# По незнакомой Микронезии

Милослав Стингл

В книге известного чешского писателя М. Стингла рассказывается о его путешествиях по островам Океании. Автор описывает жизнь и быт народов Океании, приводит легенды и мифы, рассказывает о трагических последствиях влияния колониализма и американского империализма в этих районах земного шара.

## ПРЕДИСЛОВИЕ

Предлагаемое читателю издание включает в себя четыре книги известного чехословацкого этнографа, журналиста и писателя Милослава Стингла. Они явились результатом его многочисленных путешествий в Океанию на протяжении 1970-х – начала 80-х годов.

М. Стингл побывал практически на всех архипелагах этого отдаленного от Европы района нашей планеты. В своих книгах он рассказывает о всех трех историко-культурных областях Океании: Меланезии, Полинезии и Микронезии.

В последние полтора десятилетия вышло множество книг о южнотихоокеанских островах, но работы М. Стингла не затерялись в этой международной «Океаниане». Их отличает высокий профессионализм автора и как ученого-этнографа и как литератора, а также его глубокая любовь к островитянам.

В своей последней работе из океанийского цикла – «Очарованные Гавайи» М. Стингл подчеркивает: «Я писал эти книги с увлечением и любовью. Конечно, мой дом там, где я родился, вырос, хочу жить и умереть. Но и там, где я не раз бывал: на островах Океании… там, куда я с такой радостью возвращался и где оставил кусочек своего сердца». В той же работе М. Стингл так определяет цель своих океанийских книг: «Я пытался представить острова и народы… Океании… Мне хотелось, чтобы четыре книги цикла дали как можно более конкретное и полное представление обо всей Океании… Но я – этнограф и в первую очередь искал на островах все, что касалось традиционной культуры их обитателей».

Поскольку М. Стингл мало касается истории колониализма в Океании, современной политической и социально-экономической ситуации на островах, да и со времени первых публикаций его книг прошли годы, остановимся на этом, хотя бы коротко, до того, как читатель начнет свое увлекательное путешествие по Океании, руководимый столь талантливым гидом.

Океания расположена в центральной и западной частях Тихого океана. Большинство островов Океании сгруппировано в архипелаги, вытянутые вдоль берегов Азии и Австралии, а вдали от этих материков – преимущественно с северо-запада на юго-восток.

На огромной акватории Океании встречаются самые разнообразные острова – от крупных гористых до мельчайших низменных коралловых, едва заметных среди водных просторов. Самые крупные острова находятся на западе океана, мелкие и мельчайшие островки рассыпаны на всей поверхности открытого океана.

Попав в сферу колониальных захватов европейских государств еще четыре с половиной столетия тому назад, тихоокеанские острова до второй половины нашего века являли собой своеобразный «заповедник колониализма», в котором позиции колониальных держав казались незыблемыми.

Внешний мир весьма мало интересовался жизнью народов тихоокеанских островов. Еще сравнительно недавно Океания представлялась большинству людей далекой и недоступной. О ней вспоминали редко и лишь для того, чтобы подчеркнуть огромность нашей планеты или безграничность собственной славы. Так, Игорь Северянин утверждал:

Моя блестящая поэзия
Сверкнет, как вешняя заря!
Париж и даже Полинезия,
Вздрожат, мне славу воззаря!

Об Океании почти ничего не знали. С удовольствием прочитав в детстве увлекательные повести Роберта Стивенсона и Джека Лондона о Южных морях, большинство людей на всю жизнь сохраняло в памяти окутанные романтической дымкой далекие и недоступные тихоокеанские острова. В тесноте, суете и шуме больших городов они представлялись «земным раем», населенным беспечными и веселыми людьми, не знающими забот и тревог остального мира. В действительности это совсем не так. История Океании полна драматизма. Это прежде всего история мужественных народов, которые в давние времена заселяли неведомые, безлюдные острова и понесли при этом громадные жертвы, что не могло не сказаться на процессе их дальнейшего развития.

Переселяясь в течение многих веков с Азиатского и Американского материков на тихоокеанские острова, они затрачивали колоссальные силы, попадали в непривычные условия и вынуждены были приспосабливаться к ним. При этом жители островов вследствие географической удаленности оказывались в совершенной изоляции от других цивилизаций и были предоставлены самим себе. Хорошо известно, что культура народов успешно развивается лишь в условиях взаимовлияния, взаимопроникновения, взаимообогащения.

Когда европейцы впервые попали на острова Океании, они увидели людей, находившихся на довольно, низком уровне развития. Островитяне не знали не только огнестрельного оружия, но и луков н стрел, жилища их были примитивны, они не умели обрабатывать металл, а одежда почти отсутствовала.

Но все это объяснялось не «органической неполноценностью» островитян, а объективными условиями их бытия: на большинстве островов не было металлических руд, животный и растительный мир был весьма ограничен, в благоприятных климатических условиях не требовались сложное домостроительство и одежда. В то же время изделия островитян из камня, дерева и раковин отличались высокой степенью художественности. Историки, этнографы и антропологи, изучающие культуру и быт народов Океании, свидетельствуют о высоком уровне земледелия (тщательная обработка земли, применение искусственного орошения и даже удобрений), а также об успехах этих народов в приручении животных и, наконец, об их высоком мореходном искусстве.

Пришельцы полюбили землю своей новой родины, хотя подчас она представляла собой крохотный коралловый островок, лишь на несколько футов поднявшийся над океанскими волнами. Этот высокий патриотизм передавался островитянами из поколения в поколение и помог им выстоять и перенести все невзгоды, в таком изобилии выпавшие на их долю.

Вторжение «западной цивилизации» на тихоокеанские острова привело к вымиранию аборигенов, разграблению тех немногих богатств, которыми они обладали, – сандалового дерева, фосфатов, золота, – к духовной депрессии, забвению исконных средств для поддержания существования. В то же время, встретившись с европейцами и американцами, островитяне поняли, что существует иной мир, где жизнь богата и многообразна. Они захотели по-настоящему узнать о великих достижениях человеческого разума, приобщиться к ним.

Но колонизаторы прочно изолировали островитян от внешнего мира, проводя на этом своего рода опытном поле, отделенном от центров человеческой цивилизации тысячами и тысячами миль морского пространства, колониалистские эксперименты. Каких только форм колониальной зависимости не знали островитяне; «коронная» колония, протекторат, кондоминиум, мандат, опека и. др. Теоретики и практики колониализма создали целую литературу, задачей которой было доказать полезность деятельности капиталистических держав в отношении народов Океании, их «великую цивилизаторскую миссию». Народы же тихоокеанских островов продолжали пребывать вне общеисторического процесса. Океания находилась как бы на «отмели времени». В результате гигантских битв уходили одни властители и приходили другие, получавшие в виде военной добычи эти «райские острова».

Бурные события первой половины XX века, в сущности, не отразились на положении народов тихоокеанских островов. «Какая область мира доставила западным нациям наименьшее беспокойство после второй мировой войны? – задавал риторический вопрос американский автор К. Скиннер в статье, опубликованной в начале 1960-х годов. И сам же отвечал: „Тихоокеанские острова“[1].

Действительно, сколько-нибудь заметных перемен в Океании в период с 1945 по 1960 г. не произошло. Лишь Гавайские острова были включены в состав США в качестве пятидесятого штата законом, принятым 86-м Конгрессом США 18 марта 1959 г. С точки зрения американского правительства, это была величайшая милость по отношению к «туземцам», которых они «подняли» до своего уровня. Можно было бы спорить о том, хорошо это или плохо, если б не одно, на наш взгляд, решающее обстоятельство: на островах ко времени их включения в состав Соединенных Штатов коренных жителей осталось крайне мало. Так, в 1950 г, по американским данным, население островов составляло 499 769 человек, гавайцев насчитывалось 80 090 человек (в подавляющем большинстве метисы), причем уже давно данные о количестве коренных жителей сами американцы считали весьма условными.

Апологеты колониализма всячески стремились доказать, что западные державы продолжали находиться в Океании лишь потому, что не хотели бросать островитян на произвол судьбы, не выполнив до конца своей «великой цивилизаторской миссии». Они утверждали, что действия колониальных держав в Океании направлены на то, чтобы помочь народам южнотихоокеанских островов достичь самоуправления и независимости.

Никаких даже, приблизительных сроков предоставления независимости подвластным территориям не называлось.

Ход развития политических, экономических и культурных процессов в Океании уже в начале 1960-х годов создал реальные условия для возникновения там независимых государств.

1 января 1962 г. возникло первое в Океании независимое государство – Западное Самоа. Это событие было вполне закономерным. Борьба народа Западного Самоа за свободу продолжалась почти беспрерывно на протяжении всех предшествующих лет нашего столетия. Еще в 1921 г. самоанцы обратились с петицией к английскому королю Георгу V, прося предоставить статус самоуправления. Особое развитие эта борьба приобрела после окончания второй мировой войны. В начале 1947 г. самоанцы обратились в ООН с петицией о предоставлении им независимости. На своей первой сессии (март – апрель 1947 г.) Совет по опеке ООН вынес решение послать выездную миссию в Западное Самоа для расследования обстоятельств, изложенных в петиции. Несмотря на очевидное сочувствие к Новой Зеландии, управляющей Западным Самоа, миссия в своем докладе от 12 сентября 1947 г, оценив политическое, экономическое и социальное развитие населения Западного Самоа, отмечала, что политическая организация и социальная структура территории достигли такого развития, что могут послужить основой для создания прогрессивного развивающегося самоуправления. По докладу выездной миссии Совет по опеке принял рекомендации управляющей власти о необходимости ускорения политического развития территории. Но новозеландские власти не спешили заниматься развитием самоуправления в Западном Самоа. Самоанцам потребовалось еще почти полтора десятка лет упорной борьбы, чтобы новозеландский опекун отказался от своих прав.

Заставило ли появление суверенного государства в Океании изменить политику колониальных держав в этом районе земного шара? Нет, если говорить о принципиальной стороне дела.

Но если не происходило существенных изменений, то колониальные державы все-таки должны были, хоть и крайне неохотно и непоследовательно, пойти на политическое маневрирование под воздействием роста освободительного движения в Океании и усиливавшейся критики в ООН.

Действия колониальных держав в этом отношении при всех внешних различиях имели общие принципиальные черты.

Создаваемые на островах представительные органы сохраняли декоративный характер, коренное население по-прежнему было отстранено от управления собственными делами, вся полнота власти продолжала находиться в руках колонизаторов.

Во второй половине 1960-х годов события, происходившие в Океании, свидетельствовали уже о начале серьезных изменений политической ситуации в регионе. Ускорялся процесс деколонизации, росло освободительное движение на островах. И тем не менее колониальные державы еще не ощущали необратимость процесса освобождения океанийских народов и вели политику в принципе старыми методами. Исключение составила Новая Зеландия, проявившая большую оперативность. В 1960-е годы она изменила политический статус двух наиболее крупных из подвластных ей океанийских территорий, предоставив независимость Западному Самоа и самоуправление Островам Кука и накрепко связав их с собой.

