Монро Роберт
Путешествия вне тела

Введение

В нашем прагматически ориентированном обществе человек, ложащийся спать, как бы выпадает из жизни. Шесть или восемь часов он лежит неподвижно, а значит, не действует, не мыслит с пользой для дела и вообще не занят ничем серьезным.

Всем известно, что люди видят сны, при этом нас с детства внушается, что сновидения и прочие ощущения во время сна – это нечто малозначительное и по сравнению с повседневной действительностью – нереальное. Поэтому большинство из нас привыкает забывать свои сны, а в тех случаях, когда они все же помнятся, рассматривать их как нечто странное.

Правда, психологи и психиатры считают сновидения своих пациентов важным ключом к выяснению причин неправильного функционирования их психики, но даже и при таком подходе сновидения и иные явления, связанные со сном, никоим образом не рассматриваются как нечто реальное, в них видят всего лишь обработку человеческим компьютером внутренних данных.

Конечно, из этого широко распространенного пренебрежительного отношения к сновидениям есть кое-какие важные исключения, однако в современном обществе подавляющее большинство людей считают сны не заслуживающими серьезного внимания.

Что бы мы подумали о человеке, который наперекор общепринятому мнению утверждает, что во сне или в других бессознательных состояниях с ним происходит нечто не просто производящее на него глубокое впечатление, но вполне, с его точки зрения, реальное?

Предположим, этот человек утверждает, что накануне ночью он летал по воздуху над большим городом, в котором легко узнал Нью-Йорк. Далее он сообщает, что этот сон был не только необычайно ярким, но в тот момент человек был вполне уверен, что это ему вовсе не снится, а он на самом деле летит над Нью-Йорком. И такая убежденность в реальности происшедшего не покинет его до конца жизни, сколько бы мы не убеждали его в том, что спящий в действительности не может летать по воздуху над Нью-Йорком.

Скорее всего, мы постараемся не обращать внимания на того, кто рассказывает такие истории, или же вежливо (а то и не очень вежливо) намекнем ему, что у него не в порядке с головой, что он спятил, и посоветуем сходить к психотерапевту. Если же он будет настаивать на реальности своего опыта, особенно если у него к тому же бывают и другие необычные переживания, то мы, из самых лучших побуждений, начнем подумывать о том, как бы устроить его в психиатрическую лечебницу.

Со своей стороны, наш путешественник, если он не глуп, быстро сообразит, что распространяться о своих переживаниях не стоит. Как я установил в своих беседах со многими такими людьми, главной проблемой для них становится опасение, не сошли ли они с ума.

Пойдем дальше и предположим, что наш путешественник еще более назойлив.

Допустим, продолжая свой рассказ, он сообщает о том, что, полетав какое-то время над Нью-Йорком, он залетел к вам в квартиру. Там он увидел вас беседующим с двумя незнакомыми ему людьми. Он подробно описывает их и пересказывает, о чем шел разговор в те несколько минут, пока он присутствовал в вашей квартире.

Допустим, наш путешественник оказывается прав. В то самое время, когда это с ним происходило, вы действительно беседовали на ту самую тему и с теми самыми людьми, как он и описывает. Ну, и что же теперь делать со всем этим?

Обычная реакция в подобной гипотетической ситуации такова: все это очень интересно, но, поскольку известно, что такого не может быть, не стоит ломать над этим голову. Другой способ успокоить себя – ухватиться за слово совпадение. В неразрешимых ситуациях это слово просто находка!

К несчастью для нашего душевного равновесия, существуют тысячи сообщений, исходящих от нормальных людей и описывающих в точности такие же случаи. Так что мы имеем дело с ситуацией отнюдь не гипотетической.

Это явление называется перемещающимся ясновидением, астральной проекцией, а более научно – внетелесным опытом (ВТО). Описательно ВТО можно определить как событие, участник которого, во-первых, по-видимому, воспринимает какую-то часть реальной действительности, недоступную восприятию там, где в данный момент находится его физическое тело, и, во-вторых, в то же время осознает, что это ему не снится, и он не грезит. Субъект ВТО, по всей видимости, сохраняет при этом нормальное сознание и, хотя ему самому может казаться, что происходящего с ним не может быть, он ощущает присутствие своей обычной критической способности и, таким образом, понимает, что это не сон. Кроме того, по завершении опыта у него также не возникает ощущения, что происшедшее было сном. Как же в таком случае следует понимать этот странный феномен?

Если обратиться за информацией о ВТО к научной литературе, то мы не найдем практически ничего. Ученые, как правило, попросту не обращали внимания на подобные явления. Ситуация примерно та же, что и с научной литературой по экстрасенсорной перцепции (ЭСП). С точки зрения современных физических представлений такие вещи, как телепатия, ясновидение, предвидение будущего и психокинез, невозможны. Поскольку их не может быть, большинство ученых не дают себе труда хотя бы ознакомиться с материалами об их существовании, соответственно неосведомленность лишь укрепляет их уверенность в невозможности подобных феноменов. Такого рода мышление по замкнутому кругу, удобное для поддержания привычной системы представлений, присуще отнюдь не только ученым. Именно ему мы обязаны тем, что научных исследований по ЭСП и ВТО очень мало.

Несмотря на недостаток твердо установленных научных данных, все же можно сделать некоторые выводы из уже имеющихся материалов.

Первое. ВТО – это универсальное явление, присущее человеку. Его универсальность состоит не в том, что способностью к нему обладают многие люди, а в том, что он известен на протяжении всей письменной истории человечества, и его проявления у людей самого разного культурного уровня явно совпадают. Сообщения о ВТО, близко напоминающие описания, известные по литературе Древнего Египта или из других восточных источников, можно обнаружить, скажем, у домохозяек из Канзаса.

Второе. ВТО, как правило, бывает один раз в жизни, и при этом случайно. Иногда он связан с болезнью, особенно такой, в результате которой человек оказывается на краю смерти. Иногда он вызывается сильным эмоциональным стрессом. Часто он просто случается во время сна без какой-либо видимой причины. И лишь в очень редких случаях он может быть вызван намеренным усилием воли.

Третье. ВТО относится к числу глубочайших личных переживаний испытавшего его человека и в корне меняет его представления. Обычно об этом высказываются примерно так: Теперь я не верю в жизнь после смерти и в бессмертие души – я знаю, что буду жить после смерти. Человек в непосредственном опыте ощущает себя живым и сознающим вне своего физического тела и убеждается, что у него есть нечто вроде души, которая может пережить смерть тела. Логически последнее из самого опыта не следует: ведь даже если ВТО – нечто большее, чем просто интересный сон или галлюцинация, он происходит при живом и функционирующем человеческом теле и, следовательно, может зависеть от него. Такой аргумент, однако, не производит впечатления на испытавших ВТО. Какова бы ни была точка зрения на реальность этого явления, ясно, что оно заслуживает самого серьезного внимания психологов. Я уверен, что представления о существовании души возникли на основе ВТО, переживавшихся людьми в древности. Имея в виду всю важность понятия души для наших религий и значимость самой религии для жизни людей, нельзя допустить, чтобы наука просто отмахнулась от этой проблемы.

Четвертое. Для испытавших ВТО – это, как правило, чрезвычайно радостное событие.

По моей приблизительной оценке 90—95% людей во время ВТО ощущали глубокую радость и только 5% были сильно напуганы, так как единственное объяснение, приходившее им в голову, сводилось к тому, что они умирают. Однако после, когда человек задним числом пытается оценить свой ВТО, его реакция нередко оказывается весьма негативной. Едва ли не каждый раз, когда я читаю лекции на эту тему, кто-нибудь из слушателей подходит ко мне и благодарит за информацию. При этом выясняется, что какое-то время назад с ним случилось то же самое, о чем я рассказывал в лекции, и он мучился сомнением, не сошел ли он с ума.

Пятое. Иногда описание событий, происшедших в отдаленном месте и наблюдавшихся субъектом ВТО, оказывается верным и более точным, чем можно было бы ожидать в случае простого совпадения. Для объяснения этого мы должны допустить, что галлюцинаторные впечатления ВТО сопровождаются ЭСП или же что в каком-то смысле человек действительно находился в двух местах сразу. В последнем случае ВТО в самом деле можно расценить как нечто реальное.

То обстоятельство, что большинство наших сведений о ВТО исходит от людей, испытавших его лишь однажды в жизни, ставит перед нами две серьезные трудности.

Первая состоит в том, что большинство людей не могут вызывать ВТО по своему желанию, а значит, это делает невозможным изучение феномена в лабораторных условиях. Вторая трудность: человек, на короткое время выброшенный в совершенно новую для него обстановку, оказывается плохим наблюдателем. Он слишком возбужден и слишком занят попытками как-то сориентироваться в незнакомой ему ситуации.

Поэтому сведения, полученные от людей, лишь однажды переживших ВТО, очень поверхностны. Для изучения феномена крайне необходим опытный путешественник, которому под силу по своему желанию вызывать у себя это состояние, и к тому же обладающий способностями внимательного наблюдателя.

Предлагаемая вам книга – чрезвычайная редкость. Ее автор, которого, я уверен, следует отнести к числу таких именно внимательных наблюдателей, описывает сотни пережитых лично им ВТО. Ничего подобного не публиковалось за многие годы.

Роберт А. Монро – преуспевающий джентльмен. ВТО начались у него совершенно неожиданно, более десяти лет назад (в 1958 году). Родом из преподавательской семьи, с интеллектом выше среднего, он сразу оценил всю необычность этих состояний и с самого начала стал вести систематические записи. Я не буду останавливаться на самих его ВТО, они описаны им столь захватывающе и доступно, что не нуждаются в рекомендации. Вместо этого я бы отметил те присущие ему качества, которые характеризуют его как хорошего наблюдателя и дают мне основание доверять его сообщениям.

Внимательный расспрос большинства из тех, кому довелось пережить подобное, особенно с религиозной подоплекой, как правило, обнаруживает, что первоначальное описание происшедшего в действительности характеризует не столько само событие, сколько представляет собой его субъективную интерпретацию. Допустим, на самом деле с человеком произошло следующее: посреди ночи он вдруг обнаруживает, что парит в воздухе над своим телом; еще не успев опомниться от изумления, он замечает у стены комнаты размытую, неясную фигуру; затем появляется некая окружность, от которой исходит голубое свечение, и медленно проплывает мимо этой фигуры слева направо. Тут человек теряет сознание и просыпается уже в своем физическом теле. Внимательный наблюдатель опишет все, как было на самом деле.

Многие же, свято веря в то, что говорят, расскажут что-нибудь вроде следующего: Прошлой ночью по милости Божьей моя бессмертная душа была извлечена из тела, и ангел явился предо мной. В знак благоволения Божьего ангел показал мне символ цельности.

Мне часто приходилось сталкиваться с подобными искажениями, когда, расспрашивая людей, я пытался выяснить, что же произошло с ними на самом деле. К сожалению, большинство из опубликованных сообщений о ВТО не подвергались такому анализу.

Утверждения о том, что ВТО вызван волей Божьей, что неясная фигура – ангел, а голубая окружность – символ цельности, относятся к интерпретации, а не к самим ощущениям. Большинство людей не подозревают, до какой степени автоматически их мышление интерпретирует события. Не зная этого, они полагают, будто воспринимают вещи такими, каковы они на самом деле.

Из тех немногих, кому довелось неоднократно пережить ВТО, Роберт Монро уникален тем, что отдает себе отчет, насколько его разум пытается интерпретировать ощущения, втиснув их в привычные рамки мышления. Его описания особенно ценны, ибо он прилагает большие усилия, чтобы рассказать все как есть.

Другое редкое качество м-ра Монро – это готовность подвергнуть свои ВТО критической проверке, особенно его открытость сотрудничеству с учеными в исследовании его способностей. С сожалением вынужден констатировать, что готовность эта остается по большей части односторонней: я оказался единственным из специалистов, кто уделил довольно много времени работе с ним.

Теперь перейдем к описанию экспериментов, которые нам удалось провести с ним с целью изучить физиологические и парапсихологические аспекты его ВТО. Эти исследования представляют собой всего лишь скромное начало, но и они дают кое-какую полезную информацию.

Первоначальная серия лабораторных исследований, которые нам удалось осуществить, проводилась в течение нескольких месяцев – с сентября 1965 г. по август 1966 г., когда у меня была возможность пользоваться оборудованием Электро-энцефалографической лаборатории Медицинского факультета Вирджинского университета.

В восьми экспериментах от м-ра Монро, подсоединенного к различным приборам для контроля над физиологическими функциями его организма, требовалось вызвать у себя ВТО. Кроме того, ему предлагалось, находясь в этом состоянии, направиться в соседнюю комнату и понаблюдать за действиями лаборантки, обслуживающей работу приборов, а также прочесть число из пяти случайных цифр от 0 до 9, помещенное на полке, расположенной на высоте шести футов над полом (1.8 м). При этом производилась запись волн его мозга (электроэнцефалограмма), движений глаз и сердечной деятельности (электрокардиограмма).

К сожалению, лаборатория была не приспособлена для длительного неподвижного лежания испытуемого: поскольку там не было кровати, нам пришлось поставить армейскую койку. Один из датчиков для записи электроэнцефалограммы крепился на ухе с помощью зажима, что вызывало раздражение уха и несколько затрудняло релаксацию.

В течение семи первых вечеров м-ру Монро не удалось вызвать у себя ВТО. На восьмой вечер он смог вызвать два очень кратких ВТО, детальное описание которых приводится им в записи Эксперимент ЭЭГ-5… Во время первого из них м-р Монро наблюдал несколько неизвестных ему людей, беседующих между собой в незнакомом ему месте, что исключало возможность проверить, была ли это фантазия или же реальное восприятие события на расстоянии. Во время второго ВТО м-р Монро, по его словам, был не в состоянии вполне контролировать свои движения и потому не смог увидеть число в соседней комнате. Однако он правильно сообщил, что лаборантка во время его второго ВТО находилась не в соседней комнате, а стояла в коридоре с каким-то мужчиной (позже выяснилось, что это был ее муж). Как парапсихолог я не могу утверждать, что это доказывает реальность наблюдения на расстоянии: нельзя полностью исключить вероятность того, что интерпретация реального события не была переосмыслена испытуемым задним числом. Однако для первой попытки воспроизвести столь необычный феномен в лабораторных условиях этот результат, на мой взгляд, следует признать вполне обнадеживающим.

На электроэнцефалограмме обоим этим ВТО соответствовали волны мозга, определяемые специалистами как фаза-I. Этот тип волн обычно характерен для состояния сновидения. Вдобавок у испытуемого имели место быстрые движения глаз, которые, как известно, сопровождают обычные сновидения и, по-видимому, являются результатом разглядывания воображаемых образов во время сна, другими словами, глаза, быстро двигаясь, рассматривают картину, в действительности существующую лишь в мозгу спящего. Пульс во время ВТО был нормальным, примерно 65—70 ударов в минуту. Таким образом, на первый взгляд может показаться, что ВТО м-ра Монро происходили во время I фазы сна. Главным аргументом против этого служит то, что, по оценке м-ра Монро, каждый из двух ВТО длился секунд по тридцать, тогда как каждый период I фазы сна продолжается более трех минут. С другими подробностями читатель может ознакомиться по моей специальной публикации об этом эксперименте.[1]

Следующая возможность поработать с м-ром Монро в лабораторных условиях представилась летом 1968 г., когда он навестил меня в Калифорнии. Мы смогли провести всего лишь один эксперимент, правда, на этот раз в гораздо лучших условиях: вместо армейской койки в нашем распоряжении была нормальная кушетка, а для измерения электрической активности мозга мы пользовались другим типом электродов, которые не причиняли испытуемому физического беспокойства. В таких условиях м-р Монро смог вызвать у себя два кратких ВТО.

