Юрий Иванович
Невменяемый колдун

Пролог
Давным-давно, тысячу лет назад…

Хранитель от расы сорфитов чувствовал себя плохо. И не мог понять: то ли это от старости, то ли от ледяного, пронизывающего ветра. От которого не спасала даже теплая шерстяная мантия, прикрывающая тело почти до половины. Сорфит рассеянно слушал скороговорку своего коллеги из расы тагов и мысленно удивлялся: почему тому совсем не холодно? Хотя одет миниатюрный Хранитель был намного лучше и компактнее: куртка на меховой подкладке, толстые штаны и громоздкие валенки с каучуковыми подошвами. Вот, правда, его тщедушное тельце мотало ветром из стороны в сторону. Но таги не обращал на непогоду внимания, только изредка приседая при особо сильном порыве студеного ветра да часто хватаясь за пытающуюся улететь шапку. Сорфит еще раз задумался над тем, почему его тело так стало мерзнуть. Такое большое и толстое? Может, жировая прокладка стала тоньше за последний год? Да нет вроде…

Таги тем временем продолжал длившийся бесконечно спор.

– …Поэтому я буду категорически настаивать на том, чтобы магическую Настройку проводили в двадцатилетнем возрасте! И как только наступит лето, созову Консехаль Эль-Митоланов! Буду требовать отмены Настройки в десятилетнем возрасте. Слишком рано! Дети вырастают безответственными, неприспособленными! Пусть бы они поборолись за право стать избранными в более зрелом возрасте! Тогда и проигравшие принесут своей настойчивостью ощутимую пользу обществу. А четыре года вполне хватит для начального, теоретического обучения.

– Вряд ли Консехаль отменит вековые традиции! – устало заметил сорфит. – Но ты, конечно, имеешь право попробовать…

– Почему только я?! Если ты меня поддержишь, половина победы будет обеспечена! Ведь когда-то ты был пассивным сторонником этой реформы.

– Охо-хо! Когда это было! – Огромное тело Хранителя затряслось от смеха и тут же, без перехода содрогнулось от холода. – Слушай, тебе не кажется, что эта зима особенно холодна?

– Эта? – Маленький таги недоуменно осмотрел горы, плотно обступившие почти идеально круглую, огромную поляну. – Нисколько! Такая же зима, как всегда. Смотри, даже снега намного меньше, чем обычно!

– Почему же я мерзну? – сорфит приподнял голову повыше. – И какой-то ледок в мозгу мешает думать…

– Это у тебя от старости! – авторитетно заявил таги и неожиданно замолотил кулаками по туловищу своего огромного коллеги. – Хочешь, я тебе согревающий массаж сделаю?

– Хочу. Но только не здесь, а в пещере. Скорей бы туда вернуться!.. Где же они? Долго нам еще здесь торчать? – проворчал сорфит и, заметив, что маленький массажист совсем запыхался от усердия, добавил: – Ох, мне уже жарко! Спасибо!

– Жарко ему!.. Да ты и не почувствовал моей заботы и дружеского участия! Зато я точно согрелся. Можно ждать… Хотя, мне кажется, они уже идут!

В тот же момент из-под снега на краю поляны вынырнула голова сорфита, покрытая блестящим шлемом. За головой показалось шесть ловких передних конечностей, отбрасывающих снег. А за ними – и все длинное туловище увешанного доспехами воина. Не обращая внимания на Хранителей, он ловко откатился в сторону и встал в боевую стойку. Следом за ним из дыры выскочило еще с десяток крупных и тренированных бойцов. Они рассеялись по периметру поляны и заняли оборонительную позицию. Тут же стали появляться и маленькие таги-воины. Каждый с магическим арбалетом, заряженным метательными иглами, несущими на остриях смертельный яд для любого врага с горячей или холодной кровью. И только когда маленькие стрелки заняли все стратегически выгодные позиции, из подземного хода появилось несколько сорфитов и тагов преклонного возраста и в одеяниях Эль-Митоланов. Каждый по очереди подходил к Хранителям и тепло здоровался, обмениваясь несколькими фразами.

– Привет вам от всего Консехаля!..

– Мечтаем его увидеть в полном составе очень скоро!..

– Вам тут некоторые гостинцы передали…

– Хорошо, что хоть сами дошли, а то от холода мы уже замерзать стали…

– Такой, как ты, замерзнет! Вот таги жалко…

– Да ему хоть бы что, словно гремучки напился!..

– И почему так долго?..

– Завал по дороге пришлось разбирать…

– Готовы принимать молодежь?..

– Только к этому весь год и готовимся!..

– Этот год необычный: по решению Консехаля решено удвоить количество инициированных. Поэтому выбрано двести детей для Настройки. Надо восполнить позапрошлогодние потери…

– Понятно. Тогда выводите детей! Они хоть тепло одеты?

– Зря беспокоишься! Ведь совсем не холодно!

– И вам?! Странно, что ж меня тогда так морозит?

– Идем за Сферой! – поторопил коллегу Хранитель-таги. – Быстрей начнем, быстрей ты у меня на массажном столе окажешься!

Гости посмеялись над Хранителями-стариками, но проводили их уважительными поклонами голов. А затем бросились к выбирающимся из подземного хода детям. Хоть те и были измучены длительным и тяжелым путешествием, но заснеженная поляна вызвала у них целый фейерверк веселья и радости. Эль-Митоланы не успевали строить их в организованные колонны перед центральным возвышением поляны. Дети бросались друг в друга снежками, толкались, боролись с визгом и радостными криками. Маленькие таги вскакивали на шеи мощным сорфитам и, сталкиваясь на встречных курсах, валились в снег. Становилось страшно от подобных игрищ, и казалось, что хоть одного таги, но обязательно раздавят тяжелые тела их во много раз больших товарищей-сорфитов.

Но через десять минут, когда Хранители вышли с драгоценной ношей из своей пещеры, дети все-таки собрались во что-то напоминающее нестройное каре вокруг возвышения. Пострадавших не было. Смешки и переговоры быстро стихали, лица детей становились все более серьезными и приличествующими моменту. Сейчас свершится то, о чем мечтает каждый ребенок в Сорфитовых Долинах. Свершится Великое Чудо, меняющее всю их жизнь. На детские головы будет возложена магическая Сфера, и она произведет Настройку их организмов на магическое восприятие тайн мироздания. А когда им исполнится двадцать четыре года, произойдет Всплеск, и они смогут стать полноправными и великими Эль-Митоланами.

Хранители величественно поднялись на возвышение в центре поляны, и сорфит кивнул своему коллеге, чтобы тот сказал речь. А сам в который уж раз удивился донимающему его холоду: «Что со мной? У меня такое было только перед сражением с армией драконов в молодости. Тогда твари напали внезапно, и мой внутренний голос предупредил холодом. Может, и сейчас?..» Глаза сорфита быстро остекленели от магического транса, и разум мысленно воспарил проникающим зрением над скалами, непроходимой стеной окружившими священную поляну. Никого! Только черные камни, скрученные стволы низкорослых сосен да белые снежные сугробы между ними. «Может, драконы обошли стену заклятия? – не открывая глаз, он тщательно осмотрел все видимое небо до горизонта. – Тоже никого! Значит, мерзну я от старости!» – Его взгляд прояснился и остановился на верхушке одной из окружающих скал да там и застыл. До слуха донеслись пафосные высказывания Хранителя-таги:

– Наше государство – единственное по силе своей невероятной дружбы между двумя разумными нациями! Убейте любого, кто посмеет сеять вражду между таги и сорфитами! Наше единение вечно! И да будет так во все времена!!!

Таги выкрикнул последнее слово торжественной речи и удивленно оглянулся на замершего коллегу. Затем зашипел вполголоса:

– Так и будешь стоять камнем или дашь мне Сферу для наложения?

– Ах да, конечно, извини… – сорфит сморгнул и собрался передать бережно поддерживаемую Сферу в маленькие ручки своего коллеги. Но тут же его взгляд встревоженно опять метнулся к верхушке скалы. Сорфиту показалось, что она дрогнула. И точно: скала наклонялась все больше и больше, грозя рухнуть вниз, на поляну. Напрягая зрение, сорфит различил копошащиеся возле верхушки уродливые цилиндры.

– Тревога! – изо всех сил выдохнуло его внезапно охрипшее горло. – Колабы! Нас окружают колабы!

В полной тишине эти хриплые крики прозвучали черным предзнаменованием. Но их тут же заглушил грохот рушащихся скал…[1]

Путник

Буря разразилась ужасная. Целые тучи пыли, песка и даже мелких камней носились в воздухе, пытаясь одновременно лишить и слуха, и зрения. Это вдобавок к тому, что невозможно стало дышать под многослойной полотняной повязкой, которую Кремон поспешно водрузил на рот и нос при первых шквальных порывах ветра. И что с самого начала показалось странным, так это невероятно усилившаяся жара. Будто бы смерч примчался с самого центра зачарованной пустыни. По спине противно стекали ручейки пота, и ткань одежды стала создавать мерзкий парниковый эффект.

«Не хватает только грома с молниями и дождя! – раздраженно подумал Кремон. Он пригнул лицо к самой земле и почти на четвереньках лихорадочно пытался найти хоть какое-то мало-мальски пригодное укрытие. – Если это случится, я на все сто буду уверен в неприродной подоплеке этой невесть откуда взявшейся бури!»

И будто подслушав его опасения, громыхнул раскат грома, за ним тут же второй, но уже ближе. Яркая вспышка молнии выхватила из быстро сгущающейся мглы безумную пляску кружащихся предметов, среди которых промелькнуло даже несколько больших веток.

«Ого! – Кремон от злости заскрипел песком на зубах. – На кого это ниспослали такие мытарства! Да и кто, интересно, имеет власть над такими силами? О, шейтар! – Он больно ударился о выступающий край скалы, ведь руки были заняты обшариванием поверхности. – Кажется, что-то нашел! По крайней мере с боков буду защищен».

Кремон с трудом втиснулся в узкую расщелину между камнями, волоча за собой сброшенный со спины рюкзак. Затем быстро расстегнул на своем вместилище багажа соединительную «молнию», раскрыл, увеличивая по площади вдвое. Немного повозился, но выставил-таки рюкзак над головой и упер краями в скальные выступы. Потом уселся спиной в глубину выемки, поджал колени вплотную к лицу и опустил крышку своего защитного сооружения почти до голени. Теперь открытыми для разбушевавшейся стихии оставались только ступни. Но они были защищены, пожалуй, лучше, чем все остальные части тела. Ботинки из толстой кожи с высокими бортами на носках были оторочены стальными пластинами. Широкие, утепленные языки, зашнурованные блестящей полустальной лентой, могли выдержать даже приличный удар саблей. Не то что дробь летающих мелких камней. Разве что огромная ветка рухнет, да прямо комлем, да еще и по любимой мозоли… Но тут уж как повезет: от всего не застрахуешься. И так хорошо, что не получил повреждений, попав в это «наказание природы-матушки». А иначе как наказанием происходящее и назвать было трудно.

Ведь еще полчаса назад Кремон и не предполагал, что может оказаться в эпицентре свирепой бури. Он прошел последнюю седловину и окинул взором открывшуюся слегка извивающуюся долину, которую предстояло пересечь. Где-то там, в конце ее, за несколькими большими холмами находилось селение Агван – цель его длительного путешествия. Именно там он надеялся найти то, что искал, разрешить все свои сомнения, вопросы и чаяния. Светило солнышко, пели птицы, по белеющей пустынной дороге промелькнула тень бегущего зайца. Дул легкий ветерок, и под звон цикад Кремон, взбодренный близостью финиша, стал весело спускаться в долину. От прилива хорошего настроения стал напевать фривольную песенку о желании каждого путешественника везде встречать гостеприимный очаг, вкусную еду и некапризных ласковых женщин. Он и представить себе не мог, что с ним случится всего лишь через пару километров. Теперь приходилось вжиматься между камнями, словно улитка в раковину, и ждать, чем все это закончится.

Внезапно хлынуло как из ведра. Плотные потоки воды обрушились на Кремона и пытались буквально вымыть из временного убежища. Парень изо всех сил держал спасительный рюкзак над головой. Создавалось впечатление, будто кто-то с садистским удовольствием колотит сверху кувалдой, а кто-то другой в то же время хочет поднять рюкзак над скалами вместе с цепляющимся за него человеком. Кремон, хоть и обладал недюжинной силой, стал задумываться: «Долго ли я еще продержусь? Полчаса – точно! Постараюсь… А долго ли еще будет продолжаться эта разгулявшаяся стихия? Мг-м! Если судить по ее нереальности, то недолго. Ведь даже самые великие маги не могут творить подобное больше чем минут двадцать. Значит, продержусь! Если… если только это – не конец света!»

Агван

Сидевшие в зале посетители неспешно попивали свои напитки и настороженно прислушивались к тому, что происходило снаружи. Порой их негромкие разговоры прерывались слишком уж натужным порывом ветра, сотрясавшего весь трактир до основания, или неожиданно громким раскатом грома. При этом они испуганно втягивали головы в плечи, замирали, а затем, возобновив затаенное дыхание, вновь продолжали свой диалог:

– Вот это да! Прям – светопреставление!

– Не на шутку он разошелся! Да и не к добру.

– А может, просто балует?

– Еще чего? Ты ведь знаешь, балует он по-другому. А здесь не иначе как озлился на кого-то жутко!

– Вот и я того же мнения. На своем веку я такой бури и не припомню. Во, во дает! – старик, седой как лунь, но с еще мощной фигурой и огромным красным носом на будто вырубленном топором лице, предупреждающе поднял вверх указательный палец. – Того и гляди все ставни повышибает. О!.. А сейчас слышите? Уже и дождь пошел! Вы только представьте, что в долине делается!

– Может, выйти и посмотреть, что там творится? – бесшабашно предложил сидящий рядом детина. Рожей он был похож на старика, только выглядел лет на сорок моложе. В ответ дедуля со всего маху заехал ему кулачищем в плечо. Но парень даже не пошатнулся.

– Закрой рот, Бабу! – беззлобно стал наставлять старик молодого собутыльника. – Учишь вас, учишь… – Он снова замахнулся, намереваясь показать всю глубину своего педагогического таланта, но так и замер с отведенной назад рукой. Ибо в этот момент все крепкое, бревенчатое здание трактира с силой тряхнуло, раздался треск ломающейся не то балки, не то кровли, а с потолка посыпались пыль и песок. Одно из стекол лопнуло, и осколки со звоном брызнули на подоконник. Все опять застыли, прикрывая свои стаканы ладонями. Первым заговорил Бабу:

– Ты, Берки, хоть мне и родня, но руки-то не распускай! У меня ведь они тоже есть!

– Только попробуй, сразу повыдергаю! – любовно проворчал старик.

– Кто, ты?! – заржал Бабу. – Да из тебя уже песок сыплется! – Он заглянул в свою огромную кружку и, скривившись, выплеснул замусоренные остатки. – Эй! Хозяин! Ну-ка, налей нам своего знаменитого крепчайшего пойла! И всем тоже – я угощаю!

Публика оживленно и радостно зашевелилась, протягивая свои кружки трактирщику, который, обнося посетителей одновременно из двух полуторалитровых бутылок, наливал каждому граммов по двести прозрачной, слегка окрашенной в лиловый цвет жидкости.

– И себе налей! – продолжал молодой детина. Потом поднял свою кружку над головой. – Давайте выпьем за самых сильных и великих!

Присутствующие одобрительно закивали головами и приложились каждый к своей посудине. Через пару секунд раздались хрипловатые покряхтывания и уханья, перемежающиеся с междометиями:

– Кхе, кхе!.. Да-а! Сила!.. Во, скатэк! Пробирает!..

Затем разговор возобновился. После нескольких ничего не значащих фраз кто-то вернулся к прерванной теме:

– Интересно, на кого это Эль-Митолан так ополчился?

– Если тому или тем повезет – скоро узнаем, – последовал чей-то философский ответ.

– А может, протектор просто ошибся и в долине никого нет?

– Вряд ли. Зачем тогда затевать такой шум?

– А может, это королевская конная гвардия? – слишком уж оживленно высказал предположение совершенно лысый, худой мужчина средних лет. На его лице как-то неестественно выделялись огромные черные глаза. Тут же все взоры устремились на него. После минутного молчания старик Берки спросил подозрительно мягким голосом:

– Лаен, дорогой! А зачем тебе понадобились королевские гвардейцы?

