Лючия Кубелли
Обитель порока

Глава 1

В комнате было темно, тяжелые портьеры не пропускали в нее солнечный свет. Мерцающие в углах свечи отбрасывали причудливые узоры на стены и помост, на котором стояла высокая стройная обнаженная девушка. Ее густые волосы рассыпались по плечам, красивое лицо исказилось сладострастной гримасой, соски маленьких грудей отвердели.

Воцарившаяся в помещении тишина была насыщена эротизмом высочайшего накала. Зрители – трое мужчин и женщина – молча смотрели, застыв в кожаных креслах, как по указанию одного из них блондинка ласкает рукой свою промежность, широко раздвинув длинные ноги. С каждым новым движением пальцев трепет, охвативший ее тело, усиливался, а большие фиалковые глаза блестели все ярче. Но вот красотка слегка ускорила темп своих манипуляций, и мышцы ее расслабились.

– Ты снова пытаешься жульничать, Алессандра! – недовольно воскликнул кто-то из зрителей. – Не зли меня, ты ведь знаешь, что я ненавижу притворщиц!

Пальцы блудницы тотчас же запорхали еще проворнее, она изогнула спину и выпятила груди, напрягшись в ожидании неминуемого экстаза.

– Который же раз подряд она кончает? – тихо спросила Леонора Балоччи у своего брата Фабрицио.

– Пятый, – ответил он осевшим от волнения голосом.

– Но разве это не своеволие? Ты ведь позволил ей испытать наслаждение только четыре раза подряд!

– Именно так.

– Следовательно, ей не избежать наказания?

В голосе Леоноры явственно ощущалось злорадство.

– Да, на сей раз ей не отвертеться, – глухо подтвердил ее брат.

В этот момент сладострастница громко охнула и забилась в пароксизме оргазма. При этом ее ноздри чувственно раздувались, с шумом втягивая спертый воздух, глаза подернулись поволокой, шея и плечи стали пунцовыми, а волосики на лобке и срамных губах заблестели от капель нектара, хлынувшего из лона.

Зрители умолкли, замерев в ожидании вердикта Фабрицио.

Он вскочил с кресла и, легко взбежав по ступенькам на помост, промолвил, кладя руку на плечо ослушницы:

– Сегодня ты перестаралась, придется снова завязать тебе глаза и подвергнуть наказанию.

Алессандра закусила губу, не проронив ни слова, и понурилась в знак смирения. Она не любила, когда Фабрицио завязывал ей черной бархаткой глаза – с ней было связано чересчур много ярких впечатлений, как ужасных, так и восхитительных. Поэтому теперь она непроизвольно трепетала, предвкушая знакомую процедуру, которая ассоциировалась у нее и с болью, и с ужасом, и с наслаждением. Избежать ее она не могла, поскольку сама дала согласие подвергнуться всем суровым испытаниям, предшествующим ее принятию в члены тайного общества наперсников порока.

Фабрицио достал из кармана бархатную ленту и, завязав Алессандре глаза, чуть слышно произнес, проводя указательным пальцем по ее позвоночнику:

– Как ты соблазнительна в такие мгновения! Вряд ли ты сама осознаешь, какое доставляешь мне удовольствие.

Но с плотно сжатых губ блудницы не сорвалось ни звука. Лишенная возможности видеть, она смиренно ожидала, когда кто-то из зрителей доведет ее до упоительного экстаза, чреватого новым наказанием. Но страх перед ним был не властен над темными страстями, обуревавшими ее грешное тело. Порой она даже задавалась вопросом, сможет ли воспротивиться соблазнам, которым ее подвергал Фабрицио, если они станут слишком опасными. И отвечала себе: нет.

Он покинул помост и, заняв свое кресло, прошептал, кладя ладонь на колено Леоноры:

– Можешь позабавиться с ней, если желаешь. Любопытно, сумеешь ли ты довести ее до неистовства?

Сестра вспорхнула с места и поспешила к испытуемой. Ощущать полную власть над людьми – будь то мужчина или женщина – было для нее наивысшим наслаждением. Очевидно, предрасположенность к садомазохизму была у всех Балоччи в крови, варьировались только их методы истязания своих жертв. Одни члены этой семьи отличались крайней жестокостью, другие, в их числе и Леонора, предпочитали действовать мягко, исподволь доводя свою жертву до безумия. Особым шиком считалось суметь не утратить при этом самоконтроль. Леонора гордилась своей способностью в любой ситуации сохранять хладнокровие. Садистские эксцессы заряжали ее колоссальной энергией и помогали ей самоутверждаться.

Она была ниже ростом, чем Алессандра, однако это ей не мешало. Едва вступив на помост, Леонора встала на колени между раздвинутых ног блондинки и принялась их массировать, начав с икр. Зрители затаили дыхание, стараясь не пропустить ни одного ее движения. Алессандра попятилась, ошеломленная напористым домогательством другой женщины. Но едва лишь многоопытная лесбиянка начала ласкать ее бедра, как изо рта ее добровольной жертвы вырвался сладострастный стон, а по ее ногам пробежала дрожь. Леонора немедленно вогнала палец ей в лоно и принялась им там быстро двигать, согревая своим горячим дыханием ее трепетный клитор. Стон порочной нимфоманки перешел в завывание, нектар хлынул из ее влагалища ручьями. И едва лишь язычок Леоноры проник, свернутый в трубочку, между ее набухшими половыми губами, как всякие сомнения в исходе происходящего покинули Алессандру. Возбужденная до крайности, она вздрогнула и почувствовала, как ноют ее набухшие соски и как бегут по коже мурашки. Ее плоский живот втянулся, груди оттопырились, а трепещущий расцветающий бутончик сладострастия раскалился так, словно бы собирался воспламениться. Похотливые визги перемежались у нее со звериными стонами и становились все громче по мере того, как Леонора все больше входила во вкус этой своеобразной дегустации.

– Нет! Довольно! Больше не надо! – не помня себя от умопомрачительной похоти, взмолилась Алессандра, едва ли не рыдая.

– Молчать! – прикрикнул на нее Фабрицио.

Алессандра на мгновение оцепенела. Воспользовавшись этим, Леонора впилась в ее клитор и начала его сосать, бесцеремонно просунув ей во влагалище сразу три пальца. От перенапряжения все ее напрягшееся тело вспотело, а над верхней губой выступила испарина.

Не прошло и нескольких мгновений, как Алессандра запрокинула голову, отчего у нее на шее вздулись вены, а на виске начала пульсировать жилка, и натуженно завыла, проваливаясь в омут умопомрачительного удовольствия.

Леонора выпрямилась и строго сказала, поглядывая с плохо скрытым вожделением на ее соблазнительные груди:

– Тебе недостает самообладания!

Как бы в назидание она ущипнула блондинку за розовый сосок.

Алессандра охнула, охваченная новым пароксизмом сладострастия.

Леонора с торжествующим видом села в свое кресло и спросила у брата:

– Ты не считаешь, что она заслуживает еще двух наказаний?

Но Фабрицио не удостоил сестру ответом, слишком увлеченный созерцанием любовницы. После серии бурных экстазов ее лицо стало пунцовым. Красные пятна расплылись по ее грудям и шее, волосики на срамных губах заманчиво заблестели, влажные от нектара лона, а все тело покрылось пленкой пота. Он не остался безразличным к столь эротичной картине и, повернувшись к любовнику своей сестры Ренато Стафьери, многозначительно кивнул, разрешая ему наказать Алессандру.

Ренато, спектр сексуальных интересов которого был чрезвычайно широк, а темперамент отличался буйностью, не заставил себя долго уговаривать. Он проворно взбежал на помост, прихватив по пути кое-что из предметов, разложенных на столике, выкрутил Алессандре руки за спину и надел ей на запястья кожаные наручники. После этого он грубо поставил ее на колени и, схватив за волосы, задрал ей голову. Она испуганно вскрикнула, почуяв недоброе, и задрожала от охватившего ее ужаса. Заметив испуг на ее лице, Фабрицио удовлетворенно ухмыльнулся, подумав, что знай она, что именно замышляет Ренато, она бы целовала ему ноги, умоляя о пощаде.

Ренато был настроен очень серьезно, справедливо рассудив, что ослушница заслужила самого строгого наказания, поскольку кончила без разрешения два раза подряд. И пока ошеломленная девушка мысленно готовилась к худшему, он примерился к ней и, взмахнув рукой, стегнул кнутом по ее набухшим грудям. Издав пронзительный визг, Алессандра разрыдалась, и слезы потекли по ее щекам. Фабрицио вскочил с кресла и, сделав Ренато знак прекратить порку, подошел к помосту и стал внимательно рассматривать свою любовницу. От его пристального взгляда не укрылось, что ее бедра слишком обильно покрыты соками, а соски подозрительно тверды. Это говорило только об одном – бесстыдница рыдает не от боли и унижения, а от избытка похоти.

– Ты снова пытаешься меня обмануть, притворщица! – с упреком произнес он. – Что ж, ты опять будешь наказана.

На этот раз наказание должно было продлиться не более чем пять минут. Но Алессандра знала, что теперь, когда плотина ее терпения сломлена, она не сумеет сдержать новый каскад неистовых эмоций.

