Черил Энн Портер
Клятва верности

Пролог

Что-то, случилось.

Внезапное беспокойство, возникшее где-то внутри, окатило Ханну ледяной волной, вырвав из полудремотного состояния. Сердце немедленно забилось тяжело и гулко. Девушка выпрямилась на деревянной скамье, теребя пальцами кисти шерстяной шали. Повозка ехала медленно и утомительно.

Она покосилась на Джейси, сидевшую рядом.

– Ты ничего не говорила?

– Я? Когда?

– Вот только что.

– Нет. А что такое? – Сестра внимательно посмотрела на Ханну пронзительными черными глазами.

– Ничего… послышалось, должно быть. – Ханна перевела взгляд на Глорию, сидевшую на скамье напротив вместе со старой служанкой Бидди. Младшая сестра всю дорогу без перерыва болтала с ней, непрестанно хихикая и возясь на сиденье. Путешествие по пыльным равнинам казалось ей скучным, а потому девушка старалась, как могла, убить время.

Ничего необычного.

Долгая дорога, бесконечная прерия за окном, уходящая куда-то в бок узкая колея. Ханна пристально вглядывалась в даль, силясь заметить клубы пыли, поднятые лошадьми индейцев или других всадников, но не видела ничего подозрительного. Светло-голубое, почти белесое небо, высоко-высоко паривший в нем стервятник, да где-то почти на горизонте пестреющие проплешины выгоревшей травы. Сентябрь выдался жарким, и редкие деревья уже роняли жухлую листву, не вынеся борьбы с раскаленным светилом.

Солнце садилось. Ханна следила за его заходом не отрываясь. Сердце билось все чаще и тяжелее, и когда красный диск коснулся линии горизонта, окрасив прерию в багровые тона, у Ханны внезапно перехватило горло от предчувствия близкой беды.

Вновь повернувшись к сестре, она тронула ее за рукав платья.

– Джейси, мы должны остановиться. Происходит что-то плохое.

Сестра нахмурилась недоверчиво.

– Что-то плохое? – переспросила она. – В смысле… тебя укачивает?

– Дело не во мне, – мотнула головой Ханна. – Дома. Что-то случилось дома.

Джейси недоверчиво посмотрела на нее из-под полей шляпы.

– Дома? С чего ты взяла? Мы не были дома целые сутки.

– Прошу тебя, Джейси, давай остановимся и оглядимся. Просто поверь мне, и все.

Лошади продолжали свой неторопливый шаг. Джейси смотрела на сестру так, словно у той неожиданно вырос второй нос.

– Я серьезно! Останови повозку или это сделаю я!

– Хорошо. Успокойся. – Джейси приподнялась на скамье и потянула на себя вожжи. Лошади остановились, недовольно помахивая пегими хвостами. Глория и Бидди прекратили шушукаться и теперь озирались, не видя причины для остановки.

– Мы почти приехали! – возмутилась младшая сестра. – Что взбрело тебе в голову, Джес? Зачем ты остановила повозку?

Джейси обернулась к Глории:

– Ханне что-то почудилось, и она решила оглядеться. Я здесь ни при чем.

– И что же тебе почудилось? – В глазах Глории блеснуло любопытство. Бидди же забавно покачала головой и поджала губы – пухлая нянька и без того походила на наседку, сидя на скамейке, словно на жердочке, а теперь сходство только усилилось.

– Я хочу кое-что проверить, – махнула рукой Ханна. Встав во весь рост, она стала вглядываться в даль, приложив руку козырьком ко лбу. Дом уже виднелся за ближайшим холмом, но из повозки просматривалась только черепичная крыша. – Ну-ка, тронь чуток лошадей, Джес, – велела девушка. – Я хочу увидеть весь участок.

Недовольно хмыкнув, Джейси повиновалась. Лошади сделали несколько шагов вперед и снова замерли. Стоявшая Ханна качнулась и едва не упала на скамью.

– Джейси Лолес, тебя трудно назвать дочерью твоего отца! Кто же так правит лошадьми? – сделала сестре выговор Ханна, снова выпрямляясь.

Повозка застыла на некотором возвышении, и теперь участок семьи Лолес лежал перед Ханной, словно на ладони – уютный домик и огромный надел земли, все еще приятно-зеленого цвета, а вдалеке простирались пастбища для скота, уходящие за горизонт.

Однако гостеприимный вид родного дома не вызвал улыбки на губах Ханны. Она с тревогой изучала каждую мелочь, пытаясь найти объяснение своему беспокойству.

Ничего подозрительного. Совсем ничего.

Голубой дымок над трубой, ветви ивняка, перебираемые ветром. И ни души вокруг. Мертвая тишина – вот что не нравилось Ханне.

По коже девушки пробежал неприятный холодок. Захотелось схватить вожжи и начать стегать лошадей, чтобы как можно быстрее оказаться на пороге дома, где притаилась – Ханна всем нутром чувствовала – страшная опасность.

«Осторожность, предельная осторожность. Никаких поспешных движений. Тобой должно двигать звериное чутье, чутье дочери прерий. Нельзя бежать навстречу опасности, не изучив ее со всех сторон. Держи нос по ветру, словно койот, доверяй своим инстинктам – зачем иначе Всемогущий наделил тебя ими?»

Именно так всегда учил Ханну отец. Ей казалось, что она слышит его голос, спокойный и неторопливый. Она глубоко вздохнула, чтобы взять себя в руки, и снова вгляделась в силуэт дома в долине. Ни одна деталь не ускользнула от нее, и она поняла, почему увиденное внушило ей беспокойство.

В доме не горел свет. Ни в едином окне. А между тем мама всегда зажигала керосиновую лампу, прежде чем наступали сумерки. Мать с детства боялась темноты, и зажигание света в такое время стало для нее своеобразным ритуалом, к которому домашние относились с пониманием. А сейчас ни одно окно не светилось.