– Ну как же, – лысый рассеянно крутил в руках пустую кружку, пытаясь скрыть сожаление по поводу своего предыдущего высказывания. Но уши и кожа на голове заметно порозовели. – Вполне нормальное явление! Ведь раньше они часто к нам приезжали. То патрулируя, то сопровождая сборщиков налогов…

– Ээ! Да ты соскучился по пустому карману? – Бабу повернулся к старику: – Правильно ты говорил: дураками не рождаются! Ими становятся!

От раздавшихся в трактире смешков объект недвусмысленной издевки бросил на молодого детинушку взгляд, полный ненависти и злости. Берки это заметил и пояснил мысли внука:

– Нам сейчас живется намного спокойнее и богаче. Десять лет мы находимся под покровительством и защитой великого Хлеби, пусть живет он и здравствует вечно! И все это время платим только половину из того, что с нас сдирали раньше…

– Но ведь платим мы не королю! – перебил его выкриком лысый.

– Да, платим мы Эль-Митолану. Но ведь согласно королевскому указу! А уж как он распоряжается полученными средствами – не наше дело. Может, он прямиком отправляет их к королевскому казначею? Или сам тратит по разрешению короля? Или ты, Лаен, имеешь что-то против его высочайших указов?

– Да нет… – лысый явно смутился. – Но почему бы здесь и не появиться гвардейцам? Может, они гонятся за разбойниками? Или за…

Он неопределенно покрутил в воздухе пальцами и вдруг поперхнулся готовым сорваться словом. Потому как все присутствующие уставились на него недобрыми и тяжелыми взглядами.

– Мда! – Берки оборвал затянувшуюся паузу. – Ты действительно придурок! Разбойники обходят нашу долину десятой дорогой. Для великого колдуна пара пустяков установить вокруг охранный периметр. И гнать отсюда всех нежелательных гостей. Но я ему посоветую еще кое-кого выгнать подальше. Дабы не портил добрым людям их скромную торговлю! – при этом седой дед поднялся с лавки и грозно навис над столом. – Ты ведь не имел в виду наши невинные попытки подработать?

Теперь Лаен выглядел испуганным. Он прислушался к почти затихшей буре за стенами трактира и поспешно отправился к выходу, на ходу приговаривая:

– Ну что ты, Берки! Я же сам такой, как все. Тоже люблю заработать пару лишних монет. Ой! Мне ведь дома надо быть! Совсем забыл семена для посева замочить!..

Дверь за ним громко хлопнула. При этом кое-кто успел заметить, что от бури снаружи остался лишь моросящий, затихающий дождик. И Бабу крикнул жизнерадостным басом:

– Хозяин! Открывай жалюзи! Хватит уже при лампах томиться.

Трактирщик бросился выполнять просьбу клиента, а Берки медленно уселся на место и поднял вверх руку, призывая к всеобщему вниманию.

– Значит, такие дела у нас творятся! Как видите: могут возникнуть и неприятности. Поэтому мы их должны предвидеть и предотвратить заранее.

– Да какие неприятности могут быть от этого козла?! – выкрикнул кто-то. – Никто ничего не знает, да и доказать почти невозможно!

– Вот именно, почти! Неужели вы думаете, что великий Хлеби ни о чем не догадывается? С его-то возможностями?!

– Ну… он ведь вроде за нас? – раздался неуверенный голос.

– Вроде! – передразнил Берки. – А ты в этом уверен? А что ты сделал для такой уверенности? Ни-че-го! За хорошее к себе отношение надо всегда говорить спасибо. И не только! Я тут уже говорил со многими, и все согласились. Поэтому еще раз хочу напомнить: надо собрать с каждого перевозчика небольшую сумму и вручить нашему благодетелю. И нам будет спокойнее, и ему приятнее.

– А кто не захочет отстегнуть договоренную сумму? Такие, как Лаен, например?

– Ну, что ж, это их личное дело! – Седой старик недобро заулыбался. – После того как я сделаю подношение великому Хлеби, я добавлю картонку с именами тех, кто слишком жадничает. Вроде и мелочь, а подействовать должна.

В трактире раздались одобрительные возгласы и покашливания. Только Бабу спросил с сомнением:

– Дед, а ты уверен, что Хлеби тебе при этом голову не оторвет?

– Риск, конечно, есть! Но ты ведь знаешь, внучок, что от подарков отказываться не принято. Даже… среди Эль-Митоланов.

– Правильно, Берки! – поддержал старика кучерявый парень, сидевший за соседним столом. – Ты первым начинал наши поездки, ты наш староста, тебе и знать лучше: что делать дальше. Эй, хозяин! Ну-ка, еще раз пройдись по нашим кружкам со своим знаменитым напитком! Теперь я всех угощаю!

Гость

Последние капли дождя все еще пытались смыть грязные разводы с одежды и выполоскать застрявший в волосах песок, когда взору Кремона наконец-то открылся вид на поселок. Добротные дома стояли преимущественно вразброс, не придерживаясь целесообразности улиц. И в большинстве своем прятались среди обильной зелени деревьев и кустарников. Каменные здания возвышались на два, а порой и на три этажа и были покрыты зеленоватой черепицей из знаменитой лиодской глины, которая преобладала в данной местности. Хоть кое-где и виднелись старые избы, сложенные из толстенных, почерневших от времени бревен, но весь вид поселка говорил о достатке и поспешном улучшении жилищных условий. На окраинах выделялись недавно возведенные новые роскошные здания, и еще несколько находились в процессе строительста. В центре поселка, на внушительной площади, виднелись какие-то сооружения, назначение которых Кремон не смог распознать.

Строительный материал местные жители не возили издалека, а брали под боком. Вернее, с двух боков. Так как слева отсутствовала добрая половина внушительного холма, из которого брали лиодскую глину. Там же стояли и огромные сараи, перемежающиеся толстыми трубами печей для обжига.

Справа через небольшое пространство ухоженных полей пролегала широкая мощеная дорога, упиравшаяся метров через пятьсот в хаотические скальные нагромождения, которые, словно хребет исполинского животного, тянулись вдаль и, плавно изгибаясь вправо, уходили к подножию гор на горизонте. И в этих скальных нагромождениях аккуратными дырами зияло несколько карьеров, в которых производили обработку камня.

Сразу за поселением, почти соприкасаясь со скалами, возвышался самый большой и примечательный дом. Скорей даже не дом, а нечто похожее на замок. Хотя по площади он и уступал некоторым большим зданиям Агвана, но в высоту достигал четырех этажей. Мало того, по углам здания прочно стояли две стройные башни, завершающиеся стремительными тонкими шпилями. На каждом из шпилей лениво колыхалось по яркому большому флагу. Один пурпурно-синий, с белой короной в центре – официальный стяг королевства Энормия. Второй – белый, разделенный поперечными золотыми и продольными черными полосками на квадраты. Этот флаг, принадлежащий клану Эль-Митоланов, наискосок пересекала изломанная красная молния – отличительный знак живущего здесь колдуна.

Чуть в глубине, как бы на заднем дворе, виднелось одноэтажное, широко раскинувшееся здание – нечто среднее между конюшней и гигантским амбаром, – весьма щедро обсаженное со всех сторон низкорослыми, скорей всего фруктовыми, деревьями.

Сразу за замком долина красиво расходилась в стороны и делилась надвое почти идеально ровной и широкой дорогой. Левую половину занимали обильно зеленеющие невысоким кустарником поля, а правую – чарующая голубизна прекрасного и спокойного озера. Оно огибало одиноко торчащие из воды скалы, затем более крупные острова и терялось где-то вдали между огромными, покрытыми густым лесом, крутыми горами.

Дождь прекратился полностью, и из-за расходящихся туч вырвалось дневное светило и озарило долину ярким светом. Кремон тут же остановился и замер в восхищении. И в его мыслях прозвучали нотки хорошей зависти: «Да! Весьма недурственное местечко! И ведь какое обширное наше королевство, и мест сколько в нем прекрасных, но эту долину можно смело включать в сотню самых красивых. Недаром Эль-Митолан Хлеби выбрал это место для своего уединения! Видать, не чужды колдуну «порывы страждущей души скормить глазам земли родной очарованье».

Кремон усмехнулся своим мыслям и попытке, как всегда, сложить их в рифмованные строчки. Встряхнулся и бодро прошагал оставшийся спуск. На границе поселка он бегло осмотрел торчащий у обочины высокой валун и прочитал выбитую на срезанной гладкой поверхности надпись: «Агван». И чуть ниже: «Протекторат королевского Эль-Митолана».

Первым после граничного камня возвышалось внушительное строение трактира и прилегающие к нему с обеих сторон двухэтажные коттеджи. В одном явно можно было снять комнату, а во втором скорее всего жил сам хозяин с семьей, а может, и помощники. Задние дворы были огорожены высоким забором, который путник рассмотрел еще с вершины холма.

«Ну что ж! – подумал Кремон. – После такого длительного и трудного путешествия не стоит жадничать. Организм следует кормить хотя бы изредка. Тем более что предстоит важная встреча. И негоже заявляться пред очи Эль-Митолана на голодный желудок. Заодно разведаю обстановку. Поболтаю с местными жителями, узнаю, как они относятся к своему покровителю и протектору».

В тот же момент дверь трактира открылась и выпустила наружу невзрачного мужичка с яйцеподобной головой. Он тут же устремился к поселку, лишь несколько раз оглянувшись на трактир то ли со злобой, то ли с испугом. Но изголодавшийся Кремон не обратил на него особого внимания, сдерживая болезненные позывы от витавших в воздухе запахов горячей пищи.

Он подошел к прочной деревянной двери и первым делом прислушался. Изнутри доносился гул голосов и даже выкрики какого-то спора. Но так как явного шума драки не намечалось, Кремон соорудил как можно более дружелюбную улыбку и решительно вошел внутрь. При его появлении все звуки стихли, как по мановению волшебной палочки, и человек двадцать уставилось на него, как на привидение. Не смутившись подобным приемом, путник громко поздоровался, прошел к свободному столу, скинул с плеч свой огромный рюкзак и поставил его под стол. Затем снял куртку, повесил ее на спинку стула и сам с удовольствием на него уселся. И только потом обратился в сторону стойки:

– Хозяин! Мне для начала самую большую кружку пива!

Едва напиток оказался у него в руках, Кремон сразу выпил чуть ли не половину. Затем перевел дух и заказал яичницу с беконом, грибную подливу со сметаной и две порции жареного картофеля. Когда трактирщик уже собирался от него отойти, Кремон немного понизил голос и спросил:

– А что, у вас гости только раз в году заходят?

– Да нет! – возразил хозяин. – Очень часто бывает, что и местным посидеть негде.

– Тогда почему все так на меня смотрят?

– Хм! – Трактирщик укоризненно обвел посетителей взглядом, и те сразу стали отворачиваться, напуская на лица притворное равнодушие. Но дальше хозяин продолжил весьма громко: – Вы ведь по Лиодской дороге пришли?

– Конечно!

– А ведь в той стороне такая буря недавно была, что и сюда краем достала. Чуть трактир не развалила. Как же вы там прошли?

– В самый разгар бури, – улыбнулся Кремон, – я сидел в расщелине между камнями, как улитка, и прикрывался сверху моим рюкзаком. Только это меня и спасло! Такого ужаса мне и в кошмарном сне присниться не могло. Часто у вас такие катаклизмы случаются?

– Да нет! – Трактирщик еще раз выразительно хмыкнул. – На моем веку такое явление – впервые. Но дед мне рассказывал, что лет сорок назад подобное событие произошло при прежнем Эль-Митолане. Тогда по Лиодской дороге в нашу сторону двигалась большая орава разбойников на ездовых похасах. И колдун их всех уничтожил подобной бурей. Потом целую неделю наши жители собирали оружие, вещи и сбрую по долине да закапывали разлагающиеся останки грабителей.

– Ого! – воскликнул Кремон и обвел остальных честными глазами. – Но хочу вас обрадовать: за мной не ехали ни разбойники, ни кто-либо еще. Так что опасаться вам некого.

Он откинулся на спинку стула, расстегивая нижнюю стеганую куртку и рубашку под ней. При этом от разгоряченного тела стал подниматься парок: ведь совсем недавно Кремон промок до последней нитки. Даже в ботинках подозрительно хлюпало, и он пожалел, что не догадался хоть немного обсохнуть на околице. Тем временем на его последнее утверждение откликнулся один из самых здоровенных молодчиков, расположившихся в зале трактира:

– А мы и не опасаемся! Наоборот: лишние трофеи нам бы не помешали!

– А разве подобные трофеи не принадлежат Эль-Митолану?

В ответ заговорил седой старик, чуть меньше по комплекции, чем его собутыльник:

– Ты, я вижу… ээ?

– Меня зовут Кремон! – ответил гость, чуть привставая с места в знак уважения к возрасту собеседника.

– Кремон, значит? – ухмыльнулся тот. – Но в законах хорошо разбираешься! Действительно, прошлый колдун забрал себе пять шестых всех собранных трофеев…

– По тем же законам мог и все забрать.

– Мог! – согласился старик и вдруг добавил с некоторой озлобленностью: – Но ведь каждый Эль-Митолан сам вправе назначать величину податей! А наш ныне здравствующий покровитель давно огласил, что только треть с подобного дела должна быть доставлена ему.

– Добрый, однако, он у вас! – воскликнул Кремон и принюхался к только что поставленной перед ним огромной тарелке. – И кормят здесь очень хорошо. Пахнет по крайней мере просто отменно!

– Ну, для чужаков он не такой уж и добрый! – тихо пробурчал старик себе под нос, но Кремон, обладающий невероятным слухом, прекрасно расслышал каждое слово. Не желая выдавать своей чрезмерной заинтересованности, он склонился над тарелкой и принялся насыщать свой организм. Да и желудок вряд ли бы перенес дальнейшее воздержание.

Настойчивость

За все оставшееся время позднего обеда с Кремоном больше никто и словом не перекинулся. Хотя разговоры в трактире возобновились. А кое-где даже послышались громкие голоса спорщиков. Но как гость ни прислушивался, важного для себя ничего не услыхал. Говорили в основном о сваловом масле да о способах его добычи и хранения. Если чем Агван и славился во всем королевстве Энормия, то идущим отсюда нескончаемым потоком этого смазочного вещества, которое использовалось во всех мало-мальски трущихся частях механизмов. Масло добывали из плодов низкорослого однолетнего кустарника с помощью прессов и отвозили в бочках в самый крупный близкорасположенный город Лиод. А уж оттуда смазка расходилась по всему королевству в таре разного формата.

Что характерно: поселок Агван стал завоевывать общий рынок совсем недавно. И не только вследствие более низкой цены на сваловое масло, но и, самое главное, благодаря гораздо лучшему качеству продукта. По последним слухам, в Агване можно было даже устроиться два раза в год на сезонную уборку кустарника, его посев или операции, связанные с прополкой и отжимом. В те времена сюда приходили толпы желающих подзаработать.

Но сейчас был не сезон, да и Кремон пришел совсем по другому делу. Тщательно подобрав с тарелки последние крошки, он вновь подозвал хозяина:

– Спасибо! Вкусно накормили! Сколько с меня за такое удовольствие?

– Одна десятая стаса.

– Получите, – Кремон постарался не выдать своего удовлетворения при расчете: в Лиоде с него бы взяли две десятины, а в столице – и все три! На всякий случай он поинтересовался: – А сколько стоит у вас место на ночь?

– Один стас! – невозмутимо ответил хозяин и, заметив, что глаза у посетителя начинают округляться, поспешно добавил: – Завтрак за счет заведения. Если пожелаете целую комнату – это стоит три стаса.

– Еще раз спасибо! Теперь я в курсе ваших расценок за постой. Такие же, как в столице. Всего хорошего!

Видно было, что трактирщик так и порывается спросить о причине прибытия в их поселок, но Кремон не доставил ему такой возможности. Проворно вскочил, подхватил верхнюю одежду и рюкзак и поспешно вышел на улицу. Там, даже не останавливаясь, вскинул свой багаж на плечи и, размахивая подсыхающей курткой, отправился на противоположную оконечность поселка, совсем не обращая внимания на физиономии нескольких посетителей, которые буквально прилипли изнутри к трактирным окнам.

Чуть ли не час Кремону понадобился для пересечения поселка. Может, и раньше добрался бы, но минут десять он потратил на центральной площади, уставившись на замеченные еще издали странные сооружения. При ближайшем рассмотрении они оказались каруселями весьма оригинальной конструкции. Особенно одна, в виде парных сидений, расположенных на продолговатой площадке в форме восьмерки. Если схему их движения еще можно было просчитать, то уж диковинное сооружение из узких и странно расположенных железных полос Кремон оглядел с явным удивлением. Даже в столице он не наблюдал подобного. «Местные затейники резвятся! – подумал Кремон, отправляясь дальше и покачивая головой. – Это ж сколько железа извести пришлось!»

