушевлением вспоминал этот халат.

– Тебе нравятся «корветты»? – спросил Роджер.

Сэму понадобилось сделать невероятное усилие, чтобы прогнать соблазнительную картинку и вернуться мыслями в кабинет, к Роджеру. Черт его возьми, если он не стал думать о Роджере то же, что и Чарли!

– «Корветты» чересчур дороги – на жалованье спортивного журналиста их не купишь, – пожал он плечами. – Однако странно, что у Шарлотты такая роскошная машина. Мне казалось, что ты зарабатываешь больше, чем она. Ты, кажется, называешь себя ее билетом в дорогой ресторан?

– Думаю, она влезла в долги по самую свою жирную задницу.

Сэм разломил пополам карандаш и встал из-за стола.

– Ну да ладно, – бросил Роджер, не зная, что едва не схлопотал по носу. – Вряд ли у нее долги, она же доктор. Готов биться об заклад: все время, пока мы жили вместе, она припрятывала денежки. По части того, чтобы что-нибудь спрятать, Шарлотта уверенно займет первое место в мире.

Сев, Сэм приказал себе успокоиться. Еще одна проблема, на этот раз моральная. Вот уже много лет он был приятелем Роджера, они вместе ходили на рыбалку. Правда, больше их ничего не связывало, но и этого достаточно для того, чтобы считаться довольно близкими людьми. Роджер часто и много жаловался на бывшую миссис Райан, но Сэм не придавал его жалобам большого значения. Он поправил себя: Роджер жаловался на доктора Гамильтон. То, что жена не взяла его фамилию, всегда его раздражало.

Но теперь все переменилось. Сэм был на стороне Шарлотты. Разумеется, Роджер не знал об этом. Кстати, он всегда говорил о ней так же, как сейчас. Так что с моральной точки зрения, может, ему и не следовало бы разбивать нос Роджеру.

Если только он не станет снова неуважительно высказываться о некоторых частях тела Чарли. Сэм подумал об этих частях. Они изумительны. Ее не за что критиковать. И они принадлежат ему в такой же мере, как и ей самой. Никто не посмеет шлепнуть по ним, когда он рядом.

– Сэм! – произнес кто-то. И повторил громче: – Сэм!

Образ Чарли, вставший перед его внутренним взором, погас.

– Роджер, – пробормотал он, – извини. Вообще-то я сейчас очень занят, поэтому все время отвлекаюсь.

– Ты думаешь о женщине, – уверенно заявил Роджер. – Я вижу по твоему лицу. – Он выглядел так, словно только что положил на обе лопатки чемпиона мира по борьбе. – И не пытайся отрицать. У меня чутье на такие вещи.

– Кажется, тебя не провести, – усмехнулся Сэм.

– Ни за что! Я сразу чувствую, если дело касается женщины. А вообще-то я то и дело спрашивал себя, как долго ты будешь держать свои штаны застегнутыми. Это же ненормально…

Моральная проблема разрешилась. Роджер должен уйти.

– Уходи, – проговорил Сэм. – У меня полно дел.

– Ты ничего не делаешь, ты же журналист.

Сэм обошел свой стол и распахнул дверь кабинета.

– Уходи, – повторил он.

Роджер ухмыльнулся:

– Представляю, что это за женщина, Красноперка. Подумать только, Сэм Блейк попался на крючок! Я уж и не чаял дождаться такого дня. И что она использовала в качестве приманки?

– Тебя это не касается.

– Ага, значит, я прав! Ты завел себе женщину. Тебе не обмануть старого доброго Роджера, когда дело доходит до представительниц прекрасного пола. Но кто она? Я ее знаю?

Лучшей возможности открыть ему правду может не представиться. Но с Сэма было довольно Роджера до следующего Рождества. И сказать ему о Чарли – значит предать ее, хотя Сэм толком и не понимал почему. Зато в одном он не сомневался: если она узнает о его болтливости, то, пожалуй, явится к нему со скальпелем в руках и целиться будет в одно место пониже талии.

Сэм кивнул на дверь.

– Ну хорошо-хорошо, ухожу, – сказал Роджер. – Если тебе понадобится совет в том, как ее укротить, обращайся ко мне. Только помни об одном и не соверши той же ошибки, которую в свое время совершил я: ни в коем случае не женись. Брак – это ловушка. Для таких мужчин, как мы, в браке решительно нет ничего привлекательного.

