# Клятва над кубком

Сьюзен Виггз

У блестящего красавца Оливера де Лэйси не было времени для серьезных чувств. Он гонялся за наслаждениями, зная, что ему суждено умереть молодым. Но однажды он встретил женщину, которая не только спасла его от виселицы, но полностью изменила всю его безалаберную жизнь. Ларк заглянула в его душу и нашла там бесценные сокровища, достойные спасения. А Оливер почувствовал в ее сердце боль, которую он один мог излечить. В смутное время последних дней царствования Марии Кровавой любовь стала для них самым сложным испытанием и самой драгоценной наградой.

> Я лживей клятвы, данной в пьяный час.

> У. Шекспир. «Как вам это понравится»

## ПРОЛОГ

Оливер де Лэйси проснулся в сырой камере Ньюгейта. Сначала он потребовал привести шлюху, затем объявил священнику, что не станет исповедоваться, дабы господь бог не покраснел до корней волос. А потом настал час расплаты за все его многочисленные грехи на земле.

Дорога в ад совсем не походила на то, что ожидал Оливер. Все было очень странно. Если он умер, то почему видит зловещие полоски серого света в темноте и оттуда доносится скрипучий, громыхающий звук? Почему так чертовски болит шея? Почему он чувствует запах свежеструганых досок? Оливер давно знал, что умрет молодым, но не рассчитывал окончить жизненный путь на виселице, как заурядный преступник. Он представлял смерть на дуэли или на скачках, а может быть, даже в постели с чужой женой. Но не дай бог болтаться с веревкой на шее под улюлюканье жаждущей крови толпы. Одна радость – никто не знал, что сегодня нарассвете умер лорд Оливер де Лэйси, граф Уимберли. Он был арестован и приговорен к смерти как разбойник и смутьян Оливер Дакки.

Всю свою недолгую жизнь он стремился оставить след на земле: любил женщин без разбору, постоянно дрался на дуэлях и пускался в любые авантюры. Он жил жадно и ненасытно, зная, что его болезнь однажды возьмет верх над ним.

– Говорят, это была позорная смерть, – услышал Оливер чьи-то слова. – Ты видела?

Господи, какой отвратительный голос.

–Видела. – Этот голос, напротив, был нежен, как трель жаворонка на рассвете. – Никакого достоинства. Не понимаю, почему Спенсер так настаивал взять именно его.

Спенсер? Дьявола зовут Спенсер?

– Спенсер, – вновь зазвучал отвратительный голос, – как и господь на небе, непредсказуем. Он знает, что ты здесь?

Конечно, нет, – ответила женщина. – Спенсер думает, что я только помогаю расшифровывать письма. Он ничего не должен знать!

– Тысяча чертей, мне это не нравится. Смерть с каждым мгновением становилась всеболее странной. Скрип и скрежет колесницы, несущей его в ад, внезапно прекратились.

– Подожди. Осторожнее. Вокруг никого? – спросил мужчина.

– Только могильщик в своей хижине. Надеюсь, ты не пожалел для него крепкого вина?

– Он и пальцем не сумеет пошевелить.

– Но я вижу свет в окне, – сказала женщина.

– Значит, мы все должны сделать достаточно убедительным. Поставь телегу у края ямы. Пора его выпускать. Осторожней! Осторожней! Чертова кляча! Чуть не свалилась в яму. Дай мне долото. Попробую открыть крышку.

Скрипучий звук прорезал тишину, затем послышалось лошадиное ржание.

– Осторожней! – прошипел мужчина. – Он сейчас вывалится из гроба.

У ног Оливера возникла полоса света. Его безжизненное тело заскользило вниз и приземлилось на что-то грязное и вонючее.

– О нет, – прошептала женщина. – Доктор Снайпс, что мы наделали!

«Вот я и в аду, – промелькнула в голове Оливера мысль. – Все так, как описывал господин Данте. С той лишь разницей, что здесь ужасно холодно. Просто до костей пробирает».

– Нужно его достать, – сказал мужчина, которого называли Снайпсом.

–Да, да, пожалуйста, – попытался сказать Оливер. Но из изувеченного горла не вырвалосьни звука.

– Доктор Снайпс, смотрите, он пришел в себя. О небо, он спасен.

Спасен?

Оливер увидел над собой две тени, хорошо различимые на фоне темно-серого неба.


–Мистер Лакки? Вы меня слышите? – окликнула его женщина.

– Да, – с трудом прошептал Оливер.

– Он говорит! Слава богу!

Почему слуги дьявола благодарят бога? И почему она назвала его Лакки? Уж Сатана должен знать его настоящее имя.

– Мистер Лакки, нам нужно вытащить вас отсюда, – сказал Снайпс.

– Где я? – Он заговорил, вернее захрипел, но его уже можно было понять.

– Я... э... то есть вы возле городского рва напротив Грейфрайрс, – объяснил Снайпс. – Э... в могиле для бедных.

– Это не ад? – тупо спросил Оливер.

– Не думаю, – проговорила женщина. Боже, какой красивый голос! Он обожал такиеголоса: нежные и бархатистые, как звуки хорошо настроенной лютни.

– Но и не рай, – размышлял вслух Оливер. —Может, чистилище?

–Доктор Снайпс, – прошептала женщина, – он думает, что умер.

– Я умер, – прохрипел Оливер. – Позорной смертью, как вы сами сказали.

Он мог поклясться, что услышал смешок.

– Сэр, вас повесили, но вы не умерли.

–Почему? – Оливер почувствовал легкоераздражение.

–Потому что мы этого не допустили. Мы подкупили палача, и он сделал веревку покороче, а потом быстро вынул вас из петли и объявил, что вы умерли. Вас уложили в гроб живым.

Оливер попытался осмыслить услышанное.

– Выходит, я зря плакал и унижался...

– Выходит, так.

Вдалеке прокричал петух. – У нас мало времени. Мы должны вытащить вас отсюда. Вы можете двигаться?

Оливер попытался сесть. Боже, как он слаб. Наконец ему удалось приподняться.

– Что это за чертова дыра? – возмутился он.

– Ларк вам ужесказала, —ответилему Снайпс. – Могила для бедных.

Ларк... Какое прекрасное имя!

– Вам лучше поспешить, – сказала женщина, – а то еще подхватите здесь какую-нибудь заразу.

Оливер передернулся от омерзения и вскочил на ноги. И откуда только появились силы? Он провел месяц в Ньюгейте без нормальной пищи, без свежего воздуха. Его повесили. Он едва не умер... Сила духа, жажда жизни заставили его преодолеть слабость и выбраться из ямы.

Не прошло и двух секунд, как он уже лежал и кашлял на холодной, мокрой от росы траве.

– Какая гадость, черт побери! – Оливер со стоном перевернулся на спину, и его спасители склонились над ним. На Снайпсе был черный плащ, и даже в полумраке Оливер мог разглядеть длинный нос, тяжелый подбородок и выбившиеся из-под шляпы седые волосы. Вместо одной руки у него был короткий обрубок.

–Пойду скажу могильщику, что мы похоронили несчастного грешника. – Снайпс направился к хижине.

– Вы можете встать? – спросила Ларк.

Оливер перевел взгляд на женщину.

– Боже, – произнес он, глядя на прелестное лицо, обрамленное нимбом черных блестящих волос. – Боже, неужели ты не ангел?!

–Едва ли, – улыбнулась она.

– Да, теперь я это ясно вижу. Я умер и попал на небо, а ты – ангел, и я готов остаться с тобой навсегда. Аллилуйя!

– Не говорите чепухи. – Она протянула ему руку. – Мы отвезем вас в безопасное место. Там вы сможете переодеться и привести себя в порядок.

Она помогла ему встать. И тут случилось чудо. Ее прикосновение наполнило его волшебной силой. На мгновение Оливеру даже показалось, что их связывает с этой женщиной что-то очень важное. Интересно, чувствует ли она то же самое? И отчего у нее такое испуганное лицо?

– В безопасное место? – прошептал он.

– Да. – Она украдкой вытерла руки о юбку. – Вы останетесь там до тех пор, пока не заживет горло.

– Хорошо. У меня к тебе только один вопрос.

– Да?

Он одарил ее своей неотразимой улыбкой, той самой, про которую высокородные дамы говорили, что она затмевает звезды.

Женщина склонила голову набок и холодно взглянула на него, явно не испытывая должного восторга, вероятно по причине отсутствия благородного воспитания.

– Да? – повторила она.

– Хочешь завести от меня ребенка?

## 1

– Спенсер, ты даже представить не можешь, что сказал этот негодяй. – Ларк вошла в огромную спальню Блэкроуз-Прайори и остановилась у кровати с балдахином, на которую через окно эркера падал неяркий свет наступающих сумерек. – Ну и наглец!

Спенсер Меррифилд, граф Хардстаф, сидел, откинувшись на подушки.

– Ты разговаривала с ним? – удивился он.

– Да. Мы случайно встретились в доме, где самаритяне укрывают спасенных от смерти людей. – Мысленно поморщившись от вынужденной лжи, Ларк опустила глаза и принялась разглядывать на полу узор из ромбов. Спенсер не должен знать, что она лично помогала освобождать Оливера Лакки, а вот посещение ею убежища выглядело вполне оправданным.

– Понятно. И что тебе сказал Оливер де Лэйси? Ларк опустилась на стул возле кровати и расправила на коленях складки кашемировой юбки.

– Ты же говорил, что его зовут Оливер Лакки.

–Он брал себе разные имена. На самом деле он – Оливер де Лэйси, граф Уимберли, сын и наследник графа Линлея.

– Вот как? – удивилась Ларк. – По его виду не скажешь, что он из знати.

Она вспомнила грязную рубашку, простую бумазейную куртку и рваные поношенные штаны. Да и выглядел он как побитая дворняжка... пока не улыбнулся ей.

Глаза Спенсера буравили Ларк насквозь. Ей был хорошо знаком этот проницательный взгляд, который словно проникал в душу. В детстве она часто воображала Спенсера Меррифилда богом со всей присущей ему властью над миром.

– Оливер старался сохранить свое имя в тайне, – объяснил Спенсер. – Думаю, чтобы избавить семью от позора. Так что же он сказал тебе?

«Хочешь завести от меня ребенка?»

Одно лишь воспоминание об этих словах заставило Ларк густо покраснеть. Она вспомнила также, как на мгновение лишилась дара речи, отвернулась и бросила через плечо, чтобы он не высовывался, пока они не отвезут его в надежное место.

«Я лягу на дно, – пообещал Оливер, – но только если ты ляжешь рядом».

К счастью, в этот момент вернулся доктор Снайпс и избавил ее от необходимости отвечать.

Сейчас, глядя на Спенсера, Ларк вдруг почувствовала себя виноватой перед ним. У нее затряслись руки, и она спрятала их в складках юбки.

–И вообще, Оливер вел себя безобразно, – сказала она.

–Возможно, на него так подействовала близость смерти?

Спенсер никогда не отличался терпимостью к другим. Ларк удивленно посмотрела на него.

– Ему не помешал бы урок хороших манер, – сердито бросила она, чувствуя, как запылали ее щеки. – По-моему, он просто мошенник!

– Кто бы он ни был, разве он заслужил такуюсмерть?

– Нет, – внезапно смутившись, прошептала Ларк. – Прости. Я не так великодушна, как ты. – Она взяла Спенсера за руку.

Его холодные старческие пальцы на мгновение сжали ее запястье.

–Женщине не дано понять поступки мужчин.

Ларк внезапно захотелось вырвать руку, но она сдержалась. Слишком многим была она обязана Спенсеру Меррифилду.

– Зачем тебе понадобилось спасать от виселицы этого Оливера де Лэйси? – спросила она.

Спенсер молча смотрел на нее, и в его дымчато-серых глазах отражались последние лучи заходящего солнца. Ларк казалось, что он видит еенасквозь.

– Этого парня ждет нелегкая судьба, – задумчиво произнес Спенсер. – Теперь о нас. Я серьезно болен, дорогая. Мои дни сочтены.

У Ларк перехватило горло.

– Мы найдем нового врача...

Спенсер взмахом руки заставил ее замолчать.

– Смерть – неотъемлемая часть нашего пребывания на земле. Я не боюсь ее, но перед уходомдолжен позаботиться о тебе. Поместье Эвентайд уже записано на тебя, ты получишь все мои деньги, так что ни в чем не будешь нуждаться.

Ларк стало страшно. Спенсер с таким спокойствием говорит о своей близкой кончине, а ведь она изменит всю ее жизнь.

Тебе девятнадцать, продолжил он. – Многие к этому возрасту уже познали материнство.

– Я не жалею об этом, – поспешно сказала Ларк. – Честное слово...

– Замолчи и слушай! Когда я умру, ты останешься одна. Но это не самое страшное.

Ларк поняла, что он имеет в виду.

– Винтер?

– Да. Мой сын. – В устах Спенсера это слово прозвучало как ругательство.

Винтер Меррифилд был его сыном от первой жены донны Елены де Дюра. Брак распался, когда Ларк еще не было на свете. Донна Елена презирала мужа-англичанина и была замечена в любовных связях с молодыми мужчинами.

Покидая Спенсера, донна Елена скрыла, что ждет ребенка. Спрятавшись в Шотландии, она воспитала Винтера в ненависти к отцу и любви к королеве Марии – дочери чтимой ею Екатерины Арагонской.

Два с половиной года назад Винтер вернулся в Блэкроуз-Прайори и теперь, как стервятник, кружил над больным отцом. Каждый день Ларк незаметно следила за ним из окна своей комнаты. Стройный и неправдоподобно красивый, словномолодой бог, он объезжал на черном жеребце все поместье, от ярко-зеленых пойменных лугов до холмов, где паслись овцы.

