Вячеслав и Михаил Дурненковы
Вычитание земли

Часть первая
Моя жизнь пройдет в огне

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

ВЕДУЩАЯ

СЕРГЕЙ СЕМАКОВ

АНДРЕЙ ГОЛУХТИН

ЗИНАТУЛЛИН

ПОСТАЛЫКИН

Наши дни.

Звучит сигнал.

ВЕДУЩАЯ. Здравствуйте уважаемые слушатели – рабочие и служащие нашего завода. Как обычно в восемь часов мы начинаем трансляцию радио механосборочного производства завода металлоконструкций. Сегодняшний эфир посвящен произошедшей вчера аварии на плазменном участке. В результате разгерметизации емкости с гелием произошел взрыв, унесший жизни двух наших работников – Сергея Семакова и Андрея Голухтина. Почтим их память минутой молчания…

Минута молчания.

ВЕДУЩАЯ. Сергей Семаков и Андрей Голухтин погибли, пытаясь остановить пожар, образовавшийся в результате взрыва. Огонь в любой момент мог перекинуться на склад лакокрасочных материалов. Своими самоотверженными действиями они буквально спасли 3-й цех от пожара. Вспомним этих героев вместе с друзьями и близкими… Сегодня у нас в студии люди, работавшие вместе с ребятами… И первый из них – начальник плазменного участка Зинатуллин Андрей Васильевич… Здравствуйте…

ЗИНАТУЛЛИН. Здравствуйте.

ВЕДУЩАЯ. Андрей Васильевич, первый вопрос… Вот в обычной жизни чувствовалось, что ребята способны на подвиг? Было ли в них что-то такое… что потом так ярко воплотилось в поступок?

ЗИНАТУЛЛИН. (тихо и неуверенно ). Каждый ребенок – это взрыв… Для моей жены рожать – дело привычное…Четверо у меня… Вчера я курил на крыльце роддома, размытый фонарями тяжелый октябрьский вечер, на душе так же мрачно и сыро, а на пятом этаже рожает жена… Пятнадцать лет я работаю начальником участка… Пятнадцать лет… Петька Коренков уже зам директора по качеству, Славик Анохин директор АТП… А я начальник участка. Но у меня дети… И жена… Моя семья, мой личный Семипалатинск… Старшая, Аленка, родилась такой рыжей, что, глядя на ее волосы, я вижу огонь… Огонь, который догорал на сварочном участке, когда я забирал ее с роддома… Да, тогда я был начальником сварочного и у меня были перспективы… Со сварочного я ушел, когда родился Вовка, волосы которого напоминали раскаленные до темно-вишневого цвета куски разорванных баллонов пропана… Погибли трое из бригады Ваулина… На меня стали коситься… Я понял, что надо уходить, и на плазме, куда меня перевели, все, было хорошо… Пока не родился Стасик… Плазменная пыль горит. А когда горит металл, это страшно… Вы, наверное, видели нашего дворника Кобякова? Инвалида 2-ой группы… Бывший мой плазменщик… Так вот, Стасик родился хромым, одна ножка короче другой… Если бы я не знал, в чем дело, то стал бы подозревать в измене жену. Так они похожи… Кобяков после аварии и Стасик после рождения… Поэтому к рождению Алешки я подготовился, проверил буквально все… И емкости эти чертовы… Да бесполезно все это… Не знаю, как теперь дальше… Может уволят, как нибудь… Просто каждый ребенок – это взрыв…

ВЕДУЩАЯ. Спасибо Андрей Васильевич… А теперь послушаем Юрия Александровича Посталыкина, бригадира плазменного участка смены «А». Юрий Александрович, вот вы близко знали погибших…Свою работу они начинали под вашим руководством, стажерами… Уже тогда в них проявлялись все эти качества, как мужество, решительность, отвага, о которых нам только что рассказывал Андрей Васильевич? Или они и были приобретены здесь, в общении с рабочими нашего завода?

ПОСТАЛЫКИН. Куда говорить дочка? А… Серега с Андрюхой? Да у меня этих стажеров было, как мух в сортире… Андрюха, помню, вообще дурачок, только что слюня не бежит, а Серега, он такой… себе на уме. Темненький. Оба к нам с ПТУ пришли… Валерка Санеев, он тогда бугром в смене «Б» был, все над ними подшучивал, то к электрикам пошлет, чтобы току побольше дали, то в раздевалке закроет… У нас ведь как – коллектив, а эти даже в домино играть не умели… У нас ведь как… Костяшки в руки берут и сразу видно, кто проиграл, а кто нет… Даже не играем, раздали-посмотрели, снова раздали – снова посмотрели, во как… Помню, иду, а Андрюха рашпилем кронштейн 147-ой от окалины чистит… Ну, думаю Валерка опять издевается… «Что, говорю, ядра чистый изумруд?»… А он смеется, – «Так я ж неандерталец»… Ну со временем стали к установке пускать, по кнопкам барабанить не давали, а так; заготовки поставить-вытащить, отбить, пыль выгрести, чтоб не загорелась… И через полгодика они уже простенькие программки стали делать – кружок выпилить, квадратик… У нас же как – операторов нету, ты тут и настройщик и программки делаешь, потому и тянутся сюда люди, то что зарплата здесь больше… А техника старинная, говно…Чуть что пыль загорается, чай, бывает, поставишь, так весь чайник потом в камеру выливаешь… А что здесь опасно, так это начальник наш Василич расскажет, повезло ему тогда – жена рожала, а то ходил бы как Кобяков… Так вот… Ну, Серега еще так себе был на уме, а Андрюху в смену «Б» перевели, те один хрен вечно без премии… Так вот вчера домой собрался, а тут Андрюха подходит и говорит: «А че, дядь Юр, на спор из пятерки сто пятьдесят на триста бабу голую вырежу»… Я ему грю – «ты это, в залупу не лезь – сто пятьдесят на триста для «куковской» камеры многовато будет, во-вторых такую программу тебе слабо составить, да и сложно для манипулятора по лекальным кривым резаком гулять, пыли много, нагрев охеренный, компрессоры не сработают, гелий ебанет – и «вечная весна»… В-третьих, сопляк паршивый, эх и завел он меня! В-третьих, значит, это тебе не 147-е кронштейны с 34-ми фланцами из тройки резать… Резак и четверку до конца не пропиливает, отбивать приходится, а пятерку вообще… А он уже чисто глухарь, ни хрена не слышит… «Я, грит, кожух с камеры сниму и лист пролезет, в открытую резать буду, а бабу на компьютере координаты сделаю, да так, что резак по одним линиям два раза пройдет и все пропилится»…

