Десмонд Бэгли
Канатоходец

Глава 1

Жиль Денисон спал. Он лежал на спине; его правая рука, согнутая в локте, со сжатыми в кулак пальцами, прикрывала лоб трогательным и бессильным жестом человека, который хочет защититься от удара. Его дыхание было ровным, но частым, однако постепенно, когда сознание начало возвращаться к нему, как бывает с каждым, кто совершает ежедневное маленькое чудо воскресения из сна, вдохи стали более глубокими и размеренными.

Под сомкнутыми веками задвигались зрачки. Денисон вздохнул, убрал руку со лба, повернулся на другой бок и зарылся лицом в подушку. Через несколько секунд его веки вздрогнули, затем приоткрылись, и он сонно уставился на стену рядом с кроватью. Еще через минуту он глубоко вздохнул, наполнив легкие воздухом до отказа, лениво вытянул руку и взглянул на часы.

Было ровно двенадцать.

Он нахмурился и встряхнул часы, потом поднес их к уху. Ровное тиканье говорило о том, что механизм работает; взглянув на циферблат еще раз, Денисон убедился, что секундная стрелка движется по кругу обычными размеренными скачками.

Внезапно он рывком сел в постели и опять посмотрел на часы. Его встревожило не время: полдень ли, полночь – какая, в сущности, разница, а сознание того факта, что это были не его часы. Он всегда носил старую "Омегу", подарок отца к его двадцатипятилетнему юбилею. Теперь же на его запястье красовался роскошный "Пакет Филип" в золотом корпусе с кожаным ремешком. Денисон носил свои часы на гибком стальном браслете.

Наморщив лоб, он постучал ногтем по стеклу циферблата, поднял голову и испытал еще одно потрясение. Он никогда не бывал в этой комнате раньше.

Сердце гулко заколотилось у Денисона в груди. Он шевельнул рукой и ощутил под пальцами прохладу шелковой ткани – оказывается, он спал в пижаме. Обычно Денисон спал голым под простыней: пижама стесняла его, и он не раз говорил, что не видит смысла в том, чтобы спать одетым.

Денисон еще не вполне проснулся, поэтому первым его побуждением было снова лечь в постель и подождать, пока этот сон не закончится и он не проснется у себя в комнате. Однако естественная потребность настойчиво напоминала ему, что пора сходить в туалет. Раздраженно покачав головой, он отбросил в сторону одеяло – не такое, к каким он привык, а стеганое атласное, того фасона, который начинал входить в моду на континенте.

Он спустил ноги с постели и сел, разглядывая свою пижаму. "Я в госпитале, – внезапно подумал он. – Должно быть, со мной произошел несчастный случай". Память, однако, подсказывала ему совсем иное. Он лег в постель в своей собственной квартире в Хемпстэде. Все было в абсолютном порядке, за исключением, может быть, пары лишних стаканчиков на сон грядущий. Эта лишняя пара стаканчиков вошла у него в привычку после того, как умерла Бет.

Его пальцы машинально поглаживали мягкий прохладный шелк. Нет, он все-таки не в госпитале – на больничной одежде не бывает таких излишеств, как монограмма на нагрудном кармане. Денисон наклонил голову, пытаясь прочесть буквы, но монограмма была сложной и вычурной, и ему не удалось ее разобрать.

Он медленно встал, обвел взглядом комнату и вдруг понял, что находится в отеле. В углу на решетчатой полке стояли дорогие кожаные чемоданы – такие полки для багажа можно увидеть только в отеле. Сделав три шага, он провел рукой по блестящей кожаной поверхности чемодана. На этот раз ему без труда удалось прочесть инициалы, вытисненные на верхней крышке, – Г. Ф. М.

Мучительно заныла голова – следствие вчерашней выпивки. В горле пересохло. Денисон огляделся и заметил еще одну кровать, убранную и накрытую покрывалом, пиджак, небрежно висевший на спинке стула, несколько мелких мужских безделушек, разбросанных в беспорядке на туалетном столике. Он хотел было подойти к столику, но давление в мочевом пузыре стало невыносимым, и ему пришлось отправиться на поиски туалета.

Повернувшись, он проковылял в небольшой холл. Одна его стена была отделана деревянными панелями, – распахнув дверцу, Денисон увидел гардероб, полный различной одежды. Он снова повернулся и толкнул дверь, раскрывшуюся в непроглядную темноту. Он пошарил по стенке, щелкнул выключателем, и в ванной зажегся свет.

Стоя перед унитазом, он пытался понять, что так встревожило его, когда он включал свет, и вскоре до него дошло, что выключатель перевернут: чтобы зажечь свет, ему пришлось нажать снизу вверх, а не сверху вниз, как в Англии.

Спустив воду, он повернулся к умывальнику. На стеклянной полке стояли два стаканчика, запечатанные прозрачной бумагой. Взяв один из них, он сорвал гигиеническую обертку, наполнил стаканчик холодной водой и с жадностью принялся пить. С того момента, как он проснулся, прошло не более трех минут.

Денисон поставил стаканчик на полку и почесал уголок левого глаза, который почему-то побаливал. Затем он посмотрел в зеркало, висевшее над умывальником, и впервые в жизни испытал леденящий ужас.

Глава 2

Когда Алиса прошла через зеркало и цветы обратились к ней на человеческом языке, она не ощутила ничего, кроме слабого удивления, однако любой психолог не преминул бы заметить: «Если цветок заговорит с человеком, то этот человек узнает, что такое ужас».

Так было и с Жилем Денисоном. Увидев в зеркале невероятное, он быстро отвернулся и склонился над унитазом. Его вывернуло наизнанку, но спазмы, раз за разом сотрясавшие его тело, не вынесли наружу ничего, кроме желтоватой слизи. Скривившись от напряжения, он снова взглянул в зеркало, и последние остатки разума покинули его.

Когда он пришел в себя, то понял, что сидит на кровати, крепко вцепившись в подушку обеими руками. В его мозгу с механической настойчивостью повторялось одно и то же утверждение: "Я – Жиль Денисон! Я – Жиль Денисон! Я – Жиль Денисон…" Эти три слова гудели, как колокол, угрожая расколоть голову изнутри.

Наконец его дыхание немного успокоилось, и он смог отвлечься от бессмысленного повторения формулы его тождества самому себе. Прижавшись щекой к подушке, он громко заговорил, черпая уверенность в знакомых звуках собственного голоса. Он заявлял – сначала невнятно, затем все тверже: "Я – Жиль Денисон. Мне тридцать шесть лет. Прошлой ночью я лег в постель у себя дома. Я немножко набрался, это верно, но не до такой степени, чтобы забыть обо всем. Я помню, как ложился спать – это было сразу после полуночи".

Он нахмурился и продолжил:

"В последнее время я изрядно поддавал, но я не алкоголик, – значит, это не белая горячка. Тогда что же это? – он поднял левую руку и неуверенно дотронулся до щеки. – Что это за чертовщина?"

Он медленно приподнялся и сел на краю постели, собираясь с духом, чтобы снова пойти в ванную; он знал, что должен это сделать. Когда он встал, все его тело затряслось крупной дрожью, и ему пришлось подождать, пока она не утихла. Затем он, едва переставляя ноги, вошел в ванную и снова оказался лицом к лицу с незнакомцем в зеркале.

Лицо, глядевшее на него, было старше его собственного лица – Денисон пришел к выводу, что так выглядеть может человек лет сорока пяти. Жиль Денисон носил усы и аккуратно подстриженную бородку, а незнакомец был чисто выбрит. У Жиля Денисона была великолепная густая шевелюра, а жидковатые волосы незнакомца заметно редели у висков. У Жиля Денисона не было, как пишется в паспортных данных, "особых примет", а левую щеку незнакомца пересекал старый шрам, начинавшийся от виска и тянувшийся через скулу к уголку рта. Левое веко было слегка опущено – из-за шрама или по какой-то другой причине. Справа на подбородке виднелась маленькая коричневая родинка.

Если бы изменения ограничились только этим, то Денисон не был бы так испуган, но главное открытие состояло в том, что его новое лицо было совершенно другим. Денисон втайне гордился своим орлиным профилем. Для того, чтобы описать профиль незнакомца, прилагательное "орлиный" было бы самым неподходящим. Лицо было обрюзгшее, круглое, с бесформенным носом; внизу имелся небольшой, но вполне заметный двойной подбородок.

Денисон разинул рот, чтобы взглянуть на зубы незнакомца, и увидел на коренных зубах золотые коронки. Он сомкнул губы и глаза одновременно и некоторое время стоял неподвижно: дрожь во всем теле возобновилась. Открыв глаза, он быстро отвел их в сторону и посмотрел на свои руки, вцепившиеся в край умывальника. Руки тоже изменились: кожа выглядела более старой, а ногти подстрижены так коротко, словно незнакомец имел привычку обкусывать их. На подушечке большого пальца правой руки имелся еще один старый шрам, а верхние суставы указательного и среднего пальцев пожелтели от никотина.

Денисон никогда не курил.

Не поднимая головы, он вернулся в спальню, опустился на кровать и вперил взгляд в глухую стену. Все его существо содрогалось в попытках утвердить свою индивидуальность, в мозгу пылали слова: "Я – Жиль Денисон!" Дрожь началась снова, но он поборол ее и невероятным усилием воли отшатнулся от края пропасти, за которым начиналось безумие.

Собравшись с силами, он встал и подошел к окну: звуки, доносившиеся с улицы, будили в нем какие-то странные ассоциации. Он услышал невозможный звук – звук, всколыхнувший воспоминания далекого детства. Отодвинув занавеску, он посмотрел на улицу.

Внизу с лязгом двигался трамвай – живой памятник канувшей в прошлое эпохи транспорта. Дальше, за перекрестком, залитым ярким солнечным светом, виднелись сады, площадка для оркестра и открытое кафе, где люди ели и пили под разноцветными зонтиками. За садами просматривалась другая улица, заполненная оживленным потоком машин.

Еще один трамвай проехал мимо, и взгляд Денисона на мгновение задержался на маршрутной табличке, но надпись была на незнакомом ему языке. В трамвае было необычно и другое: глаза Денисона сузились, когда он увидел два одноэтажных вагона, сцепленных вместе. Он вгляделся в вывески магазинов на противоположной стороне улицы – слова были ему совершенно непонятны.

Снова разболелась голова. Денисон задернул занавеску, защитив глаза от слепящего солнца, и вернулся в приятный полумрак комнаты. Он подошел к туалетному столику и посмотрел на разбросанные предметы – массивный золотой портсигар, изящная зажигалка, бумажник, дорожный несессер и кучка мелочи.

Усевшись на стул, Денисон включил настольную лампу и взял маленькую серебряную монетку. Профиль, вычеканенный на ней, принадлежал цветущему человеку со скульптурным носом, чем-то напоминавший римского императора. Внизу шла простая надпись: OLA.V.R. Денисон перевернул монету и увидел гарцующую лошадь и слова: 1 KRONE. NORGE.

Норвегия!

У Денисона снова закружилась голова, и он согнулся пополам от внезапной рези в желудке. Отбросив монетку, он уперся локтями в стол, спрятал лицо в ладонях и просидел так некоторое время, пока не почувствовал себя лучше – ненамного, но все же лучше.

Затем он взял бумажник и быстро опустошил его, складывая содержимое кучкой на краю стола. Отметив отличное качество бумажника, он отложил его в сторону и принялся за изучение документов. Сверху лежала английская водительская лицензия, выданная на имя Гарольда Фельтхэма Мейрика, проживающего в Липскотт-Хауз, неподалеку от Брэкли, графство Букингемшир. Взглянув на подпись владельца, Денисон ощутил холодок, от которого у него зашевелились волосы на затылке. Имя ему было незнакомо, но почерк был его – в этом он был совершенно уверен.

Он взял ручку с золотым пером, оглянулся в поисках бумаги, но ничего не нашел. Открыв ящик стола, он вытащил папку с писчей бумагой и конвертами. На некоторых конвертах значился адрес: HOTEL CONTINENTAL, STORINGS GATA, OSLO.

Его рука дрожала, когда он подносил ручку к бумаге, но ему удалось достаточно четко вывести свою подпись: "Жиль Денисон". Взглянув на знакомые завитки и изгибы, он почувствовал себя неизмеримо лучше, а затем поставил другую подпись: "Г. Ф. Мейрик". Он взял водительское удостоверение и сравнил подписи, получив подтверждение тому, что уже знал: подпись на удостоверении была сделана его собственной рукой.

То же самое относилось и к толстой книжечке дорожных чеков агентства Кука. Денисон пересчитал их – девятнадцать чеков по пятьдесят фунтов, всего девятьсот пятьдесят фунтов. Если он и в самом деле стал Мейриком, то с деньгами у него все в порядке. Головная боль усилилась.

Кроме дорожных чеков, в бумажнике лежала дюжина визитных карточек с инициалами Мейрика и толстая пачка норвежских бумажных денег, которые Денисон не стал пересчитывать. Сложив все на столе, он сжал ладонями пылавшую голову. Хотя он совсем недавно проснулся, но его томили усталость и опустошенность. Он знал, что над ним по-прежнему висит угроза безумия. Легче всего было бы свернуться калачиком на постели, отвергнув то чудовищное и невозможное, что произошло с ним, и погрузиться в сон с надеждой проснуться в Хемпстэде, за тысячи миль отсюда.

Денисон приоткрыл ящик стола, засунул в щель два пальца и с силой задвинул ящик другой рукой. Вскрикнув от боли, он вытащил ушибленную руку и увидел красные, налившиеся кровью отметины на пальцах. Его глаза наполнились слезами от боли, и, баюкая больную руку, он уже твердо знал, что это не сон.

Но если это не сон, то что же это? Денисон лег спать одним человеком, а проснулся другим, в другой стране. Секундочку! Это не совсем правильно. Он проснулся все тем же Жилем Денисоном – Гарольду Фельтхэму Мейрику принадлежали лишь внешность и вещи.

Денисон собирался продолжить эту мысль, когда неожиданный спазм в желудке заставил его вздрогнуть, и он внезапно понял, почему он чувствует себя таким усталым и разбитым. Он был чудовищно голоден. Кривясь от боли, он встал, снова пришел в ванную комнату и заглянул в сливное отверстие унитаза. Он помнил, что его буквально выворачивало наизнанку, однако ему не удалось извергнуть из себя ничего, кроме нескольких капель желудочного сока. А ведь вчера вечером он плотно поужинал. Нет, здесь определенно что-то не так.

Вернувшись в спальню, Денисон немного помешкал возле телефона, а затем ощутил внезапный прилив решимости и снял трубку.

– Будьте добры обслужить меня, – сказал он. Собственный голос показался ему хриплым и незнакомым.

В трубке что-то щелкнуло.

– К вашим услугам, – произнес мужской голос по-английски с незнакомым акцентом.

– Я хотел бы поесть, – сказал Денисон, взглянув на часы: было около двух. – Легкий ленч.

– Сэндвичи? – спросил голос.

– Что-нибудь в этом роде, и большую чашку кофе.

– Да, сэр. Ваш номер?..

Денисон не знал, в каком номере он находится. Он быстро оглянулся и на низком кофейном столике, стоявшем возле окна, увидел то, что вполне могло быть ключом от номера. К кольцу была прикреплена увесистая латунная табличка с номером.

– Номер 360, – сказал Денисон.

– Очень хорошо, сэр.

– Вы не могли бы принести мне газету? – продолжал Денисон, вдохновленный успехом.

– Английскую или норвежскую, сэр?

– И то и другое, по одному экземпляру.

– "Таймс"?

– Да, и любую местную газету. Когда вы придете, я, вероятно, буду в ванной. Оставьте еду и газеты на столе.

– Хорошо, сэр.

Денисон облегченно положил трубку. Рано или поздно ему придется встречаться с людьми лицом к лицу, но он не испытывал желания приступить к этому немедленно. Рано или поздно ему придется задать массу вопросов, но нужно какое-то время, чтобы прийти в себя.

Он снял со стула шелковый халат и прошел в ванную, где трусливо завесил зеркало полотенцем. После непродолжительной возни с непривычными кранами он наполнил ванну горячей водой и снял пижаму. Ему сразу же бросился в глаза липкий пластырь на его левой руке; он хотел было снять его, но вовремя остановился, спросив себя, хочет ли он увидеть то, что находится под пластырем.