Как только Ханна сделала свое ужасное открытие, к ней на плечо легла рука, заставив ее подпрыгнуть на месте. Глория пискнула от неожиданности, отдернув ладонь.

– Ну и напугала ты меня, сестричка! – промолвила Ханна, оборачиваясь. – Я чуть не умерла от страха.

– Я заметила, – обиженно надув губки, протянула Глория. – Так что, ты «огляделась»? Мне кажется, нас давно заждались, а ты тратишь время на ерунду. Смотри, дома все в порядке. Смайли и его ребята еще не пригнали стадо из Канзаса, поэтому, кажется, что все вымерло. Только и всего!

Ханна постаралась, чтобы ее ответ прозвучал спокойно – для нее девятнадцатилетняя Глория по-прежнему оставалась маленькой избалованной девочкой, о которой нужно заботиться.

– Может, ты и права. Но где же старый Пит? Где его собаки? Кроме того, нигде в доме не зажжен свет.

Теперь Глория нахмурилась:

– Нет света? – На ее изящном, чистом личике, похожем на лицо фарфоровой китайской куколки, отразилось беспокойство. – Действительно, очень странно. Но может, старик Пит, загнал собак пораньше и отправился к себе? – Глория с надеждой посмотрела на Ханну, словно ее ответ мог все прояснить. – А родители могли поехать к Джессапам. Разве нет?

– Но ведь мама с папой должны ждать нас, – возразила Ханна.

Бидди, до сих пор сидевшая на скамье, негромко покашляла, привлекая к себе внимание.

– Не пугайте малышку, мисс, – она смотрела на Ханну с укоризной, хотя в глубине ее глаз тоже поселилась тревога, – возможно, ваши родители ужинают на заднем дворе. Погода нынче хорошая.

Ханна, прекрасно понимавшая, что мама и папа ни за что не сели бы за ужин, не дождавшись дочерей, все же кивнула:

– Надеюсь, ты права. Но лучше все проверить. Подождите меня в повозке, я скоро вернусь.

– Ну, уж нет! – Глория упрямо выставила подбородок. Всего секунду назад она начала нервно грызть ногти, но теперь выдернула пальцы изо рта, чтобы скрыть волнение. – Мы только вчера уехали из дома. Что могло случиться за одну ночь? Просто…

– Мама слишком тебя опекает, малышка, – оборвала младшую сестру Джейси. – Оглянись вокруг. Мы живем в пустых землях. На десятки миль вокруг ни одного поселка. Только прерия и индейцы, ждущие, когда мы потеряем бдительность. У нас много скота и отличная ферма, которая в здешних краях является настоящим сокровищем. На нее может позариться любой. Тебя ли, дочь Лолесов, учить осторожности?

Глория прикусила губу и села на место. Бидди, обнимая ее, бросила на двух сестер негодующий взгляд.

– Что вы накинулись на малышку? Она и без того перепугана. Вы же обе знаете, как она ранима!

– В ее возрасте я могла выстрелом сбить летящего стервятника и намять бока любому из дюжих мужиков, которых отец нанимает для перегонки стада, – пожала плечами Джейси.

Наступила тишина. Ханна оглядела женщин в повозке, молчаливых и испуганных. Джейси и так нервно теребила вожжи, хотя и пыталась скрыть тревогу за воинственным видом. Ханна наклонилась и без колебаний вытащила из-под скамьи «винчестер».

– Ждите меня.

Но прежде чем она соскочила с подножки, средняя сестра схватила ее за локоть.

– Мы пойдем все вместе.

Ханна стряхнула руку сестры и покачала головой:

– Одной проще подойти к дому незамеченной. Повозка издает слишком много шума, а четыре человека – отличная мишень для стрелка. Я пойду одна. Если мои подозрения беспочвенны, я махну вам рукой. – Ханна зарядила оружие. – Если услышите стрельбу, разворачивайте повозку и бегите.

Глория ахнула, Бидди уставилась на Ханну во все глаза, и только Джейси продолжала упрямо смотреть на сестру.

– Черта с два мы станем ждать тебя здесь, – наконец процедила она сквозь зубы. – Мы должны держаться вместе. Так нас учил папа. И только так поступают члены семьи Лолес!

Ханна обвела мрачным взглядом сестер и няньку. Спорить бесполезно, и Ханна испытала что-то вроде облегчения. Она перебросила «винчестер» из одной руки в другую и кивнула:

– Ладно. Вместе так вместе.

* * *

Когда Ханна вспоминала тот день, всякий раз ее охватывал ужас. Стремясь скорее оказаться под крышей отчего дома, она и сестры попали в настоящий ад.

Ад начинался прямо за воротами фермы, с которых сорвали замок. Из двери дома, открытой настежь, виднелся порог, обильно залитый темной, почти черной кровью. Прямо в гостиной лежал, раскинув руки в стороны, отец; его нелепо раздвинутые ноги смотрелись так, словно он пытался убежать от страшной пули, разорвавшей ему грудную клетку. Тело мамы лежало под ним – скрюченное, какое-то ненастоящее, похожее на тряпичную куклу.

Ханна слышала, как вскрикнула Джейси, как застонала младшая сестра и бросилась в объятия побледневшей няньки. Тошнота, накатившая на Ханну, заставила ее выбежать из гостиной прочь. Вцепившись руками в перила и устремив сухие, без единой слезинки, глаза на далекие холмы, она долго стояла на веранде. Холмы заливал багрянец заката, и они казались тоже испачканными кровью.

Лишь спустя некоторое время Ханне удалось вернуться в гостиную, чтобы осмотреть все подробнее. Именно тогда она и нашла среди каминной золы крошечный обрывок сожженного письма, но Ханна без труда узнала тисненую бумагу, которую использовали Уилтон-Хьюмсы, родственники по материнской линии. Ошибиться просто невозможно. Стараясь не думать о страшной смерти родителей, Ханна изучала обугленный обрывок письма. Кто такой Слейд Гаррет? Именно его подпись сохранилась на клочке бумаги. Похоже, он связан с Уилтон-Хьюмсами, иначе как объяснить, что он использовал для письма их бумагу? Но кто он? И почему его послание оказалось сожженным?