Дойдя до дома-замка, Кремон остановился перед совершенно неожиданной преградой. Поперек дороги нависал широкий брус метров четырех длиной и перекрывал проход на высоте пояса. Окрашен брус был как обыкновенный пограничный шлагбаум. И, словно издеваясь над здравым рассудком, рядом стоял несуразный деревянный грибок, в тени которого в плетеном кресле расселся худощавого вида пожилой мужчина. Его торчащие в разные стороны усы выказывали явное неудовольствие, а мелькающая перед носом мухобойка пыталась отогнать назойливых насекомых. К шляпке грибка было прислонено внушительное боевое копье, а через поручень кресла свешивались ножны с широким мечом. При виде путника мужчина попытался изобразить подобие улыбки на своем лице, но дружелюбнее оно от этого не стало.

– Здравствуйте! – поприветствовал его Кремон. – Я по важному делу к господину Эль-Митолану.

– Здравствуйте, – последовал чопорный ответ хорошо поставленным голосом. Но обладатель этого голоса даже не удосужился привстать. – Эль-Митолан не принимает! Велено никого не пускать. Прощайте!

– Но тогда доложите обо мне…

– Велено ни о ком не докладывать.

– Может, вы соблаговолите хотя бы передать господину Хлеби письмо от его старого товарища?

– Велено никаких писем не передавать.

– А если…

– А если будут надоедать, велено припугнуть магическим наказанием! – Мужчина указал мухобойкой себе за спину и уже грозно произнес: – А вы знаете, как опасно для здоровья злить нашего Эль-Митолана?

– Странно! – воскликнул Кремон. – Я ведь не сделал ничего плохого! Пусть только прочитает письмо, которое я ему доставил, и перекинется со мной несколькими словами.

– Ничего не знаю! – воскликнул привратник, глядя гостю за спину и добрея на глазах. – Но проход к замку закрыт.

Обернулся и Кремон на раздавшийся сзади шум. И вскоре к ним подошла миловидная девушка, на голове которой красовался залихватский беретик белого цвета, весьма контрастируя с вьющимися, черными как смоль волосами. За собой девушка тянула двухколесную тележку с десятилитровым бидоном. Девушка кратко поздоровалась и, не останавливаясь, прошла под неожиданно поднявшимся перед ней шлагбаумом, который сразу же за ней и закрылся. При этом привратник не сделал ни единого движения, если не считать жонглирование мухобойкой. Кремон высказал вслух свое удивление:

– Говорите, проход закрыт, а народ так и шастает?

– Эта девушка – молочница. Для нее проход всегда открыт. Она идет в замок по делу.

– Так ведь и я туда стремлюсь не из праздного любопытства!

– Молодой человек! – привратник не ругался и не сердился, а говорил даже с некоторым сочувствием. – Вам нужны неприятности? Вы так небрежно относитесь к собственному здоровью? Вам же сказано: нельзя!

– То есть за шлагбаумом находится запретная зона? – Кремон снял рюкзак, установил его в небольшой выемке на дороге и накрыл сверху курткой.

– Конечно… запретная… – Усы привратника слегка поникли, но глаза блестели настороженно.

– Хорошо! Тогда я подожду Эль-Митолана здесь! – Кремон демонстративно принялся расхаживать вдоль шлагбаума. – Дело у меня важное, так просто я отсюда не уйду. Все равно постараюсь увидеть его лично. Или дождусь приглашения на разговор.

– Ха-ха! Можете ждать сколько угодно! Он порой месяцами из дому не выходит.

– Значит, буду ждать месяцами!

– От скуки не умрете? – привратник не сдержал снисходительной усмешки.

Теперь засмеялся Кремон.

– Думающий человек не соскучится со своими мыслями. Тем более и вы, господин… – он остановился и вопросительно уставился на усача.

– Меня зовут Коперрульф! – представился тот.

– Тем более что и вы, господин Коперрульф, не откажетесь просто поболтать с одиноким путником, одолевшим пешком просто неимоверное расстояние. Разрешите и мне представиться: Кремон!

– Хочу отметить, господин Кремон, – привратник встал со своего плетеного кресла и оказался чуть ли не под два метра ростом, – что времени на праздную болтовню у меня нет!

Он взял свое копье, поправил перевязь с мечом и повернулся с явным намерением уйти в замок. Но все-таки оглянулся на возмущенный выкрик:

– Как?! Вы так просто покинете свой пост?

– Я свою работу выполнил: предупредил заблудившегося странника! А раз на сегодня других в округе не имеется, то чего мне здесь рассиживаться?

– Господин Коперрульф! – взмолился Кремон. – Но вы хоть письмо передайте! Для вас это нетрудно. Пожалуйста!

– Не велено! – жестко отрубил привратник, резко развернулся и чуть ли не строевым шагом отправился в сторону замка. Во всей его фигуре, походке и движениях чувствовалась военная выправка.

«Не иначе как отслуживший контракт чин сержантского состава, – подумал Кремон, глядя ему вслед. – Меня предупредил – и свободен! Эль-Митолан, конечно же, поставил сеть наблюдения, или еще чего помудреней. И видеть меня, по всей вероятности, не хочет! А если ту бурю именно он на меня наслал, то скорей всего и не захочет. Вот только непонятно, почему? Я ведь ему не враг, враждебных действий в его сторону не предпринимал, на его наследство не претендую… Что ж такого придумать? Хоть бы он письмо прочитал! Там ведь все объясняется…»

Проводив взглядом привратника, почти скрывшегося в замке, он увидел, как из противоположного крыла выскочила недавняя молочница и заспешила в поселок. Она шла налегке, и, может, поэтому шлагбаум ее не признал: остался лежать недвижимо. Но девушка совершенно не смутилась, просто поднырнула под разрисованный брус, почти не задерживая своего движения. Вот только глазки непроизвольно скосила в сторону одиноко стоящего парня. И тот не преминул этим воспользоваться:

– Извините! Вы не подскажете мне, Эль-Митолан сейчас дома или нет?

– А разве Коперрульф вам не сказал? – Видно было, что молочница не прочь поболтать и никуда не спешит. Глаза ее тщательно осматривали путника с ног до головы, не пропуская даже маленьких деталей.

– Уважаемый привратник сослался на непомерную занятость и поспешил в замок, так и не успев со мной наговориться, – не моргнув глазом, выдал Кремон. – А так как дело у меня очень важное, то я намерен ждать до победного конца.

– А разве вы не предупредили о своем прибытии? – удивилась девушка. – В другом случае господин Хлеби не принимает.

– А как же мне предупредить, – Кремон в удивлении развел руками, – если Коперрульф даже письмо передать не захотел?

Девушка на мгновение задумалась, потом сказала:

– По личным делам к нашему хозяину ходят только такие личности, как он, – Эль-Митоланы. Правда, приезжают они в повозках и каретах, а не приходят пешком.

– Разве я похож на волшебника? – от всего сердца рассмеялся Кремон. – И неужели ваш хозяин не может принять простого человека по личному делу?

– Простого человека? – переспросила чернокудрая молочница. – Насколько я успела прослышать, этот простой человек вышел из невероятной бури без малейшей царапинки.

«Ого! – воскликнул Кремон про себя. – Похоже, новости здесь расходятся так, словно все жители телепаты!» А вслух сказал:

– Мне невероятно повезло во время бури: спрятался в расщелине между камнями и прикрылся сверху рюкзаком. Если бы не это – вряд ли я бы спасся в том ужасе!

– Даже в поселке кое-где окна выбило ветром! – поддержала его собеседница с широко раскрытыми глазами. – А что же тогда в долине творилось?

– Почти ничего не видел, только и заметил при вспышках молнии, что целые деревья летали и скалы ворочались!

– Страшно было?

– Не то слово! – воскликнул Кремон, зябко поведя плечами. – Уже и не верил, что выживу.

– Натерпелся, бедняга… – В тоне девушки явно проскользнуло сочувствие.

– Да ерунда! – Кремон улыбнулся как можно радостней. – Уже все в прошлом! Вы бы мне лучше подсказали, как с Эль-Митоланом встретиться?

– А нет ничего проще! – она беззаботно указала в сторону дома. – Идите и стучитесь в дверь.

– А как же шлагбаум?

– Не обращайте на него внимания! Он только для виду стоит! А Коперрульф иногда возле него прогуливается. Все путники идут к дому запросто.

– Гм-м! – Кремон смутился и посмотрел на девушку с недоверием. – Но меня вроде как предупредили… И запретили проходить?

– Ну и что? Рискните! Или вы боитесь?

– Ято? Да не боюсь. Но ведь границы надо уважать…

– Попробуйте! А чуть что, сошлетесь на мой совет, а я сошлюсь на свое незнание и желание помочь усталому путнику.

Кремон с минуту смотрел на девушку с подозрением, но весь ее вид говорил о чистосердечном желании помочь и душевном участии. Тогда парень тяжело вздохнул и подошел к шлагбауму. Но не стал сразу под него подныривать, а протянул вперед руку. Та уперлась во что-то невидимое. Понимающе хмыкнув, парень обошел преграду слева, но и там стояла невидимая стена. Уже с улыбкой он подошел к брусу с правой стороны и, глядя на девушку, попытался нащупать барьер. Мол, смотри, и здесь не пройти! Но рука неожиданно провалилась в пустоту. Кремон сделал непроизвольный шаг, сохраняя равновесие, и в тот же миг его тело сдавило невидимыми клещами. Затем подняло вверх, подержало какое-то мгновение в воздухе и с ускорением понесло в сторону озера. Траектория при этом шла по восходящей линии. Но лишь только он долетел до береговой черты, невидимые силы его отпустили, и уже по наклонной Кремон рухнул в воду и скрылся в фонтанах брызг под поверхностью.

Купаться не входило в его планы. К тому же одежда еще не окончательно высохла после бури. Но вода приятно освежила, взбодрила разгоряченное тело и ласково сомкнулась над головой. Досадуя на себя, что послушался глупую девчонку, Кремон неторопливо развернулся ногами вниз и с удивлением отметил, что касается ими дна. Выпрямившись, он полностью выставил голову над поверхностью. И тут же услышал заливистый смех молочницы, которая подбежала к самому берегу. Уставившись на проказницу, Кремон пошел прямо к ней, помогая себе руками преодолевать сопротивление воды. Но, выйдя почти полностью, успокоился совершенно и вместо ругани ответил миролюбиво и с некоторой долей самоиронии:

– Сам виноват! Не надо было вас слушать. С Эль-Митоланами шутки плохи! Теперь вот надо одежду сушить. А ведь солнце скоро сядет…

– Да и вы меня извините! – девушка всеми силами сдерживала рвущийся наружу смех. – Мне первый раз в жизни довелось видеть, как человек, кувыркаясь, летит так далеко и так… красиво, ха-ха, падает в воду!

– Рад, что вам так весело. Хоть что-то в этой ситуации приятно!

– Зато теперь я точно знаю, что вы не волшебник! Потому как в противном случае вы бы вырвались из силы стихий.

– Да полно вам издеваться! Какой из меня колдун?

Вернувшись к рюкзаку, Кремон с какой-то мстительностью стал снимать с себя одежду. Девушка же ничуть этого не смутилась, скорей удивилась:

– Может, вам лучше отправиться в гостиницу?

– К сожалению, мои средства довольно ограниченны. А я не знаю, сколько времени понадобится на ожидание возле этого шлагбаума!

– Вы собираетесь здесь ночевать?!

– Конечно! У меня непромокаемая накидка, закутаюсь в нее с головой. Ночи сейчас теплые…

Кремон уже снял рубашку, выкрутил ее и разложил на высокой придорожной траве для просушки. Затем снял пояс с двумя непритязательными на вид кинжалами и взялся за брюки. Но девушка смотрела на него весьма отстраненно и равнодушно, что слегка укололо самолюбие парня. Да и странно было подобное бесстыдство со стороны простой молочницы. Своей мускулатурой Кремон гордился не без основания и знал, что у любой девушки загорались глаза, а щеки покрывались румянцем только при одном виде его рельефно очерченной груди, твердого, как сталь, живота и вздутых, как канаты, мускулов на руках. Эта же молочница словно и не замечала такого красивого тела. Но вот на нерешительность при снятии брюк внимание обратила и, словно спохватившись, воскликнула:

– Ой! Я же свой берет забыла!

Тут и Кремон обратил внимание на отсутствие головного убора, но выкрикнул совершенно другое:

– Умоляю! Занесите письмо в дом и отдайте Эль-Митолану!

Девушка замерла в нерешительности:

– Даже не знаю…

– Ну что вам стоит? Вы же его не боитесь?

– Еще как боюсь! – воскликнула девушка. – Я его и вижу-то редко. Вот разве домохозяйка с ним в родственных отношениях. Вроде как тетей ему приходится. Если попросить, может, она ему за ужином и передаст ваше письмо.

– Вы меня просто спасли! – возопил Кремон в ответ, поспешно роясь в своем рюкзаке. – Я давно вам простил, что по вашей вине искупался так несвоевременно. Вы даже представить не можете, как меня выручаете! Небо послало мне вас на удачу!

Письмо, тщательно завернутое в непромокаемый желудок какого-то животного, торжественно перешло в женские ручки. И хозяйка этих ручек чуть ли не бегом кинулась в сторону замка.

Кремон времени тоже не терял. Достал сухие штаны, переоделся, выкрутил и разложил подсыхать мокрые. А сам принялся ходить вдоль шлагбаума, преследуя две цели: согреться и сделать физическую разминку. Окна замка наблюдали за ним с полным равнодушием. Но вот с какими мыслями наблюдали за парнем обитатели этого замка, догадаться было невозможно.

Минут через двадцать показалась и девушка. Она везла полегчавший бидон и красовалась своим белым беретом. Но когда поравнялась со шлагбаумом, повела себя довольно странно. Опустив взгляд себе под ноги, она буквально промчалась мимо застывшего в удивлении Кремона. Он только и успел крикнуть ей вслед:

– Письмо передали?

Но, похоже, своим вопросом Кремон еще больше испугал несчастную молочницу. До него долетело лишь сдавленное: «Да!» – и девушка припустила в сторону поселка с совсем невероятной скоростью. Грохот откинувшейся крышки бидона разносился по округе, словно зловещее предупреждение.

Озадаченно покрутив головой, Кремон вернулся к наблюдению за замком, продолжив согреваться равномерным шагом. Через час такого бесцельного брожения он обратил внимание на садящееся за горы светило и, схватив свою одежду, стал вращать ею над головой для усиленной просушки. Спать в мокрой рубашке не хотелось. Тем более что приходилось осознать и смириться с неприятной мыслью: в дом его, по-видимому, уже не пустят.

«А в гостиницу не пойду! Все равно дождусь этого странного Эль-Митолана! Но чем он напугал бедную молочницу?.. Мне она показалась довольно смелой и независимой. Даже доброй. И как изменилась за десять минут! Бедняжка… Неужели он такой мерзкий и взбалмошный? Или к старости совсем разум потерял?..»

С такими мыслями Кремон встретил закат солнца. Со стороны он выглядел вообще смешно: бегает туда-обратно здоровый парень, в руках крутит, словно лопасти мельницы, рубашку со штанами и поигрывает красивыми мускулами. Может, кого соблазняет? Или тайные сигналы подает?..

Эль-Митолан

«Хотя кого он может соблазнять? – размышлял Хлеби, стоя возле окна своего кабинета. – Солнце почти село, луны еще не взошли, из поселка его никто не видит. Тайные сигналы? Кому?! Никого чужого я не фиксирую даже за пределами видимости. Кто-то из местных жителей с ним в сговоре? Такое может быть! Слишком многие и слишком часто ездят в последнее время в Лиод. Да и не только туда. Столица Плада тоже могла вскружить голову… Могла какая-то гниль и завестись. Зря я откладывал подробные проверки на лояльность. Зря! А теперь вот думай, сомневайся… О! Одеваться начал. А ночи-то уже прохладные… Кстати! Если он решил здесь заночевать, я ему устрою комфортный сон! Чтоб в свежести лучше дремалось, я его небольшим морозцем прикрою! Ха-ха!.. Авось замерзнет до утра: одной проблемой станет меньше. Или какой болар прилетит на его голову… Хотя с его-то силой? Что такой Эль-Митолан здесь делает?! И почему так себя ведет? Странно! Очень все это странно!..»