К началу 1970-х годов независимость получили еще три океанийские страны – Науру, Фиджи и Тонга. Они занимали общую площадь около 23 тыс. кв. км с населением 750 тыс. человек, в то время как площадь всех островов Океании составляет 0,5 млн. кв. км без Новой Зеландии, Гавайских островов и Ириан Джайи, и населяло их в то время (опять-таки без Новой Зеландии, Гавайских островов и Ириан Джайи) около 4 млн. человек.

Перелом в отношении империалистических держав к Океании произошел к. середине 1970-х годов, когда ход деколонизации принял угрожающие для управляющих держав размеры и им надо было приспосабливать свою политику к новой ситуации, чтобы удержать господство над островным миром.

Колониальные державы начали сложное политическое маневрирование, имевшее целью максимально затянуть процесс предоставления независимости подвластным территориям. Но это оказалось невозможным. Ход освобождения океанийских народов был необратим. К началу 1980-х годов образовалось еще восемь суверенных океанийских стран: Науру, Тонга, Фиджи, Папуа Новая Гвинея, Соломоновы Острова, Тувалу, Кирибати, Вануату.

В независимых океанийских государствах живет более 85% всего населения Океании (без географически входящих в нее Новой Зеландии, Гавайев и провинции Ириан Джайя). Общая площадь освободившихся от колониализма островов составляет 93% территории Океании.

Таким образом, к началу 1980-х годов в Океании процесс ликвидации прямого колониального господства завершается. За годы независимости суверенные государства Океании добились некоторых успехов в развитии экономики и культуры. Но этот процесс идет крайне медленно. Прогрессивное развитие океанийских государств серьезно тормозят как глубокая отсталость социально-экономических отношений, так и неоколониалистская политика империалистических держав, которые упорно не хотят уходить из Океании. Соглашаясь предоставить океанийским территориям формальную независимость, они стараются сохранить контроль над своими бывшими владениями. А США и Франция вообще не предоставили и не собираются предоставлять независимость ни одной из подвластных им океанийских территорий.

Стремясь удержать за собой острова Микронезии, Соединенные Штаты бесцеремонно попирают нормы международного права, игнорируют просьбы прогрессивной общественности планеты.

Соединенные Штаты по стратегическим соображениям давно мечтали завладеть бесчисленной россыпью островов в Тихом океане, объединенных географическим понятием Микронезия. В нее входят архипелаги Марианских, Маршалловых и Каролинских островов.

Именно с марианского острова Тиниан 6 августа 1945 г. поднялся в воздух бомбардировщик Б-29 со страшным атомным грузом для Хиросимы. А в июле 1946 г, за год до официального вступления Соединенных Штатов в управление Микронезией в качестве «опекуна» по соглашению с ООН, они начали интенсивно испытывать там, на атолле Бикини, самое смертоносное оружие в истории человечества.

Устав ООН возлагает на государство-опекуна обязанность «способствовать политическому, экономическому и социальному прогрессу территории под опекой, прогрессу в области образования и развитию по пути к самоуправлению или независимости…» Деятельность же американской администрации в Микронезии была подчинёна фактически одной задаче: максимальному использованию островов в военно-стратегических интересах США.

Американские власти с самого начала своего управления Микронезией в 1947 г. стали вытеснять коренное население с его исконных земель, чтобы использовать их для своих военных нужд. К середине 1970-х годов в руках местных жителей осталось всего лишь 38% земли (на Марианских островах – 12%, на Палау – 24%).

Сельское хозяйство – основа микронезийской экономики – пришло в упадок. На подопечную территорию теперь приходится ввозить рис, мясо и многие другие продукты питания. Даже рыбу!

Соединенные Штаты вопреки своим обязанностям управляющей державы всячески тормозили и политическое развитие Микронезии. Лишь в 1965 г. был образован конгресс Микронезии, который, однако, не обладал законодательными функциями. Спустя четыре года конгресс, выступая от имени всей подопечной территории, начал переговоры с американским правительством о ее будущем статусе.

Однако Вашингтон стал их затягивать, одновременно всеми средствами разжигая сепаратистские настроения на отдельных архипелагах, среди проамерикански настроенных местных деятелей. Соединенные Штаты в нарушение Устава ООН, Соглашения об опеке между США и Советом Безопасности, Декларации о деколонизации взяли курс на расчленение подопечной территории «Тихоокеанские острова», чтобы подчинить ее себе по частям. Сначала американские власти добились подписания в 1975 г. соглашения с Марианскими островами, согласно которому архипелаг под названием «Содружество Северных Марианских островов» должен стать «свободно присоединившимся к США государством», подобно Пуэрто-Рико. По этому соглашению США получили право не только сохранить уже существовавшие военные базы, но и строить новые.

К началу 1980-х годов в Микронезии было создано еще три «государственных» образования: Маршалловы острова, Палау, охватывающее западную часть Каролин, и Федеративные Штаты Микронезии, включающие остальные острова из числа Каролинских. Их статус был определен как «свободная ассоциация» с США. Несмотря на терминологические различия, это означало то же самое: сохранение военного и экономического контроля США над этими частями Микронезии после формального прекращения режима опеки.

Как яростно ни нажимали американские власти на микронезийцев, Вашингтону не удалось полностью достичь своих целей. Так, на островах Палау коренное население решительно выступило против навязываемого ему проекта конституции. Жители настояли на включении в новую конституцию статей, которые гарантировали бы их права на принадлежащую им землю и не допускали ее захвата американцами, устанавливали бы суверенитет Палау над 200-мильной морской экономической зоной, запрещали бы использование архипелага для хранения и испытания ядерного оружия.

На протяжении 1979-1980 гг. на Палау было проведено три референдума по поводу текста конституции, исключающего указанные выше положения. И каждый раз свыше девяти десятых избирателей голосовали за нее. Американские же «опекуны» отказывались признать волеизъявление жителей и требовали голосовать снова. Но результат не менялся: население Палау подтверждало свою позицию. Американские власти отвергали эту многократно одобренную подавляющим большинством конституцию, заявляя, что она «несовместима с проектом договора о «свободной ассоциации», предложенного микронезийцам правительством США на совещании, состоявшемся на Гавайях в январе 1980 г.

Кстати сказать, и на этом совещании представители трех районов Микронезии выражали свое недовольство предложенными условиями. Они настаивали на урегулировании вопросов, связанных с захватом американскими властями земельных площадей, выступали против статей, по сути дела, сводящих на нет возможность самостоятельного осуществления внешних сношений. Точно так же они возражали против статей проекта договора, касающихся сохранения военного присутствия США в Микронезии.

Действия Соединенных Штатов вызвали широкий международный протест. Совет по опеке ООН получил многочисленные петиции, в которых Вашингтон призывали пойти навстречу требованиям населения Палау.

Глубокое разочарование микронезийского народа американской «опекой» было выражено на состоявшейся в Нью-Йорке в мае 1980 г. встрече членов Совета по опеке ООН с представителями четырех микронезийских «государств», созданных под давлением США. Например, президент Федеративных Штатов Микронезии Тосиво Накаяма прямо заявил, что США не выполнили своих опекунских обязанностей. Он указал, что микронезийцы сейчас еще менее способны себя обеспечивать, чем в самом начале опеки, поскольку существовавшая местная экономика была уничтожена американцами и ничего позитивного взамен создано не было.

Идя напролом, Соединенные Штаты добились парафирования в конце 1980 г. отдельных соглашений, предусматривавших «свободную ассоциацию» Маршалловых островов и Палау с Соединенными Штатами.

Следует отметить, что США в договорах с микронезийцами последовательно избегают упоминать об этих своих стратегических правах и интересах, заменяя эти «опасные» слова благозвучным термином «взаимная безопасность». Так, договор о «свободной ассоциации» Федеративных Штатов Микронезии с США называется «Соглашение между правительством Соединенных Штатов и правительством Федеративных Штатов Микронезии о дружбе, сотрудничестве и взаимной безопасности». Понятно, что никого эта пышная терминология обмануть не может, так же как и указание или, вернее, отсутствие указания о сроках соглашений. В упомянутом соглашении, например, говорится, что оно остается в силе «де тех пор, пока не будет прекращено или изменено по взаимному соглашению». Практически это означает, что соглашение будет действовать так долго, как пожелают Соединенные Штаты.

Действия США в Микронезии находятся в вопиющем противоречии с Уставом ООН, ибо, согласно Уставу, любые изменения статуса Микронезии как стратегической подопечной территории относятся исключительно к компетенции Совета Безопасности.

На это обстоятельство было со всей решительностью указано в заявлении ТАСС, опубликованном 13 августа 1983 г.

Действия Соединенных Штатов были еще раз осуждены на заседании Специального комитета ООН по деколонизации на его заседании 10 октября 1983 г.

Но США продолжали упорствовать в своих незаконных действиях. Стремясь закрепить фактическую аннексию подопечной территории, американская администрация предприняла дальнейшие шаги в этом направлении. В частности, на одобрение американского конгресса были представлены соглашения о «свободной ассоциации» Маршалловых островов и Федеративных Штатов Микронезии с США.

В связи с этими действиями американской администрации Постоянное представительство СССР при ООН направило Генеральному секретарю ООН письмо, опубликованное 29 марта 1984 г, в котором вновь анализируется экспансионистская политика США в Микронезии и заявляется: «В этих условиях Организация Объединенных Наций, под руководством которой была создана международная система опеки, должна безотлагательно принять все меры для того, чтобы обеспечить выполнение Соединенными Штатами в полном объеме их обязательств, вытекающих из Устава ООН и соглашения об опеке, не допустить реализации попыток США поставить мир перед свершившимся фактом колониального закабаления Микронезии»[2].

Так же беспощадно выступает французское правительство против широкого освободительного движения на подвластных тихоокеанских территориях. Проводя традиционную для колонизаторов политику «кнута и пряника», Франция стремится уйти от сколько-нибудь серьезных изменений политического статуса Новой Каледонии и Французской Полинезии.

Предоставив девяти странам статус независимости, бывшие колониальные державы, в первую очередь Австралия и Новая Зеландия, не только не сократили масштабов своей деятельности в Океании, а, напротив, развернули ее максимально.

Фигурально выражаясь, началось австрало-новозеландское наступление на Океанию по всем направлениям. Оно заключалось прежде всего в том, что оба государства стали усиленно подчеркивать идентичность своих интересов с интересами океанийских стран, глубокую заинтересованность в развитии южнотихоокеанского регионализма, всеми силами стараясь стать во главе этого движения, ибо пришли к твердому убеждению, что именно регионализм является наиболее эффективным средством сохранения «политической стабильности» на юге Тихого океана.

