# Кондуктор, нажми на тормоза

Владимир Григорьевич Колычев

Радика Улича жизнь пробует на излом. В Афгане понюхал пороху, потом умылся кровью в Чечне. На его глазах боевик перерезал горло пленному парню и ушел от возмездия. Но ненадолго – Радик встретил его после войны и разделал как бог черепаху. За что и угодил в тюрягу. Но вытащили его оттуда люди из одной «конторы», предложили не очень чистую работенку – мочить из снайперской винтовки криминальных авторитетов. Мочить так мочить! Но однажды заказали ему его армейского друга, с которым он вместе прошел дорогами войны. И дрогнула беспощадная рука киллера…

## Часть первая

### Глава 1

Трава зеленая, форма зеленая, тоска тоже зеленая. Трава под ногами, солдат в форме перед глазами, тоска в душе…

– Давай, давай, чтоб ни одной соринки!

Радик весь в работе – ищет и собирает обрывки бумаг, пальцами выцарапывает из травы бычки и даже жженые спички. Уборка территории. Одна команда метет плац грубыми самоделками из придорожных кустов, другая наводит шик-блеск в курилке… Радик в одной из команд, он чистит газон вдоль плаца. Работа не каторжная, но не лежит к ней душа. Впрочем, деваться некуда. Он еще не в армии, но уже и не на гражданке. Областной сборный пункт – отсюда прямая дорога в армейскую часть… Хорошо, если в армейскую; худо, если в морфлот: там три года служить, целых три…

Радик старается. Натура у него такая – не признает он халтуру. Да и нельзя сачковать, а то проштрафишься и загремишь на уборку отхожего места…

Газон очищен, мусор на носилках.

– Ты и ты! – Щекастый солдат беззастенчиво ткнул Радика в грудь – не больно, но категорично. – Остальным отдыхать…

Работа не сложная, в какой-то степени даже интересная – вынести мусор за ворота контрольно-пропускного пункта, а это какой-никакой глоток свободы.

– Давай, рулевым будешь, – распорядился напарник.

Это был высокий молодцеватый парень с бритой головой. Пронзительно-синие глаза, насмешливый взгляд, снисходительная улыбка на тонких губах… Радик неприязненно глянул на него. Нагловатый, знающий себе цену паренек. Видно, привык, что все вокруг него вертится… Знавал он одного такого красавчика. Любимец публики, душа компании, девчонки на него гроздьями вешались. И Юля тоже за ним бегала. Другие девчонки Радика не волновали, но в Юлю он был влюблен без памяти. И так досадно было наблюдать, как убивается она по своему Бореньке. И дальше бы убивалась, если бы тот сам не убился – врезался на мотоцикле в «КамАЗ» на полном ходу…

– Не командуй, – буркнул Радик.

Но все же встал спереди носилок. В принципе никакой разницы, что так, что эдак…

С носилками в руках он шел по плацу, вдоль строевых колонн из новобранцев. Эти уже в военной форме, в сапогах, пилотки поверх лысых голов. В Германию пацанов отправляют.

– Счастливчики, – послышалось за спиной.

Голос напарника звучал весело, но чувствовались в нем завистливые нотки.

Радик и сам бы не отказался от Германии. Служба там не сахар, зато заграница – себя, может, и не покажешь, зато на мир посмотришь. А еще Радик одного парня знал, который в Германии служил, – за год с ног до головы в фирму оделся, еще и магнитофон японский привез. Олег его зовут…

Радик уныло вздохнул. Олег сейчас дома, на танцы с дружками ходит. И Юля тоже там бывает. Он парень видный, а она – красавица. Как бы не спелись меж собой…

Увы, с Юлей у него не складывалось. Он ее любил, а она даже не позволяла ему себя любить. Он за ней, она от него… Но все изменилось после того, как разбился ее Боренька. Радик утешал ее как мог, ни на шаг от нее не отходил. Она прониклась к нему и доверием, и симпатией. Последний месяц перед призывом по выходным на танцы и в кино она ходила только с ним. Он провожал ее домой, а однажды она даже разрешила поцеловать себя в щечку… Но гораздо более важное событие произошло чуть позже. Юля обещала ждать его из армии. Из армии! Ждать!!!.. Но дождется ли, вот в чем вопрос… Два года – слишком большой срок, чтобы надеяться на чудо…

Стоящий в воротах солдат нехотя посторонился, пропуская работников с носилками.

– Только быстро!..

На подъездной площадке для автобусов толпились гражданские – родители, родственники призывников. На всякий случай Радик мельком обозрел толпу – может, кого из своих увидит. Но не было никого…

Мусорная куча находилась за беседкой, наполовину заполненной посетителями. Радик не собирался задерживаться, но его напарника потянуло в эту беседку, к людям.

– Перекурим и обратно, – опуская пустые носилки, сказал он.

– Не курю, – покачал головой Радик.

– Зря. В армии все равно научат. Принцип там такой, не хочешь – научим, не можешь – заставим. Сама жизнь заставит…

– Не уверен… Пошли, в курилке перекуришь…

Радик взялся за носилки, но напарник не поддержал его порыв. Три варианта на выбор: или остаться возле беседки, или уйти одному с носилками, или – без них. Радик предпочел третий. Пусть красавчик остается здесь и курит сколько угодно, а носилки потом на своем горбу тащит…

Но только он сделал шаг в сторону КПП, как увидел Юлю. Она шла ему навстречу – яркая улыбка, искрящийся взгляд, легкая, летящая походка. Пышные длинные волосы развеваются на ветру, большие красивые глаза восторженно искрятся, рот приоткрыт – словно в ожидании поцелуя…

Радик расстался с Юлей три дня назад. Не так уж много прошло времени с тех пор. Неужели она так соскучилась, что бросила все и примчалась к нему на сборный пункт за двадцать километров от дома? Неужели она так его любит?.. Это казалось утопией, но как бы то ни было, Юля здесь, она ему не снится… Только почему-то она смотрит мимо него…

Но вот она посмотрела на Радика. На лице мелькнуло удивление и даже какая-то досада. И снова ее прекрасный лик озарился упоенной улыбкой. Только эта улыбка была предназначена кому-то, кто стоял у него за спиной. Радик обернулся и увидел, как его напарник машет Юле рукой. Как-то небрежно машет – словно одолжение ей делает. На губах снисходительная улыбка…

Радику вдруг показалось, что под ноги ударила молния с ясных небес. Его тряхнуло изнутри так, что голова не только закружилась, но и как будто отделилась от туловища – зависла над Юлей и красавчиком, на шее у которого она повисла. А он обнимает ее. Как-то небрежно обнимает. И даже похабно – рука лежит гораздо ниже талии. И если бы эта рука покоилась, так нет, она бессовестно мнет девичьи округлости…

Жуткая сцена – невероятная по логике и убийственная по содержанию. Радик никак не мог понять, почему Юля провожала в армию его, а сюда, на сборный пункт, приехала к другому. И этот другой – его напарник, тот самый красавчик, которого он невольно сравнил с погибшим Борькой. Сама судьба избавила его от одного соперника, но тут же с насмешкой подбросила другого…

Радик еще мог понять, почему Юля предпочла ему другого. Но в голове не укладывалось, почему она выбрала именно этого красавчика. И вообще, как и где она успела с ним познакомиться? Если б он был из их городка, Радик бы его знал. Но он-то непонятно откуда взялся…

А парень продолжал тискать Юлю. Люди смотрят, а он беспардонно разминает ее волнующие выпуклости. Если б не это, Радик, возможно, отошел бы в сторону. Он уже привык уступать дорогу другим. С шестого класса влюблен в Юльку, и всегда она ходила с кем-то, только не с ним. То Жорка, то Витек, то Борька… Теперь вот еще кто-то непонятный появился. Радик даже не знал, как его зовут. Да и знать не хотел.