Хозяин кабинета поднял к глазам все еще запечатанное письмо и стал пристально его разглядывать. Затем закрыл глаза, положил послание между ладоней и погрузился в созерцание предмета астральным зрением. Через минуту разочарованно вздохнул и вновь взглянул через окно. В тот же момент раздался тройной стук в дверь.

– Заходи, тетя! – знал, что так стучит только она. – Ты что-то хотела?

– Это не я хотела, а ты! – возразила заглянувшая в кабинет бойкая и подвижная старушка. – Ужин уже на столе, а ты даже на удары часов внимания не обращаешь!

– Действительно! Что-то я задумался. – Хлеби сунул письмо в карман и спустился за тетей по винтовой лестнице прямо в столовую. Посреди главного зала чуть ли не во всю длину протянулся огромный стол из полированного дуба. Вдоль него по бокам выстроилось тридцать роскошных стульев из такого же тускло отсвечивающего дерева. Но накрыт стол был только на три персоны. Хотя расставленными там блюдами могли насытиться пять, а то и семь-восемь человек.

При виде спустившегося сверху хозяина замка от расписного окна отделилась высокая и подтянутая фигура привратника.

– А этот малый все еще бродит возле шлагбаума! – сказал он с нотками сочувствия в голосе. – И в гостиницу даже не собирается.

– Это его личное горе! – беззаботно пробормотал Эль-Митолан, устремляясь на запах пищи. – Ох, как я голоден! Все-таки аппетит приходит ко мне при виде еды.

Он уселся во главе стола. Слева от него умостилась сухонькая и чопорная тетя-домохозяйка. Своей хрупкой фигурой она почти не выделялась на фоне огромной, нависшей спинки стула. И это при том, что она всегда садилась на плотную и внушительную подушку. Справа чинно уселся привратник, вернее, как его часто именовали в замке, военный маршал поселка Агван, всегда страшно гордящийся подобной привилегией.

Хлеби разлил из небольшой бутылки густое белое вино. Себе в уникальную чашу, украшенную драгоценными камнями, воину – в высокий серебряный незатейливый кубок и тете – в маленькую хрустальную рюмочку. Старушка при этом строго поджала губы и укоризненно покачала головой, но ничего так и не сказала. Молча и аккуратно соприкоснулась рюмочкой с кубками мужчин и первой сделала маленький глоточек. Остальные, не церемонясь, выпили до дна, и все дружно приступили к ужину. Некоторое время стояла тишина, нарушаемая лишь звоном столовых приборов. Из-за своей комплекции старушка насытилась первой и отложила вилку с ножом в сторону. Аккуратно вытерла рот салфеткой и откинулась на спинку стула. Несколько минут она наблюдала за увлеченно ужинающими мужчинами, а потом спросила:

– Может, и тому парню вынести чего-то перекусить?

Хлеби замер с полным ртом и воззрился на тетушку. Потом отрицательно мотнул головой и продолжил жевать пищу. Лишь когда запил ее вновь налитым вином, заговорил:

– Конечно, в трактире не подают таких изысканных и вкусных блюд, какие умеешь готовить ты, но и там кормят вполне сносно.

– А если у него нет денег?

– Да, он говорил о своих стесненных финансовых обстоятельствах…

– Тем более! Неужели на старости лет ты стал скрягой?

– Вот уж нет, – Эль-Митолан улыбнулся. – Подобные обвинения не в мою сторону. А вот насчет старости… Это самое тяжелое и несмываемое оскорбление! Если бы ты была мужчиной, мы бы с тобой уже подрались!

– Тебе бы только драться! – За сарказмом тетушки слышалась нескрываемая любовь к своему племяннику. Она и сама могла схватиться с любым, кто посмел бы сказать, что Хлеби выглядит стариком. В свои шестьдесят два года он смотрелся лет на тридцать шесть, максимум – сорок. Лицо свежее, почти без единой морщинки. На голове изящная и модная прическа, в которой не найдешь седого волоска. Все тело подтянуто, крепко сбито, плечи широкие, руки сильные… – в общем, красавец мужчина! Только… Тетя тяжело вздохнула. Почему он себе жену не ищет? Даже не собирается! И на подобные вопросы, ну, никак не реагирует…

– Не вздыхай, тетушка, этот парень с голоду не помрет. И, скорее всего, он совсем не тот, за кого пытается себя выдать!

– Да я не по нему вздыхаю. Хоть он и интересен… Как это – не тот? Вроде с виду парень как парень?

– Ага! Вот именно: только с виду! А к вашему сведению, он по силе такой же Эль-Митолан, как и я! – Заметив вытянувшиеся от удивления лица своих сотрапезников, Хлеби со значением добавил: – А может, даже гораздо сильней, чем я. И вот скажите мне: что он здесь делает? Без приглашения, неизвестно откуда, да еще и притворяется простым парнем? А сам даже Щитом не прикроется! И ведь на полного идиота не смахивает!.. Зачем он здесь? Только для того, чтобы письмо мне передать? Ха! Так я и поверил!

Наступила долгая пауза, в продолжении которой разгоряченный хозяин опять разлил вино себе и привратнику и без тоста размашисто выпил. Затем продолжил:

– Я ведь его еще издалека заметил. Послал запрос – он не отвечает. Второй запрос – тоже молчит. Последнее предупреждение, а он продолжает идти к моим границам. Тогда я его бурей и прикрыл. Думал, он ее отшвырнет играючи. Но этого не произошло! Там его и накрыло. Среди стихии его и след пропал. Ну, думаю, может, каким камнем и пригвоздило? Смотрю: выходит! Целехонький! И – в трактир, как ни в чем не бывало. Знаете, всякое бывает, но такое поведение весьма и весьма подозрительно!

– Потому-то ты бедную молочницу на кухне и продержал полчаса?

– Конечно! Хотелось самому и с близкого расстояния присмотреться к этому чудаку повнимательней.

– А бедная девушка теперь побоится молоко сюда приносить. Ладно, ладно! Я ее успокоила, как могла… Ты хоть письмо-то прочитал? – с неожиданным пристрастием спросила тетя.

– Не успел. Как раз собирался, когда ты меня к ужину позвала. – Хлеби достал письмо из кармана и задумчиво стал осматривать со всех сторон.

– Письмо с сюрпризами? – настороженно спросил Коперрульф.

– Да нет! Я его уже проверил.

– Ну, так читай! – не выдержала тетушка. – Или давай я почитаю.

И неожиданно получила послание в протянутую ладошку. Она тут же решительно взрезала ножом непромокаемую защиту, развернула свернутый в трубочку длинный листок и вопросительно взглянула на племянника. Получив от него утвердительный кивок, тетя приступила к чтению:

– «Уважаемый Эль-Митолан Хлеби Избавляющий! Пишет вам ваш старый и всегда искренний друг, всегдашний почитатель ваших талантов и постоянный приверженец ваших взглядов. Судьба разлучила нас давно, но я питаю надежду, что вы не забыли те несколько лет, что мы провели с вами в далекой крепости Чальшаг, обороняя рубежи нашего королевства. И помните непоседливого лейтенанта Кралси, который часто вас подбивал на бесшабашные гулянки в близлежащих городках…»

– Кралси?! – радостно воскликнул Хлеби и нетерпеливо потянулся к письму. – Конечно, я его помню!

– Имей выдержку! – осадила его тетя с видом оскорбленного достоинства. – И веди себя соответственно, когда дама читает вслух.

– Ладно, тетя, читай дальше! – разрешил хозяин и кратко пояснил сотрапезникам: – Я тогда только стал Эль-Митоланом, и мы вместе служили возле Альтурских гор. Ох, и веселое было время! Есть что вспомнить.

– Вижу, что много времени я потеряла для твоего воспитания! – не преминула бросить упрек тетушка и, не обращая внимания на притворно сдвинутые в гневе брови племянника, церемонно продолжила чтение: – «… за что не умеющее мыслить раскрепощенно наше начальство иногда изрядно на нас сердилось…» Ага! – старушка многозначительно покивала головой: – Я себе могу представить, как ваше несчастное начальство «сердилось»! «…Тридцать пять лет прошло с тех пор, но воспоминания мои свежи о том прекрасном времени, и я часто рассказываю о наших приключениях моим малолетним внукам. А как они смеются, слушая рассказ про найденные нами в подвале бочки! Вы бы только их слышали!..»

Тетушка опять отвлеклась от чтения, удивленно повернувшись к племяннику. Тот вел себя совсем несолидно: тихо хихикал, подпрыгивая на стуле и молотя кулаками по собственным коленкам. Затем опомнился и замахал руками: читай, мол, дальше!

– «…Надеюсь, что вы находитесь в полном здравии и прекрасном расположении духа! Чего и желаю вам в дальнейшем на долгие и мирные годы.

А осмелился я вас побеспокоить по одному весьма важному для меня вопросу, в котором я просто обязан принять самое непосредственное участие. Но вначале, с вашего разрешения, мне хотелось немного рассказать предысторию всего происходящего.

Двадцать лет назад мне предложили место в столичной комендатуре, и, сами понимаете, было бы глупо отказаться на моем месте. К тому времени я дослужился до звания майора, имел жену и двух прелестных дочерей четырех и восьми лет. Скитания по крепостям и гарнизонам особенно не нравились моей дражайшей половине, так что перевод в столицу пришелся как нельзя кстати. Да и дочерям появилась возможность дать желаемое образование и предоставить более высокий уровень жизни. Поселились мы в парковом районе, совсем рядом с центральным рынком, и в первые дни буквально блаженствовали в роскоши и безопасности, знакомясь с красотами столицы. Что едва не привело к непредвидимой трагедии. Прогуливаясь по парку, мы зашли в зону искусственных водоемов, небольших водопадов и показательных творений разумных существ, которые действуют с помощью движения воды. Да вы и сами наверняка бывали в этом чудесном и волшебном месте Плады. Там и случилось несчастье. Мы потеряли бдительность и не заметили, как меньшая дочь отошла в сторону, затерялась среди гуляющих и решила пошалить на узеньком мостике возле макета мельницы в натуральную величину. Доски оказались скользкими от мокрых брызг, и девочка сорвалась в глубокий колодец для слива воды, которая откачивалась оттуда насосами через донное отверстие. Ребенка тут же притянуло к нижней решетке, и всплыть дочка не сумела бы, даже умея плавать. При первых же криках свидетелей в колодец решительно бросился какой-то мужчина и через две минуты выбрался на поверхность вместе с ребенком. А там уже их вытащили руки других спасателей. Не знаю, как удалось тому мужчине вырваться к свету дня сквозь рушащийся вниз поток воды. Потом он мне рассказал, что держал мою дочь зубами за платье, а сам упирался руками и ногами в противоположные стенки колодца.

Что я могу сказать еще? Благодарность наша этому человеку не знала, да и не будет знать границ. Оказалось, что живет он с сыном в соседнем доме. И торгует верхней одеждой и кожаной фурнитурой на Центральном рынке. Мы стали дружить семьями. Наши дочери и его сын тоже провели свое детство, на радость нам, дружно, словно родные. И на данный момент этот мужчина и его сын для нас самые родные и близкие люди.

Я говорю только о мужчине, потому как его прекрасная и добрейшая жена ушла из этой жизни при весьма трагических и печальных обстоятельствах. Четыре года назад она решила проведать своих престарелых родителей и отправилась на окраину нашего королевства, к Альтурским горам. Как раз туда, где по странному совпадению мы с вами, уважаемый Эль-Митолан, несли в молодости службу. Фактически она и раньше предпринимала подобные путешествия. Чуть ли не каждый год. И делала это всегда с сопровождающими, ибо закупала по дороге много тканей, кожи и сопутствующих в швейной промышленности изделий. И всегда ее поездки оканчивались успешно. Но не в тот раз. Лишь одному из воинов сопровождения удалось спастись от внезапной пиратской атаки целой шайки лишенных всякого человеколюбия драконов. Они черной тучей пали на небольшой караван, убили защищающихся, схватили животных и даже трупы людей и скрылись в направлении гор. Воину удалось спрятаться от смерти в узкой дыре, напоминающей ход в жилище сорфита. И только после нескольких часов он осмелился выползти на поверхность.

Вот так погибла хозяйка каравана. А ее муж с той поры пребывает в безутешном горе. И только его сын и дружба с нами удерживают несчастного в этом мире. Мы надеемся, что со временем боль утраты отпустит его окаменевшее сердце.

Но и это все – только предыстория, собственно, к главной моей просьбе, с которой я и осмелился к вам обратиться.

Речь идет о сыне того человека, который спас в свое время мою дочь. Зовут этого славного мальчика Кремон. Что в переводе с древнесумского обозначает «не любящий знаний». Но в том-то и заключается весь парадокс, что Кремон с самого детства просто обожал учиться. Хочу еще раз вам напомнить, что взрослел он на моих глазах, отношусь я к нему как к сыну, и кому, как не мне, лучше всех знать о его достоинствах и недостатках. Конечно, парень иногда проказничал, влезал в разные приключения, бывал и не раз битым… Мало того, он почти всегда тащил за собой моих дочерей, за что ему доставалось в особенности и по отдельному прейскуранту. Но всегда и во всех ситуациях он вел себя достойно, твердо держал данное слово, был честен, справедлив и горой стоял за невинно обиженных.

А с восьми лет за ним стали замечать и склонности к магическому совершенствованию. Кому, как не вам, уважаемый Хлеби, знать обо всех тех маленьких признаках, по которым в детстве определяют будущего Эль-Митолана. В случае с Кремоном это были два следующих магических действа: он мог быстро заживлять на себе наружные раны и вызывать продолжительный понос у всех тех, кто ему не понравился. Можете себе представить, каким наказанием он слыл среди своих недругов? И как нетрудно догадаться: именно из-за своего второго дара!

Когда погибла его горячо любимая всеми мать, Кремон поклялся страшной клятвой, что найдет обидчиков и безжалостно им отомстит. От немедленного похода в Альтурские горы его сдержали только наши общие уговоры. Нам удалось убедить юношу, что когда ему исполнится двадцать четыре года и произойдет Всплеск, ему будет намного проще совершить задуманное. Парень внял голосу разума и провел четыре года в непрекращающихся тренировках для своего тела, в постоянном углублении своих знаний и методическом усовершенствовании в изучении боевых заклинаний, которые он вызубривал впрок, запасая на то время, когда он станет Эль-Митоланом. Обучался Кремон сразу у трех столичных специалистов, имена которых вам наверняка знакомы. Они даже согласились провести обряд преобразования крови, который необходимо проводить после Всплеска. О них вы можете спросить непосредственно у своего визави.

И вот Кремону исполнилось двадцать четыре года. Мы все ждали этого дня: он с нетерпением, мы – со страхом, справедливо опасаясь, что парень тут же устремится к объекту намеченной мести и подвергнет свою жизнь смертельной опасности. Хотя лелеяли надежду, что еще несколько лет он потратит на усовершенствование своего дара и изучение связанных с ним возможностей. А там, глядишь, и королевский полк Эль-Митоланов им заинтересуется, привлечет к службе на благо отечества. Но дни шли за днями, а Всплеск так и не произошел! Его учителя после нескольких месяцев пришли к неутешительному выводу: Кремону никогда не стать Эль-Митоланом! Сказать вам, что парень был опечален и расстроен таким приговором, – значит, ничего не сказать! Он был несколько дней в шоке после этого. Но оправился от него довольно-таки быстро и решительно стал собираться в дорогу, решив, пусть даже ценой своей жизни, доставить предерзким драконам наибольшие неприятности и готовясь сражаться с этими отродьями разумной жизни простым оружием, как простой воин. После этого горе мое стало безмерным.

И у меня остался только один выход, уважаемый Эль-Митолан. Обратиться к вам и вашей жизненной мудрости. Уже если и вы не сможете остановить опрометчивого и самонадеянного воина, то сможете прочитать ему хотя бы несколько лекций о повадках и характере этих разумных летающих дьяволов. Ведь лучшего знатока, чем вы, вряд ли найдешь не только в нашем королевстве, но и во всем огромном мире. С большим трудом удалось мне вырвать у Кремона обещание посетить вас по дороге к Альтурским горам и передать это письмо. Он обещал продолжить свой дальнейший путь только после разговора с вами. Умоляю вас не отказать в моей просьбе! Прошу за Кремона, как за собственного сына, и надеюсь на вашу давнюю доброжелательность и расположение к старому сослуживцу!

На сем прощаюсь с вами, господин Хлеби! Еще раз желаю вам отменного здравия и благополучия! Искренне ваш, полковник Кралси». Ниже стоят дата и подпись, – тетушка бережно положила письмо на край стола и выжидающе посмотрела на племянника.