Оба государства создали широкую сеть дипломатических, консульских, торговых представительств в странах Океании. Связали эти страны многочисленными двусторонними соглашениями политического, военного, экономического, культурного характера. Весьма энергично участвуют в работах Южнотихоокеанского форума, Южнотихоокеанского бюро экономического сотрудничества, Южнотихоокеанской комиссии, Южнотихоокеанской конференции.

Меняют политику в Океании и Соединенные Штаты, которые до недавнего времени концентрировали свое внимание лишь на подвластных им океанийских территориях. В государственном департаменте США создан самостоятельный отдел по делам тихоокеанских островов. Соединенные Штаты открыли посольство в Суве, столице Фиджи; заключили договоры дружбы соответственно с Тувалу и Кирибати. В обоих договорах содержатся пункты: а) о том, что территория этих океанийских государств не может быть использована третьей стороной без предварительных консультаций с США; б) о разрешении американского рыболовства в водах обоих архипелагов.

Значение тихоокеанских островов для империалистических держав все возрастает. Это объясняется как военно-стратегическими, так и экономическими причинами. Острова эти используются для размещения военно-морских и военно-воздушных баз, станций космического наблюдения и оповещения. Там создаются склады оружия, сооружаются испытательные полигоны для отработки ракетно-ядерных систем, учебно-тренировочные поля для морской пехоты и диверсантов.

Острова Океании лежат на скрещении основных трансокеанских морских и воздушных линий, связывающих США и Канаду с Японией, Австралией и Новой Зеландией, торгово-экономические отношения между которыми стремительно расширяются. Уже сейчас они служат своего рода узловыми станциями, через которые проходят и где перераспределяются грузовые и пассажирские потоки, где заправляются горючим корабли и самолёты.

В 1960-80-е годы расширились геологоразведочные работы в Океании: на островах были открыты залежи бокситов, медной руды и других ценных полезных ископаемых, что подняло значение тихоокеанских островов как поставщиков сырья в промышленно развитые страны. Роль Океании в этом отношении еще более возрастет при будущем освоении морского дна и добычи там полезных ископаемых.

Большое значение в хозяйстве Океании имеет рыболовство. Иностранных предпринимателей тихоокеанские острова привлекают и как район, весьма перспективный для развития международного туризма.

Расширяющиеся экономические возможности Океании ведут к росту иностранного капитала в островных странах. Особую активность проявляли японские предприниматели. Японский капитал направлялся главным образом в горнодобывающую и лесную промышленность, рыболовство и «индустрию туризма».

В результате мощного разностороннего воздействия на океанийские страны империалистические державы не только не утратили своего господствующего положения в Океании после потери подавляющего большинства подвластных им территорий, а, напротив, укрепили его.

Теперь можно говорить о коллективной, согласованной политике империалистических сил в южнотихоокеанском регионе, сущность которой – неоколониализм.

То, что империализму удалось сохранить свои позиции в регионе, неудивительно. Установлению неоколониальной системы способствовали те же факторы, которые обеспечивали столь затяжное сохранение колониализма в Океании: политическая, экономическая и культурная отсталость народов островных стран, крохотные размеры территорий и малочисленность населения, разобщенность, внутренние противоречия.

В течение долгого времени островитянам внушалась мысль, что они не смогут выжить в сложнейших условиях современного мира без поддержки колониальных держав. И это довлело и до сих пор довлеет над умами океанийской общественности.

Бывшие колониальные державы сохраняют, более того, расширяют свои позиции в экономике, финансах, внешней торговле независимых государств Океании, финансируют все региональные организации.

То, что империалистическим державам удалось сохранить свое влияние в Океании, неудивительно. Поражает другое. Вся мощь политического, экономического и идеологического воздействия империалистических сил оказалась неспособной подавить свободолюбивые тенденции океанийских народов, их страстное желание сохранить свою национальную самобытность, найти собственный путь развития. Получившие независимость океанийские государства со времени своего вступления в международное сообщество энергично выступают против всех форм колониализма и неоколониализма вообще и, естественно, в Тихом океане.


Таким образом, события последних лет свидетельствуют, с одной стороны, о все усиливающемся стремлении стран Океании к самостоятельности во внутренней и внешней политике, к укреплению межокеанийских связей, а с другой стороны – об упорном противодействии этому империалистических держав.

Над Океанией взошло солнце свободы. Но впереди у народов этого региона трудный путь борьбы с остатками колониализма, с неоколониализмом, с глубокой социально-экономической отсталостью.

К. В. Малаховский.

Доктор исторических наук, профессор.

## ОТ СОСТАВИТЕЛЯ

Настоящая книга составлена из четырех произведений чешского писателя и этнографа Милослава Стингла: «Черные острова», «Последний рай», «По незнакомой Микронезии» и «Очарованные Гавайи». С согласия автора из каждой книги отобраны наиболее интересные материалы научно-художественного характера, представляющие интерес для самого широкого читателя.

## К ДАЛЕКИМ АТОЛЛАМ МАРШАЛЛОВЫХ ОСТРОВОВ

Я снова в Океании. Теперь уже в четвертый раз. Я следую за людьми, коренными жителями островов, плывущих, словно венки в пасхальную ночь, по величайшему океану нашей планеты. Я ступаю по «Земле людей». На бесчисленных островах Южных морей встречаюсь с меланезийцами, полинезийцами и микронезийцами. На этот раз моя цель – незнакомая Микронезия, наименее известная часть Океании, один из самых труднодоступных районов земного шара.

В переводе с греческого Микронезия означает «Малоостровье», «Маленькие острова». Небольшие и позабытые. Ибо, естественно, нельзя две тысячи атоллов и коралловых рифов соединить с континентальным миром авиационными или морскими трассами. Сто пятнадцать тысяч человек, населяющих эти острова, расположенные на краю света, не могут экономически обеспечить ни одной транспортной магистрали. Природные условия обрекли Микронезию на забвение, заставили жить отшельницей в самом укромном уголке «Земли людей».

Кажется, этот мир находится за гранью нашего времени. Он не приглашает в гости и не навязывает никому своего присутствия. Имя ему – Микронезия…

Но я в первую очередь этнограф и поэтому стремлюсь познакомиться с «Землей людей», с Океанией, по которой путешествую уже много лет. И теперь снова, вот уже в четвертый раз, я прощаюсь с прекрасной Полинезией и ищу дверцу, через которую мог бы войти в «дом» этой забытой человеческой общины.

Из Полинезии сюда ведет пока лишь одна дорога. Из Гонолулу, столицы «очарованных Гавайев», на атоллы Маршалловых островов, на востоке Микронезии, регулярно летают самолеты авиакомпании «Микронезией Эйрлайнз». В гонолулском аэропорту я сажусь в самолет, чтобы распрощаться с прекрасной Полинезией.

Прежде чем приземлиться на первом из Маршалловых островов, мне придется преодолеть пространство, которое по крайней мере с географической точки зрения не принадлежит никому.

На необозримом мертвом океанском просторе между Микронезией и Полинезией имеется лишь несколько микроскопических островков. Это, собственно говоря, остатки древних атолловых архипелагов, некогда разрушенных колебаниями земной коры и затопленных океаном. От атоллов остались лишь подводные столовые горы – гийоты.

На одном из таких атоллов, Джонстоне, я окончательно прощаюсь с Полинезией, ибо за ним лишь океан.

Самолет преодолевает десятки, сотни, тысячи тихоокеанских миль. И лишь там, где лайнер пересекает невидимую границу подопечной территории Тихоокеанские острова (почти в четырех тысячах километров к западу от Гавайев), можно разглядеть атоллы первого из архипелагов Микронезии – Маршалловых островов.

Атоллов здесь много. Я держу путь на первый из них. Из окна самолета хорошо виден этот атолл, по форме своей напоминающий яичную скорлупу. Атоллы – это «фирменное блюдо» Тихого океана. Однако целых архипелагов, образованных ими, даже в Океании мало. Маршалловы острова – крупнейший из этих архипелагов.

Что же такое атоллы? Какого они происхождения? Как возникли? Может быть, в результате могущественной вулканической деятельности, которая подняла из глубин острова Океании? Нет, эти удивительные постройки возвел маленький, не больше пшеничного зернышка, коралловый полип. Свое жилище, свой коралловый «домик», он строит из известняка. Однако этот коралловый панцирь море может проломить, и поэтому полипы не живут в одиночку. С внешней стороны коралловые рифы покрыты водорослями, похожими на длинные «ресницы». Это они вырабатывают розовый известняк, который соединяет и скрепляет рифы.

Раз уж мы упомянули о «ресницах», то необходимо сказать еще и об одноклеточной зооксантелле. Она живет прямо под панцирем кораллового полипа. Однако чувствует себя хорошо лишь там, куда проникают солнечные лучи, то есть в мелких и чистых водах океана. Кроме того, ей нужно, чтобы вода была достаточно соленой, а температура не опускалась бы ниже 22 градусов по Цельсию. Таким образом полип и две «реснички» «рука об руку» строят коралловый риф. Подобных строителей – миллионы. Но и возраст рифов тоже превышает миллионы лет.

Подводный мир кораллов – одна из самых прекрасных картин, которые когда-либо мне довелось видеть. Когда я впервые взглянул на него сквозь маску аквалангиста, мне показалось, что я попал в «страну чудес» Л. Кэрролла[3]. Рифы переливаются всеми оттенками цветов, кажется, что ты очутился на цветочных плантациях Голландии. Подводный мир озарен лучами солнца: в одном месте он вспыхивает голубым, в другом – красным, дальше – ярко-желтым пламенем. Палитра коралловых рифов знает и фиолетовый, и оранжевый, и зеленый цвета. Это игра не только цвета, но и формы. Коралл растет, все время меняя очертания, подобно причудливым эскизам В.В.Кандинского[4].

Одно из коралловых образований напоминает по форме человеческий мозг. Поэтому ученые назвали его «мозговой коралл». Другое похоже на ветки деревьев, и его зовут «ветвистым». Третье, напоминающий огромные плантации лишайников, именуют «грибовидным кораллом». И среди этих раскидистых веток и мхов, среди разнообразнейших «картин» фантастических художников ярко сверкают рыбки самых различных форм и цветов. Одна – с желтым, пояском и синей головой. Другая, словно приплывшая из китайских сказок, – золотая. Вот рыбка, похожая на птицу, а эта напоминает дикобраза. И снова желтая, потом фиолетовая и даже такая, цвета которой я не могу назвать. Есть здесь и темная рыба-нетопырь, и рыба-попугайчик, и рыба-бабочка, и часто встречающаяся рыба-лев, которая, однако, больше похожа на подводного павлина, распустившего хвост, чем на льва. Однако каждая колючка этой великолепной рыбы ядовита.

Возле рифов проносятся и агрессивные барракуды, и опасные акулы, и тунцы. Рыбаки приплывают сюда ради них издалека. Однако около рифов целое царство маленьких цветных рыбок. Они переливаются всеми цветами радуги.