– Ты, скотина! – вне себя от ярости взревел он и оттолкнул красавчика от Юли.

С силой оттолкнул – парень отлетел на несколько шагов назад, с трудом восстановил пошатнувшееся равновесие.

– Ты что, дебил? – вскинулся красавчик.

– Ну и зачем ты это сделал? – Юля смотрела на Радика строго, призывая к повиновению.

– Я сделал?! – возмутился он. – Кто это такой?

– Это Артем, мой друг…

– И когда ты успела?

– Я не успевала. Успевают, когда спешат. А я не спешу, у меня все идет своим чередом…

Радик понуро усмехнулся. Сначала Артем ей левую округлость размял, затем правую… Все идет своим чередом… Сначала Жорка, за ним Витек, после Борька, теперь вот этот… Все идет своим чередом…

– А как же я?

– Ну, может, я и виновата перед тобой, – развела она руками. – Но сердцу же не прикажешь, правда?

– Я прикажу… Своему… Ты мне и на фиг не нужна!.. – не в силах взять себя в руки, выпалил он.

– Вот и правильно… – сказала Юля.

Она обращалась к Радику, но смотрела на Артема. Улыбалась ему, обещая себя целиком и без остатка… А на Радика ей наплевать. И все ее обещания были ложью. И сама она воплощение бесстыжей лжи!..

Радику ничего не оставалось, как уйти. Пусть Артем и Юля милуются и целуются дальше, лишь бы не у него на глазах… Он уже повернулся к ней спиной, когда Артем не сильно, но толкнул его в плечо.

– Проваливай, паря, ты здесь лишний!

А вот это он сделал зря. Радик развернулся к нему лицом и ринулся в атаку… Особо драться он не умел. Но и трусом никогда не был…

Артема ничуть не испугал его грозный вид. Он встретил противника кулаком – точный и сильный прямой в подбородок. В первый момент Радику показалось, будто он на большой скорости врезался в чугунный столб. В голове загудело, перед глазами все поплыло, ноги предательски ослабли в коленях… А парень ударил снова. Но Радик в тот момент, ничего не соображая, уже шел на сближение с ним, поэтому кулак лишь скользнул по затылку…

Радик никогда не занимался спортивной борьбой, не знал, как произвести захват и бросок, чтобы сокрушить врага. Но это не помешало ему усмирить руки своего недруга и с силой прижать их к его же туловищу. Артем попытался вырваться, но Радик лишь крепче сжимал обруч из своих рук… В конце концов Артем не вытерпел и обморочно захрипел:

– Пусти, медведь!

Радик разжал руки и на всякий случай отступил на шаг, но Артем и не думал брать реванш. На лице растерянность и удивление напуганного человека. Глаза вытаращены, рот жадно хватает воздух… Он был жалок в своем испуге. И Радик глянул на Юлю в надежде увидеть презрение в ее глазах. Но ничуть не бывало. Она смотрела на Артема с жалостью и обожанием. Зато на него самого зыркнула зло и неприязненно.

– Да пошла ты! – не совсем уверенно, но так же зло бросил он ей. И добавил, глянув на поверженного соперника: – Носилки заберешь…

Он снова повернулся к Юле спиной, но и в этот раз ему не позволили далеко уйти.

– Стоять, раз-два! – раздался за спиной чей-то властный голос.

К Радику обращался высокий офицер в форменной рубахе с распахнутым воротом, из которого выглядывала бело-голубая тельняшка. Удлиненный треугольник лица, высокий выдающийся лоб, мощные надбровные дуги – будто скалы над маленькими черными глазками, нос не то чтобы длинный, но словно указующий перст… Лихо заломленная фуражка с голубым околышем, просветы на погонах того же цвета. Радика еще в школе научили определять воинские звания – по две звездочки на погонах, значит, лейтенант. А голубой цвет – это или авиация, или ВДВ. Если тельняшка, значит, точно, воздушно-десантные войска, даже на эмблемы на погонах смотреть не надо…

– Что, петушки, девчонку не поделили? – насмешливо спросил офицер.

Он перевел взгляд на Артема, затем посмотрел на Юлю. Очень внимательно посмотрел, с прицелом на знакомство. По идее она должна была отвести глаза в сторону, но нет, ни грамма смущения во взгляде, на губах подыгрывающая улыбка.

Казалось, он усилием воли оторвал глаза от Юли, чтобы перевести его на провинившегося Радика.

– Ну, чего молчишь, воин?

Радик лишь пожал плечами. А чего говорить, если и так все ясно.

– Да и какой ты воин? – пренебрежительно усмехнулся лейтенант. – Плевок ты, а уже руки распускаешь…

Досталось и Артему.

– И ты такой же… Смотреть на вас тошно.

В какой-то момент Радику показалось, что лейтенант был слегка под хмельком.

– Что здесь делаете? – спросил он.

– Ну, мусор выносим…

Они стояли так, что мужчины образовывали собой остроугольник, в основании которого находились Радик и Артем, Юля стояла в центре…

– Сами вы мусор… Кругом! На сборный пункт шагом марш!..

Радику не хотелось подчиняться этому грубияну, но он решил не усложнять себе жизнь. И Артем взялся за пустые носилки. Лейтенант же остался с Юлей… Развалился треугольник, осталась только прямая, на которой находились он и она. Как бы они в одну двойную точку не слились…

В воротах Радик обернулся. Офицер о чем-то бойко говорил с Юлей, она же в ответ мило улыбалась. И Артем глянул на них, губы скривились в презрительной насмешке.

– А раскрутить того не трудно, кто сам раскручиваться рад… Вернее, рада… Нашел из-за кого в драку лезть…

– А тебе что-то не нравится? – вскинулся Радик.

– Не нравится. Хватка твоя не нравится. Сила в тебе, брат, медвежья. Хорошо, что я руками закрылся, а то бы ты мне все ребра на хрен сломал…

– Какой я тебе брат?

– Да ладно тебе. Из-за какой-то лебяди дуться будешь.

Радик бросил носилки и резко развернулся к Артему. И так же резко бросил ему в лицо:

– Она – не лебядь, понял?

– Ну, не лебядь так не лебядь… Пошли, разговор есть…

Они вернули пустые носилки на место. Радик направился в летний клуб, где в общей толпе ждали своего часа призывники. Там хоть и душно, зато, если повезет, можно будет на дощатой лавке полежать. Общих построений уже не ожидается, до ужина еще далеко, почему бы не воспользоваться моментом. Заснуть он вряд ли сможет – слишком крутой кипяток внутри, пар на мозговой клапан давит…

– Да погоди ты! – хлопнул его по плечу Артем. – Говорю же, разговор есть…

– Да иди ты! – огрызнулся Радик.

