Хельге Ингстадт
По следам Лейва Счастливого

К ЧИТАТЕЛЮ

Источники о плаваниях викингов в Новый Свет немногочисленны и весьма своеобразны. Летописных свидетельств о посещениях скандинавами Америки нет, и главный источник – саги, запись устной многовековой традиции.

Плавания в Америку, по сагам, совершали гренландцы – потомки норвежцев и исландцев. Вероятно, поиски леса, топлива, мехов, железной руды привели гренландских колонистов к берегам Нового Света.

Около 986 года исландец Бьярне Хеллюланд отплыл на Гренландию, и его корабль буря отнесла на запад. Бьярне увидел какую-то землю, но не пристал к ней. Через несколько лет отплыл из Гренландии Лейв сын Эрика Рыжего, гренландского первопоселенца. Лейв открыл берега новых земель – «Землю плоских камней», «Лесную землю» и «Виноградную страну».

Так произошло открытие викингами Северной Америки. Датировать это событие точно немыслимо. Можно допустить, что оно произошло около 1000 года.

Локализация Винланда – предмет поисков и гипотез на протяжении столетий. Нет недостатка и в многочисленных фальсификациях о Винланде, упомянем здесь лишь о Кенсингтонским камне, открытом в 1898 году, и о нашумевшей «Карте Винланда», опубликованной в США в 1965 году.

Нет недостатка и в самых фантастических определениях местонахождения Винланда, который помещают на Кубе, в Мексике, Парагвае, Полинезии и на Аляске.

Поэтому неудивительно, что открытие Северной Америки викингами стало материалом для многочисленных романов.

В очередном томе нашей серии Вас ждут увлекательные произведения, посвященные одной из величайших загадок истории.

Счастливого плавания на викингских драккарах!

Посвящается Анне Стине

ПРЕДИСЛОВИЕ

Это популярный рассказ о моих пяти экспедициях в Северную Америку, во время которых были найдены остатки норманнских построек доколумбовой эпохи.

Согласно исландским сагам, около 1000 г. Лейв Эрикссон открыл на западе новую страну, очевидно, Северную Америку. Он поселился там в области, которую назвал Винланд. За ним последовали другие норманны – мужчины и женщины. Отправной точкой для плаваний в Винланд служила колония норманнов в Гренландии, основанная Эриком Рыжим в 986 г. и просуществовавшая около пятисот лет.

Где находился Винланд, о котором сообщают саги? Вот уже двести лет этот вопрос занимает многих исследователей. Большинство склонялось к тому, что Винланд надо искать на юге Северной Америки, где растет дикий виноград.

После экспедиции по местам поселений норманнов в Гренландии в 1953 г. я пришел к другому выводу. В книге «Страна под Путевой звездой» (1959 г.) я доказывал, что Винланд находился на севере, вероятно, на Ньюфаундленде, и что, систематически исследуя берега Северной Америки с помощью судов и самолетов, наверно, можно найти следы винландцев.

В 1960 году я провел такое исследование, оно оказалось удачным. На северной оконечности Ньюфаундленда, в районе Ланс-о-Мидоуза, я обнаружил сильно заросшие следы поселения. Затем в 1961-1964 годах я организовал археологические экспедиции, к которым привлек ученых из пяти стран. Было раскопано несколько площадок и сделаны интересные находки. Анализ собранного материала убедительно показывает, что поселение принадлежало норманнам и возникло около 1000 года – когда Лейв Эрикссон и другие норманны ходили в Винланд, то есть в Северную Америку.

От Норвегии в экспедициях, кроме автора, участвовали: моя жена, магистр искусств Анна Стина Ингстад и дочь Бенедикта, геолог Кари Хеннингсмуэн, доктор Одд Мартенс, Пауль Сёрнес, фотографы Эрлинг Брюнборг и Ханс Виде Банг, а также Николай Экхофф; от Исландии – доктор Кристьян Эльдъярн, профессор Торхаллюр Вильмундарсон и Гисли Гестсон; от Швеции – кандидат философских наук Рольф Петре; от Канады – доктор Вильям Тейлор, доктор Иэн Уитикер и Тони Бердсли; от США – доктор Генри Колинз, доктор Джуниус Берд, кандидат философских наук Биргитта Уоллес (родилась в Швеции и там же получила диплом археолога), археологи Чарлз Бэрэйс и Джон Уинстон.

Радиоактивный анализ древесного угля (С-14) был выполнен лабораторией радиологической датировки физического факультета Высшего технического училища в Тронхейме.

ЗАПАДНЫЙ ПУТЬ

Около тысячи лет назад от берегов Северо-Западной Исландии отчалило двадцать пять морских судов. На их борту находились люди – мужчины, женщины, дети – до пятисот общим числом, и разный груз: коровы, овцы и лошади, съестные припасы и сено, да еще оружие и утварь, какими пользовались викинги.

Стоя под прямым парусом, люди смотрели, как теряется вдали родной край; и, наверно, у них было грустно на душе, ведь они уезжали совсем в новую, неизведанную страну, получившую имя Гренландия.

Экспедиция эта состоялась в 986 (987) году, руководил ею Эрик Рыжий. Выходец из Норвегии, он был объявлен вне закона в Исландии, и ему пришлось уйти в море, искать страну, которую видел другой мореплаватель. Эрик открыл Гренландию и три года исследовал ее берега. Потом вернулся в Исландию, где вновь снарядил корабли и возглавил большой отряд переселенцев. Судя по тому, как его рисуют предания, он, должно быть, был незаурядным человеком.

Опасно было идти среди льдов вдоль побережья арктического острова. Четырнадцать судов достигли юго-западного берега Гренландии, остальные либо повернули назад, либо погибли.

И вот переселенцы ступили на узкую полоску земли, у кромки материкового льда. Здесь им заново строить жизнь ... Из камня и дёрна они сложили дома; охотники, вооруженные луками и гарпунами, били оленя и тюленей, рыбаки ловили рыбу, женщины смотрели за скотиной и домом, пряли и ткали.

Возникло два поселения: Аустербюгден на юге, Вестербюгден на севере. Население росло, постепенно сложилась община. Полтысячелетия просуществовала гренландская колония, потом люди исчезли. Что с ними стало?

Для себя Эрик Рыжий облюбовал один из самых красивых и плодородных участков Аустербюгдена, в глубине Эриксфьорда. Там он построил свою усадьбу Братталид. Отсюда его сын Лейв, а потом и другие уходили по морю на запад, где они открыли и исследовали обширные области Северной Америки. Это было около 1000 года.

Лето 1953 года...

На небольшом катере Анна Стина, я и моторист Харалд Боттен прошли вдоль западных берегов Гренландии, чтобы изучить остатки норманнских поселений и вообще побольше узнать о быте своих предков. Мы видели развалины больших усадеб с просторными палатами и надворными строениями, обломки маленьких лачуг, в которых, очевидно, обитали люди незнатные. Большинство домов стояло вдоль фьордов, но немало их было и вдали от берега, даже у края материкового льда, где, казалось бы, вовсе невозможно жить.

Много увлекательного повидали мы, путешествуя в удивительном полярном краю: вдоль берега плыли к северу дрейфующие льдины и бело-голубые айсберги, среди каменистой, безлесной равнины зеленели огороженные участки, а на восток, к белому щиту материкового льда, уходили могучие горные кряжи.

И вот мы достигли Братталида, древней резиденции Эрика Рыжего и его сына Лейва Эрикссона. Солнце освещало зеленые откосы, красный песчаник, искрилась бликами река. Было видно, что некогда здесь находился большой хутор – столько кругом всяких развалин. Хлева, амбары, изгороди, место для тинга, кузница, церковь... Сама усадьба стояла чуть позади на высоком месте, боком к фьорду. Археологи Поуль Нёрлюнд и Мортен Стенбергер вели здесь раскопки; они нашли остатки большого зала и пяти прилегающих помещений. Вероятно, зал относится к начальной поре поселения.

Так вот где замышлялись походы в Винланд – плавания норманнов в Северную Америку... Сидя у длинного очага в зале, искушенные мореходы толковали об удивительной стране, которую Бьярне Херьольвссон видел, когда шторм отнес его на юго-запад. Никто еще не ступал на ту землю. Что это за страна, как туда плыть? Какая там природа? Может, стоит туда перебраться? Что могло быть заманчивее для этих людей, одержимых страстью к открытиям!

Лейв Эрикссон перешел от слов к делу, велел снаряжать корабль. Тотчас женщины принялись чинить большой, сотканный из шерсти прямой парус. Мужчины и вездесущие ребятишки грузили на борт припасы: вяленую рыбу, копченое мясо, масло, сыр, наливали воду в большие кадки. Несли топоры, кузнечные клещи, кувалды, охотничье и рыболовное снаряжение, оружие. Да мало ли что еще надо захватить в дальнее путешествие, в котором можно рассчитывать лишь на то, что сам сумеешь добыть. Груз накрыли большой сшивной кожей и крепко ее приторочили. Вот поднят парус, и корабль направился к выходу из Эриксфьорда, провожаемый взглядами облепивших утесы жителей Братталида. На борту было тридцать пять человек.

А следующей осенью во фьорде появился потрепанный непогодой корабль, который все сразу узнали. И люди услышали, что новая страна на западе найдена – большая, замечательная страна, щедро одаренная природой, что там есть пастбища для скота, есть лес, много дичи, тюленей, моржей и рыбы. Лейв построил там вместительный дом и назвал страну Винланд. Много говорили у длинного очага в Братталиде об этом плавании, а вскоре нашлись еще охотники отправиться в новые земли.

Стоя у развалин древней усадьбы, я смотрел на Эриксфьорд и думал о событиях далекого прошлого. Какую область Северной Америки открыл Лейв Эрикссон? Где он построил свои дома?

Многие исследователи пытались решить эту загадку, но пока что в Северной Америке не нашли ни одного достоверного следа норманнов. Причин этому много, и ведь совсем непросто отыскать следы тысячелетней давности на такой огромной площади. Да и так ли уж верно, что упоминаемый в сагах Винланд лежал далеко на юге Америки, в краю дикого винограда?

Я снова мысленно перебирал многочисленные доводы, которые, по моему разумению, подсказывали другой ответ. Здесь, перед развалинами усадьбы Лейва Эрикссона, подводя итог тому, что мы видели, я сильнее, чем когда-либо, верил в вескость этих доводов. Да, винландцы обосновались в одной из северных областей, по многим признакам – на Ньюфаундленде.

Лето 1960 года...

Я стою на северном побережье Ньюфаундленда, на поросшей травой широкой равнине, называющейся Ланс-о-Мидоуз (Залив возле лугов). На севере открывается вид на острова, море и голубеющие берега Лабрадора.

Позади несколько месяцев исследований, в течение которых я искал вдоль побережья следы Лейва Эрикссона или тех, кто ходил по его стопам в Северную Америку. Все время меня преследовали неудачи.

И только здесь, на древней береговой террасе у реки, я увидел в траве слабые, едва различимые контуры застроенных площадок.

Пять лет длились археологические изыскания и раскопки; они показали, что постройки принадлежали норманнам и были сооружены примерно в 1000 году, когда Лейв Эрикссон, а за ним и другие ходили из Гренландии в Винланд. Это было за пятьсот лет до того, как Колумб открыл Америку.

Для того чтобы говорить об открытии Гренландии и Северной Америки, познакомимся поближе с людьми, которые это свершили, – с Эриком Рыжим и его родом. Эрик, несомненно, был сильный человек, пусть высокомерный и вспыльчивый, но во многом замечательный – настоящий предводитель. Недаром в саге говорится, что все в Гренландии считались с его мнением.

Он родился, вероятно, около 950 года на юго-западе Норвегии в Ярене, откуда вышло столько викингов. Отец его, Торвальд, принадлежал к знатному роду. Совершив убийство, Торвальд вынужден был оставить родину и со всей семьей отплыть в Исландию. Здесь первые переселенцы, преимущественно из Норвегии, заняли лучшие области, и ему пришлось довольствоваться далеким северо-западным побережьем. Он обосновался в Дрангаре на Хурнстрандире.

Торвальд умер. Эрик женился на Тьодхильд и перебрался южнее, в Хаукадал; его усадьба называлась Эрикстадир. Тут он повздорил с поселенцами, двоих убил и должен был оставить свой дом. В Брейдифьорде на западе страны, на острове Укснэй, он построил себе новый дом. Но опять не поладил Эрик с исландскими родами. Кончилось тем, что на тинге в Турснесе его объявили вне закона и приговорили к изгнанию из Исландии.