В гостеприимных объятиях рифов живут не только рыбы. Одна из «драгоценностей» микронезийских коралловых атоллов – бесчисленные раковины и улитки моллюсков. Они надевают на свои мягкие тельца удивительные панцири, окраску которых может представить лишь самое пылкое воображение. Конечно, всех их увидеть невозможно. Больше всего мне понравилась одна улитка. Ее панцирь напоминал тигровую шкуру. Бросались в глаза и витые раковины тритонов (микронезийцы использовали их в качестве труб).

В коралловых рифах Южных морей обитают моллюски, скрытые под двойным панцирем. Среди них можно встретить вызывающего всеобщий страх гигантского двустворчатого моллюска тридакну, размеры которого часто достигают почти двух метров. Тридакна порой так тщательно скрывается в рифах, что ее не всегда могут обнаружить даже местные рыбаки. Но достаточно одного неосторожного движения, и она захлопнет стальные створки раковины, И тогда – конец, ведь захваченную конечность моллюск уже никогда не отдаст. Тридакны погубили и еще погубят сотни мужчин и женщин Южных морей.

Неприятна встреча с другим обитателем микронезийских коралловых рифов – морским ежом. В мелких прибрежных водах тихоокеанских островов живут также многочисленные крабы. Среди них и самый удивительный, существование которого прочно связано с кораллами, – Hapalacarcinus. Его самка располагается среди веток коралловых деревьев, начинает выедать тело коралла и затем обволакивается углекислым кальцием, который выделяется при росте кораллов. Постепенно жесткий покров скрывает всю самку. В коралловой стенке остается лишь небольшое отверстие, сквозь которое животное получает питательный планктон. В этой «тюрьме» самка производит на свет потомство. Новорожденные тут же покидают свою мать и через отверстие попадают в открытое море. Краб-самец, естественно, ведет иной образ жизни. Не позволяя заточить себя в коралловой коробке вместе с самкой, он бродит по морям в поисках приключений.

Встречал я здесь и очень вкусных лангустов, и голотурий (они водятся в лагунах и прибрежных водах), и морских анемонов.

И среди всего этого яркого царства совсем незаметно для глаз растет час за часом, день за днем, месяц за месяцем, год за годом, столетие за столетием, тысячелетие за тысячелетием многомиллионное сообщество полипов. Растут коралловые барьеры, расположенные вокруг Тихоокеанских островов. Сами же острова, некогда вознесенные над водой вулканическим напором, постепенно опускаются, пока совсем не исчезают в морских глубинах. И над волнами остается лишь пунктир коралловых рифов, часто в форме кольца. Они и образуют то, что мы называем атоллом.

Микронезийские атоллы либо полностью, либо частично закрывают лагуну – свое собственное внутреннее море, которое соединено с океаном проливами – «воротами атолла». Внутри лагуны море спокойно, но с наружной стороны о коралловый риф непрестанно бьет мощный прибой. Он отламывает от рифов огромные куски, мелкую гальку и все это несет в лагуну. Там коралловые обломки оседают. Случается так, что они заполняют лагуну целиком. Такие вновь возникшие острова называют коралловыми. Среди Маршалловых островов подобных образований пять. Остальные – атоллы.

Итак, микроскопический полип построил для двадцати пяти тысяч микронезийцев этот удивительный архипелаг – Маршалловы острова. Я не хотел утомлять читателя длинной историей происхождения полипов, углубляться в тайну возникновения и роста атоллов. Но мне кажется, что это небезынтересно, тем более что над этой удивительной загадкой ломали головы многие поколения ученых до тех пор, пока наконец объяснение этому не дал великий Чарлз Дарвин[5].

Действительно, все это чем-то напоминает детектив. Как же все-таки полипы, которые не живут глубже пятидесяти метров, сумели построить микронезийские атоллы, чьи берега уходят отвесно в воду на глубину нескольких тысяч метров. (В районе Западной Микронезии глубина Тихого океана достигает десяти тысяч метров).

Ч. Дарвин объясняет происхождение атоллов так: на том месте, где сейчас находится атолл, некогда существовал остров – продукт земной, а не океанической деятельности. Этот остров со всех сторон оброс коралловыми рифами, потом по тем или иным причинам стал погружаться в воду. Остров опускался все ниже и ниже, пока полипы не оказались под пятидесятиметровой отметкой. Первоначальные создатели кораллов гибли, но на их, теперь уже мертвых «домах» стали нарастать новые и новые слои известняка.

По мере того как остров опускался, на теле коралловых рифов прибавлялись один за другим этажи. Так посреди океана выросли подводные «Эйфелевы башни» – коралловые колонны высотой в тысячи метров. Но над океанской поверхностью эти кольца едва выступают. Например, атолл Маджуро (на нем я провел довольно много времени) возвышается над поверхностью океана в среднем на два метра, а высшая его точка – на пять с половиной.

Итак, атолл – это коралл, мертвая оболочка полипов. С точки зрения химии – углекислый кальций или известняк. Как правило, атолл покрыт очень тонким слоем плодородной почвы, таким тонким, что кроме кокосовой пальмы здесь могут, расти лишь травы и небольшие кустарники. На крошечных Маршалловых островах почти нет источников пресной воды. Здесь всюду господствует северо-восточный пассат. Причем на северных атоллах Маршалловых островов он значительно сильнее. А это значит – меньшее количество осадков, более скупая растительность и меньшая населенность. На южных же атоллах, например на Маджуро, где пассат более слабый, может прокормиться большее число людей.

Наряду с двадцатью девятью атоллами и пятью большими коралловыми рифами к Маршалловым островам относится еще около тысячи скал и обломков.

Я внимательно смотрел в иллюминатор, боясь упустить что-либо из виду, ведь это мое первое путешествие по наименее известной части Океании. Повсюду виднелись буруны. Но вот под крылом самолета показался первый настоящий микронезийский атолл. На этот раз по форме он напоминал скорее морского змея, чем яичную скорлупу. Его длинное и упругое тело словно извивалось в водах Тихого океана.

Первый атолл! Смотрю на карту. Согласно курсу мы, очевидно, пролетали над атоллом Утирик или Аилук. Затем должен был показаться большой атолл Ликиеп с обширной лагуной. Все они образуют Ратак. Дело в том, что архипелаг Маршалловых островов состоит из двух коралловых цепей. Восточную, точнее северо-восточную, местные жители поэтически называют Ратак – острова Восхода Солнца, западную – Ралик – острова Солнечного Заката.

В эти цепи, по нескольку сот километров длиной каждая, атоллы Маршалловых островов соединила внутренняя сила Земли, ибо кроны микронезийских атоллов лежат на утонувших вулканических островах. Так ученые объясняют возникновение Ралика и Ратака.

У жителей же Маршалловых островов бытует миф, согласно которому атоллы без особого труда создал бог Лова. Стоило ему издать магический, похожий на глухое ворчание звук, как появились атоллы.

Осталось лишь расположить их в соответствующих местах океана. Это поручили человеку, которого тоже создал божественный Лова. Для этого ему не только даровали жизнь, но и вручили большую корзину, в которую сложили все будущие атоллы. Человек взял корзину и начал бросать атоллы в море: один – направо, другой – налево. Так постепенно нарастали Ралик и Ратак, пока наконец обе цепочки – правая и левая – не были закончены. И лишь один-единственный атолл вывалился из корзинки сам – Наморик. Он упал в стороне от цепей и остался лежать на месте падения, до сих пор нарушая симметрию Ралика и Ратака. Когда же у «сеятеля» не, осталось ни одного атолла, он бросил в море саму корзину. Из нее родился последний, самый южный из раликских островов – Кили. За ним, чуть в стороне, плывет в океане непослушный Наморик.

Человек, бросавший в море атоллы, был первым из людей, которым Лова передал свои функции по созданию мира. (Кстати, известна ли вам легенда какого-либо другого народа, где бы «Землю людей» создавали сами люди, а не боги?)

Следующих четырех человек бог Лова послал на все четыре стороны, где они должны были выполнить каждый свое поручение. Задачей восточного человека было наблюдать, чтобы солнце правильно двигалось по небосклону, вовремя вставало и заходило. Южный должен был следить за ветрами и ритмом пассатов. Западного обязали создать для своих атоллов все растения и всех животных. И, наконец, человек, находящийся на полночной стороне, ведал делами смерти.

Когда эти четверо созданных богом людей произвели на свет все растения и всех животных, двоих послали на атолл Аилинглапалап, чтобы там раскрасить кожи и шкуры живых существ, людей и животных, соответствующим узором. Они справились с порученным делом, и с тех аилинглапалапских времен все люди отличаются друг от друга. И никогда уже они не будут в глазах маршалльцев совершенно одинаковыми. Ибо разным рисунком, разной татуировкой были отмечены вожди и простой народ, мужчины » женщины. И разные шкуры, перья, плавники были даны животным, птицам и рыбам. Таким образом, людьми и для людей был создан этот мир Маршалловых островов, мир Ралика и Ратака.

Когда, будучи еще в Праге, за несколько лет до поездки, я планировал свое микронезийское путешествие, мне особенно хотелось увидеть два атолла. Один из них находится в группе Ралик, другой – в группе Ратак. Среди атоллов Восхода Солнца я хотел побывать на Кваджалейне, ибо у него самая обширная лагуна. А в Солнечном Закате меня интересовал Маджуро – атолл, имеющий самую большую площадь суши. Причем Кваджалейн – наиболее густонаселенный атолл Ратака, а Маджуро – самый обитаемый атолл Ралика. Более того, лишь эти два атолла, единственные во всем Аллин Кейн, как маршалльцы называют свой архипелаг (на их языке это значит «Эти атоллы»), имеют регулярное, точнее говоря, почти регулярное авиационное сообщение с внешним миром.

После того как мы миновали Утирик и Ликиеп, пилот взял курс на Кваджалейн. Наш самолет снижался – скоро посадка. В голубом зеркале тропического океана начали вырисовываться очертания приближающегося Кваджалейна. Так вот он каков, этот крупнейший атолл в мире! Вернее, два очень давно соединившихся под водой атолла. Общая площадь рифов и лагуны – более двух тысяч трехсот квадратных километров, а длина окружности – триста пять километров. Однако площадь девяноста одного острова, из которых состоит «кваджалейнский змей», с трех сторон обвивший лагуну, – всего двадцать восемь квадратных километров.

На Кваджалейне меня интересовали два микронезийских рода – тот, чьим тотемом является акула, часто посещающая лагуну их атолла, и тот, чей знак – морские водоросли.