– Слышь, ты не буксуй! – оскорбился парень. – А то ведь я и по морде могу съездить…

– Попробуй! – без особого энтузиазма развернулся к нему лицом Радик.

– Лучше не пробовать, – усмехнулся Артем. – У меня, чтоб ты знал, КМС по боксу… А то, что ты меня в захват взял, так это тебе просто повезло… Хочешь, за угол зайдем, а? Я тебе в челюсть дам, чтоб ты язык прикусил. А то совсем за базаром не следишь!

– Пошли, – пожал плечами Радик.

У него до сих пор кружилась голова от пропущенного удара. И подбородок болезненно распухал…

– Да ладно тебе, брось, – Артем не без усилия выдавил миролюбивую улыбку. – Было бы из-за кого бодаться.

– Из-за кого?

– Ты Юльку откуда знаешь?

– В школе учился…

– С первого класса небось влюблен?

– С шестого. И не влюблен…

– Да ладно, не влюблен…

– Ты что-то сказать мне хотел.

– Да так, перехотел… Если ты с Юлькой вместе учился, значит, ты из Тарасова. Маленький такой городок, да?

– Маленький, да удаленький…

– Не спорю… А я из города… У меня подруга вместе с Юлькой в технаре учится…

– Твоя подруга? С ней?

– Так я и с подругой, и с ней, – развеселился Артем.

«Разве так можно?» – чуть не спросил Радик. Но вовремя опомнился. Это у него ничего с девчонками не получается, у Артема же с этим делом, судя по всему, ноу проблем. Такой может сразу крутить и с Юлей, и с ее подругой. А может, и с подругой той подруги заодно…

– А ты что, сомневаешься?

– Да мне все равно, – досадливо поморщился Радик.

– Ну, да, конечно… Небось ни разу, да?

– Чего ни разу?

– А того самого… Тихо!

Репродуктор на столбе захрипел, засвистел и наконец разродился фамилиями призывников…

– Чайкин… Мурадян… Касаев… Огарков…

Артем встрепенулся. Лицо приняло озабоченное выражение.

– Это меня!

Подобрался, сосредоточился. Несколько метров прошел быстрым шагом, а затем сорвался на бег.

– … Улич… – бесстрастно изрыгнул громкоговоритель.

И тем самым поставил на боевой взвод самого Радика. Он сразу перешел на бег…

Команда собиралась у открытого окна, в котором рисовался напыщенно-важный прапорщик с микрофоном в руке. Но внимание уже вставших в строй призывников было приковано к рослому и строгому на вид офицеру с капитанскими погонами, за спиной которого маячили два сержанта-срочника – голубые тельняшки в распахнутых воротах, сдвинутые на затылок голубые береты. Прапорщик из военкомата прокукарекает, а там хоть не рассветай. Его дело собрать команду, а руководить ею будет офицер-«покупатель».

В военкомате Радика приписали в мотострелковые войска, но здесь, на сборном пункте, номер с его предназначением почему-то переиграли. Его команда еще вчера ушла куда-то на Дальний Восток, а он остался ждать у моря погоды. И дождался-таки. Оказывается, его к воздушно-десантным войскам приписали. На повышение, так сказать, пошел – ведь требования к десантникам гораздо выше, чем к мотострелкам…

В строю собралось не меньше полусотни бритых голов. А прапорщик в окне продолжал выкрикивать фамилии… Наконец, формирование закончилось – репродуктор под крышей административного здания замолк. Зато заговорил капитан-десантник. Но прежде чем обратиться к призывникам, он спросил у своих подчиненных:

– Где лейтенант Подольских?

Тихо спросил, с недовольным видом. Но Радик все слышал. И даже, кажется, понял, о ком идет речь.

– Так это, по личному плану, – усмехнулся в ус широколицый носатый сержант.

Капитан сурово поджал губы. Ему явно не нравилось, что такой-то там лейтенант действует по личному плану… Радик мог и ошибаться, но, по его мнению, разговор шел о том самом лейтенанте, который клеился к Юле. А может, уже и склеил ее… Капитан молча выразил свое недовольство, набросил на губы скупую улыбку и с ней обратился к строю.

– Здороваться с вами не буду, – сказал он. – Рано еще с вами здороваться. Сначала своими станьте…

– А мы разве не свои? – густым басом выкрикнул кто-то из строя.

– Кто сказал? – незлобно вскинулся капитан. – Сюда иди. Не бойся, никто тебя не укусит.

– Да я и не боюсь…

Из строя развинченной походкой вывалился здоровенный увалень с широкой, но робкой изнутри ухмылкой. Чем ближе подходил он к офицеру, тем меньше становилось вызывающей наглости в его движениях.

– Своим хочешь быть? – с чувством подавляющего превосходства усмехнулся капитан. – Что ж, упор лежа принять…

Увалень смог отжаться всего четырнадцать раз.

– Весу много, а силы мало…

– Зато это… удар… у меня это… – задыхаясь от нехватки воздуха, выдавил из себя увалень. – Быка прибить… Быка могу…

– И дыхалка ни к черту… А то, что быка валишь, так это не самое главное… А с носом что?

Капитан ощупал пальцами его носовой хрящ.

– Дык это, сломали… В драке…

– Плохо. С такими дефектами к нам не берут…

Капитан с упреком посмотрел на пузатого майора с призывного пункта. Тот угрюмо возмутился:

– Что есть, то и даем…

Увальня вычеркнули из списка и отправили в клуб для последующей сортировки. А остальную массу призывников повели в спортгородок – за пределы сборного пункта. Со скрипом отошли в сторону ворота, расступилась толпа озадаченных родителей. Радик услышал чей-то звонкий девичий голос.

– Артем!

Взгляд выхватил из толпы смазливый девичий лик. Артем отозвался – словно в одолжение улыбнулся девушке, с какой-то непонятной вальяжностью в движениях помахал ей рукой… Радик решил, что это и есть та самая его подруга, с которой Юля училась в техникуме. А где же она сама? Сколько ни оглядывался он по сторонам, Юли нигде не наблюдалось. И лейтенанта не было видно. И по пути он тоже не попадался, а, возможно, именно его искал капитан…

На спортгородке пахло свежескошенной травой, а над толпой призывников незримой пеленой витала маетная напряженность. Не все парни стремились в ряды славных воздушно-десантных сил, кое-кто был не прочь довольствоваться менее достойным, но более спокойным родом войск. И все же волнение было всеобщим. Никто не хотел ударить в грязь лицом. Радик был также не прочь проявить себя. И тоже волновался. Хотя и не считал подтягивание серьезным для себя испытанием. Артем был прав: у него действительно были очень сильные руки.

На оценку «отлично» достаточно было подтянуться тринадцать раз. Радик подтянулся двадцать шесть и ничуть не устал. Он мог бы и дальше продолжать, но не очень-то хотелось выделяться из толпы.

Капитан с интересом посмотрел на него. В глазах стоял вопрос, но он все же промолчал.