Ханна припоминала рассказы отца о том, как он познакомился с женой – совсем юной девушкой. За ним как за главарем банды охотилось не меньше половины Америки в надежде получить вознаграждение за его голову. Отец похитил свою будущую супругу, когда та путешествовала с семьей и друзьями по западному побережью. Единственная цель его похищения – желание получить выкуп за девушку – не сработала. Он понял, что влюблен в нее – и не без взаимности! Прекрасная пленница вскоре стала его женой, а щедрый выкуп они отправили обратно семье Уилтон-Хьюмс. Банда распалась, и постепенно о ней забыли – все, кроме семьи матери. Они объявили, что отказываются от собственной дочери, которая ослушалась их и предпочла выйти замуж за человека вне закона. С тех пор семья Лолес жила здесь, в диких и пустых землях, почти не поддерживая связи с внешним миром.

Что понадобилось Слейду Гаррету? Неужели семья матери как-то связана со смертью собственной дочери и ее мужа? Как вышло, что именно в страшный день их убийства в камине оказалось подозрительное письмо? Неужели совпадение? Ханна зажмурилась, пытаясь размышлять последовательно. Тупая боль в висках мешала сосредоточиться, но куда мучительнее была боль, засевшая в сердце.

Изо всех сил вцепившись пальцами в шершавые перила, Ханна почувствовала, как десятки тонких заноз впиваются в кожу. Физическая боль немного отрезвила ее.

Как поступил бы отец на ее месте?

Когда есть зацепки, напасть на след не так уж трудно.

Отец нашел бы виноватых и покарал их.

Правосудие слепо, нельзя спешить с выводами.

Так сказала бы мать. Ханна даже кивнула головой, словно с ней действительно говорили родители. Она уже приняла решение: нужно найти тех, кто причастен к убийству мамы и папы, и заставить виновных заплатить сполна.

Она подумала, что не стоит сразу же делиться находкой с сестрами. Пока несчастным нужно оплакать погибших. Позже, когда горе притупится, она покажет обрывок письма Джейси и Глории и расскажет о своих планах. Ханна вновь взглянула на обрывок с обугленным краем с ненавистью и презрением. Она ненавидела его так же сильно, как и всю семью Уилтон-Хьюмс.

«Они виновны, я знаю. Пусть даже не они нажимали на курок, но они причастны к убийству, и я докажу свою правоту!»

Откуда-то сзади раздались рыдания Глории, надрывные, горькие. Всхлипывающая Бидди шептала ей что-то на ухо и гладила по голове, утешая. Ханна даже не обернулась. Она оплакивала родителей безмолвно, поклявшись найти и безжалостно наказать их врагов. Ночь, опустившаяся внезапно и укутавшая ранчо спасительным полумраком, овеяла ее лицо прохладой.

«Я должна оставаться сильной. Ради сестер. Ради отца. Ради мамы».

Ханна расправила плечи и глубоко вдохнула. Груз ответственности, который лежал на ней, нелегок. Будучи самой старшей из сестер Лолес, она должна выполнить данное себе слово. И будто в ответ на ее мысли сердце заполнило ледяное спокойствие, вытеснив мучительную боль. Она оплачет родителей позже, когда отомстит за них.

А пока… пока нужно запомнить страшную картину, которая встретила их в отчем доме, запомнить до мельчайших деталей. Она будет подогревать желание наказать убийц. Итак, мама, папа, старый Пит и даже его собаки хладнокровно застрелены, один за другим. Домашние не ждали опасности, и враг застал их врасплох. Похоже, трагедия случилась совсем незадолго до того, как сестры вернулись из гостей. Угли еще тлели в камине, а кровь не успела свернуться.

Что, если убийцы все еще рядом? Затаились поблизости и выжидают момент, чтобы нанести новый удар?

Вздрогнув, Ханна вгляделась в полумрак. Никакого движения, никаких посторонних шорохов. Никого.

«Если бы нас тоже хотели убить, дождались бы нашего возвращения и напали из-за ворот, что гораздо проще».

Ханна кивнула, соглашаясь сама с собой. Она должна вернуться в гостиную к плачущим сестрам, не для того чтобы лить слезы – что-то доброе и светлое умерло сегодня внутри ее, – а для того чтобы поддержать и утешить.

Ханна повернулась и пошла в глубь дома. Сегодня весь ее мир перевернулся с ног на голову, и нечто темное, расчетливо-холодное поселилось в ее душе. Мрачный ангел мести уже раскрыл над ней свои черные крылья.

* * *

Несколько дней спустя состоялись похороны. Кэтрин и Джейси Лолес, а также Питера Энглина предали земле 21 сентября 1873 года. Несколько близких знакомых уже разъехались по домам, и теперь Ханна ждала сестер в библиотеке, любимой маминой комнате. Ханна тоже очень любила библиотеку – массивный шкаф с книгами, изящные кресла, старинное пианино. Казалось, ничто не изменилось и мама в любой момент может зайти сюда, задернуть тяжелые портьеры и зажечь керосиновую лампу.

Именно в библиотеке Кэтрин Лолес давала дочерям уроки игры на пианино и обучала их наукам. За стоявшим посередине комнаты столом девушки устраивали чаепития, оттачивая светские манеры. Вон там, возле окна, мама показывала, как должна двигаться и танцевать истинная леди.

– Мы здесь. О чем ты хотела поговорить? – раздался голос Джейси.