При мысли о Винтере Ларк судорожно вздохнула и, поднявшись со стула, подошла к окну. Солнце садилось за Чилтернские холмы, и в долине реки собирались тени.

– По закону, – устало сказал Спенсер, – поместье должно перейти к Винтеру, как единственному наследнику мужского пола.

– А он действительно твой наследник? – вдруг дерзко спросила Ларк, не решаясь посмотреть Спенсеру в глаза.

– Сложный вопрос, – признался Спенсер. – Расставаясь с женой, я не подозревал о существо-вании Винтера, но, когда все узнал, сразу официально признал его своим сыном. Да и как иначе? Ребенок не выбирает себе мать, и он не виноват, что она научила его ненавидеть меня.

– Мне не следовало спрашивать об этом. Разумеется, он твой сын и наследник. – Она смотрела в окно, терзаемая горькими мыслями. Единственный наследник. Он умен, образован. Из него выйдет отличный хозяин.

– Не будь такой наивной, моя дорогая. Винтер мечтает порадовать королеву Марию, восстановив в Блэкроуз-Прайори монастырь. Это превратит мой дом в место поклонения папе, а мне ненавистна сама эта мысль. Монахи, жившие здесь до Реформации, были сластолюбивыми грешниками.

Выпив лекарство, Спенсер немного подождал, пока оно подействует, и продолжил:

– Земля Блэкроуз-Прайори полита моим потом и кровью. Я должен быть уверен, что после моей смерти здесь ничего не изменится. А что станет с тобой?

Ларк вернулась к кровати и опять села на стул.

–Я старалась не думать об этом. Вместе с другими членами общества самаритян буду по-прежнему спасать безвинно приговоренных к смерти. Доктор Снайпс с женой позаботятся обо мне. – Ларк полагала, что ей хватит ума самой о себе позаботиться, но она отлично знала, что не следует говорить это Спенсеру.

Он махнул рукой в сторону сундука у изножия кровати:

– Отопри его.

Ларк послушно открыла замок ключом из связки, которую носила на поясе. Внутри сундука лежали стопка книг и скрученные в трубку документы.

– Зачем тебе это?

– Я хочу лишить Винтера наследства, – тяжело вздохнув, ответил Спенсер.

– Спенсер, как ты можешь?! – Ларк захлопнула крышку. – Ты ведь любишь его.

– Люблю, но не доверяю. Я вижу в нем жестокость, которая пугает меня.

Ларк отошла к камину и остановилась, глядя на горящие поленья. Встревоженная словами Спенсера, она вспоминала Винтера, его темно-кариеглаза, гибкое тело фехтовальщика и губы, которые не смягчала даже улыбка. Под необыкновенно привлекательной внешностью таилась черная душа – опасное сочетание.

– Что ты собираешься предпринять? – спросила Ларк, не поворачиваясь. – Как можно доказать, что Винтер не имеет права на Блэкроуз-Прайори?

– В этом мне нужна твоя помощь, дорогая Ларк.

Она в недоумении посмотрела на него.

– Что я могу сделать?

– Найди мне адвоката.

– Ты предлагаешь мне заняться этим?!

– Больше некому. Ты должна выбрать толкового и вместе с тем лишенного совести человека.

– Спенсер, это так на тебя не похоже...

– Пожалуйста, сделай, как я прошу. Приступ кашля заставил Спенсера согнутьсяпополам, и Ларк, подскочив к старику, помогла ему сесть и откинулся на подушки.

– Не волнуйся, Спенсер, я все сделаю, я найду тебе самого беспринципного и бессовестного адвоката Лондона.

Ларк не могла оторвать глаз от великолепного дома. Невозможно поверить, что именно здесь – на берегу Темзы, где высятся особняки знати и роскошные сады уступами сбегают к воде, – живет Оливер де Лэйси.

Двери открылись. Появилась пухленькая седаястарушка. Одной рукой она прижимала к уху слуховой рожок, другой опиралась на трость.

– Лорд Оливер де Лэйси дома?

– Лысый? У моего хозяина прекрасная шевелюра.

– Да не лысый, а де Лэйси. Де Лэйси! – прокричала Ларк прямо в рожок.

Женщина поморщилась.

– Зачем же так кричать, милочка? Можно подумать, я глухая. – Она похлопала рукой по видавшему виды переднику. – Проходи, садись к огню и рассказывай все старой Нэнси.

Сделав несколько шагов вперед, Ларк застыла в удивлении. Ей показалось, что она внутри огромного механизма. Везде – у камина, по стенам, у подножия лестницы – виднелись огромные зубчатые шестерни и колеса, соединенные друг с другом веревками и цепями.

У Ларк похолодело внутри. Это – камера пыток! Наверно, де Лэйси – тайный католик, который...

– Да ты, малышка, так напугана, что шарахаешься от своей тени. – Нэнси махнула клюкой. – Это всего лишь безобидные приспособления, придуманные отцом лорда Оливера. Погляди. – Она дернула за рычаг у подножия лестницы. Раздался грохот, и сверху на цепях опустилась широкая платформа.

Следующие несколько минут Ларк уже с интересом разглядывала поразительные вещи: движущееся кресло на рельсах, которое помогало страдающей ревматизмом экономке подниматься и спускаться с лестницы, устройство, которое зажигало огромную, в форме колеса люстру, часы, механизм которых приводило в действие тепло горящих в камине дров.

Нэнси Харбут, которая гордо именовала себя хозяйкой Уимберли-хауз, заверила Ларк, что подобными изобретениями набита каждая комната особняка. И все это – плоды раздумий Стивена де Лэйси, графа Линлея.

–Садись. – Нэнси указала на странную кушетку, которая, казалось, стояла на широких полозьях.

Ларк села и тут же удивленно вскрикнула – кушетка двигалась вперед-назад, словно качели.

Нэнси пристроилась рядом с ней и старательно расправила юбку.

– Его светлость сделал эту кушетку после второй женитьбы, когда пошли дети. Он очень любил сидеть здесь с женой и укачивать малышей.

У Ларк защемило сердце, когда она представила себе эту тихую семейную картину: мужчина, прижимающий к груди ребенка... рядом его любящая жена... Все это было ей незнакомым и чужим. Таким же чужим, как и огромная собака с длинной шерстью на коврике перед камином.

– Русская борзая – так их называют, – объяснила Нэнси. – Их разводит лорд Оливер, и самый красивый кобель в помете получает кличку Иван.

Нэнси, самая старая служанка семейства деЛэйси, явно обрадовалась терпеливой слушательнице. Экономка была очень говорлива и не любила, когда ее перебивают, поэтому монолог получился долгим.

Правда, Ларк некуда было торопиться. Рэндал – конюх, сопровождавший ее из Блэкроуз-Прайори, отправился на кухню, где наверняка уже выпросил кружку эля или сидра. Это ничуть не беспокоило Ларк. Они с Рэндалом заключили в некотором роде соглашение. Она ничего не говорила Спенсеру о его любви к спиртному, а Рэндал молчал о том, чем она действительно занимается в тайном обществе самаритян.

– Я бы хотела поговорить с лордом Оливером, – быстро сказала Ларк, когда Нэнси остановилась перевести дыхание.

– Варить с ним? – недоумевающе переспросила Нэнси.

– Поговорить! – крикнула Ларк в рожок.

– Разумеется, дорогая. – Нэнси погладила ее по руке, а потом сняла капюшон черного плаща с головы Ларк и уставилась на девушку.

– Спаси и помилуй! – Нэнси взялась за край передника и принялась обмахивать им лицо.

– Вам плохо?

– Нет – нет. На мгновение вы... этот взгляд напомнил мне вторую жену лорда Стивена в тот день, когда он привел ее сюда.

Ларк попыталась вспомнить, что ей рассказывал Спенсер. Лорд Стивен де Лэйси, влиятельный, хотя и эксцентричный вельможа, женился молодым, но жена умерла родами. Вторая жена была из России и славилась своей неотразимой красотой. Сравнение с общепризнанной красавицей было, конечно, лестным, но, как решила Ларк, зрение у старушки, похоже, такое же слабое, как и слух.

– Ладно, – вдруг деловито сказала Нэнси, – когда должен родиться ребенок?

– Ребенок? – тупо переспросила Ларк.

– Ребенок, малышка!От лордаОливера. Слава богу, я дожила до этого...

– Мадам! – У Ларк от стыда запылали уши.

– Разумеется, лучше бы ему сначала жениться, но Оливер всегда был...

– Госпожа Харбут! – прокричала Ларк ей в рожок.

– А? – вздрогнула Нэнси. – Слава тебе, Господи, девушка, я еще хорошо помню, как меня зовут.

– Простите. Вы меня не поняли. Я не... – Ларк не хватало слов, чтобы описать свое возмущение. Как Нэнси могла принять ее за падшую женщину, которая носит ребенка этого распутника?! – Мы с лордом Оливером просто случайные знакомые. Я должна поговорить с ним. Он дома?

–К сожалению, нет. – Нэнси нахмурилась, но тут же просияла. – Я знаю, где он. В это время он всегда уходит по делам.

Ларк облегченно вздохнула. Возможно, молодой аристократ занимается чем-то достойным, например, заседает в парламенте или помогает бедным.

Если так, ей будет приятно присоединиться к нему в его богоугодных делах.


Оливер де Лэйси на мгновение оторвал взгляд от игрального стола и взглянул на вошедшего в таверну. Судя по хрупкой фигурке, закутанной в черный плащ, и неуверенным движениям, это была женщина.

– Черт побери, – Кларисса поерзала у него на коленях, – пуританка в нашем заведении!

Оливер втянул ноздрями воздух, возбужденный призывными движениями ее мягких ягодиц. Кларисса была всего лишь дешевой проституткой, но она женщина, а он обожал всех женщин без разбору.

Тем более сейчас, когда ему выпала возможность начать жизнь заново.

– Не обращай на нее внимания. – Он скользнул губами по шее Клариссы. – Наверняка высохшая старая перечница, которая терпеть не может людей, наслаждающихся жизнью. Да, Кит?

Сидевший напротив Кристофер Янгблад ухмыльнулся в ответ.

–Ты-то наслаждаешься жизнью слишком жадно. Смотри, объешься, стошнит.

Оливер театрально закатил глаза и взглянул на Клариссу, словно в поисках поддержки.

– Кит без ума от моей сводной сестры Белинды и хранит ей верность.

Кларисса покачала головой, и ее светлые кудри рассыпались по обнаженным плечам.

– Какая жалость.

Вторая шлюха, Рози, наклонилась к Киту и, схватив его за пуговицу, заставила повернуться к себе.

– Пусть леди получит свою верность, – заявила она, – мне хватит и остального. – Она чмокнула Кита в губы и, увидев его смущенное лицо, довольно расхохоталась.

Оливер приказал принести еще эля и позвал Самуэля Холлинза и Эгмонта Карпера, своих постоянных партнеров, поиграть в кости. Потягивая эль и наслаждаясь прикосновениями мягкого женского тела, он встряхнул стакан с костями.

И выиграл. Боже, как ему везло. Это был его первый выход «в свет» после того несчастного случая – он отказывался называть свое краткое пребывание на виселице как-то иначе, – и госпожа Удача теперь не покидала его.

Оливер выжил, как кошка, у которой девять жизней, но ни разу не задумался, а заслужил ли он жизнь. Забыл он и о том, что все случившееся с ним было довольно странным, если не сказать больше. Два совершенно незнакомых человека зачем-то рисковали жизнью, чтобы спасти его.

В маленьком уютном домике на окраине Лондона он нашел ванну с горячей водой, бритву и смену чистой одежды. Он побрился, расставшисьнаконец с бородой, переоделся и вернулся домой, где и проспал почти сутки.

Теперь он был в полном порядке, если не считать синяков на шее, искусно прикрытых воротником.

Конечно, он не забыл, как его таинственные спасители, доктор Снайпс и госпожа Ларк, обсуждали в его присутствии, почему какой-то Спенсер выбрал именно его, Оливера.

Однако сам Оливер вовсе не ломал над этим голову. Он знал, что угоден самому господу богу, а потому наделен красивой внешностью, избалован любовью семьи, обладает живым умом и страстной жаждой жизни.

И обречен, черт побери, умереть молодым.

От его болезни нет лекарства. Приступы астмы были редкими, но когда случались, то разили словно кинжал. Оливер годами сопротивлялся болезни, но знал, что в конце концов она победит его.

– Олли? – Кларисса лизнула его ухо. – Твоя очередь бросать.

Оливер отогнал от себя тревожные мысли и привычным движением бросил кости. Семерка. Кларисса завизжала от радости. Карпер нехотя отдал ему монету, и Оливер вознаградил Клариссу, сунув дукат глубоко в вырез ее платья.

– М-милорд? – внезапно раздался сзади чей-то нерешительный голос.

Оливер поднял смеющиеся глаза.

– Да?

На него смотрела затянутая в черное пуританка. Тонкая белая рука откинула капюшон. Бесцеремонно столкнув Клариссу с колен, Оливер вскочил на ноги.

– Ты?!

Лицо госпожи Ларк было бледным, глаза походили на подернутые дымкой озера, нижняя губа дрожала.

– Сэр, я бы хотела поговорить с вами.

– Разумеется, госпожа Ларк. – Он подвинулся, освобождая место рядом с собой, куда тут же плюхнулась Кларисса.