Артем подтянулся шестнадцать раз. Похоже, он действительно занимался спортом. Широкие плечи, отлично развитые мышцы, «рельефный» живот. Увы, но Радик не мог похвастать тем же. При росте метр восемьдесят два он весил всего шестьдесят девять килограммов. Еще б чуть-чуть, и отсрочку бы схлопотал по недобору веса. В плечах никакого размаха, плоская грудная клетка, дефицит мышечной массы… Но при этом недюжинная сила в руках. И в ногах, кстати говоря, тоже…

Капитан забраковал несколько человек и продолжил отбор. Следующим и, судя по всему, последним был бег на один километр.

Расклад оказался нехитрым, пятьсот метров в одну сторону, разворот на месте и столько же обратно. Радик не стал выкладываться на полную катушку, но все же показал первый результат. И финишировал с большим отрывом от Артема, который пришел вторым.

На этом под спортивным этапом отборочного тура была подведена черта. Капитан отбраковал еще пару десятков человек, остальных повел к административному зданию сборного пункта, в класс профотбора. Он вызывал призывников к себе по одному, на каждого по три-четыре минуты. Подошла очередь и Радика.

– Отлично бегаешь… Легкой атлетикой занимался?

– Занимался. Современное пятиборье.

– Интересно. Очень интересно. И на каком уровне занимался?

– Область брал, на союзном чемпионате седьмое место, ну, среди юношей. На конкуре засыпался, а так бы призовое место взял…

– Боюсь, парень, что по тебе спортрота плачет…

Тарасов – городок небольшой, но стадион там приличный, даже крытый бассейн есть. Славные спортивные традиции тоже налицо. С двенадцати лет Радик занимался плаванием и барьерным бегом, затем на базе спортивной конюшни была организована школа пятиборья, и он переключился на этот вид спорта, сорвал на этом несколько лавровых ветвей, но большой венок из них так и не сплелся. В шестнадцать лет Радик стал мастером спорта, а в семнадцать бросил все. Надо было отцу и матери помогать: семья большая – шесть человек, из четырех детей он был самым старшим. Надежда и опора, так сказать. Потому даже в институт поступать не стал. Сразу после школы устроился на автобазу слесарем, там и трудился, пока в армию не забрили… По большому счету прозевала Радика не только спортрота, но и автомобильные войска: руки у него были не только сильные, но и золотые – не зря его фоторафию на автобазовскую доску почета метили…

– Если честно, я тебя отбраковывать собирался, – признался капитан. – Какой-то ты нескладный… А смотри, какие результаты… В военно-воздушных войсках служить хочешь?

– Ну, хочу, – пожал плечами Радик.

– Так хочешь или «ну»? – нахмурился офицер.

– Хочу. А что, мое желание учитывается?

– В общем-то, нет… Но если страшно, ты скажи, а мы посмотрим, наш ты человек или нет…

Капитан уже смотрел, как реагирует Радик на его слова. Пристально и с каким-то хищным прищуром всматривался в глаза, словно пытаясь нащупать гнилую нить, тянущуюся к его душе.

– Да не буду я говорить, – покачал головой Радик. – Я не боюсь…

– Вот и ладно… Считай, что в команду зачислен, а там дальше с тобой решать будут....

– Где там? – поддавшись настроению, спросил он.

Но капитан довольно резко его одернул.

– Когда надо будет, узнаешь… Да, еще, зовут меня Геннадий Александрович, фамилия Бубенцов. Вопросы?

– Так это, у матросов нет вопросов, – натянуто улыбнулся Радик.

– Это у матросов. А у нас чуточку по-другому. Кто вопросы задает, тот по службе не растет. Хотя по идее инициатива не должна быть наказуемой… Все, свободен. Следующего позови!

Следующим был Артем. Вернулся он с таким важным видом, будто уже отслужил два года и вот-вот отправится на дембель.

– Можешь меня поздравить, – подсаживаясь к Радику, с нарочитой небрежностью обронил он. – Десантником буду.

– А чему радуешься?

– Да хотя бы тому, что нос не сломан. Я же боксом занимался, а с носом порядок. Знаешь, почему? Потому что хороший боксер больше бьет, чем получает… А десантура – это класс. Девки больше любить будут.

– Куда уж больше, – усмехнулся Радик.

– Что, завидуешь? А напрасно. Когда баб много, от них быстро устаешь. Я вот почему, по-твоему, в армию пошел? А затем, чтобы от них, родимых, отдохнуть…

– Хорош травить.

– Да что, дело говорю… А может, и заливаю, черт его знает. С одной стороны, баб много не бывает, а с другой – голова кругом от них идет… Слушай, а мы насчет Юльки твоей так и не договорили. Это, подружку мою видел?

– Ну, видел, и что?

– Валька ее зовут. Мы с ней так, парой слов перекинулись. В гости зовет.

– Когда?

– Да сегодня.

– Ну и шуточки у тебя.

– Какие шуточки? Ночью через забор перемахнем, и мы на свободе. А рано утром в том же темпе обратно. И никаких тебе халам-балам…

Радик не первый день томился на сборном пункте, а потому знал, что Артем прав. Контроля здесь никакого. Вечерней поверки нет, на ночь считают только по головам. В самоволку уйти легко, лишь бы на патруль за оградой не нарваться…

– Валька в общаге живет. Мы к ним по трубе залезем, это на раз-два, отвечаю. Там и Юлька твоя. Пару пузырей надо взять, – продолжал мутить воду Артем. – Решим вопрос, я знаю как. Юльку напоим… Она когда пьяная, совсем дурная…

– Она не пьет, – мотнул головой Радик.

Он помнил, как Юля пришла к нему на проводы. Как будто луч света в темном царстве блеснул. Красивая, величественно-неприступная. Костя Коршунов водки ей налил, так она его чуть взглядом своим не испепелила. Радик даже морду ему набить хотел…

В тот вечер Юля лишь обозначила свое присутствие за столом, Радик пошел ее провожать. Спросил, будет ли она ждать его из армии. Она ответила, что будет… Совсем недавно все это было, а уже сегодня вышел такой конфуз, о котором и думать больно…

– Кто не пьет?! Юлька?! Да если хорошо пойдет, в синьку может упиться. Я видел – я говорю… Когда Юлька пьяная, она с кем угодно пойдет, отвечаю…

– Как это, с кем угодно? – насупился Радик. – Куда пойдет?

Одной половиной сознания он понимал, куда и с кем может пойти его Юля. А другая половина противилась тому, что говорил Артем. «Юля не такая…»…

– Не, у тебя точно с бабами ни разу не было.

– Не твое дело.

– Значит, не было… А с Юлькой будет. Ты с ней пойдешь, в комнату к ней… Ну, если не растеряешься, то все в ажуре будет… Ну так что, идем?

– Я тебе не верю, – покачал головой Радик. – Врешь ты все про Юлю.

– Так пошли, сам все поймешь!

– Не пойду.

– Струсил?

– Мы уже в команде, понял? За нами сержанты смотреть будут!

