Владимир и Олег Пресняковы
ТЕРРОРИЗМ
(пьеса)

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ.

Асфальтовая площадка перед входом в здание аэропорта. На площадке, вместо машин, которые обычно припарковывают как раз в этом месте, прямо на своих сумках и чемоданах расположились многочисленные пассажиры. По их унылым, сгорбившимся позам, а также по лицам, на которых застыла печать безмятежного отчаяния и глухой истерики, можно догадаться, что все они находятся здесь уже очень давно. Скорее всего, эти бедные люди направились в аэропорт, чтобы вылететь по каким–то своим надобностям – кто–то из них отправился в служебную командировку, кто–то – в отпуск, а кому–то, может быть, просто пришло время лететь куда–нибудь… Однако что–то нарушило их планы и заставило всех собравшихся в полёт людей остановиться и замереть на зловещей асфальтовой площадке, превратившейся вдруг в самый настоящий остров невезения. За асфальтовой площадкой, прямо перед стеклянным фасадом здания аэропорта, растянулась цепь по–военному экипированных людей – видимо, как раз потому, что военные, выстроившись в режущую глаз линию, стоят, пассажиры не летят. Оцепление указывает на серёзность происходящего. На площадке и в цепи военных никто не разговаривает; кругом очень тихо, не слышно даже характерного для этого места гула вылетающих и прилетающих самолётов. Депрессивное ощущение паралича, охватившего все звуки и движения жизни, усиливает едва различимый ноющий шорох открывающихся и закрывающихся дверей центрального входа; рядом с этими дверями–на– фотоэлементах стоит охранник из оцепления, – его сюда поставили, и он не может сдвинуться со своего поста, поэтому двери, чутко реагирующие на присутствие в зоне действия фотоэлементов человеческого тела, безостановочно ёрзают туда–сюда, и только если военного снимут из оцепления, двери успокоятся… На асфальтовой площадке появляется новый пассажир. Не обращая ни на кого внимания, он чётко чеканит шаг, направляясь прямо на военного, застывшего у входа, вернее, это только кажется, что ничего не ведающий пассажир надвигается на человека в форме, на самом деле, он просто идёт к двери, которую военный заклинил своим биополем. Пассажиру, видимо, хорошо знаком этот путь, – он передвигается как бы интуитивно, глядя не вокруг, а в себя, и поэтому не замечает в окружающем ничего странного…

Человек в военной форме: Аэропорт закрыт.

Пассажир: Позвольте?

Человек в военной форме: Аэропорт закрыт.

Пассажир: Но у меня рейс, через двадцать минут я должен лететь.

Человек в военной форме: Ваши документы.

Пассажир: Вот, пожалуйста, вот билет, вот паспорт… (Суетится, передаёт военному билет и паспорт, – тот изучает их, передаёт обратно).

Человек в военной форме: Аэропорт закрыт.

Пассажир: А как я полечу?

Человек в военной форме молчит, сосредоточенно и сурово смотрит как бы сквозь пассажира.

Пассажир: Послушайте, вы, наверное, устали уже всем объяснять, почему туда никого не пускают – но, видите ли, я не в курсе. Я купил билет неделю назад, и никто меня не предупредил, что вот так – раз – и всё может отмениться, потому что вдруг закрыли аэропорт. Потрудитесь, пожалуйста, мне ответить на мои вполне законные вопросы…

Человек в военной форме: Аэропорт заминирован. Все рейсы отложены на неопределённое время. Закончится операция по разминированию – вы пройдёте в аэропорт.

Пассажир: В аэропорт я пройду, – но это уже не будет иметь никакого смысла… Чёрт знает что происходит… Аэропорт заминирован… А когда вы его, мда… Зачем? (Пассажир бормочет что–то ещё, отходя в сторону от военного и присаживаясь на свой чемодан рядом с другими ожидающими).

Пассажир (обращается к соседу, восседающему на клетчатом чемодане): Вы знаете, что происходит?

Пассажир 1 (смотрит на небо, щурится): Конечно… аэропорт заминирован…

Пассажир: Зачем… в смысле, что – кто–то должен был прилететь, или улететь, кто–то очень, кого… на кого можно сделать покушение… политик, учёный?