– Пожалуйста, садитесь. – В ее присутствии он чувствовал себя неловко. Девушка сейчас не выглядела неземной красавицей, как это было два дня назад. Более того, простенький наряд и заплетенные в косу волосы даже уродовали ее.

– Здесь нет места, – сказала Ларк. – Кроме того...

– Готов предложить выход. – Схватив Ларк за руку, Оливер силой усадил ее к себе на колени.

Она вскрикнула, словно коснулась раскаленных углей, и поспешно встала.

– Нет, сэр!

Карпер, Холлинз и Кит захихикали, многозначительно подталкивая друг друга локтями. Кларисса и Рози смеялись в открытую.

Но госпожа Ларк не сдавалась.

– Я подожду, пока вам будет удобно поговорить со мной. Наедине.

– Пожалуйста, – согласился Оливер, гадая, почему ему такхочется поддразнивать эту девушку. – Однако тебе придется долго ждать. Судьба сегодня благоволит ко мне. – Он поднял кружку. – Выпьешь эля?

– Нет, спасибо.

Ему вдруг смертельно захотелось прикоснуться ртом к ее сжатым губам и целовать их, пока они не станут податливыми; ласкать ее стройное тело, заставляя его пылать от страсти.

Прекрасно понимая, что он задает тон игре, Оливер подмигнул Ларк и повернулся к своимпартнерам.

Ларк кляла себя последними словами. Какая же она дура, если решила, что Оливер де Лэйси может заниматься богоугодными делами. И вдвойне дура, что пришла сюда одна, без Рэндала. Она заплатила паромщику, чтобы тот переправил ее через Темзу, а потом, словно вор, одна пробиралась по зловонным улочкам, и все для того, чтобы найти мужчину, которого Спенсер ошибочно счел достойным человеком.

На самом же деле все «занятия» лорда Оливера сводились к азартным играм, крепкому элю и прелестям, скрытым за кружевным корсетом женщины по имени Кларисса.

Игроки переговаривались между собой на таком жаргоне, что Ларк не понимала ни слова. Несмотря на унизительное положение, она продолжала терпеливо ждать. Оливер де Лэйси не знал ее.

Ларк научилась преданности и чувству долгаот одного из самых достойных людей Англии и ради него, Спенсера, вынесет любую пытку.

Разумеется, она не расскажет ему, как стояла среди пьяниц, игроков и шлюх. И, самое главное, не признается, что испытывала тайный, позорный интерес к происходящему вокруг.

Откровенно похотливое поведение людей у игрового стола шокировало ее. Средь бела дня они попивают эль, будто сейчас ночь или праздник. И в центре, словно солнце, бросающее лучи на мелкие планеты, сидел Оливер де Лэйси.

Он уже не походил на того жалкого заключенного, который упал в яму с трупами всего два дня назад. Сейчас Ларк поняла настоящее значение слова «красота». Оливер походил на принца из сказки: золотые волнистые волосы, чувственный рот, ослепительно белозубая улыбка, синие глаза. Его отличало редкое сочетание изящества и мужской силы, что вызвало живой отклик в душе Ларк.

Великолепного покроя камзол из темно-синего бархата подчеркивал широкие плечи Оливера. Запястья сильных рук утопали в роскошных, отделанных золотом кружевах. Ларк едва ли могла винить Клариссу в том, что та беззастенчиво липла к нему. Вокруг Оливера чувствовался ореол силы, магнетизм, который заставлял любого ощущать себя рядом с ним в безопасности.

В нем ничто не напоминало о заточении в казематах Ньюгейта. Другие прошедшие через тюрьму и осужденные за участие в мятеже, а потомспасенные от смерти, не рискнули бы так скоро показаться на людях.

«Хочешь от меня ребенка?» Воспоминание пришло нежданно, и она возненавидела себя за то, что не может выбросить его из памяти. Он ведь всего-навсего пошутил.

В таверне, с ее сырыми деревянными стенами и блеклым светом масляных ламп, было прохладно. И все же Ларк почему-то чувствовала тепло, словно внутри ее зажегся огонь.

– Ты уверена, что не хочешь присоединиться к нам? – Оливер так внимательно разглядывал ее, что наверняка заметил пылающие от смущения щеки.

– Уверена, – тихо ответила Ларк. Он демонстративно вздохнул.

–Мне тяжело видеть, как ты мучаешься. – Оливер обвел руками сидящих за столом. – Друзья мои, я должен покинуть вас с госпожой Ларк.

Она увидела разочарование на их лицах и интуитивно догадалась почему: когда Оливер отошел в сторону, казалось, солнце скрылось за облаками.

Но прежде чем уйти, Оливер сделал удивительную вещь. Он опустился на колено перед Клариссой. Глядя на нее, словно она – сама королева Мария, он поцеловал ей руку, а потом осторожно положил в кулачок что-то блестящее.

– Желаю тебе всего хорошего, милая.

Это интимное и галантное прощание наполнило Ларк странной тоской. Казалось бы, что особенного в том, что распутник прощается со своей шлюхой? Оливеру же удалось возвеличить это простое действие, окружив его ореолом нежности и почитания, словно он действительно восхищался этой женщиной. Однако уже в следующее мгновение от галантности не осталось и следа. Слегка повернувшись, он ущипнул Клариссу за зад. Та разразилась визгливым хохотом.

Оливер встал, и Ларк впервые поразилась его росту. Когда он надел шляпу, перья плюмажа коснулись темного деревянного потолка.

– Кит, увидимся позже.

Кит Янгблад шутливо отсалютовал другу. Хотя он был немного старше Оливера и казался более сдержанным, красотой он едва ли уступал ему. Вместе они смотрелись превосходно.

–Надеюсь. За время твоего отсутствия я соскучился по нашим проказам. Ты, кажется, совершил паломничество к святым местам?

Они обменялись взглядами, полными веселья и дружеского понимания. Затем Оливер подхватил Ларк под локоток и вывел на улицу.

Немного оправившись от удивления, она возмущенно вырвалась.

– Будьте добры держать свои руки подальше от меня, милорд.

–Ты хочешь обидеть меня? – Он выглядел удивительно трезвым, хотя на ее глазах осушил три огромные кружки эля.

–Разумеется, нет. – Ларк гордо выпрямилась. – Милорд, я пришла повидаться с вами, чтобы...

– Ты протянула мне руку помощи, когда я валялся на земле возле той братской могилы. Почему же ты морщишься, когда я делаю то же самое для тебя?

– Потому что мне не требуется помощь. По крайней мере, не такая.

– Не такая? – Он наклонил голову. Перья на шляпе опустились вниз, на мгновение закрыв лицо, которое можно было сравнить с ликом Адониса.

Оливер протянул руку и медленно провел пальцем по ее щеке. Это оказалось еще опаснее, чем думала Ларк, – его прикосновение было столь же возбуждающим, как его красота. Она испытала постыдное желание прижаться к его груди, заглянуть в его глаза, зажмуриться и...

– Запомню на будущее. – Оливер опустил руку и ухмыльнулся. – Леди не любит, когда ее трогают.

– Я также не люблю гулять по улицам Лондона с едва знакомыми людьми. Однако это необходимо. Понимаете, это вопрос...

–Привет голубкам!Проходящие мимо мужчины в матросских робах шутливо отдали честь и, хохоча, направились к таверне.

–Хорошего улова, – крикнул один из них Оливеру. – Надеюсь, удочка нужной длины. – Дверь за ним захлопнулась, оборвав конец фразы.

– Что это значит? – нахмурившись, спросила Ларк.

Она с удивлением увидела, как на щеках Оливера появился румянец. Почему этот бесстыдник покраснел от вполне безобидных слов моряка?

– Он подумал, что мы идем на рыбалку. – Оливер решительно зашагал вперед по улице, увлекая за собой Ларк.

– Куда мы идем? Можно поговорить и здесь. Я хочу объяснить вам...

В этот момент Оливер услышал подозрительный звук над головой. Он быстро повернулся, схватил Ларк и прижал ее к стене дома.

–Отпусти меня! – завизжала она. – Распутник! Мерзкий негодяй! Как ты смеешь покушаться на мою честь!

–Заманчивая мысль, – со смехом ответил Оливер, – но я имел в виду совсем другое. А сейчас не шевелись.

Не успел он договорить, как водопад помоев обрушился из верхних окон на то место, где они стояли несколько секунд назад.

– Ну вот. – Оливер отошел от стены и двинулся дальше. – И честь и платье спасены.

Ларк смущенно поблагодарила его, но тут же спросила:

– Куда мы идем?

– Сюрприз.

– Не люблю сюрпризов, – сказала Ларк. – Мне надо поговорить с вами.

– Так оно и будет. В свое время.

–Я хочу поговорить сейчас! Сэр, вы раздражаете меня.

Оливер остановился и резко развернулся к Ларк.

– Госпожа Ларк, вы раздражаете меня еще больше. – Несмотря на резкий тон, его синие гла за улыбались. Ларк испугалась, что он опять при коснется к ней, но он снова повернулся и молча зашагал вперед.

Она следовала за ним по узким улочкам, стараясь не обращать внимания на стайки одетых в маски проституток. Наконец они вышли к Темзе.

Грязно-коричневая поверхность реки была усеяна баржами с дровами, маленькими баркасами и утлыми лодчонками. Далеко на востоке виднелись силуэты огромных военных кораблей, а к западу – Лондонский мост.

Оливер поднял руку, и через несколько минут к берегу причалила лодка с тремя гребцами и рулевым.

Низко поклонившись, он указал на одно из сидений:

– Прошу вас, госпожа.

Ларк не двинулась с места. Она еще раз пожалела о том, что оставила Рэндала в доме де Лэйси.

Однако открытая изящная лодка выглядела предпочтительней, чем вонючая улочка. После некоторых колебаний Ларк медленно спустилась по небольшой лестнице к воде. Рулевой протянул ей руку, чтобы помочь взобраться на судно.

–Леди не любит, когда ее касаются, Бодкин, – предупредил его Оливер.

Пожав плечами, Бодкин убрал руку как раз в тот момент, когда Ларк одной ногой уже стоялана борту, а другая нога еще оставалась на скользком камне пристани. Лодку качнуло, Ларк упала на сиденье. К счастью, на нем лежали подушки, которые и смягчили удар. Красная от смущения, она села и бросила гневный взгляд на Оливера, Широко улыбаясь, он ловко забрался в лодку и устроился рядом с ней.

– Я полагаю, мы плывем туда, где сможем поговорить наедине. – Ларк с каменным лицом смотрела на реку.

Оливер толкнул в спину гребца.

– Слышишь, Леонардо? Она желает остаться со мной наедине.

– Вовсе нет!

–Ш-ш. Я пошутил. Разумеется, мы направляемся в уединенное местечко. Со временем мы туда попадем.

– Со временем? Почему не сейчас?

– Из-за обещанного сюрприза, – сказал он назидательно. – Прилив очень низкий, Бодкин. Думаю, мы вполне можем пройти под мостом.

Рулевой схватился рукой за бороду.

– Против течения? Мы промокнем до нитки.

Оливер рассмеялся:

– Вперед, джентльмены, к мосту.

Ларк втайне надеялась, что гребцы откажутся, но команда подчинилась. Три пары весел одновременно опустились, и лодка поплыла по Темзе.

Хотя манеры Оливера де Лэйси раздражали Ларк, она испытывала странное возбуждение. Под узкими арками Лондонского моста бурлили опасные водовороты, в которых нашли последний приют многие смельчаки, рискнувшие пройти там. Уверенное и быстрое движение их лодки вызывало удивительное ощущение свободы. Ларк пыталась убедить себя, что это никак не связано с похотливым язычником, который сидел рядом с ней. А мгновение спустя покрытые белой пеной буруны приподняли нос лодки, и она поднялась над ревущей водой.

Ларк подняла лицо навстречу брызгам. Она приехала в Лондон по делу, а оказалась участницей опасного приключения и неслась в неистово раскачивающейся лодке рядом с загадочныммужчиной.

– Вы так и не выслушали меня, – с отчаянием крикнула Ларк.

– Успеем, моя дорогая. Сначала мы немного повеселимся. Я хочу хотя бы один раз увидеть, как ты улыбаешься.

Оливер сорвал с головы шляпу и прижал ее к сердцу. Он выглядел по-мальчишески юным – с широко распахнутыми глазами и спадающим на брови локоном золотистых волос.

## 2

Ревущие волны подбрасывали лодку вверх, швыряли вниз, в бурлящую воду. Они неслись с такой скоростью, что у Ларк замирало от страха сердце. Оливер же чувствовал себя в своей стихии: он радостно приветствовал совершенно незнакомых людей, проплывающих мимо, окликал рыбаков, справляясь об их улове, он смеялся и кричал от восторга. Она совершенно не понимала этого человека!

Однако вскоре и ее захватило окружающее. Ее чувства были переполнены звуками ревущих бурунов и тяжелым рыбным запахом бурлящей воды. Лодка приподнялась, затем нырнула вниз, и у Ларк перехватило дыхание.

Как ни странно, страх оказался довольно возбуждающим чувством. Особенно когда все благополучно закончилось.

– Об этом сюрпризе шла речь? – тихо спросила Ларк, когда мост остался далеко позади.

– Нет. Ты еще ни разу не улыбнулась, к тому же сидишь белая, как простыня.

Ларк повернулась к Оливеру и деланно улыбнулась.

– Сгодится? – сквозь зубы процедила она.

– Пожалуй, нет.

– Что тебе не нравится в моей улыбке? – возмутилась Ларк. – Не все же похожи на богов с красивыми губами и ослепительными зубами.