Наконец мы на полосе кваджалейнского аэродрома, едва умещающегося на узком атолле. Я выхожу из самолета и направляюсь к воротам, ведущим в поселок. Да, я был на Кваджалейне, но представителей этих двух родов так и не увидел. Почему? Потому что эта незнакомая Микронезия забыта не всеми. Американцы, запуская свои испытательные ракеты с калифорнийских полигонов, целятся в гигантскую кваджалейнскую лагуну. И на самом атолле якобы находятся военные установки. Поэтому, хотя меня куда больше интересуют копья микронезийцев, чем «поларисы» американских военно-воздушных сил, пройти на Кваджалейн мне не удалось. Далеко не в лучшем настроении я возвращался на борт самолета, чтобы через несколько минут покинуть атолл.

## КИТОБОИ НА МАРШАЛЛОВЫХ ОСТРОВАХ

Первые белые люди, поселившиеся на Маршалловых атоллах, были выходцами из Новой Англии[6] – северо-восточной части Соединенных Штатов.

Из портов Новой Англии в первой половине XIX века в далекие плавания уходили парусные суда с грузом на борту. Но были среди них и такие, которые покидали Нантакет, Бостон, Нью-Бедфорд и другие приморские города, чтобы найти в далеких морях Океании то, что составляло в то время их самое большое богатство, – китов.

В представлениях европейцев ловля китов связана в основном с далеким Севером. Однако китобои отправлялись за своими гигантскими жертвами также и в теплые воды Южных морей. Так, полуграмотные моряки из Нантакета знали об Океании больше, чем университетские профессора того времени.

Я хочу начать свой рассказ о «колонизации» атоллов Маршалловых островов именно отсюда, из Нантакета. Здесь жил капитан Мэйхау Фолгер, который на судне «Топаз» обнаружил последнего из оставшихся в живых участников самого знаменитого в истории бунта на море – матросов с «Баунти», скрывавшихся на острове Питкэрн.

Одним из его самых восторженных слушателей оказался подросток Самюэль Комсток. Отец Сэма был преподавателем математики в той квакерской[7] школе, где мальчик учился.

Младший Комсток, однако, терпеть не мог ходить в школу. В тринадцать лет он убежал из дому. На борту судна он совершил свое первое морское межконтинентальное плавание – из Нью-Йорка в Лондон и обратно. С тех пор Самюэль Комсток остался верен морю до конца. Он искал корабль, который увез бы его из холодного Нантакета на счастливые острова с пальмами и прекрасными женщинами, о которых рассказывал капитан Фолгер, обнаруживший убежище мятежников с «Баунти».

Однако Сэм мечтал не только увидеть острова далеких Южных морей. Он решил навсегда остаться на каком-нибудь из островов Тихого океана, подчинить себе его жителей, присвоить всех местных женщин и стать властелином одного из уголков уже и в те времена «последнего рая» нашей планеты.

Китобойных судов, которые из Нантакета отправлялись в Тихий океан, было немало. Пятнадцатилетний квакер попал на шхуну «Фостер» и отправился завоевывать свое «тихоокеанское царство». Стоило шхуне пристать к первому же полинезийскому острову, как Комсток заявил капитану Шубейлу Шейзу, что хочет покинуть корабль и высадиться на берег. Шейз, естественно, ему отказал.

Нантакетский юнга понял, что между ним и его мечтой о «тихоокеанском царстве» стоят капитан и офицеры шхуны. Тогда он решил устранить это препятствие. Но Комсток был слишком молод и неопытен, чтобы заразить своей мечтой экипаж шхуны и поднять бунт. Поэтому, вместо того чтобы бороться с офицерами, он начал уничтожать китов.

Вскоре молодой квакер превратился в умелого и опытного гарпунера. А ведь гарпунер – один из самых необходимых людей на китобойном судне. Как только «Фостер» спустил паруса в родном порту, интерес к молодому гарпунеру проявили сразу несколько капитанов с китобойных парусников.

Долго Самюэль Комсток искал такое судно, с помощью которого смог бы осуществить свою заветную мечту. Наконец он выбрал китобойный парусник «Глоба», принадлежащий нантакетской торговой компании «Кристофер Митчелл». Владелец доверил парусник Томасу Ворту, двадцатидевятилетнему моряку, который всю свою короткую жизнь прослужил на единственном судне – «Глобе». Капитан Ворт назначил Самюэля Комстока первым гарпунером. Вместе с ним на борт корабля поднялся и его шестнадцатилетний брат Джордж. Остальные матросы этого знаменитого экипажа, который вскоре сыграл немаловажную роль в истории Микронезии, были еще моложе. Например, португальцу Йозефу Прасе еще не исполнилось и четырнадцати. И вот эти мальчики по воле своего столь же несовершеннолетнего друга Самюэля Комстока станут первыми белыми людьми, которые решили жить на атоллах Маршалловых островов.

В декабре 1822 года «Глоба» покинула Нантакет, обогнула мыс Горн и начала уничтожать китов в северных областях Тихого океана. Когда на борту парусника оказалось уже более пятисот бочонков китового жира, капитан Ворт решил, что экипаж заслуживает короткого отдыха, А поскольку было необходимо пополнить запасы продовольствия и воды, то капитан направил свой парусник к берегам Гавайских островов. Он хотел бросить якорь в Гонолулу – столице Гавайских островов.

Гонолулу первой половины прошлого века был истинным раем для китобоев. Прямо в порту моряков встречали прекрасные девушки со всех уголков Полинезии. Среди них были не только обитательницы Гавайев, но и таитянки и уроженки островов Самоа. Жизнь здесь на первый взгляд казалась прекрасной и беззаботной. И неудивительно, что стоило «Глобе» бросить якорь, как матросы один за другим стали исчезать с корабля. Вскоре экипаж нантакетского китобойного парусника недосчитался уже шестерых человек. Их дальнейшая судьба неизвестна. Скорее всего они доживали свой век в какой-нибудь захудалой гавайской деревеньке с одной из любвеобильных полинезийских женщин. Так любовные приключения помешали им принять участие в событиях, связанных с первой «колонизацией» Маршалловых островов.

Капитан Ворт понял, что дезертиры исчезли навсегда. Ему пришлось подумать об их замене. Но где же искать в гонолулском порту американских моряков, как не в кабаках или публичных домах! Тем, кто пропил или отдал своим подружкам последний цент, не оставалось ничего иного, как согласиться на предложение Ворта.

На Гавайях капитан «Глобы» завербовал семь матросов. О некоторых из них следует упомянуть, ибо вскоре они сыграют видную роль в драме, разыгравшейся на борту парусника. Это замкнутый англичанин Джон Оливер, два американца – Сайлэс Пейн из Нью-Йорка (закоренелый недруг всех офицеров), Джон Томас из Коннектикута – и американский негр Вильям Хампри, которого Ворт нашел в трущобах Гонолулу. Он был единственным негром на борту парусника.

С этими четырьмя матросами и еще тремя новыми членами экипажа «Глоба» за два дня до наступления нового, 1823 года покинула гонолулский порт. В январе начались неприятности. «Глоба» тогда находилась в области Центральных Полинезийских Спорад. Где-то совсем рядом были острова, которые ждали своего властелина Самюэля Комстока. Молодой гарпунер уже не мог думать ни о чем, кроме мятежа. Он хотел завладеть парусником и высадиться на каком-нибудь острове или атолле. И тут ему неожиданно помог один из «гонолулских» матросов – Джон Томас. В то время, когда парусник проходил мимо острова Фаннинг, одним январским утром Томас решительно отказался заступить на вахту, потому что, видите ли, не успел еще закончить свой завтрак. Этот дерзкий поступок возмутил Ворта, и он собственноручно избил строптивого матроса девятихвостой плетью. Первые капли крови, брызнувшие из ран Джона Томаса, положили начало кровопролитию, устроенному Комстоком. Раз остров Фаннинг совсем близко, значит, пришел его час, решил квакер. Сообщниками Комстока в подготовке мятежа стали Пейн и Оливер. Молодой гарпунер, да и другие матросы были по горло сыты капитаном Вортом.

Мятеж вспыхнул ночью. Комсток, Пейн и негр Хампри неслышно пробрались в капитанскую каюту, где спокойно спал в гамаке Ворт. У гарпунера Комстока был верный глаз. Он метко, разил мчащегося в воде кита, рассчитанным ударом топора сразил и капитана. Покончив с ним, мятежники ворвались в каюту первого помощника Битла. «Тихий англичанин» Оливер несколько раз ударил ножом спящего Битла. Комсток же, проявлявший патологическую жестокость, обрушил на Битла и свой топор.

В каюте капитана восставшие нашли несколько мушкетов. Из них были сделаны выстрелы по оставшимся в живых офицерам Фишеру и Лумберту.

После этой расправы Комсток приказал вынести тела на палубу и там прикончил тех, кто еще обнаруживал признаки жизни. Он перерезал ножом горло умирающему Битлу, который пришел в себя на свежем воздухе, связал его и бросил в море. Второго офицера – Лумберта – Комсток раненого бросил в море. Но тот очнулся в воде и проплыл еще несколько сот метров за шхуной, пока не исчез в волнах, И так же бесследно пропала на просторах Северной Океании шхуна «Глоба».

Теперь у бывших китобоев был новый капитан – Самюэль Комсток. Он прежде всего провозгласил свои собственные законы, согласно которым, например, член экипажа, не доложивший о том, что увидел корабль, должен быть заживо сварен в котле с кипящим китовым жиром. Вскоре нашлась и первая жертва. Кто же, кроме негра, мог им оказаться? Тем более что с самого начала плавания остальные члены экипажа ненавидели его за «подозрительный» цвет кожи.

Брат Сэма – Джордж заметил, что Хампри заряжает свой револьвер. Этого оказалось достаточным, чтобы заподозрить беднягу в попытке начать мятеж. Был созван «суд» бунтовщиков, и без каких бы то ни было доказательств вины негра из Пенсильвании приговорили к смертной казни. Естественно, что никакой апелляции на «приговор суда» подать было невозможно. Комсток сразу после вынесения «приговора» накинул несчастному Хампри петлю на шею, и негра повесили на самой высокой рее «Глобы».

Спустя несколько дней «Глоба» вошла в воды Маршалловых островов. После длительного курсирования вдоль восточной цепи мятежный капитан бросил якорь у берега атолла Мили.

Микронезийцы, которые до этого никогда не видели белых людей, встретили бывших китобоев очень дружелюбно. Они принесли им плоды хлебного дерева, кокосовые орехи, лучших рыб и (это было особенно важно для Комстока, мечты которого становились реальностью) отдали своих девушек.

Комсток, уже не сомневался в том, что это именно тот остров, на котором он станет властелином. Здесь он построит роскошный дом, заведет собственный гарем, возведет город. С микронезийцами самозваный китобойный супермен, естественно, своими планами не делился. Он ступил на берег и на песке лагуны нарисовал очертания будущего города.

Когда я собирал материалы об этих первых «колонистах» Маршалловых островов, меня больше всего поразило, что Комсток, настоящий дьявол во плоти, не забыл в плане своего города предусмотреть место для церкви!