Ханна не слышала, как они вошли. Обернувшись, девушка указала сестрам на диванчик из розовой парчи, предлагая сесть. Младшая и средняя сестра повиновались молча и теперь сидели рядышком и грустно смотрели на Ханну. В свои двадцать один и девятнадцать (на два и четыре года младше Ханны соответственно) сейчас они больше напоминали двух несчастных воробышков, нежели юных леди.

Ханна взглянула на Джейси и вздохнула. Средняя сестра настолько напоминала отца (она даже носила его имя), что у Ханны сжалось сердце. Даже темный загар не мог скрыть бледности ее лица; черные волосы Джейси забрала в скромный пучок, дрожащие руки она положила на колени, теребя ткань траурного платья, темные заплаканные глаза с мукой смотрели на Ханну.

Глория выглядела совершенно по-другому. Изящная, как ивовый прутик, с тонкой, длинной шейкой, она шмыгала носом и терла глаза с покрасневшими веками. Густые, цвета соломы волосы, отливавшие рыжим, никак не хотели лежать в порядке, и на лоб и уши вывалилось несколько непослушных прядей. Зеленые глаза Глории как-то потускнели и смотрели вымученно, лицо осунулось.

Ханна обвела сестер взглядом и вздохнула. Сама она как две капли воды походила на мать, особенно когда садилась за пианино. От Кэтрин Лолес Ханне достались мягкие каштановые волосы и синие глаза. Когда она злилась или возмущалась, синий оттенок сменялся зеленым, как и у матери.

«Ты даже двигаешься, как она! Не идешь, а плывешь! Как тебе удается?» – весело восклицала когда-то Глория.

Теперь сходство казалось особенно мучительным, напоминая о недавней трагедии.

Ханна посмотрела на младшую сестру и улыбнулась ей ободряюще. Она не знала, с чего начать разговор. Решив отправиться в Бостон, она еще не посоветовалась с сестрами, и разговор предстоял нелегкий.

Как им сказать о своем плане? Неожиданная, страшная смерть выбила их из колеи. Джейси и Глория держались только благодаря своей уравновешенной старшей сестре. И в такой момент Ханна собиралась оставить их на ранчо вдвоем, без поддержки.

Немного поразмыслив, она просто достала из кармана небольшой сверток. Чуть раньше, опасаясь, что драгоценная находка рассыплется в прах, Ханна завернула клочок письма в кожу и свернула трубочкой. Сейчас она осторожно развязала тесемку и протянула ладонь с обрывком бумаги сестрам.

– Вы должны все знать, – начала она.

– А я вас ищу! – прервала ее Бидди, появляясь на порохе.

– Зайди, – велела Ханна. – Ты тоже имеешь право знать обо всем. Ты давно часть семьи Лолес.

– О чем ты говоришь, детка? – удивленно прокудахтала нянька. – Что за тайное сборище? После похорон нам всем стоит отдохнуть, разве нет? – Однако Бидди прикрыла дверь и прошлепала к дивану, чтобы устроиться рядом со своей любимицей Глорией.

– Я не стану никого задерживать. Мне необходимо поделиться с вами своей находкой. – Ханна чуть встряхнула ладонью, чтобы привлечь к ней внимание. – У меня есть важная улика, указывающая на тех, кто повинен в смерти родителей.

Несколько мгновений стояла полная тишина. Затем три женщины разом вскочили с мест и окружили Ханну.

– Что ты говоришь? Какая находка? Да объясни же, наконец!

– Вот обрывок письма. Я нашла его в камине в тот день, когда убили отца и мать. Клочок совсем маленький, но можно разобрать имя. К тому же бумага принадлежит Уилтон-Хьюмсам.

– И что это значит? – нетерпеливо спросила Глория. Ее зеленые глаза блестели от волнения. – Объясни же! – Но прежде чем Ханна успела ответить, она догадалась сама. – Не может быть! Мамина семья? Ты думаешь, они могли…

Глория зажала рот рукой и уставилась на старшую сестру. В ответ Ханна испытующе посмотрела на нее.

– Вы уже догадались, что я собираюсь сделать?

– Ничего себе! – возмутилась нянька. – Она уже что-то задумала. Малышка, разве тебе по зубам такое дело? Ты всего лишь юная девушка. – И Бидди всплеснула руками. Шея служанки от волнения пошла красными пятнами.

– Девушка? – переспросила Джейси. – Теперь мы одни на свете, Бидди. Мы – женщины Лолес, поэтому должны действовать вместе. – Она перевела хмурый взгляд на Ханну. – Мы все поедем в Бостон и накажем подлых людей. Мы убьем их!

Бидди издала тоненький писк, совершенно неподходящий для женщины столь массивной комплекции, и начала медленно оседать. Глория бросилась няньке на помощь и усадила ее в кресло. Между тем Ханна не отрываясь, смотрела на Джейси.

– Никаких «мы», сестричка, – покачала она головой. – Ты останешься с Глорией и Бидди. Я знаю, что делаю. Я – старшая сестра.

– Черта с два, Ханна! – как всегда, возмутилась Джейси. – Я тоже еду в Бостон.

– На сей раз – нет. Кто-то должен остаться с Глорией, – терпеливо объяснила Ханна. – Ей и няньке нужна поддержка. Взгляни на них! – Она кивнула на Бидди и Глорию, которая пыталась привести няньку в чувство. Упрямо вздернутый подбородок Джейси задрался еще выше. – Ты отлично стреляешь – лучше меня – и умеешь следить за ранчо. Никто, кроме тебя, не справится с такой задачей, – продолжала убеждать Ханна.

Джейси хмыкнула.

– Ты знаешь, что я права, – улыбнулась старшая сестра.

– Хорошо, пусть будет так. Но мы должны дать клятву, что отомстим, прежде чем очнется Бидди. Кровавую клятву.

Ханна поджала губы. Затея с клятвой не слишком пришлась ей по душе, но без таинственной церемонии Джейси вряд ли согласится остаться на ранчо. Ей необходимо чувствовать свою причастность к общему делу. Сестра частенько придумывала ритуалы, чтобы скрасить однообразную жизнь среди прерий.