И вот в это-то время он, выйдя в море, открыл и исследовал юго-западное побережье Гренландии (982-985 гг.), а потом организовал и возглавил большой отряд переселенцев.

У Эрика были дети: Лейв, Торстейн, Торвальд и Фрёйдис (дочь была внебрачная). Все они, как сообщает «Сага о гренландцах», ходили в Винланд, и только Торстейн не добрался до цели.

О Лейве Эрикссоне нам известно очень мало сверх того, что рассказывает сага. Вот как он там описан: «Лейв был рослый и сильный, любо посмотреть, к тому же умен и во всем умерен, всеми уважаем». В источниках приводится его прозвище «Счастливый».

Мы не знаем, где и когда родился и умер Лейв. Он мог родиться в Исландии или во время одного из плаваний отца; известно, что в дальние плавания норманны брали с собой жен. Во всяком случае Эрик вряд оставил в Исландии жену, когда, приговоренный к изгнанию на три года, отправился в Гренландию. Если Лейв родился в Гренландии, ему, когда он ходил в Винланд, было около двадцати, – по тогдашним меркам, взрослый мужчина. Место рождения не столь важно, главное, что он рос в Гренландии, в суровом арктическом краю, где всякий был моряком, а походы в неведомые земли родовой традицией. Конечно, его отец, Эрик Рыжий, – выходец из Норвегии, но гренландская колония представляла собой вполне самостоятельное общество, и Лейв был гренландцем.

Источники сообщают интересный факт: через четырнадцать лет после того, как Эрик Рыжий отправился осваивать Гренландию, Лейв ходил в Норвегию (1000 г.). Здесь в Трондхейме он встречался с королем, Олавом Трюгвассоном; тот принял его с почетом и поручил ему обратить гренландцев в христианство. После этого Лейв вернулся в Гренландию, и мать его, Тьодхильд, приняла новую веру, но Эрик остался верен старым богам.

Очевидно, Лейв умер до 1025 года, потому что в исландской «Саге о побратимах» говорится, что когда Тормуд Колбрюнарскалд прибыл в Гренландию, чтобы отомстить своим врагам, сын Лейва, Торкель, был хёвдингом в Эриксфьорде и жил в Братталиде. Таково последнее дошедшее до нас известие об этом славном роде, дальше он исчезает из истории.

* * *

Так как походы в Северную Америку предпринимались жителями гренландской колонии, вкратце расскажу о ней. Это необходимо, чтобы судить о плаваниях, состоявшихся не только около 1000 года, но и позднее.

С тех пор как Эрик Рыжий со своими товарищами поселился на арктическом острове, население, видимо, стало быстро увеличиваться за счет новых переселенцев из Исландии и Норвегии. Полярный край был суровой школой для людей, она закаляла их. Пригодились и навыки, исстари складывавшиеся на родине: ведь и там они ходили в море, строили дома из камня и дёрна, возделывали скудные клочки земли, охотились на китов, тюленей, оленей, ловили рыбу.

Гренландцы кормились скотоводством, охотой и рыболовством. Зерновые на острове не вызревали, но скудная растительность давала достаточно фуража и позволяла держать коров, овец и лошадей. Делали масло и сыр.

Важнейшими инструментами и оружием мужчин были топор и нож, молот и клещи, гарпун и рыболовная снасть, лук и стрелы. Кузницы и шлак свидетельствуют о том, что гренландцы, очевидно, выплавляли железо из болотной руды. Прясла из стеатита рассказывают о занятиях женщин: наряду с хозяйственными делами, они пряли и ткали.

Когда норманны прибыли сюда, на косогорах, наверно, росло немало корявой карликовой березы. А по берегам лежал плавник, принесенный морскими течениями из устьев сибирских рек. Береза годилась на топливо и на разные поделки, плавник был единственным материалом для постройки судов. Поэтому размеры кораблей стали меньше, чем прежде. Потребность в древесине была, конечно, велика, а незначительные запасы ее постепенно сокращались. Естественно было попытаться заготавливать лес в недавно открытых землях Лабрадора и Ньюфаундленда.

Важную роль играла в хозяйстве охота; в частности, она давала меновой товар, который высоко ценился на европейском рынке. Охотники не ограничивались окрестностями поселений и каждое лето отправлялись вдоль побережья далеко на север, в так называемый Нурдрсетур. Мы знаем, что норманны доходили до острова Кингигторссак, лежащего на 72°58' северной широты. Здесь найдены три разрушенные каменные вышки; на одном камне рунами нанесены имена трех норманнов и какие-то магические знаки. И мореплаватели, наверно, идя узким Девисовым проливом, примечали высокие, покрытые снежными шапками горы Баффиновой Земли.

Вывозились из колонии разные товары: моржовый и нарваловый зуб, кожа моржей и тюленей, шкуры оленей, белых медведей, голубых и белых песцов, вяленая рыба, пух, полярные соколы, живые белые медведи, домотканое сукно, масло и сыр. С первых лет существования колонии начались прямые плавания из Гренландии в Норвегию, преимущественно в Берген.

Когда Эрик Рыжий осваивал Гренландию, его люди, как уже говорилось, были язычниками и самым могущественным богом почитали Тора. После введения Лейвом Эрикссоном христианства в поселениях стали строить церкви. В 1124 году король Сигурд Ёрсалфар, получив в дар белого медведя, позволил учредить в Гренландии отдельный епископат. На равнине у Гардара появилась большая епископская усадьба и церковь. В 1153 году гренландская церковь была подчинена архиепископу в Нидаросе.

Гренландские норманны создали вольное государство со своими законами и своим судом, юридически не зависящее ни от Исландии, ни от Норвегии. Но в 1261 году они добровольно подчинились норвежскому королю Хакону Хаконссону, страна стала частью норвежского государства.

О духовной жизни гренландских норманнов мало что известно. У нас нет никаких документов с этого арктического острова, но, может быть, в промерзлой земле когда-нибудь еще найдут пожелтевший пергамент. Правда, обнаружено довольно много рунических надписей, однако из них мало что можно почерпнуть. По отрывочным сведениям из других источников известно, что у гренландских норманнов был свой эпос, они тоже сочиняли саги, но точное представление о том, что занимало мысли этого народа около пятисот лет, составить трудно. Духовный мир исчезнувших людей остался в тайне. Мы никогда не узнаем, что рассказывал старик с обветренным лицом ребятишкам, которые сидели на земляном полу вокруг длинного очага, тараща на него восхищенные глаза. И никогда нам не услышать песни, в которой девушка выражала переполнявшие ее душу чувства, когда голубые вершины купались в солнечных лучах.

Эрик Рыжий, впервые попав в Гренландию, не застал эскимосов, он увидел только следы их пребывания. Лишь в XIII-XIV веках эскимосы туле двинулись вдоль западного побережья на юг и обосновались в районе, где жили норманны. Судя по источникам, норманны в общем ладили с ними. Да и странно было бы, если бы они не воспользовались возможностью вести выгодную меновую торговлю.

На XIII век, очевидно, приходится расцвет гренландской колонии; это совпадает с расцветом и норвежского государства, которое при Хаконе Хаконссоне включало Шетландские, Оркнейские, Гебридские острова, Мэн, Фарерские острова, Исландию и Гренландию. В гренландских поселениях найдены остатки примерно трехсот усадеб, семнадцати церквей, усадьбы епископа и двух монастырей – мужского и женского. Население там, вероятно, достигало четырех-пяти тысяч.

У нас нет исторических источников, которые могли бы поведать о дальнейшей судьбе гренландских норманнов, но нам известно, что наступил спад в развитии общины. Последние норманны исчезли, очевидно, около 1500 года. Во всяком случае, в конце XV веках в Гренландии они еще жили. Об этом свидетельствует замечательная находка: костюмы и головные уборы, напоминающие по моде парижские и бургундские; они были раскопаны Поулем Нёрлюндом на кладбище возле усадьбы Херьольвснес.

Почему же исчез народ? Одни полагают, что гренландских норманнов истребили эскимосы, но это маловероятно. Как говорилось выше, оба народа как будто хорошо уживались; отдельные эскимосские героические сказания, появившиеся в прошлом веке, вряд ли могут служить веским доводом. Может быть, норманны слились с эскимосами? Но, по многочисленным антропологическим исследованиям, норманнская линия сохранила чистоту. Если бы произошло расовое смешение, ученые должны были бы найти хоть какое-то свидетельство этого. Может быть, народ выродился? Долгое время так и считали, основываясь на выводах, к которым пришел датский антрополог Фр. К. Хансен, исследовав скелеты с мыса Херьольвснес. Но другие антропологи потом опровергли эти выводы, – в самом деле, норманнские скелеты свидетельствуют о здоровье и жизнеспособности народа. Может быть, в Гренландии, как в Норвегии и Исландии, свирепствовала чума? Но об этом ничего неизвестно.

Словом, ни одно из этих предположений нельзя назвать удовлетворительным. Вероятнее всего исчезновение гренландцев можно объяснить длительным действием сразу нескольких факторов. Важные экспортные товары, скажем моржовый зуб, могли упасть в цене, и торговцам стали невыгодны долгие и опасные плавания за океан. Возможно, пастбища и часть огороженных участков занесло песком из-за хищнической вырубки березы. Нехватка плавника могла затруднить строительство судов. В годы с холодным летом треска, возможно, перестала заходить во фьорды. Из-за чумы, поразившей Норвегию в 1349-1350 годах, могло нарушиться сообщение с Гренландией. Нападения на Берген в 1393 и 1428-1429 годах немецких каперов, которые убили много граждан и предали город огню, тоже могли повлиять на связь с арктическим островом. Все же решающий удар был нанесен в довольно позднее время и скорее всего пиратами. В XV и XVI веках они были подлинным бичом северных стран; далекие острова – Фареры, Исландия – сильно страдали от их набегов и грабежей. И ведь есть письменные источники, позволяющие заключить, что пираты жгли и громили главные поселения Гренландии, а археологические исследования показывают, что в огне погибло много церквей. Эти налеты, наверно, и добили маленькую колонию. В Гренландии стало невозможно жить.

Когда норвежский миссионер Ханс Эгеде в 1721 году отправился в Гренландию, чтобы проповедовать своим соотечественникам, он не нашел ни одного норманна. Только развалины говорили о прошлом.

Так куда же подевались гренландские норманны? Вероятно, одни перебрались в Европу, а другие переселились в Северную Америку, в края, которые были хорошо изучены ими на протяжении столетий.

Открытие Гренландии и Северной Америки – это смелый подвиг отдельных людей, но его надо рассматривать в более широкой исторической перспективе. А она рисует нам древнескандинавских мореходов, которые из века в век с удивительным упорством продвигались на запад, словно чуяли новые земли за океаном.

Исторически это открытие связано с эпохой викингов. Она началась очень бурно на севере Европы около 800 года. Молодые люди покидали отчий дом в поисках приключений и новых земель для своего рода. Эпоха викингов открылась отдельными набегами на берега Англии и Шотландии, но затем начались крупные захватнические походы в чужие земли. В этот период меч легко вынимался из ножен и кровь лилась рекой. Однако часто забывают, что это была также эпоха открытий и мирного освоения новых областей, где главную роль играл уже не меч, а тяжелый труд.

Шведские викинги обычно шли на Восток, чаще всего в Россию. Датчане направлялись в Англию, Францию и далее на юг. В завоеванных областях возникали норманнские государства. У норвежцев тоже был постоянный южный маршрут: вдоль западного побережья Англии в Ирландию, Францию и дальше, в страны Средиземноморья. Колонии норвежских викингов появились на островах Шетландских, Оркнейских, Гебридских, Мэн, в Йорке, Ирландии и Нормандии.

Но один морской маршрут в силу географического положения Норвегии был почти исключительно норвежским – путь на Запад через северную часть Атлантики. Длинное побережье страны смотрело в океан, и он стал для норвежцев «большаком». Опыт многих поколений позволил создать корабль для дальних плаваний.

Шли годы, и мореходы забирались все дальше и дальше на запад, заселяя остров за островом. Сперва они ходили на Шетландские и Гебридские острова, на Мэн, потом на Фарерские острова, а в середине IX века достигли Исландии. Оставался самый опасный и длинный переход – в Гренландию. Первым проложил туда дорогу Эрик Рыжий. Наконец, Лейв Эрикссон одолел последний короткий отрезок и ступил на побережье Северной Америки. Путь на запад – Вестервеген – был пройден.