Он залез в ванну и погрузился в теплую воду, постепенно расслабляясь и лениво размышляя о том, почему он так устал за каких-то два часа. Он услышал, как открылась входная дверь; из спальни донесся звон фаянсовой посуды. Затем дверь захлопнулась. Выждав еще некоторое время, Денисон вылез из ванной и начал вытираться.

Сидя на пробковом стульчике, он внезапно наклонился вперед и посмотрел на свою левую голень. Там виднелся бледно-голубой шрам, размерами и формой напоминавший апельсиновую косточку. Денисон помнил, когда это случилось: ему было восемь лет, и он упал вместе со своим первым двухколесным велосипедом.

Подняв голову, он громко рассмеялся. Воспоминание о шраме было памятью Жиля Денисона, а сам этот маленький шрам был частью его тела и не мог принадлежать этому ублюдку – мистеру Гарольду Фельтхэму Мейрику.

Глава 3

Норвежское представление о легком ленче было довольно своеобразным – об этом свидетельствовал громадный поднос, заставленный различными закусками. Денисон с удовлетворением оглядел их перед тем, как приступить к еде. Находка шрама невероятно обрадовала его и даже подвигла на то, чтобы побрить лицо Мейрика. Мейрик был старомоден и пользовался безопасной бритвой в комплекте с кисточкой для бритья из барсучьей шерсти. Прохаживаясь бритвой по незнакомым чертам, Денисон с непривычки дважды порезал щеки – свои или Мейрика? – и поэтому его лицо, когда он раскрыл газету, было украшено двумя окровавленными полосками туалетной бумаги.

На лондонской "Таймс" и норвежской "Афтенпостен" значилась одна и та же дата – 9 июля. Денисон глубоко задумался, не успев поднести ко рту кусок ржаного хлеба с селедкой. Его последние воспоминания сохранили лишь то, что он, Жиль Денисон, лег спать вечером 1 июля… нет, 2 июля, поскольку это было после полуночи.

Из его жизни каким-то образом выпала целая неделя.

Он провел пальцами по левой руке и нащупал пластырь. С ним что-то сделали. Денисон не знал, кто это сделал и по какой причине, но собирался узнать – и тогда, Бог свидетель, этот человек заплатит ему сполна. Во время бритья он внимательно рассмотрел свое лицо. Шрам на левой щеке выглядел в точности, как рубец от старой раны, но Денисон не ощущал его, когда прикасался к нему. Однако он не мог, как ни старался, смыть или соскрести шрам – следовательно, это был не просто искусный грим. То же самое относилось и к родинке на правой стороне подбородка.

С носом и щеками, а также с двойным подбородком также произошло нечто непонятное. Они были неприятными, словно резиновыми, на ощупь, но Денисон, никогда не страдавший от излишнего веса, не знал, нормально это или нет. На лице Мейрика пробилась короткая щетина, которую Денисон сбрил в ванной, однако залысины на висках были совершенно чистыми – тот, кто поднимал линию волос, сделал это во всяком случае не с помощью бритвы.

Единственной частью лица, не претерпевшей изменений, остались глаза – те же самые серо-зеленые глаза, которые Денисон каждое утро видел в зеркале. Тем не менее их выражение немного изменилось из-за опущенного левого века. Внешний угол левого глаза слегка саднил, но Денисон не смог разглядеть ничего, кроме крохотной темной точки, которая могла иметь и естественную природу.

С жадностью поглощая пищу, он просматривал "Таймс". Мир, похоже, как и всегда, вращался толчками вокруг своей привычной политической оси. Ничего из ряда вон выходящего не произошло, поэтому Денисон отложил газету и задумался, прихлебывая из чашки черный кофе. Кому могло понадобиться похитить человеческую душу, преобразить ее телесно, дать ей новое имя и поместить в роскошный отель в столице Норвегии?

Нет ответа.

Еда взбодрила Денисона, и он почувствовал потребность действовать. Так как у него покуда не было желания встречаться с людьми, он решил исследовать владения Мейрика. Открыв гардероб, он выдвинул ящики, и в одном из них, под кучей нижнего белья, обнаружил большой дорожный бумажник. Денисон выложил его на стол, расстегнул застежку-молнию и принялся изучать содержимое.

Первой вещью, которую он увидел, был британский паспорт. Описание владельца и подпись под фотографией были выполнены рукой Денисона. Лицо, глядевшее с фотографии, принадлежало Мейрику, о котором в паспорте говорилось, что он "государственный служащий". Да, тот, кто проделал эту шутку, предусмотрел все до мелочей.

Он перелистал страницы паспорта и наморщил лоб, обнаружив всего лишь одну въездную визу. Sverige? Может ли это означать "Швеция"? Если это так, то он прибыл в Швецию через местечко под названием Арланда; число узнать не удалось из-за смазанного штампа. Раскрыв паспорт на последней странице, Денисон обнаружил, что дорожные чеки были выписаны месяц назад на общую сумму 1500 фунтов стерлингов. Так как максимальная сумма для туристов составляла 300 фунтов, то Г. Ф. Мейрих, похоже, въехал в страну в качестве бизнесмена.

Из кармашка бумажника Денисон извлек кредитную карточку "Америкэн Экспресс", украшенную все той же фальшивой подписью. Некоторое время он задумчиво смотрел на нее, постукивая ногтем по столу. С такой карточкой он мог получить деньги или дорожные чеки в любой части света; с ее помощью он мог бы купить себе авиабилет в Австралию, возникни у него внезапное желание эмигрировать. Карточка предоставляла полную свободу действий, если только не будет признана утратившей силу в центральном офисе компании.

Денисон переложил ее в маленький бумажник, где лежало водительское удостоверение. Этот маленький кусочек пластика лучше иметь под рукой в случае необходимости.

У Мейрика был обширный гардероб: одежда для отдыха, для деловых встреч, несколько вечерних костюмов со всеми аксессуарами. Денисон обнаружил маленькую коробочку, полную мелких ювелирных украшений – запонок, колец, булавок для галстуков, – и осознал, что держит в руке вещи общей стоимостью не менее тысячи фунтов. Если "Пакет Филип" на его запястье стоил хоть пенни, то он стоил и все 500 фунтов. Г. Ф. Мейрик был состоятельным человеком. Интересно, на каком государственном поприще он смог так преуспеть?

Денисон решил переодеться. Стояла солнечная погода, поэтому он выбрал широкие брюки и светлый пиджак спортивного покроя. Одежда отлично сидела на нем, как будто была сшита по мерке. Он осмотрел себя в большом зеркале, встроенном в дверь гардероба. У него мелькнула безумная мысль, что зеркало, возможно, тоже было сделано по мерке. Мир снова поплыл перед глазами, но Денисон вспомнил о маленьком шраме на левой голени и взял себя в руки.

Рассовав по карманам новоприобретенную собственность, он направился к двери с ключом в руке. Когда дверь открылась, табличка, висевшая на ручке с другой стороны, сорвалась и упала на пол. Денисон поднял ее и прочитал: VENNLIGST IKKE FORSTYRR – ПРОСЬБА НЕ БЕСПОКОИТЬ. Перед тем как запереть дверь, он положил табличку на полку в гардеробе; он отдал бы многое, чтобы узнать, кто ее повесил.

Он спустился в лифте вместе с парочкой оживленно ворковавших американских матрон в голубых париках. "А вы уже побывали в Вигланд-Парке? Столько статуй – я не знала, куда и глядеть". Лифт остановился, двери раскрылись с мягким шипением, и американки ринулись навстречу новым впечатлениям.

Денисон механически вышел вслед за ними в коридор и некоторое время стоял возле лифтов, собираясь с силами перед первым непринужденным выходом на сцену.

– Мистер Мейрик… Мистер Мейрик, сэр!

Он повернул голову. Портье за конторкой приветливо улыбался ему.

– В чем дело? – спросил Денисон, облизнув неожиданно пересохшие губы.

– Вы не могли бы расписаться здесь, сэр? Обычная формальность: счет за ленч в ваш номер.

Денисон посмотрел на протянутую ручку и положил на конторку ключ от номера. Взяв ручку, он с нажимом написал "Г. Ф. Мейрик" и подтолкнул листок обратно. Он уже собирался отойти, когда портье, повесивший ключ на доску, снова окликнул его.

– Ночной портье поставил вашу машину на место, сэр. Вот ключ.

Денисон протянул руку и взял ключ с табличкой на кольце. Взглянув на табличку, он прочел название агентства по прокату автомобилей и номер машины.

– Благодарю вас, – он откашлялся.

– Простудились? – осведомился портье.

– Почему вы так думаете? – осторожно спросил Денисон.

– У вас голос изменился.

– Да, грудь немного побаливает, – признался Денисон.

Портье улыбнулся.

– Ночная прохлада – коварная вещь, сэр.

Денисон решил рискнуть.

– Вы не помните случайно, в какое время я вчера вернулся в отель?

– Вы пришли сегодня, сэр. Ночной портье сказал, что было около трех часов утра, – портье одарил Денисова широкой улыбкой. – Неудивительно, что сегодня вы решили как следует выспаться.

"Неудивительно! – подумал Денисон. – Еще как удивительно!"

– Я хотел бы кое о чем вас спросить, – обратился он к портье. – Вчера мы с другом поспорили по поводу даты моего приезда в Осло. Как ни странно, я не мог вспомнить, когда я зарегистрировался здесь. Вы не могли бы посмотреть?

– Разумеется, сэр.

Портье повернулся к картотеке и пробежал пальцами по карточкам. Денисон взглянул на свой новый ключ. Благоразумное правило – писать на табличке номер машины; возможно, теперь он сможет найти ее. Со стороны ночного портье тоже было очень любезно поставить его автомобиль на место, – но где, черт побери, находится это место?

Портье повернулся к нему.

– Вы зарегистрировались у нас восемнадцатого июня, сэр. Ровно три недели назад.

Денисон ощутил острый приступ тошноты.

– Благодарю вас, – машинально сказал он и медленно пошел прочь по коридору. Увидев стрелку, указывающую путь к бару, он посмотрел в ту сторону и увидел прохладное слабо освещенное помещение. Несколько человек пили за столиками или сидя у стойки. Бар казался тихим и спокойным местом. Денисон, испытывавший отчаянное желание немного поразмыслить, двинулся туда.

– Пиво, пожалуйста, – сказал он, когда бармен подошел к нему.

– Светлого, сэр?

Денисон кивнул с отсутствующим видом. 18 июня. Он считал, что потерял неделю жизни, но тогда каким же образом, черт возьми, он мог зарегистрироваться в отеле "Континенталь" в Осло три недели назад? Как, ради всего святого, как он мог оказаться в двух местах одновременно?!

Бармен поставил перед ним кружку пива и ушел. Денисон попытался вспомнить, чем он занимался 18 июня, и вскоре обнаружил, что это сложная задача. Три недели – достаточно долгий срок. Где вы были в шесть часов вечера 18 июня? Неудивительно, что людям бывает так трудно доказать свое алиби. Денисон никак не мог привести мысли в порядок: они ускользали от него и метались во всех направлениях независимо от его воли. Когда вы в последний раз видели вашего отца? Чушь!

На дальней окраине сознания забрезжила какая-то смутная мысль. Эдинбург! Семнадцатого июня он был в Эдинбурге, а восемнадцатого уехал за город – отдохнуть после тяжелой работы. Все утро он провалялся в постели, днем играл в гольф; вечером пошел в кино, потом пообедал в Сохо и приехал в Хемпстэд поздней ночью.

Он обедал в Сохо как Жиль Денисон примерно в то же самое время, когда он же обедал в норвежском отеле, но уже в качестве Гарольда Фельтхэма Мейрика. Как это может быть? Что это означает?

Провожая взглядом цепочки пузырьков, поднимавшихся кверху в толще янтарной жидкости, он вспомнил, что так и не притронулся к пиву. Он поднял кружку и сделал большой глоток: пиво было холодным и освежающим.

На данный момент было две вещи, которые удерживали его от безумия: первая – шрам Жиля Денисона на голени Г. Ф. Мейрика и вторая – изменившийся голос Мейрика, о котором упомянул портье. Какой же из этого следует вывод? Судя по всему, было два Мейрика: один зарегистрировался в отеле 18 июня, а второй – он сам – был доставлен в номер Мейрика сегодня утром. Почему, каким образом – это пока несущественно. Нужно просто принять это как свершившийся факт.

Он выпил еще пива и уперся подбородком в ладонь, ощутив неприятное покалывание в нижней челюсти. Он потерял неделю жизни. Возможно ли сделать столь сложную пластическую операцию за неделю? Денисон прибавил эту проблему к своему списку.

Что теперь делать? Разумеется, можно пойти в британское посольство и рассказать обо всем. Денисон представил себе как будут развиваться события.

"Чем можем служить, мистер Мейрик?"

"Начнем с того, что я не Мейрик и не знаю, кто он такой. Меня зовут Жиль Денисон, я был похищен в Лондоне неизвестными лицами. Мою внешность изменили с помощью пластической операции и оставили меня в номере отеля в Осло с кучей денег и неограниченным кредитом. Вы можете мне помочь?"

"Разумеется, мистер Мейрик. Миссис Смит, вызовите врача, пожалуйста".

– Боже мой! – вслух произнес Денисон. – Это закончится психушкой!

Бармен повернул голову и подошел к нему.

– Желаете чего-нибудь, сэр?

– Всего лишь заплатить за пиво.

Денисон расплатился кучкой мелочи из кармана пиджака и вышел из бара. Заметив в дальнем конце холла табличку с надписью "Гараж", он вышел через боковую дверь, спустился вниз по бетонной лестнице и оказался на подземной автомобильной стоянке. Он сверился с номером на табличке и двинулся вдоль первого ряда автомобилей. Его машина стояла у самого края – большой черный "мерседес". Он открыл дверцу.

Первой вещью, которую он заметил, была кукла, лежавшая на сиденье водителя: странная маленькая вещица, сделанная из грубо обработанного дерева и веревки. Тело куклы было образовано пеньковой веревкой, скрученной в спираль и выпущенной вниз наподобие хвоста. Ног, в сущности, не было, а голова представляла собой гладко отполированный деревянный шарик с острым носиком-колышком. Глаза и кривой рот были нарисованы чернилами, а спутанные волосы состояли из той же пеньковой веревки, раздерганной на отдельные волокна. Маленькая фигурка имела странный и почему-то отталкивающий вид.

Денисон поднял куклу и обнаружил под ней сложенный листок бумаги. Развернув его, он с трудом разобрал корявый почерк: "Ваша Драммен Долли будет ждать вас в Спиральтоппене. Раннее утро, 10 июля".

Он нахмурился. Десятое июля наступит завтра, но где находится Спиральтоппен и кто такая – или что такое – эта Драммен Долли? Он посмотрел на уродливую маленькую куклу. Она лежала на сиденье водителя, словно кто-то специально оставил ее там для Мейрика. Подбросив куклу на ладони, Денисон засунул ее в карман пиджака. Карман неуклюже оттопырился, но какая разница, в конце концов? Это чужой пиджак. Записку Денисон убрал в бумажник.

Машина была совсем новой, спидометр показывал около пятисот километров пробега. Денисон обнаружил несколько скрепленных листков – документация по аренде машины. Судя по записи, Г. Ф. Мейрик взял эту машину пять дней назад – факт абсолютно бесполезный для Денисона. Больше в машине ничего не нашлось.

Денисон запер автомобиль и вышел из гаража через эстакаду, оказавшись на улице с другой стороны отеля. Все было непривычным, начиная с правостороннего движения и кончая незнакомыми надписями и фирменными знаками на вывесках магазинов. Познания Денисона в норвежском языке сводились, по существу, к одному слову – seal, которое, будучи полезным на дружеской вечеринке, вряд ли могло помочь ему в практических вопросах.

Ему требовалась информация, и он нашел информацию в небольшом книжном магазине возле перекрестка. Внутри стоял стенд с картами, из которых он выбрал карту центрального Осло, карту Осло и его пригородов и дорожную карту Южной Норвегии. Прибавив к ним путеводитель по городу, он расплатился за покупку деньгами из толстой пачки норвежской валюты, лежавшей в бумажнике Мейрика. Про себя он решил пересчитать деньги, как только окажется в своем номере.

Он вышел из магазина с намерением вернуться в отель, где можно будет не торопясь изучить карты и сориентироваться. Возле перекрестка он остановился и взглянул на угол здания – туда, где обычно висит табличка с названием улицы. Табличка была на месте: Roald Amundsens Gata.