Ханна кивнула:

– Глория, оставь на минутку Бидди и подойди сюда. – Она протянула руку к Джейси. – Где твой нож?

Глория вскочила и испуганно уставилась на сестер. Джейси же не колеблясь, задрала юбку и расстегнула расшитые бисером ножны, пристегнутые к бедру. Вынув из чехла тонкий нож с костяной ручкой, она протянула его Ханне.

– Значит, клятва на крови? – задумчиво протянула та, принимая нож. Быстрым движением она полоснула лезвием по ладони. Джейси сделала то же самое и передала нож Глории. Заметив, что младшая сестра медлит, она хмыкнула:

– Ну? Разве ты не одна из Лолес?

Ханна взглянула на Глорию с сочувствием. Джейси с самого детства втягивала младшую сестру в сомнительные игры, которые частенько кончались разбитыми коленками и слезами, но сейчас Ханна ее поддерживала:

– Давай же, малышка! Если Бидди очнется раньше, чем мы покончим с клятвой, то неприятного объяснения нам не избежать. Ее может хватить удар.

Глория сжала покрепче нож, словно он мог выскользнуть из дрожащих пальцев и убежать, и провела лезвием по ладони. Порез вышел не таким глубоким, как у старших сестер, но Джейси все равно похвалила Глорию за смелость, пряча нож под юбку.

Девушки вытянули руки вперед, давая крови смешаться в единый тоненький ручеек. Все три смотрели на собственные ладони как завороженные.

– Думаю, клятву должна придумать ты, – предложила Джейси Ханне. – Ведь это твоя идея – поехать в Бостон.

– К тому же ты самая старшая, – поддержала Глория.

Ханне вдруг показалось, что погибшие родители могут услышать их клятву и поддержать в нелегкой борьбе, поэтому она тщательно подбирала слова.

– Мы, женщины Лолес, – начала она, – клянемся на крови, что сделаем все возможное, дабы отомстить за жестокое убийство наших родителей, Джейси и Кэтрин Лолес, и нашего старого друга, Питера Энглина. Мы обязуемся найти виновных, чего бы нам ни стоило и сколько бы времени ни потребовалось. Мы клянемся, что никакая сила не заставит нас отказаться от мести. Пусть убийцы отправятся в ад, а души наших усопших близких упокоятся в мире. Да будет так.

– Клянемся. Да будет так, – эхом откликнулись Джейси и Глория.

Глава 1

Выбравшись из душного вагона на платформу, Ханна почувствовала, как ослабевает ее решимость. Даже мамины рассказы о величии и суете Бостона не могли подготовить ее к представшему глазам зрелищу. Измученная длинной дорогой, она готовилась размять затекшие мышцы и отправиться на поиски предполагаемых убийц, но станция портового города оказалась слишком шумной, слишком громадной, и Ханна всерьез испугалась, что ее закрутит людской водоворот и выплюнет где-нибудь на обочине, измятую и растерянную. Она боялась даже сделать шаг от кучи собственных сумок, чтобы не потерять их. Толпа текла мимо, толкаясь, покрикивая и грозя сбить с ног. Только однажды Ханне приходилось видеть столько людей – на выставке скота, куда Лолесы ездили всей семьей несколько лет назад.

Девушка обвела взглядом крыши домов в отдалении, дымящие трубы, серые, набухшие тучи и вздохнула. Всю дорогу до Бостона она провела у пыльного окна, разглядывая проплывавшие мимо городки, но ни один из них не мог сравниться с Бостоном. Гул голосов, запахи – от приятных ароматов свежей выпечки до кислой вони отбросов, – невиданные наряды, удивительные повозки наполняли город Бостон.

Как далеко он простирается? И как ей удастся найти в таком муравейнике, как Клостер-Пойнт, имение Уилтон-Хьюмсов?

Во все стороны от платформы тянулись улицы и улочки, прямые и извилистые, заполненные людьми и транспортом. Разбитые телеги вяло тащились мимо пестрых витрин, элегантные джентльмены садились в дорогие экипажи, возницы омнибусов покрикивали на зазевавшихся прохожих. Юные леди и простые крестьянки тащили за руки упирающихся детей, лавируя в толпе. Мальчишки тут и там размахивали свежими газетами и выкрикивали заголовки. Уличные торговцы зазывали покупателей, соблазняя приобрести зелень, выпечку или ночной улов. Немного ближе к Ханне встречающие обнимали прибывших поездом родственников и весело смеялись.

Никогда раньше Ханна не чувствовала себя такой маленькой и одинокой. Разговоры о мести и кровавой клятве хороши в стенах родного дома, где знаком каждый уголок. Но здесь, под начинающим накрапывать октябрьским дождем, среди чужого города, миссия Ханны казалась опасной и глупой.

Девушка сунула руку в кармашек, нащупывая деньги. Обернувшись на пыхтящий поезд, готовый отъехать от платформы, она подумала, что ей как раз хватит денег на обратный билет. Можно сказать сестрам, что найти Уилтон-Хьюмсов оказалось невозможно. Или что семья мамы невиновна в смерти Кэтрин и Джейси Лолес.

Где-то в подсознании тоненький голосок нехорошо рассмеялся над ее трусливыми мыслями. Сесть на поезд означало признать свое поражение, позорно бежать, так и не изведав трудностей. Вернуться на ранчо – все равно, что растоптать самые светлые воспоминания о родителях. Разве можно сдаться сейчас и предать маму с папой, сестер, которые верят в нее?

Ханна устыдилась собственной слабости. Джейси и Глория ждут новостей, в одиночку ведя хозяйство на огромном ранчо. Бог знает, какие опасности подстерегают двух юных женщин, оставшихся на пустых землях и доверивших ей, Ханне, важную миссию.