РАССКАЗЫВАЮТ ДРЕВНИЕ ИСТОЧНИКИ

Когда Эрик Рыжий утвердился в Западной Гренландии, Северная Америка стала, так сказать, сопредельной страной. Норманнов отделял от нее только Девисов пролив, а его ширина в самом узком месте около двухсот морских миль. Из надежных исторических источников известно, что гренландские норманны ходили за моржом, тюленем, оленями и собирали плавник вдоль западного побережья Гренландии, проникая далеко на север, вероятно, до области, где жили эскимосы. И вполне можно допустить, что какой-нибудь корабль оказывался у берегов Северной Америки; во всяком случае, моряки, наверно, видели высокие горы Баффиновой Земли.

Пересечь Девисов пролив было нехитрым делом для тех, кто ходил за полторы тысячи миль из Гренландии через океан в Норвегию.

Вспомним, что норманны жили в Гренландии около пятисот лет; они просто не могли не открыть Северную Америку. Мы были бы вправе это утверждать, даже если бы не располагали письменными источниками.

Но нам посчастливилось, у нас есть источники, повествующие о плаваниях норманнов из Гренландии в неведомую страну на западе. В некоторых источниках сведения о плаваниях отрывочны и случайны, но то, что главное в них вовсе не плавания в Винланд, как раз делает эти сообщения особенно ценными. Эти источники – исландские саги, которые записаны лет через двести после самого события, в них достаточно подробно рассказывается о походах в новые земли.

Сперва остановлюсь на важнейших отрывочных сведениях, потом скажу о сагах.

Древнейшее сообщение (около 1070 г.) мы находим у немца Адама Бременского. Он почерпнул сведения в Дании, вероятно, при дворе Свейна Эстридссона. Адам Бременский рассказывает про открытый в океане остров, который называют Винландом, потому что там растет дикий виноград, дающий превосходное вино, растут также дикие злаки.

Первый исландский рассказ о Винланде содержится в «Ислендингабуке», написанном славным Ари Фроди. Ари Фроди родился в 1067 году в стране, где мог получить наиболее верные сведения о краях на западе. Ему рассказывал о них его дядя Торкель Геллисон, который сам побывал в Гренландии. Ари пишет, как Эрик Рыжий открыл и освоил Гренландию, и затем продолжает: «На востоке и на западе страны они находили стоянки, остатки лодок и каменные орудия, из чего следует, что там побывали люди, которые обитают в Винланде и которых гренландские норманны называют скрелингами...».

Здесь мы узнаём, во-первых, что во времена Эрика Рыжего в той части Гренландии, где поселились норманны, коренных жителей не было. Примечательно, кроме того, что Ари Фроди, объясняя, каким людям принадлежали стоянки, вынужден был обратиться к тому, что он знал о жителях другой страны – Винланда. Причем скупое объяснение он явно считает вполне достаточным и понятным для своих современников; значит, можно предполагать, что люди были хорошо осведомлены о Винланде.

В исландском «Ландномабуке», первая редакция которого, как полагают, появилась в XI веке (до нас дошел поздний вариант), рассказывается о том, что корабль Ари Морссона пригнало штормом к берегам Витманналанда, иногда называемого Великой Ирландией. «Эта страна лежит в океане на Западе, недалеко от благодатного Винланда. Туда шесть суток ходу под парусом». В «Ландномабуке» в одной генеалогии есть и другое важное сообщение: «Торд Лошадиная Голова, отец Карлсефни, открывшего благодатный Винланд».

В «Кристнисаге» (записана в XIII в.) есть короткий рассказ о том, как Лейв Эрикссон открыл Винланд; сходный рассказ читаем в «Хеймскрингле» Снорри, в саге об Олаве Трюгвассоне и в «Хауксбуке». Вот отрывок из «Кристнисаги»: «В то лето король Олав покинул страну и отправился на Юг. Тогда же он послал Лейва Эрикссона в Гренландию, чтобы тот внедрял там веру. И тогда Лейв открыл «благодатный Винланд». Он нашел также в море людей на разбитом корабле. Поэтому его прозвали Лейвом Счастливым».

В «Эйрбюггья-саге» (записана около 1250 г.) говорится, что Снорри Турбрандссон ходил в благодатный Винланд вместе с Торфинном Карлсефни и в боях со скрелингами погиб его сын Турбранд Сноррисон.

В «Греттис-саге» (записана около 1300 г.) Торхалла Гамлессона называют «винландцем» и «видландцем».

В исландских анналах, дошедших до нас в списках XIV века, под 1121 (23) годом сообщается примечательный факт: «Эрик, епископ Гренландии, отправился разыскивать Винланд».

Есть что-то загадочное в этом человеке и его жизни. Согласно летописям, он прибыл в Гренландию в 1112 году и, вероятно, был первым епископом там. Однако вряд ли он обладал официальным титулом епископа, который Сигурд Ёрсалфар пожаловал в 1124 году Арнальду, поселившемуся в Гардаре, в Аустербюгдене. Многое говорит за то, что епископ Эрик жил в Вестербюгдене, в усадьбе Санднес, прежде принадлежавшей Торфинну Карлсефни, который ходил в Винланд. Больше мы ничего не знаем об Эрике, ибо имя его затем не встречается в хрониках.

Зачем этот епископ плавал в Винланд? Принято считать, что он направился в Северную Америку миссионером, хотел обратить в истинную веру туземцев; однако сомнительно, чтобы в те годы норманн без подготовки взялся бы за столь опасное дело в стране, где коренное население многочисленно. Вполне вероятно, что в Винланде тогда жили норманны и Эрик собирался проповедовать им.

В исландских летописях под 1347 годом есть запись, ясно показывающая, что некоторые части Северной Америки были тогда хорошо известны. Вот выдержка: «И прибыло также судно из Гренландии, которое было меньше малых судов, ходивших в Исландию. Оно зашло в крайнюю часть Страумсфьорда. Оно было без якоря. На борту было семнадцать человек (некоторые говорят, восемнадцать), они ходили в Маркланд, но потом шторм пригнал их сюда».

В рукописях XV века есть немало заслуживающих внимания землеописаний. В одной из них, возможно, составленной много поездившим аббатом Николасом из Мунка-Тверо (умер в 1159 г.), говорится: «От Бьярмеланда на север вплоть до Гренландии простирается безлюдный край. Южнее Гренландии лежит Хеллюланд, дальше идет Маркланд, а оттуда недалеко до благодатного Винланда, который, как полагают некоторые, соединяется с Африкой, а если это так, то внешнее море должно заходить между Винландом и Маркландом».

Здесь ясно сказано, что в Новом Свете были открыты три страны; особенно интересно сообщение о том, что от Маркланда недалеко до Винланда.

Эти землеописания, кроме того, в картину мира, известного норманнам, включают новые открытые земли. Сперва сплошная арктическая земля от Бьярмеланда ( у Белого моря) до Гренландии. Здесь, на крайнем Севере, обитали бесовские создания. На крайнем западе и к югу – Хеллюланд, Маркланд и Винланд. Весь мир окаймляет внешнее море, но между Маркландом и Винландом, есть пролив, и этот кусочек Mare Oceanum назывался Гиннунгагап[1].

Норвегия дает нам примечательный документ, так называемый «Хёненстейн» – камень высотой около 1,25 м с рунической надписью, найденный в Рингерике в прошлом столетии. Сам камень исчез, но сохранилась копия надписи. Известный руновед Софус Бюгге полагает, что в тексте встречается слово «Винланд» и что камень был памятником одному уроженцу Рингерике, погибшему во льдах где-то у Винланда. Магнус Ульсен считает, что слова «Винланд» в тексте нет и камень был поставлен в память родича Олава Святого, Финна Фегина, погибшего у восточного берега Гренландии. Пока «Хёненстейн» не найден вновь, нельзя сказать, кто прав.

В заключение назову древние карты Сигурдура Стефанссона (1590 г.) и Ханса Поульсона Резена (1605 г.), а также еще одну, сходную с ними карту (1599 г.), обнаруженную в Венгрии. На них помечены Хеллюланд, Маркланд и Винланд, причем Винланд находится на мысе, который, вероятно, соответствует северной оконечности Ньюфаундленда.

* * *

Итак, мы назвали важнейшие источники, в которых лишь косвенно упоминается о плаваниях в Винланд. Дальше идут саги, всецело посвященные походам в новые страны на Западе. Я подразумеваю «Сагу о гренландцах» и «Сагу об Эрике Рыжем». До нас дошли поздние списки саг, точный возраст более древних рукописей трудно установить.

«Сага о гренландцах» сохранилась как часть «большой» саги об Олаве Трюгвассоне и вошла в знаменитый свод «Флатэйярбук», который написан в конце XIV века почти целиком рукой исландского священника Юна Тордарсона.

«Сага об Эрике Рыжем» дошла в двух рукописях. Одна представляет собой часть большого свода «Хауксбук», составленного по велению Хаука Эрлендссона до 1334 года Хаук Эрлендссон родился около 1265 года, постоянно жил в Бергене, где стал судьей, рыцарем и членом норвежского государственного совета. Он принадлежал к роду Торфинна Карлсефни, чем немало гордился; это нужно помнить, когда исследуешь сагу.

Вторая рукопись – «Сколхолтсбук» – датируется второй половиной XV века. В ней повествуется о тех же событиях, что и в «Хауксбуке», но рассказы во многом различаются как по форме изложения, так и по существу. Шведский исследователь Свейн Б. Ф. Янссон убедительно показал, что различия обусловлены поправками, которые сам Хаук Эрлендссон внес в свой список. Наиболее надежным источником следует считать «Сколхолтсбук».

Названные саги во многом отличаются друг от друга. «Сага о гренландцах» преимущественно говорит о роде Эрика Рыжего и о том, что могло интересовать гренландцев. Скорее всего, как указывает Гэйтэрн-Харди, в ее основе лежит какой-то гренландский источник. Описано несколько самостоятельных походов в новую страну. Сначала рассказывается про Бьярне, которого шторм отнес далеко на запад, и о чужих берегах, которые он увидел. Далее следует плавание Лейва Эрикссона – специально подготовленная экспедиция в страну, виденную Бьярне.

Позднее братья Лейва – Торвальд и Торстейн – и сестра Фрёйдис снаряжают каждый свою экспедицию. Торвальд и Фрёйдис достигают Винланда и поселяются там в домах Лейва. Затем описан поход Торфинна Карлсефни.

«Сага об Эрике Рыжем» рассказывает в основном о Торфинне Карлсефни и уделяет больше внимания тому, что было интересно для исландцев. Лишь несколько строк посвящено открытию Лейва Эрикссона, оно привязано к его плаванию из Трондхейма в Гренландию, жителей которой Олав Трюгвассон поручил ему крестить. Рассказ о Бьярне вовсе отсутствует. О неудачном плавании Торстейна сообщается, но несколько иначе. Самостоятельные походы Торвальда и Фрёйдис в Винланд выпали из саги, брат и сестра показаны в ней как участники экспедиции Карлсефни.

Расхождение этих саг можно объяснить соперничеством двух именитых родов, оспаривающих право называться первооткрывателями; такие случаи бывают, когда речь идет о крупных открытиях. Преимущество явно было на стороне рода Карлсефни, среди его потомков оказалось много влиятельных лиц, в том числе епископов, а Исландия была родиной саг. Род же гренландца Лейва Эрикссона исчезает из истории вместе с его сыном. Видно, исландцы постепенно сосредоточили повествование о Винланде вокруг своего героя и соотечественника Торфинна Карлсефни. А далекие гренландцы и их подвиги отошли на второй план. Фольклорная передача неизбежно отражает национальные и родовые чувства; в конце концов сага о Торфинне Карлсефни вобрала в себя другие рассказы о походах в Винланд, и вклад Лейва Эрикссона был умален, то есть как будто бы не умышленно была искажена истина. Доказать, что так и было, трудно, но если Хаук Эрлендссон, подчеркивающий свое родство с Торфинном Карлсефни, уже в XIV веке позволил себе улучшить сагу, то можно догадываться, как обращались с ней в предшествующие века его могущественные родичи в Исландии.

Много было горячих споров о том, какую из двух саг считать более достоверной. Новейшие исследования выявили ценную информацию в каждой из них. И характерны для саг не расхождения и некоторые неясности, а достоверные сообщения о важных событиях тысячелетней давности.

Таким образом, отрывочные сведения в сочетании с сагами свидетельствуют о том, что походы в Винланд – исторический факт, что норманны плавали в Северную Америку лет за пятьсот до Колумба.