В первом случае он очнулся сразу же после завершения ВТО и оценил его продолжительность секунд в восемь-десять. Как раз накануне его пробуждения ЭЭГ зафиксировала фазу I и, по всей видимости, единственное быстрое движение глаз за это время. Кровяное давление резко упало, в течение восьми секунд было устойчиво низким, а затем столь же внезапно поднялось до нормального уровня. М-р Монро сообщил, что выкатился из своего тела (его описание этой техники см. здесь) и на несколько секунд оказался в коридоре, соединяющем его комнату с той, где располагались записывающие приборы, но затем ощутил необходимость вернуться назад в свое тело, так как почувствовал, что ему трудно дышать. Ассистентка Джоан Крофорд и я в этот момент наблюдали за ним по кабельному телевизору и видели, как перед самым пробуждением он легонько отодвинул руку от горла.

После этого м-р Монро попробовал вызвать у себя еще один ВТО, который был бы более убедителен с точки зрения ЭСП, намереваясь пройти в аппаратную и прочесть заранее приготовленное число на полке в этой комнате. Довольно долгое время его ЭЭГ показывала неглубокий сон, так что я был вынужден обратиться к нему по внутреннему радио с напоминанием, что мы ждем от него ВТО. Некоторое время спустя он сказал, что ВТО у него получился, но, плохо ориентируясь в обстановке, он пошел вдоль какого-то провода, думая, что тот приведет его в аппаратную, однако вместо этого оказался в каком-то странном месте, которое он, по его мнению, никогда ранее не видел. Решив, что безнадежно заблудился, он вернулся в свое тело. Описание увиденного им места больше всего соответствовало внутреннему двору, где он и в самом деле должен был очутиться во время ВТО, если бы по ошибке пошел в направлении, прямо противоположном правильному. Абсолютной уверенности, что он не видел этого двора раньше, когда днем приходил в мой офис, у нас не было, поэтому данный случай сам по себе не может служить надежным доказательством паранормального компонента ВТО.

Что касается физиологических изменений, то ЭЭГ снова зафиксировала фазу I сновидения и всего лишь два быстрых движения глаз за весь период. Четко выраженного падения кровяного давления не было.

Таким образом, на сегодняшний день мы располагаем результатами измерения деятельности мозга и тела м-ра Монро во время четырех кратких ВТО. В совокупности они указывают на то, что ВТО сопровождаются таким типом активности мозга, который обычно характерен для ночных сновидений, при этом кровяное давление иногда понижается, но сколько-нибудь значительных изменений частоты пульса не наблюдается. Никакого смертного транса, называемого в старой оккультной литературе обязательным признаком ВТО, я не зафиксировал, хотя нельзя исключать возможности того, что такого типа транс может сопровождать более продолжительные ВТО. Внешне ВТО м-ра Монро соответствует состоянию обычного сновидения у других людей. Однако в силу ряда причин было бы упрощением полагать, что его ВТО – сновидения. Во-первых, сам м-р Монро четко отличает свои сновидения от ВТО. Во-вторых, с тех пор, как у него начались ВТО, он стал редко запоминать свои сны. В-третьих, если бы мы имели дело с физиологическими проявлениями состояния обычного сновидения, следовало бы ожидать гораздо большего числа быстрых движений глаз, чем то, которое наблюдалось. Другими словами, если допустить, что ВТО м-ра Монро – особая разновидность сновидения, то в таком случае движения глаз и содержание сновидения, очевидно, плохо коррелируют друг с другом. В-четвертых, по словам м-ра Монро, многие из его ВТО наступают почти сразу же после того, как вечером он ложится в постель.

Наступление фазы I без предварительного состояния сна без сновидений в течение 80—90 минут случается крайне редко. Таким образом, в данном случае при том же самом или сходном физиологическом состоянии ВТО, по-видимому, замещает собой обычное сновидение.

Схема лабораторных экспериментов с участием м-ра Монро до сих пор была весьма проста. Я просил его вызвать у себя ВТО, чтобы зафиксировать изменения, происходящие в его организме, с целью не только понять их существо, но и, смоделировав такое состояние искусственным образом, получить возможность вызывать ВТО у других. Для парапсихологической проверки я просил его попытаться прочесть число, помещенное в другой комнате, чтобы получить достоверное доказательство того, что его воспринимающая способность не ограничена физическим телом. По его словам, он был не в состоянии настолько четко контролировать свои движения, чтобы выполнить второе задание, однако надеется, что в конце концов, сможет сделать это в лабораторных условиях (в качестве подтверждения могу сослаться на пример одной молодой женщины, изучавшейся мною, которая была в состоянии выполнять такие задания[2].). Однако, читая увлекательную книгу м-ра Монро, вы сможете представить себе, каким непростым является доказательство.

Тем не менее в одном случае она смогла правильно прочесть пятизначное число, помещенное на полку довольно высоко, вне пределов ее зрения. Подробно этот эксперимент описан в моей статье: Tart C. A second psychoophysiological study of out-of-the-body experience in a gifted subject // International Journal of Parapsychology. 1968. V. 62. P. 3—27.

Сведения м-ра Монро, свидетельства многих известных мистиков всех времен и данные ЭСП указывают на то, что современная физическая картина мира очень ограниченна и реальность гораздо многомернее наших представлений. Попытки, мои и других исследователей, сделать ВТО управляемыми могут оказаться не столь успешными, как того бы хотелось. Приведу в качестве примера два эксперимента с м-ром Монро, которые лично на меня произвели большое впечатление, хотя с точки зрения общепринятых научных критериев оценить их весьма трудно.

Вскоре после завершения первой серии лабораторных экспериментов я переехал с восточного побережья в Калифорнию. Спустя несколько месяцев после переезда мы с женой решили поставить опыт: в один из вечеров попробовать в течение получаса интенсивно сконцентрироваться, чтобы помочь м-ру Монро вызвать у себя ВТО и посетить наш дом. Если бы ему удалось затем описать наше жилище, это дало бы интересные сведения по парапсихологическим аспектам ВТО. В выбранный нами для этого день я после обеда позвонил м-ру Монро и сказал, что сегодня ночью (точное время я не сообщил) мы с женой попытаемся направить его через всю страну к нашему дому. Никаких других подробностей я ему не дал.

В тот вечер я наугад выбрал время, когда, по моим расчетам, м-р Монро давно уже должен был спать. Это было 11 часов вечера по калифорнийскому времени, что соответствовало 2 часам ночи на восточном побережье. В 11 часов мы с женой начали концентрироваться. В 11:05 вдруг зазвонил телефон. Мы не ответили на звонок, продолжая свои усилия до 11:30. На следующее утро я позвонил м-ру Монро и сказал, что результаты были обнадеживающими, попросив его описать свои ощущения, чтобы затем сравнить их с нашими, независимыми друг от друга, отчетами.

В тот вечер, когда ставился этот эксперимент, с м-ром Монро произошло следующее (цитирую по его записи, присланной им по почте): Вечер прошел без каких-либо событий. Я лег в постель примерно в 1:40 ночи, при этом находился в состоянии полного бодрствования (положение тела – север-юг). В постели со мной была кошка.

Довольно долго успокаивал свое сознание, наконец по телу разлилось ощущение тепла. Провалов в сознании не было, предсонного состояния тоже. Внезапно я почувствовал, как что-то (или кто-то) раскачивает мое тело из стороны в сторону, а затем потянуло меня за ноги! (Я услышал жалобное мяуканье кошки.) Мне сразу же стало ясно, что каким-то образом это связано с экспериментом Чарли, и поэтому я не насторожился, как обычно (по отношению к незнакомым). Потягивание за ноги продолжалось, а когда наконец мне удалось высвободить руку своего Второго Тела, поднять ее и пошарить в темноте, потягивание прекратилось. Немного спустя чья-то рука взяла меня за запястье, сначала легонько, а затем очень-очень крепко и легко вытащила меня из моего физического тела. Всё еще полный доверия и слегка возбужденный, я выразил согласие отправиться к Чарли, если это он (оно?) направляет меня. Получил утвердительный ответ (безучастный, очень деловой).

Кроме ладони, очень крепко державшей меня за запястье, ощутил часть локтя (слегка волосатый, мускулистый, мужской). Но разглядеть, кому принадлежала рука, не смог. Кроме того, услышал, как один раз было названо мое имя.

Затем мы начали двигаться, при этом было знакомое ощущение, будто тело стремительно мчится сквозь нечто вроде воздуха. После краткого перемещения, длившегося секунд пять, мы остановились, и рука отпустила мое запястье. Стояла полная тишина и темнота. Затем я медленно опустился в нечто вроде комнаты.

Здесь я оборву цитату, добавив лишь, что, когда м-р Монро закончил свое краткое путешествие и поднялся с постели, чтобы позвонить мне, было 2:05 ночи по его времени. Это в точности совпадает с началом нашей концентрации: он почувствовал, что кто-то вытаскивает его из тела примерно минуту спустя после того, как мы с женой начали концентрироваться. Вместе с тем его описание нашего дома и наших действий оказалось совершенно неудачным: он ощутил, будто в комнате находится слишком много людей; он ощутил, будто я делаю нечто, чего я на самом деле не делал, а его описание самой комнаты было слишком расплывчатым.

Какие выводы я делаю из этого? Перед нами один из тех обескураживающих опытов, которые выпадают на долю парапсихологов, когда они работают со слабо контролируемыми явлениями. Он не настолько убедителен, чтобы заявлять, будто паранормальный эффект бесспорно имел место, но вряд ли можно утверждать и обратное: что ничего подобного не было вовсе. Удобнее всего держаться точки зрения здравого смысла: физический мир таков, каким он нам кажется, а человек (или его органы чувств) может воспринимать лишь то, что его непосредственно окружает. Некоторые из ВТО, описанных в литературе, как будто подтверждают такую позицию, тогда как другие демонстрируют противоречивое сочетание правильного восприятия физической ситуации с восприятием того, чего не было или что не происходило (для нас, обычных наблюдателей). М-р Монро описывает в своей книге несколько таких смешанных опытов, в первую очередь это те случаи, когда во время ВТО ему как будто удавалось вступить в контакт с человеком, но потом тот человек так и не мог вспомнить об этом.

Второй удивительный эксперимент состоялся осенью 1970 г., когда я ненадолго посетил м-ра Монро в Вирджинии по пути на конференцию в Вашингтоне.

Остановившись у него переночевать, я попросил, чтобы он, если этой ночью у него будет ВТО, зашел бы ко мне в спальню и попробовал вытащить меня из тела. Вместе с тем я отдавал себе отчет в некоторой двойственности своего намерения: одна часть моего Я хотела, чтобы это получилось, другая противилась этому. Второе настроение было, пожалуй, сильнее первого.

На другое утро где-то вскоре после рассвета (ночь я проспал беспокойно, время от времени пробуждаясь от легкой дремоты) еще во сне я стал смутно припоминать, что м-р Монро должен попробовать извлечь меня из тела. Находясь в состоянии сна и в то же время, частично осознавая себя[3], я почувствовал вокруг себя, в мире своего сновидения, какую-то вибрацию, несшую в себе ощущение неизъяснимой угрозы.

Вопреки охватившему меня страху, я решил, что должен постараться испытать ВТО.

Но тут нить моего сознания прервалась, и в памяти осталось только то, что спустя какое-то время я проснулся с ощущением неудачи эксперимента. Через неделю я получил письмо от своего коллеги из Нью-Йорка, известного парапсихолога д-ра Стэнли Криппнера, по прочтении которого я задумался, а можно ли считать это неудачей? Он писал мне о случае, происшедшем с его приемной дочерью Кэри (я ее знаю и люблю) в то самое утро, когда мне снился описанный выше сон. Кэри вдруг ни с того ни с сего заявила ему, что утром по дороге в школу видела меня в одном из ресторанов в Нью-Йорке. Это случилось примерно в то самое время, когда мне снился мой сон. Ни она, ни ее приемный отец не знали, что я нахожусь на восточном побережье.

Как все это можно понять? Впервые за многие годы я сознательно решил испытать ВТО (насколько я понимаю, это мне так и не удалось), и вот, хотя сам я и не помню, чтобы находился в ВТО, мой друг сообщает, что меня видели в ресторане в Нью-Йорке. И что еще удивительнее, будь я в ВТО, я ни за что на свете не отправился бы в ресторан в Нью-Йорке, потому что не выношу это место, тогда как посещение Кэри и ее семьи для меня всегда радость. Совпадение? Скорее, опять-таки нечто такое, что я не рискнул бы представить в качестве научного доказательства, но и не решился бы отвергнуть как просто бессмыслицу.

Этот случай дал мне возможность уяснить мое отношение к ВТО: мне неприятно в этом сознаться, но я побаиваюсь этого феномена. Одна часть меня очень заинтересована этим явлением с научной точки зрения, другая – страстно желала бы лично испытать его, третья же знает, что ВТО чем-то схож со смертью или с раскрытием одной из сторон души навстречу миру непознанного, и эта-то третья часть моего сознания отнюдь не стремится немедленно отправиться туда. Если ВТО – реальность, а описываемое м-ром Монро не просто занятные фантазии или сновидения, тогда наше мировоззрение стоит на пороге радикальных перемен.

Радикальных и неутешительных.

Из того, что касается человеческой природы, психологи более или менее уверены в одном – в том, что она сопротивляется переменам. Мы хотим видеть мир таким, каким мы его себе представляем, пусть при этом он нам и не нравится. По крайней мере, мы знаем, чего от него можно ждать. Перемены и нестабильность грозят нарушить привычный ход вещей, особенно если эти перемены не считаются с нашими желаниями, волей, с нашим эго.

В этом предисловии я старался вести речь прежде всего о научном изучении ВТО, но следует сказать и о, быть может, самом важном аспекте проблемы. То, что пережил м-р Монро, страшно. Он говорит о смерти, а в нашем обществе эта тема считается неприличной. Мы препоручаем священнослужителям произносить слова утешения, порой отпускаем на сей счет шутки, в нас коренится множество агрессивных фантазий относительно смерти других, но на самом деле мы не размышляем об этом. Эта книга заставит вас задуматься о смерти. Кое-что из написанного в ней вам не понравится, кое-что вдохновит.

Очень велико искушение счесть Роберта Монро сумасшедшим. Но я бы не советовал поддаваться такому соблазну, как не советую и принимать все сказанное им за абсолютную истину. Он хороший наблюдатель. Как к человеку я испытываю к нему огромное уважение. Но при этом он всего лишь человек, воспитанный в определенной культурной среде, в определенную эпоху, и потому его способность наблюдать ограниченна. Не забывайте об этом. Серьезное отношение к пережитому и описанному им может нарушить ваше душевное равновесие, но может и, вопреки чувству страха, помочь узнать кое-что весьма важное.

Если вы лично испытали ВТО, эта книга поможет вам избавиться от лишнего страха или развить ваши способности до такой степени, когда они станут подлинным талантом.