Махнув рукой и подмигнув Сэму, его друг-рыбак – бывший друг-рыбак – вышел. Сэму захотелось хлопнуть дверью. Нет, это ребячество. Тем не менее он хлопнул ею изо всех сил.

Выглянув в окно, отделявшее его кабинет от спортивного отдела, Сэм поймал на себе вопросительный взгляд Грейсона. Блейк пожал плечами и вернулся за стол – работать над своей колонкой. Вообще-то он уже все написал, но теперь статью требовалось ужать. К тому же он должен был приготовить материал к субботе. В этом все плюсы и минусы работы журналиста – у него всегда есть о чем писать.

Вот если бы он писал сейчас книгу…

Нет, об этом можно только мечтать. Реальность заключается в том, чтобы гонять курсор по экрану и поскорее закончить с колонкой.

Может, стоит пока оставить спорт в покое? Или описывать спортивные события с точки зрения человека, не имеющего отношения к спорту? Может, с точки зрения женщины? Чудовищная мысль! Но она понравилась Сэму. Он мог бы брать у кого-то интервью, у кого-то чувственного, умного, никак не связанного со спортом.

Нет, ее нельзя назвать неспортивной, слабой или негибкой. Дама, которая лихо выполняла акробатические трюки на смотровом столе, способна посоперничать в гибкости со спортсменками из русской команды по гимнастике. Сэму пришла в голову только одна особа, которая отвечала всем этим требованиям. Но ее может сейчас не быть дома.

Сэм вспомнил головы стариков, зависшие в дверях смотровых палат. Должно быть, ей пришлось не раз объяснять, что она имела в виду, когда сказала, что хочет только секса. Если, конечно, ее пациенты имели нахальство спрашивать об этом. Впрочем, некоторый опыт общения со стариками (сводившийся для Сэма к общению с его семидесятишестилетним дядюшкой, который ненавидел свой возраст) подсказывал ему, что для этой публики нахальство – обычное дело.

Ох, если бы только он мог услышать, как его любимая им ответила!

Еще час Сэм занимался своей заметкой, потом поболтал с двумя зашедшими к нему журналистами и отложил игру в теннис с одним из них, надеясь, что у него появится иное, более привлекательное занятие.

И наконец снял трубку. Наводя справки о Чарли, Сэм заодно узнал местонахождение ее офиса, а также домашний адрес и телефон, которого не было в справочной книге.

К телефону подошла женщина. Но вовсе не Чарли.

– Могу я поговорить с доктором Гамильтон? – осведомился Сэм.

– Кто это? – спросила женщина.

С точки зрения Сэма, это было уж слишком.

– Пациент, – ответил он. Продолжительное раздумье.

– Назовите ваше имя, пожалуйста.

– Это конфиденциальный разговор, – начиная терять терпение, ответил Сэм. – Можете мне поверить, доктор Гамильтон захочет поговорить со мной.

– Что-то вы не похожи на ее пациента, – заявила нахальная особа. – И чересчур раздражительны.

– Вот именно от раздражительности она меня и лечит, – нашелся Сэм. – Да-да! Она говорит, что это временное явление, однако я в этом не уверен.

– Что ж, тогда позвоните ей на работу и свяжитесь с регистратурой. Возможно, вам поможет другой врач.

– Нет, у меня проблема личного характера. Я хочу говорить только с доктором Гамильтон.

– Так позвоните ей, когда она будет на работе. Ее приемные часы…

– Да знаю я, когда она принимает! – с досадой перебил Сэм. – С ней все в порядке? Почему к телефону подошли вы, а не она? С ней что-то случилось?

– Нет, с доктором Гамильтон все в порядке. Кстати, как вы ее разыскали? Если вы еще раз позвоните сюда, я выясню ваш номер и устрою неприятности вам и…

– Мне и кому еще?

– Вам и телефонной компании, которая дала номер ее телефона, хотя, по договору, не имела права это делать. А заодно привлеку вас за преследование доктора Гамильтон. – И она начала говорить что-то о техасском законодательстве. Все ясно. Он нарвался на юриста. Черт возьми! Сэм повесил трубку. Не очень-то хорошо он провел беседу.

Но, будучи бесстрашным воздыхателем доктора Гамильтон, он решился позвонить еще раз.