Пасажир 1 (обращается к Пассажиру 2, который так, без багажа, сидит прямо на асфальте, и то, что он, вообще, – пассажир, можно предположить только потому, что он, как и остальные, ждёт, когда откроют аэропорт): Вы политик?

Пассажир 2: Нет.

Пассажир 1: Учёный?

Пассажир 2: Нет.

Пассажир 1: Странно, вы единственный здесь из всех, кто более менее похож на политика или учёного…

Пассажир 2: Почему?

Пассажир 1: Потому что у вас нет багажа.

Пассажир 2: Ну и что?

Пассажир 1: Нет багажа, значит ничего вас не беспокоит – вам его доставят, или он вам, вообще, не нужен, потому что вы настолько заняты политикой или учёностью, что ни о чём другом не думаете…

Пассажир 2: Не думаю, но я не политик, и не учёный.

Пассажир 1: А вы достойны покушения?

Пассажир 2: Не знаю…

Пассажир 1: Ну, как, вот из–за вас могли бы заминировать аэропорт?

Пассажир 2 (нервно): А с чего вы взяли, что аэропорт заминирован?

Пассажир 1 (с иронией): Сам догадался.

Пассажир: Вообще–то, военные так сказали…

Пассажир 1 и Пассажир 2 (хором): Военные сказали?

Пассажир: Да, мне только что, сказали…

Пассажир 2: А я от них ничего такого не слышал… Я просто знаю, что кто–то оставил багаж на взлётной полосе. Сейчас сапёры пытаются узнать, что там. Пока узнают – все рейсы отменили, аэропорт закрыли…

Пассажир: И всё из–за какого–то багажа?!

Пассажир 2: Конечно… из–за какого–то! Там может быть всё, что угодно. Все могут взлететь на воздух. И наивно предполагать, что аэропорт заминировали ради политика, или учёного. Заминировали ради всех, ради всех, кто сейчас здесь сидит, потому что когда гибнут невинные простые ничем невыдающиеся люди – это ещё страшнее, чем погиб бы какой–нибудь значительный человек. Если гибнут самые обыкновенные, и, знаете, так, часто и помногу, гибнут не на войне, а прямо в домах, в самолётах, или по пути на работу, то всё в государстве меняется само по себе, и политики со своей никчемной политикой, и учёные с их учёностью отправляются к чёрту…

Пассажир: К чёрту?..

Пассажир 2: Да, к чёрту, потому что никто и ничто не может управлять миром, где так часто гибнут обыкновенные люди, – часто и помногу…

Пассажир 1: Да, действительно, зачем охотиться за хорошо охраняемыми людьми, когда можно так запросто убить идею, или смысл – ведь их никто не охраняет… Смысл и идея всей жизни – в людях, во всех нас, но нас–то никто не охраняет! Даже сейчас охраняют аэропорт, а не нас!

Пассажир 2: Всегда страдают невинные…

Пассажир 1: Да, невинные страдают всегда… (Произнося эти фразы, Пассажир 2 и Пассажир 1 картинно мотают головами).

Пассажир 2: Хотя так или иначе все в чём–то виноваты…

Пассажир 1: Но это ещё не повод, чтобы подкладывать подо всех мины!

Пассажир: Подождите, а с чего вы взяли, что там, действительно, в этих сумках что–то такое, что взорвётся?

Пассажир 1: Сейчас это выясняют, мы ничего не утверждаем, мы просто рассуждаем, а они (показывает на военных, стоящих в оцеплении) , они – выясняют…

Пассажир 2: Но, в любом случае, – это уже взорвалось.

Пассажир 1: Да. Да. Взорвалось.

Пассажир: Как это? (Картинно оглядывается по сторонам). А где же тогда дым, осколки, руины? Где?

Пассажир 1: Это всё внутри.

Пассажир: Внутри?

Пассажир 1: Да, внутри всех, кто здесь сейчас сидит, – и кто не пускает нас (показывает на военных) … Этих людей в оцеплении, их ведь от чего–то оторвали, от какой–то своей жизни… заставили волноваться, нервничать, хоть они и делают вид, что им не страшно, но холодок внутри, знаете, сквознячок такой липкий – нет–нет, да и пробежит у них, я вижу… Всем здесь уже что–то сломали, вынудили думать совсем о другом… И вот что с этим делать?! А?!