Артем был прав насчет легкости бытия в самовольной отлучке. Но лишь отчасти. После того как призывник попадал в команду, относительно вольная жизнь заканчивалась, и о самоволке уже не могло быть и речи…

– Логично, – озадачился Артем. – Тогда лучше не рисковать… Да и Юльки может не быть. Кажется, она с тем лейтенантом закрутила…

Радик угнетенно кивнул головой. Он думал о том же. Как-то нелепо все: Юля провожала в армию его, на сборный пункт – на свидание – приезжала к Артему, а ушла непонятно куда с их командиром. Радик почти уверен был в том, что их с Артемом отогнал тот самый лейтенант Подольских, которого искал капитан Бубенцов. Если так, то он действительно их командир…

– Думаешь, у них что-то будет? – угрюмо спросил он.

– Будет. Это ж офицер, да еще десантник. Нам с тобой не чета… Юлька дура. Но может и грамотно все нарисовать. Прикинется пай-девочкой, охмурит лейтенанта и замуж. А что? Для бабы самое то!..

Радик удрученно вздохнул. Всем своим существом он чувствовал, что Юля потеряна для него навсегда… Не с той ноты начинается служба, не с той…

### Глава 2

Темное небо обещало грозу и дождь. Но совсем не хотелось прятаться от надвигающейся стихии. Напротив, было желание грудью броситься на кинжальные струи дождя…

С утра жарило так, что, казалось, ноги расплавятся в сапогах. Асфальт же на плацу плавился без всяких «казалось». После обеда к жаре добавилась чудовищная духота. Перед глазами качающееся марево, в ушах воздушные пробки, сердце бьется медленно, тяжело, дыхание спертое, натужное… Пусть будет гроза, пусть будет дождь, лишь бы посвежело…

Южный Казахстан, учебный центр, одиноко раскинувшийся посреди сухих предгорных степей Алтая. Нещадно палящее солнце, пыльные бури и изнуряющие суховеи. На юго-востоке высится горный массив, в небо вздымаются снежные пики. Казалось бы, рукой до них подать, но это обман зрения, на самом деле до гор совсем не близко, хотя и не очень далеко. Обман зрения и обман ощущений. Снежные пики лишь создавали шаткую иллюзию прохлады – форменное издевательство для изнывающих от жары людей. Такой же примерно издевкой можно считать мираж с водопадом для жаждущего в пустыне путника…

Радику не раз уже приходилось умирать от жажды на марш-броске в жаркой степи. Дыхалка и мышцы справлялись с нагрузкой, а жара и жажда разили наповал. Артему приходилось еще хуже, он уже всерьез жалел о том, что попал в воздушный десант. Да и сам Радик не отказался бы сейчас от назначения в какую-нибудь автомобильную часть где-нибудь в Средней полосе России. Там сейчас не так жарко, там сейчас ласковые ветра и шелестящие березы. И воды вокруг вдоволь…

Но из учебки был только один путь – в линейные воздушно-десантные части. А там такая же каторга. Плюс ко всему махровая «дедовщина». Уж лучше «уставщина» в учебке, чем это…

– Равняйсь! Смирно! – командует сержант.

Строевая подготовка. Казалось бы, ничего страшного. Но попробуй, походи по раскаленному плацу в таких же раскаленных сапогах… Артем рассказывал, что в Средние века пытка такая была, «испанский сапог» называлась. Обутые ноги пытаемого подносили к огню – кожа на сапогах скукоживалась… Здесь примерно то же самое, такие же страдания. Но делать нечего… Скорей бы дождь, скорей бы дождь…

Не всякий голодный человек обрадовался бы манне небесной так, как измученный жарой Радик обрадовался обрушившемуся на него дождю. Но дикий восторг быстро сменился разочарованием. Капли дождя превращались в пар на самом подлете к раскаленному асфальту. Строй мгновенно окутался густым облаком пара, вместо веселой капели – какое-то змеиное шипение. Невероятное явление природы, кому расскажешь, не поверит…

– Разойдись! – гаркнул сержант.

Согласно никем не регламентируемых, но неукоснительно соблюдавшихся требований эта команда должна была производить эффект разорвавшейся бомбы. Строй почти мгновенно должен был рассыпаться на самые мелкие составляющие – на человеко-единицы живой силы… Именно так произошло и сейчас. Радик знал что делать – он бросился к газону. Там не было проклятого асфальта, там дождь достигал земли, там можно было принять самый настоящий душ. О том, чтобы спрятаться под крышу навеса, не могло быть и речи. Это все равно что голодному бежать от куска бисквитного торта…

Закон природы – все хорошее скоро заканчивается. Закончился и дождь. Небо просветлело, пар над плацем развеялся. И снова над головой повисло беспощадное солнце. Не зря инструктор по защите от оружия массового поражения называл его атомной бомбой замедленного действия… И занятия по строевой возобновились – даже не с прежней, а с удвоенной силой. И сержант освежился, и его подчиненные – все получили дополнительный заряд энергии…

А после занятий был обед… Горячий борщ хорошо есть с холода, а с жары лучше всего хлебать холодную квасную окрошку. Но, увы, окрошка в меню не входила, а борщ невозможно было есть в охлажденном виде – застывающий комбижир превращал его в неудобоваримое блюдо. И остывшая каша вперемешку с мясо-шкуро-костной бурдой также покрывалась «пластмассовой» пленкой… Первое и второе нужно было есть горячим, только компот можно было пить холодным. Но у начальника столовой и в мыслях не было специально охлаждать третье, разве что только для себя. Потому и сладковатый компот был обжигающе горяч… Но, как говорится, лучше есть горячий обед, чем глотать холодную пыль на ночном марш-броске с полной выкладкой…

После обеда полагалось немного личного времени. Радик обычно использовал его для того, чтобы ополоснуться хотя бы до пояса в летнем умывальнике. И даже сейчас, после дождевого душа, он не собирался изменять своему правилу. Но судьба в лице старшины роты распорядилась иначе.

– Улич, Бортков, Келадзе и Огарков – к командиру!

В ротной канцелярии вызванных курсантов ждал небезызвестный капитан Бубенцов.

– Есть две новости: одна хорошая, другая плохая. Первое, вы зачислены в мою роту. Второе, учиться вам придется целый год. Какая новость хорошая, какая плохая – выбирайте сами…

Учебный центр готовил младших специалистов для частей воздушно-десантных и десантно-штурмовых войск. Командиры и механики-водители боевых машин, командиры самоходно-артиллерийских орудий и гаубичных расчетов, специалисты-ремонтники, специалисты связи… Через полгода Радик должен был получить звание младшего сержанта и для дальнейшего прохождения службы убыть в линейную часть – на должность командира боевой машины десанта тире командира отделения. Но, похоже, обстоятельства изменились.

Радик уже знал, какой ротой командует капитан Бубенцов. По большому счету это была учебка в учебке. Отдельная огороженная территория, вплотную примыкающая к военному городку, отдельная казарма, отдельное здание штаба с учебными классами, даже столовая, и та своя… Рота капитана Бубенцова готовила младших командиров разведподразделений. Известная аксиома, требования к разведчикам предъявлялись особые, отсюда и особое отношение и к ним, и к срокам их подготовки…

Артем с шумом выдохнул из себя воздух. Кислое выражение лица наводило на определенные мысли. Радик уже понял, что для него плохой была и первая, и вторая новости. Понял это и Бубенцов.