Роль ее следующего истязателя следовало бы исполнять приятелю и личному секретарю Фабрицио Франко Пьеротти. Он уже ерзал на сиденье кресла, предвкушая наслаждение. Однако в последний момент Фабрицио передумал и внес изменения в сценарий. Он решил лично довести Алессандру до изнурительного экстаза и, насладившись зрелищем ее постыдного грехопадения, поручить Франко немедленно опять ее наказать.

Фабрицио в три прыжка одолел расстояние до помоста, поднялся на него и, сняв с Алессандры кожаные браслеты, повалил ее спиной на доски. Затем он встал возле нее на коленях, потормошил рукой ей груди и стал поглаживать ее живот и влажные половые губы. Она что-то невнятно заверещала, все сильнее возбуждаясь, и бедра ее заходили ходуном.

– Будь осторожна, – предупредил ее он, – не исключено, что финальная экзекуция тебе придется не по вкусу.

Алессандра замерла, напуганная такими словами, однако это не ввело в заблуждение многоопытного Фабрицио: он знал, что испытание, которому он ее подвергнет, все равно повергнет ее в буйный оргазм. Очень медленно и осторожно он стал нажимать всей ладонью ей на передок, не обращая внимания на ее сдавленные протесты. И пока его левая ладонь давила на ее половые губы, большой палец правой руки нащупал клитор.

Алессандра прикусила нижнюю губу.

Наигравшись вволю с ее взопревшей вульвой, коварный искуситель полюбовался набухшими половыми губами и головкой клитора и сдавил этот нежный бутончик пальцами, да так, что Алессандра ахнула. Самодовольно ухмыльнувшись, Фабрицио принялся тереть клитор со всевозрастающей скоростью, млея от ее громких вздохов и стонов. Он знал, что еще немного – и она завизжит и завоет.

Вид ее стройного гибкого тела, с тугими маленькими грудями и оливковой кожей, неожиданно помрачил его рассудок. Страсть стиснула его мошонку своими стальными пальцами. Ослепленный похотью, Фабрицио дернул головку клитора и вогнал во влагалище всю ладонь. Это движение стало слишком тяжелым испытанием для ее истерзанных нервов. Разрядка последовала незамедлительно: Алессандра подпрыгнула, издав пронзительный визг, и забилась в конвульсиях небывалого оргазма, размахивая руками и мотая головой.

Фабрицио запечатал ей рот поцелуем и прошептал:

– Ты восхитительна! Другой такой прекрасной распутницы я еще не встречал. Мне искренне жаль, что придется наказать тебя, но таковы уж наши правила. Крепись!

Он сошел с платформы и подал знак Франко приступить к заключительной экзекуции. Секретарь уже знал, что именно ему следует делать, и с радостью взбежал по ступенькам на сцену. Алессандра все еще билась в истерике, когда он грубо поставил ее на четвереньки и бесцеремонно засадил свой впечатляющий мужской инструмент ей в нежный анус, впившись пальцами в ее восхитительные ягодицы. Фабрицио отвернулся и стремительно покинул комнату. Последнее, что он услышал, был утробный вопль его любовницы, свидетельствовавший о подлинном блаженстве, которое она только что испытала. Ничто не нравилось ей так, как основательный анальный коитус: ведь боль, с которой он был сопряжен, обязательно перерастала в райское удовольствие.

Глава 2

Совсем иные мысли обуревали в связи с болью Меган Стюарт, когда она, сидя в библиотеке, то и дело морщилась и поглядывала на настенные часы, с нетерпением ожидая встречи со своим стоматологом.

– Болит? – участливо спросила у нее Элис, ее помощница.

– Да, – кивнула Меган. – Ненавижу зубную боль! Слава Богу, мучиться мне осталось недолго.

– Не могли бы вы помочь мне отыскать на полке книгу, юная леди? – обратился к ней читатель средних лет, щуря близорукие глаза. – Вот уже полчаса, как я безуспешно пытаюсь ее найти.

Меган вымучила любезную улыбку и пошла рыться на полке. Разумеется, выяснилось, что кто-то сунул детектив в раздел исторических романов.

– Так я и думал! – злорадно воскликнул мужчина. – Обыкновенная безответственность! Впрочем, ничего иного от современной молодежи ждать и не приходится.

– Извините, я даже не знаю, как это произошло, – промямлила Меган. – Уверяю вас, что это больше не повторится.

– Я в этом сильно сомневаюсь, барышня, – сухо произнес читатель и, схватив роман, отошел к своему столу.

Меган стало обидно до слез. Мало того что ей выпало париться в читальном зале в жаркий летний день, когда в публичную библиотеку, спасаясь от зноя и скуки, устремляются пенсионеры и детвора, не уехавшая на каникулы из города. С раннего утра ей не давала покоя зубная боль! В левой щеке то и дело подергивало, стреляло и ныло так, что порой ей хотелось выть и плакать. Жалоба сварливого читателя окончательно выбила ее из душевного равновесия.

Некоторое облегчение она испытала лишь в два часа пополудни, очутившись наконец в приемной дантиста. Не будь она такой трусихой, она бы не довела свой зуб до столь огорчительного состояния и не дрожала бы теперь от страха, ожидая, когда ее пригласят в кабинет. Нормальные люди регулярно проходят профилактический осмотр, а не дожидаются, пока возникнет дупло, занудно твердил ей внутренний голос. Желая отвлечься от его наставлений, Меган стала думать о предстоящих выходных. Увы, ничего экстраординарного они ей не сулили. В субботу вечером она, как обычно, собиралась пойти с Ником в паб, где он встречался со своими дружками, чтобы потрепаться с ними о футболе. Потом, осоловев от пива и табачного дыма, они вернутся в ее квартиру и перепихнутся. После этого Ник моментально захрапит, а ей придется до утра утешаться мастурбацией. На следующее утро, в воскресенье, Ник снова трахнет ее по привычке, а потом пустится в разглагольствования о своей работе. Неудовлетворенная такой перспективой, Меган пробормотала себе под нос:

– Нет, это не жизнь! Имею же я, в конце концов, право хоть на какое-то удовольствие?

– Простите, вы что-то сказали? – спросила у нее дама, сидевшая с ней рядом.

– Ах, извините меня, ради Бога! Я задумалась и стала рассуждать вслух, – смущенно ответила Меган, виновато улыбнувшись.

Острая боль вновь пронзила ее скулу, и она потерла щеку ладонью, надеясь, что это ей поможет. Дама с опаской покосилась на нее и пересела на другой стул, словно бы опасаясь подхватить от нее бациллу сумасшествия.

Меган тяжело вздохнула и потянулась за лежавшим на столике иллюстрированным журнальчиком. Однако листать его она не стала, а сразу же раскрыла на странице объявлений: а вдруг ей повезет, и она устроится на какую-нибудь новую, более интересную, работу! Что ни говори, а публичная библиотека – это не самое подходящее место для симпатичной двадцатитрехлетней девушки. Так ведь недолго и зачахнуть от скуки!

К своему немалому удивлению, Меган обнаружила, что особым спросом в это лето пользуются компаньонки и сиделки для престарелых и одиноких больных. Такое занятие ее совершенно не прельщало, поэтому она собралась уже было перевернуть страницу, как вдруг заметила в нижнем углу любопытное объявление, помещенное в рамке. Его текст гласил: «Срочно требуется помощница для разбора и каталогизации большого собрания старинных и редких книг. Усердный и квалифицированный труд будет хорошо оплачен, проживание в усадьбе в Суссексе и питание бесплатно. С предложениями просьба обращаться письменно по нижеуказанному адресу. Срок работы – приблизительно шесть месяцев».

– Мисс Стюарт, пройдите в кабинет, – раздался голос медицинской сестры.

У Меган екнуло сердце, она поспешно засунула журнал в сумку и вскочила со стула. Объявление, опубликованное в рамочке, ее заинтриговало – сменить суматошную работу в публичной библиотеке на неспешную разборку уникальных фолиантов она была не прочь, тем более что коллекция редких книг находилась в живописном предместье Суссекса.

Спустя двадцать минут, выйдя от дантиста уже без зубной боли, но с онемевшей от укола скулой, Меган отправилась не в библиотеку, а домой и, позвонив оттуда на работу, сказала, что ей нездоровится и она не придет. После этого она вновь прочитала заинтересовавшее ее объявление и окончательно решила на него откликнуться. Сердце подсказывало ей, что грешно упускать редкий шанс изменить свою судьбу.

Меган понимала, что с Ником ей лучше по этому поводу не советоваться, поскольку его ее теперешнее положение вполне устаивало. Они встречались уже почти год, и чутье подсказывало ей, что он уже созрел, чтобы сделать ей предложение. Самое ужасное в этой истории было то, что ей не хотелось становиться его женой. Однако и отказать ему она бы не решилась, отчасти из опасения остаться старой девой, но в большей мере просто из-за своего слабоволия. Замужество означало конец вольной жизни и начало вечной каторги под названием «супружество». А становиться в ближайшее время матроной Меган не собиралась, так как еще не успела насладиться молодостью и чего-то достичь.

Рассудив таким образом, она написала автору объявления в журнале письмо, но в последний момент струсила и решила посоветоваться со своей подружкой Кэтти. Та с восторгом одобрила ее затею и порекомендовала ей не тянуть с ее осуществлением. Поэтому Меган отправила письмо в тот же вечер.

Никому, кроме Кэтти, она об этом не рассказывала, поэтому, не получив ответа в течение нескольких дней, даже мысленно похвалила себя за благоразумие и выкинула мысли о новой жизни из головы.