Если вы очень-очень любопытны и хотите сами испытать ВТО, м-р Монро в главах 16 и 17 описывает приемы его достижения, испробованные им самим. Я не знаю, насколько они годятся для других – до сих пор практически никто серьезно не осваивал эту технику (под серьезностью я понимаю работу над ними, а не просто десятиминутные усилия). Если ваша работа увенчается частичным или полным успехом и вам удастся вызвать у себя ВТО, я был бы признателен, если бы вы написали мне об этом по адресу: Post Office Box 5366, New York, New York 10017. Быстрого ответа обещать не могу, но если какое-то число людей сообщат о своих результатах применения техники м-ра Монро, мы узнаем много нового.

Внимательно читайте книгу и наблюдайте за своей реакцией. Если вам в самом деле захочется испытать ВТО, желаю удачи!

Дейвис, Калифорния 10 января 1971 г.

Чарльз Т. Тарт

Роберт Аллан Монро

Роберт Аллан Монро провел детство в Лексингтоне, штат Кентукки, в нормальной и дружной семье. В Государственном Университете штата Огайо изучал основы медицины, коммерцию, машиностроение, драматургию и английский язык. После окончания университета в 1937 году поступил на работу на радиовещание в качестве сценариста-режиссера.

Работая в Нью-Йорке, регулярно писал статьи для журналов и воскресных газет, вел колонку по авиации в ежемесячном журнале, сочинил несколько киносценариев. На радио первым стал вести ежедневную программу с инсценировками железнодорожных путешествий (Роки Гордон), которую сам задумал и составлял на протяжении нескольких лет. После войны м-р Монро основал свою собственную компанию, ставшую одним из крупнейших в то время производителей массовых радиопрограмм.

В настоящее время м-р Монро президент и директор двух корпораций, действующих в области кабельного телевидения и электроники. С женой Нэнси и семьей он живет на ферме близ Блу Ридж, штат Вирджиния. Там же находится и недавно основанный им Институт Исследований Разума, который должен открыться в конце 1971 года.

1. Обухом по голове

Излагаемые в этой главе мысли обычно выносятся в предисловие. Здесь же они включены в основной текст, поскольку большинство читателей, стремясь сразу перейти к сути дела, как правило, пропускают подобного рода предварительные замечания, тогда как в данном случае они-то и составляют существо вопроса.

Основные цели публикации излагаемого здесь материала следующие: 1) максимально широко распространить эти сведения, избавить других людей – пусть даже это будет всего лишь один человек – от муки и ужаса испытаний и ошибок, в той области, где нет конкретных отчетов; утешить его тем, что тот же самый опыт уже пережит другими, чтобы он распознал в себе этот феномен и, таким образом, избежал психической травмы или, еще хуже, душевного срыва и помещения в психиатрическую клинику; 2) способствовать тому, чтобы уже завтра или хотя бы в более или менее отдаленном будущем официальные, общепризнанные науки, сложившиеся в нашей культуре, расширили свои горизонты, концепции, постулаты, поиски и распахнули бы двери к более полному знанию и пониманию человеком самого себя и всего того, что его окружает.

Если обе или хотя бы одна из этих целей тем или иным образом осуществятся, это послужит наградой для автора этой книги.

Предлагаемый вниманию читателей материал не предназначен для представителей какой-либо определенной науки. Скорее наоборот, главный упор делался на описание максимально конкретное, чуждое сомнительным обобщениям, изложенное языком, одинаково доступным как ученым, так и неспециалистам. Физик, химик, биолог, психиатр или философ, возможно, изложили бы то же самое более четко, в научных терминах. И автор ждет таких интерпретаций. Их появление означало бы, что коммуникация возможна, что подлинный смысл можно передать простыми словами широким массам, а не одной лишь узкой кучке специалистов.

Автор ожидает также, что многие интерпретации окажутся противоречивыми. Самое трудное из всех мыслительных процессов – это объективная оценка какой-либо идеи, которая, если признать ее за факт, опрокинет знания и опыт, накопленные за целую жизнь. Очень многое признано за факты и принято на основе гораздо более косвенных свидетельств, чем те, что приведены в этой книге. Хочется высказать надежду, что тот же подход будет применен и к моим данным.

Объективное рассмотрение – без преувеличения самый трудный из всех мыслительных процессов. Достаточно однажды испытать его, чтобы этого хватило на всю жизнь.

А теперь попробую максимально искренне рассказать о переживаниях в высшей степени личных.

Весной 1958 г. я вел вполне обычную жизнь во вполне обычной семье. Поскольку мы очень любим природу и уединение, то жили в сельской местности. Единственным необычным занятием были мои эксперименты с запоминанием информации во сне, главным участником которых был я сам. Первый признак отклонения от нормы проявился в одно из воскресений после обеда. Когда все члены семьи отправились в церковь, я решил поставить эксперимент, в ходе которого нужно было прослушать особую магнитофонную запись, находясь при этом в глубокой изоляции от внешних раздражителей. Это была просто попытка сконцентрироваться на одном-единственном источнике (слуховом) осмысленного сигнала с пониженным поступлением сигналов от других органов чувств. Степень запоминания и воспроизведения информации должна была определить успешность данной техники.

Изолировавшись от света и звуков, я слушал пленку. Никаких необычных или случайных установок она не содержала. Оглядываясь назад, можно сказать, что наиболее значительной была сильная установка на запоминание всего относящегося к упражнениям по релаксации. Пленка закончилась, результат был вполне обычным.

Запоминание оказалось прочным и полным, поскольку явилось результатом моих собственных усилий и, таким образом, сам процесс был мне знаком. Пожалуй, даже слишком, ибо удержание в памяти и закрепление нового, незнакомого материала оказались мне не под силу. Эту технику следовало бы попробовать с каким-нибудь другим испытуемым.

Когда домашние вернулись, мы позавтракали яичницей болтуньей с беконом и выпили кофе. За столом произошла незначительная размолвка, не имеющая никакого отношения к сути моего рассказа.

Спустя немногим более часа со мной случилась жесточайшая судорога: не отпускающая боль стальным обручем охватила диафрагму – область солнечного сплетения под самой грудной клеткой.

Решив, что я отравился за завтраком, я в отчаянии попробовал вызвать у себя рвоту, но желудок был пуст. У других членов семьи, евших ту же пищу, не было никаких признаков болезни или расстройства. Предположив, что причина – судорога брюшных мышц, я попробовал снять ее физическими упражнениями и ходьбой.

Аппендицитом это быть не могло, так как аппендикс у меня был удален. Несмотря на боль, дышал я нормально, с сердцем, судя по пульсу, тоже все было в порядке. Не было ни испарины, ни каких-либо иных симптомов – только сильная, давящая напряженность группы мышц в верхней части живота.

Мне пришло в голову, что судорога, возможно, каким-то образом вызвана прослушанной мною накануне магнитофонной записью. Внимательно изучив пленку и письменный текст, с которого она была сделана, я не обнаружил ничего необычного.

На тот случай, если вдруг приметалась какая-нибудь подсознательная установка, я, чтобы ослабить ее, выполнил все установки, записанные на пленке. Однако облегчения не наступило.

Наверное, следовало немедленно вызвать врача, но случай не показался мне настолько серьезным, да и ухудшения не наступало. В то же время и лучше не становилось. Наконец мы решились, но никого из местных докторов вызвать не удалось: одного не было дома, другой играл в гольф.

С половины второго примерно до полуночи судорога и боль продолжались. Обычные домашние способы лечения не помогали. Где-то после двенадцати, когда все мои силы были уже на пределе, я заснул.

Проснувшись рано утром, я обнаружил, что судорога и боль прошли. Осталось лишь болезненное ощущение в мышцах диафрагмы, какое бывает после долгого и сильного кашля. Так до сих пор и непонятно, чем был вызван этот приступ. Упоминаю о нем только потому, что он был первым из необычных явлений, физических или иных, которые стали со мной происходить.

Оглядываясь назад, можно предположить, что это было прикосновение волшебной палочки, а точнее, удар обухом. Но тогда я еще не подозревал об этом.

Недели через три произошло второе важное событие. После случившейся со мной судороги я прекратил эксперименты с магнитофонной записью, так как меня не покидало сильное подозрение, что между ними есть какая-то связь. Таким образом, никакого видимого толчка ко второму происшествию не было.

Случилось это опять в воскресенье, после обеда, когда вся семья ушла в церковь.

Я прилег на кушетку в гостиной, чтобы немного соснуть, пока в доме тихо. Едва я лег ничком (головой на север, если это имеет какое-либо значение), как вдруг почувствовал на себе нечто вроде пучка света или луча, исходящего с северной части неба под углом примерно 30 градусов к горизонту. Ощущение было такое, словно какой-то теплый свет охватил меня. Только это был дневной свет, и луч был невидимым (если только он на самом деле был).

Сначала я решил, что это солнечный луч, хотя на северной стороне дома такое было невозможно. Как только свет пронизал все мое тело, оно начало сильно дрожать, точнее сказать, вибрировать. Я не мог сделать ни одного движения, было ощущение, что я словно зажат в тисках.

Потрясенный и напуганный, я стал заставлять себя двигаться, преодолевая сопротивление каких-то невидимых оков. Когда наконец мне удалось медленно сесть на кушетке, дрожь и вибрация постепенно сошли на нет, и я получил возможность двигаться свободно.

Я встал и прошелся по комнате. Никакого провала в сознании я не заметил. Часы показывали, что с того времени, как я лег на кушетку, прошло лишь несколько секунд. Во время всего происшествия глаза мои были открыты, и я слышал доносящиеся с улицы звуки. Я выглянул в окно, особенно внимательно посмотрев на север, сам не зная зачем. Кругом было спокойно, ничего необычного. Дивясь столь странному событию, я вышел из дому пройтись.

В течение последующих шести недель то же самое происходило со мной еще девять раз – в разное время и в разных местах. Общим было одно: это начиналось сразу после того, как я ложился отдыхать или спать. Каждый раз для того, чтобы сесть, мне приходилось преодолевать сильное сопротивление – после этого дрожь затихала. Хотя мое тело ощущало вибрацию, внешне она никак не проявлялась.

Перебирая свои скромные познания в медицине, я вспомнил об эпилепсии, но скоро сообразил, что, во-первых, эпилептики не помнят своих ощущений во время припадков, а во-вторых, это наследственная болезнь, к тому же проявляющаяся уже в раннем возрасте. Ко мне это не подходило.

Оставалось предположить какое-то заболевание мозга, например опухоль. Но и в этом случае симптомы были нетипичными, однако кто знает… С трепетом переступил я порог нашего давнего семейного врача доктора Ричарда Гордона и описал ему свои симптомы. Опытный диагност и специалист по внутренним болезням, он должен был разобраться, в чем тут дело. К тому же он знал мои предыдущие заболевания.

После тщательного осмотра доктор Гордон высказал предположение, что я просто переутомился, поэтому мне нужно больше спать и сбросить лишний вес. Короче, он не смог обнаружить в моем организме никаких физических отклонений. Над моими опасениями относительно опухоли или эпилепсии он только посмеялся. Поверив его словам, я вернулся домой успокоенным.

Коли у явления нет никакой физической причины, – решил я, – это, по-видимому, галлюцинация, нечто вроде сновидения. Поэтому, если вдруг оно наступит опять, постараюсь разобраться в нем как можно более спокойно. Долго ждать не пришлось – в тот вечер это случилось снова.

Началось минуты через две после того, как я лег спать. На этот раз я был исполнен решимости не отбиваться изо всех сил, а, сохранив спокойствие, понаблюдать, что же происходит. Продолжая лежать, я почувствовал, как ощущение волной хлынуло мне в голову и охватило все тело. Это была не дрожь, а скорее вибрация устойчивой, неизменной частоты. Чувство было такое, будто по всему телу, не причиняя ему боли, бежит электрический ток. Частота вибрации, по моей оценке, была раза в два меньше шестидесяти ударов пульса в минуту.

Перепуганный, я тем не менее воздержался от каких-либо действий, стараясь сохранить спокойствие. Я по-прежнему видел все, что окружало меня в комнате, но почти ничего не слышал из-за ревущего звука в ушах, вызванного вибрацией. Мне было интересно, что же произойдет дальше.

Но ничего не произошло. Минут через пять ощущение медленно угасло, и я поднялся, чувствуя себя совершенно нормально. Пульс у меня был выше, чем обычно, видимо, вследствие возбуждения. Никаких других симптомов я не заметил, и это сняло мой страх перед необъяснимым явлением.

За следующие четыре или пять случаев я узнал мало нового. По крайней мере один раз мне показалось, что вибрация переходит в кольцо искр диаметром около двух футов (60 см); центром его служила ось моего тела. Я видел это кольцо словно наяву, стоило мне лишь закрыть глаза. Оно появлялось у головы и медленно двигалось вниз к пальцам ног, а затем возвращалось обратно к голове. Эти колебания происходили в определенном ритме, один цикл которого длился примерно пять секунд. Когда кольцо проходило над тем или иным участком тела, я ощущал, как вибрация, будто обручем обтесывает его. Когда же оно проходило над головой, голову заполнял оглушительный рев, и я чувствовал вибрации в мозгу. Я попытался исследовать это яркое, похожее на электрическое, кольцо, но так и не мог понять, что оно собой представляет и чем вызвано.

Ни жене, ни детям я ничего о происшедшем не говорил, решив не беспокоить их понапрасну, пока не выяснится что-нибудь определенное. Единственным, кого я посвятил в свою тайну, был мой друг, известный психолог, доктор Фостер Брэдшоу.

Если бы не он, трудно сказать, где бы я сейчас был. Скорее всего, в известном лечебном заведении.

Я рассказал ему о том, что со мной происходит, и он очень заинтересовался. Он предположил, что это какая-то форма галлюцинации. Как и доктор Гордон, он хорошо знал меня, и поэтому рассмеялся, услышав о моих опасениях относительно начальной стадии шизофрении и прочем. Я спросил его, как он думает: что мне делать? Его ответ я запомнил навсегда. Ну, тебе не остается ничего другого, как разобраться в том, что все это значит, – ответил доктор Брэдшоу. – Во всяком случае, у тебя, похоже, нет другого выбора. Будь я на твоем месте, я бы где-нибудь уединился от людей, и приложил все силы, чтобы найти ответ.

В том-то и загвоздка, что все это происходило не с доктором Брэдшоу, а со мной, и уединиться я не мог позволить себе никоим образом – ведь среди прочего мне нужно было содержать семью.

Прошло несколько месяцев, вибрации по-прежнему время от времени появлялись. Это уже стало надоедать. Но вот однажды поздним вечером я лежал в постели, собираясь заснуть. Вибрации наступили, и я, как обычно, устало и терпеливо ждал, когда они закончатся, так как хотел спать. Одна рука у меня свисала с правой стороны постели, пальцы слегка касались ковра на полу.

Машинально я попробовал пошевелить пальцами и обнаружил, что в состоянии поскрести ими по полу. Не задумываясь над тем, могу ли я шевелить пальцами во время вибрации, я уперся их кончиками в ковер, и после секундного сопротивления они как будто прошли сквозь него и коснулись пола под ковром. Мне стало любопытно, и я просунул руку еще ниже. Пальцы прошли через пол, и я ощутил шершавую верхнюю поверхность потолка комнаты этажом ниже. Пощупав вокруг, я нащупал маленькую щепку треугольной формы, гнутый гвоздь и немного опилок.