– Ну, Кралси, молодец! – воскликнул тот, стараясь не смотреть ей в глаза. – Точно уйдет на пенсию генералом. И заслуженно! Уж таких вояк редко встретишь!

Затем Хлеби решительно подошел к окну и уставился быстро стекленеющими глазами в чернеющую пустоту. Снаружи уже стояла глубокая ночь, и только в стороне поселка мелькало разноцветье огней на улицах, да выделялись прямоугольники освещенных окон. Несколько минут Хлеби стоял недвижимо, словно и не дышал. Вторя ему, непроизвольно сдерживали свое дыхание тетушка и привратник. Но вот фигура у окна шевельнулась и повернулась к ним с улыбкой.

– Наш гость весьма комфортно разместился в лесопосадке между домом и поселком. Сделал для себя небольшое углубление под самым толстым стволом, обложился по бокам и даже укрылся сверху большими ветками сушняка. Весьма изобретательно связал некоторые комли прочными веревками. Так что к нему никто не подойдет незамеченным. От неожиданного нападения болара он тоже прекрасно застрахован. А если он знает об отсутствии здесь диких и опасных хищников, то наверняка уже давно спит.

– А дальше? – тоном вредной учительницы спросила тетушка.

– Мы тоже последуем его позитивному примеру. Ведь совсем необязательно мне выходить в ночь, чтобы пожелать ему спокойной ночи. Я ведь не так дурно воспитан!

– Вот именно!

– Для твоего спокойствия, тетушка, – сурово перебил ее Эль-Митолан, – я обещаю, что не пошлю на него освежающую благодать заснеженных вершин, как собирался сделать раньше. Пусть помучается в тепле! Мне еще надо кое-что просмотреть на ночь, – он сгреб на ходу со стола письмо и стал подниматься по лестнице в кабинет. – Всем спокойной ночи!

Оставшись наедине с привратником, старушка осуждающе покачала головой:

– Что скажешь, Коперрульф? Ничего за ночь с ребенком не случится?

– О! Тот парень уже давно не ребенок! – откликнулся тот и довольно пошевелил своими усищами. – Нравятся мне такие настойчивые ребята! Он, мне кажется, и во льдах не замерзнет, и в огне не сгорит. А уж в воде он точно не тонет!

Проверки

При всех неудобствах ночь Кремон провел спокойно. И даже умудрился прилично выспаться. Лишь один раз его побеспокоили шум и писк сцепившихся рядом двух зверьков. Размером с крыс, те что-то не поделили и устроили между собой потасовку. Парень ловко метнул в проем между ветками заранее приготовленный камень, и вспугнутая живность уже не мешала спать до самого утра. Даже луны, спрятавшись за облаками, не беспокоили своими цветовыми гаммами. А перед утренней зарей, лишь только небо над зубьями скал стало светлеть, Кремон резво вскочил, сделал согревающую разминку и побежал к озеру за водой. Затем вскипятил ее в большой алюминиевой кружке с помощью топливной таблетки, которую в народе называли не иначе как «мушка».

«Эх, жалко, что у меня и мушки-то кончаются! – подумал Кремон, глядя на быстро закипающую воду. – Будем надеяться, что в местной лавке они тоже продаются. Уж этим-то товаром Морское королевство все страны завалило! Даже рыбой и продуктами из нее они так не торгуют, как этими таблетками из прессованных водорослей. Поговаривают, что не только сорфиты и таги пользуются мушками, но и колабы заказывают их целыми караванами. Интересно, как они их поджигают? Неужели действительно помогают друг другу? – Кремон усмехнулся своим мыслям и насыпал в кипяток по щепотке трав из трех разных коробочек. – Что только об этих колабах не рассказывают! Но лишь начинаешь выпытывать подробности, выясняется, что никто их лично никогда и не встречал. Хотя ледонское представительство в столице целых три особи возглавляют, а вот поди ж ты, так и не удосужился ни разу в жизни полюбоваться на этих монстров. Может, оно и к лучшему? Я ведь не с ними воевать иду, а с драконами. А уж эти твари, понятно, как мушки используют! И несмотря на строгий запрет и таможенные кордоны, жарко горящие таблетки все равно достигают Альтурских гор в немереных количествах. Правда, дядя Кралси всегда упорно доказывал, что таблетки к драконам попадают с другой стороны, через территорию Баронства Радуги. Там у них вооруженный нейтралитет, но торговля мушками все равно ведется полным ходом. И все международные соглашения нарушаются без зазрения совести. Вот бы добраться до этих бароновостолопов! Да наказать их как следует за подобную жадность и неразборчивость. Из-за них столько людей невинных пострадало!..»

Кремон от злости заскрипел зубами и пролил немного чая себе на колено. Чувствительная боль от горячего напитка заставила отвлечься от резко нахлынувших эмоций, сконцентрироваться и взять себя в руки. Уже не отвлекаясь, парень быстро допил свой чай и бросил взгляд в сторону окон замка. Ни одно из них не светилось в рассветной мгле. Решив, что время еще есть, он решительно оголил торс и принялся делать утренний цикл специальных упражнений.

Через час с четвертью Кремон уже сидел на обочине возле самого шлагбаума и сосредоточенно вчитывался в строчки небольшой, но толстенькой книжки. Устроился он на принесенной с собой коряге, сидеть на которой вначале было весьма проблематично. Но когда пригрело вынырнувшее из-за скал светило, подложенная в развилку веток куртка помогла создать чуть ли не комфортабельное сиденье. Сидеть было удобно, читать интересно, поэтому Кремон не сразу обратил внимание на приближающего привратника. Лишь только когда раздались преднамеренно громкие шаги, поднял голову и придал лицу выражение вежливого ожидания. Видимо, поэтому подошедший и поздоровался первым:

– Доброе утро… молодой путник!

– И вам доброе утро, – парень тоже выделил паузу голосом, – …пожилой охранник!

Тот хмыкнул от такого ответа, и усы его встопорщились в улыбке.

– Между прочим, я вчера так и не познакомился с тобой как следует. Здесь я нахожусь на должности дворецкого, по приказу Эль-Митолана. Но мне больше нравится должность начальника охраны. Все-таки всю свою прошлую жизнь я провел в войске. А ныне – отставной капитан королевской кавалерии.

– Признаться, выправка ваша военная сразу видна.

– Что так рано встаешь? Аль бессонница покоя не дает?

– Да нет, выспался прекрасно! Это уже вашему возрасту бессонница больше присуща.

– Моему?! – все-таки возмутился Коперрульф. – Да я бы еще час как минимум спал спокойным сном! Это из-за тебя Эль-Митолан меня ни свет ни заря разбудил. Поди, говорит, глянь на того парня, что вчера письмо передал. Замерз, поди, насмерть, или дикие звери его доедают…

Кремон радостно улыбнулся, обратив внимание только на упоминание о письме:

– Так он все-таки прочитал послание от дяди Кралси?

– Прочитал! И в связи с этим приглашает тебя на разговор. Но! – Коперрульф величественно ударил копьем о каменное покрытие дороги. – У него есть подозрения, что ты не тот, за кого себя выдаешь. Поэтому он примет тебя с одним условием: ты чистосердечно ответишь на все его вопросы.

– Согласен! – Кремон поднялся и недоуменно пожал плечами. – Я бы и так ему все рассказал…

– Вопросы тебе Эль-Митолан будет задавать под воздействием Сонного Покрывала. Согласен ли ты на это?

Кремон немного смутился, но сразу же с вызовом поднял подбородок:

– Согласен! Мне нечего скрывать!

– Тогда милости прошу в резиденцию господина Эль-Митолана Хлеби Избавляющего! – торжественно произнес Коперрульф. И уже стал поворачиваться, когда заметил, что парень с сожалением посмотрел на корягу, которую пришлось волочь от самой рощи. И снисходительно, через плечо, добавил: – Дрова можешь взять с собой. На кухне они пригодятся.

Кремон в порыве веселья показал в спину дворецкому язык, сунул книгу за пазуху, а рюкзак вместе с курткой пристроил на плечи. Затем, сдерживая смех, ловко взгромоздил корягу сверху своего багажа. И, придерживая ее за свисающий сук, бодро зашагал вслед за Коперрульфом.

А на крыльце громадного дома уже выстроилась делегация встречающих. Хозяина вряд ли можно было спутать с кем-либо, тем более что внушительный мужчина, стоящий впереди всех, полностью соответствовал тому описанию, которое предоставил дядя Кралси. Разве только выглядел намного моложе, чем предполагалось. Все-таки обладание тайнами мироздания дает важные преимущества перед простыми смертными. А уж о долголетии самых знаменитых Эль-Митоланов вообще ходили немыслимые слухи.

Слева от Хлеби стояла невысокая и хрупкая старушка. Очевидно, та самая управительница, на которую ссылалась молочница. Выражение ее лица было умильно-радостным, словно она встречала дорогого и давно ожидаемого родственника. А когда Кремон присмотрелся к выражению ее глаз, то все волнение словно рукой сняло. И он почувствовал себя как дома.

За их спинами маячили две женщины, похожие на друг друга, словно два колобка-близнеца, и подвижный мужичок с блестящей лысиной. Видимо, вспомогательный состав кухни, прачечной и огорода. А сбоку от крыльца, сложив руки на груди, степенно возвышались двое крупных мужчин. По специфической одежде и головным уборам, а также по витым кнутам у пояса можно было догадаться, что это конюшие или нечто среднее между егерем и лесничим.

– Добро пожаловать, господин Кремон! – громко поздоровался Эль-Митолан.

Заплетающимся от волнения языком Кремон ответил на приветствие, кося глазами по сторонам и не решаясь сбросить корягу с плеч на идеально чистые плиты двора. Он в душе отчаянно ругал себя за ребячество и не знал, как выйти из создавшегося положения. Оглянувшийся Коперрульф только сейчас обратил внимание, как буквально воспринял его шутку приглашенный парень, и попытался оправдаться:

– Я не успел сказать молодому человеку, что стульев у вас хватает.

– Мебель в доме – не помеха! – добродушно засмеялся Хлеби.

И не успел Кремон среагировать, как коряга вырвалась у него из рук, взлетела в воздух и плавно перелетела к торцу здания. Где благополучно затаилась под самой стеной с таким видом, словно там и выросла.

– Прошу в дом! – хозяин приглашающим жестом вывел почти всех присутствующих из ступора. Видимо, не только гость наблюдал подобную картину впервые, но и домочадцев с челядью не слишком баловали магическими аттракционами. – Завтрак уже подан на стол! Небось проголодались с дороги?

Делая вид, что не замечает ехидных ноток в вопросе, Кремон степенно ответил:

– Вообще-то я уже плотно позавтракал. Но не смею отказаться от такого щедрого приглашения и с удовольствием составлю вам компанию за столом!

Теперь уже Эль-Митолан сделал вид, что не заметил сарказма в словах гостя. Когда все вошли, он представил свою тетушку:

– Хранительница моего домашнего очага и лучший специалист в кулинарии, госпожа Анна!

– Желаю вам здравствовать, госпожа! – Кремон с почтительным полупоклоном поцеловал старушке ручку. И та тут же потянула его за стол.

– Ни к чему эти излишние церемонии! Тем более когда блюда теряют свой аромат и внутреннее тепло. Садитесь возле меня, молодой человек!

И даже не спрашивая мнение гостя, принялась накладывать ему и блинчики, и сыр, и тонко нарезанную копченую колбасу. А уж от обилия разнообразного печенья и разноцветного мармелада в красивых вазочках у гостя вообще глаза разбежались. При виде такого щедрого угощения даже Эль-Митолан не смог сдержать восклицания:

– И мы должны все это съесть?!

– Вы – как хотите! А вот гость – обязательно! – строго заявила госпожа Анна. – В дальней дороге аппетит нарастает пропорционально пройденному расстоянию.

– Так я ведь уже… – попытался напомнить о своем «завтраке» Кремон.

– Такой молодой и здоровый мужчина, как вы, – безапелляционно перебила его управительница замка, – должен без труда съедать три подобных завтрака! Или у вас нелады со здоровьем?

– Да нет, судьба милует.

– Тогда не отвлекайтесь на разговоры! По традиции, за нашим столом только я имею право разговаривать и рассказывать последние новости.

В ответ на это изречение Эль-Митолан возмущенно хмыкнул, но возражать не стал. Возможно, из-за огромного блинчика с творогом, который он чуть ли не целиком засунул в рот перед тетушкиной фразой. А возможно, и из-за ее укоризненного и строгого взгляда, которым она заодно разгладила и топорщившиеся усы Коперрульфа. Воин, пытаясь скрыть улыбку, наскоро наложил кусок колбасы на полоску сыра и отправил в рот. Не стал больше ждать приглашений и Кремон. Хотя и старался сдерживать свое желание глотать все подряд, не разжевывая. Все-таки дальняя дорога изрядно опустошила его кошелек. И, как следствие, вымотала внутренние резервы организма. И сейчас естество отчаянно требовало пополнения в виде калорий и витаминов. Все двадцать дней путешествия из столицы в Агван приходилось жутко экономить средства. Только несколько раз удалось хорошо и сытно поесть. А тут такое давно забытое изобилие!

Прошло уже минут двадцать, а Кремон все никак не мог насытиться. Более того, ему лишь стало казаться, что он только-только «заморил червячка». Это, естественно, не осталось незамеченным, но Эль-Митолан проявил истинное чувство такта и принялся вполголоса обсуждать с Коперрульфом якобы очень важные и срочные проблемы, связанные с ездовыми животными. Они поочередно прикладывались к пузатым кружкам с горячим чаем и, казалось, совершенно забыли про гостя.

– И все-таки не хочется мне ездовых похасов продавать. Лучше уж несколько старых лошадей…

– Да вы что?! – Коперрульф так нахмурил брови, что показалось, будет ругать своего работодателя. – Самых обученных и выдрессированных животных?! И на ком ездить тогда соизволите? На похасах?

– Но ведь раньше ездили! И никто не гнушался промчаться с ветерком.

– Сравнили! У лошади скорость в полтора раза выше…

– Зато выносливость меньше! Похас может сутки везти не останавливаясь. Ведь подсчитано, что за это время он пройдет путь больший, чем лошадь.

– Ага! Путь-то больший, но и съесть ему надо потом в три раза больше! Так что провианту в дальней дороге на похасов не напасешься. Да и сами посудите: ведь недаром вся личная охрана почти всех королей только на конях и гарцует. И красиво, и быстро, и удобно. В нашей Энормии фактически вся кавалерия уж на конях. Только самая тяжелая на похасах учения проводит.

– Если честно, то мне и похасов продавать жалко, – признался Хлеби. – У нас такая сильная и отменная порода получилась…

– Тогда измените свое решение и достройте новые конюшни.

– Нет! Ни на метр усадьбу расширять я не намерен.

– Значит, продавайте только в поселок. На тех условиях, что обговаривались: чуть дешевле, но без права перепродажи.

– А может, еще немного подождем?

– Господин Хлеби! Молодым жеребятам надо много места. Они и так ютятся в немыслимо плохих условиях!

– Ну, так уж и плохих…

– Конечно! Для их развития необходимо пространство. И чем больше, тем лучше! И не забывайте: в ближайшие дни ожидается еще пополнение. Так что советую продать похасов срочно! Прямо сегодня. Я схожу к старосте, и до обеда мы все организуем.

– Как у вас все быстро делается!

– А как вы думали? Люди уже давно ждут похасов и рассчитывают на существенное подспорье в хозяйстве. Они готовы хорошо заплатить и совсем не против, если мы и дальше будем продолжать селекцию и укрепление выведенной породы.

– Значит, сегодня? И сколько ты наметил на продажу?

– Восемь. Ну и шесть гужевых, как раньше планировали.

– Ох! – тяжело вздохнул хозяин замка. – Как бы нам потом не пришлось пожалеть. Ведь похас – самое проверенное и надежное ездовое животное. Как вспомню, в какие трудные места мы на них добирались в молодости. А когда мы служили на границе…

– Кг-кгм! – Коперрульф деликатным кашлем оборвал ненужные воспоминания. – Господин Эль-Митолан, вы же сами прекрасно знаете: за лошадьми – будущее!

– Думаешь? А мне некие силы приоткрыли совсем другие знания. И лошади в весьма недалеком будущем, возможно, будут заменены гораздо менее приятными штуками… – Хлеби заметил, что Кремон наконец-то насытился и с затуманенными глазами откинулся на спинку стула. – Хорошо! Продаем! Осталось только утвердить цену.