Спустя неделю она, однако, получила приглашение на собеседование. В связи с этим возникла необходимость срочно встретиться с Кэтти после работы в баре и все с ней обсудить.

– В чем ты мне посоветуешь туда поехать? – спросила Меган подружку.

– Надень что-нибудь не слишком вызывающее, – пожав плечами, ответила Кэтти. – Какие-то приличные туфельки, светло-коричневую юбку, желательно ниже колен, и скромную блузку ей в тон.

– Я тоже так подумала, – сказала Меган. – Тем более что работать мне придется снова в библиотеке, пусть и в частной.

– Но там по крайней мере у тебя появится возможность познакомиться с людьми из высшего общества! – заметила Кэтти. – Летом все сливки света обычно выезжают за город. А вдруг там окажется какой-нибудь богатенький молодой джентльмен, который влюбится в тебя и предложит тебе свою руку и сердце?

– Вряд ли он обратит внимание на серенькую мышку, одетую в коричневую юбку ниже колен и скромные туфли, – возразила Меган.

Кэтти расхохоталась.

– А ты примени классический трюк: на работу оденься как заурядная библиотекарша, нацепи на нос очки и уложи волосы на затылке в пучок. А как только объявится твой принц, немедленно перевоплотись в обольстительную красавицу! Уверена, что он перед тобой не устоит.

– Хватит меня подкалывать, Кэтти! На красавицу в духе эпохи Возрождения я не претендую, – ответила Меган, облизнув губки. – Но и сидеть сложа руки в своем читальном зале тоже не собираюсь. Мне хочется как-то изменить свою жизнь. Скажи честно, ты в самом деле считаешь, что на новом месте мне может улыбнуться фортуна?

– Разумеется! – с жаром воскликнула подруга. – По крайней мере от тебя отцепится Ник. Вы с ним явно не пара, супружество с ним обернется для тебя мукой. Вас связывают только привычка и постель.

– И даже как партнер он далек от моего идеала, – со вздохом призналась Меган.

– Тем более! Какие тогда могут быть сомнения? Дерзай, раз тебе нечего терять! – воскликнула Кэтти.

– По-моему, все-таки нужно все ему рассказать, – неуверенно промямлила Меган.

– Почему? С какой стати ты должна посвящать его в свои личные планы? К тому же тебе самой пока еще не все ясно. Может быть, ты им не подойдешь! Так что повремени с разговором с Ником еще недельку. Кстати, а когда именно состоится собеседование?

– В понедельник. Значит, по-твоему, мне лучше одеться поскромнее?

– Естественно! Вряд ли для работы в загородном доме потребуются туфли на шпильках и мини-юбка, если, конечно, это не тайный притон. Ну, мне пора бежать. У меня сегодня свидание с одним шикарным парнем. Он пригласил меня на ужин в ресторан. Желаю удачи. Позвони мне! Пока!

Отправляясь в Суссекс по указанному адресу, Меган предполагала, что это полуразрушенная усадьба, несущая на себе отпечаток былого великолепия и следы прискорбного упадка. Но, благополучно добравшись до места и припарковав свой яркокрасный «пежо» напротив гаража, она, к своему удивлению, увидела прекрасно сохранившийся особняк в стиле викторианской эпохи, возвышающийся над территорией в добрых двадцать акров. Никаких признаков декаданса вокруг не замечалось. Газоны, клумбы и дорожки содержались в безупречном порядке, а солнечные зайчики, жизнерадостно прыгавшие по окнам фасада, настраивали посетителя этого милого уголка на легкомысленный лад. Поборов неожиданно охватившее ее волнение, Меган поднялась по каменной парадной лестнице и нажала на кнопку звонка.

Открывшая дверь служанка, одетая в униформу, осведомилась у гостьи о цели ее визита и, предложив ей присесть на изящную кушетку, пошла докладывать владельцу дома. Окинув изучающим взглядом прихожую, Меган ощутила еще большую робость: в окружении такого количества антикварных ценностей ей бывать еще не доводилось. Старинные картины и гравюры на стенах, равно как бронзовые вазы и разнообразные статуэтки на подставках в нишах, явно были подлинными и дьявольски дорогими, а тяжелые фиолетовые портьеры и мраморный пол придавали интерьеру сходство с убранством дворцов. Но отступать было уже поздно – в конце коридора тихо скрипнула дверь и послышался звук чьих-то шагов.

Ожидая увидеть седоволосого английского аристократа, Меган замерла, лихорадочно припоминая правила этикета знакомства, принятые в высшем обществе. Однако владельцем особняка оказался молодой высокий брюнет с худощавым привлекательным лицом, одетый в модный синий костюм и белоснежную сорочку с галстуком. Высокие скулы, оливковая кожа и тяжелые веки, из-под которых на нее пытливо смотрели темные глаза, навели Меган на мысль, что перед ней итальянец. Он протянул ей руку и бархатистым баритоном промолвил:

– Здравствуйте, мисс Сьюарт! Надеюсь, что вы легко нашли мою обитель.

– Добрый день, сэр, – сказала она. – Я действительно нашла вашу усадьбу без особого труда, вы мне все чудесно объяснили по телефону.

– Умение все объяснить и верно организовать – неотъемлемая часть профессии менеджера, – самодовольно сказал надменный щеголь, не удосужившись представиться. – К сожалению, я чисто физически не справляюсь сам со всеми домашними делами, вот и пришлось дать в журнал объявление о том, что мне требуется опытный книговед. Давайте сразу же пройдем в библиотеку и за чашечкой отменного кофе по-итальянски обсудим все вопросы. Следуйте за мной.

Он повернулся к Меган спиной и быстро пошел по ковровой дорожке, нисколько не заботясь о том, поспевает ли за ним его смущенная гостья.

Меган последовала за ним, мысленно проклиная Кэтти за ее совет надеть скромные туфли и коричневую юбку. Впрочем, тотчас же подумалось ей, подруга заслуживает снисхождения: как можно было предугадать, что владелец усадьбы окажется щеголеватым итальянцем? Богатые иностранцы не так уж часто дают объявление в журнале «Сельская жизнь». Окажись обладатель коллекции старинных книг пожилым английским лордом, он наверняка одобрил бы ее строгий облик.

Библиотека была просторной и в буквальном смысле слова заваленной книгами. Войдя в нее, владелец этих букинистических сокровищ воскликнул:

– Как видите, работы здесь непочатый край!

– С вами трудно не согласиться. Кто-то уже пытался очистить эти авгиевы конюшни? – иронически спросила Меган.

– Нет. Однако прежде, чем мы продолжим наш разговор, я бы хотел исправить свою оплошность и представиться: меня зовут Фабрицио Балоччи.

– Очень приятно, – сказала Меган, глядя на первое издание книги «Алиса в Стране чудес» и отказываясь верить своим глазам: раритет валялся на кипе других редчайших изданий, словно никому не нужный хлам.

– Этот дом перешел к нам с сестрой по наследству от дяди совсем недавно, – продолжал Фабрицио, словно бы прочитав ее мысли. – Он жил здесь бирюком в течение тридцати лет и скопил изрядное состояние, занимаясь финансовыми аферами. У меня в Италии есть собственное дело, поэтому я бываю в Англии только наездом.

– Понимаю, – кивнула Меган, все больше утверждаясь во мнении, что книги не играют в жизни этого вертопраха существенной роли, а потому он вряд ли представляет себе их истинную ценность.

– Расскажите мне о себе, – попросил итальянец. – Чем именно вы занимаетесь?

Меган стала рассказывать ему о своей работе в публичной библиотеке, он слушал ее внимательно, однако несколько странно при этом улыбался, словно бы не доверял ей или подозревал, что не пройдет и недели, как она бесследно исчезнет, прихватив с собой наиболее дорогие фолианты.

– Я бы не назвал такую работу увлекательной, – наконец изрек он, словно бы размышляя вслух. – Можно зачахнуть от скуки.

Меган смутилась и замолчала, потупившись: проницательность мистера Балоччи повергла ее в замешательство.

– Позволю себе предположить, что и вы ею не удовлетворены, мисс Стюарт. Я угадал? Очевидно, вам хочется как-то изменить свою жизнь, наполнить ее новым содержанием, не так ли?

Меган осмелилась поднять голову и посмотреть ему в глаза: в них она прочла неподдельный интерес к ее персоне и благожелательность. Это ободрило ее, и она сказала:

– Вы правы, мне хотелось бы заняться чем-то более интересным, чем выдача бульварных романов одиноким пенсионерам.

– Не могу не отметить, что и в моем доме вам придется поначалу проводить большую часть своего времени в одиночестве, разбирая эти завалы макулатуры. Однако со временем вы подружитесь с моими коллегами, которые здесь обитают, и откроете для себя много нового. Нам бы хотелось, чтобы вы стали членом нашей семьи, почувствовали себя здесь как дома. Но во многом это будет зависеть от вас, мисс Стюарт. Скажите, у вас есть жених? – Фабрицио пронзил ее сверлящим взглядом.

Меган почувствовала, что у нее вспыхнул румянец на щеках, и, сглотнув ком, ответила:

– Разве это так важно? Какое отношение имеет моя личная жизнь к работе?

– Самое непосредственное, смею вас заверить! Если вы будете здесь работать, то мне бы не хотелось, чтобы вы покидали усадьбу на выходные, чтобы встретиться с женихом.