Слегка заинтересованный этим сном наяву, я сунул руку еще глубже. Она прошла через потолок первого этажа: было ощущение, как будто вся рука насквозь проткнула пол. Ладонь коснулась воды. Нисколько не удивившись, я пальцами разбрызгал воду.

Тут я внезапно полностью осознал ситуацию. Я был в абсолютно бодрствующем состоянии и наблюдал залитый лунным светом ландшафт за окном. Я ощущал, что лежу на постели, укрытый покрывалом, под головой у меня подушка, а грудь поднимается и опускается в такт дыханию. Вибрации еще продолжались, но уже слабее.

И тем не менее каким-то невероятным образом моя ладонь плескалась в луже воды, а рука, судя по ощущению, как будто проткнула пол насквозь. Я, без сомнения, был в состоянии полного бодрствования, но и эти ощущения были вполне реальны. Как мог я бодрствовать во всех отношениях и в то же время видеть сон, что моя рука прошла сквозь пол?

Вибрации начали слабеть, и мне почему-то подумалось, что между ними и протыканием рукой пола существует какая-то связь. Если они прекратятся прежде, чем я вытащу руку, пол может сомкнуться, и я потеряю ее. Может быть, вибрации временно проделали в полу дыру. Пытаясь разобраться в происходящем, я прикидывал и так, и этак.

Выдернув руку из пола, я положил ее на постель. Вскоре вибрации прекратились. Я встал, включил свет и осмотрел место рядом с постелью. Ни в ковре, ни в полу не было никакого отверстия, никакой перемены в них я не заметил. Я принялся разглядывать ладонь и руку и даже попробовал, нет ли на ладони воды. Воды не было, да и рука выглядела совершенно обычно. Я оглядел комнату: жена спокойно спала в постели, все вокруг было как будто в порядке.

Прежде чем успокоиться настолько, чтобы заснуть, я долго размышлял об этой галлюцинации. На следующий день я всерьез стал подумывать о том, чтобы сделать в полу дырку и посмотреть, в самом ли деле под ним находятся треугольная щепка, гнутый гвоздь, и опилки, которые я нащупал там ночью. Однако уродовать пол из-за какой-то дикой галлюцинации я не решился.

Я рассказал об этом случае д-ру Брэдшоу, и он согласился, что это, похоже, наглядный пример сна наяву. Вместе с тем он высказался в пользу идеи сделать в полу дырку и посмотреть, что же там такое. Он же познакомил меня с д-ром Льюисом Вольбергом, известным психиатром. За званым обедом я мимоходом упомянул о своих вибрациях, но д-р Вольберг проявил интерес лишь из вежливости. Судя по всему, он был не в настроении заниматься делами, и мне трудно осуждать его за это.

Я все больше и больше чувствовал себя сбитым с толку. Мое окружение и личный опыт приучили меня ожидать более или менее точных ответов или во всяком случае достоверных предположений – от современной науки. Запас научных, инженерных и медицинских знаний, хотя я и не специалист в этих областях, был у меня выше среднего. И вот я очутился перед лицом ситуации, когда оказалось не так-то просто получить не только ответ, но хоть сколько-нибудь приемлемое объяснение. Я до сих пор не могу отказаться от попытки разобраться во всем этом. Возможно, даже если бы захотел, все равно не смог.

В тот момент происшедшее со мной казалось мне какой-то нелепостью. Если бы я только знал, что еще не то ждет меня впереди! Когда недели через четыре вибрации пришли снова, я был начеку, как бы не шевельнуть рукой или ногой. Был поздний вечер, я лежал в постели, собираясь заснуть. Жена лежала рядом и уже спала.

Какая-то волна хлынула мне в голову, а затем распространилась по всему телу. Все это было уже знакомо. Пока я размышлял, как бы по-новому проанализировать происходящее, в сознании сама собой всплыла мысль: вот бы хорошо завтра после обеда взять планер и полетать (в то время я увлекался планеризмом). Не задумываясь о последствиях, даже не предполагая, что они могут быть, я просто представил себе удовольствие от полета.

Спустя мгновение я почувствовал, как что-то давит мне на плечо. Удивившись, я потянулся рукой назад и вверх, чтобы нащупать, что там такое. Рука наткнулась на гладкую стену. Я провел по стене ладонью сколько хватило руки – стена была гладкой и не кончалась.

Собравшись, я принялся что есть силы вглядываться в полумрак. Это в самом деле была стена, и я лежал, опершись на нее плечом. Мне сразу пришло в голову, что я заснул и упал с постели. Ничего подобного со мной раньше не бывало, но уж коли стали происходить всякие странные вещи, почему бы ни случиться и такому.

Затем я пригляделся повнимательнее. Что-то было не так. В стене не было ни дверей, ни окон, возле нее не стояло никакой мебели. Это не могло быть стеной моей спальни. И в то же время это было что-то знакомое. Понимание пришло мгновенно: это не стена, это – потолок! Я парил под потолком, легонько подпрыгивая при каждом движении. Я перевернулся в воздухе, поглядел вниз и вздрогнул. Внизу в полумраке я увидел постель и две фигуры в ней. Та, что справа, была моей женой. Рядом лежал еще кто-то. Оба, похоже, спали.

Странный сон, – подумал я. – Кто это приснился мне в постели с моей женой? Приглядевшись еще внимательнее, я был потрясен. Этим некто был я сам!

Последовавшая за этим реакция была мгновенной. Я – здесь, а мое тело – там. Я умираю, это – смерть. А я не готов умирать. Эти вибрации каким-то образом убили меня. Страшно перепугавшись, я, словно водолаз, устремился вниз к своему телу и нырнул в него. Я сразу ощутил себя в постели, накрытым одеялом, а когда открыл глаза, обнаружил, что разглядываю комнату с того самого места, где был до этого.

Что произошло? Неужели я и вправду чуть не умер? Сердце быстро билось в груди, но не сказать чтобы как-то по особенному. Я пошевелил руками и ногами. Как будто все в порядке. Вибрации уже угасли. Я встал, прошелся по комнате, выглянул в окно и закурил сигарету.

Прошло немало времени, прежде чем я снова лег в постель и попытался заснуть.

На следующей неделе я снова явился к доктору Гордону, чтобы еще раз пройти медицинский осмотр. Причину своего визита я ему не объяснил, но он заметил, что я чем-то обеспокоен. Он тщательно обследовал меня: взял анализ крови и мочи, сделал флюорографию, электрокардиограмму, прощупал все полости, словом, предпринял все, что только мог. Он внимательно осмотрел меня на предмет выявления поражения мозга, подробно расспросил о двигательных реакциях различных частей тела, а затем дал направление на ЭЭГ (электроэнцефалограмма – анализ волновой активности мозга), которая, надо полагать, ничего необычного не обнаружила. По крайней мере, он не поставил меня в известность, а я уверен, что будь что-нибудь серьезное, он бы не стал ничего скрывать.

Д-р Гордон дал мне успокоительного и отправил домой, порекомендовав сбросить лишний вес, меньше курить и больше отдыхать. На прощание он сказал, что если со мной что-то не так, то причина этого не в моем физическом состоянии.

После этого я встретился со своим новым другом д-ром Брэдшоу, психологом. От него помощи оказалось еще меньше. Услышав мой рассказ, он не высказал никакого сочувствия, а всего лишь посоветовал повторить опыт, если у меня это получится.

Я сказал ему, что не готов умирать.

– Я не думаю, что это случится, – спокойно заявил д-р Брэдшоу. – Кое-кто из ребят, занимающихся йогой и всякими этими восточными штуками, утверждают, что могут делать это по желанию, когда угодно.

– Делать что? – спросил я.

– Ну, выходить из физического тела на какое-то время. Они говорят, будто могут отправиться таким образом в любое место. Ты тоже должен попробовать.

Я сказал ему, что все это звучит просто смешно. Невозможно перемещаться без физического тела.

– Я бы не стал утверждать так категорично, – спокойно возразил д-р Брэдшоу. – Тебе нужно почитать что-нибудь об индусах. Ты, вообще-то, изучал философию в колледже?

Я ответил утвердительно, но как ни старался, ничего о такого рода путешествиях без тела припомнить не смог.

– Сдается мне, у вас был не очень толковый профессор философии, – д-р Брэдшоу закурил сигарету и поглядел мне в глаза. – Смотри на вещи шире. Попробуй – и получится. Как говорил мой старый профессор философии: Если ты слеп на один глаз – поверни голову, если слеп на оба глаза – открой уши и слушай.

Я спросил, что делать, если ты еще и глух, но ответа не получил.

Ну, конечно, д-ру Брэдшоу легко было рассуждать, ведь все это происходило со мной, а не с ним. И тем не менее трудно сказать, что бы я делал без его прагматичного совета и его неповторимого чувства юмора. Я в неоплатном долгу передним за эту поддержку.

Вибрации наступали и проходили еще шесть раз, прежде чем я набрался смелости повторить опыт. После того как мне это удалось, напряжение спало.

Во время очередных вибраций, когда они достигли своего пика, я представил себе, что поднимаюсь вверх – и поднялся!

Я плавно взлетел над постелью. Стоило мне захотеть остановиться, и подъем прекратился – я парил посредине между полом и потолком. Ощущение было довольно приятное, но я нервничал, опасаясь неожиданно упасть. Через несколько секунд я мысленно направил себя вниз и мгновение спустя вновь оказался в постели, при этом все обычные физические чувства полностью функционировали. С того момента, как я лег в постель, и до тех пор, когда я встал по окончании вибраций, никакого перерывав сознании не было. Я пребывал в растерянности. Что это? Реальность?

Галлюцинация? Сон? Я не мог определить момент, когда кончилось бодрствование и началось сновидение.

В психиатрических больницах содержатся тысячи людей, перед которыми стоит та же проблема.

Когда я во второй раз попробовал осознанно отделиться от тела, у меня снова получилось. Я опять поднялся в воздух на высоту потолка. Однако на этот раз я ощутил потрясающей силы сексуальное влечение и не мог думать ни о чем, кроме секса. Растерянный и раздраженный своей неспособностью контролировать этот прилив эмоций, я вернулся назад в физическое тело.

Лишь спустя еще пять попыток я открыл секрет контроля. Бесспорное значение сексуальности во всем этом деле столь велико, что подробнее я опишу его в последующих главах. Поначалу же она была для меня вызывающим раздражение ментальным препятствием, не дававшим мне выйти за пределы комнаты, где лежало мое тело.

За неимением иного подходящего термина я стал называть то, что со мной происходило, Вторым Состоянием, а другое, нефизическое тело, которым мы, по-видимому, обладаем, – Вторым Телом. Пока что эти термины кажутся мне наиболее удачными.

Только после первого наглядного, поддающегося проверке опыта я стал всерьез допускать, что все это не просто сны наяву, галлюцинации, невротическая аберрация, начальная стадия шизофрении, фантазии, вызванные самогипнозом, а то и что-нибудь похуже.

Этот первый наглядный опыт нанес мне поистине сокрушительный удар. Признание его реальностью опрокидывало практически все мое знание жизни, накопленное к тому времени, все, чему меня учили, мои представления, мою систему ценностей. Больше того, это подрывало мою веру в полноту и достоверность научного знания, наработанного нашей культурой. Прежде я был уверен, что наши ученые знают ответы на все вопросы или по крайней мере на большинство из них.

И наоборот, отвергнуть очевидное – пусть для одного меня и никого больше – означало бы отвергнуть все то, что я ставил так высоко: убежденность в том, что освобождение человечества и его прогресс определяются прежде всего его способностью познавать неизвестное с помощью разума и научного подхода. Такая вот дилемма встала передо мной. Я до сих пор не знаю, что это – дар ли, ниспосланный свыше, прикосновение ли волшебной палочки?

2. Поиски и исследования

Что делать человеку, оказавшемуся перед лицом неведомого? Отвернуться и забыть?

В случае со мной такой реакции препятствовали два фактора. Первый – самое обычное любопытство. Второй – как можно забыть или не замечать слона в гостиной?

Или еще точнее – привидение в спальне?

На другой чаше весов лежали конфликты и опасения вполне реальные и осязаемые.

Естественно, я страшно боялся того, что может произойти со мной, если такое состояние будет продолжаться и дальше. Гораздо больше, чем ухудшение физического здоровья, меня беспокоила опасность психического заболевания. Дабы развеять подобные опасения, я основательно занялся психологией и завел знакомства среди психологов и психиатров. Однако я не решался обсуждать с ними свои проблемы, так как боялся, что тогда попаду в разряд их пациентов и потеряю ту доверительность в отношениях, которую гарантирует равенство (нормальность).

С приятелями по бизнесу и соседями дело обстояло еще хуже: они бы сочли меня за ненормального, психопата, а это уже серьезно отразилось бы на жизни моей и моих близких.

Наконец, видимо, надо было держать это в секрете и от семьи: незачем было подвергать домашних ненужным треволнениям. Лишь необходимость объяснить некоторые из моих странных действий вынудила меня раскрыть тайну жене. Поначалу она восприняла все это с недоверием, но иного выбора не было, и ей не оставалось ничего другого, как стать встревоженной свидетельницей таких происшествий и событий, которые резко противоречили ее религиозному воспитанию. Дети в то время были еще слишком малы, чтобы что-нибудь понимать. (Позже все это стало для них обыденностью. Моя старшая дочь рассказывала, что однажды вечером, после того как они вдвоем с подружкой осмотрели пустую спальню колледжа, она сказала: Папочка, если ты здесь, выйди, пожалуйста. Мы ложимся спать и сейчас будем раздеваться.

В тот момент я находился в двухстах милях (320 км) от того места – и физически, и во всех иных смыслах.) Постепенно я все больше привыкал к новой необычной стороне своей жизни.

Медленно, шаг за шагом я учился управлять ею, и это приносило мне определенную пользу. Мне уже не хотелось расставаться со всем этим. Таинственность сама по себе возбуждала мое любопытство.

Даже после того, как я уверился, что в основе всего этого нет никакой физиологической причины, и я безумен ничуть не более большинства своих собратьев по человечеству, страх не покидал меня. Это был дефект, болезнь или уродство, которое следовало скрывать от нормальных людей. Если не считать случайных встреч с д-ром Брэдшоу, поговорить на эту тему мне было не с кем. Единственным возможным решением проблемы было обращение к психотерапевту. Однако целый год (а то и пять, и десять лет) ежедневных собеседований стоимостью в тысячи долларов, и притом без особых надежд на результат, – на мой взгляд, это было лишено какого-либо смысла. Мне было очень одиноко в те первые дни. В конце концов я начал экспериментировать со своим странным отклонением, записывая в дневник каждый случай. Кроме того, я принялся читать такую литературу, которой до той поры в силу своей жизненной ориентации пренебрегал. Прежде религия не очень-то влияла на мой образ мыслей, теперь, похоже, она оказалась единственной областью знания о человеке, где мне осталось искать ответы на свои вопросы. Если не считать посещения церкви в детстве и редких случаев, когда я заходил туда с кем-либо из своих приятелей, Бог, церковь и религия мало что значили для меня.

Вообще, я никогда особо не задумывался над этими вопросами, так как они просто не вызывали у меня никакого интереса.