Но одно дело установить этот факт, совсем другое – определить, в каких именно частях Нового Света они побывали, где строили свои дома и где находился Винланд, упоминаемый в сагах.

Правда, саги содержат множество мореходных, географических, астрономических, этнографических, зоологических и ботанических сведений, но толковать их трудно. Особенно потому, что речь идет о народных преданиях, а не о научных трактатах, и нужно понять мышление самих обитателей Винланда и их потомков.

Перед нами рассказы, передававшиеся из поколения в поколение молодыми мореходами у открытых очагов в домах из камня и дёрна.

Море и корабли

Дальние океанские плавания стали возможными благодаря морским традициям, которые уходили своими корнями в глубокую старину. На почве этих традиций выросло кораблестроение высокого класса. Уинстон Черчилль писал: «В кораблях викингов была заключена их душа».

Показателен Гокстадский корабль, извлеченный из кургана эпохи викингов в Южной Норвегии. Острый рвущийся вверх форштевень, легкий элегантный корпус; длина корабля 23,33 м, наибольшая ширина 5,25 м, материал – дуб. Высота от нижней грани киля до борта в средней части судна 1,95 м. Осадка 85 см – корабль мог проходить и по мелководью. Он был оснащен веслами и прямым парусом.

Мореходные качества Гокстадского корабля стали очевидными, когда норвежец Магнус Андерсен в 1893 году пересек Атлантику на «Викинге», сделанном по подобию этого драккара. Судно развивало неожиданно хороший ход и отлично держалось на большой волне. «Викинг» делал в среднем пять-шесть узлов, а иногда и больше. Магнус Андерсен писал о своем походе: «Мы шли замечательно. Северное сияние озаряло океан волшебным бледным светом; сквозь ночной сумрак чайкой скользил по гребням волн «Викинг». С восхищением смотрели мы, как изящно идет корабль, и с гордостью отмечали его ход, который порой достигал одиннадцати узлов».

Вот так же не раз ходили в океане гренландские норманны. Впрочем, бывало и другое: шторм бросал открытое судно, как игрушку, и волны захлестывали его, а иззябшие усталые моряки не успевали вычерпывать воду...

На первых порах знатные люди располагали большими кораблями. Это были построенные в Норвегии суда, на которых они пересекли море. Нам неизвестны точные данные, но, вероятно, это было что-нибудь вроде тех торговых судов, которые у норманнов назывались кнаррами. В основе их, очевидно, лежала та же конструкция, что и в основе Гокстадского корабля.

Во времена плаваний в Винланд норманны еще не знали компаса, он стал известен в Скандинавии только в XIII веке. Норманны определяли положение судна по солнцу и звездам; где можно было, прибегали к так называемой широтной навигации, ориентировались по берегам. Впрочем, если берег был чужой, скандинавы предпочитали идти подальше от него.

Суда викингов выдерживали довольно сильные штормы, но не могли ложиться в дрейф – ветер подчас относил их далеко в сторону от курса. Так было с Бьярне, когда он попал к берегам Северной Америки.

Очевидно, гренландские норманны внимательно изучали течения; быть может, именно течения определили выбор маршрута в Северную Америку. На пути в Винланд течение почти все время было попутным. Сначала они шли с мощным током воды, который из Ледовитого океана устремляется вдоль берегов Восточной Гренландии на юг, огибает южную оконечность острова и сворачивает вдоль западного берега на север; потом Лабрадорское течение влекло их на юг в Винланд.

Важную роль в этих плаваниях играла и ледовая обстановка. Течения несут с собой много льда, и порой даже летом из-за льдов невозможно плавать у берегов Гренландии и особенно у Лабрадора. Если условия тогда были примерно такими же, как сейчас, то вин-ландцы выходили в море довольно поздно, вероятно, в августе.

В рассказах о походах в Винланд особенно важны сведения о продолжительности плаваний. Единицей измерения служил дёгр; очевидно, подразумевались полные сутки, то есть 24 часа. За среднюю скорость корабля викингов можно принять шесть узлов; в сутки получается примерно 150 морских миль (морская миля равна 1852 м). Эти цифры позволяют вычислить путь, который проходили винландцы.

Согласно сагам, переход до Винланда длился недолго. Но поскольку в них упоминается о винограде, многие были склонны считать сроки, указанные в сагах, недостоверными, так как нельзя было быстро дойти до страны дикого винограда. Финнюр Юнссон сделал заключение, что в саги вкралась описка; но ведь время указано в цифрах и короткие сроки приведены в обеих сагах, и в «Саге о гренландцах», и в «Саге об Эрике Рыжем».

Есть все основания полагать, что как раз данные о навигации в основном верны. Что-что, а факты, касающиеся судов и морских путей, народ мореплавателей, конечно же, старался возможно точнее излагать в своих преданиях.

Наверно, в гренландской колонии быстро образовался постоянный круг людей, связанных с мореходством. Кормчие, моряки, владельцы усадеб собирались вместе и делились опытом дальних плаваний. Со знанием дела говорили они о ветрах, течениях, льдах, о дальних водах и голубеющих берегах. Знания копились, принимали характер определенных указаний, складывалась традиция.

Рассказы о походах в новые земли составляли славную главу истории гренландской общины. Они передавались из поколения в поколение, их знали даже дети.

Прежде чем рассматривать отдельные походы в Винланд, коротко напомню, что говорят об этом «Сага о гренландцах» и «Сага об Эрике Рыжем».

САГА О ГРЕНЛАНДИИ

Бьярне Херьольфссон видит новую землю.

Херьольв был сыном Борда Херьольвссона. Он был родичем Инголфа, одного из первых поселенцев в Исландии.

Инголф даровал Херьольву и его людям землю между Богом и Рейкьянесом. Херьольв сначала жил в Дрепстокке, жену его звали Тургерд, сына – Бьярне. Бьярне был добрый молодец, смолоду его влекли дальние странствия. Одну зиму он проводил в чужих землях, другую – дома, у отца; он приобрел богатство и славу.

Скоро у Бьярне был уже свой торговый корабль. В последнюю зиму, которую Бьярне провел в Норвегии, Херьольв вместе с Эриком Рыжим ушел в Гренландию, оставив свой хутор.

На корабле Херьольва был один норманн с Гебридских островов, исповедовавший христианскую веру. Он сочинил «Песнь о чудо-волне». Там есть такой стих:

Прошу праведного
Бога, чтобы мое плавание
прошло хорошо. Высочайший
владыка небесный,
простирай свою руку
надо мной.

Херьольв построил дом на Херьольвовом мысе, он был знатный человек. Эрик Рыжий жил в Братталиде, все его уважали и слушали. У Эрика были дети Лейв, Торвальд и Торстейн. Дочь звали Фрёйдис. Она была замужем за человеком по имени Торвард, они жили в Гар-даре, где теперь резиденция епископа. Фрёйдис была властная женщина, а Торвард ничего собой не представлял. Она вышла замуж за него ради богатства.

Тогда люди в Гренландии были язычники.

В тот самый год, когда отец весной ушел в море, Бьярне летом прибыл на своем судне в Эйрар (Исландия). Новости об отце запали ему в душу, он даже не стал разгружать корабль. Тогда товарищи спросили его, что он задумал. Он ответил, что по обычаю хочет провести зиму у отца. «Пойду в Гренландию, если вы пойдете со мной». Все ответили, что сделают, как он решит. Тогда Бьярне сказал: «А не опасно ли нам туда идти, ведь никто из нас не бывал в Гренландском море». И все-таки они при первой возможности вышли в море и плыли трое суток, пока земля не пропала за кормой. Но тут попутный ветер кончился, подул норд, сгустился туман, и понесло их неведомо куда. Это длилось много суток.

Наконец снова выглянуло солнце, и они смогли определить стороны света. Опять подняли парус и шли так сутки. Тут они увидели землю. Стали гадать, что же это за земля, но Бьярне сомневался, что это Гренландия. Они спросили его, собирается ли он подходить к берегу. Он ответил: «Мой совет такой – подойдем поближе к этой земле». Они так и сделали и увидели, что гор в этой стране нет, но есть леса и низкие увалы.

Теперь они оставили землю слева по борту и стали удаляться в море. И шли они двое суток, пока не увидели новую землю. Команда спросила Бьярне, не Гренландия ли это. Он ответил, что этот край так же мало похож на Гренландию, как предыдущий, «потому что говорят, что в Гренландии должны быть большие ледники». Вскоре они приблизились к той земле и увидели, что она плоская, покрытая лесом.

В это время попутный ветер ослаб. Команда заговорила о том, что надо бы сойти здесь на берег. Но Бьярне был против. Они твердили, что нужно запастись дровами и водой, но Бьярне ответил: «Нет у вас нехватки ни в том, ни в другом». Команда ругала его за это.

Он велел поднять парус, и так и сделали. Они повернули в море и трое суток шли с попутным юго-западным ветром, пока не увидели третью землю. Она была высокая, гористая и с ледниками.

Команда спросила Бьярне, может быть, он причалит здесь, но он ответил, что не причалит, «потому что я не вижу большого толка в этой стране». Они не спустили парус, а продолжали идти вдоль берега и увидели, что это остров.

Они повернули в море и опять пошли с попутным ветром. Но ветер крепчал, и Бьярне велел зарифить парус, оставить не больше того, что могут выдержать судно и снасти.

Шли они еще четверо суток и увидели четвертую землю. Спросили Бьярне, как он думает, это Гренландия или нет. Он ответил: «Это больше всего похоже на то, как мне описывали Гренландию, тут мы подойдем к берегу». Они сделали так, и под вечер пристали к мысу. У этого мыса стояло другое судно, а наверху жил Херьольв, отец Бьярне. Мыс с той поры называется Херьольвснес.

Тут Бьярне поднялся в дом к своему отцу. Он больше не ходил на запад, жил у Херьольва до самой его смерти, и после него жил там сам.

Так заканчивается эта глава саги.

Лейв Эрикссон открывает Винланд

Дальше (после смерти короля Олава Трюгвассона в 1000 году) случилось то, что Бьярне Херьольвссон отправился из Гренландии к Эрику Ярлу (в Норвегию), и ярл очень хорошо его принял. Бьярне поведал о своих странствиях, перечислил края, которые видел, и люди говорили, что он был не больно-то любознателен, если ему больше нечего рассказать об этих землях, и крепко пеняли ему за это. Бьярне стал дружинником ярла и на следующее лето отплыл в Гренландию.

Тогда много стали толковать о походах в новые земли. Лейв сын Эрика Рыжего из Братталида пришел к Бьярне Херьольвссону, купил его корабль и набрал команду, всего тридцать пять человек.

Лейв просил своего отца Эрика возглавить этот поход. Эрик отказался – дескать, он слишком стар стал, силы не те, что прежде. Лейв напомнил, что он самый удачливый предводитель в их роду. Эрик уступил его уговорам, и, как только были закончены сборы, они сели на коней и поехали из дому. Когда до судна оставалось совсем немного, конь Эрика споткнулся, Эрик упал и повредил себе ногу. И он сказал: «Не судьба мне найти еще новую землю, кроме здешней. Видно, нам больше не плавать вместе».

Эрик вернулся домой в Братталид, а Лейв поднялся на корабль со своими людьми, числом тридцать пять. С ними был один южный человек, его звали Тюркиром.

И они стали готовиться к отплытию, и, как только все было сделано, вышли в море; сперва они достигли земли, которую Бьярне открыл последней. Подошли к берегу, бросили якорь, спустили на воду лодку и высадились, но нигде не увидели травы. Вдали начинались большие ледники, а между ледниками и морем был сплошной гладкий камень. Ничего-то доброго они тут не нашли.

Тогда Лейв сказал: «Во всяком случае про нас никто не скажет, что мы, как Бьярне, даже не побывали на берегу. Я дам этой земле имя, пусть называется Хеллюланд (Земля плоских камней)». И они вернулись на борт корабля.

Они вышли в море и обнаружили вторую землю. Снова приблизились к берегу, бросили якорь, спустили на воду лодку и высадились. Местность была плоская и лесистая, и куда бы они ни пошли, всюду был отлого спускающийся к воде белый песчаный берег. И Лейв сказал: «Какой тут край, такое имя ему дадим, – пусть называется Маркланд (Лесная страна)». Потом они не мешкая вернулись на судно.

С попутным северо-восточным ветром они опять вышли в море и плыли двое суток, прежде чем увидели землю. Пошли к ней, и встретился им остров, лежащий к северу от той земли. Они высадились на него, осмотрелись. Погода была хорошая. Трава была покрыта росой, и некоторые, смочив ею руки, подносили их ко рту и говорили, что никогда не пробовали такой сладости.