– Цена! – воскликнул скептически усатый капитан в отставке. – Наши красавцы стоят гораздо больше, чем триста тридцать и шестьсот стасов!

– Но мы будем исходить из средних цен! – твердо возразил хозяин.

– Значит, вы хотите продавать гужевых за триста, а ездовых по пятьсот пятьдесят?

– Выходит, что так. Примерно десять процентов сбрасываем. Но зато все похасы останутся под боком!

– Да они бы и так остались, – Коперрульф так расстроился, что едва не всхлипнул. – Вы же чуть ли не тысячу стасов теряете!

– А тебе-то что? Деньги-то мои! – Эль-Митолан засмеялся и дружески похлопал своего дворецкого по плечу. – Может, мы сейчас немного потеряем, зато потом вернем сторицей.

– Ага, потом! Да мало ли что потом может случиться?

– Вот именно! Может, мы еще и обрадуемся, что так выгодно продали. Все! Не горячись! Иди в поселок и обо всем договаривайся. – После этих слов хозяин встал, давая понять, что обсуждение текущих дел окончено. За ним поднялись и все остальные, поблагодарив тетушку Анну за превосходный завтрак. – А мы с господином Кремоном пройдем в мой кабинет и побеседуем с глазу на глаз. И пока мы сами не спустимся вниз, прошу нас не беспокоить. – И он ладонью указал Кремону на лестницу.

В кабинете они уселись напротив друг друга в два глубоких кресла, и Эль-Митолан начал без предисловий:

– Раз вы пришли сюда, значит, согласны ответить на все мои вопросы честно и открыто?

– Да!

– В том числе и под Сонным Покрывалом?

– Да!

– И не боитесь, что выйдут наружу ваши плохие поступки или деяния?

– Вряд ли! Ничем предосудительным я в своей жизни не занимался, – Кремон на минутку задумался. – Разве только всплывет нечто из моих детских шалостей, в которых меня в свое время не уличили? Так это не страшно: я бы и сам признался. Хоть… и со стыдом. Да и вам какой смысл интересоваться такими мелочами? Да еще потом кому-то рассказывать?

– Конечно, никакого смысла. Хочу только предупредить: кое-какие подозрения в вашу сторону у меня имеются.

– Тогда быстрей спрашивайте. Надеюсь, что мои ответы развеют все ваши сомнения и опасения.

– Начнем без Сонного Покрывала, – решил наконец Эль-Митолан. – Потом, если сомнения останутся, я их проверю повторными вопросами.

Гость в ответ только утвердительно кивнул головой, и хозяину замка подспудно захотелось не разочароваться в этом симпатичном и открытом молодом человеке. Он настроил свое внутреннее восприятие на его эмоциональный фон и сразу заметил добровольное желание к сотрудничеству у собеседника. Если бы тот стал врать или увиливать от прямого вопроса, Хлеби распознал бы это и без магических средств и раритетов стационарной активности, к которым и относилось Сонное Покрывало.

– Как тебя звать?

– Кремон.

– Ты любишь вишневый компот?

– Обожаю!

– Имел ли ты своего коня?

– Не довелось.

– Как зовут твоего отца?

– Дарел.

– Сколько тебе лет, в том числе и неполных?

– Двадцать четыре года и семь месяцев.

– Ты любил женщину?

– Скорей нет, чем да.

– А сексом со сколькими занимался?

– Мг-м… – короткая пауза в ответе. – С шестью.

– В каком возрасте это случилось впервые?

– В шестнадцать.

– Ты Эль-Митолан?

– Нет. Увы! Не получилось…

– Умирая от голода, ты сможешь зарезать похаса?

– Наверное…

– А человека?

– Никогда!

– А таги или сорфита?

– Тем более! Никогда.

– Сколь дней ты добирался сюда из Лиода?

– Четыре дня.

– А от столицы?

– Двадцать.

– И все время пешком?

– Первые семь дней на верховом похасе.

– И куда он пропал?

– На переправе возле Сиконей водный пьенте сильно ударил паром. Похасы занервничали, и несколько сорвалось с привязи. Снесли загороду и попали пьенте на обед. В том числе и мой.

– Сколько яблок можешь съесть за один раз?

– Семь, восемь, может, десять…

Вопросы сыпались один за другим. В них не было ни последовательности, ни единой системы. А порой отсутствовала всякая логика и трудно было уловить хоть какой-то смысл. Но Кремон старался отвечать быстро, без особых раздумий или явно видимых колебаний. И совершенно не волновался. Наоборот, он успокоился впервые за долгое время, и ему казалось, что все вокруг прекрасно. Жизнь легка, проста и приятна. Возможно, виной этому был сытый, довольно урчащий желудок, но даже мысли о необходимости идти и сражаться с ненавистными драконами отступили куда-то на задний план.

Конечно, идти придется! И очень скоро. Но не сию минуту, а может, даже и не сегодня. Сегодня можно отдохнуть и набраться сил. А уж завтра…

– За какой луной ты больше любишь наблюдать?

– За Маргой.

– Почему?

– Потому что она желтая в середине и имеет более таинственный вид.

– Ты веришь в то, что там могут жить разумные существа?

– На Марге? Вряд ли. А вот на Сапфире – точно живут! Он ведь синий из-за океанов, значит, там полно жизни.

– Ладно! – Эль-Митолан резко встал и решительно прошелся несколько раз по кабинету, разминая затекшие ноги. – Последние вопросы не считаются. Они чисто академического характера.

– Между прочим, весьма важные вопросы! – возразил Кремон. – Очень жаль, что на раскрытие этих тайн не брошены все современные силы науки.

– Да? – хозяин замка неожиданно остановился перед гостем. – Я тебе это высказывание очень скоро припомню! Возможно… Но сейчас давай закончим нашу беседу. – Он опять заходил между столом и высокими этажерками с книгами. – Насколько я могу судить, ты откровенен и честен. Но несколько темных пятен в твоей биографии все-таки есть.

– Может, вы просто не все вопросы задали?

– Да нет. Тут дело в другом… Возможно, ты и сам этого не помнишь.

– Своей памятью я горжусь не без оснований! – похвастался Кремон.

– Вот это я и хочу проверить с помощью Сонного Покрывала. Но вначале ты мне разъяснишь маленькую деталь своего путешествия. Сам я уже все понял, но хочу только твоих подтверждений. Внимательно вдумайся и вспомни обо всем, что произошло с тобой по дороге из Лиода. Особенно позавчерашний день. Вспомнил?

– Прекрасно, каждую деталь.

– Тогда с самого утра и как можно подробнее!

– Ночевал я на хуторе у одних очень бедных земледельцев. Видимо, только недавно получили надел земли. Они меня пустили в амбар. Утром пригласили позавтракать, но мне стало неудобно, и я отказался. Хотя они все-таки заставили взять в дорогу кусок вяленого мяса, полбуханки хлеба и две луковицы. Пройдя кусок невысокого подлеска, я не выдержал и сделал привал возле ручья. Стыдно признаться, но все свои запасы пищи я съел, даже не заметив. И те, что мне дали, и те, что у меня были. И самое странное – мой и без того зверский голод только усилился. Хотя еды мне хватило бы дня на два. Хорошо хоть вода имелась в избытке. Сколько я ее выпил – уже и не помню. Но не торчать же весь день у ручья? И вот чем дальше я шел, тем все голодней становился. Первый раз в жизни со мной такое приключилось. И воду из фляги допил – не помогает. Кусок кожаной рукавицы отрезал и стал грызть – не помогает. А дорога-то глухая, ездят редко, хоть и считается самой короткой. Лишь к вечеру я рассчитывал до одного селения дойти. Иду, жую твердую кожу и мычу нечто вроде песни…

– А почему охотиться не стал?

– Местность там не лесная, да и лука с собой я не брал. А сидеть с кинжалами в засаде не смог: так меня всего от голода скрутило, что хоть волком вой. И пришла мне в голову мысль, что место там очень плохое. Ведь бывает так?

– Да уж, – охотно согласился Эль-Митолан. – Чего только на этой земле не встретишь…

– И решил я свою силу воли проверить. Кожу выплюнул и – чуть ли не бегом. Со всей силы! Назло голоду! Час быстрым шагом, второй… Круги перед глазами, во внутренностях огонь плещется, а в ушах словно шум прибоя громыхает. И когда ноги стали заплетаться, понял: больше не смогу! Пару раз даже споткнулся… И вдруг словно солнце из-за туч выглянуло! Голод пропал! Да так неожиданно и легко, словно его и не было. Какое снизошло на меня облегчение! Вы бы только знали! Мало того, я почувствовал себя совершенно сытым. Да, да! Не смейтесь. Конечно, не таким, как сейчас, но есть не хотелось совершенно. И даже сама мысль об ужине мне казалась неприятной. Поэтому в селении я есть не стал. Просто выспался без сновидений. И утром мне даже пить не захотелось. Так и дошел до Агвана. Без единой крошки! Только после урагана мне вновь захотелось подкрепиться, и я в ваш трактир зашел.

– Да-а, – протянул хозяин дома с многозначительным видом. – Теперь мне многое становится понятным.

– И мне тоже, – таким же тоном протянул гость. – Извините за откровенность, но я ведь еще вчера понял, чьих это рук дело. Но если с грозой и ураганом более-менее все ясно… Скажите, зачем же вы меня голодом морили? Такие бесчеловечные опыты могли бы запросто нарушить психику и более впечатлительного путешественника.

– Ха-ха-ха! – весело засмеялся Эль-Митолан. – А как ты догадался по поводу урагана?

– Для этого необязательно быть королевским дознавателем. Достаточно просто смотреть по сторонам и прислушиваться к внутренним чувствам.

– Ты не представляешь, как близко находишься возле разгадки своего голодного приключения. Но я обещаю тебя просветить по этому вопросу сразу после Покрывала. Готов?

– Да ято готов. – Кремон немного сконфузился, но все-таки попросил: – Если вы узнаете что-либо важное, касающееся меня, то как вы это потом используете?

Хозяин кабинета уже достал из инкрустированного серебром ларца легкую и прозрачную шаль и приготовился набросить на голову парня. На мгновение он замер, раздумывая, но потом сказал с твердостью в голосе:

– Не знаю. Но обещаю, что во вред тебе это не пойдет!

Вместо ответа гость покорно закрыл глаза, впрочем, делать это было совсем необязательно. Хотя покрывало и называлось Сонным, оно не погружало разумное существо в сон, а только отключало непосредственно сознание. Все остальные функции мозга продолжали действовать, даже память. После включения сознания индивидуум вполне сносно помнил все вопросы и свои ответы. И если был в чем-то виновен, то прекрасно осознавал свое разоблачение. Подобные магические Покрывала имелись у каждого королевского дознавателя в крупных городах и в центральных региональных судах. Ходили, правда, легенды, что «великие» преступники и Покрывало обманывали, но у знающих людей такие россказни, кроме улыбки, ничего не вызывали. Хотя трудности при дознании возникали регулярно. И в первую очередь это зависело от правильной постановки вопросов. Если подозреваемый не связывал вопросы с непосредственно преступлением, то и ответить не мог по существу. А значит, не каждый судья имел доступ и право употреблять такое могучее оружие при дознании.

Откуда Сонное Покрывало имелось у Эль-Митолана Хлеби, вряд ли кто мог догадаться. Хотя каждый на его месте стремился к подобной собственности и почитал бы за счастье иметь ее в своей сокровищнице. Но если кто-то хоть немного разбирался в предметном волшебстве, то прекрасно знал и о необычайно высокой стоимости магической вещи такой огромной силы. Подобные раритеты создавались изредка и лишь совместными усилиями нескольких Эль-Митоланов. Как минимум трех одновременно. И почти всегда по заказу высших королевских сановников.

Хозяин замка отошел от замершего под покрывалом Кремона и вновь уселся в свое кресло. И опять посыпались вопросы. Вот только ответы на некоторые из них следовали уже с большим опозданием. Словно память для этого погружалась в немыслимые глубины.

– Ты меня слышишь?

– Да.

– Открой глаза. Видишь меня?

– Да.

– Как тебя зовут?

– Кремон.

– У тебя был еще один отец?

– …Был.

– Как его звали?

– …Фолг.

– И какого он рода?

– …Не знаю.

– А первую мать ты помнишь?

– Нет.

– У тебя была только одна мать?

– Да.

– Как зовут второго отца?

– Дарел.

– Как выглядел твой первый отец?

– …Большой и… добрый.

– Он погиб?

– Не знаю.

– Что ты помнишь из последней вашей встречи?

– …Сильный грохот… Стремительный полет… Пыль… И страх…

– Сколько лет тебе тогда было?

– Не знаю.

– Ты уже мог ходить?

– Да.

– Ты уже мог читать?

– Нет.

– А как тебя звал первый отец?

– …Не помню.

– Или он тоже звал тебя Кремон?

– …Не помню.

– Отец Фолг носил боевое оружие?

Больше трех часов Эль-Митолан задавал очень похожие вопросы. Порой только переставляя в них слова с места на место. Наконец, и он явно зашел в тупик, не зная, о чем спросить еще. С минуту поразмышляв над последним ответом гостя, он решительно встал и снял Сонное Покрывало.

Почти сразу взгляд Кремона стал осознанным. Но еще минут пять он не проронил ни слова, прокручивая в памяти все свои ответы. Хозяин кабинета ему не мешал, внимательно наблюдая за всей гаммой чувств, которые проявлялись на лице парня во время этого мыслительного процесса, и ожидая вполне закономерного вопроса:

– Выходит… у меня в раннем детстве был другой отец?!

– Скорей всего.

– То есть наличие отца Фолга еще не доказанный факт?

– Вполне возможно. Дело в том, – пустился в пояснения Хлеби, – что Сонное Покрывало открывает порой такие воспоминания, которые человек не вспомнил бы даже под страшными пытками. Но в то же время и оно не всесильно. Как ты сам понял, некоторые фрагменты твоего раннего детства и ему оказалось восстановить не под силу. Возможно, ты тогда находился просто под опекой некоего Фолга, ошибочно принимая его расположение за отцовские чувства. Или это один из ближайших родственников – дядя, дед, которые всегда о тебе заботились. Может, они и погибли на твоих глазах, но в твоей памяти этот момент отсутствует. Хочу особо выделить: это не значит, что этого момента в твоей жизни не было! Поэтому окончательный ответ на твой вопрос может дать только твой отец Дарел.

– Он? – Кремон в сомнении покачал головой. – Даже не знаю: после пропажи матери в его психике произошли некоторые изменения…

– Полковник Кралси мне написал об этом. Видимо, Дарел очень любил свою жену?

– Невероятно! Тем более что она действительно самая добрая и милейшая женщина в мире. Поэтому отец так тяжело перенес это трагическое известие…

– А что говорит о его здоровье лекарь?

– Самочувствие отца явно пошло на поправку. Особенно в последние месяцы. Все чаще к нему возвращаются моменты полного просветления. Омраченного, правда, тоской и тихою грустью. Он даже провожал меня, когда я уходил из дому. Уговаривал остаться с ним и не подвергать свою жизнь опасностям.

– Значит, если ты улучишь благоприятный момент, то можешь рассчитывать на откровенность и чистосердечный рассказ о твоем детстве?

– Вполне! Никогда в жизни он не уходил от прямых и конкретных вопросов.

– Хорошо! Этот момент ты выяснишь очень скоро. – Заметив, что гость хочет что-то возразить, Эль-Митолан остановил его поднятой ладонью: – А сейчас я тебе объясню все последующие годы твоей жизни, вполне естественно базируясь на тех знаниях, что дало нам Сонное Покрывало. И тех событиях, которые произошли в последние дни. Вопервых – и это самое важное! – мы понимаем, что дата твоего рождения, записанная в документах, явно ошибочна, и двадцать четыре года тебе исполнилось только два дня назад!

– Не может быть?! – воскликнул Кремон.

– Об этом свидетельствуют все факты! – И, так как гость смотрел на него с недоверием, Хлеби продолжил: – Именно два дня назад ты прочувствовал Предвестие Всплеска: голод и сытость!

– Разве бывают такие Предвестники?! – В словах Кремона звучало нескрываемое изумление. – Почти всегда Всплеск предвещают непомерная сонливость и последующая необъяснимая бодрость. За редкими исключениями.

– Вот именно: исключениями! Мне самому досталось одно из таких: я чуть ли не день плакал от грусти, а потом смеялся как умалишенный. И твой случай как-то раз упоминался в анналах.