– Гарри!

Он повернулся к отелю, но кто-то крепко ухватил его за локоть.

– Гарри Мейрик! – в голосе слышался гнев.

Рыжеволосой, зеленоглазой женщине, остановившей его, было на вид около тридцати лет. Весь ее облик выражал негодование: губы были плотно сжаты, на щеках выступили пунцовые пятна.

– Я не привыкла к тому, чтобы меня дурачили, – резко сказала она. – Где вы пропадали все утро?

У Денисона бешено застучало в висках, но он вовремя вспомнил высказывание портье по поводу его голоса.

– Я простудился, – через силу выдавил он. – Я лежал в постели.

– Есть вещь, которая называется телефон, – сердито сказала она. – Его изобрел Александр Грэхэм Белл – не припоминаете такого?

– Я принял снотворное и отключился, – запротестовал Денисон. Какой-то частью рассудка он отметил, что это, возможно, чистая правда. – Кажется, я переборщил с дозой.

Выражение ее лица немного изменилось.

– Голос у вас и впрямь простуженный, – признала она. – Что ж, может быть, я прощу вас, – в ее английском чувствовался легкий американский акцент. – Это обойдется вам в хорошую выпивку, мой дорогой.

– Пойдем в отель, – предложил Денисон.

– Сегодня слишком хороший денек, чтобы сидеть под крышей. Прогуляемся до Studemterlumden, – женщина взмахнула рукой, указывая на разноцветные зонтики и зеленый сад за трамвайной линией.

Покорно следуя за ней через улицу, Денисон чувствовал себя зайцем, загнанным в ловушку, но он понимал, что если хочет разобраться в личности Мейрика, то ему предоставлен шанс, который нельзя упустить. Несколько лет назад на улице к нему подошла женщина, очевидно, знакомая с ним, хотя он не имел ни малейшего представления о том, кто она такая. В разговоре, происходящем в такой ситуации, рано или поздно наступает момент, после которого уже невозможно дать обратный ход и честно признаться, что не знаешь собеседника. В тот раз Денисон с честью вышел из положения, поддерживая бессмысленную беседу в течение получаса, и тепло попрощался со своей спутницей. Он и по сей день не знал, как ее зовут. Он мрачно подумал, что тот случай должен послужить хорошей репетицией для сегодняшнего экзамена.

– Сегодня утром я видела Джека Киддера, – сказала женщина, когда они шли через улицу. – Он спрашивал о вас.

– Как он поживает?

Она рассмеялась.

– Как и всегда – превосходно. Вы же знаете Джека. – Само собой, – буркнул Денисон. – Старый добрый Джек.

Им с трудом удалось отыскать свободный столик в летнем кафе. При других обстоятельствах Денисон извлек бы для себя массу удовольствия от общения с хорошенькой женщиной в незнакомом городе, но сейчас его внимание было сосредоточено на более важных проблемах. Они сели друг против друга; Денисон положил пакет с картами на край столика.

Одна из карт выскользнула из пакета, и незнакомка поддела ее хорошо наманикюренным ногтем.

– Что это такое?

– Карты, – тупо ответил Денисон.

– Карты чего?

– Карты города.

– Осло? – се изумление было неподдельным. – Зачем вам понадобились карты Осло? Не вы ли недавно хвастались, что знаете Осло лучше, чем Лондон?

– Я купил их для друга.

"Мейрик хорошо знает Осло; вероятно, часто ездит сюда, – мысленно отметил Денисон. – Держись подальше от сплетен и местных тем. Могут возникнуть новые проблемы".

– Ах, вот оно что, – она потеряла интерес к этому предмету.

Денисон столкнулся с еще одной трудностью особого рода. Он не знал, как зовут женщину. Поскольку в разговоре люди нечасто называют друг друга по имени, то шансов на случайный успех было немного. Может быть, спросить напрямик или залезть в ее сумочку и поискать паспорт?

– Дайте мне сигарету, дорогой, – попросила она.

Похлопав себя по карманам, Денисон вспомнил, что оставил портсигар и зажигалку в номере отеля. Он никогда не курил, поэтому ему просто не пришло в голову положить их в карман вместе с другими принадлежностями Мейрика.

– Мне очень жаль, – выдавил он. – Сегодня я сижу без сигарет.

– Боже правый! – она покачала головой. – Великий профессор Мейрик бросил курить? Теперь я действительно верю, что от курения заболевают раком.

"Профессор!"

Денисон снова воспользовался преимуществами своего Мнимого недомогания.

– Я попробовал выкурить одну с утра, но она воняла соломой. Похоже, придется временно воздержаться от курения, – он протянул руку. – Взгляните на эти никотиновые пятна и представьте себе, на что похожи мои легкие.

Она покачала головой с насмешливым видом.

– Это все равно что низвергнуть с пьедестала статую национального героя, – сказала она. – Мне так же трудно представить себе Гарри Мейрика без сигареты, как Париж без Эйфелевой башни.

К столику подошла официантка. Денисов посмотрел на свою спутницу и вопросительно приподнял бровь.

– Что будем пить?

– Как обычно, – она с безразличным видом раскрыла свою сумочку.

Денисон нашел спасение в неожиданном приступе кашля. Судорожно прижимая к губам носовой платок, он услышал, что незнакомка делает заказ, и закашлялся с новой силой. Когда официантка отошла, он сунул платок в карман.

– Действительно скверный кашель, Гарри, – сказала женщина. – Похоже, вы правы: пора отложить в сторону раковые палочки. С вами все в порядке, мой дорогой? Может быть, вам лучше вернуться в постель?

– Все в порядке.

– Вы уверены? – настаивала она.

– Совершенно уверен.

– Узнаю голос прежнего профессора Мейрика, – ехидно заметила она. – Всегда и во всем уверен.

– Не надо называть меня профессором, – раздраженно сказал Денисон. Это был нейтральный ход, вполне безопасный в том случае, если Мейрик и впрямь был профессором, и полезный, если собеседница пыталась грубо прощупать его. Англичане никогда не отличались излишней щепетильностью в использовании профессиональных титулов. К тому же этот выпад мог спровоцировать ее на какое-нибудь полезное замечание по поводу обстоятельств жизни Мейрика.

Он добился немногого.

– Находясь на континенте, поступай, как принято на континенте, – туманно заметила она.

Денисон перешел в наступление.

– Мне это не нравится.

– Вы типичный британец, Гарри. – Денисону показалось, что в ее голосе прозвучал сарказм. – Впрочем, так и должно быть.

– Что вы хотите этим сказать?

– Бросьте, вы же прекрасно все понимаете. Никто не чтит британские обычаи более свято, чем иностранцы, затратившие массу усилий для того, чтобы обосноваться в Англии. Где вы родились, Гарри? Где-нибудь в Центральной Европе? Извините, мне не следовало об этом спрашивать, – смущенно добавила она. – Я иногда веду себя как стерва, но вы сегодня тоже какой-то странный.

– Это от таблеток. Я всегда плохо переносил барбитураты; сейчас, например, у меня болит голова.

– У меня есть аспирин, – она открыла сумочку.

Официантка, похожая на валькирию, поставила на стол поднос с пивом.

– Сомневаюсь, что аспирин хорошо сочетается с пивом, – сказал Денисон, взглянув на бутылки. О таком заказе он бы подумал в последнюю очередь: незнакомка была совершенно не похожа на любительницу пива.

– Как вам будет угодно, – она с треском захлопнула сумочку.

Официантка выставила на стол две бутылки пива, два бокала, прибавила пачку сигарет, что-то неразборчиво пробормотала и выжидающе взглянула на Денисона. Денисон вынул бумажник и протянул ей купюру в сто крон, уповав на то, что две бутылки пива и пачка сигарет не могут стоить дороже. Господи, ведь он даже не знает стоимость здешних денег! Все это напоминало прогулку по минному полю с завязанными глазами.

Денисон облегченно вздохнул, когда официантка молча отсчитала ему сдачу из кожаной сумочки, скрытой под ее передником. Он умышленно оставил деньги на столе, чтобы незаметно пересчитать их.

– Вам не следовало платить за мои сигареты, Гарри, – сказала рыжеволосая незнакомка.

Он улыбнулся и потянулся к бутылке с пивом.

– Сегодня я угощаю.

– Значит, сами бросили курить, но готовы покупать отраву другим? – она рассмеялась. – Не слишком нравственно, а?

– Я не поборник строгой морали, – сказал Денисон, надеясь, что это правда.

– Что верно, то верно, – согласилась она. – Кстати, меня всегда интересовали ваши общие взгляды. Кем вы себя считаете, Гарри, – агностиком, атеистом или, может быть, даже гуманистом?

У Денисона наконец начало складываться какое-то представление о Мейрике. Ему задавали вопросы, но это были наводящие вопросы. Он был совсем не прочь вступить в философскую дискуссию – замечательная, безопасная тема.

– Во всяком случае, я не атеист, – заявил он. – Я всегда считал, что верить в небытие, чего бы то ни было, значительно сложнее, чем верить в его бытие. Меня можно назвать агностиком, ибо "я знаю, что ничего не знаю". Это, между прочим, не входит в противоречие с гуманизмом.

Продолжая говорить, Денисон взял со столика банкноты и мелочь и механически пересчитал их. Затем он прибавил к сдаче цену двух бутылок пива, мысленно сравнив ее с ценой пива в отеле, и получил приблизительную стоимость пачки сигарет. У него сложилось впечатление, что кружка пива в роскошном отеле стоит значительно дороже двух бутылок пива в летнем кафе.

– В прошлое воскресенье я ходила в церковь, – задумчиво сказала женщина. – Вы ее знаете: английская церковь в Моллергата.

Денисон кивнул.

– Честно говоря, я не вынесла оттуда ничего для души. Думаю, в следующий раз стоит сходить в американскую церковь, – она нахмурилась. – Где у нас американская церковь, Гарри?

Нужно было что-то сказать.

– Разве не рядом с посольством?

– Ну конечно! – ее лицо прояснилось. – Между Биг-де-Алле и Драмменс-Вейен. Забавно, не правда ли? Американская церковь – и в двух шагах от британского посольства. Логичнее было бы поставить ее возле американского посольства.

Денисон отхлебнул пива.

– Да, пожалуй, – рассеянно сказал он, не слыша собственных слов. Даже невинная квазитеологическая беседа изобиловала скрытыми ловушками. Нужно было как-то выйти из положения, пока не стало по-настоящему жарко.

В душу Денисона внезапно закралось леденящее душу подозрение. Кем бы ни были те, кто оставил его в номере отеля, снабдил деньгами, одеждой, всем необходимым для жизни и массой излишеств, – эти люди вряд ли оставили его без присмотра. Кто-то должен следить за ним, иначе вся операция теряет смысл. Не разумно ли будет предположить, что эта рыжеволосая особа, беспокоящаяся за свою бессмертную душу, попросту приставлена к нему надзирателем? Вряд ли можно придумать лучший способ держать его под контролем.

Она протянула ему сигарету.

– Вы уверены, что не хотите курить?

– Абсолютно уверен, – Денисон покачал головой.

– Должно быть, это поразительно – иметь такую силу воли.

Денисону хотелось отдохнуть от этой изнурительной гонки в тумане, где каждый следующий поворот мог оказаться более опасным, чем предыдущий. Он снова закашлялся и вытащил из кармана носовой платок.

– Извините, – пробормотал он. – Думаю, вы правы. Мне лучше отлежаться в постели. Не возражаете, если я оставлю вас?

– Конечно, нет, – в ее голосе звучало неподдельное участие. – Может быть, вам нужен врач?

– Вряд ли. К завтрашнему утру я буду в полном порядке, – Денисон встал. – Не надо меня провожать, – быстро добавил он, заметив, что женщина тоже поднялась с места. – Отель совсем рядом.

Он взял со стола пакет с картами и сунул носовой платок обратно в карман. Его спутница поглядела ему под ноги.

– Вы что-то уронили, – она быстро наклонилась. – О, да это же Спиральная Куколка!

– Что? – неосторожно спросил Денисон.

Она удивленно взглянула на него.

– Вы же сами показывали их мне в Спиралене на прошлой неделе. Вы смеялись над ними и называли их дешевкой для туристов, разве не помните?

– Ах да, – протянул он. – Все эта проклятая головная боль…

Она улыбнулась.

– Вот уж не ожидала увидеть у вас такую куколку. Когда мы были в Спиралене, вы их не покупали – как же к вам попала эта прелесть?

– Я нашел ее у себя в машине, – ответил Денисон, и это была чистая правда.

– В наши дни ни от кого не стоит ожидать аккуратности, – улыбаясь, сказала его собеседница. – Вообще-то считается, что перед тем, как сдать машину новому клиенту, нужно помыть ее и прибраться в салоне.

Женщина протянула куколку Денисону.

– Она вам нужна?

– Думаю, да, – Денисон взял куколку. – Считайте это очередной маленькой слабостью. Ну, мне пора идти.

– Сделайте себе горячий подди и выспитесь хорошенько, – посоветовала женщина. – И не забудьте позвонить, как только почувствуете себя лучше.

Трудная задача, если не сказать больше. Денисов не знал ни имени, ни номера телефона.

– Почему бы вам не позвонить мне? – спросил он. – Надеюсь, во второй половине дня я буду в состоянии пообедать с вами. Обещаю на этот раз обойтись без фокусов.

– Хорошо. Я позвоню завтра после двенадцати.

– Обещайте, – Денисону очень не хотелось потерять ее.

– Даю слово.

Положив веревочную куколку в карман, Денисон помахал рукой рыжеволосой незнакомке и вышел из кафе. Он пересек улицу и вошел в отель, с удовлетворением отметив, что с честью выдержал первое испытание. "Информация – вот что мне нужно, – думал он, проходя по коридору. – Я задыхаюсь без информации."

Он остановился возле конторки портье, повернувшегося к нему с предупредительной улыбкой.

– Ваш ключ, сэр.

Подчиняясь внезапному порыву, Денисон протянул ему куколку.

– Что это такое? – спросил он.

Портье хмыкнул.

– Это Спиральная Куколка, сэр.

– Где их делают?

– В Спиралене, сэр; это рядом с Драмменом. Если вы заинтересовались, я могу дать вам проспект.

– Будьте любезны.

Портье перебрал бумаги на полке и вытащил небольшой проспект, отпечатанный синей краской.

– Вы, должно быть, инженер, сэр, – заметил он.

Денисон не имел ни малейшего понятия о том, чем занимался Мейрик.

– В широком смысле слова, – равнодушно ответил он.

Забрав ключ и проспект, он направился к лифтам, не заметив человека, шедшего за ним и проводившего его долгим взглядом, когда он вошел в лифт.

Оказавшись в своем номере, Денисон разложил карты и проспект на туалетном столике и подошел к телефону.

– Я хотел бы заказать международный разговор, – он вытащил бумажник. – Абонент находится в Англии.

– Какой номер, сэр?

– Здесь есть небольшое затруднение. У меня нет номера, но я знаю адрес, – раскрыв бумажник, Денисон вынул одну из визитных карточек Мейрика.

– Это займет много времени, сэр, – с сомнением в голосе сказал телефонист.

– Не имеет значения. Я буду у себя в номере.

– Какой адрес, сэр?

– Липскотт-Хауз, Брэкли, Букингемшир, Англия, – четко ответил Денисон.

– Имя абонента?

Денисон открыл было рот, но тут же снова закрыл его. Если он назовет имя Мейрика, то будет выглядеть полным идиотом – ни один человек в здравом уме не станет звонить самому себе, особенно признавшись перед этим, что не знает номера собственного телефона. Он сглотнул комок в горле и коротко сказал в трубку.

– Имя неизвестно.

– Сделаю что смогу, сэр, – вздохнул телефонист.

Денисон положил трубку и уселся в кресло с проспектом в руках. Проспект был озаглавлен "Драммен". Далее следовал рисунок Спиральной Куколки, вид которой ничуть не выигрывал от того, что ее изобразили в синем цвете. Текст брошюры был напечатан на четырех языках.

Спирален описывался как "уникальный аттракцион, чудо современной инженерии". У подножия Брагернесассена, холма неподалеку от Драммена, существовала старая каменоломня, которая долгое время была бельмом на глазу для отцов города. Наконец было принято радикальное решение: вместо того чтобы раскапывать поверхность холма, люди начали вгрызаться в его недра.