Пассажир 2: А те, кто в данный момент там, на взлётной полосе, они, вообще, жизнью рискуют – сумки эти открывают – там три чемодана, и в каждом, – в каждом может быть взрывчатка!

Пассажир 1: В каждом?

Пассажир 2: Не исключено! Ухнет так, что даже нас здесь может осколками засыпать!

Пассажир:Вы, видимо, давно тут сидите, у вас уже просто внутри накипело, и вы, наверное, друг друга понимаете с полуслова, – так слаженно вы мне всё обрисовываете!

Пассажир 2 (как–будто испугавшись): Слаженно?

Пассажир 1 (с издёвкой): Слаженно!

После этого все долго молчат.

Пассажир: Сколько времени?

Пассажир 1: А какое это сейчас имеет значение? Всё равно никто никуда не успеет. Вам куда нужно было успеть?

Пассажир: Какая разница? Мне просто нужно было успеть. Я хотел перелететь из этого места в другое… По работе, встретиться… Здесь меня проводили, жена собрала чемодан, проводила и будет ждать завтра, там меня будут ждать через три часа, но там я, видимо, не буду через три часа…

Пассажир 1: Не будете!

Пассажир 2: Нет, не будете!

Пассажир: То есть, получается, я всюду опоздал! Как же быть?

Пассажир 1: Как быть?

Пассажир 2: Если всё взорвётся – мы ещё долго не улетим, пока всё починят…

Пассажир 1: Да мы тогда, вообще, не улетим!

Пассажир 2: Если разминируют, то всё равно не сразу полетим…

Пассажир 1: Да?

Пассажир 2: Часа два–три пока перераспределят графики вылетов, всё ведь сдвинулось…

Пассажир: Лишь бы ничего не взорвалось – мне во что бы то ни стало нужно оказаться, нужно оказаться…

Пассажир 1: Окажитесь. Часов через шесть – самое раннее, если вот прямо сейчас разминируют…

Пассажир: Ужас, безумие – что за время наступило, нигде не чувствуешь себя защищённым, только дома теперь…

Пассажир 1: Дома?

Пассажир: Только дома, теперь…

Пассажир 2: Дома?..

Пассажир 1: Держитесь!

Пассажир: В смысле?

Пассажир 1: Ну, кто знает, чем теперь всё обернётся! Вот вы знаете, чем обернулась конкуренция?

Пассажир: Конкуренция? На производстве?

Пассажир 1: Да хоть где! Когда кто–то хочет доказать другим, что он лучше, чем есть на самом деле, – невинная идея, не правда ли, а чем обернулась?

Пассажир: Да чем, чем она обернулась?!

Пассажир 2: Конкуренция обернулась проблемой выбора! Раз есть что–то другое, почему бы не выбрать это что–то другое? Выбрать – значит, отказаться, – ужас!

Пассажир 1: В принципе, да, верно, проблема выбора есть, – хотя, говорят, у «Пепси–Колы» и у «Кока–Колы» – один хозяин, и вся эта их конкуренция – просто хитрый трюк! Не купят одно – обязательно купят другое, – а хозяину от всего прибыль, потому что всё – его! Всё!

Пассажир 2: Да–да, да–да… И поэтому проблема выбора – скорее всего, замороченная проблема, липовая! Всё уже решено. Даже сейчас.

Пассажир: Сейчас?

Пассажир 1: Конечно. Вот у меня всё закипает внутри, я еле себя сдерживаю, чтобы не кинуться на кого–нибудь, потому что я опаздываю, я не успеваю, и вообще, я мог погибнуть – хорошо эти сумки на взлётной полосе вовремя обнаружили! И у меня, на самом деле, совсем нет выбора! Я должен сидеть и ждать, когда всё это безумие закончится! Я должен участвовать в этом!

Пассажир: А у меня есть выбор!

Пассажир 2: Да?

Пассажир: Да. Я вернусь домой. А потом, когда здесь всё закончится, я приеду снова и полечу. А сейчас я вернусь домой, потому что ждать здесь я не хочу, меня это не касается, пусть здесь происходит всё, что угодно. Я пережду дома, мне поменяют билет, – авиакомпания возместит издержки, и всё равно я попаду, куда хотел, с опозданием, но попаду, – и это не имеет никакого значения – вовремя, или нет, – потому что у меня уважительная причина, – пусть включат телевизор и узнают, что у меня уважительная причина, – и я пережду дома.