– Вы серьезно полагаете, что я стану работать без выходных? – вскинув брови, спросила Меган, пораженная такой откровенной наглостью работодателя.

– Я хочу, чтобы вы навели здесь порядок как можно скорее, мисс Стюарт, – нахмурив лоб, ответил итальянец. – Поэтому график вашей работы будет весьма напряженным. Я смогу предоставлять вам двухдневный отдых только один раз в три недели. Вас это не устраивает? Разумеется, я щедро компенсирую столь интенсивный труд и учту ваше усердие. Все это мы обговорим в договоре.

Меган облизнула губы и сказала:

– Собственно говоря, жениха у меня пока нет, но есть любовник, с которым я регулярно встречаюсь на протяжении года. Впрочем, это меня ни к чему не обязывает, – неожиданно для себя добавила она.

– Следует ли мне понимать ваши слова так, что он скорее ваш приятель, чем возлюбленный? – спросил проницательный итальянец.

– Ну, я бы не стала судить об этом столь категорично, – робко возразила Меган, все сильнее волнуясь. – Но…

– Можете не продолжать, я вас уже понял. Вы не станете тосковать о нем, живя в моем доме. Верно?

Меган молча кивнула.

– Я должен предупредить вас, что вы не сможете приглашать сюда своих друзей и знакомых, – строго добавил Фабрицио.

– Такая мысль даже не приходила мне в голову, – выпалила Меган.

– Скажите, у вас вообще был когда-нибудь жених? – вдруг спросил итальянец тоном полицейского, ведущего дознание.

– Нет, – ответила Меган, переступив с ноги на ногу. – Я не была ни с кем обручена.

– Следовательно, в отличие о многих своих сверстниц вы не торопитесь выскочить замуж? – немедленно последовал новый бестактный вопрос.

– Да, я не тороплюсь обзавестись семьей, – ответила Меган.

– Это великолепно! – удовлетворенно воскликнул Фабрицио, и глазки его похотливо заблестели. – Это свидетельствует о вашем стремлении лучше познать жизнь во всем ее многообразии. Что ж, весьма похвально, мисс Стюарт.

– Видите ли, мистер Балоччи, боюсь, что вы меня не правильно поняли, – поспешила уточнить свою мысль Меган. – Я имела в виду, что хочу получить о жизни больше знаний, читая полезные книги и обогащаясь мудростью минувших эпох. Вот почему я и работаю в библиотеке. Вы меня понимаете? Если бы мне хотелось ярких впечатлений и приключений, я бы перебралась в Америку. Не так ли?

– Не могу с вами полностью согласиться, мисс Стюарт, – улыбнувшись, возразил Фабрицио. – Уже одно то, что вы откликнулись на мое объявление, говорит о том, что вы стремитесь изменить свой привычный жизненный уклад. Уверяю вас, что вы на правильном пути. Вовсе не обязательно отправляться в поисках приключений за океан. Даже в своей стране человек, ищущий новых ярких впечатлений, порой обретает поразительный опыт. Во всяком случае, в моем доме вам не придется скучать. Мы, итальянцы, лучше англичан знаем, как следует наслаждаться жизнью и находить в ней новые грани.

Ошеломленная столь поразительными доводами, Меган не нашла что сказать в защиту своих соотечественников и не совсем уверенно промолвила:

– Мне кажется, что я сумею привести в порядок вашу библиотеку, для этого я имею и достаточный опыт, и необходимую квалификацию. Насколько я понимаю, вы хотите, чтобы ваши сокровища были каталогизированы? – Она захлопала глазами, ожидая ответа.

Но Фабрицио не ответил, он вообще больше не слушал ее, а дергал за шнур звонка, очевидно, вызывая дворецкого, чтобы тот выпроводил вон разочаровавшую его соискательницу вакансии.

– Вероятно, вы уже решили, по какому именно принципу должен быть составлен этот каталог, – излишне торопливо выпалила Меган, впадая в отчаяние и тщетно пытаясь исправить ситуацию в свою пользу, хватаясь за нелепые вопросы, как утопающий за соломинку. Она вдруг ощутила острую потребность получить эту работу, чтобы иметь возможность снова видеть этого смуглого брюнета и беседовать с ним, наблюдая игру эмоций на его привлекательном лице и впитывая исходящую от него мужскую энергию, от которой у нее кружилась голова и возникала легкая дрожь в коленях.

– Вы что-то сказали? – спросил он.

– Да, я хотела…

Дверь библиотеки распахнулась, и вошла девушка среднего роста, приблизительно того же возраста, что и Меган. По ее лицу, похожему на лицо Фабрицио, и в особенности по ее горящему взгляду Меган догадалась, что это его сестра. Однако она не была жгучей брюнеткой, ее волнистые волосы имели цвет липового меда, а прекрасно развитая фигура в костюме для верховых прогулок могла бы привести в восторг самого придирчивого ценителя женской красоты. Улыбнувшись брату, она похлопала кнутом по голенищу и, смерив гостью изучающим взглядом, мелодичным голосом спросила:

– Это и есть наша новая библиотекарша?

– Позвольте мне вас познакомить, – сказал Фабрицио и представил девушек друг другу. – Леонора совершенно не разбирается в книгах, предпочитая им лошадей, – добавил он и хохотнул, как породистый жеребец.

По спине Меган пробежала сладостная дрожь.

– Мой братец шутит, – с улыбкой проворковала Леонора. – Разумеется, я читаю различную литературу, главным образом любовные романы. А какие книги больше нравятся вам, Меган?

– Исторические, особенно мемуары знаменитых людей, – не задумываясь ответила Меган. – В них тоже немало игры страстей. Порой я поражаюсь тому, на какие опрометчивые поступки толкали людей сильные чувства в минувшие эпохи. Особенно любовь. Ради нее многие шли на безрассудный риск и, случалось, погибали. В наше время уже не встретишь героев, готовых на самопожертвование ради своей любимой.

– Вы полагаете, что раньше люди были более страстными, чем теперь? Или в нашу эпоху нравы стали строже? – насмешливо спросил Фабрицио. – Тогда вы заблуждаетесь.

– Я бы не отважилась судить о нравственности наших предков огульно, все люди разные, – уклончиво ответила Меган. – Впрочем, каждый склонен судить о других по себе…

– Вы правы, – сказала Леонора и, протянув ей руку, добавила:

– Рада была с вами познакомиться. Надеюсь, что мы еще встретимся и продолжим наш спор о морали и распущенности. А теперь позвольте мне вас оставить.

С этими словами она повернулась и вышла из комнаты, на прощание чуть заметно кивнув своему брату.

Проводив сестру рассеянным взглядом, Фабрицио предложил наконец Меган сесть и довольно резко сказал:

– Я принимаю вас к себе на работу.

Меган растерянно похлопала глазами, прочистила горло и промямлила:

– И вы не желаете взглянуть на мои бумаги?

– Я привык доверять своей интуиции, – сказал Фабрицио, хищно раздувая чувственные ноздри. – И тем не менее нам придется подписать договор, непременным условием которого станет ваше согласие не покидать этот дом, пока работа не будет выполнена. Я оставляю за собой право прервать контракт в любое время либо изменить его условия по своему усмотрению. Уверяю вас, что вознаграждение за ваши труды будет очень щедрым. А главное, вы станете членом нашей дружной семьи. Вы согласны?

Он вперил в нее гипнотизирующий взгляд, и по коже Меган поползли мурашки. Более того, она с ужасом почувствовала, что соски грудей твердеют, а промежность увлажняется. Нечто необъяснимое происходило с ней под воздействием этого удивительного итальянца, в ней пробуждались неведомые ей низменные желания и странные ощущения.

Охваченная противоречивыми эмоциями, Меган смущенно потупила глаза и пролепетала:

– Я польщена вашим доверием, мистер Балоччи, однако хотела бы взять текст договора домой и немного подумать. И если…

– Вероятно, я не достаточно ясно изложил вам свои мысли, – с раздражением перебив ее, воскликнул Фабрицио. – Контракт нужно подписать немедленно, прежде чем вы отсюда уедете.

– Простите, но я не привыкла принимать необдуманные решения, – сказала Меган, почуяв подвох. – По-моему, я не давала вам повода думать обо мне как о легкомысленной девице.

Фабрицио разочарованно вздохнул.

– Если вам угодно, вы можете взять копию договора с собой и поразмышлять над текстом на досуге. Однако я не могу поручиться, что за это время кто-нибудь посмекалистее не займет эту вакансию. Согласитесь, в Англии немало специалистов вашего профиля, но если вы подпишете договор прямо сейчас, я не стану встречаться с другими соискателями. Надеюсь, на этот раз я выразился достаточно ясно?

– В таком случае мне бы хотелось уточнить некоторые детали нашего соглашения, – сказала Меган, решив бороться до конца за это теплое местечко.

Итальянец энергично всплеснул руками:

– Это ваше право, мисс Стюарт! Предлагаю, однако, для начала совершить экскурсию по дому.

Даже не взглянув на свою собеседницу, он стремительно покинул библиотеку и пошел по длинному коридору. Меган покорно последовала за ним, ожидая увидеть некое крикливое подобие музейного зала. Но, к ее изумлению, ни антикварной мебели, ни массивных бронзовых канделябров в гостиной не оказалось, хотя картин там было великое множество. Светлая и просторная, она была обставлена удобной современной мебелью пастельных тонов, а вместо подсвечников повсюду стояли разнообразные изящные лампы. Внимание Меган привлекла картина Тициана, выполненная в сочных красных и золотых красках и с поразительной достоверностью.