В толще холма был вырыт туннель длиной в милю, имевший тридцать футов в ширину и пятнадцать – в высоту. Этот странный туннель шел не по прямой: он делал шесть спиральных витков наподобие штопора и выходил на поверхность на вершине Брагернесассена, в пятистах футах над его основанием. У выхода из туннеля был построен ресторан "Спиралтоппен", открытый круглый год. Оттуда, как утверждалось в тексте, открывался великолепный вид на окрестности.

Денисон поднял куколку и угрюмо усмехнулся: ее тело было образовано шестью спиральными витками бечевки.

Изучив карту, он обнаружил Драммен – небольшой городок, расположенный в сорока километрах к западу от Осло. Можно будет совершить бодрящую утреннюю поездку и вернуться после полудня – как раз к звонку рыжеволосой незнакомки. Программа довольно скудная, но выбора нет.

Остаток дня Денисон провел, разбирая вещи Мейрика, но ему не удалось обнаружить ничего примечательного! Он заказал обед в номер, не без основания полагая, что ресторан отеля полон двуногих мин вроде его последней собеседницы.

Телефон зазвонил, когда он уже почти покончил с обедом. В трубке послышались слабое щелканье, гудки, а затем далекий голос произнес:

– Резиденция доктора Мейрика. Слушаю вас, сэр.

"Доктора!"

– Можно попросить доктора Мейрика?

– Сожалею, сэр, но его нет дома.

– Вы не могли бы сказать, где его можно найти?

– В настоящий момент он находится за границей, сэр.

– Какая жалость! Вы случайно не знаете, где?

– Насколько мне известно, он отправился в поездку по Скандинавии, сэр, – ответил голос после небольшой паузы.

– С кем я говорю? – спросил Денисон.

– Это Эндрюс – лучший слуга доктора Мейрика. Желаете что-нибудь передать, сэр?

– Вы не узнаете мой голос, Эндрюс?

Снова пауза.

– Очень плохо слышно, сэр, – еще пауза. – Я не умею угадывать голос по телефону, сэр.

– Хорошо, – сказал Денисон. – Когда увидите доктора Мейрика, будьте добры передать ему, что звонил Жиль Денисон. Я свяжусь с ним, как только он появится. Все ясно?

– Жиль Денисон. Ясно, мистер Денисон.

– Когда он собирается приехать?

– Не могу вам сказать, мистер Денисон. Я и в самом деле не знаю.

– Благодарю вас, Эндрюс.

Денисон положил трубку. Он чувствовал себя подавленным и опустошенным.

Глава 4

Ночью Денисон спал плохо. Несколько раз он вскакивал с постели, не в силах вспомнить, что именно ему приснилось, но твердо зная, что стоит ему прилечь, как чудовищные образы, мучающие его, появятся снова. Лишь под утро ему удалось забыться тяжелым, беспокойным сном – сном, не приносившим облегчения.

Проснувшись, он устало помассировал затекшие ноги, медленно встал с постели и отдернул занавеску. Погода изменилась: небо приобрело бледно-серый оттенок, мостовые блестели под мелким дождем, который, казалось, неподвижно повис в воздухе. Летнее кафе, где они сидели вчера, было закрыто, зонтики убраны.

Денисон заказал завтрак и встал под душ, постепенно переходя от горячей воды к более холодной и пытаясь вселить хоть каплю бодрости в непривычно отяжелевшее тело. До некоторой степени это ему удалось. Когда официантка принесла завтрак, он уже надел брюки и белый свитер-поло и причесывался перед зеркалом в ванной. Несмотря на то, что в зеркале отражалось лицо Мейрика, он весело насвистывал.

Еда тоже помогла, хотя была непривычной и ничуть не напоминала английский завтрак. Денисон проигнорировал сырокопченую ветчину и маринованную селедку, удовлетворившись тостами, вареными яйцами, мармеладом и кофе. После завтрака он снова выглянул в окно и подыскал в гардеробе короткий плащ. Он взял с собой также кожаное саше на молнии, куда положил карты и проспект, на обороте которого имелся план Драммена. Когда Денисон сел в автомобиль, было ровно девять часов утра.

Выехать из города оказалось непростой задачей. Автомобиль был крупнее и значительно мощнее тех, к которым Денисон привык; к тому же ехать ему приходилось по правой стороне дороги в незнакомом городе, среди сплошного утреннего потока машин. Он трижды пропускал дорожные указатели и поворачивал в неверном направлении. Обнаружив ошибку в первый раз, он продолжил движение вперед, безнадежно заблудился и лишь ценой неимоверных усилий сумел вернуться на правильный путь. После этого, пропуская указатель, он каждый раз немедленно разворачивался в обратную сторону, чтобы не потерять дорогу.

Он совершенно не замечал человека, следовавшего за ним на шведском "вольво". Сумасшедшая траектория, проложенная Денисоном по улицам Осло, доставляла этому человеку массу неприятных минут, особенно в тех случаях, когда Денисон делал быстрые и неожиданные повороты. Человек, которого звали Армстронг, то и дело ругался сквозь зубы, а когда мелкая морось превратилась в плотную тяжелую завесу дождя, он принялся проклинать все на свете в полный голос.

В конце концов Денисон выбрался из центра города и выехал на шестиполосную автостраду. Дворники не успевали расчищать ветровое стекло, но, когда он разобрался с их переключателем и обнаружил, что у них есть два режима работы, ехать стало немного легче. Через несколько минут Денисон перестроился в центральный ряд, успокоенный надписью "Драммен", то и дело мелькавшей на проносившихся мимо больших дорожных щитах.

Слева проглянуло море – глубоко вдававшийся в сушу рукав Ослофьорда, затем автострада круто повернула направо. Дождь прекратился, хотя по небу продолжали ползти тяжелые облака. Денисон уже начал получать удовольствие от движения, полностью овладев управлением незнакомой машиной, когда перед ним, как по мановению волшебной палочки, развернулась панорама Драммена.

Он припарковался на обочине и начал изучать план городка. Выяснилось, что он снова пропустил поворот направо. Ему пришлось проехать вперед, чтобы развернуться, но через пятнадцать минут он, наконец, притормозил у въезда в туннель, где полагалось заплатить две кроны дорожной пошлины.

Включив первую скорость, Денисон медленно поехал вперед. Сначала туннель шел по прямой, но затем начал медленно поворачивать влево. Тускло горели неоновые лампы. Денисон включил ближний свет и увидел капельки воды, усеивавшие грубо обтесанную поверхность каменной стены. Угол наклона оставался постоянным, соответствующим витку спирали, и к тому времени, когда Денисон проехал табличку с цифрой "1", он уже практически не следил за дорогой. От него требовалось лишь удерживать руль в фиксированном положении и медленно вползать наверх на низкой передаче.

Подъем наверх через недра горы производил завораживающее впечатление. В тот момент, когда Денисон миновал третий уровень, мимо промчалась встречная машина, на мгновение ослепившая его светом фар. Хотя никакой опасности не было, он стал держаться поближе к внешней стене туннеля.

Проехав шестой уровень, Денисон устремился к поверхности холма, навстречу дневному свету. Слева от выезда располагалась большая и совершенно пустая автомобильная стоянка, а за ней виднелась крыша большого деревянного здания, построенного в стиле швейцарского шале. Денисон припарковался как можно ближе к зданию, вышел из машины и запер ее.

Шале, без сомнения, и было рестораном "спиралтоппен", но иностранцев, желающих насладиться великолепным видом, поблизости не наблюдалось. За стеклянной дверью Денисон увидел двух женщин, протиравших пол, – видимо, для посетителей было еще слишком рано. Он подошел поближе и заметил гигантскую Спиральную Куколку: гротескную фигуру ростом с человека.

Осмотревшись вокруг, он увидел лестницу, ведущую вниз. На краю утеса была оборудована смотровая площадка с низкой каменной оградой и небольшим телескопом, работавшим, если опустить монетку в щель приемника. Отсюда открывался вид на долину Драммена. Облачность постепенно рассеивалась; в ее разрывах мелькало солнце, освещавшее узкую ленту реки. Воздух был кристально чистым.

"Очень мило, – с горечью подумал он. – Но какого черта я здесь делаю? Что я хочу найти? Где ты, Драммен Долли?"

Может быть, ответ находится в ресторане? Полюбовавшись видом несколько минут и не обнаружив ничего полезного для себя, Денисон вернулся к ресторану.

Утренняя уборка уже закончилась. Он вошел внутрь и уселся за столиком, с надеждой озираясь по сторонам. Ресторан был странным и нелепым сооружением, полным неожиданных углов и архитектурных несоответствий, как будто строители, доведя работу до середины, внезапно изменили свои планы и начали возводить нечто совершенно иное. Официантка приняла заказ, не проявив к Денисону никакого интереса, и через несколько минут принесла кофе. Никто не передал послания, не произнес тайного пароля.

Допив кофе, Денисон снова раскрыл проспект и принялся изучать его. Он находился на вершине Брагернесассена, на "пороге цветущего края Драмменсмарка, настоящего Эльдорадо для любителей пеших прогулок летом, а зимой – для лыжников, поистине счастливого места для тех, кто черпает силы в активном отдыхе". Он заплатил за кофе и вышел из ресторана.

На другой стороне стоянки остановился автомобиль. Человек, сидевший за рулем, развернул газету. Он равнодушно взглянул на Денисона, закрывавшего за собой дверь ресторана, и углубился в чтение. Налетел порыв холодного ветра. Денисон застегнул плащ, поднял воротник и медленно побрел прочь от утеса, в глубь цветущей страны Драмменсмарк.

За рестораном начинался лесистый склон, поросший высокими елями и не менее высокими лиственными деревьями с белыми стволами, которые Денисон принял за березы. Впрочем, он мог и ошибаться, так как ничего не смыслил в ботанике. От автостоянки в лес вела чисто выметенная грунтовая дорожка. Через несколько минут ходьбы деревья сомкнулись вокруг Денисова, и ресторан скрылся из виду.

Дорожка раздваивалась; мысленно подбросив монетку, Денисон свернул направо. Через десять минут он остановился и снова задал себе вопрос, какого черта он здесь делает. Он бесцельно бродил по лесу на вершине холма в Норвегии, и все лишь потому, что вчера обнаружил в машине какую-то уродливую куклу. Что за нелепость!

Рыжеволосая незнакомка предположила, что куклу в машине оставил ее прежний владелец. Но откуда мог взяться прежний владелец? На вид машина была совершенно новой. Куклу оставили в определенном месте, приложив к ней записку с определенными инструкциями.

Раннее утро – так говорилось в записке. Но насколько это – "раннее утро"? "Выходи, выходи, моя маленькая Драммен Долли. Взмахни своей волшебной палочкой и верни меня обратно в Хемпстэд".

Денисон вернулся к развилке и повернул налево. Воздух после дождя был свежим и чистым. На листьях переливались бликами крупные капли воды, и иногда с неожиданным порывом ветра Денисона окатывал небольшой душ.

Он не видел ничего, кроме деревьев.

Дойдя до очередной развилки, он остановился и задумался, что делать дальше. За его спиной послышался слабый звук, похожий на хруст сухой ветки. Он резко обернулся, прикрывая глаза ладонью от солнца, но не увидел ничего подозрительного. Внезапно ветка хрустнула справа. Краешком глаза Денисон успел заметить что-то темное, с необычайной быстротой двигавшееся между деревьями. Раздался топот. Денисон повернулся и обнаружил, что к нему бежит человек – шестифутовый широкоплечий детина, сжимающий в правой руке нечто похожее на короткую дубинку.

Денисону было тридцать шесть лет – не самый подходящий возраст для серьезного кулачного боя. Он вел сидячий образ жизни, что не могло не сказаться на его физических данных, хотя с дыханием дело у него обстояло лучше, чем можно было ожидать, ибо он никогда не курил. У него сохранилась приличная реакция, но по-настоящему спасло его то обстоятельство, что в юности он был неплохим боксером-любителем, выигрывавшим большинство боев благодаря напору и агрессивности в первые же секунды встречи.

Последние два дня для Денисона с его энергичным складом ума были невыносимо тяжелыми. Он бродил, как в тумане, не видя перед собой противника, и это угнетало его. Теперь противник наконец появился, и природные инстинкты сразу же взяли верх.

Вместо того чтобы отпрянуть назад, Денисон неожиданно пригнулся, блокируя удар детины левой рукой, и с силой погрузил правый кулак в живот противника немного ниже брючного ремня. Детина со свистом выдохнул воздух, согнулся пополам и упал, хрипя и хватая руками траву.

Денисон не стал терять времени и сразу же побежал к автостоянке. Быстрый топот ног за его спиной означал, что атакующих было как минимум двое. Он не оглядывался; пригнув голову, он мчался вперед изо всех сил. Слева от себя он заметил еще одного человека, быстро спускавшегося с холма. Темный силуэт преследователя мелькал за деревьями, и Денисон прибавил скорость в надежде проскочить мимо.

Но последний, отчаянный рывок не принес результата – человек спрыгнул на тропинку футах в пятнадцати впереди него. Сзади приближался топот другого преследователя. Денисон понимал, что при малейшем промедлении его зажмут в клещи, поэтому он продолжал бежать вперед.

Когда человек, стоявший перед ним, осознал, что Денисон не собирается останавливаться, на его лице отразилось крайнее изумление. Он быстрым движением потянулся к поясу и пригнулся. На лезвии ножа, который он держал в правой руке, блеснуло солнце. Денисон на полной скорости приблизился к противнику, делая вид, что собирается обогнуть его с левой стороны, но в последний момент резко повернул и бросился вправо, под руку с ножом.

Ему почти удалось проскочить. Противник поддался на его уловку, но, сообразив, в чем дело, полоснул ножом наотмашь. Денисон ощутил острую боль в боку. Тем не менее путь был свободен, и он побежал с удвоенной энергией, моля небеса о том, чтобы не споткнуться о корень. Иметь за собой преследователя, вооруженного ножом – лучший способ проверить свои способности в беге на короткие дистанции.

Итак, их было трое. Верзила, которого Денисон уложил ударом в солнечное сплетение, вышел из игры как минимум на две минуты. Оставалось двое: тот, который догонял Денисона, и человек с ножом. Позади слышались крики, но прямо по курсу за небольшим подъемом уже вырастала крыша ресторана.

Денисон быстро терял силы. Он знал, что не сможет долго выдерживать такой темп. Вылетев на автостоянку, он прыжками понесся к своей машине. Твердое асфальтовое покрытие под ногами позволило ему немного прибавить ходу. Рядом хлопнула дверца автомобиля. Денисон повернул голову на бегу и увидел, что человек, читавший газету, выскочил из машины и бежит к нему.

Он торопливо вытащил ключ от машины и мысленно поблагодарил своего ангела-хранителя, когда ключ сразу пошел в скважину и легко повернулся в замке. Прыгнув за руль, Денисон захлопнул дверцу одной рукой и попытался другой рукой сразу же вогнать ключ в замок зажигания. На этот раз он промахнулся. Человек снаружи забарабанил кулаком по ветровому стеклу, затем ухватился за дверную ручку. Изо всех сил потянув на себя ручку с внутренней стороны, Денисон удержал дверцу и свободной рукой быстро защелкнул задвижку.

Ключ зажигания упал на пол, и он скорчился на сиденье, пытаясь отыскать его. Его легкие пылали, перед глазами вращались огненные круги. Боль в боку неожиданно усилилась, но какой-то уголок сознания с холодной рассудительностью подсказывал: он в безопасности, никто не может проникнуть в запертую машину. Куда же подевался этот проклятый ключ?!

Наконец Денисон нащупал ключ, поднял его и вставил в замок зажигания. Его холодная рассудительность моментально улетучилась, когда он увидел, что преследователь отступил на шаг от машины и вытащил автоматический пистолет. Денисон судорожно выжал сцепление и включил первую скорость. Машина тронулась с места прежде, чем он успел ухватиться за руль, и, вихляя из стороны в сторону, покатилась по автостоянке. Через несколько секунд она выровнялась и нырнула в спиральный туннель, как кролик ныряет в свою нору.

На последних метрах перед въездом в туннель Денисон взглянул в зеркальце заднего вида и увидел, что другая машина медленно едет по стоянке с открытыми дверцами, а его преследователи на ходу вскакивают внутрь. Хорьки устремились вдогонку за кроликом.

Через десять секунд после того, как Денисон миновал первый поворот, он осознал, что едет слишком быстро.