Потом они вернулись на корабль и вошли на нем в пролив, разделяющий остров и мыс, который протянулся от большой земли на север. Они поплыли западнее мыса. В отлив здесь было очень мелко. Корабль сел на мель, и море отступило далеко. Но им так не терпелось ступить на берег, что они не стали дожидаться прилива, а добежали до суши там, где из озера вытекала речка.

Как только вода поднялась опять, они сели в лодку и завели корабль в речку, а по ней – в озеро. Здесь они бросили якорь, снесли на берег кожаные мешки и соорудили себе жилье. Потом решили зазимовать и построили большие дома.

И в реке, и в озере было много лосося, притом такого крупного, какого они прежде не видели. Край был благодатный, и им явно не нужно было запасать еду на зиму. Зимой не было морозов, и трава почти не пожухла. Сутки были ровнее, чем в Гренландии и Исландии. В середине зимы у солнца был эйктарстад и дагмоластад (то есть в самый короткий день солнце светило и около трех дня, и утром во время завтрака).

Когда они кончили строить дома, Лейв сказал: «Теперь я разделю команду на два отряда, и мы разведаем край. Один отряд останется дома, другой будет изучать страну; но далеко не уходить, чтобы к вечеру можно было вернуться домой, и всем держаться вместе». Так и повелось, причем Лейв то ходил с разведчиками, то оставался дома.

Лейв был высокий, сильный, любо поглядеть. Он был умен, сдержан и всеми уважаем.

Как-то вечером оказалось, что пропал один человек; это был южанин Тюркир. Лейв горевал, потому что Тюркир долго жил у его отца и очень любил Лейва, когда тот был еще ребенком. Лейв крепко побранил спутников Тюркира и отправился его искать, взяв с собой двенадцать человек. Только они отошли немного от домов, как увидели идущего им навстречу Тюркира. Они очень обрадовались ему. А Лейв сразу заметил, что Тюркир несет какую-то чепуху.

У Тюркира был крутой лоб и маленькое веснушчатое лицо с бегающими глазами, он был хлипкий, малорослый, но умел хорошо мастерить.

Лейв спросил его: «Почему ты так задержался, отец, почему от других отстал?» Тюркир сначала долго говорил по-немецки, вращал глазами и делал гримасы, но его никто не понимал. Потом он сказал на языке норманнов: «Я прошел немного дальше вашего, зато у меня есть новости: я нашел винное дерево и виноград». «Это правда» – спросил Лейв. «Конечно, правда, – ответил Тюркир, – ведь я родился в краю, где вдоволь и винного дерева, и винограда». Ночь они спали, а утром Лейв сказал своим людям: «Теперь мы будем делать две работы и сменяться через день. Будем собирать виноград и рубить винное дерево и другой лес, чтобы было чем загрузить корабль». Так и сделали. Говорят, что лодку доверху нагрузили виноградом.

Они заготовили достаточно леса. Весной они закончили все дела и отплыли. Лейв дал стране имя, связанное с природными богатствами, он назвал ее Винланд – Страна винограда.

Они вышли в море, и был добрый попутный ветер, и они увидели Гренландию – горы, покрытые ледниками. Тут команда спросила Лейва: «Почему ты держишь так круто к ветру?» Лейв ответил: «Не бойтесь, я не собьюсь с пути, да не за одним только курсом смотреть надо, вы разве не приметили?» Они ответили, что не видят ничего необычного. «Не знаю, – сказал Лейв, – что это там виднеется – камень или корабль». Тут и остальные приметили что-то; они сказали, что это камень. Но у Лейва глаза были зорче, он различил на камне людей.

«Надо идти к ветру, – сказал Лейв, – чтобы помочь им. А если это люди недобрые, то ведь сила на нашей стороне».

Они подошли к камню, убрали парус, бросили якорь и спустили на воду вторую лодку. И Тюркир спросил, кто старший (у потерпевших кораблекрушение). Тот отозвался, сказал, что имя его Туре и он норманнского рода. И Лейв назвался. «Ты сын Эрика Рыжего из Братталида?» – спросил тот. Лейв сказал, что да. «А теперь переходите все на мой корабль и берите с собой столько добра, сколько мы сможем увезти».

Они сделали так, и корабль пошел со всем грузом по Эриксфьорду до Братталида. Здесь они сняли груз. Потом Лейв пригласил Туре и его жену, Гудрид, и еще троих пожить у него. Нашел на зиму жилье и для остальной команды, как для своих людей, так и для товарищей Туре.

Лейв снял с камня пятнадцать человек. С той поры его прозвали Лейвом Счастливым. Так он приобрел и богатство, и славу.

Зимой Туре и его товарищей поразила тяжелая болезнь. Туре умер, умерли и многие его люди. В ту зиму умер также Эрик Рыжий.

Плавание Торвальда Эрикссона

О походе Лейва в Винланд много толковали. Его брат Торвальд говорил, что они слишком мало земли разведали. Лейв сказал Торвальду: «Если тебе охота, брат, иди в Винланд на моем корабле. Но сперва корабль снимет с камня лес Туре, который там остался». Так и сделали.

Торвальд собрался в поход с командой в тридцать человек, и брат его Лейв дал ему советы. Они снарядили судно и вышли в море, а дальше про плавание нечего рассказывать, пока они не пришли в Винланд, к домам Лейва. Здесь они выкатили корабль на берег и всю зиму провели на одном месте, а кормились рыбой, которую ловили.

Но весной Торвальд сказал, что надо готовить корабль, и пусть несколько человек летом пойдут на лодке вдоль берега на запад, чтобы разведать те края. Они увидели красивую страну, с густым лесом, который подходил совсем близко к морю. Нигде не было следов людей или животных, но на одном острове на западе они нашли деревянные вешала для сушки зерновых. Больше никаких признаков человека не было, они повернули обратно и осенью вернулись к домам Лейва.

На следующее лето Торвальд на корабле пошел уже на восток, потом дальше, вдоль северной окраины страны. У одного мыса их настиг сильный ветер, они сели на мель и повредили киль. И надолго задержались, пока чинили корабль. Торвальд сказал своим людям: «Сделаем новый киль на этом мысу и назовем мыс Хьяларнес (Килевой мыс)». Они так и сделали.

Оттуда они поплыли вдоль берега на восток, свернули в первый же фьорд и подошли к выступающему мысу. Он был весь покрыт лесом. Здесь они причалили и спустили сходни, и Торвальд сошел на берег со всей командой. Он сказал: «Здесь хорошо, здесь я бы поселился».

Они вернулись на корабль, но тут увидели на берегу за мысом три бугорка. Подошли ближе – оказалось, что это лодки из кож, а под каждой лодкой по три человека. Торвальд и его товарищи разделились и всех взяли в плен, только один успел уйти на лодке. Остальных восьмерых они убили, потом вернулись на мыс, а с него различили в глубине фьорда что-то вроде жилья.

После того на них напала такая усталость, что они не выдержали, уснули все. Вдруг над ними раздался крик, так что они сразу проснулись. Вот что они услышали: «Проснись, Торвальд, проснитесь, люди Торвальда, если жизнь дорога. Садитесь все на корабль и поскорее уходите в море!»

Тут в глубине фьорда показалось множество кожаных лодок, которые шли прямо на них. Торвальд сказал: «Поставим вдоль борта щиты и будем обороняться, но сами на рожон не полезем». Они так и сделали. Скрелинги обстреляли их, а потом обратились в беспорядочное бегство.

Торвальд спросил своих людей, есть ли раненые, они ответили, что нет. «Меня ранило подмышкой, – сказал он. – Стрела прошла между бортом и щитом и впилась в бок. Вот эта стрела, теперь мне конец. Мой совет вам – не мешкая уходите домой. Но сперва отнесите меня на мыс, где мне так хотелось построить себе дом. Может быть, судьба говорила моими устами, когда я сказал, что поселюсь там. Похороните меня, поставьте крест у головы и ног, и пусть это место наперед всегда называется Корснесет (Крестовый мыс)».

В Гренландии уже ввели христианство, но Эрик Рыжий умер до этого.

Торвальд умер. Они сделали все, как он велел, потом подняли парус и встретили других участников похода и рассказали друг другу, что нового узнали.

Зиму они прожили в домах Лейва, собирая виноград и заготавливая винное дерево, чтобы загрузить корабль. На следующую весну они собрались в обратный путь в Гренландию и пришли на корабле в Эриксфьорд. Большие новости услышал от них Лейв.

Неудачный поход Торстейна Эрикссона

...Торстейн Эрикссон задумал пойти в Винланд, чтобы забрать тело своего брата Торвальда. Он снарядил тот же корабль и подобрал команду, самых сильных и рослых. Всего он взял с собой двадцать пять человек и еще свою жену Гудрид. Как только они собрались, так и вышли в море, и скоро земля скрылась за кормой.

Все лето они блуждали в океане и не знали, где находятся. Когда же минула первая неделя зимы, они сошли на берег в Люсефьорде в Вестербюгдене, в Гренландии...

Торфинн Карлсефни идет в Винланд осваивать новые земли

В то же лето (когда Гудрид, вдову Торстейна, привезли в Эриксфьорд) пришел в Гренландию корабль из Норвегии. Хозяина корабля звали Торфинн Карлсефни, он был сын Торда Лошадиной головы сына Снорри сына Торда из Ховде. Торфинн Карлсефни был богатый человек. Зиму эту он прожил у Лейва Эрикссона в Братталиде. Вскоре Торфинн полюбил Гудрид и попросил ее руки, но она сказала, что на это должен ответить Лейв. Ее обручили с ним, и в ту же зиму сыграли свадьбу.

По-прежнему много толковали о Винланде. И Гудрид, и другие настойчиво уговаривали Карлсефни идти туда. Наконец решили, что надо плыть; набрал он себе команду из шестидесяти человек, а сверх того взяли пять женщин. Карлсефни и его люди условились, что каждому причтется равная доля добычи, которую они возьмут в той стороне. Они взяли с собой домашних животных, потому что задумали поселиться там, если будет можно. Карлсефни просил Лейва уступить дома, которые он построил в Винланде, но Лейв ответил, что пусть они пользуются домами, однако совсем он их не отдаст.

Они вышли в море, благополучно достигли домов Лейва и снесли на берег свои кожаные мешки. Вскоре они взяли хорошую добычу, потому что к берегу прибило кита. Кит был огромный, тяжелый, и они отправились туда и разделали тушу, так что на всех хватило еды.

Коровы паслись на берегу, но вскоре стали беспокойными, и с ними стало трудно справляться. Ведь у них был с собой только один бык.

Карлсефни велел валить лес и снимать кору с бревен, заготовить груз для судна. На сушку лес складывали на горе. Все, чем богат тот край, они брали: виноград, разную дичь, рыбу и прочее.

Кончилась первая зима, наступило лето. И тут они увидели скрелингов – из леса вышла целая толпа. Поблизости пасся скот, и бык вдруг принялся грозно мычать. Туземцы перепугались и бросились в разные стороны со своей кладью, а принесли они с собой беличьи и собольи шкурки и всякие кожаные изделия. Гости прибежали на двор Карлсефни, но он поставил у дверей охрану и не пустил их в дома. Они не понимали друг друга, так как не знали языка. Туземцы сняли с плеч свою кладь, развязали тюки и предложили свои товары. Взамен они хотели получить оружие, но Карлсефни запретил своим людям его продавать.

Он придумал другое, он сказал женщинам, чтобы вынесли молоко, и как только туземцы увидели молоко, так уже больше ничего покупать не хотели. И вышло так, что туземцы свою покупку унесли в животе, а Карлсефни и его людям достались мешки и шкуры. Потом туземцы ушли.

После этого Карлсефни велел обнести двор крепкой изгородью и они приготовились к обороне. В это время Гудрид, жена Карлсефни, родила мальчика, который получил имя Снорри.

Лишь зимой следующего года к ним опять пришли туземцы, их было гораздо больше, чем в прошлый раз, но товары они предложили те же. Карлсефни сказал женщинам: «Вынесите такие товары, которые лучше всего брали в прошлый раз, а больше ничего не выносите». Когда скрелинги увидели товар, они стали бросать свои тюки через изгородь.