– Так что же это получается? – Кремон вскочил на ноги, сжимая кулаки от волнения и покрываясь на лбу мелкими капельками пота. Лицо его с пугающей быстротой становилось то бледным, то излишне красным. Хозяин дома тоже встал и положил руки на плечи гостя. Затем, глядя ему прямо в глаза, торжественно произнес:

– Получается, что ты теперь один из нас! Добро пожаловать в общество Эль-Митоланов!

После этих слов глаза Кремона опасно заблестели и стали наполняться влагой. Но тут же озабоченные складки прорезали его лоб, а голос выдал еще большее волнение:

– Но ведь в течение трех дней после Всплеска надо пройти Обряд Воспламенения?

– Конечно! И ты его пройдешь этой ночью!

– Но ведь для этого необходимо присутствие трех Эль-Митоланов?!

– Естественно! Я тоже помню о такой мелочи…

– Где же мы их найдем? Успеем добраться до Лиода?

– Еще чего! Переться в такую даль. Мне и здесь неплохо!

– Значит, у вас будут сегодня гости? Да еще и Эль-Митоланы?

– Будут. Но это уже мои проблемы! – отмахнулся Хлеби. – И давай сразу договоримся: у меня имеется очень много тайн, в которые я не хочу посвящать никого. Даже своего нового ученика. Ты ведь собираешься просить у меня наставничества?

– Да, конечно, – смутился Кремон. – Просто все так неожиданно на меня свалилось… – Он прокашлялся и произнес официальное прошение: – Прошу вас, уважаемый Эль-Митолан Хлеби Избавляющий, быть моим наставником и обязуюсь в случае вашего согласия выполнять все ваши требования и распоряжения!

– Я согласен взять в ученики Эль-Митолана Кремона и после Обряда Воспламенения обязуюсь обучать его обладанию тайнами мироздания в течение года с сего момента. После этого он вправе закончить обучение, продолжить его или выбрать иного наставника.

– Благодарю вас, наставник! – Новоиспеченный ученик встал на одно колено и прикоснулся лбом к ладони своего учителя. Тот поощрительно похлопал его другой рукой по плечу и заставил подняться на ноги.

– Только не забывай: в некоторые секреты я тебя допускать не буду! Может, со временем, и то не во все. – Хлеби улыбнулся. – Ведь обязался выполнять все мои требования и распоряжения?

– И нарушать свои обязательства я не собираюсь! – Кремон через силу тоже попытался улыбнуться. – Подобной черной неблагодарности вы от меня не дождетесь.

– Ну, вот и прекрасно! После такой продолжительной и эмоциональной беседы я чувствую невероятный голод. Уверен, что нас уже ждут к обеду, и только мой приказ удерживает тетушку от вторжения в эту комнату. Да и ты наверняка успел проголодаться?

– После такого обильного завтрака на три дня можно забыть о пище телесной и вкушать только духовную!

– Только не говори таких сентенций тетушке! А то она не поймет. Решит, что невкусно приготовлено, и страшно расстроится! – Хозяин дома подошел к двери, открыл ее и пропустил гостя на выход: – Спускайся в зал, а я задержусь на десять минут. Надо пригласить моих друзей на ночной Обряд Воспламенения. Так внизу и скажи: я сам спущусь через десять минут!

– Хорошо, наставник! – Кремон стал спускаться по лестнице, а в голове еще мелькали хаотичные воспоминания сегодняшнего дня.

«Неужели я стал Эль-Митоланом?! И даже получил в наставники самого Хлеби? Пусть даст судьба здоровья и много лет жизни дяде Кралси за его невероятную предусмотрительность и безграничное ко мне расположение! Ведь только он и смог уговорить меня не идти прямиком в Альтурские горы. И только по его настоянию я оказался здесь… А что же с отцом? Неужели он мне не родной? Или у меня действительно был когда-то наставник Фолг? Странно! Мне никогда не рассказывали о нем. Даже имени такого нет среди родственников. Ни среди живых, ни среди умерших…»

Конная прогулка

Возле огромного стола в зале хлопотали обе женщины из прислуги, почти закончив сервировку и расстановку холодных блюд. Тетушка Анна руководила ими так, словно они накрывали для самого короля, а, увидев сошедшего вниз гостя, всплеснула руками:

– Наконец-то! О чем так долго можно беседовать?

– Да мы и успели-то поговорить только о главном, – пожал плечами Кремон.

– Это о чем же?

– Господин Хлеби объявил меня Эль-Митоланом и согласился стать моим наставником! – выпалил Кремон, при этом на его лице читались и восхищение, и не до конца осознанное понимание случившегося.

– Как я рада за вас! – воскликнула тетушка Анна.

– Примите и мои поздравления, господин Эль-Митолан! – Коперрульф поднялся из кресла возле камина, и они обменялись крепким рукопожатием.

При этом гость немного смутился:

– Прошу вас не обращаться ко мне так официально. Хотя бы на время моего ученичества. Я буду чувствовать себя легче и естественней, если вы будете называть меня просто Кремон.

– Хорошо, Кремон! – тут же согласилась тетушка. – Но почему не спускается мой племянник? – Услышав, что тот будет через десять минут, старушка дала команду прислуге нести первое блюдо и указала гостю на стул рядом со своим. – Раз ты теперь ученик, то это отныне твое постоянное место. Мне будет удобнее за тобой ухаживать.

– Да уж, будет кому подкладывать в тарелку! – хмыкнул Коперрульф.

– Конечно! – домоправительница строго посмотрела на дворецкого. – Молодой человек явно лучше воспитан и не станет возражать, если дама за ним поухаживает за столом. Ты не представляешь, Кремон, как они вдвоем ко мне относятся. Установили правило, по которому я не имею права ничего класть в их тарелки! Ссылаясь на то, что не хотят никого утруждать.

– Да я тоже… – начал было Кремон, но старушка даже не дала ему договорить и перебила, сердито блестя глазами:

– Надеюсь, я не ошиблась в вашей благовоспитанности, господин Эль-Митолан? – Приняв растерянное молчание парня за согласие, он вздохнула с удовлетворением: – Вот и прекрасно! У нас есть несколько минут, и я покажу тебе твою комнату. Это здесь, прямо по коридору.

Оглянувшись на веселящегося дворецкого, Кремон направился по коридору вслед за тетушкой. Пройдя несколько дверей, она открыла последнюю из них справа и по-хозяйски обвела рукой:

– Обстановка довольно скромная, но если хочешь, поставим тебе любую мебель. Вот здесь ванная комната, вот здесь туалет. Халаты, пижама, запасные одеяла и полотенца. У тебя еще три минуты, прошу к столу не опаздывать!

С этими словами она, как вихрь, пронеслась по комнате, что-то поправляя и подравнивая, и выскочила в коридор. Кремон не стал слишком присматриваться к обстановке, лишь отметив, что его рюкзак находится здесь же, на широкой тумбочке возле двери, а сразу поспешил в туалет по давно назревшим надобностям. Затем умыл наскоро лицо и, чувствуя, что явно не уложился в отведенные ему три минуты, побежал в столовую.

И только во время обеда Кремон понял, почему ухмылялся дворецкий. Тетушка Анна только тем и занималась за столом, что подкладывала новому жителю подопечного ей дома все, на что падал ее взгляд. Нельзя было сказать, что Кремон съел мало или ел без аппетита. Наоборот, все было превосходно приготовлено и просто поражало своими вкусовыми качествами. Но ведь и желудок не безразмерный! Вначале пришлось расстегнуть ремень на две дырочки, потом чуть ли не полуразлечься на стуле, а потом вообще оставить попытки что-либо проглотить. Откушанная пища буквально стояла в горле и норовила выпасть обратно при малейшем наклоне вперед. Но домоправительница и не думала прекращать свои «ухаживания». Лишь только ее подопечный на мгновение закрыл глаза при тяжком вздохе, как его тарелка тут же наполнилась десертным блюдом из тертых яблок с изюмом и сметаной под шоколадным соусом. Глаза Кремона открылись и тут же расширились от ужаса. И с такой мольбой посмотрели на хозяина дома, что тот не выдержал и сжалился над своим учеником, справедливо полагая, что умирать парню от переедания еще рановато.

– Так, заканчиваем обед! Дел у нас невпроворот. Идем в конюшню! – И первым поспешил к одному из выходов, ведущих во внутренние помещения, не обращая внимания на причитания тетушки:

– А пудинг?! А кисель?! А соки?! Куда ж ты тянешь голодного человека?..

– Нет, что вы! Я сыт! Огромное спасибо, все было очень вкусно! – зачастил Кремон, торопясь за наставником и опасаясь, как бы его вновь, силой не усадили за стол.

Пока мужчины проходили мимо большой кухни, кладовых, ведущих куда-то вниз и вверх лестниц, Хлеби давал краткие пояснения, перемежая их добродушными подтруниваниями:

– Вот здесь у нас и готовят все те удовольствия, от которых ты не мог отказаться за столом. Понравилось? Да, с моей тетушкой ты быстро станешь весьма солидным и весомым мужчиной… Там у меня подвалы с вином, в подвалах справа – моя нижняя лаборатория. Там, кстати, и будем проводить ночное Воспламенение. Если сил у тебя, конечно, хватит!.. Но я думаю, за ужином тетушка вниманием тебя не обойдет. Поможет подкрепиться!..

– Умоляю!.. – Кремон страдальчески схватился за живот, но договорить ему не дали.

– Умолять будешь ее. Она у нас строгая! Но если сильно попросишь, всегда даст добавки! – И хозяин дома вместе с дворецким весело заржали, видя, с каким ужасом молодой человек оглянулся назад. – Здесь – сауна и небольшой бассейн с холодной водой, – продолжил, отсмеявшись, Эль-Митолан. – А эта дверь ведет во внутренний двор. Расположение дома надо выучить в первую очередь и помнить все коридоры и двери с закрытыми глазами. Место у нас хоть и спокойное, но бдительности терять не стоит. Коперрульф тебя ознакомит со всеми сигналами тревоги и действиями после них. Как мой ученик, в случае опасности ты тоже встаешь на охрану поселка. Сейчас мы выберем тебе коня, какой тебе понравится. Или ты предпочитаешь похаса?

В этот момент они вошли в огромное приземистое здание конюшен и остановились у вольеров с похасами. Животные сразу зашевелились в стойлах, поднимая головы и поглядывая на мужчин большими и добрыми глазами. С первого взгляда была видна необычность их породы. И не только благодаря ярко-желтой окраске густого меха, но и внушительной высоте в холке. На спину такого похаса вряд ли взберется без стремян даже тренированный наездник. Мощные, мохнатые ноги животного завершаются большими утолщениями внизу величиной с голову взрослого человека. Считалось, что чем больше эти утолщения, тем животное выносливей и работоспособней. И похасы Эль-Митолана выглядели в этом плане просто превосходно. И не только в этом: их головы находились немного выше над туловищем, и это сразу бросалось в глаза. Особенно опытному наезднику.

– Какие они высокие! И шеи длинные! – выразил свой восторг Кремон. – Неужели они достают до земли?!

– О! До этого еще далеко. – В ответе Коперрульфа послышались и гордость и надежда одновременно. – Но дело к этому идет…

– Надо только почаще привязывать их за хвост и тянуть при этом за уши! – пошутил хозяин дома и засмеялся, очевидно вспомнив поговорку: «Если хочешь остаться без рук, потяни похаса за уши!»

Во все времена люди пытались вывести новую породу с более длинной шеей. Но до сих пор это так никому и не удалось. Из-за этой особенности строения тела похасы могли употреблять в корм только кустарники, низкие ветви деревьев или очень высокую траву. Из-за чего оставались в очень большой зависимости от человека. В диком состоянии животные быстро слабели от голода и оказывались легкой добычей хищников. Из-за короткой шеи похасы не могли поднять пропитание с земли, разве что передними ногами, с неимоверным трудом, становясь на колени.

– Ну что, понравились? – Хлеби подтолкнул залюбовавшегося на животных Кремона. – Выбираешь себе сразу?

– Хотелось бы еще и лошадей посмотреть, – ответил тот, пытаясь разглядеть вторую половину конюшен.

– Тогда пошли. А управлять ими умеешь?

– Конечно! Дядя Кралси постоянно брал меня с собой в конюшни королевской кавалерии. И даже хвастался моими успехами перед нашими соседями.

– Да? Ну, раз он хвастался, тогда тебя не надо будет поднимать с земли и лечить ушибы! Уж он-то точно был одним из самых лучших наездников и почитателей лошадей. По мне, так я бы до сих пор разводил только похасов. Если бы не Коперрульф! Вот он – настоящий фанат коневодства.

– Да и вы уже давно ко мне присоединились, – возразил дворецкий. – Последние годы только на Смелом выезжаете на прогулку.

– Конечно! Разве откажешь себе в удовольствии промчаться на таком красавце? – воскликнул хозяин замка, входя в стойло и здороваясь со стройным животным, которое радостно заржало при его появлении. Сразу было видно, что человек и конь очень дружат. Хлеби гладил скакуна по шее и скармливал что-то припасенное заранее со стола.

Коперрульф не останавливаясь потянул молодого Эль-Митолана дальше.

– А вот это моя кобылка. Смотри, какая прелесть! Полночь называется. Из-за синих и темно-желтых пятен окраски. Она еще жеребенком мне из-за цвета понравилась. А умная какая, не поверишь! Ее даже жеребцы слушаются!

– Не может быть! – засомневался улыбающийся Кремон. И сразу получил возмущенный ответ:

– Еще как может! – Затем Коперрульф махнул рукой приближающемуся конюху: – Эй, Дани, помоги господину Эль-Митолану осмотреть и выбрать для себя личную лошадь! Он теперь будет жить у нас и должен иметь подходящий выезд. Сразу и оседлай для первой прогулки и знакомства.

Но Кремон его уже не слышал. Он чуть ли не вприпрыжку стал обходить и осматривать все стойла. Чувствуя, как от радости колотится сердце и ноги приплясывают от нетерпения. Еще совсем недавно Кремон и представить не мог, что у него будет своя собственная лошадь! Пусть временно, пусть только на один год! Пока на один, а там видно будет. Но своя! С которой он обязательно постарается подружиться. И ведь есть из чего выбирать: даже при беглом и невнимательном осмотре Кремон насчитал более двадцати взрослых и обученных работе под седлом животных. Это – не считая молодняка, который носился по большому закрытому вольеру. Два раза парень обошел конюшню, не решаясь сделать окончательный выбор. Но еще с первого раза уделяя все свое внимание только одному стойлу. Там стоял великолепный жеребец совершенно черной масти и, казалось, совершенно не реагировал на нового человека. Когда Кремон был поблизости, то даже отворачивался, словно стесняясь. Но когда парень уходил к дальним вольерам, украдкой выглядывал из своей загородки. Словно присматривался и приценивался он, а не к нему.

Уже проходя по третьему кругу, Кремон окончательно решился и остановился напротив черного. Стал медленно протягивать руку к загривку, как бы не обращая внимания на предупреждающий окрик конюха:

– Господин!..

Но в последнее мгновение отдернул руку от громко щелкнувших зубов выбранного им коня.

– Ах, ты… – Но достать коротким хлыстом провинившееся животное конюх не смог: конь преспокойно отошел в угол и снова принял вид невинной скромности и целомудрия. – Самый вредный жеребец на конюшне! – пожаловался Дани. – Что он только не вытворяет! Господин Эль-Митолан его уже и продать решил, да господин дворецкий хочет сберечь для потомства.

– И как же зовут этого хулигана?

– Зовут так же, как он и выглядит: Торнадо!

– В таком случае оседлайте мне именно его!

– Но, господин… – растерялся конюх. – Этот конь вряд ли вам подойдет для прогулок.

– Седлай! Хочу посмотреть его в деле. Может, он просто от скуки дебоширит? Попробую его перевоспитать.

– Да уж кто только не пробовал… – пробормотал Дани, снимая седло со стены и заходя в вольер. – Всех то куснуть, то сбросить пытается. Уж больно вредный!

На удивление, конь с полным равнодушием дал себя оседлать, накинуть и затянуть узду. Но когда вышли в проход между вольерами, неожиданно рванул с места в галоп, спеша вырваться на пространство и там порезвиться. Вот только конюх был парень не промах, да и характер своего подопечного знал прекрасно. Он просто повис на узде, и Торнадо остановился как вкопанный.

– Вот так он всегда! – Дани замахнулся на коня, но не ударил. – Вы уж смотрите за каждым его движением.

– Постараюсь, – пообещал Кремон, надевая на обувь позванивающие шпоры из тусклой меди. Затем взял хлыст из рук конюха и ловко взлетел в седло. – А что он любит из подарков?