Пассажир 2: Вы, прямо, сами себя лечите!

Пассажир 1: Думаете, поможет?

Пассажир (бормочет): Аэропорт заминирован, поеду домой. Буду через час – максимум. Всё… всё – еду!

Пассажир 1: Всё–таки поедете домой?

Пассажир: Да, здесь находиться нет никакого смысла, этот цирк надолго!

Пассажир 2: Надолго.

Пассажир: Прощайте.

Пассажир 1: Но, вы же вернётесь?

Пассажир: Вернусь, конечно, сегодня всё равно полечу!

Пассажир 1: Ну, тогда, до–свидания!

Пассажир: До–свидания?

Пассажир 1: Когда этот цирк закончится, начнётся другой, – наверняка, знаете, запихают всех в один самолёт, и он будет нас развозить со скоростью звука… кому куда надо…

Пассажир: Я не понимаю ни ваших шуток, ни, вообще, смысла всех этих слов, – ну зачем нужно сейчас шутить!

Пассажир 2: А что, – ждёт вас?

Пассажир: Кто?

Пассажир 2: Ну, куда вы сейчас едете? Там? Если не ждёт, может, останетесь?

Пассажир: Устрою сюрприз! (Собирается уходить).

Пассажир 2: До–свидания!

Пассажир уходит, Пассажир 1 и Пассажир 2 остаются сидеть и ждать.

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ.

Спальня в типовой квартире. В центре – большая кровать, чуть сбоку – шкаф с зеркалом; у кровати – тумбочки, светильники; на одной из тумбочек – телефон. В кровати мужчина и женщина.

Женщина: Мне плохо… (вот–вот заплачет).

Мужчина: Ой, вот только этого не надо, не надо! Ну что такое, а? Что это – прилив чувств, воспоминания тебя какие–то мучают… Что заставляет тебя плакать, когда для этого нет никакого повода?

Женщина: Не знаю, так плохо, мутно, как будто я – грязная пепельница.

Мужчина: Грязная пепельница…

Женщина: Не знаю, вот, это, действительно, когда долго воздерживаешься, кажется, что всё будет особенным именно с этим мужчиной, или, вообще, с мужчиной, ждёшь, фантазируешь, а когда всё случается, вот уже через секунду, вдруг такая пустота накатывает, а тут ещё, вобще, всё вместе…

Мужчина: Ты больная, что ли, ты, вообще, просто, – так нельзя!

Женщина: Не знаю, но самое сложное – перетерпеть вот эти первые секунды, минуты. Дальше, когда опять захочется, легче будет… (вдруг кричит) и всё опять по новой! По новой!

Мужчина: Ты психопатка, как с тобой муж живёт?

Женщина: По привычке!

Мужчина: По привычке… живёт по привычке, а у тебя эти истерики тоже по привычке, или ты специально для меня весь этот цирк с конями приготовила?..

Женщина: Для тебя, для тебя… сейчас всё пройдёт… Ты как?

Мужчина: Я нормально, могу повторить…

Женщина: Ужас, ну найди, найди какое–нибудь другое слово, ты убить меня хочешь!

Мужчина (картинно, со слегка плаксивой интонацией читает стихотворение):

Поздняя осень,
Грачи улетели,
Лес обнажился,
Поля опустели,
Только несжата полоска одна,
Грустную думу наводит она.
Кажется шепчут колосья друг другу:
Скучно стоять нам в суровую вьюгу…

Женщина: Перестань!

Мужчина: Не знаю, мне со школы помогает. Читаешь про себя, или вслух – время летит, и ты думаешь про эти колосья, а совсем не о том, что тебя раздражает, совсем не о том… просто колосья… там дальше ещё интересней, там как бы эти колосья, они ждут крестьянина, который их не вспахал, или не сжал, там, в общем, они ждут, зовут его, и тут им отвечает, что–ли, голос свыше, он говорит им, прямо этим колосьям:

«Не оттого он не жнёт и не сеет, …
А оттого, что он сильно болеет!
Руки, что вывели полосы эти
Высохли в щепку,
Повисли, как плети!..»

Женщина (поворачивается вплотную к мужчине и, вдруг, ложится на него сверху – то, как порывисто и в то же время кокетливо она это делает, говорит о её резко изменившемся настроении): Хочешь, свяжи меня?!