– Это ведь знаменитый портрет дожа Андреа Гритти, Не так ли? – воскликнула она, подходя к полотну поближе, чтобы получше разглядеть его детали. – Обожаю работы Тициана! В них ощущается как поразительное мастерство этого гениального художника, так и его глубочайшее знание жизни!

– В таком случае вам надо обязательно взглянуть на его картину «Красавица», которая висит на площадке парадной лестницы, – сказал Фабрицио, подходя к ней сзади. – Облик изображенной на ней женщины полон таинственности, ее удивительные глаза завораживают смотрящих на нее мужчин и как бы говорят им, что женская натура навсегда останется для них загадкой. Согласитесь, трудно устоять перед соблазном разгадать хотя бы один из женских секретов, не так ли?

– Вам виднее, – чуть слышно ответила Меган, трепеща от волнения. Поеживаясь от горячего дыхания, которым согревал ее затылок Фабрицио, она лихорадочно соображала, к чему он клонит. Его странные намеки на особое радушие, которое окажут ей родные и близкие, явно сексуальная подоплека рассуждений о картине Тициана, вкрадчивый голос и плотоядные взгляды наводили ее на мысль, что в этом старинном уединенном доме происходит нечто необыкновенное и жутковатое.

Фабрицио прервал ход ее размышлений, промолвив:

– Здесь мы, как правило, собираемся по вечерам. А теперь давайте поднимемся в отведенную вам комнату. А по пути взглянем на «Красавицу».

Поднимаясь за ним по мраморным ступенькам, Меган действительно вскоре увидела знаменитое полотно итальянского живописца и замерла, пораженная его великолепием.

– Теперь вы понимаете, что я имел в виду, говоря о загадке, таящейся в ее глазах? – спросил Фабрицио, положив ей руку на плечо.

Тщетно стараясь не выдать охватившего ее волнения, Меган в течение минуты, показавшейся ей вечностью, рассматривала изображенную на картине женщину и заметила в ее взгляде не только загадочность, но и самодовольство, граничащее со злорадством. Всем своим видом куртизанка как бы говорила, что она видит мужчин насквозь и может вертеть ими, как ей вздумается.

– Она воистину прекрасна, – наконец промолвила Меган.

– Сама картина или изображенная на ней красотка? – расхохотавшись, спросил Фабрицио.

– Разумеется, живопись! Это шедевр!

– Вас не смутило загадочное выражение лица этой дамы?

– Вовсе нет. Я не вижу в нем ничего необычного, мне ясны все ее желания и помыслы.

– У вас поразительная интуиция, хотелось бы и мне вот так же просто читать чужие мысли, – пробормотал итальянец. – Ну а теперь давайте пройдем в вашу спальню.

Меган вздрогнула, почувствовав странную двусмысленность этого предложения, однако не подала виду, что она смущена, и спокойно последовала за Фабрицио.

Настойчивость, с которой он уговаривал ее поскорее покончить с формальностями, порождала у нее множество вопросов. Опытный менеджер не стал бы столь опрометчиво торопиться, заключая трудовое соглашение: ведь это выглядит, мягко говоря, не профессионально, так ведут себя только дилетанты, не уважающие интеллектуальный труд. Неужели в основе всех этих переговоров лежит банальное желание совратить наивную провинциальную англичанку, на которых, как она читала в романах, падки итальянские ловеласы? Может быть, не стоит идти с Фабрицио в спальню?

Сердечко Меган затрепетало, словно птичка, попавшая в сети. Но она собралась с духом и преодолела еще один лестничный пролет. Фабрицио распахнул дубовые двери опочивальни, предназначенной для нее, и воскликнул:

– Прошу!

Крик удивления и восторга чуть было не сорвался с ее губ, едва лишь она вошла в просторную комнату, в которой вполне могли бы поместиться три крохотные квартирки, подобные той, что была ее нынешним пристанищем в Линкольне. Изумительные тисненые розовые обои создавали приятный тон для огромной кровати с набивной спинкой в изголовье, полог которой великолепно сочетался своей расцветкой и фактурой со шторами. Искусно выполненные репродукции картин известных художников удачно дополняли изящную мебель – стулья и комод с мраморным верхом. А вазы со свежесрезанными цветами вносили в интерьер весеннее оживление.

– Здесь имеется и ванная, – вкрадчиво произнес хозяин дома, отдергивая бархатную портьеру. – Осторожно, тут две ступеньки!

Словно бы охваченная летаргическим сном, Меган прошла в ванную и обомлела от ее внутреннего убранства. Три стены оказались целиком зеркальными, все краны – позолоченными, а на полочках стояло столько баночек с кремами и флаконов с духами, что такому богатству позавидовал бы любой косметический салон. Сделав судорожный вздох, Меган поспешила покинуть шикарную туалетную комнату, достойную кинозвезды, все больше утверждаясь в своем подозрении относительно мотивов поведения Фабрицио.

– Надеюсь, вы удовлетворены? – с улыбкой спросил он.

– Ничего подобного я еще не видела, – призналась она.

– Вот и чудесно. Подозреваю, что вы рассчитывали получить несколько иное жилище, скорее всего убогую комнатку без удобств на чердаке.

Меган нервно хохотнула:

– Вы почти угадали. Согласитесь, что скромная библиотекарша не может рассчитывать на хоромы.

– Из всякого правила бывают исключения. По-моему, каждый человек должен иметь возможность приобщиться к роскоши и научиться наслаждаться ею. Ведь жизнь так скоротечна! – философски возразил ей Фабрицио. – Что ж, предлагаю вернуться в библиотеку и обсудить финансовые аспекты нашего договора!

Спускаясь по лестнице, Меган испытывала легкое головокружение от полученных впечатлений и раздиравших ее сомнений. Все происходившее с ней в этом доме казалось ей сном. Ей трудно было поверить, что Фабрицио заинтересовался ею исключительно как экспертом по старинным книгам. Внутренний голос твердил ей, что здесь таится какой-то подвох. От волнения ее бросало то в жар, то в озноб.

Она не питала никаких иллюзий на свой счет. Конечно, дурнушкой назвать ее было нельзя, однако ей недоставало утонченности, свойственной многоопытным дамам. Скромный достаток и природная неуверенность в себе не лучшим образом сказывались на ее внешнем облике. Ей никогда не удавалось подобрать туалеты, которые подчеркивали бы скрытые прелести ее фигуры. А Фабрицио Балоччи наверняка был избалован вниманием роскошных светских львиц. Но, с другой стороны, возможно, именно поэтому его и потянуло на английскую простушку. Меган начала нервничать.

Она интуитивно чувствовала, что намерения богатого итальянца вовсе не безобидны и далеко не альтруистические. С ее стороны было бы опрометчиво позволить ему уговорить ее здесь остаться. Отрезанная от родных и подруг, она очутится в ловушке. Тревожные опасения Меган усилились, когда она увидела еще одного мужчину, спускающегося с другой стороны по лестнице. Он был одного роста с Фабрицио, но производил впечатление благодушного человека. Черты его лица были значительно мягче, а кудрявые волосы и пухлые губы придавали ему сходство с купидоном.

– Вы, должно быть, мисс Стюарт? – произнес он, отвесив ей вежливый поклон. – Надеюсь, что Фабрицио не успел вас напугать? Его библиотека в ужасном состоянии, однако приводить ее в порядок, на мой взгляд, следует исподволь, без излишней суеты. Надеюсь, что Фабрицио не станет требовать, чтобы вы привели ее в божеский вид в кратчайшие сроки? По-моему, на такую гигантскую работу уйдет не менее полугода.

Фабрицио кивнул, подтверждая справедливость его замечания, и сказал:

– Позвольте представить вам моего друга Ренато Стафьери, большого знатока литературы и вообще тонкого ценителя искусства. Если вы согласитесь работать в этом доме, вам придется с ним часто встречаться. Кстати, он приятель моей сестры.

– Очень приятно, – сказала Меган и протянула Ренато руку.

Он мягко пожал ее и подкупающе улыбнулся, отчего страхи ее тотчас же улетучились. Она даже мысленно упрекнула себя за беспричинную трусость и скоропалительные выводы. Если Фабрицио показал ей спальню, это вовсе не означало, что он хотел ее соблазнить. Где еще она встретит таких милых, интеллигентных людей, интересующихся живописью и книгами, воспринимающих роскошь как нечто вполне естественное и не обремененных мелочными заботами простых смертных? Приятели Ника интересовались исключительно пивом и футболом, ни о чем возвышенном они никогда не разговаривали. И уж если у нее возникло желание как-то изменить свою жизнь, то грех упускать шанс познакомиться с людьми из высших слоев общества. В конце концов, она устраивается на временную работу, всего на полгода. И если она откажется от этой редкой возможности, то наверняка всю оставшуюся жизнь будет укорять себя за нерешительность.

Фабрицио протянул ей лист бумаги и промолвил:

– Здесь указана сумма вашего денежного вознаграждения. Питание и жилье вам будут предоставлены бесплатно.

– Вы очень щедры! – воскликнула Меган, взглянув на написанную на листке цифру.

– Вам предстоит чрезвычайно кропотливая и ответственная работа! Всякий труд должен быть достойно оплачен. Так вы согласны, мисс Стюарт? – проникновенным голосом спросил итальянец.