– Что-то не так, боец? – насмешливо и свысока глянул на него капитан. – Если что-то не устраивает, так и скажи, насильно тебя никто держать не будет…

Радик помнил свой разговор с ним в классе профотбора. Тогда Бубенцов набирал контингент для учебного центра, поэтому отказов не принимал. Там же он намекал, что уже здесь последует более тщательный отбор, но для чего, не сказал. Оказывается, он уже тогда подбирал кандидатов в свою роту, присматривался к Радику. А сейчас, после первых двух месяцев службы, сделал выбор в его пользу. И Артема хочет взять к себе, но тот, похоже, не вспыхнул ответным желанием… Вот сейчас отказы принимаются, и Артем вполне может остаться на прежнем месте службы и учебы…

– Да нет, я думаю, – обескураженно выпучил он губы.

– В разведке долго не думают, – покачал головой капитан. – Раз, два…

– Согласен!

– Я так и думал…

Артем хоть и жаловался на тяготы и лишения, но духом не падал. Он действительно был неплохим спортсменом, и это очень помогало ему выдерживать напряженный ритм учебного процесса. Он показывал неплохие результаты в боевой и политической подготовке. Более того, при всем своем недовольстве службой тесты на психологическую устойчивость он прошел с наилучшими показателями… Словом, не зря на него пал выбор Бубенцова.

Радик промолчал. У него тоже были неплохие баллы по всем дисциплинам, к тому же он никогда не жаловался – ни на тяжелую жизнь, ни на несчастную любовь…

Кстати говоря, Артем также не жаловался на разбитое сердце. Хотя бы потому, что грех было на это жаловаться. Юлю он воспринимал как мимолетное увлечение и совершенно не переживал разрыв с ней. И свою Вальку он также не воспринимал всерьез, но переписывался с ней. И не только с ней – оказывается, из армии его ждали сразу несколько девчонок. И всем он что-то обещал. И все писали ему письма. Одна только Юля не давала о себе знать. Но шила в мешке не утаишь: Валя черкнула о ней пару строк в своем письме. Оказывается, у Юли действительно роман с каким-то лейтенантом-десантником. А Радик знал, с каким именно…

Не так давно лейтенанта Подольских повысили в звании, теперь у него на погонах по три звездочки. Но разведка донесла, что этот жук пренебрег неписаными правилами кодекса офицерской чести, а именно: не проставился, как водится в таких случаях, перед своими сослуживцами. Стол должен был накрыть, звездочку в торжественной, так сказать, обстановке обмыть. Но не было ничего. Зажилил Подольских «поляну», ничуть не постеснявшись объяснить это своим высоким служебным статусом. Оказывается, он не просто офицер, а помощник замполита учебного центра по комсомольской работе. Якобы негоже подавать ему пример, не достойный подражания. Как будто его «я» родилось раньше всех традиций…

Будь на месте Подольских какой-нибудь другой офицер, Радик бы уже и забыл о нем. Сам весь в мыле как загнанная лошадь, не до каких-то там казусов в далекой для него офицерской среде… Но у Подольских был роман с Юлей, и это заставляло думать о нем как о своем личном враге… Розовые очки остались дома, теперь Радик знал, кто такая Юля – спасибо Артему, открыл глаза. Но все равно сердце захолаживало, когда он думал о ней… Казалось бы, Артем нашел ему противоядие, устроил ему переписку с одной из своих девчонок. Звали ее Марина, она откликнулась на его письмо, они обменялись фотографиями, вчера он получил от нее очередное письмо. Она была красивая, эта девушка. Артем уверял, что много красивей, чем Юля. Уверял, хотя сам был не очень уверен в своем мнении. Радик лишь делал вид, что соглашается с ним. У него было свое представление о женской красоте, и, как бы ни хороша была Марина, идеалом для него оставалась Юля…

* * *

Науку побеждать капитан Бубенцов постигал в известной всем стране, название которой в разговорах старались не упоминать. Не всем выпускникам учебки грозила участь оказаться в числе ограниченного контингента, но никто не был от нее застрахован. А многие даже рвались «за речку»… Бубенцов побывал в Афганистане дважды – первую свою командировку провел в должности командира взвода, во второй раз командовал разведротой отдельной воздушно-десантной бригады. В общей сложности три года войны и четыре боевые награды. Надо ли говорить, что у офицеров и курсантов учебной разведроты капитан Бубенцов пользовался железобетонным авторитетом.

Он отобрал в свою роту более чем полторы сотни самых лучших курсантов со всего учебного центра. Но, увы, на этом отбор еще не закончился. Первые несколько дней, что Радик провел здесь, стали для него самым настоящим адом, на фоне которого первые два месяца службы могли показаться настоящим раем… Бубенцов особо не мудрствовал. День начинался с «обычного» пятидесятикилометрового перехода, затем рота разворачивалась в цепь – километр по-пластунски, после чего следовал марш-бросок на выживание… Кто выжил, тот остался в списках роты, кто сошел с дистанции, тот выпадал в брак. На следующий день кошмар повторялся… Ротный успокоился лишь после того, как довел роту до штатной численности. И только после этого состоялось первое занятие в учебном классе. Бубенцов проводил его лично.

– Скажу сразу, массовых отчислений больше не будет. К экзаменам в конце года будут допущены почти все. Но звание «младший сержант» будет присвоено лишь самым достойным из вас, – он говорил жестко, чеканил слова. Строго нахмуренные брови, серьезный сосредоточенный взгляд.

Со стороны он чем-то напоминал мужественного воина, изображенного на плакате перед входом в клуб части. Этот плакатный герой в каске, с орденами на груди бросал фашистское знамя к подножию мавзолея. Такое же впечатление мог произвести и старший лейтенант Подольских. Радик видел и слышал, как выступал он на комсомольском собрании. Какой пламенной была его речь, каким идейно-мужественным огнем пылали его глаза. Могло показаться, что фадеевский Олег Кошевой со своими заслугами и рядом с ним не стоит… Но Подольских был воплощением плакатно-картонного героизма, а капитан Бубенцов был героем из крови и плоти – вот с кем Радик пошел бы в разведку, если бы его, конечно, взяли. А «комсомольца» со всей его идейной выдержанностью послал бы на три буквы… Да и какая там идейная выдержанность? Помнил он свою первую встречу с лейтенантом, помнил, как тот унижал его перед Юлей. Рисовался перед ней. Да еще болт на службу забил. И капитан Бубенцов был ему не указ. Пусть он старший команды, но у него не было влиятельного папы-генерала в Главном политуправлении армии и флота…

– Разведка – это глаза и уши десантного подразделения, – продолжал ротный. – Нет разведданных – подразделение ослепло и оглохло, стало легкой добычей для врага… Я мог бы начать с того, что должен знать и уметь разведчик. Но это все частности, гораздо важнее познать оперативно-тактическую картину целиком…

Капитан подошел к доске, мелом очертил кривой овал, небрежно заштриховал его.

– Это район дислокации вашего подразделения…

Рядом подрисовал небольшой кружок.

– Точка выдвижения. В нашем случае это может быть аэродром, взлетно-посадочная площадка. Возможно выдвижение сухопутным транспортом… К началу марша разведгруппа должна быть полностью укомплектована для выполнения поставленной боевой задачи. Не будем пока заострять внимание на мелочах, хотя должен сказать, что мелочей в нашем деле не бывает… Итак, следующий этап – выдвижение к точке высадки десанта…

На доске появился еще один меловой кружок.