Градиент составлял один к десяти при радиусе кривизны всего лишь в 115 футов: теперь Денисон ехал по внутренней стороне, постоянно сворачивая направо. Скорость машины была такова, что центробежная сила стремилась выбросить ее за разделительную полосу, и если бы Денисону сейчас попалась встречная машина, то столкновение было бы почти неминуемым. Его можно было сравнить с человеком, съезжающим вниз по трассе бобслея, однако такое сравнение страдало некоторой неполнотой. Трасса бобслея устроена так, что при ошибке в управлении гонщик может вылететь наружу через бортик; здесь бортиками служили монолитные каменные стены, соприкосновение с которыми на высокой скорости грозило катастрофой. На трассе бобслея нет двустороннего движения и постоянного слепого поворота в милю длиной; наконец, гонщиков не преследуют люди с пистолетами – в противном случае мировые рекорды держались бы очень недолго.

Денисон неохотно снял ногу с акселератора и с опаской посмотрел в зеркальце заднего вида. Водитель автомобиля, ехавшего за ним, был еще более безрассуден, чем он: его не беспокоили встречные машины. Он мчался прямо по разделительной линии и с каждой секундой сокращал расстояние между собой и Денисоном. Денисон прибавил газу, вывернул руль и мельком подумал о том, сможет ли машина выдержать боковой занос на километровой дистанции.

Мимо пролетела цепочка огней и светящаяся цифра "5". Оставалось еще четыре витка. Автомобиль трясло и подбрасывало, Денисон боролся с рулем, который, казалось, обрел свою собственную жизнь. Новый толчок, и сзади донесся отвратительный скрежещущий звук: догонявшая машина шла на таран. Последовала новая серия звуков; автомобиль Денисона чиркнул крылом о стену, вильнул и выехал на встречную полосу движения.

Он услышал – и одновременно ощутил всем телом – хруст, которым сопровождался удар другого крыла машины о противоположную стену туннеля, но у него не было времени тревожиться за собственность автомобильного агентства: на него надвигались фары встречной машины. Как безумный манипулируя рулем, рычагом сцепления и акселератором одновременно, Денисон вернулся на другую сторону туннеля и едва не задел задним крылом бампер автобуса, поднимавшегося в гору. Мелькнули и тут же исчезли открытый рот и выпученные глаза водителя.

Край переднего бампера заскреб по внутренней стене туннеля, высекая снопы искр. Денисон резко вывернул руль в другую сторону и чуть не врезался в заднее колесо резко затормозившего автобуса. На протяжении доброй сотни ярдов он петлял от стены к стене – лишь милосердием небес можно было объяснить то, что за автобусом не следовала длинная вереница машин.

Второй уровень промелькнул с быстротой кадра в киноленте; две яркие точки в зеркальце заднего вида напоминали Денисону о том, что преследующая машина также избежала столкновения с автобусом и постепенно приближается. Он снова увеличил скорость, и покрышки протестующе завизжали – должно быть, весь туннель в этот момент был наполнен вонью горелой резины.

Первый уровень. Пятно света на стене туннеля предупреждало о приближении встречной машины. Денисон крепче ухватился за руль, но через несколько секунд туннель пошел по прямой, и он понял, что видит отблеск дневного света. Он до отказа выжал педаль акселератора, машина клюнула носом и пулей вылетела из туннеля. Сборщик дорожной пошлины вскинул руки и быстро отскочил в сторону. Денисон протер глаза, заслезившиеся от солнечного света, и на предельной скорости устремился вниз по склону к центральной улице Драммена.

У подножия холма он резко затормозил и вывернул руль. Автомобиль опасно накренился, огибая угол, покрышки снова взвизгнули, оставляя на асфальте черные следы резины. Затем Денисон в буквальном смысле слова встал на дыбы, приподнявшись с сиденья, чтобы всей своей тяжестью вдавить в пол педаль тормоза, – в противном случае он непременно врезался бы в толпу законопослушных жителей Драммена, переходивших улицу на зеленый сигнал светофора. Задние колеса автомобиля на мгновение оторвались от дороги и с глухим стуком вновь опустились на асфальт, а передний бампер уперся в бедро полисмена, стоявшего на середине дороги спиной к Денисону.

Полисмен обернулся. На его бесстрастном лице не отразилось никакого удивления. Денисон плюхнулся на сиденье и оглянулся. Машина, преследовавшая его, выехала на другую дорогу и на высокой скорости мчалась прочь от Драммена.

Полисмен постучал в окошко костяшками пальцев. Денисон опустил стекло и услышал длинную тираду на норвежском языке, выдержанную в крайне недружелюбных тонах.

– Я не знаю норвежского, – громко сказал он, покачав головой. – Вы понимаете по-английски?

Полисмен остановился на полуслове, приоткрыв рот. Затем он глубоко вздохнул и спросил:

– Ну и как, по-вашему, надо назвать ваше поведение?

Денисон показал назад:

– Все из-за этих проклятых идиотов. Меня могли убить.

Полисмен отступил на шаг и медленно обошел вокруг машины, осматривая ее. Через минуту он постучал в окошко с другой стороны. Денисон открыл дверцу, и полисмен уселся рядом с ним.

– Поехали, – коротко сказал он.

Когда Денисон остановился перед зданием с табличкой "Polisi", полисмен забрал у него ключи от машины и указал на вход.

– Заходите!

Началось томительное ожидание. Денисон сидел в пустой комнате под присмотром молодого норвежского патрульного и обдумывал свое положение. Если он скажет правду, то неизбежно возникнет вопрос: кому понадобилось нападать на англичанина по фамилии Мейрик? Это неизбежно приведет к следующему вопросу: кто такой этот Мейрик? Денисон понимал, что не сможет долго продержаться, отвечая на подобные вопросы. Все выплывет наружу, и слушатели придут к общему мнению, что перед ними сумасшедший, а возможно, вдобавок еще и уголовник. Нужно было что-то придумать.

Прошел целый час, и наконец зазвонил телефон. Молодой полисмен поднял трубку и обменялся с собеседником несколькими короткими фразами.

– Идемте! – обратился полисмен к Денисону, закончив телефонный разговор.

Он привел Денисона в какой-то кабинет. Офицер полиции, сидевший за столом, указал авторучкой на стул.

– Садитесь!

Денисон сел, приходя к выводу, что понятие о разговоре по-английски в норвежской полиции сводится к обмену односложными предложениями. Офицер пододвинул к себе бланк, отпечатанный на машинке.

– Имя?

– Мейрик, – ответил Денисон. – Гарольд Фельтхэм Мейрик.

– Национальность?

– Англичанин.

Офицер протянул руку.

– Паспорт, – это прозвучало не просьбой, а приказом.

Денисон вытащил паспорт и положил его на протянутую ладонь. Офицер быстро перелистал страницы, отложил паспорт и посмотрел на Денисона. Глаза его напоминали кусочки серого гранита.

– Установлено, что вы ехали по улицам Драммена со скоростью сто сорок километров в час, – начал он. – Нет необходимости объяснять вам, что вы превысили разрешенную скорость. Мне неизвестно, с какой скоростью вы ехали по Спиралену, хотя она, конечно, была не меньше ста сорока километров, иначе сейчас перед нами стояла бы неприятная задача по очищению стен от ваших останков. Каковы будут ваши объяснения?

Теперь Денисон убедился в том, что познания норвежских полицейских в английском языке не сводятся к односложным фразам, но это не доставило ему удовольствия.

– За мной ехала машина, – сказал он. – Водитель пытался протаранить меня.

Офицер приподнял брови, и Денисон быстро добавил:

– Думаю, это были молодые хулиганы. Они хотели напугать меня до смерти, вы знаете, как это у них принято. И им это удалось. Они пару раз поддали мне по заднему бамперу, и я волей-неволей поехал быстрее. Это чистая правда.

Он замолчал. Офицер холодно смотрел на него, ожидая продолжения.

– Я хотел бы немедленно связаться с британским посольством, – медленно и раздельно сказал Денисон, сделав надлежащую паузу.

Офицер опустил глаза и взглянул на бланк, лежавший перед ним.

– Состояние заднего бампера автомобиля подтверждает ваш рассказ, – сказал он. – Действительно, была вторая машина – ее нашли брошенной посреди дороги. Эта машина была украдена в Осло вчера ночью, – он снова поднял глаза. – Вы не желаете внести какие-либо изменения в свои показания?

– Нет, – ответил Денисон.

– Вы уверены?

– Совершенно уверен.

Офицер встал, держа в руке паспорт Денисона.

– Подождите здесь, – бросил он и вышел из комнаты. Прошел еще час.

– Представитель вашего посольства едет сюда, – сказал офицер, вернувшись на свое место. – Он будет присутствовать при записи ваших показаний.

– Понятно, – сказал Денисон. – А как насчет моего паспорта?

– Ваш паспорт передадут сотруднику посольства. Автомобиль мы оставим у себя для спектрографического исследования. Если на нем будут обнаружены частицы краски с другого автомобиля, то это подтвердит ваши показания. В любом случае, вашей машиной в ее теперешнем состоянии пользоваться нельзя.

Денисон кивнул.

– Когда приедет сотрудник посольства?

– Не знаю. Можете подождать здесь, – офицер вышел.

Денисон прождал еще два часа. По его просьбе ему принесли еду и кофе. Большую часть времени он провел в одиночестве, за исключением нескольких минут в обществе врача, обработавшего ссадину у него на лбу. Денисон смутно припомнил, что ударился головой о толстую ветку, когда бежал по дорожке на вершине холма, но не стал поправлять врача, уверенного, что ссадина получена во время гонки в туннеле Спиралена. Как бы то ни было, левая часть лица Мейрика выглядела не лучшим образом; фотографировать его сейчас следовало только в профиль и только с правой стороны.

Денисон ничего не сказал врачу о ране в боку. Оставшись один, он произвел быстрый осмотр. Нож, наверное, был острым как бритва: он прошел через плащ, пиджак и свитер и оставил на теле длинный разрез, – к счастью, неглубокий. Белый свитер пропитался кровью, но сама рана уже перестала кровоточить и причиняла боль лишь при резких движениях. Денисон старался не обращать на нее внимание.

Наконец в комнату вошел изящно одетый молодой человек со свежим румяным лицом. Он подошел к Денисову с приветливо протянутой рукой.

– Доктор Мейрик? Я Джордж Маккриди. Сейчас мы уладим эту небольшую неприятность.

Вслед за Маккриди вошел офицер полиции, который принес еще один стул. Они уселись вокруг стола и приступили к составлению письменных показаний. Короткое устное заявление явно не удовлетворило офицера, поэтому Денисону пришлось подробно написать обо всем, что с ним случилось после того, как он въехал в туннель на вершине Брагернесассена. Ему не было нужды что-либо выдумывать. Показания были распечатаны на машинке и Денисов поставил свою подпись на каждом из четырех экземпляров, Маккриди расписался в качестве свидетеля.

– Надо полагать, это все? – Маккриди вопросительно взглянул на офицера. Тот кивнул.

– На сегодня все. Через некоторое время мы можем снова вызвать доктора Мейрика. Надеюсь, мы будем в состоянии связаться с ним.

– Разумеется, – заверил его Маккриди. Он повернулся к Денисону. – А теперь вернемся в отель. Должна быть, вы очень устали.

Они вышли из здания полиции и уселись в машину Маккриди. Когда автомобиль выехал из Драммена, Денисон задумался над тем, почему Маккриди обратился к нему "доктор", ведь в паспорте Мейрика стояло простое "мистер".

– Если мы едем в отель, то я попросил бы вас отдать мне мой паспорт, – обратился он к Маккриди. – Без него я чувствую себя неуютно.

– Мы не собираемся ехать в отель, – ответил Маккриди. – То, что я сказал копам, не имеет значения. Мы едем в посольство. Кэри прилетел из Лондона сегодня утром и хочет видеть вас, – он издал короткий смешок. – Если бы вы знали, как он хочет вас видеть!

Денисон почувствовал, что вступает на зыбкую почву.

– Кэри, – произнес он нейтральным тоном, надеясь побудить Маккриди к продолжению разговора. Имя Кэри было упомянуто так, словно Мейрик был давно знаком с этим человеком. Кто такой этот Кэри, черт возьми?

Маккриди не клюнул на его удочку.

– А ваши показания не вполне откровенны, верно? – он подождал ответа, но Денисон молчал. – Мы нашли свидетельницу – официантку из "Спиралтоппена". Она говорила о какой-то драке на вершине холма. Кажется, там были люди с пистолетами. У полиции есть крупные подозрения на ваш счет.

Денисон не ответил. Маккриди искоса взглянул на него и рассмеялся.

– Не унывайте. В сложившихся обстоятельствах вы поступили совершенно правильно. Никогда не говорите с копами об огнестрельном оружии – они сразу же начинают нервничать. И запомните: никакого шума не будет. Кэри этого не потерпит, – Маккриди вздохнул, – но его нельзя за это винить.

Все, что он говорил, звучало для Денисона китайской грамотой. Он рассудил, что чем меньше он скажет, тем будет лучше для него. Откинувшись на спинку сиденья, он попытался поудобнее пристроить ноющий бок.

– Я устал, – коротко сказал он.

– Ясное дело, – ответил Маккриди.

Глава 5

Денисон расхаживал по приемной посольства. Маккриди ушел наверх – вероятно, доложить о происшествии. Он вернулся через пятнадцать минут.

– Сюда, пожалуйста, доктор Мейрик.

Денисон проследовал за ним по коридору. Остановившись, Маккриди распахнул дверь и сделал приглашающий жест.

– Заходите. Вы, разумеется, уже встречались с мистером Кэри.

Человека, сидевшего за столом, можно было описать лишь одним словом: квадратный. Это был крупный, коренастый мужчина с квадратным подбородком и коротким ежиком седых волос на голове. Широкая грудная клетка, квадратные плечи и большие руки с короткими пальцами производили внушительное впечатление.

– Входите, доктор Мейрик, – он кивнул Маккриди. – Все в порядке, Джордж, занимайся своими делами.

Маккриди вышел и закрыл за собой дверь.

– Садитесь, доктор.

Денисон опустился на стул, стоявший возле стола. Кэри с непроницаемым лицом довольно долгое время смотрел на него. Наконец он вздохнул и пожал плечами.

– Доктор Мейрик, вас просили не уходить далеко от отеля и ограничить свои перемещения центральной частью Осло, – начал он. – В том случае, если у вас появится желание отправиться за город, вас просили предупредить нас заблаговременно, чтобы мы могли соответствующим образом подготовиться к этому. Видите ли, наши людские ресурсы не беспредельны.

Его голос повысился.

– Вероятно, нам следовало говорить с вами не на языке просьб, а на языке приказов, – сделав над собой усилие, Кэри снова заговорил тише. – Сегодня утром я прилетел в Осло, и первой новостью, которую я услышал здесь, было сообщение о вашем исчезновении. Затем мне сказали, что вы в одиночку отправились гулять по вершине холма – причины такого поступка известны лишь вам одному.

Он предостерегающе поднял руку, показывая, что не потерпит возражений. Денисон и не возражал: в любом случае ему было нечего сказать.

– Ну хорошо, – продолжал Кэри. – Меня ознакомили с историей, которую вы рассказали местным копам. Это была неплохая импровизация; может быть, они проглотят ее, а может быть, и нет, – он уперся ладонями в стол. – Теперь я спрашиваю вас: что же произошло на самом деле?

– Я прогуливался по лесу, – сказал Денисон. – Там на меня неожиданно напал человек.

– Описание?

– Высокий, широкоплечий. Сложением напоминает вас, но значительно моложе. Темные волосы, нос сломан. Он что-то держал в руке и собирался ударить меня этой штукой. Кажется, что-то вроде дубинки.

– Что же вы сделали?

– Я вырубил его, – ответил Денисон.

– Вы вырубили его, – ровным голосом повторил Кэри.

– Я врезал ему в солнечное сплетение, и он отключился, – объяснил Денисон. – В свое время я был неплохим боксером.

Кэри нахмурился и забарабанил пальцами по столу.

– Что было дальше?

– Сзади приближался еще один человек. Я побежал.

– Выходит, иногда вы все же способны на разумные поступки. И?..

– Третий человек спустился на тропинку передо мной.

– Опишите его.

– Невысокий, примерно пять футов семь дюймов, с крысиной физиономией и длинным носом. Одет в джинсы и голубую куртку-джерси. У него был нож.