Гудрид сидела в дверях возле колыбели, в которой лежал ее сын Снорри, вдруг на дверь упала тень, и вошла женщина в черном узком платье. Она была небольшого роста, голова обвязана лентой, волосы темные, лицо бледное, а глаза огромные, таких прежде ни у кого и не видывали. Она подошла прямо к Гудрид и спросила: «Как тебя звать?» «Меня звать Гудрид, а как твое имя?» «Мое имя Гудрид», – ответила та. Тогда настоящая Гудрид протянула ей руку, чтобы посадить ее рядом с собой. Вдруг что-то грохнуло, и женщина исчезла.

В эту самую минуту один из людей Карлсефни убил туземца, который попробовал украсть оружие. Тут все туземцы кинулись наутек, побросали и товары, и одежду. А женщину в черном платье кроме Гудрид никто не видел.

«Теперь надо держать ухо остро, – сказал Карлсефни. – Сдается мне, они придут в третий раз, придут с большим войском и недобрыми мыслями. А мы вот как поступим: десять человек будут ходить на виду на мысу, а все остальные пойдут в лес и вырубят расчистку для скота, его мы перегоним туда, когда из леса выйдет войско. А сами возьмем быка и пустим его перед собой».

Там, где они задумали встретить войско, с одной стороны лежало озеро, с другой – был лес. Как Карлсефни сказал, так и сделали, и туземцы вышли туда, где он хотел дать им бой. И завязалась схватка, и много туземцев погибло. Среди туземцев был один высокий и могучий воин, Карлсефни сказал, что это, наверно, вождь. Один туземец поднял с земли секиру, сперва посмотрел на нее, потом замахнулся на одного из своих и ударил так, что тот упал замертво. Тогда рослый воин взял секиру, осмотрел ее и изо всех сил забросил в воду. После этого они беспорядочно отступили в лес, и на том битва и кончилась.

Карлсефни и его люди провели здесь еще целую зиму, но весной Карлсефни объявил, что больше не хочет тут оставаться. Пора плыть в Гренландию. Они собрались в путь и заготовили всякий добрый товар – винное дерево, виноград, шкуры и меха. Они вышли в море, благополучно добрались до Эриксфьорда и тут зазимовали.

Поход Фрёйдис Эриксдаттир

И опять много говорили про Винланд, что стоит туда ходить, ведь такой поход, как оказалось, приносит и богатство, и славу. В то самое лето, когда Карлсефни вернулся из Винланда, в Гренландию пришел корабль из Норвегии. Его привели два брата, Хельге и Финнбоги, и они решили зимовать в Гренландии. Братья были рода исландского, из Аустфьурдене.

Но сперва расскажем о Фрёйдис Эриксдаттир. Она выехала из своего дома в Гардаре, чтобы встретить двух братьев, Хельге и Финнбоги, и предложила им пойти вместе с ней в Винланд, посулила им половину всей добычи от похода. Они на это согласились. Потом она пошла к своему брату Лейву и попросила его отдать ей дома, которые он построил в Винланде. Однако он ответил, как прежде, что пользоваться ими разрешает, но совсем их не отдаст.

Братья и Фрёйдис договорились, что каждый берет на своем корабле по тридцать воинов, кроме женщин. Но Фрёйдис с самого начала нарушила уговор, она взяла на пять воинов больше и спрятала их, братья об этом не знали, пока не пришли в Винланд.

И вот они отплыли, и у них было условленно, сколько идти вместе. Корабли шли недалеко друг от друга, но братья причалили немного раньше и отнесли кладь в дома Лейва. Когда же Фрёйдис и ее люди высадились на берег, они тоже разгрузили свой корабль и отнесли кладь к домам. И Фрёйдис сказала: «Почему вы принесли свои вещи сюда?» «Потому что мы думали, что все наши уговоры должны выполняться». Она сказала: «Лейв мне разрешил пользоваться домами, не вам».

«Мы не можем меряться с тобой злонравием», – ответили братья. Они вынесли из дома свое добро и поставили себе отдельный дом поодаль от моря, на берегу озера, и все очень хорошо устроили, а Фрёйдис в ту пору велела рубить лес, готовить груз для корабля.

Наступила зима, и братья предложили устроить игры и придумать иные занятия. Так и шло некоторое время, но потом люди стали плохо говорить друг про друга, и начались распри, а забавам пришел конец. Люди из одного лагеря больше не ходили в другой. Вот как проходила та зима.

Однажды рано утром Фрёйдис встала и оделась, но не обулась, хотя пала обильная роса. Накинула плащ мужа и пошла к дому, где жили братья. Подошла к двери, а кто-то из тамошних только что выходил и оставил ее приоткрытой. Она отворила дверь и остановилась на пороге, ничего не говоря.

Финнбоги лежал в глубине комнаты, он не спал. Он сказал: «Что тебе надо здесь, Фрёйдис?» Она ответила: «Встань и выйди ко мне, мне надо с тобой переговорить». Он сделал так, они подошли к бревну, которое лежало подле дома, и сели на него.

«Ну, как тебе здесь нравится?» – спросила она. Он ответил: «Я доволен страной и ее богатствами, но плохо, что между нами начались распри, по-моему, для них нет никакой причины». «Верно, – сказала она, – и я так думаю. А пришла я вот с каким делом, хочу поменяться с вами, братьями, кораблем, потому что ваш корабль больше, а я задумала уйти отсюда». «Ладно, идет, – сказал он, – если это тебя устроит». И они расстались, она пошла домой, а Финнбоги снова лег.

Она легла в постель, а ноги у нее были холодные, это разбудило Торварда, он спросил почему она такая холодная и мокрая. Она с яростью ответила: «Я ходила к братьям, хотела поменяться кораблями, потому что мне нужен корабль побольше, но они так взбеленились, что побили меня и издевались надо мной. А ты, трус, не можешь отомстить ни за мой, ни за свой позор; здесь не Гренландия, но я разойдусь с тобой, если ты не отомстишь».

В конце концов он не выдержал и велел своим людям подняться и взять оружие. Они сделали так и пошли прямо к дому, где жили братья, вошли к спящим и стали их вязать и по одному выводить во двор. Фрёйдис велела убивать каждого, кого выводили.

Когда все мужчины были убиты, остались женщины, их никто не хотел убивать. Тогда Фрёйдис сказала: «Дайте мне секиру». Ей дали секиру, и она убила пятерых женщин, которые там были; они лежали мертвые, когда она вышла из дома.

Совершив это злодейство, они вернулись в свои дома; и было видно, что Фрёйдис очень довольна, и она сказала своим людям: «Если мы благополучно вернемся в Гренландию, я убью того, кто хоть словом обмолвится, что здесь было. Скажем, что они остались, когда мы пошли домой».

Ранней весной они снарядили корабль, который принадлежал братьям, и погрузили на него столько добра, сколько корабль мог взять. И они вышли в море, и все было гладко; в начале лета они пришли в Эриксфьорд. Они застали здесь Карлсефни, он только что кончил снаряжать свой корабль и ждал попутного ветра, и люди говорят, что еще никогда из Гренландии не выходило такое богатое судно.

САГА ОБ ЭРИКЕ РЫЖЕМ

Лейв Эрикссон открывает Винланд

...Лейв вышел со своими людьми с Гебридских островов (куда его отнесло во время плавания из Гренландии в Норвегию) и осенью прибыл в Норвегию, где поступил в дружину короля Олава Трюгвассона. Король принял его с почетом, ведь сразу было видно, что это человек незаурядный.

Однажды король подошел к Лейву и обратился к нему. Он спросил: «Ты не собираешься летом в Гренландию?» Лейв ответил: «Соберусь, если на то будет твоя воля». Король сказал: «Скажу тебе, что не худо бы сходить. Отправляйся с моим поручением, будешь проповедовать христианскую веру».

Лейв сказал, что дело короля повелевать, только он думает, что нелегко будет выполнить такое поручение в Гренландии. Король ответил, что не знает человека, который справился бы с этим делом лучше, чем Лейв. «Ты ведь удачливый», – сказал он. Лейв ответил: «Разве что ты еще добавишь свою удачу».

Лейв вышел в море, но во время шторма он отклонился от курса, и попал в страну, о которой раньше не слыхал. Там были поля дикой пшеницы и росло винное дерево. Было также дерево, которое называется масур, и они взяли с собой всего понемногу. Лейв нашел несколько человек на разбитом судне, забрал их к себе домой и приютил всех на зиму. В этом проявились его смелость и великодушие. Его всегда называли Лейвом Счастливым.

Неудачный поход Торстейна

...Люди много толковали о том, что не худо бы отыскать страну, которую открыл Лейв. Больше всех эта мысль занимала Торстейна Эрикссона, а был он человек добрый, умный, хорошо ладил с людьми. Он звал с собой Эрика, потому что его все считали самым прозорливым и удачливым, он долго отказывался, но потом уступил товарищам. Они снарядили корабль, который Торбьерн привел в Гренландию; и в команду вошло двадцать человек. Груза взяли немного, главным образом оружие и съестные припасы.

Утром, когда Эрик выехал на коне из дому, он захватил с собой сундучок с золотом и серебром и спрятал его. Потом двинулся дальше, но только немного отъехал, как упал с лошади и сломал несколько ребер, и повредил руку в плечевом суставе. Он крикнул: «Ай-яй!» После такой неудачи он попросил свою жену Тьодхильд забрать золото и серебро из тайника и сказал, что это ему наказание за то, что спрятал клад.

Но вот они вышли из Эриксфьорда, и у всех была радость в душе и большая надежда на успешное плавание. Но шторм долго носил их в океане, так они и не попали туда, куда хотели. Они видели Исландию, видели птиц из Ирландии. Корабль долго блуждал в океане, и осенью они повернули обратно, сил у них уже не было. Они пришли вЭриксфьорд...

Торфинн Карлсефни идет осваивать новые земли

...В эту зиму в Братталиде много толковали. Играли в шашки, рассказывали саги и разные случаи, чтобы скрасить жизнь. Карлсефни и Снорри задумали найти Винланд, и эти планы часто обсуждались. Они снарядили корабль и собирались летом идти в Винланд. Бьярне и Торхалл тоже хотели участвовать в плавании со своим кораблем и с командой, которая с ними ходила.

И один человек по имени Торвальд, зять Эрика Рыжего, тоже пошел с ними, а также Торхалл, по прозвищу Охотник, он долго служил у Эрика, промышлял зверя и выполнял важные поручения. Торхалл был высок ростом, черноволос и некрасив с виду. Он был уже пожилой, своенравный, говорил мало, держался замкнуто, и всегда его распирало зло, он все старался подстроить что-нибудь недоброе.

С тех пор как Торхалл приехал в Гренландию, он не очень-то ревностно держался веры. Хотя он чурался людей, Эрик долго слушал его советы. Торхалл оказался на одном судне с людьми Торварда, потому что хорошо знал необжитые места. Корабль был тот самый, на котором Торбьерн пришел в Гренландию. Большинство команды составляли гренландцы. Всего на кораблях было сто шестьдесят человек.

Они пошли сперва в Вестербюгден, оттуда на Бьярнэй. От Бьярнэй с северным ветром шли морем двое суток. После этого увидели землю. Они подошли к берегу на лодках и разведали край, там было много плоских камней, таких больших, что два человека вполне могли лечь на них пятками друг к другу. И там было много белых песцов. Они назвали эту страну Хеллюланд.

Потом они шли двое суток с северным ветром, и впереди показалась земля с большими лесами и всякими животными. К юго-востоку от этой земли был остров, на нем они встретили медведя и назвали остров Медвежьим. А лесистый край они назвали Маркланд.

Еще через двое суток они снова увидели землю и направились к берегу. Здесь им попался мыс, они плыли вдоль этой земли, она была у них с правого борта. Край был пустынный, далеко тянулись ровные песчаные берега. Они высадились на берег и нашли киль от корабля и назвали это место Хьяларнес[2]. И берегам тоже дали имя, назвали их Фюрдюстрандир[3], потому что так долго пришлось идти мимо них.

Дальше начинались заливы, и в них они заходили.

Когда Лейв был у короля Олава Трюгвассона, тот поручил ему обратить гренландцев в христианскую веру и дал ему двух шотландцев, мужчину и женщину по имени Хаке и Хекья. Король сказал Лейву, что он может их послать, когда будет что-нибудь очень срочное, так как они бегают быстрее любого зверя. Этих людей Карлсефни взял с собой в плавание с согласия Лейва и Эрика.

И вот когда берега Фюрдюстрандир остались позади, шотландцев высадили на сушу и велели им бежать на юг, разведать места и вернуться до истечения третьего дня.

Они были одеты в платье, которое называли бьяфал. Оно было сшито так: вверху капюшон, по бокам открыто и никаких рукавов, между ногами застежка – пуговица и петля. Больше на них ничего не было.