Он рассмеялся и отбросил назад влажные волосы.

– Я тебе понравился!

– Вы самоуверенный, самовлюбленный... – Ларк вздернула подбородок.

Оливер посерьезнел, хотя в его глазах еще мелькали смешинки.

– Я не хотел никого обидеть, милая Ларк. Просто твоя улыбка фальшива. Настоящая улыбка рождается в сердце. – Он коснулся рукой лифа ее платья. – Любовь моя, я могу заставить улыбаться все твое тело.

– Да как вы...

– Сначала ты почувствуешь тепло здесь, потом оно будет подниматься выше и выше. Вот так, смотри.

Ларк застыла. Его руки гладили грудь, прикрытую тонкой вставкой платья, затем поднялись к шее... подбородку... губам. Ларк была готова провалиться сквозь землю.

– Настоящая улыбка не ограничивается губами. – Оливер не отрывал взгляда от лица Ларк. – Она горит в глазах, словно свеча во тьме.

– Боже мой, – тихо прошептала Ларк. – Я так не смогу.

– Сможешь, сладкая моя.Но это требует большого опыта.

Каким-то образом его губы оказались в нескольких дюймах от ее лица, и Ларк с ужасом поняла, что хочет испытать его поцелуй! Она не раз слышала проповеди о преступности плотских же-ланий. Ей казалось, что она уже выиграла битву с искушениями, которые таит человеческое тело. Но никто не предупредил ее о соблазнительной привлекательности такого мужчины, как Оливерде Лэйси.

Закрыв глаза, Ларк потянулась к нему, к его теплу, запахам таверны и реки.

– Я снова коснулся тебя, – со смехом произнес Оливер. – Пожалуйста, прости меня. – Он опустил руку и отвернулся.

Ее глаза широко распахнулись. Он полулежал на подушках, поджав под себя одну ногу и опустив руку в воду.

– Довольно прохладный день, не правда ли,мисс Ларк?

Ларк с трудом подавила желание одернутьплатье.

– Не стану спорить, милорд. – Она не привыкла к развязным мужчинам, которые сыпали шутками и двусмысленными комплиментами направо и налево.

Спенсер сказал, что ему нужен Оливер де Лэйси. Это ради Спенсера она терпит очарование юного лорда, а вовсе не ради своего удовольствия.

– Может быть, вы наконец меня выслушаете? – спросила она несколько раздраженно. – Я проделала долгий путь, чтобы поговорить с вами.

– Нелл! – взревел Оливер и так сильно перегнулся через борт, что лодка чуть не перевернулась. – Нелл Бакслей! – Он помахал рукой другой лодке, движущейся вниз по течению. – В прошлую нашу встречу я чуть не умер от блаженства у тебя на коленях...

– Доброе утро, мой сладенький, – ответил ему хрипловатый женский голос. Над бортом лодки показалась ухмыляющаяся женщина в желтом парике. – Кто это там с тобой? Ты уже лишил ее доброго имени?

Застонав от ярости, Ларк откинулась на подушки и натянула капюшон на голову.

– Мы же собирались найти место, где можно спокойно поговорить! Зачем вы привели меня сюда?

Оливер засмеялся:

– Это Ньюгейтский рынок, дорогая. Ты здесь не была раньше?

Люди шли бесконечной чередой. Они пробирались узкими проходами, толпились вокруг прилавков или стояли, глазея то на обезьяну, то на танцующую собаку.

– Разумеется, нет. Я не бываю там, где собираются бродяги, воришки и бездельники-аристократы.

В этот момент внимание Ларк привлек мальчик, который щекотал перышком ухо солидного джентльмена. Когда тот поднял руку, чтобы почесаться, маленький воришка ловко срезал у него кошелек и тут же скрылся в толпе. Ларк прижала руку к груди.

– Этот ребенок! Он., он...

– Неплохо сработано.

– Он украл кошелек у того мужчины! Оливер равнодушно пожал плечами.

– Для некоторых людей жизнь – грубая и короткая игра. Оставим мальчишку в покое. – Он двинулся вперед.

Ларк не хотелось следовать за Оливером, но оставаться одной в толпе было еще страшней.

– Иди сюда. – Оливер направился к танцующей обезьянке. Люди расступились, пропуская их вперед.

Маленькая обезьянка в сюртуке и шляпе заметила Оливера и возбужденно запрыгала. Ее владелец рассмеялся.

– Милорд, мы скучали без вас. Оливер отвесил ему глубокий поклон.

– А я скучал по моему другу Лютеру.

У Ларк от возмущения даже перехватило дыхание. Какая наглость – назвать животное именем великого реформатора!

– У Лютера хорошая память, не правда ли? – спросил Оливер.

Обезьянка оскалилась.

– Он предан принцессе Елизавете. Услышав запретное имя, Лютер запрыгал какбешеный.

–Но сильно сомневается в своей любви к королю Филиппу.

Как только Оливер упомянул ненавистного испанского мужа королевы Марии, обезьянка улеглась в грязь и притворилась спящей. Оливер бросил владельцу Лютера монету и отошел под одобрительные крики толпы.

– Вы слишком открыто выражаете свои чувства, – заметила Ларк, с трудом приноравливаясь к его размашистому шагу.

Оливер ухмыльнулся:

– Думаешь, я рискую? А разве ты не рисковала, когда ночью увозила тело казненного преступника?

– Это другое дело.

– Конечно-конечно.

Оливер явно смеялся над ней, но прежде, чем она успела отчитать его, он остановился у большого шатра.

– Заходите поглядеть на природные диковины, – кричала стоящая перед входом женщина. – У нас есть кот, который играет на тамбурине. – Она схватила Оливера за плечо, но он, похлопав ее по руке, высвободился.

– Нет, спасибо.

– Гусь, который умеет считать, – продолжила зазывала.

Оливер улыбнулся и покачал головой.

– Двухголовая овца! Пятиногий теленок! Оливер собрался было уходить, но тут женщина наклонилась ближе и сказала громким шепотом:

– Бык с двумя членами.

Оливер де Лэйси замер.

– Это, – он сунул женщине монету, – я обязан посмотреть!

Он затащил Ларк внутрь, но она наотрез отказалась идти к быку и встала в углу шатра, зажав руками уши, чтобы не слышать свист и улюлюканье.

Наконец Оливер вернулся к ней и вывел на яркий свет. Его глаза светились детским восторгом.

– Ну? – сухо поинтересовалась Ларк.

– Я вне себя от восхищения, – серьезно сказал Оливер. – К тому же чувствую, что жестокообманут природой.

Ларк презрительно поджала губы. Этот грубый, вульгарный мужчина никак не мог быть тем воплощением чести, каким его считал Спенсер.

– Горбатого могила исправит, – пробормотала она.

– Что такое?

– Народная мудрость, – буркнула Ларк.

– Что ж, спасибо и на том, миледи Праведница. Развернувшись, он нырнул в узкий проход между рядами. Ларк ничего не оставалось, как последовать за ним. Они миновали цветочные ряды, лавки с одеждой, палатки, где торговали жареной свининой, продавцов сладостей. Остановившисьу ширмы кукольника, Оливер вволю посмеялся над незатейливым представлением. При этом оншвырял нищим монеты, словно песок. Наконец они пересекли рынок и вышли за егопределы. Вдали виднелись первые дома Смитфилда.

– Дальше мы не пойдем. – Оливер слегка побледнел. – Ненавижу пожарища.

Ларк с готовностью согласилась.

– Это первая здравая мысль, которую я от вас услышала. Подумайте только о протестантах, которые там были сожжены заживо.

– Я всеми силами пытался об этом забыть. – Оливер глубоко вздохнул. – Я потерпел поражение.

– Что вы имеете в виду?

– Я хотел заставить тебя смеяться, а ты все так же серьезна. В чем моя ошибка?

– Вы чуть не утопили меня под Лондонским мостом.

– Я думал, тебе понравится...

– Это было глупо и совершенно ненужно. Так же, как и ваше обращение к женщине по имени Нелл. – Ларк насмешливо передразнила Оливера: – «Я чуть не умер...»

Ему хватило совести покраснеть.

– Она мой старый друг.

– А ваше общение с обезьяной? – продолжила Ларк, с удовольствием подсчитывая его прегрешения. – И неприличный интерес к быку, вернее к его двум...

– Членам, – услужливо закончил за нее Оливер.

– Едва ли достойная причина для веселья.

– Знаю. – Он выглядел одновременно обиженным и очень привлекательным. – Я потерпел неудачу. Я... – Он замолчал, неожиданно его лицо расплылось в радостной улыбке. – Пошли. Это тебе понравится.

Ларк послушно двинулась за ним, и вскоре они оказались у тележки продавца птиц, на которой громоздились деревянные клетки с голубями, снегирями и чайками.

– Сколько? – спросил Оливер у продавца.

– За какую, сэр?

– За все.

Не дожидаясь ответа, Оливер сунул ему в руку пригоршню монет.

– Милорд, – вмешалась Ларк, – здесь сотни птиц. Как вы собираетесь...

– Смотри. – Он выхватил из ножен отделанный серебром кинжал и принялся резать ремешки на дверцах клеток.

– Оливер... – Ларк и не заметила, что обратилась к нему по имени.

Вырвавшиеся на свободу птицы поднялись, словно огромное черное облако. На мгновение стая закрыла солнце, затем они рассеялись в разныестороны.

Из толпы послышались охи и вздохи.

«Небеса заставляют людей смотреть вверх, процитировал Оливер Платона, – и ведут нас из одного мира в другой».

Ларк смотрела в небо. Птицы сейчас казались маленькими черными точками в голубом бесконечном пространстве. Она провожала их глазами и... улыбалась.

– Эврика! – Оливер картинно взмахнул руками. – Она улыбается! Улыбайся же, милый херувим! – Он проказливо ухмыльнулся. – Когда Архимед впервые сказал «эврика», он бежал голый по улице.

– Этого я не знала, – неожиданно развеселилась Ларк.

– Говорят, что он сделал свое открытие о телах, погруженных в воду, когда принимал ванну. Он так обрадовался, что забыл одеться и побежал к своим коллегам голый.

– Откуда ты это знаешь?

–Я просто ходячая энциклопедия. Хочешь выпить?

– Нет.

– Что ж, нельзя рассчитывать на все сразу. – Оливер подставил лицо зимнему солнцу, глядя вслед птицам. – Это мои ангелы. Пусть летят. Я освободил их всех. Почти всех.

Ларк недоумевающе оглядела клетки. Они были пусты.

Оливер обнял ее одной рукой за талию, другая замерла у нее на лифе.

– В клетке остался один жаворонок.

Игра слов неожиданно вызвала тревогу в душе Ларк. Стараясь скрыть свои чувства, она приняла надменный вид.

– Сэр, вы оскорбили меня. Уберите руки.

– Я могу освободить тебя, Ларк, – прошептал он ей на ухо. – Я могу научить тебя летать.

От его дыхания по телу пробежала волна тепла. Она быстро высвободилась и отошла в сторону.

– Я не хочу, чтобы вы учили меня всяким глупостям. Мне требуется помощь, а вы отказываетесь меня выслушать. Таскаете по каким-то глупым местам. Если не хотите мне помочь, так и скажите. Я уйду.

– Ты лелеешь свой гнев, как любимого ребенка, – театрально вздохнул Оливер.

Рассердившись не на шутку, Ларк круто повернулась и пошла прочь. Она не помнила дороги, но надеялась, что каким-то образом дойдет до реки.

–Да подожди же, я помогу тебе. Только скажи, что от меня требуется, и твое самое незначительное желание станет для меня законом.

Ларк остановилась и заглянула в его невероятно красивое лицо.

– Почему у меня такое ощущение, – вздохнула она, – что я еще пожалею о нашем знакомстве?

– Не понимаю, зачем ты согласился на это, – пробормотал Кит Янгблад, скосив глаза на Оливера. Потом перевел взгляд на строгую прямую фигурку Ларк.

Они находились на оксфордской дороге, направляясь из Лондона в Блэкроуз-Прайори, где их ждал человек по имени Спенсер. Оливер откровенно наслаждался поездкой, так как любил верховую езду, тем более на своей любимой лошади Далиле. Это была серебристая неаполитанская кобыла, изящная, как балерина, предмет отчаянной зависти всех его друзей.

– Не так громко, – прошептал Оливер, не отрывая глаз от Ларк. Вид женщины в дамском седле всегда действовал на него возбуждающе. – Я обязан ей жизнью.

– А я ей ничем не обязан, проворчал Кит. – Зачем вы меня потащили с собой?

– Ей нужен адвокат, хотя она и не говорит зачем.

– Ты разбираешься в законах не хуже меня.

– Прошу тебя, сохрани это в тайне. – Оливер с притворным ужасом посмотрел на друга. – В противном случае люди сочтут меня сухим и скучным или, еще хуже, вульгарным.

– Ах, извините мою глупость, ваша светлость. Вам намного лучше следовать таким достойным аристократа занятиям, как азартные игры и выпивка.

– И разврат, – добавил Оливер. – Не забудь о разврате.

Кит поморщился, бросив еще один недовольный взгляд вперед.

– Как она тебя разыскала?

– Пришла ко мне домой. Ее сопровождал конюх, но он вдрызг напился, а Нэнси сообщила ей, где меня можно найти.

– Кстати, чем ты ей насолил? С тех пор как мы выехали из города, она не произнесла ни слова.

– Я показал ей Ньюгейтский рынок. Ей там понравилось. Думаю, она молчит под впечатлением нашей незабываемой прогулки.