Итак, Комсток оказался на острове, о котором столько мечтал. Здесь было вдоволь пищи, много прекрасных женщин, о которых в пуританской Новой Англии считалось даже грехом подумать. Молодой гарпунер отбросил все сомнения. Он приказал перенести на берег со шхуны все, что возможно, и начать строительство города Комстока. Так на атолле должна была родиться первая колония Маршалловых островов.

Однако поспешное решение Комстока вызвало подозрение у других зачинщиков недавнего бунта. Сайлас Пейн и Джон Оливер решили, что способный на все Комсток, после того как запасы будут перенесены на атолл, хладнокровно перебьет оставшийся в живых экипаж, чтобы самому править атоллом и, главное, владеть всеми девушками. Тогда они решили опередить своего вождя и предать его раньше, чем это успеет сделать он сам.

Рано утром Пейн и Оливер вместе с двумя другими матросами напали из засады на ничего не подозревавшего Комстока и убили его несколькими выстрелами в упор. Но даже мертвого Комстока они боялись. Чтобы он не смог мстить им, убийцы отрезали своему бывшему вожаку голову.

Теперь первых белых «колонистов» на Маршалловых островах возглавил Сайлэс Пейн, а его помощником стал англичанин Оливер. Они решили, что им удастся осуществить замысел Комстока и господствовать над этим атоллом. Пейн и Оливер также думали, что, передвигаясь на своей шхуне от острова к острову, они сумеют обратить в рабство жителей остальных микронезийских островов.

Сайлэс Пейн, новый глава бывших китобоев, оказался более прозорливым, чем неврастеник Комсток. Он понимал, что без парусника экипаж «Глобы» недолго будет хозяином положения на «своем» атолле и вообще на Маршалловых островах. Часть команды он отправил на судно, чтобы они охраняли его от возможного нападения островитян.

Командиром этого отряда Пейн назначил Гилберта Смита, второго гарпунера «Глобы». Вместе с ним вахту на шхуне должны были нести Джордж, шестнадцатилетний брат убитого Самюэля Комстока, корабельный кок Гансон и еще трое матросов. Эти шестеро из команды, которая взбунтовалась против своего капитана, а затем против зачинщика бунта, договорились, что поднимут третий мятеж. В результате шхуна оказалась в их руках. Они решили, что, стоит ночью поднять паруса, и никакой Пейн никогда не сумеет их догнать. Это было невероятное плавание. Причем Смит умел лишь бить китов, Гансон – жарить котлеты, а младший брат Комстока вообще впервые вышел в море. Никто из них управлять шхуной не умел. Их навигационные познания были равны нулю. Как же могли они вести парусник по бесконечным просторам Тихого океана? Однако со своей задачей моряки с «Глобы» справились. Это плавание сначала в водах Микронезии, а затем Полинезии через весь Тихий океан до чилийского порта Вальпараисо – одна из самых невероятных морских экспедиций, какие знает история Великого океана.

Мятежники, оставшиеся на атолле, никакой подготовки к побегу не заметили. Как-то раз ночью, при свете луны, один из них, Роланд Джонс, шел к себе с микронезийской девушкой. Вдруг он обнаружил, что шхуны нет на том месте, где она стояла еще вечером. Он тут же забыл о девушке и поднял на ноги Пейна, Оливера и остальных своих товарищей. Однако было уже поздно, догнать «Глобу» так и не удалось.

Судьба новых хозяев китобойного парусника, взявшего курс на Южную Америку, весьма любопытна. Но меня больше интересовали лишь те мятежники, которые остались в Микронезии. Поэтому мы вернемся на атолл Мили, где оказались без шхуны бывшие моряки, возглавляемые Пейном и Оливером.

Конечно, они попытались как-то объяснить островитянам исчезновение судна. Хотя обитатели атолла Мили и были людьми простодушными, но не настолько примитивными, чтобы не понять, что белые люди, которые пришли сюда как завоеватели, фактически оказались у них в плену.

Китобои же «Глобы» вели себя совсем не так, как люди, чья судьба всецело зависела от доброй воли хозяев. Скорее наоборот. Они продолжали подготовку к строительству города и большое внимание уделяли микронезийским женщинам. Но на этот раз они выбирали себе уже не подружек на одну ночь, а настоящих жен. Причем матросов совсем не интересовало, согласна ли эта девушка выйти замуж. В первую очередь жен выбрали те, кто имел «преимущественное право», – Пейн и Оливер.

Однако «жена» вождя мятежников Пейна наслаждалась супружеским счастьем лишь одну-единственную ночь. Наутро она убежала из палатки Пейна к себе в деревню. Недолго думая, «отвергнутый» супруг собрал карательную экспедицию и во главе отряда ворвался в деревню, откуда была родом его «жена». По обычаям китобоев и на страх другим островитянам Пейн жестоко наказал девушку: раздел донага и избил до крови девятихвостой плеткой, а потом заковал в кандалы. Так состоялось знакомство островитян с первыми белыми людьми и их цивилизацией.

Жестокость Пейна привела к еще более диким поступкам его товарищей. На следующий же день, когда китобои обнаружили пропажу какого-то металлического инструмента, они вновь отправили в деревню карательную экспедицию. На этот раз из четырех человек. Однако Пейн уже не доверял и своим товарищам, поэтому он выдал матросам холостые патроны. Эта предусмотрительность, возможно, спасла Пейна от нового бунта. Возмущенные островитяне, увидев незваных гостей, вновь вернувшихся в их деревню, стали швырять в них острые коралловые обломки. Первый же осколок попал в американца, и тот замертво свалился на землю. Микронезийцы не верили своим глазам: белые люди, оказывается, тоже смертны! И даже ружья не могут защитить их от удара камня. Островитяне поняли, что с карателями можно бороться. Это был конец мятежникам Пейна.

Маршалльцы – дети моря, и они хорошо знали, что с атолла можно бежать в открытый океан. Поэтому они предусмотрительно захватили и уничтожили лодки и спасательные шлюпы китобоев, которые Комсток успел переправить с «Глобы» на берег атолла. Вслед за этим настала очередь матросов. И вот те белые, которые еще вчера избивали микронезийских женщин и даже надевали на них кандалы, сейчас молили островитян о пощаде, обещали отдать все, что у них есть, клялись служить им верой и правдой. Но обитатели микронезийского атолла дубинами со вбитыми в них акульими зубами убивали одного белого за другим и перебили семерых из девяти членов экипажа «Глобы», оставшихся на Мили. Все это произошло за несколько минут. Двое, однако, сумели избежать кровавой расправы. Один из них, восемнадцатилетний матрос Уильям Лей, фактически не принимал участия в бунте на «Глобе». Но ему не оставалось ничего другого, как находиться на шхуне и выполнять приказы новых командиров – сначала Комстока, затем Пейна.

Лей – единственный белый, кому удалось по-настоящему подружиться с островитянами. В течение тех немногих дней, которые китобои провели на атолле, он близко познакомился с бездетной пожилой супружеской парой. Они так привязались к юноше, что, когда началось избиение, микронезиец Люджуан закрыл его своим телом и спас от ударов дубинок.

Остался в живых и восемнадцатилетний Кирус Хассей. Его спасли золотые кудри, никогда не виданные ранее в Микронезии. Они очаровали островитянина Лагома, который спрятал понравившегося ему блондина на отдаленном острове. Лей же остался на атолле Мили в семье своего спасителя. Оба они – Кирус Хассей и Уильям Лей – долго прожили на Маршалловых островах и стали первыми белыми жителями этих микронезийских атоллов.

Однако страсти не утихали. Жизнь первых белых поселенцев на атолле долго еще оставалась в опасности. Так, однажды среди жителей островов распространилась неизвестная дотоле болезнь, вызывающая слепоту. Возмущенные островитяне были уверены, что причиной страшной болезни были златокудрые чужеземцы. Чтобы справиться со страшным недугом, они решили избавиться от обоих китобоев. От верной смерти юношей спас все тот же Лагом – хозяин Кируса Хассея. Он объяснил совету вождей, что причины болезни совсем иные: просто боги наказывают островитян за то, что они убили невинных (?) китобоев. И если маршалльцы оставят в живых двух последних, боги простят их, и люди перестанут болеть. Объяснение Лагома показалось вождям убедительным – Хассею и Лею даровали жизнь. Кстати, вскоре болезнь действительно пошла на убыль.

Через несколько месяцев островитянам стал угрожать голод. На островах часто наступали такие периоды, когда ни хлебное дерево, ни панданус не давали плодов. Тогда, кроме рыбы, островитяне питались лишь кокосовыми орехами. Но их было недостаточно, чтобы накормить более чем тысячное население атолла Мили. И вот именно в этот момент Лей совершил, с точки зрения островитян, ужасный проступок. Он украл кокосовый орех с могилы[8]. Местные жители страшно возмутились. Но, поразмыслив, решили, что смертельно изголодавшийся, незнакомый с местными обычаями юноша обокрал покойника, не ведая, что творит грех. И ему сохранили жизнь.

Более двух лет прожили Хассей и Лей на атолле Маршалловых островов. Но однажды в водах Мили бросила якорь другая американская шхуна, «Дельфин», капитан которой Персиваль, известный под прозвищем Бешеный Джек, должен был по поручению американского правительства привезти на родину оставшихся в живых мятежников с «Глобы». Там им предстояло понести заслуженное наказание.

Хассей и Лей вернулись в родную Новую Англию вместе с Бешеным Джеком спустя четыре года и четыре месяца после того, как ее покинули, и написали книгу о своих невероятных приключениях. Эта книга необычна. Из нее следует, что совсем не белые поработили «цветных». Оказывается, авторы книги – герои этой приключенческой повести – оказались на Маршалловых островах рабами микронезийских аборигенов…

## ЧЕЛОВЕК С БИКИНИ

Дом, в котором я живу на атолле Маджуро, расположен в самом центре Дуда. Это улица Горького, Вацлавская площадь, Бродвей или Трафальгар-сквер Маршалловых островов. В этом же здании заседает «парламент» маршалльцев. Здесь собираются представители всех атоллов Ралика и Ратака. Всех атоллов – это значит и атолла Эниветок и еще одного (его знают очень многие) – Бикини.

В здании «парламента» на Маджуро среди делегатов отдельных атоллов я встретил человека с Бикини. Этот атолл интересовал меня больше, чем любой другой остров в современной Микронезии. Неожиданное знакомство напомнило мне об истории Бикини и его обитателей.

Бикини стал известен отнюдь не с незапамятных времен. Человеческую совесть он взбудоражил в 1946 году, когда американцы избрали Бикини местом проведения серии испытательных атомных взрывов. Произошло это уже после Хиросимы и Нагасаки, после того, как атом продемонстрировал свою всеуничтожающую силу. Американцы решили провести новые ядерные испытания. Подобный «научный» эксперимент после «опыта» Хиросимы, естественно, привлек пристальное внимание не только ученых, военных и политиков, он оказался в центре внимания всего человечества. Все это было подобно желанию выпустить из бутылки ужасного джинна. Весь мир с ужасом и тревогой склонял странное слово – Бикини.