Меган все еще оторопело смотрела на листок бумаги. Сумма, которая была там указана, превышала ее зарплату в три раза, что совершенно не укладывалось у нее в голове. Зачахший было червь сомнения вновь зашевелился в ее душе, а воображение нарисовало ей огромную мышеловку с аппетитным куском сыра. «Нет, – решила она, – нельзя торопиться, надо все основательно обдумать дома в спокойном расположении духа».

– Мне бы хотелось изучить условия договора, – наконец сказала она, пытливо взглянув на своего искусителя.

– Да, разумеется! Вот он, – невозмутимо сказал Фабрицио и, достав из ящика письменного стола несколько листов бумаги с текстом соглашения, протянул их ей. Она стала читать, однако вскоре поняла, что его сверлящий взгляд мешает ей сосредоточиться. Дочитав текст до конца, Меган удовлетворенно кивнула и произнесла:

– На первый взгляд здесь все нормально. Мне бы хотелось задать вам один вопрос, мистер Балоччи.

– Я вас слушаю.

– Сколько человек живет в этом доме?

– Уже знакомые вам Леонора и Ренато, ее любовник, моя подруга Алессандра, мой личный секретарь Франко, я сам и, конечно же, прислуга, – с улыбкой ответил Фабрицио.

Узнав о том, что в особняке проживает его любовница, Меган почувствовала легкое разочарование. Тем не менее эта новость развеяла остатки ее страхов и сыграла определяющую роль в принятии ею окончательного решения.

– Так вы беретесь за эту работу? – вновь спросил Фабрицио.

– Да, – ответила она не колеблясь.

– Следовательно, вы согласны остаться здесь на полгода?

– Естественно! Ведь вряд ли мне удастся завершить свою миссию за меньший срок!

– Я рад, что мы договорились, – удовлетворенно произнес Фабрицио. – Что ж, скрепим этот документ нашими подписями!

Возвращаясь из усадьбы домой, Меган ломала голову лишь над одной проблемой: как безболезненно сообщить эту новость своему постылому любовнику Нику.

Глава 3

Вечером того же дня, пока Меган и Ник бурно выясняли отношения, в особняке ее будущего работодателя состоялся любопытный разговор Фабрицио с его близкими приятелями.

Голубоглазый и светловолосый Франко, секретарь Фабрицио, без обиняков отверг кандидатуру Меган, заявив, что она типичная английская замухрышка и совершенно не вписывается в их изысканную компанию.

– Не понимаю, как ты, ценитель всего изящного, мог обратить внимание на эту серую мышку! У нее нет никакого вкуса! – воскликнул он в завершение своей витиеватой тирады.

– Она, безусловно, отличается от остальных моих избранниц, – согласился с ним Фабрицио. – Но в ней есть пикантная изюминка, распознать которую дано не каждому. – Он многозначительно улыбнулся Алессандре, и та похотливо рассмеялась.

Леонора недоуменно посмотрела на Ренато и спросила:

– А какое она произвела на тебя впечатление? Фабрицио явно замышляет какую-то новую игру с участием этой девицы. Но я пока, признаться, не понимаю, что он в ней нашел.

– Лично мне Меган понравилась, – ответил Ренато. – у нее ладная фигурка и симпатичная мордашка. Что же до ее нарядов, так мы их ей подберем. Не так ли, Фабрицио?

– Симпатичная мордашка! – насмешливо повторила за ним Леонора. – Не кажется ли тебе, мой милый, что этого маловато? Нам требуется девушка с особыми данными.

– Я всего лишь откровенно высказал о ней свое мнение, – миролюбиво возразил Ренато. – По-моему, эта простушка внесет в наши развлечения толику разнообразия.

– А мне кажется, что в ней нет страсти, – стоял на своем Франко. – Я бы не стал с ней связываться, ничего путного из этой затеи не выйдет.

– Почему ты так в этом уверен? – спросила Алессандра. – Ты с ней разговаривал?

– Нет, но я составил о ней достаточное впечатление по ее манере держаться и внешнему виду, – сказал Франко. – Может быть, ты соблаговолишь наконец объяснить нам, дружище, что ты задумал? – спросил он у Фабрицио.

– По-моему, это очевидно: я намерен ее растлить, превратить из простушки в порочную жрицу любви. Именно поэтому я и заключил с ней контракт на полгода. За это время она должна потерять всякий стыд и стать такой же законченной извращенкой, как, к примеру, Алессандра. Но мне понадобится ваша помощь, друзья. Всем вам придется принять самое деятельное участие в ее развращении.

– Можешь на меня рассчитывать! – хохотнув, воскликнула Леонора и ухватила под столом за мошонку своего любовника. – Как ты думаешь, милый, у нее уже есть опыт лесбийского секса? – спросила у него она.

– Вряд ли, – покачав головой, ответил Ренато и расстегнул ширинку. – Хотелось бы надеяться, что она уже не девственница.

– В этом я сразу же удостоверился, – сказал Фабрицио. – У нее есть дружок. Полагаю, что он ее не балует особым разнообразием способов совокупления. Уверен, что она будет приятно удивлена, познав с нашей помощью искусство получения удовольствия.

– Да, она не производит впечатления женщины, искушенной в тайнах сладострастия, – согласилась с ним Алессандра.

– Еще недавно ты и сама была робкой и неопытной, дорогая, – напомнил ей Фабрицио. – Всем тем, что ты теперь знаешь о наслаждении, ты обязана нам. И чем глубже ты проникаешь в мир темных страстей, тем развратнее и похотливее ты становишься, не так ли?

Алессандра покраснела и отвела взгляд.

– Лично я уже предвкушаю свою первую интимную встречу с этой скромницей! – воскликнула Леонора, млея от горячей твердой мужской плоти, которую она сжимала в руке.

– Видимо, Ренато успел тебе надоесть, – съязвил Франко.

– Ничего подобного, – возразила она. – Мы с ним вполне счастливы. Не так ли, милый?

– О да! – подтвердил Ренато, начиная багроветь от ее манипуляций с его причиндалом.

Франко усмехнулся и многозначительно посмотрел на Леонору, к которой давно был не равнодушен. Но она притворилась, что не понимает, к чему он клонит, опасаясь вызвать недовольство брата. Фабрицио выдержал театральную паузу и с пафосом произнес:

– Я намерен использовать для растления мисс Стюарт особую методику. Ее грехопадение будет значительно более стремительным и эффектным, чем грехопадение предыдущих жертв. Надеюсь, что Ренато не испортит нам удовольствие, проявив к ней излишнее сострадание.

– Во мне ты можешь не сомневаться, – заверил его Ренато, с трудом сдерживая эякуляцию.

– А что скажешь ты, Франко? – спросил Фабрицио.

– Я всегда готов! – живо отозвался голубоглазый блондин.

– В этом я лишний раз убедился сегодня утром, когда ты терзал бедную Алессандру, – хмыкнув, сказал Фабрицио.

– Мне до сих пор еще больно сидеть, – пожаловалась она.

– Однако ты все равно получила удовольствие, – заметила Леонора. – Тебе нравится анальный секс, так что лучше помалкивай.

Алессандра закусила нижнюю губу и посмотрела на Ренато, словно бы ища у него защиты и поддержки. Он заговорщицки подмигнул ей, тайком от Леоноры, и закряхтел, почувствовав, что рука любовницы сильнее сжала под столом его эрегированный пенис.

– Что ж, я рад, что вы готовы мне помочь, – произнес Фабрицио, обведя собравшихся за столом удовлетворенным взглядом. – Однако призываю всех вас к осторожности. Поначалу у Меган должно сложиться впечатление, что я ею не в шутку увлечен. Пусть бедняжка думает, что это настоящий роман. А когда она вполне созреет для следующего этапа растления, я подам вам сигнал.

– Надеюсь, что нам не придется ждать слишком долго, – заметила Леонора. – Мне не терпится приобщить ее к садомазохизму.

– Не беспокойся, все будет в ажуре. Не так ли, Алессандра?

Он потрепал свою любовницу по щеке, и ее дыхание моментально участилось. Она сжала губами его указательный палец и принялась его сосать.

Эта беседа так возбудила всех собравшихся в столовой, что сразу же после ужина, даже не выпив кофе, они поспешили разойтись по спальням и выплеснуть там наружу всю скопившуюся в них похоть. Фабрицио пылко овладел Алессандрой, Леонора совокуплялась с Ренато, а Франко, оставшийся в одиночестве, обрел утешение в мастурбации, представив себе, что его партнерша белокурая Леонора. В последнее время он все чаще думал о ней и задался целью осуществить свою заветную мечту, превратившуюся в наваждение, любой ценой.

Пока он предавался безудержным фантазиям, теребя свою крайнюю плоть, Леонора тоже дала волю своим порочным желаниям, запершись в спальне с Ренато. Она сама раздела его догола и, встав перед ним на колени, для начала взяла член в рот. Ошеломленный таким ее напором, Ренато молчал, хватая воздух широко раскрытым ртом и вытаращив глаза. Он думал, что Леонора позволит ему уложить ее в постель и вылизать ей передок. Однако оказалось, что у нее имелись иные планы. Побаловав любовника минетом, она уложила его ничком на кровать и, поставив на четвереньки, засунула палец ему в анус. Издав глухой стон, бедняга заскрежетал зубами. Леонора начала ритмично массировать ему предстательную железу, доводя его до умопомрачения. Головка пениса уперлась в матрац. Ренато зарычал, изнемогая от желания излить семя. Леонора с размаху шлепнула ладонью по его оттопыренному заду и зловеще расхохоталась, когда он взвыл от боли.