– Вот как, нож? – меланхолично спросил Кэри. – Как же вы поступили?

– Другой парень догонял меня сзади. У меня не было времени на размышления, поэтому я бросился на шутника с ножом и в последний момент обвел его на встречном движении.

– Что вы сделали?

– Обвел на встречном движении. Это выражение принято у регбистов, оно означает…

– Я знаю, что оно означает, – отрезал Кэри. – Похоже, в свое время вы были также неплохим регбистом. – Совершенно верно, – согласился Денисон.

Кэри наклонил голову и уперся лбом в ладонь так, что Денисон не мог разглядеть выражение его лица. Казалось, он борется с каким-то сильным чувством.

– Что было потом? – глухо спросил он.

– Я добежал до автостоянки. Там был еще один человек.

– Еще один, – устало сказал Кэри. – Описание?

– Я не успел его разглядеть. Кажется, он был одет в серый костюм. У него был пистолет.

– Настоящая охота с подставками, не так ли? – в голосе Кэри слышалась ярость. – Что же вы сделали?

– К тому времени я уже сидел в машине. Увидев пистолет, я быстро отъехал и…

– …И скатились кувырком по Спиралену, пронеслись по Драммену на сверхзвуковой скорости, а потом врезались полисмену в задницу?

– Да, – просто ответил Денисон. – Вот вроде бы и все.

– Надо надеяться, – Кэри немного помолчал. – Оставим на время вашу историю, какой бы невероятной она ни была. Мне все-таки очень хочется знать, зачем вы поехали в Драммен и с какой целью вы так ловко отделались от сопровождающего перед тем, как выехать из Осло?

– Отделался от сопровождающего, – тихо повторил Денисон. – Я не знал, что у меня были сопровождающие.

– Теперь знайте. Это было сделано для вашей же безопасности. Мой человек утверждает, что ему раньше никогда не приходилось видеть такого искусного ухода от слежки. Вы проделали все возможные и невозможные трюки. Два раза вы едва не ускользнули, а на третий раз оторвались окончательно.

– Я не понимаю, о чем вы говорите, – сказал Денисон. – Пару раз я сбивался с дороги, не более того.

Кэри глубоко вздохнул и уставился в потолок.

– Сбивался с дороги, – его голос стал глубоким и торжественным. – Доктор Мейрик, можете ли вы объяснить мне, почему вы сбивались с дороги, если вы знаете эти места лучше, чем свое родное графство Букингемшир? Когда вы ездили в Драммен на прошлой неделе, вы не отличались подобной забывчивостью.

Денисон принял удар. Отступать было некуда.

– Вероятно, причина заключается в том, что я не доктор Мейрик, – ответил он.

– Что вы сказали? – прошептал Кэри.

Глава 6

Денисон рассказал все.

Когда он закончил, на лице Кэри отражалась сложная смесь возмущения и беспокойства. Он выслушал Денисона, не прерывая его и не высказывая замечаний, а затем придвинул к себе телефон, набрал номер и сказал в трубку:

– Джордж? Попроси Яна зайти ко мне на минутку.

Он обошел вокруг стола и похлопал Денисона по плечу.

– Надеюсь, вы не будете возражать, если придется подождать еще несколько минут.

Шагнув вперед, Кэри остановил человека, который как раз в этот момент входил в комнату, о чем-то пошептался с ним и вышел в коридор.

Несколько секунд он стоял в раздумье, потом раздраженно тряхнул головой и направился в кабинет Маккриди.

– В чем дело? – осведомился Маккриди, увидев выражение его лица.

– Наш парень слетел со всех катушек, если они у него были – отрезал Кэри. – Начал с обычных небылиц, но затем выяснилось, что дела обстоят хуже. Намного хуже.

– Что он рассказал?

Кэри ответил, не пощадив собеседника.

– Даже если оставить в стороне кучу вранья про таинственных бандитов, то все равно приходится признать, что с Мейриком что-то случилось – что-то, определенно выбившее его из колеи, – заключил он через десять минут, утирая ладонью вспотевший лоб. – Когда имеешь дело с яйцеголовыми, то всегда нужно знать заранее, проверяли ли их на психическую устойчивость. В результате нам теперь требуется психиатр.

– Довольно старомодный термин, не так ли? – Маккриди с трудом подавил улыбку.

Кэри свирепо посмотрел на него.

– Старомодный, но точный, – он постучал себя пальцем по лбу. – В этом… в этой вещи вообще не осталось ничего человеческого. Серьезно: у меня мурашки по спине ползли, когда я слушал его.

– А это действительно Мейрик, никаких сомнений? – неуверенно спросил Маккриди.

– Никаких. В Лондоне, где мы встретились впервые, я провел с Мейриком два дня, пока меня не начало тошнить от его жирной рожи. Это Мейрик, можешь быть уверен.

– Меня беспокоит одна вещь, – сказал Маккриди, – когда мы сидели в полицейском участке Драммена, он не произнес ни слова по-норвежски. Насколько я понимаю, он отлично знает этот язык.

– Во всяком случае, говорит свободно, – проворчал Кэри.

– Тем не менее мне сразу же сказали, что он не понимает ни слова по-норвежски. Он производил впечатление человека, не владеющего языком.

– Бог ты мой, – в сердцах сказал Кэри. – Ты не знаешь его биографию! Он родился в Финляндии и жил там до семнадцати лет, затем переехал в Осло. Когда ему исполнилось двадцать четыре, он переехал в Англию, где и жил на протяжении последних двадцати двух лет. Он не имел понятия о том, что такое регби до тех пор, пока не приехал в Англию; я изучал его досье и могу с уверенностью утверждать, что он никогда не занимался боксом.

– В таком случае это согласуется с его утверждением о том, что он не Мейрик, – Маккриди сделал паузу, размышляя. – В "Спиралтоппене" есть свидетельница, утверждающая, что видела пистолет.

– Истеричная официантка! – фыркнул Кэри. – Подожди-ка минутку: ты говорил о ней Мейрику?

– Говорил.

– Так и есть, – устало сказал Кэри. – Знаешь, я не удивлюсь, если Мейрик сказал в полиции чистую правду. Несколько подростков на краденой машине устроили ему скачки с препятствиями, и он свихнулся от страха.

– А как же пистолет?

– Ты же сам сказал ему о пистолете. Он ухватился за эту идею и внес ее в свою сказочку, дополнив ее излишествами вроде ножа и дубинки. Думаю, в Спиралене он почувствовал себя совершенно беспомощным и выдумал всю историю, чтобы потешить свое задетое самолюбие. В Лондоне я определил его для себя как высокомерного ублюдка, абсолютно уверенного в превосходстве над нами, простыми смертными. Но в Спиралене у него не было возможности доказать свою исключительность, верно?

– Интересная теория, – согласился Маккриди. – С точки зрения психолога все верно, но есть одно слабое место: вы предвзято относитесь к Мейрику.

– Я его терпеть не могу, – мрачно сказал Кэри. – Самонадеянный, самовлюбленный, нахальный сукин сын, уверенный, что солнце светит из его задницы. Мистер Всезнайка собственной персоной, – он пожал плечами. – Но я не могу выбирать людей, с которыми приходится работать.

– Как он себя назвал?

– Жиль Денисон из Хемпстэда. Их Хемпстэда, боже ты мой!

– Я вернусь через минуту, – Маккриди вышел из комнаты.

Кэри рывком ослабил узел галстука и уселся на стул, покусывая ноготь на большом пальце.

– Что это такое? – поинтересовался он, когда Маккриди вошел в комнату с толстым томом в руках.

– Лондонский телефонный справочник.

– Дай-ка его мне, – Кэри взял справочник. – Посмотрим… Деннис, Деннис, Деннис… Деннисон. Есть Джордж Деннисон и еще двое, но ни одного из Хемпстэда, – он удовлетворенно хмыкнул.

Маккриди взял книгу и перелистал страницы.

– Денисон, Жиль, – пробормотал он через минуту. – Хемпстэд. Фамилия пишется с одним "н".

– О господи! – Кэри быстро справился с изумлением. – Это ничего не значит. Он позаимствовал фамилию у одного из знакомых или у приятеля своей дочери.

– Возможно, – неохотно согласился Маккриди.

Кэри побарабанил пальцами по столу.

– Я готов жизнь прозакладывать за то, что это Мейрик. Все остальные варианты абсолютно нелепы, – его пальцы внезапно остановились. – Миссис Хансен – она общалась с ним больше, чем все остальные. Что она говорит?

– Вчера вечером она доложила, что встретилась с ним. Утром он не появился; по его словам, простудился и лежал в постели.

– Это правда?

– Да.

– Она заметила что-нибудь необычное в его поведении?

– Только то, что у него был насморк, и он на время бросил курить. Он сказал, что сигареты воняют соломой.

– Для меня они всегда воняют соломой, – проворчал Кэри, куривший только трубку. – Однако он узнал ее.

– Она говорит, что они выпили пива и побеседовали на религиозно-моральные темы.

– Симптоматично, – заметил Кэри. – Мейрик готов разглагольствовать на любые темы – смыслит он в них что-нибудь или нет. – Он с недовольным видом потер подбородок. – К несчастью, обычно стервец попадает в точку: котелок у него, надо признать, варит неплохо. Итак, это Мейрик – жирный боров, свиной потрох, тот самый Мейрик, с которым мы нянчимся уже два месяца. Неужели ты можешь поверить, что он способен выстоять в драке против четверых мужчин, вооруженных пистолетами, ножами и дубинками? Сомневаюсь, что у него хватит сил снять пенку с кипяченого молока. Его научный умишко малость расстроился, и он сочинил эти ужасы, чтобы спасти свое драгоценное самомнение – впрочем, об этом я уже говорил.

– Что теперь будет с операцией?

– Что касается Мейрика, то на нем можно ставить крест, – убежденно сказал Кэри. – С другой стороны, в данный момент я не могу себе представить, как можно обойтись без него. Я свяжусь с Лондоном сразу же после того, как окончательно разберусь с ним, – он сделал паузу. – Пойдем-ка вместе, Джордж. Мне нужен свидетель, иначе в Лондоне решат, что я тоже выжил из ума.

Они вышли в коридор. Перед дверью комнаты, в которой сидел Мейрик, Кэри дотронулся до плеча Маккриди.

– Держи себя в руках, Джордж. Скорее всего это будет неприятное зрелище.

Мейрик все так же сидел за столом, не обращая внимания на человека, которого Кэри назвал Яном, сидевшего напротив него. Ян посмотрел на Кэри и красноречиво пожал плечами.

Кэри выступил вперед.

– Доктор Мейрик, мне очень жаль…

– Меня зовут Денисон. Я уже говорил об этом.

– Хорошо, мистер Денисон, – мягко сказал Кэри. – В таком случае вам действительно нужен доктор. Я все организую…

– Давно пора, – заметил Денисон. – Она чертовски болит.

– Что болит?

– Эта проклятая ножевая рана, – Денисон вытащил свитер из брюк. – Полюбуйтесь.

Кэри и Маккриди наклонились над разрезом глубиной в четверть дюйма, пересекавшим бок Денисона. "Чтобы зашить его, – механически прикинул Кэри, – потребуется не меньше шестнадцати стежков".

Они одновременно подняли головы и изумленно уставились друг на друга.

Глава 7

Кэри без устали расхаживал взад-вперед по кабинету Маккриди. Его галстук съехал набок, седые волосы давно бы уже растрепались, не будь они так коротко подстрижены – он постоянно проводил рукой по шевелюре.

– Не могу поверить, – сказал он. – Совершенно невероятно, черт бы его побрал!

Он повернулся к Маккриди.

– Предположим, Джордж, сегодня ты ляжешь спать в Осло, а завтра проснешься, скажем, в нью-йоркском отеле. Ты посмотришь на себя в зеркало и увидишь чужое лицо. Какова будет твоя реакция?

– Я подумаю, что рехнулся, – Маккриди покачал головой и улыбнулся. – А если я увижу в зеркале ваше лицо, то и в самом деле рехнусь.

Кэри проигнорировал шутку.

– Однако Денисон не спятил, – задумчиво произнес он. – Учитывая обстоятельства, ему удалось сохранить отличный контроль над собой.

– Если он и впрямь Денисон, – заметил Маккриди. – Кто может поручиться, что это не окончательно спятивший Мейрик?

– Бога ради! – взорвался Кэри. – Все это время ты твердил мне, что он – Денисон. Теперь ты делаешь поворот кругом и говоришь, что он – Мейрик!

Маккриди холодно посмотрел на него.

– Роль адвоката дьявола мне подходит, не правда ли? – сказал он и хлопнул ладонью по столу. – Как бы то ни было, операция все равно летит ко всем чертям.

Кэри тяжело опустился на стул.

– Ты прав. Но если этого человека зовут Денисон, то возникает масса вопросов. Прежде всего, какого дьявола нам с ним делать?

– Мы не можем держать его здесь по той же причине, по какой не могли бы оставить здесь и Мейрика, – сказал Маккриди. – Посольство – это аквариум, а рыбаков вокруг полно.

– Он провел здесь больше двух часов. Для человека, задержанного за серьезное нарушение общественного порядка, это вполне нормально. Предлагаешь вернуть его в отель?

– Под наблюдением, – Маккриди улыбнулся. – Он утверждает, что договорился пообедать вместе с нашей рыжеволосой очаровательницей.

– Он знает, кто она такая?

– Нет.

– Так должно оставаться и в дальнейшем. Ей следует постоянно держаться поблизости от него. Поговори с ней, пусть охраняет его от всяких неприятных неожиданностей. Он в любой момент может попасть в идиотское положение. А его припугни как следует, чтобы не смел выходить из отеля. Ему нельзя появляться на людях без присмотра.

Кэри придвинул к себе листок бумаги и начал писать.

– Затем нам потребуются врачи, но такие врачи, которые будут задавать только те вопросы, которые нам нужны. Специалист по пластической хирургии и… – он мрачно усмехнулся. – …и психиатр. Проблема так или иначе будет решена.

– Мы не можем ждать, – напомнил Маккриди.

– Согласен. Будем исходить из того, что подмена действительно имела место и этого человека зовут Денисон. Мы знаем, когда это было сделано – вчера, ранним утром. Денисона доставили в номер… каким образом?

– На носилках, в бессознательном состоянии.

– Верно. Тяжелобольной пациент, отправленный транзитом под наблюдением опытной медсестры и, возможно, врача. Они сняли номер неподалеку от номера Мейрика, на том же этаже. Мейрика увезли вчера утром – скорее всего на машине "скорой помощи" от заднего входа в отель, по согласованию с управляющими. Администрация отеля не может допустить, чтобы санитары с носилками шлялись через парадное.

– Я займусь этим, – сказал Маккриди. – Мы проверим всех, кто зарегистрировался вчера и позавчера, все равно на каком этаже. Не думаю, что для такой работы им хватило двух человек.

– Согласен. Проверь также тех, кто регистрировался и выписывался на прошлой неделе – ведь кто-то должен был довольно долгое время наблюдать за Мейриком.

– Это чертовски долгая работа, – возразил Маккриди. – Можем ли мы привлечь норвежцев к сотрудничеству?

Кэри задумался, затем покачал головой.

– Сейчас – нет. Это может вызвать подозрения.

Маккриди подумал о том, какую груду информации ему придется разгрести. Его лицо приобрело печальное выражение. Кэри откинулся на спинку стула, качнув его назад.

– Затем нужно проверить другой конец – лондонский. Почему именно Жиль Денисон из Хемпстэда? – ножки стула Кэри с грохотом опустились на пол. – Тебя не поразило странное поведение Денисона?

Маккриди пожал плечами.

– Я почти не разговаривал с ним.

– Посуди сам, – сказал Кэри, – мы имеем человека, попавшего в чудовищное положение. Оправившись от первого шока, он не только обвел миссис Хансен вокруг пальца, но и позвонил Мейрику домой. Но почему Мейрику? Почему он не позвонил самому себе?

– Как это понять?

Кэри вздохнул.

– Из Хемпстэда исчез человек по имени Жиль Денисон. Надо полагать, кто-нибудь заметил его исчезновение? Даже если Денисон холостяк и круглый сирота, у него должны быть приятели, должна быть работа, наконец. Почему он не позвонил в Хемпстэд и не сообщил знакомым, что с ним все в порядке, что он жив и находится в Осло?