Ханна расправила плечи и упрямо вздернула подбородок.

«Я не подведу сестер! В конце концов, здесь всего лишь большой город и его жители, а не дикие индейцы, готовые снять со своей жертвы скальп».

В течение пути ее не раз посещала мысль, что Уилтон-Хьюмсы могут оказаться совершенно непричастными к смерти родителей. Возможно, они не самые благородные и добрые люди на земле, но не их жестокие убийцы. Стоит познакомиться с ними поближе, прежде чем вынести окончательный приговор.

– Думаю, вам требуется помощь, – раздалось прямо над ухом Ханны. Девушка вздрогнула и прижала руки к груди. Резко обернувшись, она едва не уткнулась в грудь незнакомому джентльмену.

Будучи высокой, Ханна не привыкла смотреть на мужчин снизу вверх, а потому немного опешила. Незнакомец смотрел на нее вопросительно и улыбался вполне дружелюбно. Встретившись с ней взглядом, он учтиво приподнял шляпу.

– Вы меня до смерти перепугали, – буркнула Ханна, пытаясь скрыть за неприветливым тоном свою растерянность.

Мужчина внимательно взирал на нее очень черными глазами. Гладко выбритое лицо, чуть презрительный изгиб узкого рта и хищный нос придавали ему сходство с ястребом. Даже улыбка не могла смягчить его, хотя и делала лицо по-своему привлекательным.

– Прошу прощения. Я не хотел вас напугать, – продолжал мужчина. – Я решил, что вам нужна моя помощь.

– Ваша помощь? – настороженно переспросила Ханна, разглядывая собеседника. Предложение ее обескуражило. Ханна путешествовала одна, и незнакомый мужчина мог вообразить на ее счет бог знает что.

Сильный и властный, подумала Ханна. Судя по одежде, весьма обеспеченный. Уверенный в себе. Привык отдавать приказания и требовать их немедленного выполнения. Пожалуй, и все для первичного впечатления.

Ханна хмыкнула:

– С какой стати богатому джентльмену вдруг помогать незнакомой девушке?

– Пожалуй, вскоре я и сам начну задаваться тем же вопросом, – нахмурился мужчина. – Я заметил ваше замешательство. Ведь город довольно опасный.

Опасный город! Уж если и говорить об опасности, то вот она, прямо перед ее носом – холеный, надменный джентльмен, всем видом излучающий желание помочь. Между тем достаточно одного взгляда на него, чтобы по спине пробежала дрожь. Опасный, как затаившаяся змея.

Ханна бессознательно поежилась, не отрывая глаз от незнакомца. Она чувствовала себя как в ловушке. Располагающая улыбка и внимательный взгляд черных глаз так и влекли к себе. Обаятельный хищник – вот как можно охарактеризовать его.

Ханна с усилием отвернулась и вгляделась в толпу. Она успела заметить несколько нескромных взглядов, обращенных на нее, прежде чем их обладатели затерялись в толпе. Какой-то толстый мужчина с бычьей шеей и красным лицом нахально подмигнул ей, проходя мимо. Худощавый хлыщ в модном костюме адресовал ей сальный взгляд. Раньше Ханна не замечала подобного.

Незнакомец прав. Она одна в чужом городе, где любой мог ее обидеть. Приезжие частенько становятся жертвами насилия или грабежа.

Ханна снова обернулась к джентльмену, терпеливо ожидавшему ее ответа. Несмотря на опасную внешность, он располагал к себе. Однако Ханна не могла поручиться, что деньги и, вероятно, даже титул мужчины гарантируют чистоту его намерений.

– Я вооружена, – на всякий случай заметила она.

Мужчина рассмеялся.

– Я тоже, – парировал он.

Взгляд Ханны мгновенно переместился на его бедра, где мужчины из ее краев обычно носили кобуру с пистолетом, однако ноги мужчины скрывали полы пальто.

– Ну что, увидели что-то интересное?

Когда до Ханны дошла двусмысленность замечания, она чуть не задохнулась от возмущения. Выпрямившись, она постаралась посмотреть на незнакомца как можно более холодно, хотя ее щеки так и пылали от стыда.

– Благодарю за участие, мистер, но вынуждена отказаться от вашей назойливой помощи. Я должна идти.

– Я так и знал! – Мужчина ухмыльнулся, обнажая ровные белые зубы. – Значит, вас никто не встречает?

Конечно, в нем есть что-то привлекательное. Но его наглость! Да что он о себе думает?

– Я проделала долгий путь в одиночестве. Думаю, еще пара миль мне вполне по плечу и без вашего участия, – процедила Ханна сквозь зубы.

Однако незнакомца только позабавил ее тон.

– Вы смелая юная леди, – кивнул он. – Однако позвольте найти для вас свободный экипаж и немного проводить. Видите ли, я буду плохо спать, если прочту в вечерней газете о безвременной кончине столь красивой юной девушки от рук каких-нибудь головорезов.

Ханна уставилась на него с любопытством.

– Вы всегда такой упорный?

– Только когда мне противоречат.

Мужчина кивнул кому-то в толпе, давая знак приблизиться. Ханна нахмурилась, оглядываясь туда, куда он смотрел. Ей даже в голову не приходило, что незнакомец может быть не один. Четверо хорошо, но незатейливо одетых мужчин отделились от толпы по зову ее случайного знакомого.

– Возьмите багаж леди и доставьте в Вудбридж-Понд. И подгоните приличный экипаж, мы сейчас подойдем.

Прежде чем Ханна успела возразить, молодчики подхватили ее чемоданы и сумки и исчезли. Незнакомец взял ее под локоть и повел за собой. Прежде ни один мужчина не тащил ее так бесцеремонно, но Ханна не стала протестовать. Он шел сквозь толпу уверенным, размашистым шагом, и, к удивлению девушки, люди расступались, давая дорогу. Те, кто еще несколько минут назад толкал и пихал ее на платформе, посылали ее спутнику неуверенные улыбки и здоровались. Мужчина небрежно кивал в ответ, ни на секунду не останавливаясь.