– Переворачивайся! – скомандовала она. – Иначе сломаешь свой инструмент, а он еще мне пригодится. Ты ведь хочешь меня, признайся!

– Да, – глухо подтвердил Ренато, сглотнув слюну. – А разве тебе не хочется побыстрее почувствовать в себе мою колотушку?

– Всему свое время! – Леонора погрозила ему пальчиком.

Ренато обреченно вздохнул, догадавшись, что последует за этими словами. Леонора достала откуда-то тонкий кожаный ремешок и обвязала им основание пениса, с тем чтобы головка стала еще толще от притока крови.

– Вот теперь я смогу делать с твоим аппаратом все, что мне вздумается, а ты не сможешь мне помешать, – удовлетворенно сказала она и толкнула его в грудь так, что он упал, стукнувшись затылком о спинку кровати, и замер.

Леонора полюбовалась его набухшим пенисом, задрала подол юбки, под которой не оказалось трусов, и оседлала его чресла. Ренато затаил дыхание. Леонора наклонилась и начала мотать из стороны в сторону головой, дразня его соски своими белокурыми локонами. В конце концов она повернулась к нему спиной и стала сосать головку члена, доводя этим своего партнера до предынфарктного состояния. Когда член задрожал, готовый исторгнуть сперму, она резко привстала и с похотливым визгом опустилась влагалищем на пенис. Он проскользнул туда до упора, и Леонора задергалась в экстазе, сладострастно постанывая и охая.

Ренато непроизвольно начал двигать торсом, однако это принесло ему не удовольствие, а боль, поскольку давление ремешка на основании члена усилилось.

– Лежи смирно и не дергайся, глупышка! – сказала Леонора, испытав первый оргазм, и слезла с него.

Ренато жалобно заскулил, не в силах более сносить такую пытку. Его яички, переполненные семенем, взывали об облегчении их от бремени. Леонора пристально посмотрела в его полубезумные глаза и спросила:

– Признайся, ты желал кого-либо столь же сильно, как желаешь сейчас меня?

– Нет, – прохрипел он. – Ты сводишь меня с ума. Ради тебя я готов на все!

– На все? – переспросила она, вскинув бровь. – Сейчас я это проверю!

Она достала из тумбочки хлыст и, взмахнув рукой, огрела им любовника по животу. На коже вздулся красный след, а на глаза Ренато навернулись слезы.

– Еще, любимая! – истошно закричал он. – Бей сильнее, не жалей меня! Я готов терпеть любые пытки, лишь бы ты допустила меня до своего восхитительного тела. Исполосуй меня кнутом, а потом я оттарабаню тебя до полного изнеможения. Ты будешь кончать раз за разом до тех пор, пока не потеряешь сознание.

– Ты говоришь это серьезно или только для красного словца? – спросила Леонора, хихикнув.

– Клянусь, что все так и будет, моя королева! Ну, бей же меня скорее!

– Я тебе не верю! Но знаю верный способ, как узнать подлинные намерения.

С этими словами она вновь стала делать ему минет, одновременно потираясь клитором о его бедро.

– Ради всего святого, развяжи меня, Леонора! – взмолился Ренато. – Ты не можешь даже представить себе, как я страдаю!

– Ты заблуждаешься, мой дорогой! Я это знаю и собираюсь терзать тебя до тех пор, пока ты не убедишь меня в своей искренности. Ну, повтори еще раз, что ты чувствуешь, когда видишь меня обнаженной.

Она вновь стегнула его хлыстом – резче и больнее.

Красный туман поплыл у Ренато перед глазами. Пронзительно вскрикнув, он тяжело задышал, широко раскрыв пересохший рот и тряся головой.

– Бедняжка, – промурлыкала Леонора, – пожалуй, я оближу твою мошонку, может, от этого тебе полегчает.

– Нет! Не надо! – воскликнул он, зная, что минет лишь усугубит его страдания.

Но Леонора не желала его слушать. Она принялась поочередно сосать его яички и облизывать основание пениса, получая неописуемое удовольствие от созерцания его мучений. Ренато замер, напуганный ее решительностью. Леонора еще никогда не заходила так далеко в своих сексуальных исканиях, обычно она освобождала его многострадальный причиндал от пут гораздо раньше и позволяла ему выпустить пар, овладевая ею в разных позах. Сейчас же боль, возникшая в его половых органах, распространилась по животу и бедрам, вызвав спазм в промежности и судорожное сжатие в анусе. Все тело Ренато пылало, покрывшись потом, а в ушах возник звон. Лишь немедленное совокупление с моментальным оргазмом могло спасти его от потери сознания. Однако Леонора продолжала сосать и лизать его мошонку, причиняя ему еще большие страдания.

К счастью, это занятие ей вскоре надоело, и она развязала ремешок, промолвив при этом:

– Ну вот, теперь ты можешь делать со мной все, что угодно.

Ренато повалил ее на спину, бесцеремонно раздвинул ей ноги и вогнал своего разъяренного дракона в ее заветную норку. Потоки волшебного нектара, обильно оросившие его мошонку, явились той чудодейственной смазкой, которая позволила ему проникать во все ниши и углубления. Войдя в раж, Ренато лег на бок, раздвинул руками ягодицы Леоноры и просунул ей в анус два пальца, продолжая свирепо долбить своей колотушкой ее взмыленный передок. Она заверещала что-то тонюсеньким пронзительным голоском и стала поводить бедрами. Ренато обнял ее левой рукой за талию и крепче прижал к себе, норовя достичь оптимального темпа совокупления.

Эффект этого маневра превзошел все его ожидания. Леонора забилась в пароксизме сладострастия, визжа так, что Ренато оглох, и сжав рукой его мошонку столь крепко, что у него посыпались искры из глаз. Раскаленное влагалище сдавило стенками его разбухший пенис, словно тисками, и не вытащи он вовремя пальцы из ее заднего прохода, все могло бы закончиться для него весьма печально. Однако Ренато не дрогнул и не отступил. Напротив, он ощутил воодушевление и, перевернув партнершу на спину, вцепился руками в ее бедра и принялся овладевать ею с нечеловеческой мощью. Леонора визжала, рыдала и хохотала словно безумная, однако уже ничто не могло остановить Ренато. Он слишком долго терпел, чтобы не довести начатое дело до логического конца.

И лишь когда вся его скопившаяся ярость наконец-то выплеснулась вместе с семенем в ее измочаленное влагалище, лишь когда он рухнул на Леонору, едва не размозжив ей передок своей лобковой костью и не проткнув ее пенисом насквозь, она умолкла и некоторое время лежала спокойно, осмысливая случившееся и непроизвольно высасывая лоном из головки последние капельки спермы.

Ренато неохотно перекатился на бок, тяжело вздохнул и закрыл глаза.

– В чем дело? Ты чем-то недоволен? – обеспокоенно спросила Леонора.

– Нет, все нормально, – глухо ответил он.

– Тогда поцелуй меня!

– Не хочу! Не буду!

– Ты, кажется, обиделся, дурачок?

– Да, ты заставила меня чересчур долго ждать, – прорычал он.

Леонора дернула его за член и игриво возразила:

– Но ведь это тебе понравилось! Ты еще никогда не овладевал мною с такой звериной страстью. А твой петушок раньше никогда не был таким твердым, как сегодня. Так чем же ты недоволен? Ведь нам обоим было приятно.

Она в принципе была права, все было великолепно. Однако целовать ее ему почему-то не хотелось. Но и ссориться с ней тоже не входило в его планы, поэтому он солгал, сказав, что утомился и нуждается в отдыхе.

– Это мы сейчас проверим, – промурлыкала многоопытная в постельных баталиях Леонора и начала его страстно целовать.

Возникшая у него эрекция стала неопровержимым доказательством того, что он хитрит и уклоняется от исполнения своих обязанностей. Леонора погладила его по бедру и нежно проворковала:

– Вот видишь, милый, ты уже отдохнул! Поэтому вполне сможешь трахнуть меня в попку.

Ренато не стал противиться и удовлетворил ее скромную просьбу. Пока он медленно и нежно драил ее задний проход, Леонора восклицала:

– Нам так хорошо с тобой! Я тебя обожаю! Но все-таки втроем, с той застенчивой англичанкой, нам будет еще лучше! Не могу дождаться, когда мы устроим с ней настоящую оргию! Давай, дорогой, прибавь оборотов, я, кажется, снова кончаю…

Когда она, вполне удовлетворенная, наконец забылась сном, Ренато задумался над тем, что она сказала в минуту экстаза. Ему было чуточку жаль эту доверчивую и наивную девушку, которую он видел лишь мельком на лестнице. Станет ли она со временем столь же умудренной в сексуальных утехах, как Леонора, и порочной, как Алессандра? Придутся ли ей по вкусу суровые садомазохистские игры, столь любимые обитателями этой обители порока? Сумеет ли Фабрицио Балоччи совратить эту провинциалку и превратить ее в нимфоманку? Размышляя таким образом, Ренато даже не заметил, как тоже уснул. Ему приснилась нежная девственная попка англичанки.