– Об этом я не подумал, – признался Маккриди. – Это как будто указывает на то, что он – Мейрик, страдающий галлюцинациями, но неспособный привести их в соответствие с реальностью.

Кэри удрученно кивнул.

– Все, что я от него слышал, это "я – Жиль Денисон из Хемпстэда". Больше ничего.

– А что если предложить ему позвонить домой сейчас? – спросил Маккриди.

Кэри покачал головой.

– Нет, этим пусть займется психиатр. Если он и впрямь Мейрик, один неправильно заданный вопрос может окончательно свести его с ума. Нужно найти кого-то, кто наведет справки о Денисоне в Хемпстэде, – он придвинул к себе записную книжку и вырвал из нее листок. – Пора браться за дело. Шифровки в Лондон отправь немедленно, с грифом "Особо важно". Мне нужны знахари и шарлатаны, причем как можно быстрее.

Глава 8

Денисон помешал ложечкой кофе и улыбнулся Диане Хансен, сидевшей за столом напротив него. Он рассеянно улыбался, несмотря на мысль, молнией промелькнувшую в его мозгу и заставившую его желудок болезненно сжаться. Была ли очаровательная Диана Хансен любовницей Мейрика?

Эта мысль поставила его перед дилеммой: стоит приударить за ней или нет? Как бы он ни поступил, вероятность неправильного шага составляет пятьдесят процентов. Неопределенность ситуации портила вечер, еще недавно казавшийся безоблачным и приятным.

После устрашающих предупреждений Маккриди Денисона отвезли в отель.

– Теперь вы понимаете, что попали в опасную историю, – сказал Маккриди. – Мы делаем все, что в наших силах, чтобы помочь вам, но в течение ближайших двух дней вам следует оставаться в отеле. Кстати, как ваша рана?

– Лучше, – ответил Денисон. – Но мне следует показаться врачу.

Его перевязал Маккриди, который воспользовался пакетом первой помощи, проявив при этом сноровку, доказывавшую, что ему не раз приходилось иметь дело с подобными ранениями.

Завтра вас осмотрит врач, – пообещал Маккриди.

– Я договорился пообедать с той рыжеволосой особой, – сказал Денисон. – Что мне с ней делать? Если она будет продолжать в том же духе, что и вчера, я наверняка сяду в лужу.

– Не понимаю, с какой стати, – рассудительно заметил Маккриди.

– Бог ты мой, да я не знаю даже, как ее зовут!

Маккриди похлопал Денисона по плечу.

– Все будет в порядке.

– Очень мило с вашей стороны – хотеть, чтобы я оставался Мейриком, – жалобно продолжал Денисон. – Но вы должны мне хоть что-нибудь рассказать. Например, кто такой этот Мейрик?

– Завтра вам все объяснят, – сказал Маккриди, надеясь, что не ошибается. – А пока что возвращайтесь в отель, ведите себя хорошо и никуда не уходите до моего звонка. Пообедайте с… с вашей рыжеволосой особой и ложитесь спать.

Денисон сделал последнюю безнадежную попытку.

– Вы из разведки или что-нибудь в этом роде? Шпионы?

Маккриди не удостоил его ответом.

Денисон поднялся в свой номер. Через десять минут раздался телефонный звонок. Он с беспокойством посмотрел на аппарат, выслушал еще несколько звонков, а затем снял трубку так медленно, словно поднимал змею.

– Слушаю вас, – неохотно сказал он.

– Это Диана.

– Кто?

– Диана Хансен, кто же еще? Мы собирались пообедать вместе, разве не помните? Как вы себя чувствуете?

Денисону снова послышался в ее голосе слабый американский акцент.

– Лучше, – сказал он, мысленно поблагодарив Диану Хансен, назвавшую ему свое имя.

– Вот и хорошо, – ее голос потеплел. – Вы готовы?

– Думаю, да.

– М-мм, – с сомнением протянула она. – Вам все же не стоит выходить на улицу: здесь очень холодный ветер. Как насчет обеда в отеле?

Еще лучше – Денисон как раз собирался предложить ей то же самое.

– Это будет просто прекрасно, – с готовностью согласился он.

– Встретимся в баре, в половине восьмого.

– Хорошо.

Денисон медленно положил трубку. Он надеялся, что Маккриди окажется прав: он, Денисон, сможет общаться с этой женщиной в качестве Мейрика. Опустившись в кресло, он поморщился от боли, огненным серпом полоснувшей бок. Он задерживал дыхание до тех пор, пока боль не утихла, а затем взглянул на часы. Половина шестого, до встречи с Дианой Хансен остается еще два часа.

Ну и влип! Хуже не придумаешь! В чужой стране, с чужим лицом, он, судя по всему, оказался в центре какой-то немыслимой интриги, в которую вовлечено британское правительство. Этот тип, Кэри, был очень обеспокоен происшествием на вершине холма и даже не пытался скрыть свое недоверие. Его недоверие в большей степени, чем все другие обстоятельства, заставило Денисона сказать, кто он такой на самом деле. По крайней мере после этого Кэри хотя бы перестал улыбаться.

Но кто такой Кэри? Ясно, например, что он непосредственный начальник Маккриди, но это мало что дает, ибо кто такой Маккриди? Небольшая группа сотрудников британского посольства – каковы ее функции? Торговые отношения? Непохоже.

По словам Кэри, он предупреждал Мейрика, чтобы тот не удалялся от отеля. Исходя из того, что произошло в Спиралене, предупреждение небезосновательно. Но кто такой этот Мейрик, черт бы его взял, и почему все носятся с ним как с писаной торбой? Доктор, профессор, по паспорту – государственный служащий…

У Денисона снова разболелась голова. "Господи! – подумал он, – как я был бы счастлив вернуться в Хемпстэд – к своей работе, к людям, которых я…"

Мысль оборвалась в смертельной пустоте, к горлу подступила тошнота. "Боже, помоги мне!" – безмолвно воззвал Денисон. Сплошной пробел: он не знал, в чем заключалась его работа, не мог вспомнить ни одного имени своих друзей или знакомых. Все, что он знал, сводилось к одному: он – Жиль Денисон из Хемпстэда.

В горле застрял комок. Денисон с трудом поднялся на ноги и добрел до ванной. Его вырвало. Снова это настойчивое биение в висках: "Я – Жиль Денисон". Но больше ничего – никакой связи с прошлым.

Он вышел из ванной и вытянулся на кровати, уставившись в потолок. "Ты должен вспомнить, – скомандовал он, – ты должен!" Все впустую – лишь Жиль Денисон из Хемпстэда, смутный образ дома и воспоминания, наполовину стершиеся в памяти.

"Думай!"

Шрам на голени – Денисон вспомнил, откуда взялся этот шрам. Он видел себя мчащимся на маленьком детском велосипеде. Быстрый, слишком быстрый спуск с холма, неизбежный полет в кювет, затем бурные слезы и теплая ласка матери. "Я помню это!" – с триумфом подумал он.

Что еще? Бет. Он помнил свою жену Бет, но она умерла. Сколько лет прошло с тех пор? Три года. Потом было виски, слишком много виски. Он помнил это.

Денисон лежал на кровати и по крупицам вытаскивал воспоминания из неожиданно непокорного сознания. На его лбу выступили капельки пота, пальцы сжались в кулаки, ногти вонзились в ладони.

Он что-то вспомнил о себе раньше, но что именно? 17 июня он вернулся из Эдинбурга – чем он там занимался? Работал, разумеется, но над чем? Денисон, как ни старался, не мог рассеять плотный белесый туман, окутавший его память.

После полудня 18 июля он играл в гольф. С кем? Конечно, человек может сыграть партию в гольф сам с собой, в одиночку отправиться в кино или пообедать в Сохо, но каким образом он мог забыть все остальное? Где он играл в гольф? В какой кинотеатр пошел? Какой ресторан в Сохо?

В мозгу Денисона пронеслась ослепительная вспышка – мысль такой ясности и чистоты, что он сразу же понял: это правда.

– Я никогда в жизни не играл в гольф! – выкрикнул он.

Его сознание подхватил ревущий водоворот, затем над Денисоном милосердно сомкнулись темнота, и через несколько секунд он погрузился в сон.

Глава 9

В 7.45 вечера Денисон вошел в бар. Женщина, назвавшаяся Дианой Хансен, уже сидела за столиком.

– Извините за опоздание, – тихо сказал он.

– Я уж было подумала, что вы снова решили оставить меня с носом, – весело отозвалась она.

Денисон опустился на стул.

– Я заснул.

– У вас очень бледный вид. Все в порядке?

– Все отлично.

Денисона беспокоило неясное воспоминание: что-то произошло как раз перед тем, как он неожиданно заснул. Он упорно пытался добраться до этого уголка сознания, ибо уловил там тень безумия и ужаса, преследовавших его. Он вздрогнул.

– Холодно? – с участием спросила она.

– Хорошая выпивка все поправит. – Денисон подозвал официанта и вопросительно взглянул на собеседницу.

– Сухой мартини, пожалуйста.

– Сухой мартини и… – Денисон задумался. – У вас есть солодовое шотландское?

Денисон, как правило, покупал в супермаркетах самые дешевые сорта виски, но, располагая финансами Мейрика, он мог позволить себе то, чего ему хотелось.

– Да, сэр. "Гленфиддич"?

– Замечательно, благодарю вас.

– Еда помогает лучше, чем выпивка, – заметила Диана Хансен. – Вы что-нибудь ели сегодня?

– Немного, – Денисон вспомнил легкий завтрак в драмменском отделении милиции – скорее для подкрепления сил, чем для удовольствия.

– Мужчины! – презрительно промолвила она. – Если вас предоставить самим себе, вы не лучше, чем дети. После обеда вы почувствуете себя гораздо лучше.

Денисон откинулся на спинку стула.

– Погодите-ка… Как давно мы знакомы, Диана?

Она улыбнулась.

– Уже подсчитываете дни, Гарри? Около трех недель.

Выходит, он – вернее, Мейрик – познакомился с ней в Осло.

– Я всего лишь пытался понять, сколько времени требуется женщине, чтобы в ней проснулись материнские чувства. Как видно, меньше трех недель.

– Это и называется научным подходом?

– В определенном смысле да.

Что бы это значило? Доктор Мейрик – ученый, один из тех высоколобых мужей, которые работают над правительственными проектами?

Диана обвела взглядом зал. По ее лицу пробежала быстрая тень.

– Джек Киддер с женой, – мрачно сказала она.

Выждав паузу, Денисон повернул голову.

– О! Где же?

– Они только что вошли, – Диана положила ладонь на его руку. – Вы не хотите, чтобы они нам надоедали – правда, дорогой? Он такой зануда!

Денисон взглянул на высокого плотного человека, которого сопровождала крошечная женщина. Диана уже упоминала имя Джека Киддера, когда они впервые встретились возле книжного магазина. Если она не хотела иметь Дела с Киддерами, Денисон не возражал – у него и без того было достаточно забот.

– Вы правы, – сказал он. – Не думаю, что я сегодня в состоянии еще и бороться с занудами.

Она рассмеялась.

– Спасибо за комплимент, хотя и скрытый. Если он подойдет к нам, я постараюсь тактично объясниться с ним, – она театрально вздохнула. – Но если он опять повторит свой дурацкий лозунг, я закричу.

– Что за лозунг?

– Вы наверняка уже слышали его. Джек всегда пользуется им перед тем, как произнести одну из своих чудовищных шуток, – она заговорила с подчеркнутым американским акцентом. – "Вы же меня знаете – Киддер по фамилии и шутник по натуре!"[1]

– Джек всегда был душой компании, – сухо заметил Денисон.

– Не знаю, как Люси уживается с ним, – заметила Диана. – Если женоподобный муж умеет только кудахтать, то стоит задуматься над тем, какие обязанности в семье выполняет его мужеподобная жена.

– Звучит довольно грубо, – Денисон усмехнулся.

Ему было легко с Дианой Хансен. Несколькими меткими штрихами она дала ему более ясное представление о семье Киддеров, чем могли дать самые подробные объяснения.

Официант поставил напитки на стол. Денисон сразу же заметил, что в его виски положен лед. На его взгляд это было надругательством над прекрасным напитком, но он решил не устраивать скандала по этому поводу.

– Seal! – Денисон поднял бокал. Отпив глоток, он подумал, что это его первая настоящая выпивка с тех пор, как он превратился в Мейрика.

Знакомый вкус спиртного и приятное жжение на языке каким-то образом высвободили волну беспорядочных мучительных воспоминаний, поднявшуюся почти к самой поверхности сознания. Вместе со смутными воспоминаниями появился страх, заставивший сердце Денисона гулко забиться в груди. Он в панике поставил бокал на стол.

Диана Хансен посмотрела на его дрожащие пальцы.

– В чем дело, Гарри?

Денисон взял себя в руки.

– Кажется, моя идея с выпивкой оказалась ошибкой. Я только что вспомнил, что напичкался таблетками, – он вымученно улыбнулся. – Если меня встряхнуть, то они загремят.

Диана отодвинула бокал в сторону.

– Тогда давайте пообедаем у вас в номере, пока Киддеры нас не поймали.

Она взяла со стола сумочку и встала. Они направились к выходу из ресторана.

– Нет, кажется, опоздали, – пробормотала Диана Киддер вышел из-за стола, перекрыв проход своим массивным телом.

– Эй, Люси, посмотри-ка, кто здесь есть! – позвал он. – Диана и Гарри!

– Привет, Джек, – сказал Денисон. – Как провел день?

– Мы были в Холменколлене, знаешь – здоровенный лыжный трамплин, который можно видеть отовсюду в городе. Внушительная штука, когда подойдешь поближе. А пользуются им лишь раз в году – можешь себе представить?

– Не могу, – признался Денисон.

– Еще мы ходили в Хейнстадтский культурный центр, – добавила Люси Киддер.

– Э, современное искусство, – Киддер презрительно отмахнулся. – Гарри, ты что-нибудь понимаешь в творчестве Джексона Поллока?

– Не слишком много.

Киддер повернулся к жене.

– В любом случае за каким чертом ехать в Норвегию, если и здесь приходится ходить на американские выставки?

– Но он пользуется всемирной известностью, Джек. Разве ты не испытываешь гордость от этого?

– Наверное, – мрачно проворчал Киддер. – Впрочем, местные типы не лучше. Взять хотя бы парня с фамилией, похожей на рекламу собачьих консервов, – несколько лиц повернулось в сторону Киддера, и он нетерпеливо щелкнул пальцами. – Ты знаешь, кого я имею в виду. Мы ходили на его выставку вчера.

Люси Киддер вздохнула.

– Эдвард Мунк, – покорно сказала она.

– Вот-вот, он самый. Как взглянешь на его картины, сразу в дрожь бросает.

– Гарри не очень хорошо себя чувствует, – быстро сказала Диана. – Мы хотим поскорее пообедать, а потом я отправлю его спать.

– Я очень вам сочувствую, – голос Киддера прозвучал искренне.

– В газетах опять пишут об эпидемии гриппа, – сказала его жена. – Вызывает неприятные осложнения. Следите за собой хорошенько, слышите?

– Думаю, у меня нет ничего серьезного.

– Нам пора идти, – сказала Диана. – Гарри целый день ничего не ел.

– Само собой, – Киддер отступил в сторону. – Надеюсь, ты скоро поправишься, Гарри. Вы уж присматривайте за ним, Диана.

За обедом, к большому облегчению Денисона, они говорили на общие темы, и он не делал усилий, чтобы не сказать чего-нибудь лишнего. До тех пор, пока не принесли кофе и Денисон не подумал о возможной интрижке между Дианой и Мейриком, его ничто не беспокоило. Он осторожно взглянул на нее, раздумывая, как поступить. Насколько он мог судить, Мейрик был старым волокитой.

Продолжая улыбаться, он механически помешивал кофе. К столику подошел официант.

– Миссис Хансен?

Диана подняла голову.

– Да.

– Вас просят подойти к телефону.

– Спасибо, – она взглянула на Денисона. – Я отлучусь на минутку, не возражаете?

– Ни в коем случае.

Она встала и вышла в холл. Денисон наблюдал за ней до тех пор, пока она не скрылась из виду, а затем положил ложечку на блюдце и задумчиво посмотрел на сумочку, лежавшую на столе.

Миссис Хансен! Пора узнать о ней побольше. Он медленно протянул руку и взял сумочку, показавшуюся ему необычно тяжелой. Положив ее на колени под столом, он открыл застежку и начал рассматривать содержимое.