Бросили якорь и стали ждать. Когда прошло три дня, гонцы прибежали обратно, и один держал в руке виноград, второй – дикую пшеницу. Карлсефни сказал, что страна, как будто, богатая.

Их взяли на борт и пошли дальше до места, где в сушу врезался фьорд. Они задумали войти в форд. В устье лежал остров, кругом было сильное течение. Они назвали остров Страумэй. На нем было столько птицы, что некуда было ступить из-за яиц.

Они вошли в фьорд и назвали его Страумсфьорд, снесли кладь на берег и приготовились обосноваться здесь. У них был с собой всякий скот. Они осмотрели край, чтобы узнать, чем богат он. Кругом были горы, место очень хорошее. Они только разведали край, больше ничего. Там оказалось вдоволь травы.

Зазимовали, но зима въедалась суровая, а они ничего не запасли; с едой стало туго, а с охотой и рыбной ловлей им тоже не повезло. Они отправились на остров, надеялись, что там промысел будет лучше или к берегу прибьет что-нибудь съестное. Но с едой по-прежнему было худо, правда, для скотины корма хватало. Они обратились с молитвой к богу, чтобы он послал им что-нибудь, но их молитва не была услышана так скоро, как им хотелось бы.

Исчез Торхалл, и люди пошли его искать; три полных дня искали. На четвертый день Карлсефни и Бьярне нашли Торхалла на утесе. Стоит и таращится, рот разинут, ноздри расширены, сам себя царапает, щиплет и что-то бормочет. Они его спросили, зачем он сюда забрел, но он ответил, что это не их дело, пусть не беспокоятся, он уже не ребенок, не нуждается в присмотре. Они позвали его, и он пошел с ними домой.

Вскоре к берегу прибило кита, и они начали его разделывать, но никто не знал, что это за кит. Карлсефни хорошо разбирался в китах, но такого раньше не видел. Сварили китового мяса, попробовали и все заболели.

В это время подошел Торхалл и сказал: «Разве рыжебородый Тор не сильнее вашего Христа? Это награда мне, скальду, – я с полной верой сочинил вису про Тора, а он редко меня подводит». Но когда люди это услышали, то отказались есть мясо, они сбросили кита со скалы и стали уповать на Бога.

Вскоре они смогли выйти на рыбную ловлю и взяли столько рыбы, что можно было прокормиться. Весной они пошли в глубь Страумфьорда, теперь добычу брали сразу и на суше, и на море – охотились, ловили рыбу, да еще яйца собирали.

Стали они говорить о своем походе и о том, что делать дальше. Торхалл Охотник хотел идти на север, искать Винланд за Фюрдюстрандир и Хьяларнесом. Карлсефни решил идти вдоль побережья на юг, потом на восток, дескать, чем дальше на юг, тем земля будет шире, поэтому лучше разведывать в обоих направлениях.

Около острова Торхалл приготовил к плаванию свой корабль, с ним пошло всего девять человек, остальные последовали за Карлсефни. Однажды, когда Торхалл носил воду на судно, он сделал глоток и прочел такой стих:

Храбрым воинам сулил я,
Что когда сюда прибудем,
Лучший ждет меня напиток.
Здешний край не похвалю,
Раньше шлем носил я гордо,
А теперь ведро с водой –
Кланяюсь источнику.
И ни капельки вина
Губ моих не освежило.

Потом они направились в море, и Карлсефни вышел с ними за острова. Прежде чем поднять парус, Торхалл сказал:

Так пойдем обратно,
Нас зовет Гренландия,
Пусть корабль отважно
Море бороздит,
А суровым воинам,
Что страну так хвалят,
Быть у Фюрдюстрандир
И варить кита.

Они расстались с Карлсефни и пошли на север мимо Фюрдюстрандир и Хьяларнеса, потом хотели свернуть на запад, но их настиг шторм, ветром их пригнало в Ирландию. Здесь с ними скверно обошлись, сделали их рабами. Торхалл тут и погиб.

Что же до Карлсефни, то он направился вдоль побережья на юг; и с ним Снорри, Бьярне и другие. Шли они долго, наконец увидели реку, которая впадала сперва в озеро, а потом в море. В устье реки были большие песчаные отмели, и только в прилив можно было войти в нее. Карлсефни и его люди зашли в устье и назвали это место Хуп[4]. В низменных местах нашли они поля дикой пшеницы, а повыше всюду росло винное дерево. Там, где суша и море встречались в прилив, они рыли ямы, и когда море отступало, в ямах оставался палтус. В лесу было множество всякого зверя.

Карлсефни и его люди провели там полмесяца и ничего худого не видели, только хорошее. Скот они привезли с собой.

А однажды утром, когда они ходили знакомиться с краем, увидели они девять кожаных лодок. Сидевшие в лодках люди размахивали палками, так что стоял стук и треск, палки вращались по ходу солнца.

Карлсефни спросил: «Что это значит?» Снорри Торбрандссон ответил: «Может быть, это мирный знак, возьмем белый щит и пойдем им навстречу». Так они и сделали. Незнакомцы приблизились на лодках, подивились на них и вышли на берег. Они были низкорослые, некрасивые, волосы косматые, глаза большие, скулы широкие. Они постояли на берегу, дивясь, потом ушли на своих лодках мимо мыса на юг.

Карлсефни и его люди построили себе жилье выше озера, некоторые дома поближе к воде, другие поодаль. Они прожили здесь зиму; снега не было, так что скот все время пасся на воле.

Когда настала весна, однажды рано утром из-за мыса на юге появились лодки, и было их так много, что казалось, будто в заливе рассыпали уголь. И на этот раз люди в каждой лодке размахивали палками.

Карлсефни и его товарищи взяли щиты, потом начался торг. Особенно охотно чужаки брали красную материю. Они просили также мечи и копья, но Карлсефни и Снорри им отказали. Так шла торговля, но когда материи осталось мало, стали они ее разрезать так, что полоски были не шире пальца. Туземцы давали за них столько же, сколько прежде, даже больше.

Тут из лесу выскочил принадлежавший Карлсефни бык и громко замычал. Туземцы перепугались, побежали к лодкам и ушли вдоль берега на юг. Потом их три недели не было видно.

Когда же прошло это время, с юга появилось множество туземных лодок, будто река текла. Теперь туземцы размахивали палками против солнца и что-то громко кричали. Тогда люди Карлсефни взяли красные щиты и пошли на них, они сошлись и начался бой. Завязалась отчаянная перестрелка, у туземцев были пращи. Карлсефни и Снорри увидели, как туземцы надевают на жерди что-то вроде большого иссиня-черного мяча. Этот предмет они метнули в ту сторону, где стояли люди Карлсефни; и там, где он упал, раздался страшный звук. Карлсефни и его люди так испугались, что невольно побежали вдоль реки до утесов, а здесь они дали отпор.

Фрёйдис вышла и увидела, что Карлсефни и его товарищи удирают. Она крикнула: «Что вы бежите от этих жалких людишек! Такие молодцы, я думала, вы их порубите, как телят. Да будь у меня оружие, я бы дралась лучше любого из вас».

Однако им было не до нее. Фрёйдис хотела последовать за ними, но ей было трудно поспеть, потому что она ждала ребенка. Преследуемая туземцами, она тоже укрылась в лесу. Здесь она увидела на земле убитого, это был Торбранд Снорриссон. Его поразил в голову плоский камень, меч лежал рядом с ним, и она его взяла, чтобы защищаться. Тут ее настигли туземцы. Тогда она выпростала груди из-под платья и пошла бить их мечом. Туземцы так напугались, что бегом бросились к лодкам и ушли на них.

Тут подоспел Карлсефни со своими товарищами и похвалил ее за храбрость. Двое из его людей погибли, из туземцев четверо было убито, но превосходство все равно было на стороне туземцев. И норманны вернулись к домам, дивясь, что за войско на них напало с суши. И они поняли, что сражались с теми, кто пришел на лодках, а когда им другие почудились, так это был обман зрения.

Дальше было вот что. Туземцы нашли убитого, возле которого лежала секира. Один из них ударил ею по камню, но секира треснула. Он решил, что в секире нет толку, если она не берет камень, и забросил ее.

Карлсефни и его товарищи поняли, что хотя край богатый, из-за туземцев жить здесь будет тревожно и беспокойно. Они решили возвращаться на родину. Поплыли на север и по пути увидели пятерых туземцев, которые спали в одеждах из шкур, и были у этих туземцев деревянные сосуды с костным мозгом, смешанным с кровью. Они подумали, что этих людей подослали к ним, и убили их. Дальше им попался мыс, где было множество зверя. Весь мыс был покрыт как бы коркой навоза, потому что звери лежали здесь зимой.

Затем Карлсефни и его люди пришли в Страумфьорд. Иные говорят, будто Бьярне и Фрёйдис оставались здесь с сотней человек, дальше не ходили. А Карлсефни и Снорри, дескать, взяли сорок человек и пошли на юг. Они провели в Хупе неполных два месяца и в то же лето вернулись.

Карлсефни вышел на одном корабле искать Торхалла Охотника, а другие участники похода остались его ждать. Он пошел на север мимо Хьяларнеса, потом на запад, и земля была с левого борта. Здесь были только глухие леса. Долго они плыли так, потом увидели реку, которая текла с востока на запад. Они вошли в устье реки и пристали к южному берегу.

Однажды утром Карлсефни и его товарищи заметили за расчисткой какое-то пятно, что-то мелькало там, и они окликнули это пятно. Оно зашевелилось. Они увидели одноногого, он скачками спустился к ним на берег. Торвальд, сын Эрика Рыжего, сидел на руле, и одноногий попал ему стрелой в живот. Он выдернул стрелу и сказал: «Жиром поросли мои внутренности в этой благодатной стране, которую мы нашли, да только мне от нее не будет больше радости». Вскоре Торвальд умер от раны.

Одноногий кинулся на север, Карлсефни с товарищами преследовали его, а он то покажется, то пропадет. Под конец он сбежал вниз к какой-то речке и исчез. Карлсефни и его товарищи повернули обратно. Тут один из дружины сказал так:

Воины гнались,
Я правду говорю,
За одноногим
До самой реки.
Странное создание
Бегством спаслось,
В воде утонуло.
Слушай, Карлсефни.

Они ушли оттуда и поплыли обратно на север. Говорили, что то была Страна Одноногов. Они не хотели больше терять людей.

Они задумали исследовать все горы, и возле Хупа, и те, которые открыли теперь.

Они поплыли обратно и провели третью зиму в Страумфьорде. Мужчины сильно враждовали. Холостяки ходили за замужними женщинами. Снорри сын Карлсефни, родился там в первую осень.

Дул южный ветер и они пришли в Маркланд. Здесь они увидели пятерых туземцев: бородатого мужчину, двух женщин и двух детей. Мальчиков Карлсефни поймал, но остальные исчезли, словно сквозь землю провалились. Они взяли обоих мальчиков с собой, обучили своему языку и окрестили. Те рассказали, что их мать зовут Ветильди, а отца Увеги, что страной скрелингов правят короли, одного зовут Авалдамун, другого – Авалдида. А домов у них нет, люди живут в норах и пещерах. По ту сторону, как раз напротив их страны, есть страна, где люди ходят в белых одеждах, с палками и флагами в руках и громко кричат. Говорят, будто бы это Витманналанд, то есть Великая Ирландия.

Наконец, они пришли в Гренландию и зиму провели у Эрика Рыжего.

НАВИГАЦИОННЫЕ ОПИСАНИЯ И ОПИСАНИЯ ЗЕМЕЛЬ В САГАХ

Плаванье Бьярне

Рассказ саги о походе Бьярне лаконичен, как судовой журнал, и кажется вполне достоверным. Впечатление это усиливается тем, что современники не считают это плавание подвигом, они корят Бьярне за то, что он не исследовал новые земли, которые видел с моря. Бьярне предстает перед нами как рядовой моряк, который сбился с пути и думал лишь о месте назначения.

Бьярне приплыл из Норвегии в Исландию и здесь узнал, что его отец ушел в Гренландию и обосновался там. Хотя Бьярне никогда не ходил в Гренландском море, он отправился искать усадьбу отца. Его настиг туман и северный ветер, и он много суток блуждал наугад.