Быстро перебирая ногами, чтобы не запутаться в юбках, Ханна пробормотала негромко:

– Судя по тому, как к вам относятся люди, вы здесь большая шишка. Что-то не могу вспомнить вашего имени.

Незнакомец даже не замедлил шаг, двигаясь к шеренге пустых экипажей.

– Вы не можете его вспомнить, потому что я не представлялся, – бросил он небрежно.

Ханна не выдержала. Ее вспыльчивый характер, унаследованный от отца, не мог стерпеть подобного пренебрежения. Она резко остановилась у подножки экипажа, который подогнали услужливые помощники ее спутника, и вырвала локоть из цепкой хватки.

– Эй, мистер, я вам не навязывалась! Вы сами влезли не в свое дело, распорядившись забрать мои вещи. Вы тащили меня через весь вокзал, вцепившись в мой локоть как клещами. По-моему, после такого поведения с вашей стороны у меня есть право знать, кто вы такой.

Мужчина слушал Ханну и явно забавлялся. Недовольство на его лице сменилось интересом. Он даже не подозревал, как хотелось его случайной знакомой пнуть его ногой по коленке. Только хорошее воспитание, данное Ханне ее матерью, удержало девушку от соблазна.

– Да что вы улыбаетесь, в конце концов! – потеряла терпение девушка. – Я просила вас представиться. Или я должна узнать ваше имя у кого-нибудь из местных? Из тех, кто с таким обожанием заглядывает вам в рот?

– Думаю, местные еще долго будут обсуждать со знакомыми наш веселый диалог. Именно потому, что считают меня большой шишкой, как вы подметили. – Незнакомец учтиво кивнул и представился: – Мистер Слейд Гаррет, к вашим услугам.

Ханна отшатнулась от него, как от прокаженного. Слейд Гаррет? Тот самый человек, чьим именем подписано сожженное письмо! Ханна с ужасом смотрела на мужчину, не в силах произнести ни слова.

Она сошла с поезда только для того, чтобы попасть в руки собственному врагу! Неужели Господь наказывает ее за нечестивое желание мстить? За время дороги Ханна успела прочитать пару бостонских газет и теперь знала, кто такой Слейд Гаррет. Совсем недавно он унаследовал огромное состояние и генеральный пакет акций крупнейшей железнодорожной компании, чьи поезда бороздили всю Америку. Она, Ханна, даже приехала сюда на его поезде!

Страх, шок и ненависть сплелись в ней в один комок, который заполнил легкие, не давая вдохнуть. Вцепившись похолодевшими пальцами в ткань собственной юбки, Ханна с ужасом поняла, что вот-вот упадет в обморок. Не успела она так подумать, как мир затуманился, сузившись до одного крохотного окошка, в котором стояло лицо Слейда Гаррета, показавшееся ей теперь демоническим. Она успела услышать его встревоженный голос:

– Что с вами? Вам плохо?

Красные и черные круги поплыли перед глазами Ханны, и все исчезло.

* * *

Мелкий серый дождь мочил булыжники мостовой. Запряженный одной лошадью дорогой экипаж катился по набережной, все больше удаляясь от вокзала. Внутри сидел озадаченный Слейд Гаррет с бесчувственной девушкой на руках. Он придирчиво разглядывал свою ношу, недоумевая, как он мог попасть в такую неловкую ситуацию.

«Что на меня нашло, когда я предложил свою помощь растерянной девушке, мявшейся на перроне? Вот чем обернулось мое нечаянное благородство!»

В очередной раз, наградив себя эпитетом «непредусмотрительный болван», Слейд поправил кружевную шляпку, съехавшую девушке на лоб. Судя по простому крою зеленой кофты и юбки, незнакомка не относилась к высшему обществу. Да что там! Она едва ли принадлежала даже ко второму классу. Слейд тяжко вздохнул. Ну что его дернуло к ней подойти? Разве неясно, чем кончаются игры в доброго самаритянина?

Некоторое время назад Слейд Гаррет создал целую вокзальную службу, работники которой помогали вновь прибывшим разобраться в суматохе Бостона, найти кеб или гостиницу, подсказывали нужный адрес. Зачем он занялся незнакомой девчонкой сам? Почему не перепоручил ее заботам работников?

Все больше мрачнея от своих мыслей, Слейд почти враждебно взглянул в бледное лицо незнакомки и поудобнее устроил ее на коленях. Но что ему оставалось делать? Бросить ее на улице под дождем? Он едва успел подхватить несчастную под руки, когда она лишилась чувств. Можно себе представить, какие заголовки появятся в завтрашних газетах! «Слейд Гаррет спасает девушку из среднего класса и увозит в собственном экипаже…» Брр! Жителям Бостона будет интересно узнать, чем привлекла его провинциальная девица.

Впрочем, у юной леди неплохая фигурка.

Нахмурившись еще больше, Слейд обвел взглядом довольно аппетитные выпуклости, пользуясь тем, что незнакомка не видит, как ее рассматривают. Изящная шея, пухлые губы… она хороша собой!

Слейд почувствовал подозрительное стеснение в брюках. Так и есть, в нем проснулось желание!

Проклятие, как некстати!

Если бы девчонка принадлежала к его классу, он мог бы заинтересоваться ею.

«Что за черт! Куда меня несет? С чего я должен ею заинтересоваться? Все, что вызывает во мне незнакомка, – обычная похоть, вполне естественная для мужчины, на коленях которого лежит хорошенькая девушка. Как только я избавлюсь от нее, нужно посетить прелестную Франсин из салона мадам Шено. Если меня стало тянуть к провинциальным девицам, то просто необходимо снять напряжение с изощренной в любовных играх Франсин!»