–У тебя на все есть ответ, – сказал Кит. – Не понимаю, как это я тебя еще терплю?

– Просто ты влюблен в мою сводную сестру Белинду.

– Безнадежная затея. Я почти год не встречался с ней.

– Не волнуйся, мои родные скоро вернутся.

– После долгого путешествия Белинда, наверно, похудела, подурнела и стала сварливой занудой, – размышлял вслух Кит.

–Она же дочь моей несравненной мачехи Джулианы, – напомнил Оливер. – Неужели ты думаешь, что такая девчонка может подурнеть?

– Иногда я мечтаю об этом. В противном случае ухажеры тут же слетятся на нее как мухи на мед, и она не обратит внимания на меня.

– Если ты так думаешь, то битва проиграна, еще не начавшись. – Оливер вдруг замолчал. – Похоже, там на дороге застряла карета?

Ларк обернулась в седле.

– Вы бы заметили ее раньше, если бы не занимались пустой болтовней с мистером Янгбла-дом.

– Ах, госпожа Ехидство, – с улыбкой сказал Оливер, – когда-нибудь вы прогрызете бедного мужа до самых костей.

И Оливер проскакал вперед, чтобы взглянуть на незадачливых путешественников.

Вместительная карета явно направлялась к городу. Однако вместо крепких деревенских лошадок в нее была впряжена пара изящных коней дляверховой езды. Любопытно. Похоже, они переехали мост и завязли в грязи у обочины.

–Привет! Вы застряли? – крикнул Оливер, заглядывая в маленькое квадратное окошко. Он вытянул вперед руки, показывая, что у него нет оружия. Ответа не последовало.

Оливер, нахмурившись, оглядел лошадей. Они явно не годились для упряжки.

– Эй! Есть там кто живой? – Оливер переглянулся с Китом.

Дверца кареты с шумом распахнулась. Высунувшийся оттуда клинок чуть не задел его. Оливер мгновенно спешился, на ходу вытаскивая шпагу. Кит последовал его примеру.

К большому раздражению Оливера, Ларк не осталась в седле, как поступила бы любая разумная женщина. Вместо этого она спрыгнула на землю и кинулась к карете. Оттуда выскочили трое мужчин в поношенных мундирах. Судя по суровому выражению их лиц, они приготовились сражаться насмерть.

Оливер парировал удар высокого бородатого мужчины и увернулся от выпада. Ответом ему послужил молниеносный взмах шпагой, задевшей камзол.

Оливера охватило пьянящее чувство восторга. Кровь вскипела в жилах. Предвкушение битвы, брошенный ему вызов, опасность, риск – все это возбуждало его.

– Неплохо, – сказал он своему противнику, – как я и надеялся.

Он обожал дух сражения. Кто-нибудь со стороны мог назвать это мужеством, но Оливер слишком хорошо знал себя, чтобы согласиться на эту похвалу. Все дело в том, что умереть во время поединка на шпагах куда как привлекательней, чем задохнуться в своей постели.

– Защищайся, навозная куча, – весело крикнул Оливер.

Солдат с угрожающей быстротой сделал выпад. Оливер довольно хмыкнул.

– Кит! – крикнул он. – Как дела?

За его спиной послышалось недовольное ворчание, потом звон шпаг.

Оливер сражался блестяще. Противник сделал низкий выпад. Оливер, словно танцовщик, перепрыгнул через его шпагу. Воспользовавшись тем, что солдат на мгновение потерял равновесие, Оливер без труда выбил шпагу из его рук и молниеносно выхватил кинжал...

– Милорд, разве вы не христианин? – раздался рядом с ним укоризненный женский голос. – Убивать грешно.

Воспользовавшись заминкой, солдат отскочил в сторону и, спрятавшись за спиной Ларк, схватил ее рукой за горло.

– Только шевельнись, и я сверну ей шею, – прохрипел он и, нагнувшись, подобрал упавшую шпагу.

– Только не причини вреда девчонке, – прокричал ему другой нападавший.

В это мгновение Ларк с силой наступила острым каблуком на сапог бородатого негодяя. Одновременно ее локоть нанес точный и сильный удар в пах. Солдат сложился пополам и несколько минут не шевелился. Затем, обхватив себя руками, прихрамывая и приседая, побежал в лес за дорогой.

Раненый противник Кита к этому времени с трудом вскочил на одну из лошадей и ускакал прочь.

Оливер кинулся к третьему противнику. Тот побежал к оставшейся лошади, но тут дорогу ему преградила Ларк. Она вцепилась в одежду солдата, но тот с силой оттолкнул ее, вскочил на лошадь и ускакал вслед за своим сообщником.

– Ларк! – Оливер подбежал к девушке. Она походила на птичку со сломанным крылом. – Боже мой, Ларк! Ты ранена... – Внезапно Оливеру стало трудно дышать. Неужели начинается приступ?! Боже, только не сейчас.

Он увидел, как Ларк неуверенно поднимается на ноги. Кит наклонился и что-то подобрал с земли. Ларк заговорила, но из-за шума в ушах Оливер не слышал ее.

– А-а-ах, – вырвалось из его измученных легких, и он рухнул на землю, раскинув руки и хватая пальцами воздух.

## 3

– Я никогда раньше не останавливалась в гостинице, – призналась Ларк.

Они сидели в большой чистой комнате. Оливер прислонился к большому сосновому столу, чтобы не рухнуть на пол от боли, и смотрел на Ларк. Было в ней что-то неуловимо прекрасное, проникающее в душу. Хотелось нежно обнять ее, попробовать вкус ее губ...

Кит опустился на лавку рядом с Оливером, которому все еще было очень плохо. Сам Кит был ранен. Стиснув зубы, он протянул руку Ларк, и та начала промывать ему рану.

«Старый верный дружище, – с нежностью подумал о Ките Оливер. – Всегда рядом со мной в трудную минуту».

– Как это случилось? – спросила Ларк Кита, выжимая тряпку над тазиком.

– Я попытался выбить шпагу из руки противника, но у него оказалась более крепкая хватка, чем я предполагал.

– Попытайся избежать сражений в течение ближайших дней, Кит. Может быть, рана успеет зажить.

– Интересно, черт побери, что нужно было этим негодяям, – вслух размышлял Кит. – Онидаже не пытались нас ограбить. Спасибо. – Кит прижал забинтованную руку к груди. – Сейчас я чувствую себя намного лучше. Но все же хотелось знать, чего ради эти заблудшие души накинулись на нас, как бешеные псы. Да, кстати... – Он залез здоровой рукой в отворот сапога и вытащил оттуда монету. – Они обронили вот это. Похоже, серебро. Старый шиллинг?

–Нет. – Оливер с трудом наклонил голову, пытаясь прочитать надпись на серебряном кружочке. – Оео Гауепе.

– С божьей любовью, – перевела Ларк и виновато опустила голову.

Оливеру показалось, что она что-то знает, но не говорит.

– Кто это был, Ларк? – потребовал ответа Оливер.

–Не знаю. – Ларк дерзко задрала подбородок и уставилась на Оливера.

–Я возьму ее с собой и наведу справки, – сказал Кит и вышел из кухни.

– Наконец-то одни, – вздохнул Оливер. Ларк закатила глаза:

– Снимайте камзол и рубашку. Оливер оживился:

– Мне нравятся женщины, которые знают, чего хотят.

–Мое единственное желание – посмотреть вашу рану. – Ларк указала на темное липкое пятно, проступившее сквозь ткань.

Может быть, это следы твоего острого язычка? – предположил Оливер.

–Если бы я могла наносить такие раны, милорд, вы бы давно оказались в больнице. – Ларк похлопала по крышке стола. – Сядьте сюда, чтобы мне не приходилось наклоняться.

Оливер подчинился. Ларк осторожно вытащила шнурки, соединяющие рукава с камзолом, обнажив загорелые мускулистые руки.

–А теперь камзол, – сказала Ларк. – Помочь?

– Заманчивое предложение. Прикосновения ее рук были легкими и нежными, как касание птичьего перышка. От нее исходил тонкий приятный запах, не духов, не масла, а чего-то особенного и прекрасного. Она все больше нравилась Оливеру.

–Интересно, почему ты помешала мне убить того паразита?

Ларк распахнула его камзол.

– Вы не убийца, милорд.

– Откуда ты знаешь?

–Интуиция подсказывает мне, что вы никогда никого не убивали и что вам будет больно, если это случится. Вы не лишены сострадания.

– Сострадания? – Камзол упал на стол. – Я всего-навсего наглый и грубый распутник. Негодяй, на котором клейма негде ставить.

– Негодяй, который падает в обморок сразу после сражения?

Значит, она приняла его приступ астмы за обморок? Рассказать ей правду или оставаться в ееглазах трусом? Или, может быть, хуже, чем трусом, – нервным, изнеженным, слабым человеком. Следующие слова Ларк рассеяли все сомнения.

– Милорд, я не считаю вас трусом.

– Спасибо и на этом, – пробормотал Оливер.

– Ваше поведение сегодня доказало ваше мужество. Для того, кто любит сражения, участие в них не является признаком храбрости. Но тот, кто ненавидит их, вступает в новую битву как герой.

– Не стану спорить. – Ее предположение понравилось Оливеру. Если уж говорить начистоту, то он обожал фехтование и добрую драку. Но пусть думает, что ради нее он собрал свою волю в кулак и принял бой.

– Вам будет больно, – предупредила Ларк. – Рубашка прилипла к ране.

Она осторожно потянула за ткань. Оливер почувствовал горячее жжение – видимо, вновь пошла кровь. Ларк сняла с него рубашку и испуганно вскрикнула.

– Обожаю, когда женщина кричит при виде моей обнаженной груди, – пошутил Оливер.

Ларк сделала вид, что не слышала его шутки.

– Ничего страшного, просто идет кровь. Промой, забинтуй, и я буду как новенький.

Ларк заставляла себя думать только о ране, но Оливер был так красив, так прекрасно сложен, что она на какое-то мгновение замерла в восхищении.

Однако Оливер оказался прав. Рана поверхностная и быстро заживет. Толстый камзол неплохо защитил его от шпаги противника.

– Вот и все. – Ларк помыла руки в тазике, потом взяла сложенную тряпицу и прижала к ране. – Подержите ее, а я забинтую.

– С удовольствием.

Он был самым обходительным мужчиной из всех, кого она знала. Возможно, из-за этого его и выбрал Спенсер.

– Мне придется как следует забинтовать рану, чтобы не слезла повязка.

– Я в твоем распоряжении.

Это оказалось самым трудным, потому что ей пришлось наклониться ближе, а когда она перекладывала бинт из одной руки в другую, то практически прижималась щекой к его груди.

Ларк чувствовала тепло его кожи. Слышала биение его сердца. Вдыхала упоительный аромат мужчины.

За один день она увидела и услышала больше, чем за предыдущие девятнадцать лет, и ее смущал водоворот ощущений, который вызывал в ней этот невозможный, возмутительно красивый мужчина.

Ей нравилась жизнь в Блэкроуз-Прайори. Тихие часы занятий науками. Молитвы. Спокойный ритм домашней работы. Безопасность. Уединенность.

Один день с Оливером де Лэйси вырвал ее из этого надежного кокона.

– Ларк? – прошептал он. Его дыхание щекотало ей кожу.

– Да? – Ларк оборвала свои размышления.

– Моя дорогая, ты буквально спеленала меня по рукам и ногам. Я, конечно, не против игр с ленточками в некоторых ситуациях, но сейчас, мне кажется, вполне достаточно нескольких ярдов бинта.

Ларк, тряхнув головой, отступила назад и взглянула на Оливера. Он был похож на капусту. Ларк невольно хихикнула и начала поспешно убираться. Сложила остатки бинта, потом взялась за тазик с водой.

– Я еще не поблагодарила вас и Кита, милорд, за то, что вы ради меня претерпели столько волнений.

– Это я должен благодарить тебя.

– За что? – искренне удивилась она.

– Ты помешала мне убить человека. Правда, он был негодяем, но мне не хотелось бы иметь его кровь на своей совести.

– Моя глупость чуть не стоила вам жизни. Я позволила ему схватить себя.

– Но ты сражалась как тигрица, Ларк. Немногие женщины могут похвастаться таким мужеством. – На его губах заиграла ленивая улыбка. – Когда я вспоминаю выражение лица того бедолаги... Он не ожидал, что его одолеет такая малышка, как ты.

Ларк никогда не слышала так много похвал всвой адрес. Оливер же, казалось, был искренне восхищен ею.

– Как ты думаешь, почему главарь этих разбойников настаивал, чтобы тебе не причинили вреда? – Оливер потянулся за рубашкой.

Ларк виновато опустила голову. Увидев найденную Китом монету, она сразу поняла, чей приказ выполняли убийцы. Засада на пути в Блэкроуз-Прайори не была случайной. Этих беглых солдат послали, чтобы остановить их.

– Я не ожидала, что все так обернется, – тихо сказала она.

Оливер накинул рубашку на плечи и, морщась от боли, попытался вдеть руку в рукав. Ларк поспешила ему на помощь.

Когда их руки встретились, Ларк вдруг почувствовала такую удивительную нежность, что чуть не расплакалась. Она затаила дыхание и взглянула на Оливера.

Он чувствовал то же самое! Она поняла это, увидев его потрясенное лицо. Они едва знали друг друга, но уже не были чужими. Ларк нравились его морщинки, разбегающиеся от уголков глаз, когда он улыбался. Она знала, как он слегка вскидывает бровь в знак удивления. Помнила тепло его рук.

– Оливер? – неуверенно произнесла она.