Наконец Бьярне увидел незнакомый берег без гор, поросший лесом, с низкими увалами. Это описание отлично подходит к северному побережью Ньюфаундленда. Получается, что его отнесло на юг от Гренландии примерно на девять градусов по широте, и он прошел около 1350 морских миль от Эйрара в Исландии. Бьярне не захотел сойти на сушу, а оставил землю слева за бортом и повернул от берега. Они шли еще двое суток и увидели новую землю, плоскую и покрытую лесом, но Бьярне и тут не стал подходить к берегу. Район, где он теперь очутился, хорошо привязывается к области мыса Дикобраз на Лабрадоре. Здесь очень ровный рельеф и лес подступает к самому морю. Заметим также, что от северного берега Ньюфаундленда до этих мест около двухсот морских миль и на этот путь ушло бы примерно двое суток.

Затем они шли трое суток с попутным юго-западным ветром и увидели новую землю – гористую, с ледниками. Земля оказалась островом. Возможно, речь идет о Локс-Ленде, лежащим по соседству с могучими ледниками Баффиновой Земли, или же об острове Резольюшен. От мыса Дикобраз до Локс-Ленда пятьсот морских миль, это расстояние вполне можно было пройти за трое суток.

И опять Бьярне не подходит к берегу, а плывет, увлекаемый сильным ветром, четверо суток, пока не достигает отцовой усадьбы Херьольвснес на юге Гренландии. От Локс-Ленда сюда около пятисот семидесяти миль, то есть примерно четверо суток хода.

Всего Бьярне шел от земли, которую увидел первой, девять суток. Если принять среднюю скорость сто пятьдесят миль в сутки, получается около 1350 миль. Предположим, что он шел по маршруту: северный берег Ньюфаундленда – мыс Дикобраз – Локс-Ленд – южная часть Аустербюгдена. Этот путь по карте равен примерно 1300 милям. Разница в расстоянии настолько мала, что мы вправе говорить об удивительном совпадении.

Плавание Лейва Эрикссона

Поход Лейва Эрикссона описан в двух сагах совсем по-разному. Скажем сначала о тех строчках, которые отводит великому открытию Лейва «Сага об Эрике Рыжем». В ней только и говорится, что, возвращаясь из Трондхейма, от Олава Трюгвассона, в Гренландию, он долго скитался по морю и нашел новую землю, где росла дикая пшеница, винное дерево и деревья, называющиеся масур. В том же году он добрался до Гренландии, причем по пути спас людей, потерпевших кораблекрушение.

Мы видим сухое, сжатое сообщение, совсем не то, что подробный рассказ в «Саге о гренландцах», где, кроме того, говорится о наблюдении солнца, правдоподобность чего никто не оспаривает.

Версия «Саги об Эрике Рыжем» отдает вымыслом. Возможно, изобразить Лейва миссионером понадобилось для того, чтобы укрепить престиж церкви. И вот король поручает ему обратить гренландцев в христианскую веру. Могло случится и так, что подробности плавания Лейва постепенно стали для исландских сказителей менее интересными, чем рассказ о подвигах Карлсефни.

В «Саге о гренландцах» плавание Лейва Эрикссона – хорошо подготовленная исследовательская экспедиция. И руководит Лейвом естественный стимул: он, как это часто бывало, когда совершались большие географические открытия, примерно знает, где искать. Лейв использовал опыт Бьярне. Он купил его корабль и с командой в тридцать пять человек отплыл к новым землям. Он пошел путем Бьярне, но в обратном направлении, то есть начал с северной земли, которую Бьярне наблюдал последней.

В этом краю травы не было, он увидел большие ледники, а между ними и морем – сплошной камень. И Лейв назвал землю Хеллюланд; вероятно, он подходил к южному берегу Баффиновой Земли.

Затем они пошли дальше и нашли вторую страну. Она была плоская, лесистая, с белыми песчаными берегами и обширными отмелями. Он дал ей имя Маркланд. Здесь все совпадает с описанием Бьярне, есть добавление о длинных ровных берегах. Это место вполне согласуется с описанием длинных берегов и Хёльнесет в рассказе о Торфинне Карлсефни. В. А. Манн и В. Таннер первыми указали, что таких берегов, как у мыса Дикобраз, нет больше нигде в Лабрадорском приморье; я и сам в этом убедился. Можно предположить, что сюда-то и подошел Лейв, тем более, что эти светлые берега видны издалека.

По сведениям, приведенным в этой саге, можно точнее определить расстояние до третьей страны, чем по описанию похода Бьярне. Дальше в саге говорится, что они пошли с северо-восточным ветром и через двое суток увидели землю. Как уже известно, от длинных берегов у мыса Дикобраз до Ньюфаундленда около двухсот миль; на этот путь требовалось примерно двое суток.

Затем Лейв подошел к острову, лежащему к северу от большой земли. Возможно, это был Грейт-Сакред-Айленд, а может быть Белл-Айл; и тот, и другой – хорошие ориентиры. Мы узнаем также про мыс, протянувшийся на север, про большие отмели там, где причалил корабль, про растительность – траву и лес.

Только одно место в этой саге настораживает. Это сообщение о хупе – озере с рекой, куда они вошли в прилив. Ведь в «Саге об Эрике Рыжем», в рассказе о вылазке Карлсефни на юг, есть точно такая же картинка. Трудно поверить, чтобы две экспедиции в разных областях Северной Америки встретили одинаковую обстановку и действовали совершенно одинаково. Многое говорит за то, что сообщение о хуле могло быть заимствовано из «Саги об Эрике Рыжем».

Расстояние, вычисленное от точного ориентира, и все описание в целом позволяют привязать Винланд к северному берегу Ньюфаундленда, который, очевидно, и был третьей страной. Здесь Лейв и его товарищи снесли на берег кожаные мешки и устроили временное жилье, потом решили зазимовать и построили большие дома. Лейв дал стране имя, отражающее ее природные богатства, назвал ее Винланд.

Поход Торвальда Эрикссона

Я уже говорил, что в «Саге об Эрике Рыжем» в числе участников экспедиции Карлсефни упоминается Торвальд. Но в этом повествовании столько неправдоподобного, что более достоверным надо считать трезвый рассказ «Саги о Гренландии» о самостоятельном походе Торвальда.

Мы читаем, что его брат, Лейв Эрикссон, одолжил ему свой корабль и посоветовал взять с собой тридцать человек. О первой части плавания, до домов Лейва в Винланде, как говорится в саге, рассказывать особенно нечего. Это примечательно: путь до северного побережья Ньюфаудленда и в самом деле прост, его можно описать в нескольких словах. К тому же с Торвальдом, наверно, шли «лоцманами» люди из команды Лейва.

Это был первый поход для занятия земли, ибо очевидно, что Торвальд целеустремленно исследовал край, задумав там обосноваться.

В первый год они разведали побережье в западном направлении. Увидели красивый лесной край и множество островов, причем море вдоль берегов было очень мелкое. Это описание вполне соответствует северному побережью Ньюфаундленда.

На следующее лето Торвальд на большом корабле пошел на восток вдоль северной окраины. Возле одного мыса их настиг крепкий ветер, они повредили киль, и пришлось заняться починкой. Мыс назвали Хёльнесет. В рассказе о плавании Карлсефни тоже есть Хёльнес, но он расположен совсем в другом месте: у длинных берегов Марк-ланда, в двух сутках пути к северу. Вероятно, здесь произошло смешение, но нельзя исключать возможности, что два разных мыса были названы одинаково, так как оба напоминали киль корабля. Во всяком случае, тем курсом, которым, согласно саге, шел Торвальд, к Лабрадору на севере выйти нельзя.

Можно предположить, что северная окраина – это Кейп-Болд, самый северный хребет на Ньюфаундленде. Дальше говорится, что они обогнули страну с востока. Это можно истолковать так: Торвальд плыл вдоль восточного побережья, потом завернул в устье фьорда и пристал у мыса. Кругом был лес. Они сошли на берег, и тут землепроходец нашел то, что искал, и сказал: «Здесь хорошо, здесь я бы поселился».

Затем он встречает туземцев и завязывается бой. Торвальда поражает стрела, и его хоронят на мысе Корснесет. Экспедиция проводит еще одну зиму в домах Лейва. Насколько известно, Торвальд – первый европеец, встретивший коренных жителей Северной Америки.

Плавание Торфинна Карлсефни

Если остальные исследователи Винланда были гренландцами, то Торфинн Карлсефни был из Исландии. Сага сообщает, что он был знатного рода, богат и хороший моряк.

Дальше я буду в основном держаться «Саги об Эрике Рыжем», изредка привлекая материал «Саги о гренландцах», которая во многом излагает события иначе.

Как показал Гэйтэрн-Харди, Торфинн Карлсефни вышел из Братталида, вероятно, около 1020 года. У него было три корабля и сто шестьдесят человек, в том числе женщины, и среди них его жена Гудрид. Кроме того, они везли скот. Многие участники похода были гренландцы. Перед отрядом стояла смелая цель: учредить в новой стране норманнскую колонию.

Экспедиция сперва двинулась на север, в Вестербюгден, оттуда на Бьярнёй; что это за остров, точно установить нельзя. При северном ветре они, очевидно, пересекли Девисов пролив и подошли к Баффиновой Земле. Переход длился двое суток, это вполне реально. Вряд ли экспедиция попала в то самое место, которого достигли Бьярне и Лейв, но это не так важно. Там, куда прибыл Карлсефни, он нашел белых песцов и большие каменные плиты; он назвал этот край Хеллюланд.

При северном ветре они шли еще двое суток и увидели страну, где были большие леса и много зверя. Это мог быть только Лабрадор, причем скорее всего его северная часть; граница леса проходит около 57° северной широты. Звери, о которых идет речь, наверно, дикие олени. Карлсефни назвал эту страну Маркланд.

Они плыли еще двое суток, достигли мыса, который назвали Хёльнесет, и песчаных берегов, которые назвали Фюрдюстрендер, потому что они простирались очень далеко. Как уже говорилось, такие же берега описаны в рассказе о Лейве Эрикссоне; можно поручиться, что подразумеваются протянувшиеся почти на шестьдесят километров песчаные берега южнее залива Гамильтон. Здесь далеко в море выдается мыс Дикобраз. Он напоминает опрокинутую лодку, и название Хёльнесет к нему хорошо подходит.

Плавание продолжалось; очевидно, они шли на юг. Описание становится менее понятным. Особенно сбивает с толку сказочный сюжет о Хаке и его жене Хекье, которые находят виноград и дикую пшеницу. Дальше сообщается, что Карлсефни зашел в фьорд, который назвал Страумфьорд, и обосновался там. Что это за место?

Заметим, что когда корабли плыли мимо Лабрадора на юг, северную часть Ньюфаундленда было видно издалека, она находилась прямо по курсу. Вероятно, мореплаватели избрали для стоянки место на северном берегу Ньюфаундленда в начале пролива Белл-Айл, из которого далеко выходит сильное течение. Найденный ими остров у большой земли мог быть островом Сакред-Айленд или Белл-Айл. Правда, сведения о горах, как будто, не подходят, но может быть они приметили высящуюся на юге гору Уайт-Маунтин. Слова о густом травостое можно отнести к северному побережью Ньюфаундленда, но не к суровому Лабрадору.

Описание холодной зимы и трудностей тоже указывает на какой-то северный край. И мы видим, что тут не было винограда. Недаром Карлсефни на следующий год отправился в дальнюю разведку на юг; в этом не было бы смысла, если бы он уже достиг теплых плодородных краев. Интересно сообщение о том, что он обогнул страну с востока и направился на юг. Эти слова звучали бы нелепо, если допустить, что он обосновался на Лабрадоре. Очень примечательно его утверждение, что южнее страна будет шире. Выходит, Карлсефни остановился в районе, где площадь невелика, а это вполне приложимо к северной части Ньюфаундленда, которая заканчивается длинным узким полуостровом. Часть побережья, обращенную к северу, он мог здесь обойти меньше чем за полдня.

В «Саге о гренландцах» Карлсефни просит Лейва уступить ему дома в Винланде. Лейв разрешает пользоваться ими. И определенно сказано, что экспедиция Карлсефни поселилась в домах Лейва. Странно, что в «Саге об Эрике Рыжем» вовсе не упоминается о строительстве домов, хотя, наверно, расселить сто шестьдесят человек было серьезным делом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Мировая бездна в древнескандинавской мифологии.

Вернуться

2

Килевой мыс (древненорвежск.).

Вернуться

3

Странные берега (древненорвежск.).

Вернуться

4

Под словом «хуп» разумеют залив или озеро, сообщающиеся с морем узким и мелким проливом или руслом, по которому может подниматься приливная волна. Вдоль берегов Гренландии и Северной Америки много таких хупов.

Вернуться