– Если доставка группы осуществляется воздушным транспортом, от вас мало что зависит. Но если выдвижение осуществляется автомобильным транспортом, то перед группой ставится ряд сопутствующих задач – разведка маршрута движения, охрана колонны, наблюдение за воздушной обстановкой и так далее, и тому подобное… Прибыли на место. Дальше что? Мы находимся в тылу противника, вокруг – агрессивная вражеская среда. Значит, нам необходимо окопаться, а если точнее – оборудовать основную, а по возможности запасную базу, куда бы мы могли возвратиться после выполнения боевой задачи и скрытно переждать наиболее активную фазу противодействия противника. Организации скрытного базирования мы посвятим не одно занятие… Следующий и один из важнейших этапов – передвижение в тылу противника. Вот где потребуются навыки и умения, которые вы должны будете получить здесь. Вот где понадобятся физическая выносливость, умение ориентироваться на месте, быстро и скрытно передвигаться, преодолевать водные и рельефные препятствия, минные заграждения… Выход в заданный район, выполнение поставленной боевой задачи. Возможно, это будет всего лишь наблюдение за противником, получение развединформации. Но вполне возможно, что нам предстоит выполнять задачи диверсионного характера – уничтожение объектов, подрыв мостов и так далее… В любом случае от нас потребуется масса знаний и умений, без которых группа обречена на поражение. Мы должны уметь маскироваться, подкрадываться к противнику, вести скрытный и огневой бой на расстоянии… Как и что делать в таких случаях, вы будете познавать и в теории, и на практике. Но сейчас вы должны уяснить главный закон разведчика и диверсанта – сила действия должна быть больше силы противодействия… После выполнения боевой задачи разведгруппа должна успешно отступить на заранее подготовленные позиции или погибнуть, третьего не дано. Мы с вами будем много говорить, много записывать, еще больше делать, но каждый из вас уже сейчас обязан понять, что должен знать и уметь настоящий разведчик. Со временем вы сможете прочувствовать сам нерв нашей работы… Да, и еще: никто не сможет научить вас профессии разведчика, если вы сами этого не захотите. Не стоит бездумно относиться к преподаваемым дисциплинам, иначе на выходе из вас получатся не готовые к применению специалисты, а сырые полуфабрикаты. И поверьте: в войсках недостаток знаний и навыков поставит вас в неловкое положение перед вашими новыми товарищами. А на войне… На войне вас ждет экзамен, провал которого означает смерть…

Бубенцов замолчал. Многозначительным взглядом обвел задумавшихся курсантов, которые совсем недавно беспечно предавались утехам вольной гражданской жизни, а сейчас уже по праву считались защитниками Родины. Кто-то гордился этим, кто-то не очень, но все чувствовали на себе тяжесть возлагаемой на них ответственности. И все понимали, что абстрактная сущность воинского и патриотического долга запросто может воплотиться в реальные боевые действия в том же Афганистане… Понимал это и Радик. Но не шевельнулась в его извилинах предательская мыслишка, не дрогнула в душе слабо натянутая струнка.

Он не хотел умирать, он боялся смерти, но война в его неокрепшем сознании казалась такой далекой и туманной, что сложно было прочувствовать всю серьезность надвигающейся опасности. Почти целый год он будет учиться. Почти целый год – это очень-очень много…

* * *

Радику почему-то казалось, что разведчик подобен вольному зверю – хищному, хитрому, быстрому и ловкому. Стремительный подход, молниеносно исполненное упражнение, грамотный отход. Разведчику не нужно рыть окопы, строить блиндажи, оборудовать боевые позиции. Но капитан Бубенцов развеял его иллюзии еще на первом вводном занятии. И дальнейшая жизнь показала, как сильно Радик заблуждался…

Лопата с трудом вгрызалась в землю, работа отнимала много сил и энергии. Но нельзя расслабляться: землянку-базу нужно было вырыть точно в срок. И не просто вырывать, а еще на плащ-палатках выносить вынутый грунт к горной реке, аккуратно сбрасывать его в быструю воду…

Шрех! Шрех!.. Лопата дрожит в натруженных руках, пот заливает глаза… Шрех! Шрех!.. А над головой нависает инструктор, наблюдает за работой и, чтобы не тратить время впустую, поучает.

– Землянка-база должна иметь хорошо замаскированную вентиляцию… Для кратковременного пребывания людей в сооружении предельно допустимым считается наличие в воздухе – кислорода десять процентов, углекислого газа пять процентов…

Шрех! Шрех… Все, котлован вырыт, земля вынесена за пределы маскируемого сектора. Но это еще далеко не все. Необходимо обшить стены, оборудовать спальные места, установить стойки, закрепить прогоны, уложить стропила, настелить крышу. И, конечно же, замаскировать укрытие… А это все время, которого катастрофически не хватает. Хорошо, что с подручным материалом особых проблем нет. Группа строит базу на лесистых холмах предгорья, значит, есть возможность нарубить веток… Гораздо хуже, когда убежище приходится оборудовать в голой степи, тогда материалы для него приходится тащить на своем горбу, и это помимо оружия, снаряжения и полного боекомплекта…

Но вот землянка готова. Основной вход, запасной, отвод для вентиляции, дымовая труба, яма для мусора. И, конечно же, маскировка… Вроде бы все сделано правильно, «по книжке». Инструктор вроде бы доволен. Но вот-вот должен появиться Бубенцов. Его уже вызвали по рации, сейчас-сейчас… Он появится и, конечно же, обнаружит базу. Радик уповал в своих чаяниях на то, что в этот раз недостатков в работе нет. Но у Бубенцова особый нюх на схроны…

Группа закрылась в землянке, выбившиеся из сил курсанты затихли. Спустя время сквозь толщу земли над головой пробился шум вертолетных винтов. Артем тихонько толкнул Радика в бок, хотя и без того было ясно, что это «Мороз-воевода дозором обходит владенья свои». Мороз-воевода Бубенцов на вертолете… Радик невольно затаил дыхание, как будто этим мог избежать нависшей над ним опасности. Но не избежал. Бубенцов появился через полчаса, собственноручно распахнул замаскированный люк…

– База уничтожена! – возвестил его громовой голос.

Разбор полетов был не менее грозовым. Оказывается, при подготовке укрытия были нарушены правила маскировки, а в частности, группа, которая выносила землю, протоптала едва заметную с воздуха тропинку. По ней Бубенцов и вычислил схрон.

– А так, в общем-то, хорошо, – подытожил он.

Но «незачет» так и остался на совести группы. Незачет, который в реальных боевых условиях мог обернуться одной небольшой бомбочкой прямо на головы прячущихся разведчиков…

* * *

Современное пятиборье включало в себя конкур, фехтование на шпагах, стрельбу из малокалиберного пистолета, плавание вольным стилем на триста метров и бег на четыре километра по пересеченной местности. Но этот вид спорта не предусматривал рукопашного боя. Поэтому на первых порах по этой части Радику пришлось несладко. Многие из его друзей и приятелей на гражданке занимались восточными единоборствами, борьбой или боксом. А в спаррингах, которые с самого начала практиковал инструктор-садист по рукопашке, все они превращались из друзей в опасных врагов. Поединки проходили в специальных перчатках, удары в голову смягчали защитные шлемы и капы, на ногах мягкие полукеды. Но, честно говоря, это мало спасало от синяков и ссадин.