– Послушайте, – заговорил Сэм, когда та же самая женщина снова подошла к телефону. – Да, я не пациент доктора, точнее, я был для нее кем-то вроде пациента, но сейчас это не важно. Чарли – мой друг. Я хочу назначить ей свидание. – Сэм с трудом сглотнул, он мямлил, как ребенок. – В конце недели проводится фестиваль грязи. Знаете, это когда осушают дно реки, чтобы его почистить, и выбирают королеву и короля грязи. Они идут вниз по…

– Я прекрасно знаю, что происходит во время фестиваля, – перебила его невидимая собеседница. – Кто вы такой? Никто не называет Шарлотту Чарли. Это Роджер подговорил вас позвонить?

Сэм разозлился, причем за любимую не меньше, чем за себя.

– По-вашему, никто не может назначить Чарли свидание без вмешательства посторонних?

– По-моему, ей не нужны неприятности от мужчин.

Да уж, с этой особой нелегко иметь дело. Ко всему прочему она еще и юрист. И возможно, терпеть не может мужчин.

Сэм сдался:

– Хорошо, просто передайте ей, что звонил пациент с биоопасным материалом. Чарли поймет. Скажите ей… то есть попросите ее позвонить мне на работу. Мой телефон…

Дама-юрист повесила трубку, не дав ему договорить.

Сэму оставалось сделать то же самое. Похоже, подозвать Чарли к телефону не удастся, особенно если эта инквизиторша все время будет отвечать на звонки.

Правда, кое-что доставило Сэму огромное удовольствие: он несказанно обрадовался, узнав, что Шарлотта ни слова не сказала о нем Великой Инквизиторше. И он не мог поверить в то, что она сделала это из чувства стыда.

Потому что в чем Шарлотту нельзя было упрекнуть, так это в глупой стыдливости. При встрече в отеле и у нее на работе их обоих переполняла радость. И она должна знать, так же как знает он, что им необходимо поделиться этой радостью еще раз.

«Все, что мне нужно, – это секс!»

Ее признание дало начало их отношениям.

Глава 7

Шарлотта нервно нарезала огурец и ссыпала неровные кусочки в миску на искромсанные листья салата и кое-как нарезанные грибы. Ей не хотелось салата, вообще не хотелось есть. Ей было все равно, поест ли она вообще когда-нибудь или нет.

Может, завтра она почувствует себя лучше. Сегодня все не ладится.

Впрочем, внутренний голос тут же напомнил ей, что дела не так уж плохи. По сути, кое-что было очень, очень хорошо. Шарлотта вздрогнула, вспоминая некоторые события. Перед внутренним взором встала картина, которая то и дело вспоминалась ей: мускулистый обнаженный мужчина лежит на смотровом столе. Он должен был выглядеть там неестественно, однако идеально вписался в обстановку и явно чувствовал себя как дома.

Она устроила ему подробный осмотр, хотя даже не воспользовалась стетоскопом.

Шарлотта поежилась. Да что с ней такое? Во что она превратилась? Стоит тут и вспоминает хорошее, когда это хорошее так сильно перемешалось с плохим. Похоже, она уже не в состоянии отличить добро от зла.

В кухню вошла Луиза. Низкорослая Луиза с ее пышным бюстом, рыжеволосая Луиза, упрямая, как и положено рыжей. Впрочем, сама Шарлотта тоже могла быть упрямой. Бросив на разделочную доску стебелек сельдерея, она нацелила на него нож.

– Кто звонил? – спросила Шарлотта, не скрывая раздражения. Достаточно того, что Луиза почему-то решила сама брать трубку.

– Похоже, Крыса понял, что натворил, и теперь будет одолевать тебя звонками. – Подруга не принадлежала к числу поклонников Роджера Крысы. Раз уж она подходила к телефону в другой комнате, то надо рассказать хозяйке дома о том, кто звонил, решила Луиза. – Чудак, – добавила она.

Сердце Шарлотты забилось быстрее. Она знала лишь одного чудака. Очень хорошо знала.

Нет, этого не может быть. Похоже, у нее начинается параноидальный бред.

– Оба раза? – спросила она хрипло.