Когда Диана вернулась, сумочка лежала на прежнем месте. Усевшись за столик, она раскрыла ее и вынула пачку сигарет.

– Все еще не курите, Гарри?

Он покачал головой.

– У сигарет по-прежнему омерзительный вкус.

Через несколько минут Денисон подписал счет, и они вышли из ресторана, по-дружески распрощавшись в холле. К этому времени он твердо решил отказаться от каких-либо пассов в отношении Дианы Хансен: маловероятно, что доктор Гарольд Фельтхэм Мейрик имел интрижку с женщиной, которая носит с собой пистолет – даже если это маленький пистолет.

Глава 10

Следующий день был беспросветно скучным. Денисон выполнял инструкции и оставался в отеле, ожидая известий от Маккриди. Он позавтракал в номере и заказал английские газеты. Ничего не изменилось: дела обстояли так же плохо, как и всегда.

После завтрака он вышел из номера, чтобы горничная могла убраться, и спустился в холл, где увидел Киддеров, стоявших рядом с конторкой портье. Денисон быстро отвернулся, с преувеличенным интересом изучая витрину с образчиками норвежского серебра, в то время как Киддер громко обсуждал преимущества различных туристских маршрутов. Наконец Киддеры вышли из отеля, и Денисон смог покинуть свое укрытие.

Он обнаружил, что в книжный магазин, расположенный на углу улицы, можно попасть непосредственно из отеля через особый вход; воспользовавшись этим удобством, он приобрел несколько английских книжек и вернулся в номер. Остаток дня он провел за чтением, механически проглатывая страницу за страницей и ни о чем не думая. При попытках проанализировать свое положение он испытывал странное внутреннее сопротивление; стоило ему отложить книгу и попытаться навести порядок в мыслях, как у него потемнело в глазах, и его захлестнула волна необъяснимой паники. Когда он снова взялся за книгу, у него раскалывалась голова.

Было уже десять вечера, но никто не выходил на связь. Денисон решил было позвонить в посольство и попросить к телефону Маккриди, но странное нежелание мыслить и действовать овладело им с новой силой, и он не двинулся с места. Некоторое время он нерешительно смотрел на телефон, затем медленно разделся и лег в постель.

Денисон уже почти заснул, когда кто-то постучал в дверь. Он сел и прислушался: снова негромкий двойной стук. Включив свет, он надел купальный халат Мейрика и пошел открывать.

Маккриди быстро вошел в номер, захлопнув дверь.

– Готовы к встрече с доктором? – с ходу спросил он.

Денисон нахмурился.

– В такое время?

– Почему бы и нет? – весело спросил Маккриди.

Денисон вздохнул. Еще одна загадка в дополнение к остальным. Он потянулся за нижним бельем и начал снимать халат. Маккриди взглянул на аккуратно сложенную пижаму, лежавшую на чемодане.

– Вы не носите пижаму?

– Мейрик носил, – Денисон уселся на край кровати, натягивая носки. – А я не ношу.

– Ага! – Маккриди задумчиво ущипнул себя за мочку уха.

Надев пиджак, Денисон повернулся к Маккриди.

– Мне кажется, вы должны знать одну вещь. Диана Хансен носит при себе…

– Кто? – спросил Маккриди.

– Та рыжая, с которой я обедал сегодня, – ее зовут Диана Хансен. Она носит при себе пистолет.

– Вот как? – лицо Маккриди осталось бесстрастным. – Откуда вы знаете?

– Я заглянул в ее сумочку.

– Большая предприимчивость с вашей стороны. Я расскажу Кэри – его это заинтересует, – он похлопал Денисона по плечу. – Пойдемте.

Автомобиль Маккриди стоял в гараже. Выехав на улицу, он сразу же повернул налево, но Денисон уже знал, что посольство находится в противоположной стороне.

– Куда мы едем? – спросил он.

– Недалеко, – ответил Маккриди. – Пять минут. Отдыхайте и ни о чем не беспокойтесь.

Через две минуты Денисон уже не знал, где они находятся. Автомобиль то и дело сворачивал на незнакомые улицы, в узкие переулки, мчался по пустынным аллеям. Денисон не мог понять, намеренно Маккриди сбивает его с толку или же пытается избавиться от возможной слежки.

Через несколько минут автомобиль остановился возле большого здания, напоминавшего многоквартирный доходный дом. Они вошли внутрь и поднялись в лифте на пятый этаж. Открыв дверь лифта, Маккриди сделал приглашающий жест. Денисон оказался в холле с несколькими дверями, расположенными по обе стороны. Не постучавшись, его провожатый толкнул ближайшую дверь.

– Познакомьтесь с мистером Иредалем, – сказал Маккриди. – Он займется вашей раной.

Иредаль был лысоватым человеком средних лет с болезненным желтоватым цветом лица и двумя глубокими складками, пролегавшими от крыльев носа к уголкам тонкогубого рта.

– Заходите, мистер Денисон, – мягко сказал он. – Дайте-ка мне посмотреть на вас.

Услышав звук захлопнувшейся двери, Денисон обернулся, но Маккриди уже ушел.

– Я думал, меня привезли на осмотр к врачу, – сказал он, повернувшись к Иредалю.

– Я и есть врач, – ответил Иредаль. – Хирург, между прочим. У нас, хирургов, профессиональный снобизм вывернут наизнанку – к нам обращаются "мистер", а не "доктор". Почему – Бог его знает. Раздевайтесь, мистер Денисон, я осмотрю ваши повреждения.

Помедлив, Денисон снял пиджак, затем рубашку.

– Пожалуйста, ложитесь на кушетку, – сказал Иредаль, открыв черный чемоданчик, который, судя по его виду, мог принадлежать только врачу. Несколько успокоившись, Денисон вытянулся на кушетке.

Иредаль разрезал бинты маленькими ножницами и осмотрел края раны.

– Паршиво, – сказал он. – Но по крайней мере все чисто. Потребуется местная анестезия. У вас нет аллергии на анестезирующие средства, мистер Денисон?

– Не знаю… Не думаю.

– Вы почувствуете три небольших укола, не более того, – Иредаль вынул шприц с иглой для подкожных инъекций и наполнил его из маленького флакона. – Лежите спокойно.

Денисон ощутил, как игла несколько раз вошла в его тело, а затем вышла обратно.

– Пока не подействует обезболивающее, можете посидеть, – Иредаль вынул из чемоданчика офтальмоскоп. – Я хотел бы взглянуть на ваши глаза, – он направил луч света в правый глаз Денисона. – Спиртное недавно не употребляли?

– Нет.

Иредаль перешел к левому глазу, на изучение которого ему потребовалось значительно больше времени.

– Похоже, все в порядке, – заключил он.

– Меня полоснули ножом, а не ударили по голове, – заметил Денисон. – Я не контужен.

Иредаль отложил офтальмоскоп в сторону.

– Значит, у вас есть небольшие познания в медицине, – он положил ладони на лицо Денисона, пальпируя щеки и подбородок. – Должно быть, вы знаете, что говорят в таких случаях в народе, – он встал и посмотрел на затылок Денисона, затем его пальцы переместились к линии волос. – Никогда не мешайте экспертам, мистер Денисон – они знают, что делают.

– В какой области вы считаетесь экспертом? – подозрительно спросил Денисон.

Иредаль не обратил внимания на его вопрос.

– У вас были неприятности с волосяным покровом? Перхоть, к примеру?

– Нет.

– Ясно. Ну хорошо, – он потрогал бок Денисона. – Чувствуете что-нибудь?

– Мышцы онемели, но я чувствую давление.

– Отлично, – сказал Иредаль. – Я собираюсь зашить рану. Вы ничего не почувствуете, но если вам все-таки будет больно, кричите во всю глотку.

Он надел резиновые перчатки, вынутые из пластикового пакета, и вытащил из другого пакета тончайшую нить.

– Вам лучше отвернуться, – посоветовал он. – Ложитесь.

Иредаль работал около пятнадцати минут. Денисон не ощущал ничего, кроме легкого давления его пальцев.

– Все в порядке, мистер Денисон, – наконец сказал он. – Я закончил.

Денисон сел и посмотрел на свой бок. Рана была аккуратно закрыта и зашита маленькими стежками.

– Мне всегда нравилось работать иглой, – доверительным тоном сообщил Иредаль, – когда нить растворится, останется лишь тонкий шрам. Через год вы уже ничего не заметите.

– Не похоже на работу обычного врача, – заметил Денисон. – Кто вы такой?

Иредаль быстро упаковал свой чемоданчик и встал.

– Через минуту к вам зайдет другой доктор, – сухо сказал он и закрыл за собой дверь.

В звуке захлопнувшейся двери было что-то, смутно встревожившее Денисона. Он встал, подошел к двери и подергал ручку. Дверь не открылась. Нахмурившись, он обвел взглядом комнату. Здесь была кушетка, на которой он лежал, стол, два стула и книжный шкаф, стоявший возле стены. Денисон направился к книжному шкафу, зацепился за провод и чуть было не смахнул с маленького столика телефон. Подхватив аппарат на лету, он медленно выпрямился и задумчиво покрутил диск.

* * *

Иредаль вошел в комнату, расположенную в дальнем конце коридора. Кэри прервал разговор с Маккриди и выжидающе взглянул на него. Хардинг, психиатр, сидел в кресле, вытянув свои длинные ноги и сложив руки на животе. В комнате находился еще один человек, незнакомый Иредалю.

– Это Ян Армстронг из моей команды, – пояснил Кэри, перехватив взгляд врача. – Ну, какие новости?

Иредаль поставил свой чемоданчик на пол.

– Это не Мейрик, – он сделал паузу. – По крайней мере, если Мейрику не делали недавно пластическую операцию.

Кэри с силой выдохнул воздух.

– Вы уверены?

– Разумеется, уверен, – желчно сказал Иредаль.

– Ну что ж… – Кэри посмотрел на Хардинга. – Ваша очередь, доктор Хардинг. Попробуйте вытянуть из него как можно больше.

Хардинг кивнул, поднялся с кресла и молча вышел из комнаты.

– Таким образом, насколько нам известно, вся операция заняла не больше недели, – сказал Кэри, взяв со стола тонкую картонную папку. – Мы только что получили из Лондона подробный рапорт о Денисоне вместе с его фотографией, – вынув фотографию, он протянул ее Иредалю. – Вот так Денисон выглядел совсем недавно. Невероятно, не так ли?

Иредаль внимательно рассмотрел фотографию.

– Очень интересно, – заметил он.

– Возможно ли проделать такое за одну неделю? – настойчиво спросил Кэри.

– Я могу говорить определенно лишь об одном случае оперативного вмешательства, – сказал Иредаль, отложив фотографию. – На внешнем крае левого века – крохотный разрез, державшийся, вероятно, лишь на одном стежке. За неделю такой разрез, конечно же, заживет, хотя и может немного побаливать. Я нашел небольшой воспаленный участок.

– Вы хотите сказать, что это был единственный разрез? – недоверчиво спросил Маккриди.

– Да, – ответил Иредаль. – Он был сделан с целью опустить вниз уголок левого века. У вас есть фотография Мейрика?

– Вот она, – Кэри протянул фотографию.

– Вот здесь, видите? – Иредаль ткнул пальцем. – Уголок века опущен в результате контрации кожи после зашивания шрама на скуле. Тот, кто зашивал Мейрику этот шрам, – просто мясник, если вас интересует мое мнение, – жестко добавил он. – Если бы работал нормальный хирург…

– Мейрик получил этот шрам мальчишкой, во время войны, – Кэри постучал по фотографии. – Но как, черт возьми, они воспроизвели шрам на лице Денисона, не сделав разреза?

– Очень умно сделано, – сказал Иредаль с неожиданным энтузиазмом. – Здесь работал первоклассный татуировщик; то же самое относится и к родинке на подбородке, – он опустился на стул. – Мне не раз приходилось иметь дело с татуировкой, но я специализируюсь на удалении, а не на нанесении, – он наклонился вперед и провел пальцем по фотографии. – Линия волос поднята с помощью депиляции; это не какая-нибудь грубая работа, после которой через день появляется щетина. Боюсь, мистер Денисон навсегда расстался со своей шевелюрой.

– Все это замечательно, – сказал Маккриди, пристально разглядывавший обе фотографии. – Но сравните этих двоих. У Денисона узкое лицо, а без бороды оно будет казаться совсем худым. У Мейрика жирный подбородок, круглые щеки. Носы совершенно разные.

– Это было сделано несколькими инъекциями жидкого силикона, – ответил Иредаль. – Некоторые из моих более легкомысленных коллег помогают кинозвездам в трудном деле наращивания грудных желез, пользуясь теми же средствами, – в его тоне слышалось отвращение. – Я пальпировал его лицо и практически безошибочно определил область инъекций.

– Черт меня возьми! – пробормотал Кэри.

– Вы говорите, Денисон каким-то образом потерял неделю жизни? – спросил Иредаль.

– Он говорит, что из его памяти выпала одна неделя.

– Тогда я рискну предположить, как это было проделано. Разумеется, его нашпиговали наркотиками и все время держали в бессознательном состоянии. Я обратил внимание на пластырь на его левой руке. Я не снимал пластырь, но именно там была введена капельница, поддерживавшая жизнедеятельность Денисона.

– Продолжайте, – заинтригованно сказал Кэри.

– В уголке левого века был сделан разрез – пятиминутная работа для любого опытного хирурга. Затем, насколько я понимаю, они нанесли татуировку. Обычно после татуировки несколько дней сохраняются болезненные явления, но недели вполне достаточно для полного заживления. Остальное и вовсе не представляло труда.

Он взял обе фотографии.

– Как видите, подстилающая костная структура и форма черепа у них сходные. Надо полагать, если бы у вас была фотография Мейрика пятнадцати-двадцатилетней давности, он показался бы вам похожим на Денисона – того Денисона, который жил в Англии. Насколько я понимаю, Мейрик не стеснялся в расходах?

– Он достаточно богат, – ответил Кэри.

– Это заметно по его лицу, – заметил Иредаль. – У Денисона, напротив, немного истощенный вид.

– Интересно, что вы об этом упомянули, – Кэри раскрыл папку. – Судя по тому, что мы имеем, Денисон был если и не алкоголиком, то пьяницей, балансировавшим на самом краю. Он совсем недавно потерял работу – уволен за некомпетентность 24 июня.

Иредаль кивнул.

– Симптоматично. Алкоголики едят мало – они получают калории из выпивки, – он встал. – Это все, что я могу для вас сделать сегодня, джентльмены. Мне хотелось бы осмотреть Денисона завтра. Нужно подумать о возвращении ему его прежнего облика, что будет совсем непростой задачей – этот силикон чертовски трудно вытянуть наружу. Что-нибудь еще?

– Ничего, мистер Иредаль, – ответил Кэри.

– Тогда с вашего разрешения я немного посплю. Сегодня у меня был очень трудный день.

– Вы знаете, где ваша комната, – сказал Кэри. Иредаль кивнул и вышел, закрыв за собой дверь.

Кэри и Маккриди некоторое время в молчании глядели друг на друга. Затем Кэри вздохнул и спросил через плечо:

– Что скажешь, Ян?

– Черт меня возьми, если я знаю, что сказать, – признался Армстронг.

– Не расстраивайся – со мной такая же история, – проворчал Кэри. – Я на своем веку слыхал немало идиотских историй, но этот случай, похоже, заслуживает главного приза. Посмотрим, что скажет Хардинг. Почему-то мне кажется, что он пробудет там дольше, чем Иредаль. Пора поставить кофе, у нас целая ночь впереди.

Кэри оказался прав: до появления Хардинга прошло больше двух часов. Лицо психиатра было тревожным.

– Денисона нельзя надолго оставлять в одиночестве, – с порога сказал он.

– Ян! – позвал Кэри.

Армстронг встал.

– Если он захочет поговорить с вами – пусть говорит, – сказал Хардинг. – Поддерживайте разговор, но ни в коем случае не вдавайтесь в частности. Держитесь общих тем, понятно?

Армстронг кивнул и вышел из комнаты. Хардинг опустился в кресло, Кэри внимательно наблюдал за ним.

– Судя по вашему виду, доктор, вы нуждаетесь в выпивке, – заключил он. – Виски?

Хардинг кивнул.

– Благодарю вас, – он потер лоб. – Денисон в очень плохом состоянии.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Kidder – шутник (англ.).

Вернуться