Капитан Бубенцов считал, что обычному десантнику в современном бою не так уж и важно владеть приемами рукопашной борьбы. Обе воюющие стороны, как правило, вооружены до зубов, насыщенный огневой бой вряд ли позволит противникам сойтись до рукопашной схватки. Но разведчик обязан был владеть техникой такого боя. Разведчик должен был уметь бесшумно «снимать» часовых, брать «языков»… Но прежде всего, говорил Бубенцов, регулярные занятия по рукопашному бою развивали в курсантах бойцовские качества, без которых на войне лучше сразу застрелиться. В рукопашных схватках развивались сила и выносливость, ловкость и быстрота реакции, формировался и поддерживался на должном уровне боевой дух…

Приемы рукопашного боя не отличались высокой сложностью и легко умещались на нескольких страницах наставления по физической подготовке. Ударная и бросковая техника, удушающие приемы и зашита от ножа… Но каждый такой «простой» прием нарабатывался инструкторами до полного автоматизма…

Реакция у Радика была, сила духа присутствовала, ловкость и скоростные качества – не без этого. Он учился защищаться, он учился нападать. И через три-четыре месяца упорных тренировок заткнул за пояс многих более грамотных в этом плане товарищей, которые, кстати сказать, также настойчиво стремились к личному прогрессу… Особенно хорошо удались ему тычки, удары, уколы автоматом и приемы нападения с ножом, удары саперной лопаткой. Не зря же он когда-то занимался фехтованием… Но мог ли он убить человека – вот какой вопрос ставил инструктор не только перед ним, но и перед всеми. Для этого всем курсантам учебной разведроты приходилось напрягать себя на скотном дворе подсобного хозяйства, собственноручно забивать к столу бычков и хрюшек. Радик сумел пересилить себя, взамен чего получил смутную уверенность, что в бою с реальным противником он сможет погрузить нож в живую плоть.

Стрельба из малокалиберного пистолета в прошлом помогала ему легче и быстрее постигать науку огневого боя в настоящем. Плавал он отлично, поэтому достаточно легко справлялся с такими упражнениями, как плавание в обмундировании и с оружием, ныряние на глубину и с высоты – опять же с полной выкладкой. Верховая езда как таковая ему не пригодилась, но в любом случае подразумевалось, что разведчик должен уметь и это. Но самым лучшим подспорьем в настоящем был бег по пересеченной местности. В быстроте и ловкости передвижения Радику не было равных… Спортивное пятиборье способствовало его становлению как воина, но не могло заменить ему тех навыков, которые он получал в каждодневных занятиях по боевым дисциплинам. Здесь было свое многоборье, наиболее простым воплощением которого считалась так называемая тропа разведчика.

Это был целый город, состоящий из разрушенных зданий и транспортных коммуникаций. Прежде чем успешно пройтись по такой тропе, требовалось постичь массу тонкостей и премудростей из целого ряда преподаваемых дисциплин, начиная от преодоления общевойсковой полосы препятствий до приемов рукопашного боя… Чтобы преодолеть инженерные и минно-инженерные заграждения под огнем противника, необходимо было пройти курс инженерно-тактической подготовки и минно-взрывного дела. А огонь, между прочим, самый что ни на есть настоящий – лупят сразу два пулемета со специальной турели с ограничителем угла наклона. Тут без сложного курса психофизической подготовки не обойтись. И участок городской канализации без определенных навыков не пройдешь. Пролезть через обычный люк не так уж и сложно, коридор метр высотою с изгибами даже в полной темноте также в принципе пройти можно. Но если там мин понатыкано, если под ногами вдруг начнут рваться взрывпакеты – неподготовленный человек может и запаниковать. Железнодорожная насыпь, на ней платформа с ракетной установкой типа «Минитмен». А ну-ка сними часового, заминируй объект и грамотно отойди до взрыва. И с макетом моста примерно такие же «кошки-мышки». Бассейн с разделенной перегородкой: первая половина – с горящей нефтью, вторая – с чистой водой. Не зная броду, обожжешься враз. А на фасад четырехэтажного здания попробуй-ка заберись. Мало того, что чудеса эквилибристики надо продемонстрировать, так еще засевшего в нем противника выбить… А со здания нужно еще на опору линии электропередачи перебраться, опять же, чтобы уничтожить ее, проклятую. Заболоченный участок преодолеть. И так до бесконечности – в зависимости от фантазий инструкторов и возможностей инженерно-строительной группы… Мало того, что на всем протяжении пути грохочут выстрелы и взрывы, так еще то и дело появляются чучела, в которые требуется метнуть нож или саперную лопатку. А еще может выпрыгнуть и живой полосатый черт из табакерки, а то и два, иногда и три – тогда без навыков рукопашного боя не обойтись. Ну а по выполнении задания инструктор словно бы невзначай может спросить номер попавшегося на пути танка или бронетранспортера…

Это многоборье казалось Радику гораздо более сложным, чем то, которым он занимался прежде. Пришлось затратить уйму сил и времени, чтобы научиться преодолевать тропу во всех возможных численных составах и вариантах сложности. Но в конце концов эта высота покорилась и ему, и Артему, и всем, кто служил вместе с ним. Как оказалось, это была всего лишь очередная веха на его пути к вершинам мастерства…

### Глава 3

Далеко не каждый человек может передвигаться бесшумно, и почти не существует людей, которые при движении не оставляют следов. Для разведчика следы на земле – все равно что открытый букварь для второклассника. По следам можно установить не только количество живой силы противника, но даже национальный состав прошедших солдат. Более того, можно определить физическое состояние преследуемого противника. Тренированный боец со свежими силами передвигается равномерными шагами, с энергичным задним толчком, препятствия преодолеваются ровно, решительно. Человек с тяжелой ношей для большей устойчивости ставит ступни ног шире и параллельно одна другой, невольно уменьшая размер шага. Сильно уставший человек едва волочит ноги – каблучный след при этом, как правило, длинней…

Радик внимательно рассматривал следы. Артем также был увлечен их исследованием. Два других разведчика следят за обстановкой. Тишина вокруг, только слышно, как журчит ручей в ущелье. Подножие горы, каменные россыпи, глинистая темно-каштановая почва – после зимы в ней много влаги, поэтому травяной покров достаточно обильный для того, чтобы скрывать чужие следы. Но есть места, где почва открыта, где хорошо читаются вражеские следы…

Командовал группой Радик, он же отвечал за выполнение боевой задачи – пока что условно отвечал, не головой. Но на войне любая ошибка грозит смертью…

Только что здесь прошла группа условного противника, которую необходимо было сначала найти, а затем уничтожить. Задание предельно сложное, потому как роль противника выполняли разведчики из одной с ним роты. И уровень их подготовки слишком высок для того, чтобы надеяться на легкую победу… Но по следам чувствуется, что противник выбивается из сил. Странно – ребята все крепкие, выносливые, и трое суток в поле для разведчика далеко не предел…