ВЕДУЩАЯ. Это технически возможно?

ПОСТАЛЫКИН. Ну почему нет… Ежели грамотно подойти… В общем, поспорили на ящик, я меньше ящика не спорю… Тут все в третьем цеху со мной спорить боятся… Вчера вечером не моя смена была, на завод зашел к Валерке договорится, чтоб мою «шестерку» на подъемник загнали, а тут дым столбом… Смотрю – несут, Серега уже и не дымится, а Андрюха черный весь, потрескался… Потому и не спорят со мной, что всегда прав оказываюсь…

ВЕДУЩАЯ. Как мы видим, Сергей и Андрей уже тогда в начале своей трудовой жизни проявляли качества, какими обладают настоящие люди, в основе мировоззрения которых лежат бесстрашие и личная ответственность… Впрочем, спросим у самих ребят… Что двигало вами, Сергей, что стало точкой отсчета на пути к подвигу?

СЕРГЕЙ. Любовь… Любовь и ревность… Я вспоминаю весенний день, обшарпанные стены ПТУ, мусорные баки во дворе… Там за баками мы сели в кружок, кто-то достал папиросу… Потом в аудитории мир разросся до размеров гулкого театра, голос преподавателя, бубнившего про диоды, стал складываться в мантру, я стал рисовать в тетради музыку… Красивую, торжественную… Мне представлялось, что эта музыка звучит на берегу моря, я иду, и мои следы слизывают волны… Аккуратно я обхожу ракушки и умирающих медуз… Вдалеке я вижу чей-то силуэт, кто-то идет мне навстречу… В одной книжке я прочитал, что такой сон снился человеку, впавшему в кому… Когда этот человек в своем сне встретил того, кто шел к нему на встречу – он очнулся, выздоровел, его даже потом выбрали депутатом в городскую думу… А он потом не мог вспомнить, кого же он встретил в своем сне… А я улыбаюсь, потому что знаю… знаю, кто идет мне навстречу… Андрей… То есть когда я рисовал, я до конца это понял… То есть я это знал… А тут как бы, ну, поверил что ли… Потому что… ну… ну…

ВЕДУЩАЯ. Не волнуйтесь, Сережа, продолжайте…

СЕРГЕЙ. Так вот… Я тогда посмотрел на Андрея… Я до сих пор – как солнце просвечивало сквозь его уши, как покрытые красной мелкой сеткой глаза внимательно рассматривали что-то невидимое за окном… Я не мог оторваться от его лица… Он недоуменно повернулся… И улыбнулся… Мы стали смеяться и нас выгнали из аудитории… Мы гуляли по улицам и пили пиво… Все было хорошо, пока мы не попали на завод. Там я и познал темную, пахнущую расплавленным металлом ревность. Бригадир смены «А» Юрий Александрович Посталыкин… Знающий, как надо и как нужно, опытный, кривоногий, просмоленный табаком, он, несомненно, был идеалом для Андрея, для моего Андрея… Я видел, как он тянется к Посталыкину, видел, как подражает ему… Никогда я не испытывал такой ревности… и такой ненависти… Даже Валера, бугор из смены «Б», не вызывал у меня такого ожесточения… В мечтах я давил Посталыкина асфальтовым катком, душил оголенным проводом, метал в него ржавые сюрикены… И каждое утро видел, как эта обезьяна трется возле Андрея… моего Андрея… Каждое утро я просыпался с криком – «Нет!», долго глядел на плакат Терминатора и на ряд поблескивающих пивных банок моей коллекции… Моя ревность достигла апогея, когда я увидел, как Андрей и дед о чем-то договариваются, о чем именно, я не услышал, грохот работающей плазмы и визг вентиляторов вытяжки заглушал их диалог, но в моих глазах все потемнело… Я подошел поближе… «Значит, завтра?» – сказал Андрей, Посталыкин в ответ хмыкнул и развел руками… Я не спал всю ночь… На другой день, когда Андрей стоял у окошка плазмы и не мигая смотрел на заготовку, ноги мои независимо от меня привели меня к емкостям с гелием. Руки мои независимо от меня открутили вентиль первого, второго и запасного баллонов до отказа… Губы мои независимо от меня дали трещину… «Мы будем вместе», – сказал я… Все… Взрыв… Хохлома… Реклама кефира… Стакан сухофруктов… Оттаявший пятачок на замерзшем окне автобуса… Фильм заканчивается, но свет не зажигают…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.