– Очень странный тип. Назвался твоим пациентом, но я сразу его раскусила. – Подойдя к стойке, Луиза взяла морковку, не замечая, какое впечатление произвели на Шарлотту ее слова. – Говорил какую-то ерунду о биоопасном материале, если только я правильно расслышала, потом добавил что-то о свидании…

Шарлотта поймала себя на том, что улыбается. Хотя не было ничего смешного в том, что Сэм бросил в лоток. Ну почему она вспоминает о нем с нежностью? Он же Красноперка! Он еще хуже Крысы. Он вытащил наружу самые плохие ее качества.

Шарлотта почувствовала на себе внимательный взгляд Луизы. Опустив глаза, она с такой яростью принялась кромсать сельдерей, что тот вскоре превратился в зеленую кашу. Луиза продолжала наблюдать за ней, и Шарлотта заставила себя умерить пыл.

– Так ты знаешь этого парня? – полюбопытствовала подруга.

Шарлотта соскребла сельдерейное месиво в миску и швырнула на разделочную доску второй стебелек.

– Да, знаю. – Не очень-то внятный ответ, но больше она ничего не собиралась говорить.

Облокотившись на стойку, Луиза принялась жевать морковку.

– Так расскажи мне о нем, – попросила она.

– Нечего рассказывать.

Оказалось, солгать не так уж трудно, а ведь Шарлотта считала себя правдивой. До тех пор, пока Сэм не появился в ее жизни, она не замечала за собой дурных привычек.

Нет, конечно, она не набралась от него дурного, в ней самой появилось что-то нехорошее. Этот день самый плохой в ее жизни: сегодня она нарушила врачебную этику, что недопустимо. Ей следовало хотя бы снять халат, а уж потом прыгать на него.

Но она совсем потеряла голову. Нож скользнул в ее руках.

– Шарлотта, – донесся до нее укоризненный голос.

Оказывается, она порезалась. Сунув палец в рот, Шарлотта перестала готовить салат и отвернулась от стойки, чтобы не чувствовать на себе испытующий взгляд подруги.

Луиза молча вытащила из шкафа бокал и плеснула в него вина.

– Сядь. – Она подвела Шарлотту к обеденному столу, стоявшему в другом конце кухни. – Я сама справлюсь с готовкой, а ты расскажи, что с тобой происходит.

Шарлотта попятилась и буквально упала на ближайший стул. Луиза, заговорившая так, как выступала обычно в залах судебных заседаний, выглядела великолепно, зато Шарлотта при этом почувствовала себя настоящей, причем совершенно беззащитной, развратницей.

– Да ничего не происходит, – едва слышно пробормотала она.

– Ха! Да ты на себя не похожа после развода!

– Не знаю, какой, по-твоему, я должна быть. Мало того, похоже, мне и самой надо это понять.

– Ты привлекательная, умная, удачливая женщина, прекрасный профессионал, которая вольна ходить куда угодно и делать все, что угодно. Ты можешь сколько захочешь заниматься своей карьерой, ведь именно она больше всего для тебя значит, не так ли? – спросила Луиза.

– Разумеется, – кивнула Шарлотта.

Она старалась говорить как можно убедительнее, что на этот раз удалось легче, потому что это была правда. Однако Луиза наградила ее очередным подозрительным взглядом.

– Я знаю, ты обычно не пьешь вина, – заметила она, кивнув на нетронутый бокал в руке подруги, – но, полагаю, глоточек-другой тебе не повредит.

Совсем недавно Шарлотта думала то же самое о «Маргаритах». Возможно, если бы она остановилась тогда на одном коктейле, ее жизнь сейчас была бы куда проще.

Нет, не стоит обвинять в своих неприятностях текилу. К тому же, не произойди с ней всего, что случилось, она всю жизнь считала бы себя холодной и равнодушной женщиной, которой не удалось исполнить свое истинно женское предназначение, заключающееся в инстинктивном стремлении к сексу, цель которого – продолжение рода. Господи, но она же врач! И знает, как важен секс в жизни людей.

Семнадцатого и утром восемнадцатого декабря она очень хорошо понимала зов плоти. Правда, было еще и двенадцатое января, сегодня. На душе у Шарлотты потеплело, когда она вспомнила, что они с Сэмом делали в смотровой. Один глоток ледяного вина не сумел погасить запылавший в ней огонь, пришлось выпить весь бокал.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Аламо – миссия в Сан-Антонио, штат Техас, где в 1836 г. техасцы были разбиты мексиканскими силами. – Здесь и далее примеч. пер.

Вернуться