При поверхностном чтении работ по древней и современной западной философии и религии я обнаружил лишь кое-какие неясные упоминания и общие места. Кое-что из этого походило на попытки описать или объяснить явления, сходные с теми, что происходили со мной. Много подобного материала давали Библия и христианские писания, но в них не указывались ни конкретные причины, ни способы исцеления. В лучшем случае давались советы молиться, медитировать, поститься, ходить в церковь, покаяться в грехах, уверовать в Троицу – Отца, Сына и Святого Духа, противиться Злу или, наоборот, не противиться Злу и предать себя в руки Божьи.

Все это лишь усугубляло мое смятение. Если это новое в моей жизни явление было добром, т. е. даром, то обладать им, в соответствии с религиозными канонами, мог лишь святой или по крайней мере подвижник. Я отчетливо понимал, что претендовать на святость у меня нет никаких оснований. Если же это – зло, то тогда это – работа Дьявола или во всяком случае демона, пытающегося вселиться в меня, и без экзорцизма тут не обойтись.

Ортодоксальные священнослужители официальной религии, с которыми я беседовал, вежливо, с различными оговорками склонялись ко второму варианту. У меня было ощущение, что в их глазах я выгляжу опасным еретиком. Они держались настороженно.

В восточных религиях, как и говорил д-р Брэдшоу, я обнаружил больше сведений на сей счет. В них много говорилось о существовании нефизического тела, но опять-таки утверждалось, что достижение этого уровня возможно лишь в результате огромного духовного развития. Только Наставники, Гуру и прочие Святые Люди, прошедшие долгую подготовку, обладали способностью временно покидать свои физические тела, чтобы получать не поддающиеся описанию мистические прозрения.

Никаких подробностей и практических указаний относительно духовного развития не давалось. Подразумевалось, что в практике тайных культов, сект, ламаистских монастырей и т. д. эти вещи общеизвестны.

Если все это правда, то кто или что такое я? В любом случае я слишком стар, чтобы заново начинать жизнь в тибетском монастыре. Одиночество становилось все острее. Ответов, очевидно, не найти нигде, в нашей культуре по крайней мере.

В то же самое время я открыл для себя существование в Соединенных Штатах андерграунда. Его единственное отличие от настоящего подполья состоит в том, что он не запрещен законом и не подвергается официальным гонениям и преследованиям.

Этот андерграунд лишь случайно и частично пересекается с миром бизнеса, науки, политики, академических кругов и так называемых искусств. Кроме того, он отнюдь не ограничивается только Соединенными Штатами, но пронизывает всю западную цивилизацию.

Многие, возможно, кое-что слышали о нем или даже случайно соприкасались с его представителями, видя в них просто чудаков с эксцентричными идеями. Одно можно сказать наверняка: члены этого андерграунда, пользующиеся в своей среде авторитетом, будут говорить с вами о предмете своих интересов и веры только в том случае, если вы тоже принадлежите к их клубу. Они на опыте познали, что откровенность влечет за собой осуждение со стороны священников, клиентов, работодателей и даже друзей.

Я подозреваю, что число участников андерграунда, если бы они вдруг решились признаться в своей принадлежности к нему, составило бы несколько миллионов.

Среди них можно встретить представителей всех кругов-ученых, психиатров, врачей, домохозяек, учащихся колледжей, бизнесменов, подростков и по крайней мере какое-то число священнослужителей официальных религий.

Этот слой людей отвечает всем признакам подпольного движения. Они собираются маленькими группами где-нибудь в уединении и часто наполовину тайно. (О таких встречах нередко помещается публичное объявление, но чтобы сообразить, о чем в нем идет речь, надо быть в курсе). Дела андерграунда обычно обсуждаются только с другими его членами. За исключением семьи или близких друзей (которые, возможно, сами в нем состоят), никто из окружающих не знает о тайных интересах и жизни его участников. Если вы спросите такого человека, он начнет отрицать свое членство, поскольку зачастую сам не отдает себе отчета в том, до какой степени он вовлечен во все это Все участники как чувствами, так и разумом весьма преданны своему делу. Наконец, у андерграунда есть собственная литература, язык, технология и – в каком-то смысле – свои полубоги.

В настоящее время этот андерграунд крайне неорганизован Вообще-то, никакой организации в общепринятом смысле нет вовсе. Даже местные группы редко заходят настолько далеко, чтобы присвоить себе какое-нибудь название или имя. Пока что они представляют собой маленькие, но регулярные собрания; проводимые в чьей-либо гостиной, в конференц-зале банка или – что тоже вполне возможно – в доме какого-нибудь пастора. Такие группы бредут на ощупь в темноте по разным тропинкам, но цель у всех одна и та же. Как это бывает в любом подпольном движении, если вы являетесь его членом и оказываетесь в другом городе, вы обязательно встретите других членов. Встреча не планируется. Она просто случается.

Кто входит в андерграунд? Прежде всего – профессионалы. Среди них выделяются парапсихологи, весьма, впрочем, немногочисленные. Это люди, имеющие официальные докторские степени, полученные ими в признанных университетах, открыто проводящие исследования по ЭСП. Наиболее известен из их числа д-р Дж. Б. Райн, ранее работавший в Дьюкском университете. В течение примерно тридцати лет он обрабатывал и изучал результаты статистически-вероятностных карточных тестов.

Ему удалось статистически доказать, что ЭСП – это факт. Его результаты подвергаются сомнению и, как правило, не принимаются большинством психологов и психиатров Соединенных Штатов. В числе других парапсихологов можно назвать такие имена, как Андриджа Пухарич, Дж. Дж. Пратт, Роберт Крукалл, Хорнелл Харт, Гарднер Мэрфи. Тем, кто вхож в андерграунд, эти фамилии хорошо известны, Группа профессионалов включает в себя широкий спектр специалистов – от парапсихолога до уличного хироманта, выдающего себя за цыгана или индийца из Нью-Дели и готового за пять долларов быстренько, за какие-нибудь пять минут прочитать вам вашу судьбу. Области интересов у них совершенно различны, но всех так или иначе связывает общая вера.

Массы андерграунда надеются получить от профессионалов информацию и наставления и творят вокруг них нечто вроде культа героев. Все, кто пишет Книгу, организует Фонд, проводит Исследования, пережил Особый Опыт, учился вместе с Великим Профессионалом, читает Лекции о Психике, проводит Занятия по Развитию Разума и/или Души, лечит Верой, является Патентованным Астрологом, Служителем Божественной Науки или Спиритуализма, Трансмедиумом; Последователем Космических Тарелок, Гипнотизером – все считаются профессионалами.

Большинство целиком или частично зарабатывает этим на жизнь. Многие питают глубокую профессиональную зависть друг к другу и зачастую с подозрительностью относятся к практикам и теориям, выходящим за пределы их компетенции. Этим объясняется, почему андерграунд до сих пор не организован. Однако вопреки своему желанию профессионалы тянутся друг к другу, к этому их вынуждают общие интересы.

Ведь им просто не с кем на равных делиться своими мыслями и опытом.

Сказанным ни в коей мере не хотелось бы бросить тень на профессионалов или посеять недоверие к ним. Это на редкость прекрасные и удивительные люди. Каждый из них, идя своим путем, каков бы тот ни был, ищет Истину. Став членом андерграунда, начинаешь понимать, насколько серым мир был бы без них.

Для рядовых участников андерграунда существуют журналы, газеты, лекции, книжные клубы (ежегодно публикуется по меньшей мере полсотни таких книг, многие – в самых престижных издательствах) и даже теле и радиопрограммы. Последние, составляемые, по-видимому, наиболее рьяными приверженцами, особым успехом не пользуются, поскольку в андерграунд входит лишь незначительное меньшинство населения. Обычную реакцию публики можно выразить так: Неужели вы верите в эту чепуху? Кто же составляет основную массу участников андерграунда? Вопреки ожиданиям это отнюдь не скопище глупых, необразованных, суеверных и не мыслящих неудачников.

Разумеется, такие тоже встречаются, но в пропорции, не превышающей их долю в остальных группах населения. На самом же деле средний интеллектуальный уровень андерграунда, по всей видимости, намного выше, чем у остального западного общества.

Основная причина, побуждающая их тянуться друг к другу, проста. Все они верят в то, что: во-первых, в нашем современном обществе Внутренняя Сущность человека не только не выражена полностью, но и не понята; во-вторых, эта Внутренняя Сущность обладает способностью действовать и проявлять себя немыслимым с точки зрения современной науки образом. Главное увлечение этих людей – читать, беседовать, размышлять, обсуждать и принимать участие во всем, что относится к области психического или спиритуального. Это все, что требуется для членства в андерграунде. Возможно, вы тоже, сами того не подозревая, входите в него.

Каким образом люди встают на этот путь? Чаще всего в результате личного опыта или соприкосновения с каким-либо феноменом, который не поддается объяснению современными научными, философскими или религиозными доктринами. Одни просто отбрасывают непонятное, кладут его под сукно и забывают о нем. Другие – именно они в конечном счете становятся участниками андерграунда – пытаются искать ответы.

Я обратился к андерграунду потому, что не мог найти иного источника информации.

К сожалению, даже этот странный новый-старый мир располагал по интересующему меня вопросу лишь крайне ограниченными сведениями. Но я, по крайней мере, встретил там людей, всерьез допускавших, что Второе Состояние возможно и, более того, существует.

Вскоре я узнал, что андерграунд возник больше ста лет назад, если не раньше, когда современная наука начала систематизировать различные представления человечества, избавляясь при этом от иррационального, неподтвержденного знания. В этих опытах очищения интеллектуальная элита беспощадно отбрасывала в сторону все, что не проходило или не прошло проверку эмпиризмом. Те же, кто продолжал придерживаться отвергнутых мнений, теряли свою репутацию. Если они упрямо упорствовали, но при этом хотели по-прежнему действовать и сохранять свои позиции в обществе, у них не было иного выбора, кроме как затаиться, держа свои мысли при себе и надев на себя личину конформизма. Многие из тех, кто отказался пойти на такой обман, стали Мучениками.

Эта ситуация до сих пор сохраняется почти без изменений и в нашем просвещенном обществе. Из числа профессионалов, открыто отстаивающих парапсихологию и смежные с ней явления, быть может, всего человек пять пользуются официальным почетом и уважением со стороны своих коллег по основной профессии – медицине, психологии, психиатрии или физическим наукам. Со всеми ими я знаком лично. К моему огорчению, я знаю несколько больше их. Разумеется, не их вина в том, что им не так много известно о Втором Состоянии и Втором Теле.

Больше всего в андерграунде мне нравятся люди. Я встречал их в маленьких городишках и больших городах, в бизнесе, церковных группах, университетах и даже в Американской Психиатрической Ассоциации! Как правило, это очень приятные люди.

Веселые, с мягким юмором, они относятся к числу счастливцев, способных при случае подсмеиваться даже над собственным совершенно серьезным увлечением. Не знаю, случайность ли это, но мне не встречалось людей более альтруистичных и отзывчивых. Должна быть какая-то закономерность и в том, что они весьма религиозны в подлинном смысле этого слова.

Если у читателя сложится впечатление, будто моя книга – попытка решительно просмотреть данные всех прочих источников и материалы, опубликованные в общедоступных сочинениях на психические темы, то хочу заверить, что это в мои намерения не входило. Все дело в том, что у каждого свое собственное понимание Истины, и, быть может, Истин и в самом деле много. Присутствуя на сеансах трансмедиумов, я задавал им вполне конкретные вопросы и вместо столь необходимых мне однозначных ответов слышал какие-то туманные высказывания, похожие, скорее, на пустые отговорки. Тем не менее, как-то раз мне довелось участвовать в эксперименте со Вторым Телом, который убедил и меня, и других в подлинности способностей одного из этих самых медиумов. Поистине, истина есть тайна!

Деятельность Эдгара Кейса, подлинного святого психического мира наших дней, без сомнения, была наиболее впечатляющей и хорошо изученной, оставаясь при этом совершенно невероятной с точки зрения современной науки и медицины. Похоже, то было откровение Истины, и история просто не решилась зафиксировать ее в явном виде. О том, как работали его способности и что это был за феномен, мы сегодня знаем столь же мало, как и в день его смерти, два десятка лет тому назад.

Тем не менее кейсовские записи помогли мне, хотя спроецировать их на конкретные проблемы Второго Состояния и оказалось делом чрезвычайно трудным. Его существование он подтверждал, но никаких пояснений не давал. Сведения Кейса по этому вопросу в значительной степени окутаны флером сильной религиозности, что открывает простор для интерпретаций. Восполнить эти пробелы пытаются появляющиеся один за другим толкователи (священнослужители?) Кейса.

Даже сейчас есть люди, которые могут совершать нечто подобное тому, что делал Кейси. Одна такая женщина совершенно точно описала мое физическое самочувствие и сообщила некоторые общие данные о моей деятельности во Втором Состоянии.

Проверке ее сведения не поддавались и сути дела не проясняли, но я по крайней мере убедился в подлинности ее способностей. Итак, еще одна Истина (для меня и прочих присутствовавших), но при этом никаких прямых ответов, которые можно было бы использовать в качестве доказательств.

Несколько экстрасенсов читали мне мою жизнь, но в самом общем виде и без прямых и ясных ответов на простые вопросы. Если они не шарлатаны (а кто я такой, чтобы так утверждать?), то их экстрасенсорные способности должны быть достаточно ограниченными. Или же они испытывают трудности с переводом символов в слова. И в этом отношении я их хорошо понимаю.

Только благодаря чтению литературы и знакомству с тем, что я доброжелательно называю андерграундом, я в конце концов начал более или менее отчетливо представлять, что же такое со мной происходит. Если бы все это не случилось со мной лично, я бы просто не поверил, что такое вообще бывает. Кроме того, было утешительно узнать, что я не единственный в своем роде.

Итак, что же все это значило? Попросту говоря, то, что я открыл в себе способность совершать астральную проекцию. Такую подсказку дал мне еще д-р Брэдшоу, хотя сам он имел об этом весьма смутное представление. Для непосвященных: термином астральная проекция обозначается способ, с помощью которого можно временно покидать свое физическое тело и перемещаться в нематериальном, или астральном, теле. В понятие астральное вкладывается много разных смыслов, существуют различные его интерпретации – как научные, так и иные. Впрочем научные – это, пожалуй, сильно сказано, поскольку современная наука, по крайней мере западная, не просто не признает этого феномена – она о нем практически не слышала.

Иное дело – потаенная история человечества. Своими корнями понятие астрального уходит в туманную даль древних мистических учений с их магией, колдовством, заклинаниями и прочими на первый взгляд нелепостями, в которых современный человек видит лишь суеверие и бессмыслицу. Так как никто даже не пытался сколько-нибудь серьезно исследовать этот вопрос, я до сих пор не знаю, что же значит слово астральный, и потому предпочитаю придерживаться терминов Второе Тело и Второе Состояние.

В посвященной этим проблемам обильной литературе астральный мир описывается состоящим из многих уровней, или планов, куда попадают люди после смерти.

Человек, путешествующий в астральном теле, может ненадолго посещать эти места, беседовать с умершими, действовать там, а затем, как ни в чем не бывало, возвращаться в свое физическое тело. Что касается последнего, то было время, когда я страстно надеялся (молился!), чтобы это было именно так.

По утверждениям оккультистов, для того чтобы совершить столь чудесное деяние, нужна необычайная тренированность, а еще лучше – высокий уровень духовного развития. Полагают, что необходимые наставления на протяжении столетий тайно передавались из уст в уста для просвещения тех, кто был готов к их восприятию.