Большая спальня хозяина особняка оглашалась надрывными стонами Алессандры. Она восседала на высоком резном стуле, с завязанными черной бархаткой глазами и со скованными наручниками руками, заведенными за спину. Стоявший перед ней на коленях Фабрицио сжимал своими цепкими пальцами ее шелковистые ягодицы и вгрызался ртом, словно в сочную мякоть арбуза, в ее истекающую нектаром вульву. Его юркий язык то проворно проникал в расселину между половыми губами, то порхал, как мотылек, по клитору, то вылизывал промежность. Плотоядно урча, он с наслаждением целовал ее божий дар и упивался его соками. Она ерзала на стуле и мотала головой, рыдая и смеясь в экстазе.

– Еще! Еще! – умоляла она его грудным голосом. – Иначе я сойду с ума!

Но Фабрицио лишь хохотал и продолжал ее мучить, снова и снова доводя до роковой черты, но не допуская оргазма. Она егозила и прыгала на стуле, пытаясь самостоятельно достичь пика возбуждения, но ей это не удавалось.

Когда Фабрицио в очередной раз обманул ее в лучших ожиданиях, Алессандра негодующе взвизгнула и зажмурилась от отчаяния. Однако уже в следующий миг она почувствовала, что в нее запихивают нечто огромное, твердое и гладкое, совершенно не похожее на пенис Фабрицио, хотя тот тоже был весьма внушительных размеров. Таинственный предмет заполнил собой все влагалище и надавил на шейку матки так, что ей стало больно и страшно. Отдышавшись после первого потрясения, Алессандра сообразила, что Фабрицио воспользовался одним из тех очаровательных мраморных фаллосов, которые он коллекционировал. Алессандра попыталась было протестовать, но Фабрицио не обратил внимания на ее мольбу и продолжал размеренно орудовать искусственным пенисом в ее волшебной пещере наслаждения. У Алессандры перехватило дух.

– Сейчас ты к нему привыкнешь и станешь умолять меня не извлекать его оттуда, – злорадно приговаривал Фабрицио, то вытягивая каменный пенис из лона, то снова засовывая его туда до упора.

– Но он такой большой, – произнесла она, чуть дыша.

– Это именно то, что тебе надо, – возражал итальянец. – Только ты не осмеливаешься в этом сознаться. Это странно, потому что я был уверен, что ты уже утратила всякий стыд и ничего не боишься.

Спорить с ним Алессандра не стала, так как ее тело взывало о скорейшем освобождении от того страшного напряжения, которое она испытывала. Наконец Фабрицио сжалился над ней и лизнул ей клитор. Искры, вспыхнувшей в нем от одного лишь прикосновения языка, было достаточно для возникновения долгожданного оргазма. Изогнувшись дугой, Алессандра истошно взвыла и бурно кончила, едва не сломав стул своим задом. Все завертелось у нее перед глазами, и Фабрицио не преминул этим воспользоваться.

С той же дикой жестокостью, с какой он вогнал в ее лоно мраморный пенис, он схватил ее в охапку и куда-то понес через комнату. Мраморный фаллоимитатор выскользнул из влагалища, наручники Фабрицио умудрился снять с ее запястий на ходу, однако повязку на глазах оставил, чем поверг Алессандру в легкий трепет. Не давая ей опомниться, итальянец припечатал ее спиной к стене. Она инстинктивно обвила его торс ногами, и он принялся рьяно овладевать ею, сжимая руками ее напрягшиеся бедра. Не в силах сдерживать свои эмоции, Алессандра забилась в истерическом припадке и обняла его за плечи.

– Представь, как трепетала бы сейчас та наивная англичанка, если бы она видела все это, – хрипло приговаривал при этом Фабрицио. – Ее мучения были бы во сто крат сильнее тех, которые испытывала ты, привыкая к мраморному фаллосу. Как ты думаешь, она бы тоже истекала нектаром? Или для этого ей недостает твоего темперамента?

Алессандра только повизгивала, вздрагивая от все новых и новых сокрушительных ударов головки члена по самым ее чувствительным местечкам. Пенис невероятно раздулся и приятно натирал стенки влагалища, вызывая в промежности и бедрах Алессандры легкое покалывание. Живот ее напрягся, соски грудей отвердели. Влагалище сдавило член Фабрицио, он затрясся, приготовившись к бурной эякуляции. Алессандра подалась всем корпусом вперед, что-то хрустнуло в глубине лона, яркий свет вспыхнул у нее перед глазами, а копчик пронзило электрическим током. Любовники с радостным воем одновременно кончили и стиснули друг друга в объятиях. Фабрицио впился ртом в ее грудь, она запрокинула голову и завизжала так, что на них едва не упала люстра. Фабрицио укусил ее за сосок и, зловеще хохоча, стал долбить ее с сатанинской силой. Он не унимался до тех пор, пока она не обмякла, совершенно обессилев, и не рухнула на пол, едва не отбив себе при этом свой роскошный зад.

Удовлетворенно крякнув, Фабрицио снял с глаз истерзанной любовницы черную бархатную повязку и, оставив ее сидеть в нелепой позе на полу, улегся на кровати.

– Ты можешь представить на своем месте скромную библиотекаршу, дорогая? – наконец спросил он, задумчиво поглаживая пенис.

Алессандра покачала головой. Англичанку она видела из окна спальни, когда та выходила из своей машины. В ее обыкновенной внешности ничто не выдавало ни скрытой страстности, ни порочных помыслов. Поэтому Алессандре трудно было даже на миг вообразить, что эта провинциалка позволит Фабрицио довести ее до полного изнеможения своим мужским натиском.

– Нет, я не думаю, что тебе удастся ее развратить, – промолвила наконец она, облизнув распухшие губы.

– Уж не ревнуешь ли ты меня к ней? – прищурившись, спросил Фабрицио.

От удивления фиалковые глаза Алессандры, ставшие бесстыдными еще в ту пору, когда она расхаживала по подиуму в Италии, едва не вылезли из орбит. Похлопав длинными ресницами, она наконец сообразила, что Фабрицио пошутил, и, кокетливо потупившись, промолвила:

– Да, ревную!

– Но разве тебе не хочется поучаствовать в ее развращении? Посмотреть со стороны, как ее будут наказывать за недозволенные оргазмы? Довести ее своими ласками до обморока?

– Разумеется, я готова составить тебе компанию, но не понимаю, зачем это тебе нужно: ведь у тебя есть я, готовая на все!

– Мне требуется разнообразие, – признался Фабрицио. – Старые игры мне быстро надоедают. А эта забавная англичанка способна доставить мне немало приятных минут.

– Но ты будешь с ней так же строг, как был когда-то со мной в процессе воспитания? – спросила Алессандра.

– Не беспокойся, я не дам ей поблажек, – заверил ее он. – Я буду суров и беспощаден. Но поначалу нужно действовать нежно и осторожно, чтобы не спугнуть ее. Ты меня понимаешь? Она должна привыкнуть к моим ласкам, начать испытывать потребность в соитии со мной, хотеть меня ежедневно, ежечасно, ежеминутно. Она должна помешаться на моем пенисе. И лишь когда рассудок ее помрачится, в дело вступят все остальные члены нашего тайного общества. Что ж, на сегодня с тебя достаточно, отправляйся спать. Утром мы улетим в Италию и хорошенько там развлечемся, как то и полагается настоящим любовникам. Спокойной ночи, дорогая.

Алессандра обрадованно улыбнулась и пошла принимать ванну. Воображение уже рисовало ей лазурное море и великолепный пляж, на котором она будет нежиться под жарким солнцем.

Глава 4

В особняк Фабрицио в Суссексе Меган приехала в понедельник после полудня, привезя с собой уйму дорожных сумок и чемоданов, набитых модными обновками, приобретенными ею после встречи с ее новым работодателем. Она не пожалела ни времени, ни денег, чтобы исправить свою оплошность и предстать перед итальянцем в совершенно ином, более выгодном облике, а не скверно одетой провинциалкой.

Слуга подхватил ее багаж и понес его в спальню.

Красивая высокая блондинка, вышедшая встречать Меган, протянула ей загорелую руку и с подкупающей улыбкой промолвила:

– Добро пожаловать, мисс Стюарт! Я – Алессандра, подруга Фабрицио. Он уехал на встречу со своими адвокатами, но к ужину обязательно вернется. Надеюсь, что вы добрались сюда без приключений?

Ее поразительные глаза показались Меган знакомыми, она подумала, что встречалась с этой красоткой где-то раньше, но так и не смогла вспомнить, где именно.

– Благодарю вас, я добралась нормально, хотя и рассчитывала приехать на полчаса раньше. Ничего не поделаешь, все шоссе запружены автомобилями! – ответила наконец Меган. – Может быть, сразу же пройдем в библиотеку?

– Сегодня вам не придется работать, так что не расстраивайтесь из-за своего незначительного опоздания. Я чувствую, что вам нравится разбирать книги. Вы, наверное, много читаете? – промолвила Алессандра, поправив упавший ей на лоб волнистый локон песочного цвета.

– Любовь к чтению возникла у меня уже в раннем детстве, – ответила Меган. – И когда мне исполнилось десять лет, я знала наверняка, что стану библиотекаршей. Я понимала, что это не слишком престижное занятие, но это меня не смущало. Книги оказывали на меня магическое воздействие, в их окружении я преображалась, представляя себя то королевой, то волшебной феей. Возможно, моя мечтательность объяснялась тем, что я была единственным ребенком у своих родителей. Мама родила меня, когда ей было уже сорок. Вы меня понимаете?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.