Мужчина: Связать… а чем, я без ремня – мужниным ремнём?

Женщина: Он тоже без ремня ходит… А, свяжи меня колготками!

Мужчина: Колготками?

Женщина: Да, возьми их в шкафу, а я как будто без сознания (скатывается с мужчины и ногами выпихивает его с кровати, – мужчина падает на пол), без сознания лежу тут, а ты, пока я без сознания, – свяжешь меня, а я сразу же очнусь, но уже поздно, и ты будешь уже полностью владеть мной, а я бессильно подчинюсь тебе!

Мужчина (ползёт к шкафу): А колготки не порвутся?

Женщина: Не порвутся (принимает позу отключившейся – в силу каких–то своих внутренних причин – женщины). Давай, они там, в шкафу, в среднем ящике!

Голый мужчина встаёт перед шкафом, открывает дверцу – перед ним множество выдвижных ящиков с бельём; мужчина выдвигает один, другой, бегло осматривает ящики, не обнаружив ничего капронового, садится на пол, решая начать более тщательные поиски колготок снизу.

Мужчина (вытягивая из ящика носки): У твоего мужа длинные носки (читает вышитую на носках надпись) – «Carpenter», карпентер, – длинные какие – может, ими тебя связать?

Женщина: Они могут быть грязными, он всегда без разбора кидает их ко всему остальному.

Мужчина: Ко всему остальному… (подносит носки к носу, вдыхает)… Грязные… (ещё раз подносит)… Странный запах…

Женщина: Ой, ну это невыносимо, давай бестрее! (Как бы отключается).

Мужчина: У тебя беспорядок страшный…

Женщина (выходя из «отключки»; раздражённо): За своей женой следи, а для меня этот беспорядок – порядок!

Мужчина (достаёт из ящика плавки женщины, подносит их к носу): Странно, у тебя бельё пахнет, как носки мужа!

Женщина (вспыхивает): Он что их к моему белью кинул?!

Мужчина: Нет, они в другом ящике, но запах – тот же.

Женщина: Ну–ка!

Мужчина кидает в кровать женщине её плавки и длинные носки «Carpenter». Женщина нюхает сначала плавки, потом носки мужа.

Женщина: Странно… они точно не вместе лежали?

Мужчина: Да точно, – вот здесь всё твоё (показывает на один из средних ящиков) , здесь его (показывает на другой, расположенный выше), а носки эти, вообще, здесь были (показывает на самый нижний ящик).

Женщина: Не знаю, наверное, это от шкафа…

Мужчина: От шкафа?

Женщина: Да, запах дерева…

Мужчина: Дерева…

Женщина (кидает носки и плавки мужчине): Положи их обратно, и давай уже перестань тут всё обнюхивать! В конце концов, займись делом!

Мужчина (переходит к другому отсеку шкафа, открывает его; перед ним забитое одеждой пространство; одежда навалена кучей, поднимающейся до самого верха шкафа): У тебя полный шкаф!

Женщина: И что?

Мужчина (вытягивая из вороха одежды скрученные и измятые колготки, затем другие, – и так – пять или шесть пар): Это плохо!

Женщина: Почему?

Мужчина: Если муж вернётся, – мне некуда будет спрятаться!

Женщина: Он не вернётся!

Мужчина: Совсем?

Женщина: Он вернётся завтра!

Мужчина: Всё–таки надо было встретиться, когда он уже точно был бы в воздухе, или уже там, куда полетел, на месте, он бы тебе позвонил, что, мол, всё, долетел, и тут только мне и надо было придти, а так как–то не по уму… я сидел на скамейке и ждал, когда он выйдет, уйдёт, исчезнет (подходит к кровати, забирается на неё; продолжая говорить, принимается вязать женщине руки) – у меня тоже были фантазии, – как я ворвусь, начну с тобой заниматься любовью, и я, вообще, вне вот этого всего, как обычно, знаешь, чужой жене говорят: «а ты его целовала перед уходом? а вот он тебя обнимал вот только что?» – мне это неинтересно, потому что каждый из нас занимается тем, чем хочет, – и у меня тоже спад и пустота сразу, как кончаю, и потом опять хочется, а потом хочется есть – это ужасно обычно как–то, даже то, что ты чужая жена, и то, что я тебя связываю, ноги связывать?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.