Что такое Бикини? Это атолл. А что такое атолл? Мало кто мог ответить на этот вопрос. Что-то вроде острова. Где он расположен? В Микронезии. А где находится Микронезия? И снова почти никто ничего об этом не знал. Где-то очень далеко, в Южных морях. Но речь ведь шла не о географической точке, а о самой жизни.

Весь мир только и говорил о Бикини. Его узнали все. Вопросов множество. Однако никого почему-то не интересовала судьба аборигенов, которые на нем живут. Может быть, там обитают только львы? Нет, кажется, львы в Микронезии не водятся. А ведь атомная бомба – это «гениальное» изобретение, предназначенное для уничтожения людей, – которую предстояло испытать на Бикини, прежде всего должна была разрушить родину группы островитян, превратив их в вечных скитальцев. Но мир об этом узнал не скоро.

За подготовкой к заранее объявленному испытательному взрыву с огромным беспокойством следило множество людей. Задуманный научный эксперимент стал постепенно превращаться в гигантский спектакль, где амфитеатром был весь земной шар, а зрителями – почти три миллиарда человек. Что же касается действующих лиц, то непосредственных участников оказалось около сорока тысяч человек. Никогда еще в истории не проводился и, вероятно, не будет проводиться подобный опыт, которым занималось бы столько исследователей.

Он получил кодовое название «Кроссроудз» – «Перекрестки». Действительно, одержимое атомом человечество стояло на роковом перекрестке. По какой же дороге оно двинется после взрыва на Бикини?

Итак, место для эксперимента было выбрано – небольшой микронезийский атолл (всего около пяти квадратных километров суши), состоящий из двадцати семи островков, с единственным проходом в лагуну с юго-восточной стороны. Главный остров – сам Бикини – расположен в северо-восточной части атолла. В трехстах километрах к западу в океане «плывет» его ближайший сосед – атолл Эниветок, позднее тоже переживший атомный взрыв. К востоку лежит атолл Кваджалейн, тот самый, на котором несколько недель назад так категорически отказались меня принять.

Лагуна атолла Бикини постепенно знакомилась с теми, кто выступит в качестве подопытных кроликов «Перекрестков». Главное – определить силу атомного взрыва. Для этого здесь сосредоточили военную технику – главным образом военные корабли, так как объект находился в океане. Притом не какое-нибудь старье: в обширной лагуне, по своей площади превышающей территорию островков в сто раз, собралась столь многочисленная и грозная флотилия, что она вполне могла бы представлять военно-морские силы государства средней величины.

Многие из девяноста двух кораблей, которые вскоре должны были расплавиться в атомном огне, известны из истории морских сражений. Это «Саратога» – третий по величине американский авианосец, отмеченный многими шрамами в десятках боев! Смертельную рану нанесут ему свои же моряки. Рядом с «Саратогой» бросила якорь «Невада», военный корабль, который доблестно сражался во время второй мировой войны в этих местах, затем принимал участие в высадке союзников в Нормандии. Здесь же находились и «Нью-Йорк», построенный в 1912 году, и крейсеры «Солт Лейк Сити», «Арканзас», «Пенсильвания», «Пенсакола». Тут были и подводные лодки, и миноносцы, суда транспортные и десантные. И все они ждали смерти. Не только они. В лагуне микронезийского атолла вместе с американскими кораблями будут уничтожены суда, еще недавно принадлежавшие другим державам. Это знаменитый немецкий крейсер «Принц Евгений» и даже японский «Нагато», напоминающий скорее плавающую пагоду, чем боевой корабль.

Осужденный на смерть военно-морской флот буквально нашпигован боевой техникой: танки, орудия, самолеты. Военная техника погибнет – это ясно. А как такую страшную катастрофу перенесет современный Ноев ковчег? Чтобы ответить на этот вопрос, на одно из судов погрузили коров, свиней, даже львов и еще каких-то хищников, чтобы те на своей шкуре испытали последствия атомного излучения.

Подготовка к эксперименту «Перекрестки», шла полным ходом. Ученые привели в действие счетчики Гейгера; командование американскими военно-морскими силами, отвечавшее за эксперимент, заполнило лагуну обреченными кораблями, а командование военно-воздушными силами подготовило бомбардировщики Б-29, которые должны были доставить бомбу. На наблюдательных судах находились бесчисленные зрители: генералы, адмиралы, политики и, конечно (ведь об этом адском спектакле должен узнать весь мир), журналисты, фоторепортеры, кино– и телеоператоры, а также, как это ни странно, гости со всех концов планеты.

В западногерманском журнале «Квик» я прочитал интервью одного из участников этой драмы, нынешнего вождя бикинцев Лора. Он вспоминает, как в их деревню пришли американские морские офицеры: «Они распорядились, чтобы мы собрали всех и переписали имущество каждого. Через, неделю явился адмирал с огромным количеством звездочек на плечах, поднял перед собравшимися руку и торжественно произнес, что в интересах человечества и всеобщего мира мы должны покинуть наш остров». Оказывается это «в интересах человечества» проводилось испытание самого страшного в истории оружия. «В интересах человечества и всеобщего мира» жителей Бикини изгнали с их родного атолла.

Теперь, когда они наконец покинули атолл, решено было испепелить его атомным огнем. Первый взрыв был назначен на 1 июля 1946 года. И так как он был первым, то в соответствии с начальной буквой английского алфавита «Эй» получил кодовое название «Эйбл-дэй». С атолла Кваджалейн поднялся бомбардировщик Б-29, ласково именуемый экипажем «Мечта Давида». Пилотируемый капитаном Пью, бомбардировщик вначале несколько раз пролетел над лагуной Бикини и затем по приказу с командного пункта сбросил свое «волшебное яйцо», которое стало медленно опускаться на микронезийский атолл. Через несколько секунд после этого Бикини вошел в историю…

Двадцать пять дней спустя над атоллом развернулось следующее действие этого страшного спектакля, обозначенное буквой «Би» – второй в английском алфавите. Соответственно и второй взрыв на Бикини получил кодовое название «Бейкер-дэй». Операция «Бейкер-дэй» во всем походила на «Эйбл-дэй»: снова над микронезийским атоллом пролетел бомбардировщик капитана Пью и сбросил свой смертоносный груз. Только на этот раз – впервые в истории – атомный взрыв разразился над поверхностью океана. И над родиной бикинцев на громадную высоту взвился фантастический смертоносный ядерный гриб. Столб воды поднялся до облаков и не опускался в течение почти двадцати минут. В кипящем эпицентре переворачивались, вставали на дыбы, взлетали крейсеры, торпедоносцы, авианосцы. До взрыва в лагуне находилось девяносто два корабля. Пятьдесят из них были уничтожены. А некоторые, как, например, крейсер «Арканзас», исчезли бесследно.

Вслед за «Бейкер-дэй» должен был последовать взрыв «Си» (кодовое название «Чарли»). Но уже два первых взрыва подтвердили то, что было известно после Хиросимы: разрушительная мощь атомной бомбы огромна, и от радиоактивной смерти нет никакой надежной защиты. Поэтому президент Трумэн распорядился исключить из программы третье испытание. Но ученые решили произвести на несчастном Бикини еще один эксперимент, не имеющий никакого отношения к ядерной физике. Дело в том, что американцы вспомнили о Чарлзе Дарвине. Естественно, что у великого естествоиспытателя не было особых причин интересоваться этим атоллом. Однако именно островок Бикини оказался в центре внимания научного спора, который велся более полутора веков среди ученых мира. На Бикини решили проверить, верна ли теория английского ученого о возникновении атоллов.

Ч. Дарвин когда-то писал своему другу Агассизу[9], известному исследователю, что было бы прекрасно, если бы какой-нибудь миллионер пожертвовал деньги на бурение одного из тихоокеанских атоллов, которое дало бы окончательный ответ на вопрос о том, верны ли его догадки относительно возникновения и роста атоллов.

И вот почти через полтора века американские геологи и океанографы решили воспользоваться этим подопытным кроликом – атоллом Бикини – для проведения своего эксперимента.

При первом бурении они достигли глубины около восьмисот тридцати метров, но так и не прошли толщи кораллового известняка. Второй опыт американские исследователи провели на Эниветоке, соседнем атолле, тоже подвергшемся атомной бомбардировке. Там, на глубине почти полутора километров, они добрались наконец до основания застывшей лавы и установили, что на этом фундаменте возвышался известняковый небоскреб высотой в тысячу четыреста тридцать метров, построенный микроскопическими кораллами. Так было получено окончательное подтверждение теории Ч. Дарвина. Стало известно, что атолл Бикини рос в океане долгих шестьдесят миллионов лет. А для уничтожения его потребовалась всего одна секунда.

## ДОЛГИЙ ПУТЬ НА АТОЛЛ КИЛИ

Взрывом «Бейкер-дэй» закончилась операция «Перекрестки». Воды Бикини стали покидать наблюдательные корабли, вернулись домой дипломаты, политики и военные. Остались лишь ученые. Они сделали анализы всем сорока тысячам участников эксперимента, чтобы определить влияние радиации на тех, кто устроил этот спектакль. Так как в моче летчиков, моряков и даже политиков никаких признаков лучевой болезни не было обнаружено, ученые сообщили, что операция прошла успешно. Лишь о жителях Бикини никто не вспомнил, не брал у них никаких анализов. Да они и не присутствовали на этом «атомном» спектакле – так решил высокопоставленный морской офицер, который прогнал островитян с их родного атолла, где состоялся эксперимент «в интересах человечества и всеобщего мира». Местные жители ничего не могли возразить против таких высокопарных слов. Они не стали противиться и были вынуждены отправиться в далекий путь, который, собственно, не закончился до сих пор.

Дело в том, что жители Бикини кочуют по Маршалловым островам уже полтора столетия. Для тех, кто покинул атолл перед атомным шоу, Бикини не был родным домом в настоящем смысле этого слова. Их предки переселились сюда, в северную часть архипелага, с атолла Вотье, который расположен примерно в пятистах километрах к юго-востоку.

В былые времена Вотье довольно часто подвергался набегам обитателей более сильных соседних атоллов, и в конце концов значительная часть его жителей, покинула свой остров в поисках нового местожительства.