–Ш-ш-ш. – Он откинул прядь волос с ее щеки. – Пусть слова не мешают.

– Не мешают чему?

– Вот этому.

Оливер слегка раздвинул колени, чтобы Ларк могла удобно прижаться к нему, и поцеловал ее. Ларк испуганно замерла.

Так продолжалось всего несколько секунд, а потом вдруг произошло нечто удивительное. Где-то глубоко внутри ее медленно зародилось тепло, которое затопило все ее тело.

Она отдалась ощущениям и полностью растворилась в них. Не отдавая себе отчета, Ларк коснулась его груди, затем обняла его за шею. Его великолепные золотистые волосы на ощупь действительно оказались именно такими, какими и казались, – мягкими и шелковистыми.

Его поцелуй был осторожным и нежным. Он легко прикоснулся губами к ее губам, смягчая и увлажняя их, пока они не раскрылись. Затем он провел языком по ее нижней губе. Шок пробудил ее от сладостного, вызванного поцелуем сна.

– Прекратите! – Ларк отпрянула и... неожиданно запуталась в рукавах его рубашки. Пытаясь высвободить руку, она дернулась, и белая тонкая ткань с треском лопнула.

Сгорая от стыда, Ларк отскочила назад, глядя на Оливера так, словно совершила тяжкий грех, поддавшись его обаянию.

Оливер же выглядел довольным.

– Не изображай из себя правоверную пуританку, моя дорогая. Я могу подарить тебе намного больше, чем просто поцелуй.

Просто поцелуй? Люди целуются при встречеи прощаясь, когда поздравляют с праздником или встречают друг друга после молебна.

Но не так, как только что поцеловал ее Оливер де Лэйси.

Не так, как она сама поцеловала его в ответ.

Это был греховный поступок, – сказала она, обхватив себя руками и едва ли не ожидая, что сейчас ее насмерть поразит удар молнии.

Оливер хмыкнул:

– Как это грустно, что ты не можешь отказаться от своих строгих пуританских принципов, моя милая Ларк.

– Ты порочный человек.

– А ты тошнотворно порядочная женщина. Неужели тебе не надоела такая праведная жизнь?

Если бы он только знал! Ее жизнь едва ли можно было назвать праведной.

Она больше не могла оставаться здесь с этим полуобнаженным мужчиной, который смотрит на нее так, словно она одна из его легкомысленных шлюх. Ларк молча развернулась и вышла.

Впервые в жизни женщина оставила его по своей воле. Оливер не мог с этим смириться. Можно подумать, он ее изнасиловал!

– Это же просто поцелуй, – повторил он себе, неуклюже натягивая камзол. – Я же не покушался на ее драгоценную невинность!

Поморщившись от резкой боли в боку, он потянулся к фляге с вином. Наполнив глиняную кружку, Оливер сделал большой глоток.

– Я перецеловал половину всех женщин в Англии, – заявил Оливер, обращаясь к пустой комнате, рядам горшков на полках и железным крюкам над очагом, – но на этот раз все было не так, как обычно.

Держа Ларк в объятиях, он испытал непривычное чувство нежности, желание заботиться о ней и полную уверенность в том, что может быть счастлив только с этой женщиной.

В его постели перебывало много женщин. Но сейчас мысль о том, что в его объятиях может оказаться кто-то еще, кроме скромной, застенчивой Ларк, внезапно стала ему неприятна.

Ему захотелось жить вечно. Или хотя бы достаточно долго.

А именно это, думал Оливер, сделав еще один глоток дешевого вина, и невозможно.

Он вполне философски относился к своей судьбе. Болезнь была частью его жизни, и он принимал как должное, что умрет молодым. Иногда ему, правда, удавалось уговорить себя, что он вылечился, но потом снова возвращались стеснение в груди, удушье, темный проблеск вечности перед глазами и мысли о ранней смерти.

В некотором роде это знание даже помогло ему – он стал более дерзким и откровенным в своих желаниях и менее разборчивым в осуществлении их.

А потом он поцеловал праведную госпожу Ларк с вечно поджатыми губами – самую неподходящую из женщин или самую желанную? – и внезапно ему захотелось жить.

Оливер осушил кружку и с грохотом поставил ее на стол. Бегство Ларк не испортило его хорошего настроения. Ему просто потребуется больше времени, чтобы приручить эту пугливую птичку.

– Я могу заставить ее полюбить меня! – заявил он, обращаясь к пустой кружке.

Но что будет дальше? Ведь если он когда-нибудь и завоюет ее сердце, самой судьбою ему предназначено разбить его.

На следующий день они ехали на север, щурясь от неяркого зимнего солнца. Розоватые облака таяли на вершинах Чилтернских холмов, а по обеим сторонам дороги тянулись бесконечные леса. Сухая замерзшая трава липла к земле.

Ларк держалась очень скованно и старательно глядела прямо перед собой, избегая смотреть на Оливера.

– Вы знали тех людей, госпожа Ларк? спросил ее Кит.

С Китом она могла разговаривать спокойно и заглядывать ему в глаза, не боясь утонуть в них.

– Нет, конечно. Но, думаю, они были посланы, чтобы помешать нам добраться в Блэкроуз-Прайори.

– Неужели?

– Да. Враг Спенсера, должно быть, узнал о его планах.

– А какие планы у этого джентльмена?

– Пусть об этом расскажет сам Спенсер.

– Вы говорите, что у него есть враг. Кто он?

– Винтер Меррифилд. Его единственный сын. Ларк замолчала, глядя, как проплывающее облачко закрыло солнце.

– Сын – его враг?! – вскричал Кит.

– К сожалению, да. – Она вспомнила испанскую монету, которую нашел Кит. – Большего я не могу сказать. Спенсер объяснит вам все при личной встрече.

Пришпорив лошадь, Ларк поскакала вперед. Если она не будет видеть Оливера де Лэйси, то, может, быстрей забудет о том мучительном поцелуе.

Проводив Ларк глазами, Кит бросил на Оливера вопросительный взгляд.

– Что, черт побери, мы тут делаем?

– Может быть, спасаем прекрасную даму?

– Она ничуть не походит на прекрасную даму. Почему она так скрытна?

– Потому что мы парочка негодяев, которым она не доверяет.

– А ты ей доверяешь? Между прочим, из-за нее мы чуть было не распрощались с жизнью.

– А по-моему, все было прекрасно. – Оливер улыбнулся, с удовольствием вспоминая сражение. – Хороший поединок на шпагах всегда горячит мне кровь.

– Я беспокоюсь за тебя.

Оливеркивнулв сторонуих молчаливого предводителя.

– Она тоже горячит мне кровь.

– Как и любое существо в юбке.

– Еще лучше без юбки.

Оливер вновь вернулся мыслями к Ларк. На первый взгляд Ларк вполне соответствовала своему имени – маленькая и невзрачная, как птичка. Но он чувствовал, что за суровой внешностью таилась нежность, а сдерживаемая страсть только и ждала, чтобы ее выпустили на свободу.

– Она особенная...

Кит сдвинул шляпу на затылок и потер лоб.

– Она? Да ты сошел с ума. Только погляди на нее. И эта серая мышка горячит тебе кровь?

– Да. Она не похожа на других. Не очень красива. У нее характер мрачного барсука. Она грызет ногти и цитирует Библию. И все-таки она особенная.

– Она спасла тебя от виселицы. Может быть, это на тебя так подействовало? – хмуро буркнул Кит.

– Тебе не хватает воображения, мой друг. Ты видишь только то, что на поверхности, не понимая сути. Я не обвиняю тебя в том, что ты полюбил мою сестру, но Белинду очень легко любить. Она хорошенькая, у нее прекрасный характер, и она любит тебя.

– Неужели?

– Разумеется, тупая ты башка. Хотя могу поклясться, не за твои мозги.

– И почему я так долго терплю тебя? Чтобы не умереть от скуки. Скажи мне, Кит, как ты можешь изо дня в день возиться со всеми этими юридическими бумагами?

– Эти бумаги приносят мне кусок хлеба. Не все из нас рождены для богатства и лени.

Улыбка Оливера погасла. Иногда ему казалось, что он мог быть лучше, если бы сам зарабатывал себе на жизнь. Правда, подобные мысли посещали его редко и быстро исчезали, стоило ему вспомнить о своей болезни.

Через несколько часов они достигли Блэкро-уз – Прайори. Остановившись на склоне холма, Оливер с одобрением смотрел на поместье неизвестного ему лорда Спенсера. Длинная дорога, изгибающаяся к северо-западу, была ровной, без рытвин и камней. Живые изгороди недавно подстрижены. В ветвях деревьев пели птицы. На пологих холмах паслись овцы.

Они подъехали ближе к дому. Старая, в готическом стиле постройка из камня теплого коричневого цвета была когда-то райским пристанищем для монахов. Перед домом – красивый цветник с фонтанами и вымощенными галькой дорожками.

Выбежавший навстречу Ларк конюх отвесил ей глубокий поклон. Лакеи у входа последовали его примеру.

– Интересно, кто она Спенсеру? – тихо спросил Оливер своего друга, поднимаясь по высоким ступеням.

– Какая-нибудь родственница, – предположил Кит. – Тебе стоит разузнать поподробнее.

– Не думаю, что ей понравятся эти расспросы. Войдя в дом, Ларк остановилась и повернулась к своим сопровождающим. Мраморная белизна ее лица потрясла Оливера. Прошлой ночью, когда они целовались, Ларк была мягкой, теплой и живой. Она совсем не походила на эту чужую женщину с серым каменным лицом, которая стояла перед ним сейчас.

– Подождите здесь. Я попрошу, чтобы вам принесли что-нибудь поесть и выпить. Его светлость примет вас в ближайшее время.

Она повернулась и направилась к низкой двери, но не успела еще выйти в коридор, как в холле с противоположной стороны появился одетый в черный бархат молодой человек.

–Очаровательна, не правда ли? – с иронией спросил он, кивнув вслед Ларк.

– Несомненно.

Оливер быстро оглядел вошедшего. Среднего роста, блестящие черные волосы, острая бородка и приветливая улыбка на лице. Движения грациозные и спокойные.

Оливер мгновенно почувствовал неприязнь к нему, но быстро взял себя в руки и изобразил такую же очаровательную улыбку.

Молодой человек протянул ухоженную белую руку.

– Добро пожаловать в Блэкроуз-Прайори. Я Винтер Меррифилд, виконт Грэнхэм.

И тут Оливер понял, что это и есть тот самый наследник, враг, который послал наемников, чтобы убить их по дороге.

– Вы очень любезны, милорд. Спасибо за ваше гостеприимство, – произнес Оливер, не переставая улыбаться, – мы уже успели почувствовать его на своей шкуре.

## 4

Винтер Меррифилд подошел к камину и остановился, облокотившись на массивную полку. Длинный, с высоким сводчатым потолком холл, похоже, когда-то служил трапезной. Стены украшали вырезанные из камня фигуры, чьи лица невозможно было рассмотреть под слоем столетней копоти.

– Мы встречались с вами раньше, милорд? – спросил Винтер, внимательно разглядывая висевшие над камином скрещенные шпаги.

– Мы встречались с вашими наймитами, милорд, – отчеканил Оливер.

Винтер повернулся к гостям. На его красивом лице не дрогнул ни один мускул.

– Наймиты? Не понимаю, о чем вы.

Кит посмотрел на Винтера с плохо скрываемым презрением.

–На нас напали, – сказал он. – Госпожа Ларк думает, что это были ваши люди.

– Госпожа Ларк – очень странная особа, – Винтер развел руками. – Она часто становится жертвой собственного воображения. Подозрительная маленькая женщина. Мой отец делает все возможное, чтобы изменить ее, но безрезультатно.

– Она ваша сестра? – задал Оливер давноволновавший его вопрос. При мысли, что Ларк родственница этому холодному типу, по коже забегали мурашки. А вдруг они помолвлены? Он приказал себе не думать о худшем.

Винтер рассмеялся. Его веселье было искренним и странно чарующим.

– Нет.

– Тогда кузина? Воспитанница вашего отца?

– Думаю, можно и так сказать.

–В таком случае вы, вероятно, помолвлены? – с трудом выговорил Оливер.

Винтер расхохотался:

– Милорд, вы так забавны. Ларк не помолвлена со мной, слава богу.

Оливер немного расслабился и сделал вид, что эта тема его не особенно интересует.

Оттолкнувшись от камина, Винтер грациозно подошел к Оливеру и Киту. Его глаза на мгновение дольше, чем требовали приличия, задержались на лице Оливера.

Они не касались друг друга и даже не говорили, но Оливер почти физически чувствовал неприязнь Винтера. Тишина в холле напоминала затишье перед бурей.

– Господа, – на тонких губах Винтера играла улыбка, – я хотел бы спросить о цели вашего пребывания здесь.

Кит сжал руки в кулаки.

– Его светлость сейчас примет вас.

Оливер оглянулся и увидел старого слугу, который делал им знак следовать за собой.

–Простите. – Оливер вежливо поклонился Винтеру.

Винтер ответил таким же учтивым поклоном. При этом его пальцы коснулись рукоятки шпаги.

Оливер нервно мерил шагами спальню Спенсера Меррифилда, графа Хардстафа. Занавеси на высоких окнах почти не пропускали солнечный свет, и длинная узкая комната была погружена в таинственный полумрак. Спенсер только что велел удалиться всем, кроме Оливера.

–Ты мечешься, как загнанныйв клетку волк, – заметил Спенсер спокойно.