Очевидно, время от времени находились люди, сознательно открывавшие свою тайну или случайно находившие способ выхода в астральное тело. За это их либо канонизировали, либо поносили, сжигали на кострах, подвергали осмеянию, запирали в сумасшедшие дома. Если принять это во внимание, то ничего хорошего меня, по-видимому, не ждет.

Парадоксальным образом – и это неожиданность для меня самого – многое из того, что содержится в моих записях, похоже, подтверждает оккультный подход к проблеме. Свободно интерпретированный и переведенный на современный язык, мой опыт отлично укладывается в эти рамки. Однако многое при этом осталось недосказанным – сам не знаю, почему.

В литературе психического андерграунда отмечается, что религиозно-мистическая история человечества содержит множество свидетельств о существовании Второго Тела. Задолго до появления Библии и христианства в культурах Египта, Индии, Китая (этот список можно продолжить) представление о Втором Теле рассматривалось как не нуждающееся в доказательстве. Историки на каждом шагу натыкаются на упоминания об этом, но, очевидно, относят их к области мифологии той эпохи.

Если прочитать под этим углом зрения Библию, то множество подтверждений обнаружится как в Ветхом, так и в Новом завете. Католическая церковь хранит достоверные предания о святых и иных религиозных деятелях, переживших подобное состояние, кое-кто из них мог вызывать его по своему желанию. Даже среди протестантов встречаются особо ревностно верующие, сообщающие о внетелесном опыте, пережитом ими во время религиозного экстаза.

На Востоке понятие Второго Тела долгое время считалось естественным и не противоречащим реальности. Впрочем, это тема для самостоятельного исследования.

Литература андерграунда насчитывает множество книг и авторитетов по восточным культурам, подтверждающих концепцию Второго Тела. Утверждается, что и в наши дни существуют разного рода адепты, ламы, монахи, гуру и им подобные, владеющие такими ментальными и физическими силами – в том числе и способностью действовать, находясь во Втором Теле, которые полностью противоречат современным научным представлениям. Как правило, эти феномены попросту игнорируются нашим материалистическим обществом, поскольку не поддаются воспроизведению в лабораторных условиях.

В архивах различных обществ психических исследований как у нас, так и за рубежом хранятся сотни свидетельств с описаниями внетелесного опыта. Сбор такого материала начался по крайней мере сотню лет назад. Кроме того, множество подобных упоминаний разбросано по различным сочинениям прошлых эпох. Все это ждет своего исследователя.

В сущности, все эти свидетельства описывают спонтанные, одноразовые события.

Обычно внетелесный опыт случается тогда, когда человек либо физически болен, либо ослаблен, либо переживает глубокий эмоциональный кризис. Все эти описания в высшей степени субъективны, однако очень многие из них сами по себе достаточно показательны. В нашем столетии опубликовано несколько внушительных сборников свидетельств о таких случаях, и, если данная тема вас интересует, я советую вам с ними ознакомиться.

Недостаток всех этих публикаций очевиден: в основе своей это – репортажи, дополненные предположениями. Точных данных, базирующихся на наблюдении и эксперименте, они не содержат. Причина? Очевидно, в том, что никакого серьезного исследования не проводилось.

Крайне редко встречаются сообщения о людях, способных по своему желанию вызывать Второе Состояние и перемещаться во Втором Теле. Возможно, их и больше, но за последнее время были известны только двое. Если кто-либо еще обладает такой способностью, то он, по-видимому, держит свои достижения при себе.

Первый из этих двух – англичанин Оливер Фоке, принимавший активное участие в психических исследованиях и экспериментах. Он опубликовал довольно подробное описание своих внетелесных опытов и способов достижения этого состояния. За пределами андерграунда 1920-х годов его работу почти не заметили. А ведь он предпринял достаточно серьезную попытку вписать свой опыт в рамки представлений своей эпохи.

Второй и самый известный – Сильван Малдун, выпустивший в 1938—1951 гг. в соавторстве с Хервордом Каррингтоном несколько работ по этой проблеме. Малдун был проекционистом, а Каррингтон – настойчивым исследователем психических явлений. На сегодняшний день их книги стали классикой в своей области, читать их и вправду интересно. Сопоставляя свои и их данные, я в который раз удивился тому, сколь многое явно опущено. Кроме того, ими практически не проводились экспериментальные проверки, без чего трудно представить себе серьезное и объективное исследование.

Из числа последних следует назвать книгу, выпущенную под псевдонимом Ирам.

(Женщина? Мари, если читать наоборот?) Она также дает несколько ключей к проблеме, но напрямую ее опыт с моим не перекликается.

Заслуживающие внимания попытки научного изучения и оценки феномена были предприняты недавно несколькими авторитетными исследователями. Среди них Хорнелл Харт, Нандор Федор, Роберт Крукалл и другие – все пользуются солидной академической репутацией. Работы большинства из них (их список наряду с другими недавними публикациями см. в библиографии) сравнительно свободны от искажений, столь характерных для многих произведений литературы андерграунда. Все эти авторы подтверждают факт существования Второго Тела, но при этом, как правило, ограничиваются философскими аргументами, почти не приводя никаких конкретных данных, основанных на экспериментах. Впрочем, о каком обсуждении экспериментов можно говорить, коли таковых не проводилось?

Самая насущная задача, которая стоит перед исследователем в связи с проблемой андерграунда, состоит в том, чтобы не утопить аналитический подход в безбрежной трясине богословия и веры. Когда-то не столь давно человек полагал, что электричество – это и есть Бог; еще раньше он обожествлял солнце, молнию, огонь.

Наука объяснила нам смехотворность таких взглядов и подтвердила свою правоту экспериментально. Быть может, изучение Второго Тела, действующего во Втором Состоянии, поможет совершить квантовый скачок к эмпирическому доказательству бытия Божия? Тогда исчезнет и андерграунд.

Психический андерграунд дал мне много новых друзей, но не дал определенных ответов на такие вопросы, как, например: Что же мне делать дальше? К моему изумлению, ответов ждали от меня.

Похоже, у меня оставался один-единственный путь. Сотни экспериментов на протяжении двенадцати лет, вплоть до сего дня, привели меня к выводам, столь же бесспорным для меня, сколь и неприемлемым для моего окружения.

О том, что представляют собой полученные мною данные, судите сами.

3. Дача показаний

Как-то осенним вечером 1964 г. в Лос-Анджелесе состоялась одна весьма интересная встреча. На ней присутствовало около двух десятков специально приглашенных психиатров, психологов, ученых, еще кое-кто и я. Это был во всех отношениях знаменательный вечер. Цель состояла в том, чтобы непредвзято и со всей серьезностью проанализировать мой опыт и эксперименты, о которых я вкратце и рассказал собравшимся. После того как все сообща несколько часов допрашивали меня, настал мой черед. Я задал два простых вопроса, адресовав их каждому из присутствовавших: Что бы вы делали, если бы то, что происходит со мной, случилось с вами? Большинство, более двух третей, высказались вполне определенно: нужно приложить все усилия для продолжения экспериментов в надежде, что они углубят и расширят знания человека о себе. Несколько человек наполовину в шутку, наполовину всерьез заявили, что мне нужно даже не идти, а просто бегом бежать к ближайшему психиатру. (Впрочем, своих услуг никто из присутствующих не предложил.) Второй вопрос: Согласились ли бы вы лично участвовать в экспериментах, которые помогли бы вам обрести столь необычные способности? На этот раз реакция оказалась несколько иной. Примерно половина выразила согласие. Удивительно, но среди них я заметил кое-кого из наиболее активных скептиков, больше других сомневавшихся в реальности того, о чем я сообщал. При этом я, конечно, не удержался, чтобы слегка не проехаться по тем, кто высказался за продолжение экспериментов, но отрицательно ответил на второй вопрос. Выходит, когда нужно лезть в холодный омут, пусть это делает другой! Впрочем, я не хочу никого укорять. Если бы двенадцать лет назад перед таким выбором поставили меня, не уверен, что я бы согласился. Вообще, почему столь представительная группа специалистов дала себе труд собраться на эту встречу? Пожалуй, из любопытства. А может быть, все дело в том, что к тому моменту накопилось какое-то количество достаточно убедительных фактов. Хотелось бы надеяться, что причина в этом.

Ниже следуют ключевые фрагменты моих записей, вызвавшие интерес специалистов.

10/IX-58 г. После обеда.

Опять я всплыл вверх – с намерением посетить д-ра Брэдшоу и его жену. Сообразив, что д-р Брэдшоу болеет и лежит с простудой в постели, я решил навестить его в его спальне, которую, бывая у него в доме, я ни разу не видел, и если потом мне удастся описать ее, это и послужит доказательством моего визита. Опять последовал кувырок в воздухе, ныряние в туннель и, на этот раз, ощущение подъема в гору (д-р и миссис Брэдшоу живут милях в пяти (8 км) от моего офиса в доме на холме). Я – над деревьями, надо мной – чистое небо. На мгновение я увидел (в небе?) округлую человеческую фигуру, кажется, в каком-то широком одеянии и в шлеме на голове (осталось впечатление чего-то восточного), сидящую, сложив руки на коленях и, возможно, со скрещенными ногами на манер Будды; затем она растворилась. Значения этого не знаю. Немного спустя двигаться в гору стало трудно, появилось ощущение, что энергия покидает меня, и мне не одолеть этот путь.

При мысли об этом произошло нечто удивительное. Было в точности такое чувство, будто кто-то взял меня ладонями под локти и поднял. Я почувствовал прилив силы, влекущей меня вверх, и быстро понесся к вершине холма. Тут я наткнулся на д-ра и миссис Брэдшоу. Они находились на улице, и на какое-то мгновение я оторопел, так как встретил их, еще не достигнув дома. Это было мне непонятно: ведь д-р Брэдшоу должен лежать в постели. Д-р Брэдшоу был в легком пальто, на голове шляпа, его жена – в темном жакете, все остальное тоже темного цвета. Они шли навстречу мне, и я остановился. Мне показалось, они в хорошем настроении. Они прошли мимо, не заметив меня, по направлению к небольшой постройке, похожей на гараж. Брэд плелся сзади.

Я поплавал туда-сюда перед ними, махая рукой и безуспешно пытаясь привлечь их внимание. Тут мне послышалось, что д-р Брэдшоу, не поворачивая головы, говорит мне: Я гляжу, тебе больше не нужна моя помощь. Решив, что контакт получился, я нырнул обратно в землю (?) оказавшись в своем офисе, перевернулся в тело и открыл глаза. Все вокруг было без изменения. Вибрация еще не прекратилась, но я почувствовал, что для одного дня достаточно.

Важное добавление. Вечером этого дня мы позвонили д-ру и миссис Брэдшоу. Не сообщая, в чем дело, я поинтересовался, где они были между четырьмя и пятью часами. (Жена, узнав о моем визите, категорически заявила, что такого не может быть – хотя бы потому, что д-р Брэдшоу болен и лежит в постели.) Итак, я по телефону задал этот простой вопрос миссис Брэдшоу. Она ответила, что примерно в четыре двадцать пять они вышли из дома и пошли в гараж. Она собиралась на почту, а д-р Брэдшоу, решив, что ему не мешает подышать свежим воздухом, оделся и отправился с ней. Точное время вычислить нетрудно: на почте они были без двадцати пять – на машине от дома ехать туда минут пятнадцать. Я вернулся из своего путешествия к ним примерно в четыре двадцать семь. Я спросил, во что они были одеты. По словам миссис Брэдшоу, на ней были черные спортивные брюки, красный свитер, а сверху наброшен черный жакет для езды в автомобиле. Д-р Брэдшоу был в летней шляпе и светлом пальто. При этом никто из них меня не видел ни в прямом смысле, ни как-либо иначе, и они даже не подозревали о моем присутствии. Д-р Брэдшоу не припомнит, чтобы он что-либо говорил мне. Самое важное во всем этом: я ожидал застать его в постели, но не застал.

Слишком много совпадений. Я не собирался никому ничего доказывать. Только самому себе. Я убедился – поистине впервые, что это не просто сдвиг, травма или галлюцинация, а нечто большее, выходящее за пределы обычной науки, психологии и психиатрии, вместе взятых. Удостовериться в этом было необходимо в первую очередь мне самому. Случай простой, но незабываемый.

Время посещения д-ра Брэдшоу и его жены совпадает с физическим событием.

Самовнушенная галлюцинация исключается. Я ожидал застать д-ра Брэдшоу дома в постели, но этого не случилось, и такое расхождение озадачило меня. Совпадения моих наблюдений с реальностью:

1. Местонахождение д-ра Брэдшоу и его жены;

2. Положение обоих относительно друг друга;

3. Действия обоих;

4. Гардероб обоих;

Возможность подсознательного конструирования представления на основе ранее известного:

1. Исключено – никаких сведений относительно перемены в их планах или обыкновения посещать почту не имел;

2. Не исключено – хотя и не знал, по крайней мере сознательно, кто из них имеет привычку идти впереди;

3. Исключено – не мог заранее знать, что они при таких именно обстоятельствах пойдут в гараж;

4. Не исключено – в принципе мог видеть их в этой одежде и раньше, но ожидал встретить только одного (д-ра Брэдшоу) в пижаме.

5/III-59 г. Утро. Мотель в Винстон-Сэлеме.

Проснулся рано и в семь тридцать вышел позавтракать. Примерно в восемь тридцать вернулся в номер и лег. Когда расслабился, начались вибрации, затем возникло ощущение движения. Немного спустя, остановился и первое, что увидел, – мальчик на ходу подбрасывает и ловит бейсбольный мяч. Быстрый сдвиг, и я увидел человека, пытающегося засунуть что-то на заднее сидение большого Седана.

Предмет был похож на какой-то громоздкий аппарат, мне показалось, что это маленький автомобиль с колесами и электромотором. Человек вертел его так и этак, наконец уместил на заднем сидении и захлопнул дверцу. Опять быстрый сдвиг, и я стою у какого-то стола. За ним сидят люди, стол заставлен посудой. Какой-то человек раздает сидящим за столом нечто вроде больших белых игральных карт. Мне показалось странным, что игра в карты идет за столом, заставленным посудой, а сами карты удивили своим необычно большим размером и белизной. Снова быстрый сдвиг, и я оказался над улицами города, на высоте футов пятьсот (150 м), в поисках дома. Тут я заметил радиобашню, вспомнил, что мотель расположен поблизости от нее, и почти мгновенно очутился в своем теле. Сел и огляделся.

Все, кажется, в порядке.

Важное добавление. В тот же вечер я был в гостях у своих друзей – м-ра и миссис Агню Бэнсон. Они отчасти были в курсе моих занятий. Ни с того, ни с сего, по какому-то внутреннему наитию я понял, что утреннее происшествие неким образом связано с ними. Я спросил их о сыне, они позвали его в комнату и спросили, чем он занимался между восемью тридцатью и девятью утра. Он ответил, что шел в школу. Когда его расспросили подробнее, что он делал по дороге, он сказал, что подбрасывал и ловил бейсбольный мяч. (Мальчика я знал хорошо, но мне не было известно, что он увлекался бейсболом, хотя, впрочем, это можно было предположить.) После этого я решился заговорить о погрузке в машину. М-р Бэнсон был поражен. В точности в это самое время он, по его словам, грузил на заднее сидение своей машины генератор Ван Дер Графа. Он показал мне его. Генератор оказания большим и громоздким аппаратом с колесами, электромотором и на подставке. (Охватывает ощущение сверхъестественности, когда физически видишь то, что наблюдал только из Второго Тела.) Затем я рассказал о столе и больших белых картах. Теперь заволновалась жена м-ра Бэнсона. Оказывается, именно сегодня утром впервые за два последних года, потому что все встали позже обычного, она разбирала утреннюю почту за завтраком, раздавая каждому его корреспонденцию. Вот они – большие, белые игральные карты! Хозяева были очень взволнованы этим случаем и, я убежден, не подыгрывают мне.