Так они нашли далеко на севере атолл, на котором проживало всего несколько семей. Пришельцы с Вотье, в свою очередь, изгнали местных жителей и обосновались на этом далеком, изолированном атолле, ведь Бикини расположен на периферии Маршалловых островов и считался бедным атоллом. Весной, когда наступала засуха, обитатели его страдали от недостатка воды. Зато обширная его лагуна всегда была богата рыбой, ракообразными, моллюсками. На островах много кокосовых пальм, так что новые жители Бикини не имели основания жаловаться на голод, хотя остальные обитатели Маршалловых островов относились к ним, изгнанникам с Вотье, как к людям второго сорта, как к нищим бродягам. Ведь само название Бикини – прозвище, которое микронезийцы дали обитателям атолла. Говорят, оно очень сочное и на «простонародном» местном наречии означает нечто близкое русскому выражению «вонючка». И вот теперь, после атомного взрыва, «вонючки» должны вернуться к своим микронезийским собратьям. Но куда именно? Командование американского военно-морского флота, осуществлявшее управление Микронезией, предложило им на выбор два атолла – Лаэ и Уджаэ. Но оба были густо населены, и жители категорически отказались пустить к себе изгнанников. Ведь на этих небольших атоллах, расположенных западнее Кваджалейна, земли так мало, что островитяне сами часто голодали.

Бикинцы были в отчаянии. Свою землю они вынуждены покинуть, а идти им некуда. И командование американским флотом приняло новое решение. На этот раз выбор пал на атолл Ронгерик, которого островитяне боялись как черт ладана. Командование считало, что этот атолл ничем не отличается от других. Но бикинцам было известно, что на Ронгерике живет их злейший враг – колдунья Либокра, властительница темных сил, царица ядов. В прошлые времена Либокра уже пыталась овладеть атоллом Бикини. Но могущественный Орьябто, добрый дух их атолла, заставил колдунью отступить. И царица ядов вынуждена была обосноваться на Ронгерике. Все, чего она касалась, становилось ядовитым. Несъедобны были на атолле даже плоды одного из видов местных панданусов, потому что Либокра когда-то дотронулась до них.

Либокра умерла на Ронгерике. Но ее неожиданная смерть принесла лишь новые несчастья злополучному атоллу. Тело ненавистной колдуньи растерзали рыбы, которые сами стали ядовитыми. К счастью, не все ронгерикские рыбы принимали участие в этом пиршестве, поэтому некоторые их виды можно употреблять в пищу.

На заколдованном атолле бикинцев ждали лишь одни беды. Но у них действительно не было другого выбора. Либо Ронгерик, либо ничего. И атолл Либокры стал их новым домом. Бикинцы построили здесь двадцать шесть хижин, верховный вождь Джуда разделил землю, и островитяне принялись хозяйствовать.

Однако легенда, к сожалению, соответствовала действительности. Кокосовых орехов на атолле росло мало, хлебные деревья почти не давали плодов, да и рыбы не было видно, словно ее оглушило недавними атомными взрывами. Вскоре выяснилось, что над Островом все еще витает дух умершей повелительницы ядов. Пришельцы постоянно ощущали это: у одних рыбаков все время рвалась леска, у других – исчезали консервы, выданные американцами, а на гладкой, спокойной поверхности лагуны неожиданно по непонятным причинам переворачивались лодки. И никто из бикинцев, конечно, не сомневался, что мертвая Либокра продолжает мстить им и в конце концов погубит всех.

За изгнание бикинцев с их насиженных мест отвечало командование американского флота. И, естественно, вождь нового поселения на Ронгерике Джуда обратился к нему, попросив принять меры против злого духа. Морских офицеров трудно поставить в затруднительное положение, но на этот раз они совсем растерялись. Ведь в академиях их учили защищаться от нападения подводных лодок и самолетов, от десанта морских пехотинцев и атак торпедоносцев. Но вот как бороться со злым духом, они не знали.

Ни капитаны, ни контр-адмиралы, ни даже вице-адмиралы так ничего и не смогли придумать. Тогда командование флотом с просьбой помочь решить проблему изгнания злого духа с атолла обратилось к этнографам. Два ученых – Питер Генри Бак (наполовину полинезиец, подлинное его имя – Те Ранги Хироа[10]) и профессор Леонард Мэсон, ранее бывавший на Маршалловых островах, – взялись за дело.

Этнографы, конечно, не сомневались, что виновник несчастий – не злой дух, а суровые местные условия. И они предложили командованию флота переселить бикинцев в другое место. Изгнанники, естественно, эту рекомендацию восприняли с восторгом. Ведь это был лучший способ избавиться от Либокры. И командование флотом, довольное тем, что с проблемой загадочного духа будет наконец покончено, согласилось.

Вместо Ронгерика островитянам предложили просторный и плодородный атолл Уджеланг. Все были довольны: наконец-то у бикинцев будет свой дом, отвечающий их вкусам, похожий на их, теперь уже радиоактивную родину.

Была создана «строительная бригада», которая сразу же приступила к возведению деревни на прекрасном атолле. На этот раз бикинцы были полны энтузиазма и веры в лучшее будущее.

Хижины на Уджеланге росли как грибы после дождя. Но человек предполагает, а начальство располагает. В тот самый день, когда деревня уже была готова, из далекой Америки пришел приказ о том, что ядерные взрывы будут проведены также и на другом атолле – Эниветоке, а его жители – сто тридцать пять микронезийцев – должны быть переселены на Уджеланг, именно в ту деревню, которую с таким трудом и радостью строили бикинцы.

И вновь они остались ни с чем. Ронгерик они покинут в любом случае. Но куда им теперь деваться, ведь их не приняли обитатели Уджаэ и Лаэ, а надежды на плодородный Уджеланг рухнули.

Американский флот своеобразно заботился об изгнанниках. Он посылал им, потомственным рыбакам, рыбные консервы из самой Калифорнии. Бикинцы получали также ящики консервированного молока, хотя ни один микронезиец в жизни не видел коровы и не знал, что с этим молоком делать. И уж, конечно, беженцев снабжали старыми американскими кинофильмами. Но ни Дуглас Фербенкс, ни божественная Грета Гарбо ничем не могли помочь голодающим островитянам.

И вот изгнанники снова в пути. На этот раз командование флотом не предоставляет им выбора: в марте 1948 года их перемещают на атолл Кваджалейн, который, как я мог убедиться, в последние годы стал действительно оживленным «перекрестком» Маршалловых островов. Кваджалейн – это и самолеты, и военные корабли, и первые ракеты.

На вопрос, понравился ли бикинцам этот атолл, ответил вождь островитян Лора:

– Следующей остановкой на нашем долгом пути был Кваджалейн. Это случилось в середине марта 1948 года… Американская военно-морская база… Одни моряки. Мы никогда еще не видели такого количества людей… Стоял страшный шум и смрад. То и дело взлетали и садились самолеты. Нас кормили консервами. Показали, настоящий звуковой фильм. По-моему, там играл Кларк Гейбл. Жили мы в ужасной тесноте, в палатках за казармами и складами, буквально друг на друге. И все единодушно решили: «Прочь с Кваджалейна!»

«Неблагодарные» жители Бикини, отвергнувшие цивилизацию военных и Кларка Гейбла, решили продолжить свое странствие. На этот раз военно-морское командование предоставляет им выбор – Вото или Кили. Атолл Вото на первый взгляд имел много бесспорных преимуществ. Если площадь Кили была всего около трети квадратной мили, то Вото – в пять раз больше. Кроме того, у Вото есть лагуна, в то время как Кили – один из немногих атоллов, не имеющих своего внутреннего моря.

Однако у крошечного Кили есть, с точки зрения бикинцев, одно очень важное преимущество. С конца второй мировой войны этот микронезийский атолл оставался незаселенным. Он когда-то принадлежал японскому колониальному управлению и в качестве «военного имущества» был конфискован в пользу победителей-американцев, которые теперь готовы были поделиться частью своих военных трофеев с бикинцами. Последним предстояло решить, на какой же атолл держать свой путь.

Американские организаторы переселения продолжали играть в демократию. И они устроили для бикинцев, живших в то время на Кваджалейне, довольно странное голосование. В большом помещении кваджалейнского лагеря были установлены две урны. К одной прикрепили фотографию Кили с текстом, написанным на местном языке. В нем говорилось о преимуществах и недостатках этого атолла. К другой – фотографию Вото с его лагуной. Под ней – текст, повествующий о положительных и отрицательных сторонах атолла.

Когда все взрослые бикинцы ознакомились с текстами (правда, подавляющее большинство читать не умело – они только внимательно просмотрели фотографии), началось голосование. Желающие отправиться на Кили должны были бросить свой избирательный листок в левую урну, поборники путешествия на Вото – в правую. «Избирательная комиссия» подсчитала голоса и сообщила результаты: подавляющим большинством голосов победил Кили. Из семидесяти шести человек за Вото проголосовали лишь двадцать два.

Микронезийские странники снова отправились в путь, теперь уже на Кили, расположенный почти в тысяче километров от их родного атолла. С точки зрения экономической аборигены Бикини на этот раз не прогадали. Ведь в отличие от Бикини Кили расположен в южной части Маршалловых островов, и здесь выпадает больше дождей. На острове много хлебных деревьев, а в полузаболоченных местах хорошо растет таро. В наши дни Кили даже экспортирует высококачественную копру.

Итак, долгий путь бикинцев с севера на самый юг архипелага закончился (пока что) на Кили. Здесь они живут уже почти три десятилетия. Оттуда же и мой случайный знакомый, которого я встретил на Маджуро.

# Примечания

1

«Foreign Affairs», OA, 1963, р. 137.

2

«Правда», 29 марта 1984 г.

3

Речь идет о книге Льюиса Кэрролла «Алиса в стране чудес», вошедшей в золотой фонд литературы для детей.

4

Кандинский Василий Васильевич (1866-1944) – русский художник, один из основоположников абстракционистского направления в живописи.

5

Гипотеза Чарлза Дарвина о происхождении атоллов в течение долгого времени оспаривалась многими видными учеными. Однако данные последних исследований как будто бы говорят о том, что основные положения этой гипотезы оказались верны.

6

Новая Англия – название одного из исторических регионов США, ранее других освоенного английскими переселенцами. Включает современные штаты Мэн, Нью-Хемпшир, Вермонт, Массачусетс, Род-Айленд и Коннектикут.

7

Квакеры (официальное название «Общество друзей») – вышедшая в XVII в. из протестантской кальвинистской среды секта.

8

В доколониальной Микронезии широко был распространен культ мертвых. Поэтому кража с могилы кокосового ореха, принесенного в жертву покойнику, должна была рассматриваться как в высшей степени кощунственный поступок.

9

Агассиз (правильнее Агасси) Жан Луи Родольф (1807-1873) – швейцарский ученый, крупный специалист в области гляциологии. Занимался также изучением морских животных.

10

Бак Питер Генри (маорийское имя – Те Ранги Хироа, 1880-1951) – общественный деятель и видный этнограф-океанист, по происхождению маорийско-ирландский метис. Важнейшие его работы были посвящены проблеме происхождения полинезийцев, а также изучению их общественного строя и культуры.