Оливер заставил себя замедлить шаг. Эта темная комната, пропитанная запахами тяжелой болезни, напомнила ему первые семь лет его собственной жизни в похожем месте. Только любовь самой удивительной на свете женщины заставила Стивена де Лэйси вывести своего больного сына на свет.

– Я могу открыть занавески? – спросил Оливер.

–Как хочешь. – Спенсер неопределенно махнул рукой. – Врачи утверждают, что солнечный свет губителен для моего здоровья, но я чувствую себя одинаково плохо и ночью и днем.

Оливер отодвинул занавески. Мгновение он любовался видом красивой долины, которую пересекала серебристая лента реки, желто-зелеными полями и лугами.

Затем он повернулся и внимательно посмотрел на человека, который спас его от виселицы и ради которого он оставил все свои развлечения. Дневной свет проникал сквозь оконный переплет, набрасывая черно-золотой узор на вымощенный плиткой пол. Длинные полосы света падали на хрупкого, кожа да кости, старика. У него были всклокоченные седые волосы, резкие черты лица и умные, проницательные глаза.

Он едва ли походил на героя или рыцаря, и все же в нем было что-то из прошлых славных времен. Невольно возникла мысль о могучем уме, который пережил ставшее бесполезным тело.

– Почему вы приказали Киту покинуть комнату, милорд? – спросил Оливер.

– Он нам понадобится позже. Садись.

У Спенсера была очень приятная манера отдавать приказы. Он сразу располагал к себе.

–Я должен поблагодарить вас, милорд, – сказал Оливер. – Вы спасли мне жизнь. Я ваш должник.

–Жизнь невинного человека – достаточная награда для меня, – ответил Спенсер. – И все же я вынужден просить вас о помощи.

– Чем я могу отплатить вам, милорд? Спенсер посмотрел на изножье кровати, гдестоял огромный сундук с висячим замком.

– Возможно, придется нарушить закон. Оливер ухмыльнулся:

– В свое время я нарушил немало законов. Оливера де Лэйси нельзя назвать невинной овечкой. Я действительно принимал участие в мятежах, когда на меня нападало такое настроение.

– Есть люди, которые скажут тебе «спасибо» за это. Дух честного англичанина не должен исчезнуть под каблуками королевских министров-негодяев.

– И я так думаю, – сказал Оливер, радуясь, что в лорде Спенсере нашел единомышленника. – Расскажите мне подробнее о задании.

– Оно опасное и связано с кропотливым поиском нужных документов.

Оливера охватило нетерпение, и он еле удержался, чтобы снова не забегать по комнате. Даже солнечные лучи не развеяли царивший здесь мрак надвигающейся смерти.

–Почему бы вам просто не сказать мне, что от меня требуется?

–Ах, молодость, молодость.—Вголосе Спенсера мелькнула грусть.

– Милорд, – заметил Оливер, – я сгораю от нетерпения. Госпоже Ларк пришлось приложить немало усилий, чтобы найти меня и привезти сюда.

Спенсер схватился за край покрывала, словнособрался встать.

– Ты обидел ее?

Тревога, с какой были сказаны эти слова, поразила Оливера.

– Нет, милорд. Но, должен сознаться, я не сидел дома, ожидая ее визита. Она нашла меня, —тут он понизил голос до шепота, – в таверне на берегу Темзы.

Не самое пристойное место, – фыркнул Спенсер.

–Ларкисключительнопреданавам, милорд, – попытался сменить тему Оливер.

– Разумеется, – сказал Спенсер, – она росла под моим надзором с самого детства.

Спенсер глубоко вздохнул:

–Ты думаешь, я позвал тебя помочь мне? Нет, глупый ты человек. Я позвал тебя, чтобы ты помог Ларк.

– Что он от нас хочет? – поинтересовался Кит.

Они гуляли по парку в северной части старого поместья. Сбросившие листву деревья казались серыми. На пожелтевших лужайках между зарослями дикой ивы высились мишени для стрельбы из лука. Среди кустов виднелся кусок полуразрушенной стены, около нее лежал сломанный каменный пьедестал, на котором раньше возвышалась скульптура неизвестного святого.

–Изменить право наследования поместья, – объяснил Оливер. – Он не хочет, чтобы оно досталось Винтеру.

–Но он же единственный сын. – Кит подобрал камушек и запустил его в мишень. Он угодил точно в центр, пробив дыру в изъеденной непогодой коже. – Если, конечно, его не призналинезаконнорожденным. Был ли брак Спенсера и матери Винтера аннулирован?

– Да, но Спенсер отказывается объявить Винтера ублюдком. – Оливер улыбнулся. – Официально, конечно. По словам старика, Винтеру нельзя доверять. Я так понимаю, что он слишком любит католиков.

– В таком случае отец должен был сам воспитать его в реформаторском духе.

Оливер смотрел, как с деревьев парка взлетают стайки ворон.

Ему нравился Кит. Простой, надежный как скала. Он всегда знал, что правильно, а что нет.

– Думаю, Спенсеру следовало прислушаться к твоему совету, – заметил Оливер, – но у матери Винтера было другое мнение, и она сделала все возможное, чтобы донести его до сына. Она была испанкой.

Одного этого слова оказалось достаточно.

– Служанка королевы?

–Да, одна из фрейлин Екатерины Арагонской. Умерла год назад, но успела отомстить Спенсеру через сына. Ее преданность королеве Екатерине сейчас проявляется в лояльности Винтера королеве Марии. Если он унаследует это поместье, то оно может вернуться в собственность церкви, а может быть, и прямо в руки епископа Боннера. Впрочем, Винтер может передать его и тем монахам, что жили здесь раньше и неизвестно чем занимались.

Кит пожал плечами:

– Боннер. Одна только мысль о нем может испортить хороший денек. Если лорд Спенсер не хочет, чтобы его собственность досталась сыну, то кому же он собирается ее передать? Ларк?

– Да. И он считает, что это простая юридическая процедура.

– Когда юридические процедуры станут простыми, людям больше не нужна будет моя помощь, – фыркнул Кит. – Но почему ты? Почему мы? В Лондоне тысячи юристов, он мог выбрать любого.

– Я спросил его об этом. Оказывается, Спенсер знаком с моим отцом и считает, что я унаследовал от него глубокое чувство порядочности. – Оливер отвесил Киту шутливый поклон.

– Если бы он только знал правду, – расхохотался Кит.

Слова друга вызвали какой-то неприятный осадок в душе Оливера, но он тут же отмахнулся от него.

– Он спас меня от смерти. Сейчас ему нужна наша помощь, и мы ему поможем.

– Мы?

– Ты и я, дорогой Кит.

– Я еще ни на что не соглашался. Оливер скрестил руки на груди. – Ты согласишься.

– Нет!

Зазвучал колокол.

– Пошли ужинать. – Оливер повернул к дому, не обращая внимания на пылкие протесты Кита.

Столовой служила скудно обставленная узкая комната со сводчатым потолком и картинами на стенах. Не слишком уютное местечко.

Но еще более неприветливыми, чем комната, были люди за столом. Особенно Ларк. Обрамленное уродливым чепцом лицо было холодно, как камень. Светло-серые глаза казались пустыми. Губы плотно сжаты.

Оливер быстро пересек комнату и схватил Ларк за руку. Опустившись на одно колено и целуя ее ледяные пальцы, он прошептал:

–Куда же делась та женщина, что силой тащила меня из Лондона?

Он начал бояться, что перед ним не Ларк, а какой-то холодный, похожий на нее двойник. И тут вдруг опять возникло то ощущение сопричастности, что он испытал, когда впервые прикоснулся к ней. Словно вспышка молнии.

Ее лицо дрогнуло, но лишь на мгновение, а потом ледяная маска вновь вернулась на место. Ему очень хотелось спросить, что случилось, почему она ведет себя так странно, но, увы, придется подождать, пока они останутся одни.

Оливер выпрямился, выпустил руку Ларк и поздоровался с Винтером.

– Милорд. – Он слегка поклонился. – Я вижу, вам удалось пробудить в госпоже Ларк все ее самые лучшие качества.

Винтер заговорщицки улыбнулся:

– В таком случае мне лучше быть как можно дальше, когда она решит проявить свои плохиекачества. Добро пожаловать к моему столу. – Он кивнул Оливеру, затем перевел взгляд на Кита.

– К столу вашего отца, – поправил его Оливер с самой приветливой улыбкой. – К слову сказать, лорд Спенсер – очаровательный и весьма достойный господин.

– Лорд Спенсер умирает, – равнодушно заметил Винтер. – Я думаю, он послал за вами, чтобы лишить меня наследства. Я не допущу этого. Давайте есть.

Он сел во главе стола. Оливер метнул многозначительный взгляд на Кита и подвинул стул для Ларк.

– Пожалуйста, садись, – пробормотал Оливер. Винтер усмехнулся:

–Прошу вас простить нашу Ларк. Хорошие манеры ей недоступны.

Ларк даже не моргнула, словно уже привыкла к его ядовитым замечаниям. Не проронив ни слова, она покорно села и сложила руки в молитве.

Оливер с удовольствием смотрел, как небольшая армия хорошо вымуштрованных слуг пришла в действие, снуя туда-сюда через маленькую боковую дверь, которая вела в кухню. На закуску были поданы свежий хлеб с маслом, салат из зелени с орехами и жареная форель.

–Спасибо, Эдгар, —пробормотала Ларк мальчику, который передал ей корзинку с хлебом.

– Мне потребовались месяцы, чтобы научить их послушанию, – заявил вдруг Винтер и, не глядя, протянул руку за хлебом. Он, очевидно, не сомневался, что корзинка будет на месте. Так оно и оказалось. – Думаю, наша милая Ларк делала все от нее зависящее, но этого недостаточно для грубых деревенских увальней.

Он не заметил гнева, который вспыхнул в глазах мальчика-слуги. Оливер улыбнулся.

– Похоже, вы завоевали их своим обаянием, милорд.

Винтер обладал редким даром придавать взгляду остроту кинжала.

– Моя судьба была нелегкой. Спенсер опозорил мою мать и сослал ее в Шотландию. Если мне присуще обаяние, то оно передалось мне не от отца.

Кит, который видел в жизни только черное и белое, поднял к губам бокал и презрительно фыркнул.

Оливеру хотелось бы также отмахнуться от этих слов, но он не мог, так как понимал, что в душе Винтера остались шрамы, нанесенные ему другими людьми. Винтер не выбирал себе мать, чья мораль оставляла желать лучшего, и отца, обладавшего слишком строгой моралью.

– У всех людей нелегкая судьба, – внезапно сказала Ларк и повернулась к Оливеру. – За исключением вас, милорд.

– Вы правы, – сухо сказал Оливер, салютуя ей бокалом вина.

Лакеи внесли поднос с жарким и поставили его на середину стола.

Винтер закрыл глаза и глубоко вздохнул.

– О, каплун! Мое любимое блюдо.

– Лорд Оливер, – внезапно сказала Ларк. – Окажите нам честь и положите себе первому.

Оливер почувствовал себя очень неловко.

– Спасибо, я никогда не ем каплуна.

Ларк с недоумением посмотрела на Оливера.

– И почему же?

– Потому что это кастрированный петух.

Он ожидал, что она будет шокирована его прямотой, но вместо этого увидел в ее глазах смешинки.

–Полагаю, что в таком случае вы никогда не садитесь на мерина? – с невинным видом поинтересовалась Ларк.

– Я седлаю только кобыл.

Вот такая Ларк ему очень нравится. От такой Ларк он просто без ума.

– А вот я не возражаю против каплуна. – Кит отломил ножку птицы и впился в нее зубами. Винтер взял себе другую ножку. Оливер протянул слуге бокал, чтобы тот наполнил его вином.

– Как дела с гобеленом, Ларк? – вполне дружелюбно спросил Винтер.

– Хорошо. – Она даже не повернула голову к нему.

– Разве? – Винтер скептически поднял бровь. – Что-то я не заметил никаких изменений.

–Я и не знала, что являюсь объектом твоих наблюдений.

– Нельзя не заметить, когда женщина пренебрегает своими обязанностями и уезжает в Лондон.

Оливер перевел взгляд с Ларк на Винтера. Какая странная пара. Никакой вежливый разговор не мог скрыть их презрения друг к другу.

– А что ты делал, когда остался один, Винтер? – Голос Ларк был полон ехидства. Сейчас она ничуть не напоминала побитую собаку, как казалось в начале вечера. – Ловил еретиков?

Винтер фыркнул:

– Милая Ларк, у тебя очень своеобразный юмор.

Оливер заметил, как рука Винтера снова сжала рукоятку кинжала.

«Когда Спенсер умрет, – подумал Оливер, – Ларк придется быть очень осторожной с Винтером Меррифилдом».

– Временный закон об опекунах... Предательские оскорбления титулованных особ... Все не то. – Кит нахмурился, листая на длинном столе библиотеки толстую книгу.

Ларк встала коленями на скамейку рядом с ним.

– А это? – Она показала на другую страницу. – «Акт о выплате компенсации и восстановлении права на земельную собственность».

Оливер устало потер глаза. Уже середина ночи, а они сидят в огромной библиотеке Спенсера с захода солнца, копаясь в трактатах и документах.

– Придется ехать в Лондон. – Кит с трудом подавил зевок, от которого закачалось пламя свечи. – Здесь мы ничего не найдем. – Он с грохотом захлопнул огромный талмуд.

– Ох! – воскликнула Ларк. – Ты зажал мой палец! – Она вновь раскрыла книгу.

Оливера внезапно осенило.

–Выплаты...пробормотал он себе под нос. – Восстановление права...