Время посещения м-ра Бэнсона и его семьи совпадает с реальными событиями.

Самовнушенная галлюцинация исключается. Сознательное намерение нанести визит отсутствовало, хотя подсознательная мотивация возможна. Совпадения моих наблюдений с реальностью:

1. Сын, идущий по улице и подбрасывающий мяч;

2. М-р Бэнсон у машины;

3. Действия м-ра Бэнсона у машины;

4. Аппарат, с которым он был у машины;

5. Действие миссис Бэнсон за столом, раздача карт;

6. Размер и белый цвет карт;

7. Посуда на столе.

Возможность подсознательного конструирования представления на основе ранее известного:

1. Исключено – не знал об интересе сына к бейсболу, кроме того, не представлял, что он мог делать в тот момент;

2. Исключено – ничего не знал о действиях м-ра Бэнсона утром у машины, кроме того, данное действие не является частью его повседневных занятий;

3. Исключено – как уже сказано, это (погрузка в машину) нетипично для занятий м-ра Бэнсона, и потому нечто подобное не могло наблюдаться мною прежде;

4. Не исключено – возможно, когда-либо раньше я видел такой аппарат, но только не в данном месте;

5. Исключено – частью подсознательной памяти быть не может, так как миссис Бэнсон не имеет обыкновения поступать подобным образом; разборка почты за столом – редкая случайность;

6. Исключено – по только что названной причине; вдобавок у меня самого нет привычки разбирать почту за столом; плюс ошибочное истолкование самого действия;

7. Не исключено – мог наблюдать когда-либо раньше, поскольку несколько раз обедал в семействе Бэнсонов.

12/Х-6О г. Вечер.

Результаты настолько противоречат тому, в чем я был уверен, что заслуживают подробного описания. В своих попытках найти хоть какие-нибудь ответы мы вышли на миссис М., будто бы обладающую медиумическими способностями. Я питал и до сих пор питаю к ней глубочайшее уважение за ее огромную доброту и порядочность.

Вместе с тем после двух спиритических сеансов, в которых мы принимали участие, у меня сложилось вполне определенное впечатление, что, хотя сама миссис М. абсолютно искренна, во время транса у нее проявляется некоторая расщепленность личности. Гиды, вселяющиеся в ее тело (?) и говорящие ее голосовыми связками, на мой взгляд, всего лишь манифестации этого. Я не хочу сказать, будто думою, что миссис М. намеренно создает иллюзию. Она возникает в результате аутогипнотического состояния, находясь в котором, медиум сама не отдает себе отчета в том, что происходит. Я у верен, что миссис М. никоим образом не заслуживает обвинения в мошенничестве. Она не имеет ничего общего с людьми такого типа.

Сомневаться меня заставляет то, что на мои прямые вопросы гидам миссис М. – ее покойному мужу и одному американскому индейцу, говорившим через нее, я получил уклончивые ответы. Самое большее, чего я смог от них добиться, было: Вы узнаете это из своих собственных источников. Тогда это показалось мне попыткой уйти от ответа, который можно было бы перепроверить другими способами. Важное обстоятельство: мое отношение к миссис М. и ее гидам – целиком скептическое.

Однако вчерашнее событие и его описание, полученное мной сегодня, поистине ставят меня в тупик. Р. Дж., подруга миссис М., посоветовала мне попробовать посетить спиритический сеанс, устраиваемый миссис М. в пятницу вечером (вчера) водной нью-йоркской квартире. Я с неохотой согласился, заявив, что совсем не уверен в осуществимости этого. К пятнице обещание, надо признаться, вылетело у меня из головы (по крайней мере, из сознания). А теперь о том, что же произошло.

Самый обычный вечер дома. Примерно в половине двенадцатого мы с женой легли спать. Жена, судя по ровному и глубокому дыханию, заснула почти сразу. Я же лежал, по-видимому, глубоко расслабившись, и возможно, в полусне. Вдруг я почувствовал, что называется, могильный холод, от которого волосы на затылке начали подниматься дыбом. Испуганный и в то же время словно глубоко зачарованный, я оглядел полутемную комнату. Не знаю, что я ожидал обнаружить, но в дверях, ведущих в холл, я увидел белую фигуру наподобие призрака. Она смотрелась как самое настоящее привидение – футов шести ростом (1.8 м), с ног до головы закутанная во что-то вроде простыни. Одной вытянутой рукой она держалась за косяк.

Я был настолько перепуган, что не имел возможности хоть немного поразмыслить, существует ли связь между фигурой и какими-либо моими действиями. Когда она направилась в мою сторону, я весь сжался от почти целиком охватившего меня ужаса, но в то же время чувствовал, что я должен разобраться, что все это значит. Почти тут же я ощутил на своих глазах ладони и потерял способность видеть. Несмотря на страх я настойчиво пытался убрать руки с лица, пока наконец фигура-призрак не оказалась радом с постелью, на расстоянии меньше фута (30 см) от меня. Тут кто-то мягко взял меня за плечи, и я поднялся над постелью. Я сразу же успокоился, очевидно, потому, что почувствовал – что бы это ни было, это на благо. Я не боролся и не сопротивлялся.

Тотчас появилось мимолетное ощущение движения, и мы (тут я почувствовал, что их двое – по одному с каждого бока) внезапно очутились вверху какой-то небольшой комнаты, разглядывая ее словно с потолка. Внизу находились четыре женщины. Я взглянул на двух существ по бокам от меня. Один был блондином мужского пола, второй – темноволосый, почти восточного облика. Оба выглядели совсем молодо, лет по двадцать с небольшим. Они улыбались мне.

Я заговорил с ними, попросив извинения за свою реакцию, вызванную незнанием того, что делаю. Затем я плавно опустился вниз – на единственный свободный стул и уселся на нем. Напротив меня сидела высокая, крупная женщина в темном костюме.

Рядом сидела другая, в чем-то похожем на длинное белое платье до лодыжек. Двух других я видел смутно. Женский голос спросил, запомню ли я, что был здесь, и я заверил спрашивающую, что наверняка запомню. Другая женщина спросила что-то о раке, но это все, что я смог разобрать.

Затем одна из женщин, проходя через комнату задела за мой стул и плюхнулась прямо на меня. Я не почувствовал ее веса, но она почему-то тут же встала.

Раздался смех, но моя голова была занята другим. Очевидно, контакт с севшей на меня женщиной все спутал. В тот самый момент я услышал мужской голос: По-моему, он слишком долго отсутствует, лучше отправить его назад.

Я разрывался между желанием уйти и остаться, но спорить не стал. Почти мгновенно я вернулся назад и оказался лежащим в своей постели. Все было нормально, если не считать, что жена все это время бодрствовала. По ее словам, я сначала то задыхался, то стонал и всхлипывал, потом стал дышать еле-еле, а может быть и совсем перестал. Кроме этого, она ничего не видела, и не слышала, если не считать того, что наша кошка, спавшая у нас в комнате, вела себя страшно беспокойно. Жена сильно переволновалась и переживала за меня. Уверен, случись такое с ней, я бы чувствовал то же самое.

Встреча, конечно же, требовала проверки, поэтому я позвонил Р. Дж. и кое-что узнал. Во-первых, на сеансе присутствовали четыре женщины. По моей просьбе они собрались в той же самой квартире (в очень маленькой гостиной), одетые в ту же одежду. Женщина в темном костюме оказалась именно такого телосложения, как я и видел, и она нечаянно села на стул, предназначенный для меня. Это произошло позже вечером, после половины двенадцатого, когда сеанс был уже давно закончен, и все четверо сидели и беседовали. Высокая женщина подскочила с моего стула, когда остальные воскликнули: Не садись на Боба! Они рассмеявшись этой шутке.

Одна из женщин была одета в длинное белое домашнее платье. Вопрос ко мне, запомню ли я свое посещение, вслух не задавался (снова коммуникация через сверхразум?), но зато одна из женщин сообщила, что на следующий день должна работать в Раковом Мемориал Хоспитале. Двух других женщин, миссис М. и Р. Дж., я встречал раньше, но две, описанные выше, были мне незнакомы. Четыре женщины, одежда двух из них, телосложение одной, мое сидение на стуле, сидение на мне и вскакивание, смех, маленькая комната, упоминание о раке – совпадений слишком много даже для меня. Настолько здорово галлюцинировать я тоже не способен – в этом я уверен.

Но вот двое мужчин… Действительно ли миссис М. может вступать в контакт со своим покойным мужем и индейцем?

Только после этого случая я узнал, что ее муж был блондином. Надо мыслить шире и питать меньше скепсиса по отношению к миссис М.

Время посещения квартиры совпадает с физическим событием. Самовнушенная галлюцинация не исключена, поскольку мысль о визите могла сохраниться у меня в подсознании, хотя я никаких попыток к этому не предпринимал. Совпадения моих наблюдений с реальностью:

1. Размер комнаты;

2. Число присутствовавших женщин – четыре;

3. Пустой стул;

4. Гардероб двух женщин;

5. Упоминание о раке;

6. Действие женщины, севшей на стул;

7. Смеховая реакция группы.

Возможность подсознательного конструирования представления на основе ранее известного:

1. Исключено – раньше эту квартиру не посещал, с ее описанием знаком не был;

2. Не исключено – Р. Дж. могла упомянуть, сколько человек должно было присутствовать;

3. Исключено – мысль оставить для меня пустой стул возникла в группе только вечером, когда проводился сеанс;

4. Исключено – никогда ранее этих женщин не встречал и не видел, во что они одеты;

5. Исключено – по той же причине. Не мог знать о работе незнакомой мне женщины в Раковом Мемориал Хоспитале;

6. Исключено – поскольку действие было непроизвольным;

7. Исключено – реакция окружающих была спонтанной.

15/VIII-63 г. После обеда.

Очень удачный эксперимент после долгого перерыва!

P. У., женщина-бизнесмен, которую я давно и хорошо знаю по совместной работе, мой близкий друг, осведомленная о моих занятиях (до сих пор, правда, настроенная скептически, хотя и принимала в них невольное участие), уехала на этой неделе в отпуск на побережье Нью-Джерси. Точных координат ее местопребывания не знаю. Об эксперименте ей тоже не сообщал, по той простой причине, что решение провести его принял только сегодня (в субботу). Сегодня после обеда лег с намерением возобновить экспериментирование и приложить все силы, чтобы попробовать навестить P. У., где бы она ни находилась. (Правило номер один, выведенное мною из опыта, состоит в том, что чаще всего успех приходит тогда, когда я хорошо знаю того, к кому отправляюсь, а такая возможность представляется не слишком часто.) Около трех часов дня я лег в спальне, применил модель релаксации, почувствовал тепло (вибрации высокого уровня), затем настойчиво принялся мысленно вызывать у себя желание отправиться к Р. У.

Появилось знакомое ощущение движения через светло-голубое затуманенное пространство, затем я оказался в каком-то помещении, похожем на кухню. Р. У. сидела в кресле справа, в руке она держала стакан. Взгляд ее был обращен влево от меня, туда, где сидели две девушки (лет семнадцати-восемнадцати, одна – блондинка, другая – брюнетка) и пили что-то из стаканов, которые держали в руках. Все трое беседовали, но о чем, я не слышал.

Сначала я подошел к двум девушкам, остановившись прямо перед ними, но так и не смог привлечь их внимания. Затем повернулся к Р. У. и спросил, знает ли она, что я здесь?

– О, да! Я знаю, что ты тут, – ответила она (мысленно, или через сверхсознательную коммуникацию, так как вслух она в это время беседовала с двумя девушками). Я спросил, запомнит ли она, что я был здесь. – Ну, конечно, запомню, – последовал ответ. Я сказал, что на этот раз хочу убедиться, что она не забудет. – Запомню, я уверена, – ответила Р. У., одновременно продолжая беседовать вслух. Я сказал, что мне нужно подтверждение и поэтому придется ущипнуть ее. – О, не надо, – поспешно отозвалась Р. У, – я запомню. Я сказал, что мне нужно подтверждение, протянул руки и, как мне показалось, легонько ущипнул. Я ущипнул ее за бок, между бедром и грудной клеткой. Она довольно громко вскрикнула: Ой! а я в некотором удивлении отшатнулся назад, потому что, вообще-то, не ожидал, что смогу на самом деле ущипнуть ее. Довольный, что мне по крайней мере удалось произвести какое-то впечатление, я повернулся и покинул их, подумав о физическом. Почти мгновенно вернулся назад. Встал (физически!) и сел за машинку, где и нахожусь в данный момент. Р. У. вернется только в понедельник, и тогда я смогу установить, состоялся ли контакт или же я еще раз промахнулся мимо цели, попав непонятно куда. Время возвращения – три тридцать пять.

Важное добавление. Вторник после субботы, когда состоялся эксперимент. Р. У. вернулась на работу вчера, и я спросил ее, что она делала в субботу между тремя и четырьмя часами дня? Зная, для чего мне это нужно, она сказала, что ей надо повспоминать и во вторник (сегодня) она даст мне ответ. Вот что она сегодня сообщила: в субботу именно между тремя и четырьмя в пляжном коттедже, где она жила, как раз не было, как обычно, толпы народа. Впервые она оказалась одна со своей племянницей (темные волосы, около восемнадцати лет) и ее подругой (примерно того же возраста, блондинка). Приблизительно с трех пятнадцати до четырех они сидели в кухонно-обеденной части коттеджа. Она потягивала спиртное, девушки пили коктейли. Они ничего не делали, просто сидели и разговаривали.

Спросил Р. У., помнит ли она еще что-нибудь. Она ответила: Нет. Стал расспрашивать подробнее, но она так ничего больше и не вспомнила. Наконец потеряв терпение, я спросил, помнит ли она щипок? На ее лице отразилось глубокое изумление.

– Это был ты? – какое-то время она не могла отвести от меня взгляд, затем шагнула в мой кабинет, где никто кроме меня не мог ее увидеть, повернулась левым боком и приподняла (чуть-чуть?) край свитера там, где он касался юбки. Точно в том месте, где я ущипнул ее, виднелись две коричнево-синие отметины.

– Я сидела и разговаривала с девушками, – сказала Р. У, – как вдруг почувствовала этот ужасный щипок. Я подскочила, наверное, на целый фут (30 см).

Мне подумалось, что это вернулся муж сестры и подкрался сзади. Я обернулась, но сзади никого не было. Мне и в голову не пришло, что это мог быть ты! Знаешь, больно!

Я извинился за то, что ущипнул так больно, и пообещал в случае повторного визита попробовать что-нибудь другое.

В этом эпизоде время совпадает с реальными событиями. Самовнушенная галлюцинация не исключена, так как имелось произвольное желание и предварительное знание о примерном местонахождении Р. У. в это время. Совпадения моих наблюдений с реальностью:

1. Местонахождение (скорее, в помещении, чем на улице);

2. Число присутствовавших;

3. Описание девушек;

4. Действия присутствовавших;

5. Признание в щипке;

6. Физические отметины от щипка.