– А ничего! – с досадой бросил конюх, продолжая вести коня за повод к выходу, где уже гарцевали на своих любимчиках хозяин замка и дворецкий. – Чем его только не угощали. Слопает, а потом за руку куснуть пытается!

– А как он к хлебу относится?

– Равнодушен.

– А к моркови?

– Не любит.

– Сахар ест?

– По настроению.

– А рыбы давать не пробовали?

– Он ведь не кошка! – обиделся конюх.

– Один конь любил корень петрушки…

– Этот даже запаха петрушки не переносит!

– Странный он какой-то! – воскликнул удивленный Кремон.

– Не странный, а вредный! И кличку ему надо было дать Вредный.

Когда они появились из конюшни, остальные наездники так и замерли. Даже их кони уставились на своего товарища с удивлением. На немой вопрос конюх пожал плечами, как бы снимая с себя всю ответственность:

– Я предупредил господина…

– Раз предупредил, тогда поехали! Йе-хой! – выкрикнул залихватски Хлеби. Но тут же осадил своего коня, что-то вспомнив, и достал у себя из кармана широкую черную ленту. Видимо, Дани прекрасно знал о ее назначении, так как уверенно и ловко обвязал этой лентой шею Торнадо. И тут же кавалькада из трех всадников тронулась в путь. Выехав с внутреннего двора сквозь разошедшиеся створки ворот, они неспешной рысью проскакали мимо нескольких возделанных полей, узкое пространство между памятным грибком и не менее памятным озером, и подковы коней звонко застучали по каменной дороге, разделяющей долину на две части. Сразу налево отходила хорошо укатанная грунтовая дорога и терялась среди круто вздымающихся холмов. Хотя издалека, с окраины поселка, эти холмы вначале показались Кремону намного ниже, чем на самом деле.

– Это Южная дорога! – пояснил Коперрульф, двигаясь вровень с молодым Эль-Митоланом. – Она идет почти рядом с границей до самой реки Юзва. Где-то на середине этой дороги стоит небольшой городок Черби. Но так как оттуда до Лиода такое же расстояние, как и от нас, то этой дорогой почти никто из путешественников не пользуется. Только местные земледельцы, лесорубы да редкие торговцы. Чаще всего наши прогулки проходят именно в том направлении: намного интереснее и увлекательней. А вдоль озера пейзаж слегка однообразный. Зато воздух бодрит, особенно в жаркую пору.

Кремон слушал ничего пока для него не значащие сведения вполуха. А сам почти все внимание сосредоточил на поведении коня. Опыт у него благодаря дяде Кралси был отменный, но именно поэтому он не доверял Торнадо полностью. Уж слишком тот слушался и безропотно выполнял любые команды. И показывать свой норов вроде бы не собирался. Даже шпоры еще ни разу применить не пришлось. Будто Кремон с конем знакомы с самого детства и смирней коняги не сыщешь в целом королевстве.

Заметив, что скачущий рядом всадник крепко сжимает поводья, дворецкий одобрительно кивнул:

– Правильно! Эта скотина только и ждет, когда ты расслабишься хоть на секунду. Если бы не его породистая осанка и грациозность, давно бы продали первому встречному.

– Зато как легко и плавно идет! – не сдержался от заслуженной похвалы Кремон. – Будто и нет на нем седла с наездником.

– Да, красив скакун! И силы в нем так и играют! Но насколько прекрасный он имеет вид, настолько и несносный характер. А наказаний сколько на его шею досталось – не сосчитать. И все без толку! Только коварней пакости выдумывает.

Немного вырвавшийся вперед Хлеби остановился возле трехметрового столба, аккуратно выложенного из резаного камня. Когда спутники его догнали, он пояснил специально для своего ученика:

– Это маяк внутреннего охранного полукруга. Через пять километров находится такой же, но уже внешнего контура. По два подобных расположено на Южной и Лиодской дороге. И четыре – на тайных лесных тропах между ними. Мой дом расположен в самом центре полукруга. Раз в месяц каждый такой маяк надо осмотреть и добавить силы проницания. Скорей всего на тебя ляжет ответственность за эти мероприятия.

Кремон прекрасно знал, что в охранном периметре не может быть внутренних раскрытых углов, поэтому решил блеснуть своей осведомленностью:

– Значит, с другой стороны у вас второй периметр?

– Зачем же тратить столько энергии зря? Ведь там непроходимые скалы!

– Ну и что? Опытному отряду не составит большого труда их преодолеть.

– На этот случай у меня там расположено несколько очень опасных и коварных ловушек.

– Вряд ли это остановит умелых скалолазов, несущих с собой соответствующие приборы и защитные амулеты. Да и с озера злоумышленники могут незаметно подкрасться.

– С озера? – с иронией переспросил Хлеби. – Это озеро вдается глубоко в Сорфитовые Долины. И ни один сорфит, а уж тем более таги, не пересечет на этом озере намеченную границу.

– Но ведь граница для того и сделана, чтобы ее нарушать… – не унимался новый ученик.

– За двести лет сорфиты и таги ни разу не нарушили условия договора!

– Но ведь может некая угроза просто пройти через их территорию?

– Ни одно разумное существо не может пройти через их государство! Даже драконы не залетают в их воздушное пространство. Возле Альтурских гор сорфитяне повесили такое сильное боевое заклятие, что перепонки у небесных разбойников моментально превращаются в мыльную бумагу, и те просто-напросто разбиваются при падении.

– Я слышал об этом, но всегда сомневался в действенности такого заклятия. Но раз вы говорите…

– Вот и правильно, не сомневайся!

– А почему же тогда мы не соорудим такую же защиту на своей границе? – Голос Кремона неожиданно задрожал. – Сколько невинных жертв удалось бы спасти!

– Я тебя понимаю и тоже когда-то задавался таким вопросом. Но дело в том, что заклятие это древнее, ему уже тысяча лет. И как оно действует, остается большой загадкой нашего времени. В том числе для самих сорфитов и тагов. Ходит только легенда, что при сотворении этого заклятия погибло сто лучших магов из их числа.

– Вот это да! – воскликнул парень в изумлении. – Так много?! И это при том, что Эль-Митоланы в Сорфитовых Долинах вообще большая редкость. Поговаривают даже, что там началось некое вырождение среди обладающих тайнами мироздания.

– А тебе известно, что раньше у них было Эль-Митоланов больше, чем во всем мире?

– Первый раз слышу!

– Тем не менее это чистая правда. Ладно, – Хлеби еще раз полюбовался окрестностями и повернул своего коня. – Едем обратно к замку. Надо провести целую серию приготовлений к обряду. Да и с гостями хочется поболтать.

– Разве мы ждем гостей? – удивился дворецкий.

– Инкогнито приедут два моих старых друга! – многозначительно ответил хозяин замка. – Ты ведь знаешь, они не любят шума и тетушкиных угощений.

– Аа! Ну да, ну да… – не менее туманно подтвердил Коперрульф, исподтишка бросая косой взгляд на Кремона. Тот заметил странные интонации, но виду не подал, продолжая внимательно следить за своим конем. Торнадо отрешенно перебирал ногами, видимо со скорбью осознав, что такого опытного наездника ему не одолеть. «Не стоит даже пытаться: вон как в седле уверенно сидит! Как цепко держит поводья и красиво держит прямую спину! С таким седоком лучше не капризничать: живо окровавит бока колючими шпорами да отстегает хлыстом по чему попало». Так, наверное, думал конь. Вернее, Кремон решил, что конь думает именно так, и улыбнулся с превосходством.

Привыкание к дому

Усадьбы всадники достигли неспешным прогулочным аллюром, болтая о пустяках и обсуждая местные традиции. И опять при их приближении створки ворот разъехались в стороны, словно имели собственные глаза или их тянули за невидимые веревки. Кремона это удивило, и он попытался рассмотреть, что приводит створки в движение. И вот тут случилось неожиданное. Неожиданное для отвлекшегося Кремона. Так как пакостный Торнадо ожидал подобного момента с самого начала прогулки.

Конь чуть ли не с места резко прыгнул вперед. При этом наездник вполне естественно откинулся, прогнувшись, назад, всеми силами пытаясь вернуть свое тело на место. И тут же конь резко остановился, да еще вдобавок низко пригнул шею. Если бы Кремон не потерял бдительность, то, возможно, и усидел бы в седле. А так он по инерции перекувыркнулся через голову Торнадо и грохнулся пятой точкой о грунт. Вот только уздечку Кремон так и не выпустил. И это едва не стало роковым как для него, так и для коня. Ибо тот резко поджал задние ноги под корпус и собрался совершить высокий и сильный прыжок. В данной ситуации, если бы Кремон не отпустил повод, то конская туша могла свалиться на него при неудавшемся прыжке. Вдобавок рот и губы коня были бы основательно изуродованы. Эти соображения молнией пронеслись в мозгу неудачливого наездника, и он тотчас отпустил натянувшуюся уздечку.

Освобожденный Торнадо в длинном прыжке перемахнул лежащего на земле человека и, игриво взбрыкивая копытами, понесся по малому кругу. Сменив направление бега, он вихрем проскакал сквозь еще раскрытые створки ворот и с победным ржанием устремился к озеру. Но тут-то его и настигла справедливая кара. Хозяин замка выкрикнул нечто, очень похожее на ругательство, и конь остановился, вспахивая копытами землю. Изо всех сил он принялся бешено мотать головой, вместо веселого ржания послышался прерывающийся храп, передние ноги подогнулись, и животное рухнуло на колени. Завязанная вокруг конской шеи черная лента весьма пригодилась. Создалось даже впечатление, что лента подействовала слишком жестоко. Еще мгновение, и животное завалилось бы на бок из-за сотрясающей все тело агонии. Но Коперрульф уже оказался рядом и крепко схватил узду. В тот же момент черная лента перестала сковывать движения коня, и тот медленно поднялся. Дворецкий подвел Торнадо к воротам и передал в руки подскочившего конюха. Конь послушно пошел за ним, но с таким несчастным и обиженным видом, словно несправедливо побитая собака. И хоть голова его была наклонена чуть ли не до самой земли, в глазах отчетливо блестели крупные слезы.

– Ты как? – резко спросил Хлеби, спешиваясь.

– Вроде все цело. – Кремон, поднявшись, делал наклоны в стороны и ощупывал ребра.

– Все равно сегодня же этого придурка продать! – распорядился хозяин замка. – Надоели его выходки! Пусть его запрягут в телегу или пахать заставят. И не возражай! – Последнее приказание относилось к дворецкому, который долго что-то порывался сказать, а потом безнадежно махнул рукой:

– Чего уж, продадим…

Кремон еще раз глянул вслед скрывающемуся в конюшне Торнадо, и сердце неожиданно кольнула острая жалость.

– Господин наставник! Можно мне одну просьбу высказать?

– Зачем так официально? Говори сразу!

– Дайте мне, пожалуйста, три дня и отложите на это время продажу Торнадо. Я постараюсь с ним найти общий язык.

– Оно тебе надо? – В голосе Хлеби слышался мрачный пессимизм. – Выбирай любого другого коня, и конец всей проблемы!

– Действительно! – поддержал хозяина и Коперрульф. – Не стоит с таким даже возиться.

– Но ведь он самый красивый! И самый выносливый! Мне его жалко. А вам нет?

– Видишь ли, – Хлеби со всей серьезностью посмотрел ученику в глаза. – По большому счету, здоровье даже неопытного Эль-Митолана много дороже самого лучшего скакуна.

– Но я не собираюсь больше рисковать и заниматься опасными скачками, навязыванием своей воли или жесткими наказаниями. Я просто хочу с ним пообщаться, погулять по двору, даже почистить щеткой. Дядя Кралси всегда утверждал, что к любой лошади можно найти свой подход. И мне бы хотелось попробовать. Можно?

Некоторое время Хлеби смотрел на Кремона тяжелым взглядом, потом повернул голову с немым вопросом к Коперрульфу. Но тот лишь пошевелил обвисшими усами и слегка пожал плечами.

– Так и быть! – наконец решился наставник. – Дам тебе три дня. Но! Если сам получишь повреждения, сильно пожалеешь о своей самонадеянности. Не хочу пугать, но последствия будут для тебя плачевны.

– Спасибо! – повеселел Кремон. – Постараюсь не доводить себя до слез.

– Да уж постарайся! – съязвил Хлеби и стал отдавать распоряжения: – До конца дня – свободное время. Обустраивайся, приведи себя в полный порядок. Поможешь ему, Коперрульф, подобрать несколько комплектов одежды. На ужин меня не искать и не ждать! За час до полуночи находиться в главном зале и быть готовым к обряду! Так, что еще?..

– Через час придут жители поселка покупать похасов, – напомнил дворецкий. – Вы будете присутствовать?

– Нет, я буду занят. Тем более что ты и сам прекрасно справишься. Больше просьб и напоминаний нет? Тогда занимайтесь своими делами!

И хозяин замка быстрыми шагами отправился во внутренние помещения. Коперрульф, до того державший Смелого и Полночь за поводья, передал их вернувшемуся конюху и потянул нового жильца за собой.

– Давай сразу решим вопрос с одеждой, и я займусь похасами. Нам сюда!

В огромной кладовой чего только не было. Скорей она напоминала приличный склад солидного магазина. На стеллажах до самого потолка теснились тюки, коробки, ящики и россыпи всякой мелочи. Но дворецкий, похоже, прекрасно ориентировался во всем этом изобилии.

– Вот тебе трое брюк, держи! Размер ботинок какой?.. Прекрасно! Таких у нас полно. Бери эти, эти и эти. Что, эти тоже нравятся?.. Бери! Да, и тапочки возьми, две пары. Домоправительница страшно ругается, когда кто-нибудь ночью громыхает тяжелыми ботинками. С ее-то бессонницей!.. Ха-ха! Теперь рубашки: одна, две… пять! Хватит?.. Куртка, еще одна, свитер, второй… Ага! Ремни. Какой приглянулся?.. Еще бы! Только лучшее! Бери пять. Здесь – майки, трусы и носки. По пачке хватит для начала…

Все отобранное дворецкий сваливал на вытянутые руки Кремона, и под конец тот уже ничего перед собой не мог видеть. Пришлось взмолиться:

– Зачем мне столько? Я ведь могу каждый вечер постирать и на следующий день надеть снова.

– Еще чего?! – возмутился дворецкий. – А прачка тогда чем заниматься будет? Наш Эль-Митолан на сей счет категоричен: рабочие места надо создавать по мере возможностей. А если уж они созданы – использовать со всей целесообразностью. Тем более что он обещал так загрузить тебя обучением уже в первую неделю, что с ног будешь валиться от усталости.

– Так и обещал? Когда же это он успел?

– Зря не веришь! Еще утром, до завтрака, когда за тобой посылал. – Коперрульф важно надул щеки и, пытаясь сымитировать хозяина, изменил голос: – Я сделаю из этого парня великого Эль-Митолана! Но он не раз еще заплачет и горько пожалеет, что подался к такому строгому наставнику.

– Не такой уж я и плакса! – хмыкнул Кремон.

– Да и он не такой строгий, каким пытается казаться, – в тон ему ответил дворецкий. И подвел итог: – Одежду получил, на довольствие поставлен. Иди, обживай комнату. Ужин через два часа. Опаздывать не рекомендую!

– Это я уже понял. Только хотелось бы самому накладывать себе в тарелку…

– Имеешь полное право! – заверил его Коперрульф и выпустил из кладовой-склада. Затем провел до самой комнаты и помог открыть дверь. – Но как это сделать – решай сам! Пусть лучше тетушка Анна денек позлится сразу, чем потом привыкнет и будет обижаться месяц. Понял? Тогда – до скорого! – И побежал во внутренний двор, где уже топталось человек двадцать жителей поселка.

Постояв пару минут у окна, Кремон разглядел и узнал среди них нескольких человек, которых он видел вчера в трактире. Затем спохватился и принялся раскладывать вещи. Вполне резонно решив, что еще успеет присмотреться к местным обитателям.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Нам пришлось вести с очевидцем этих событий настоящую войну, пока мы заставили его перевести все меры длины, веса и времени в приемлемые для нас понятия. А то у него и неделя из шести дней состоит, и час на сто минут делится, и в сутках тех часов – не как во всех нормальных мирах… А кто на сколько прыгнул или с какой скоростью ехал, вам, уважаемые читатели, пришлось бы высчитывать с логарифмической линейкой. Зато сейчас можете читать и не отвлекаться на не нужный никому сравнительный анализ. –Прим. ред.

Вернуться