В юности, пытаясь сбежать от скуки светской жизни, он поступил в Кембридж, где слушал шокирующие реформаторские лекции по праву. К несчастью, воспоминания о тех временах включали в себя не столько учение, сколько приятную череду женщин, азартных игр, пирушек и проказ.

– Ищите сами, – бросил Кит. – Я всего лишь адвокат из простолюдинов. К тому же очень устал. – Позевывая, он вышел из библиотеки.

–Он действительно из простолюдинов? – спросила Ларк.

– У его отца есть низший дворянский титул и одиннадцать сыновей. Кит был взят под опеку моим отцом.

Воспоминания вернули Оливера в прошлое. Было время, когда Стивен де Лэйси едва ли признавал существование Оливера. Приемный сын Кит стал заменой родному. Именно он учился охотиться и фехтовать рядом со Стивеном. Но обиды ни на одного, ни на другого в душе Оливера не осталось. Напротив, он восхищался ими обоими.

С трудом вернувшись к действительности, он посмотрел на Ларк. Бледная чужестранка исчезла, уступив место очаровательной девушке. Онастояла на коленях, облокотившись о стол, и вид ее аппетитной попки тут же разбудил в Оливере дьявола. Выбившиеся из-под нелепого чепца волосы мягкими черными волнами обрамляли бледное лицо. Глаза сияли, губы улыбались. Оливер незаметно заглянул за корсаж платья. Высокие округлые груди, кожа словно атлас...

– Ты плохо себя чувствуешь? – внезапно спросила Ларк.

Оливер недоуменно моргнул и заерзал на скамейке. Если не считать некоторого стеснения в паху, он чувствовал себя превосходно.

– Нет. Почему ты спросила?

– Ты как-то странно посмотрел на меня. Оливер весело рассмеялся:

– Ты хочешь сказать – похотливо?

Она опустила глаза в книгу. Что-то подсказывало Оливеру, что она раньше никогда не сталкивалась с похотью.

– Не волнуйся, – сказал он. – Уверяю тебя, я могу контролировать свои инстинкты.

– Надеюсь. – Она забарабанила пальцами по странице. – Я не чувствую опасности в твоем присутствии. Но в то же время ощущаю себя беззащитной, как выпавший из гнезда птенец. – Ее лоб прорезала небольшая морщинка.

Оливер легонько коснулся указательным пальцем кончика ее носа.

– Это потому, что я угрожаю самой уязвимой части твоего тела, моя радость. Твоему сердцу.

Не дав ей возможности обдумать его слова, он продолжил:

– О чем ты так усердно читала?

–О выплате компенсации и восстановлении...

– Точно! – Оливер вскочил на ноги и, склонясь над столом, быстро пробежал глазами страницу.

– Что? – спросила она в недоумении. Оливер подхватил ее под мышки, чмокнул вгубы и, откинув голову назад, расхохотался.

– Ларк, у тебя мозги ученого! – кричал он.

– Этого не может быть.

Оливер перестал смеяться и положил руки ей на плечи.

– Почему же?

–Ну, – она смотрела на него с трогательной серьезностью, – потому что я женщина.

– А как же Элеонор Аквитанская или Перкин Варбек?

– Перкин Варбек был претендентом на трон, – заметила Ларк. – К тому же он был мальчиком.

–Откуда такая уверенность? – Оливер, не удержавшись, провел пальцами по ее щеке. – Ради бога, откуда ты взяла подобную глупость?

Ларк попыталась отвернуться, но он удержал ее.

– Самые ученые мужи нашего времени провели тщательное исследование ума женщины и доказали, что он слабее мужского.

– Ученые мужи когда-то утверждали, что Земля плоская. Ларк, ты только что подсказала мне, как выполнить просьбу Спенсера и лишить Винтера наследства.

– Я?

Радость преобразила ее лицо. Оно стало прекрасным. Он и не подозревал, что она, еще недавно безжизненная и вялая, может стать такой красавицей.

– Восстановление в правах собственности, – сказал Оливер с удовлетворением. – Я бы и не подумал о нем, если бы ты не упомянула. У тебяострый ум, Ларк. – Он улыбнулся ей. – В знак благодарности позволь мне поцеловать тебя.

– Вы уже один раз сделали это, благодарю покорно, – заметила Ларк. – А что дальше?

Оливер не мог оторвать глаз от ее лица. Теплый золотистый отблеск свечи смягчал бледность, подчеркивал изящную форму носа и скул и отражался в бархатистой глубине ее серых глаз.

– Что дальше? – повторил он. – Сейчас покажу. – Он притянул ее к себе, придерживая одной рукой за талию. – Было бы лучше, если бы ты немного расслабилась.

– Милорд...

– Ты должна положить руки вот сюда... – Он взял руки Ларк в свои и заставил ее обнять себя за шею.

– Но...

– И, ради Христа, не разговаривай. Это все испортит.

– Я имела в виду...

Оливер поцелуем прервал ее возражения. Когда они целовались в таверне, он чуть было не потерял голову. Сейчас он хотел доказать себе, что может справиться со своим желанием. Что Ларк ничем не отличается от десятков других женщин. Что ничего особенного в ней нет... Хотел доказать, но не мог. Ларк – особенная. Она – единственная женщина, которая может заставить его чувствовать. Ларк. . .

Оливер вскрикнул от неожиданного удара и разжал руки.

–Зачем ты это сделала?

Ларк посмотрела на свой кулачок.

– Я старалась не задеть рану.

– Я целовал тебя, а ты меня ударила! – Удар по гордости, однако, был куда болезненней.

Ларк сухо улыбнулась. Ее губы были нежными и мягкими, они сводили его с ума. Ему опять захотелось поцеловать бе, но он не осмелился.

– Я тебе не нравлюсь? – Оливер внимательно рассматривал ее лицо, пытаясь увидеть ответ до того, как она произнесет его вслух.

–Если честно, то нет, но Спенсеру нужна твоя помощь. Я предана ему, поэтому терплю все твои выходки. Я спросила, что мы будем делать дальше... но ты неправильно меня понял.

– Если уж выбирать, – сухо сказал Оливер, – я выбрал бы поцелуй. Закон о восстановлении права собственности – смертельная скука.

–Но он поможет нам лишить Винтера права на Блэкроуз-Прайори?

– Ситуация очень сложная, Ларк. Придется попотеть – мне, Киту... тебе.

– Мне? – Глаза Ларк широко распахнулись. Как она очаровательна!

–Да. От наших совместных усилий зависит будущее Блэкроуз-Прайори. Сможешь ли ты работать со мной?

Казалось, ее загипнотизировал его взгляд.

– Да. То есть если надо.

– Надо! – решительно отрезал Оливер.

–Что за удивительное совпадение, – сказал Кит на следующий день. – Целый трактат по закону о восстановлении права собственности у нас под рукой, в библиотеке Блэкроуз-Прайори.

– Очень удобно, – заметил Оливер.

Ларк исподтишка разглядывала Оливера. Солнечные лучи обычно безжалостно высвечивают недостатки людей, но, как она поняла, Оливер де Лэйси был лишен недостатков, по крайней мере в том, что касается внешности. Льющийся из окна свет лишь подчеркивал золото волос и синеву глаз.

Один лишь взгляд на Оливера пробуждал в ней какие-то запретные, скрытые глубоко внутри, непонятные еще ей самой чувства. И, помоги ей небеса, он знал это. Как Ларк ни старалась скрыть свой интерес, Оливер поймал ее взгляд и подмигнул с таким лукавством, что она была готова провалиться сквозь землю.

Приказав себе быть благоразумной, Ларк посмотрела на книгу, которую изучал Кит.

– Неужели это такая редкость?

– Да. Интересно, зачем она лорду Спенсеру? Он проявляет особый интерес к юриспруденции?

«Нет, он сам живет и остальных заставляет жить по своим собственным жестоким законам», – подумала Ларк и тут же отругала себя за эти предательские мысли.

–Не знаю, но его светлость – очень образованный человек. – Ларк старалась не встречаться с ними взглядом. – Лорд Оливер так и не смог объяснить мне, как работает закон о восстановлении права на собственность.

– Просто не видел смысла углубляться в дебри права после полуночи. Это время создано совсем для другого.

Ларк продолжала делать вид, что не замечает его.

– Я хотела бы знать, Кит.

Спокойная готовность Кита удовлетворить ее любопытство стала для Ларк приятной неожиданностью.

–Речь идет о тяжбе. Используя Оливера как третью сторону, я могу доказать, что лорд Спенсер получил поместье незаконным путем. Оливер получит компенсацию за нарушение его прав, а также возможность распорядиться поместьем по своему выбору.

–Оливер? Но он же не имеет никакого отношения к Блэкроуз-Прайори.

– Для достижения наших целей и только на бумаге он является настоящим владельцем поместья.

Ларк не нравилась эта затея. Однако она понимала, что другого выхода нет.

– Надеюсь, лорд Оливер не станет передавать Блэкроуз-Прайори Винтеру Меррифилду.

– Разумеется. Я отдам его тебе, моя прекрасная Ларк. Мы должны выйти в парк и все обсудить, – предложил Оливер. – Сейчас же.

– Зачем выходить на улицу? – подозрительно спросила Ларк.

– Нас никто не должен слышать, – твердо сказал Оливер.

– Он прав, – согласился Кит. – Винтер знает, что мы пытаемся помочь лорду Спенсеру, и мне не хотелось бы снова встретиться с его друзьями.

Оливер коснулся своей раны.

– Я тоже. Ненавижу все эти сражения.

Кит в изумлении уставился на друга, но Оливер, напустив на себя самый строгий вид, поспешно вышел из библиотеки.

Земля вокруг поместья пробуждалась от зимней спячки, на деревьях начали набухать почки. Чувствовалось приближение весны.

Ларк повела своих спутников по тропинке вдоль высокого берега реки. В воздухе пахло речной водой и сухими водорослями.

– Когда Спенсер был здоров, мы часто гуляли здесь, – сказала она, стараясь перекрыть шум ветра и шелест высокой сухой травы.

Ларк хорошо помнила не только сами прогулки, но и нравоучительные лекции Спенсера о морали и смысле жизни. Эти воспоминания были ей неприятны.

Ларк шла по самому краю тропы. Здесь начинался резкий обрыв к реке, а на камнях гнездились голуби.

– Иногда деревенские мальчишки спускаются сюда и воруют яйца из гнезд. Для них это волнующее приключение, – объяснила Ларк.

– А ты пробовала? – спросил Оливер.

– Что ты! – Она оглянулась по сторонам. – Где Кит? Я думала, он пойдет с нами.

– Он отстал. У него много дел – мы же затеваем тяжбу.

Ларк задумчиво смотрела на реку, вблизи освещенную солнцем, вдали теряющуюся в туманной дымке.

–Ты собираешься заявить, что Блэкроуз-Прайори твой и дан тебе во владение после рождения? В этом случае Спенсер выглядит законченным негодяем, ты не находишь?

– Вовсе нет. Он поклянется, что третья сторона...

– Кто это? – перебила Ларк.

– Этого человека на самом деле не существует. Назовем его, к примеру, Мортимер.

– Ненавижу это имя.

– Его же нет на свете, Ларк. Так вот, Мортимер окажет нам большую услугу. – Оливер коснулся ее руки...

– О! – Ларк посмотрела на руку Оливера. Обычная мужская рука. Большая, покрытая золотистыми волосками. Почему же ее прикосновение отзывается в ней теплой волной и заставляет дрожать от желания? Может быть, Оливер де Лэйси владеет черной магией?

Ларк резко отодвинулась.

– Продолжай. Спенсер поклянется, что Мортимер...

– Продал ему поместье. Незаконно.

– Ага. Значит, Спенсер имеет право на компенсацию со стороны Мортимера?

Оливер кивнул. Он небрежно оперся спиной о большой камень и жадным, чувственным взглядом скользил по соблазнительным изгибам ее тела.

–Это должно быть земельное угодье равной ценности.

–Но где этот мифический Мортимер найдет...

Он коснулся ее губ пальцем. Ларк чуть было не застонала от пронзившего ее наслаждения. Ей стоило ударить его побольнее вчера ночью.

– Слушай, дорогая. – Пальцы скользнули по подбородку к выбившимся из-под чепца прядям волос. – На этом этапе наш дорогой Мортимер исчезнет.

Ларк с трудом удержалась, чтобы не прижаться к нему.

– В таком случае его станут искать.

Нежная, понимающая улыбка Оливера стала ответом и на ее слова, и на невольную реакцию ее тела.

Ларк заставила себя отступить на шаг в тщетном стремлении избавиться от его чар.

– Насколько я понимаю, «побег» Мортимера заставит судей признать его виновным.

Оливер шагнул к ней.

– Да.Суд решит, что Мортимер не имел права продавать поместье Спенсеру.

Ларк вновь отступила.

– В результате поместье будет возвращено тебе. Оливер наступал, медленно, но неотвратимо.

Ларк сделала вид, что не понимает его намерений.

– А как же Спенсер? Он имеет право на компенсацию со стороны Мортимера?

– Мы со Спенсером что-нибудь придумаем. – Оливер подходил все ближе. – Я могу оставить поместье себе, а ему выплатить приличную сумму. Или продам поместье тому, кого укажет Спенсер. Неважно. Главное, оно не достанется Винтеру.

– Это хладнокровное мошенничество. – Ларк отодвинулась как можно дальше.

Оливер потянулся к ней, она сделала еще один шаг к обрыву и, прежде чем она успела испугаться и закричать, оказалась в его объятиях. Он с такой силой дернул ее на себя, что они оба чуть не упали.