Возможность подсознательного конструирования представления на основе ранее известного:

1. Исключено – предварительное знание предполагало деятельность, скорее, на открытом воздухе, на пляже, чем в помещении;

2. Исключено – предварительное знание предполагало наличие группы взрослых, так как Р. У. поехала в гости к сестре с мужем;

3. Отчасти исключено, отчасти не исключено – существовала вероятность предварительного знания (через Р. У., которая могла когда-нибудь ранее упоминать об этом) относительно племянницы; что касается подруги племянницы, ее возраста и цвета волос – исключено;

4. Исключено – предварительного знания о столь малозначительном времяпрепровождении в данный момент дня не было;

5. Исключено – Р. У. не знала загодя о попытке эксперимента, поскольку ранее таковых не предпринималось; также и у экспериментатора не было привычки щипать Р. У. Ранее этого не делал;

6. Исключено – Р. У. никоим образом не могла знать, где должны находиться следы от щипков, чтобы это совпадало с указанным выше местом.

Кроме этих можно привести иные подтверждаемые фактами случаи. Кое-какие из них я включил в другие части этой книги, чтобы проиллюстрировать различные аспекты теории и практики. Пару раз мною предпринималась попытка осуществить подобные эксперименты в лабораторных условиях.

Сами по себе эпизоды могут выглядеть простыми и незначительными, но из них, как из мелких кусочков, складывается живая мозаика. Только собрав вместе сотни подобных фрагментарных свидетельств, я смог поверить и принять складывающиеся из них контуры целого. Может быть, это удастся и вам.

4. Здесь-теперь

В ходе любой дискуссии о Втором Теле и Втором Состоянии чаще других задают вопрос: Где те места, которые вы посещаете?. При анализе всех экспериментов выявилось нечто вроде трех сред Второго Состояния. Первая из них, за неимением лучшего термина обозначена мной как Локал I. Еще точнее ее можно было бы назвать Здесь-Теперь.

Локал I наиболее достоверный из всех. Он включает в себя людей и места, на момент эксперимента реально существующие в материальном, хорошо известном мире.

Это мир, данный нам в наших физических ощущениях, в существовании которого большинство из нас совершенно уверены. Локал I при посещении его во Втором Теле обычно не содержит необычных существ, мест или событий. Незнакомых – возможно, но необычных и неведомых – нет. Если таковые все же встречаются, это – следствие искаженного восприятия.

Отсюда следует, что свидетельства, доступные проверке обычными методами, могут быть получены при перемещении Второго Тела только в Локале I. Именно там проводились все эксперименты, описанные в главе 3. При этом опытов этой категории по сравнению с общим количеством записанных мной экспериментов досадно мало. На первый взгляд все выглядит довольно просто: выйти из физического тела во Второе, затем навестить Джорджа, вступить с ним в контакт, вернуться назад в физическое тело и все это описать. На самом деле, ничего подобного.

Если бы все было так просто! В то же время, факторы, препятствующие этому, познаваемы. Познание какой-либо проблемы предполагает то или иное окончательное ее решение, и, возможно, так произойдет и в данной области.

Возьмем сначала факторы направления и идентификации. Предположим для примера, что, находясь в полном сознании и при своем физическом теле, вы, вместо того чтобы пойти по земле или ехать в машине, оказались вдруг в состоянии летать по воздуху. Открыв у себя такую способность, вы решили слетать домой к Джорджу, чтобы продемонстрировать свое умение. Ваш дом или лаборатория находится на окраине большого города. А Джордж живет в районе, расположенном в другом конце.

И вот в солнечный полдень вы трогаетесь в путь. Естественно, вы поднимаетесь повыше, чтобы избежать таких препятствий, как деревья, здания и т. д. Чувствуя себя неуверенно, вы не забираетесь слишком высоко, ведь вам нужно опознать ориентиры, которые с высоты пять тысяч футов (1.5 км) разглядеть было бы трудно.

Поэтому вы берете пониже – футов сто (30 м) над землей. Так, куда же теперь? Вы высматриваете что-нибудь знакомое. И тут-то до вас доходит вся трудность положения. Вы не знаете направления к дому Джорджа, да если бы и знали, это не помогло бы, ведь у вас нет компаса. Бесстрашно вы решаете отправиться напрямик через город, ориентируясь по знакомым зданиям и улицам. Вы много раз ездили этим маршрутом на машине, поэтому легко должны найти дорогу.

Вы трогаетесь в путь над домами и улицами и почти сразу же останавливаетесь в замешательстве. Оглядываясь назад, вы уже с трудом находите свой собственный дом, даже с близкого расстояния. Через мгновение вы понимаете, в чем дело. Ведь вы человек земной, и смотрите на мир с высоты ниже шести футов (1.8 м). Чаще всего мы по привычке глядим прямо вперед или вниз. Лишь случайно, когда что-либо привлечет наше внимание, мы поднимем взор вверх. Но даже такой взгляд снизу вверх имеет мало общего с панорамой, открывающейся с высоты ста футов (30 м).

Прикиньте, сколько времени вам потребуется, чтобы узнать свой собственный дом на фотографии, снятой с воздуха прямо над ним? То же самое относится ко всему будто бы знакомому – окрестностям, улицам, зданиям, городам и людям.

Вы можете попасть к дому Джорджа, но это займет много времени. Вы можете не узнать его с расстояния в пятьдесят футов (15 м), потому что привыкли видеть его только спереди, а сейчас приблизились к нему сзади. Не вы одни подвержены подобным промахам. Пилоты самолетов при ясной погоде на низкой высоте теряются в двух милях (3 км) от аэродрома. Стоит им отвлечься лишь на мгновение, как все снизу начинает казаться незнакомым, и вновь сориентироваться можно лишь с помощью навигационных приборов.

Легко понять, насколько все усложняется, если ваш друг живет в другом городе, довольно далеко, где вы не только никогда не бывали, но и не видели его дома даже на фотографии. Конечно, если он нарисует желтой флуоресцентной краской букву X на крыше, поставит специальный фонарь мощностью в десять миллионов свечей, да подобным же образом разметит весь маршрут по улицам и шоссе, вы, быть может, и найдете дорогу.

Теперь попробуем проделать тот же путь во Втором Теле и сравним. Итак, вы плывете по воздуху на высоте ста футов (30 м), на этот раз вне физического тела.

День ясный и солнечный, но ваше зрение несколько дезориентировано, ибо вы не совсем еще привыкли к тому, как вы видите. В результате возникают те или иные зрительные искажения. Вы медленно продвигаетесь от своего дома к дому Джорджа, почти так же, как вы это делали бы, находясь в физическом теле. Скорость будет та же, только условия наблюдения хуже.

Но есть и другой, более быстрый способ. К счастью, у человека, кажется, существует встроенное в него чувство направления, им надо только научиться пользоваться. В этом-то и заключается вся хитрость. Как уже говорилось, вы думаете о человеке, к которому вам нужно попасть, – ни в коем случае не о месте, именно о человеке, – и используете при этом определенный метод. Через несколько мгновений вы оказываетесь там, где вам нужно. Если хотите, можете рассматривать мелькающий под вами пейзаж, но когда вы стремглав несетесь на здание или дерево и пролетаете через них, это слегка ошарашивает. Чтобы избежать подобных травм, на время перемещения забудьте о зрении. Полностью преодолеть присущую физическому телу привычку считать такие предметы твердыми так и не удается. По крайней мере, мне не удалось. До сих пор, покидая место, я машинально двигаюсь к двери и только, когда рука моего Второго Тела проходит через дверную ручку, я вспоминаю, в какой ситуации нахожусь. Раздосадованный на самого себя, я иду уже не через дверь, а ныряю прямо сквозь стену, чтобы еще раз напомнить себе о свойствах Второго Состояния.

Но преимущество инстинкта хоминга[4], заключающееся в том, что он действует независимо от расстояния, имеет и оборотную сторону: автоматическая навигационная система устроена слишком тонко. Она функционирует в зависимости от того, как и о ком вы думаете. Стоит лишь на тысячную долю секунды поддаться какой-либо сторонней мысли, как вы тут же собьетесь с курса. Прибавьте к этому, что ваше сознание может расходиться со сверхсознанием относительно того, следует ли вам отправляться именно туда, куда вы собрались, и вы поймете, почему большинство попыток получить достоверные данные в Локале I оканчиваются неудачей. Порой удивляешься, как вообще, вопреки всем этим трудностям, удается получить хоть какие-то результаты.

Ради эксперимента попробуйте всего лишь на минуту сконцентрироваться на каком-либо действии, событии или предмете, который вы эмоционально или интеллектуально не любите (проявление воли сверхсознания), не допуская при этом ни единой посторонней мысли. Вы увидите, что одной практики здесь недостаточно.

Ниже приведены извлеченные из моих записей примеры попадания мимо цели, вызванных вмешательством посторонней мысли.

12/IV-63 г. Конец дня.

Температура – 40 F=4 C. Влажность – низкая, атмосферное давление – высокое.

Применена техника отсчета, ощущение теплоты охватило на счете тридцать один.

Отделение – легкое, запланировано – посетить друга. Использовал метод вытягивания – для расстояния в три мили (4 км) перемещался необычно долго…

Затем остановился. Огляделся, чтобы определить, где нахожусь, и обнаружил, что сижу на краю крыши двухэтажного дома, внизу передо мной что-то вроде заднего двора. Во дворе работает женщина с метлой в руке. Пока я разглядывал ее, она повернулась, собираясь направиться в дом. Когда она уже почти вошла внутрь, что-то заставило ее поднять глаза прямо на меня. В ужасе сорвавшись с места, она ринулась в дом, захлопнув за собой дверь. Смущенный тем, что так напугал женщину, я почувствовал, что пора покинуть это место. Применил физическое движение как сигнал к возвращению, вернулся легко, вошел в физическое без проблем. Время отсутствия – семь минут десять секунд.

Добавление. Интересно, что она увидела на карнизе? И еще – почему я попал именно туда? Очевидно, снова ошибка в концентрации.

29/VI-60 г. Поздний вечер.

Температура – 70 F=21 C, влажность – средняя, атмосферное давление – среднее, физически – утомлен. Прилив крови наступил в момен удерживания перед засыпанием, запланировано посетить д-ра Андриджу Пухарича, где-то в Калифорнии. Передвигался вслепую, недолго, затем остановился. За столом сидят четыре человека, трое мужчин и мальчик лет одиннадцати. Д-ра Пухарича здесь явно нет, разве что ситуация какая-нибудь необычная. Спросил, где они находятся, что это за местность, город или штат? Ответа на вопрос не получил, почувствовал настороженность и опаску с их стороны. Спросил снова, мальчик обернулся и, похоже, собрался было ответить, но тут один мужчина сказал: Не говори ему!.

Очевидно, они почему-то испугались меня. Я извинился за то, что разнервничался, объяснил, что я новичок в нефизических делах, повернулся и удалился, не желая доставлять им беспокойство. Вернулся в физическое без помех. Время отсутствия – восемнадцать минут.

Добавление. С деятельностью д-ра Пухарича в тот момент, по его сообщению, это никак не связано. Снова ошибочное попадание, проверка невозможна. Почему мое присутствие вызвало такой страх?

Неспособность контролировать попадание была и остается главным препятствием для достижения постоянства и повторяемости результатов. В ходе таких попыток случались непрошеные вторжения наподобие только что описанного, и многие – по тому же шаблону. Вот одно из них, поддающееся проверке, хотя его участники не знали и не знают о своем участии.

27/XII-62 г. Утро.

Температура – 40 F=4 C, влажность – средняя, атмосферное давление – ниже среднего, физически – отдохнувший. Чтобы подготовиться, прошел обратный счет релаксации, применил ментальную модель сексуального центра в сочетании с дыханием через рот. Для выхода из тела использовал прием снятие кожуры (как будто удаляется внешний телесный покров), освободился и поплыл по комнате.

Собрался посетить Агню Бэнсона. Тронулся в путь медленно, намереваясь по возможности более внимательно понаблюдать вокруг. Медленно прошел сквозь западную стену, ощущая текстуру каждого слоя материала, из которого она состоит, попал в другую комнату, обставленную как гостиная, затем – в третью комнату, тоже гостиную – все пустые. Тут скорость возросла. Ничего не видно кроме серовато-черной темноты. Не прекращая концентрироваться на м-ре Бэнсоне, наконец остановился. Оказался в обычных размеров комнате-спальне, где находились три человека. Справа стояла большая постель, на ней лежали двое взрослых. Рядом с постелью, слева от нее, на полу сидела маленькая девочка лет пяти-шести. Она посмотрела прямо на меня и взволнованно сказала: А я знаю, что вы такое!.

Я, как можно мягче и дружелюбнее, чтобы не напугать ее, спросил: Правда? Вот хорошо! Что же я такое?. Нисколько не испугавшись, она ответила: Вы астральная проекция!. (Возможно, она употребила другое слово, например, призрак, но во всяком случае она определенно понимала, что это значит.) Я спросил, где она живет и какой сейчас год, но она не смогла ответить, и тогда я обратился к двум людям на постели. Я старался быть осторожнее, чтобы они не напугались и не разнервничались, но, видимо, мне это не удалось. Я спросил их, какой сейчас год, но они, кажется, не поняли (понятие времени отсутствует в сверхсознании?). Я сконцентрировался на мужчине и спросил, как его зовут и где он живет. Он нервно ответил. Когда он заволновался еще сильнее, я отошел от него и выглянул в окно, чтобы определить местность. За окном видна была маленькая крыша, какие бывают над крыльцом. Дальше – улица с многочисленными деревьями и с покрытым травой газоном посредине. К тротуару была припаркована машина Седан темного цвета.

Я ощутил потребность вернуться в физическое и обернулся к тем трем. Спросил, не хотят ли они взглянуть, как я взлетаю. Девчушке эта идея понравилась, да и взрослые вздохнули с облегчением. Я применил прием вытягивания, пулей вылетел через потолок и без проблем вернулся в физическое состояние. Причина позыва вернуться: сухость в горле вследствие дыхания через рот…

Добавление. Проверив по телефону, я установил эту семью по адресу, названному тем мужчиной. Удобно ли будет под каким-нибудь предлогом навестить их физически?

Из приведенных примеров можно видеть, что для убедительного подтверждения деятельности Второго Тела в Локале I потребуются гораздо более масштабные и систематические эксперименты. Одного исполнителя и нескольких подобранных для этого ученых и психиатров недостаточно. Следует также отметить, что на данной стадии владения Вторым Телом нельзя избежать посещений неподготовленных людей.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Tart C. A second psychoophysiological study of out-of-the-body experience in a gifted subject // International Journal of Parapsychology. 1967. V. 9. P. 251—258.

Вернуться

2

Эта молодая особа отличалась от м-ра Монро тем, что у нее ВТО случались более непроизвольно, хотя и часто, и характеризовались иным типом активности мозга.

Вернуться

3

Состояние, когда спящий осознает, что спит, не только интересно само по себе, но и используется в качестве способа вызывания ВТО. Материалы о таких осознаваемых снах см. в моей книге: Tart C. Altered States of Consciousness: A book of Readings, John Wiley sons,1969.

Вернуться

4

От англ. home – дом. Инстинкт, позволяющий перелетным птицам безошибочно возвращатся в места своего постоянного обитания. – Прим. пер.

Вернуться