Девушка чуть слышно застонала, но не очнулась. Ее стон вызвал очередной спазм между ног Слейда, и он неприязненно уставился в лицо незнакомки.

Когда же она придет в чувство? Долго еще ему мучиться желанием, не в силах его удовлетворить? Что за напасть – обыкновенная мужская похоть!

Или дело не только в похоти?

Ведь незнакомка привлекла его внимание, стоя на платформе. Тогда о похоти не шло и речи. Он случайно заметил ее в толпе, отвернулся и пошел прочь. Что заставило его переменить решение и подойти к ней? Чем она его зацепила? Слейд чуть приподнял девушку, чтобы лучше разглядеть ее лицо в полумраке экипажа. Недоумевая, он смотрел на прямой высокий лоб и темные брови, затем обвел взглядом темные густые локоны и маленькие изящные ушки, небольшой, какой-то дерзкий носик. Чуть позже он уставился на рот девушки, чуть приоткрытый, так и напрашивавшийся на поцелуй. Каждая деталь в отдельности не столь уж и интересна, но общее впечатление необычное и какое-то интригующее.

Да, верное слово, решил Слейд. Интригующее.

Его тянуло к незнакомке какой-то темной, недоброй силой, и Слейд в очередной раз обругал себя последними словами. Увлечение Слейда провинциальной девчонкой могло бы даже позабавить его, но оно представляло реальную опасность для его случайной спутницы. За ним давно закрепилась репутация повесы (и вполне заслуженная к тому же), поэтому юных дев на выданье частенько оберегали от опасного знакомства со Слейдом Гарретом.

Словно подслушав его непристойные мысли, девушка завозилась на его коленях. Ее лицо постепенно оживало, на него возвращались краски.

«Уж если одно мое имя произвело на несчастную такое впечатление, то какова же будет ее реакция, если она очнется в моих объятиях?»

Слейд не стал рисковать и немедленно усадил незнакомку напротив себя, придержав за плечи руками.

Голова девушки чуть запрокинулась, из узкого окошка на нее упал свет, и у Слейда перехватило дыхание. Волосы незнакомки растрепались, кружевная шляпка вновь сползла набок, но все же в ней чувствовалось что-то, что заставило ее спутника растеряться. И хотя Слейд Гаррет не относился к тому типу мужчин, которых легко смутить или заставить растеряться, однако в данный момент он именно растерялся. В лице незнакомки он находил что-то необыкновенное, неуловимо знакомое. Или ему только показалось?

Девушка открыла глаза, в темноте экипажа казавшиеся почти черными, и уставилась на Слейда.

– Где я? Что со мной?

– Вы потеряли сознание подле экипажа. Помните? – Видя, как сомнение отразилось на ее лице, Слейд добавил:– Вы хотя бы помните, как вас зовут?

Девушка задумалась, нахмурив брови. Через несколько мгновений лицо у нее сделалось несчастным, и ее спутник испугался, что вот-вот брызнут слезы, но вдруг девушка слабо улыбнулась и кивнула:

– Ах, да! Ханна! Меня зовут Ханна.

Что ж, простое имя для простой девушки. Девушки среднего класса, поправил себя Слейд.

Однако его спутница держалась как истинная леди, говорила она чисто, пусть и не слишком учтиво, а осанка могла дать сто очков вперед любой светской даме. Слейд снова почувствовал себя озадаченным.

– Значит, Ханна? Милое имя…

Ханна промолчала и, закрыв глаза, откинула голову на мягкую спинку сиденья. Слейд получил очередную возможность рассмотреть ее чистый лоб, полные губы и изящный подбородок.

Она очень женственна, неожиданно решил он.

Его беспокоила мысль, что он уже где-то видел ее лицо, и странное чувство узнавания не давало покоя. Нет-нет, он никогда не встречал ее раньше. У него отличная память.

Девушка открыла глаза и произнесла:

– А вы – Слейд Гаррет.

Она сказала это таким неприязненным тоном, словно он ее давний заклятый враг. Слейд помрачнел, ожидая продолжения. Где-то снаружи раздалось конское ржание и резкий окрик кучера. Экипаж дернулся, и Ханну бросило вперед, как раз в объятия мужчины. Почувствовав крепкие руки, удержавшие ее от падения, девушка резко отстранилась и села прямо. Казалось, любое прикосновение Слейда ей глубоко неприятно.

Ну и черт с ней!

Он откинулся на спинку сиденья, вытянув ноги. В конце концов, она сидит в его экипаже. Сложив руки на груди, Слейд адресовал спутнице такой же холодный взгляд, каким она смотрела на него. С чего он взял, что она привлекательна? Обычная провинциальная девица. Да еще и неблагодарная к тому же! И что его в ней привлекло?

– Вы произносите мое имя чрезвычайно нелюбезным тоном, – резко заметил он. – Разве я чем-то оскорбил или обидел вас?

Ханна посмотрела на него неприязненно. Некоторое время она молчала. Враждебность почти ощутимо повисла в воздухе.

– Именно это, сэр, мне и хотелось бы выяснить. Да что она себе думает, серая мышка!

– Выяснить? – повторил Слейд. – А-а, кажется, я понимаю, о чем вы. Вам кажется, что я мог воспользоваться вашим обмороком и позволить себе… некоторые вольности? Уверяю вас, я предпочитаю, когда все происходит по взаимному согласию.

Глаза Ханны сузились. Она застыла на сиденье, почти испуганно глядя на своего спутника, после чего взгляд ее снова стал ледяным и надменным. Слейд спросил себя, не померещился ли ему вообще затравленный вид невинной, чистой девы в лице красивой и холодной женщины, сидевшей напротив.

Они смотрели друг на друга не отрываясь, словно испытывая взаимное терпение. Неизвестно, сколько бы длилась дуэль взглядов, если бы экипаж не остановился. Слейд приподнял кожаную занавеску окошка и выглянул наружу. Они прибыли к его дому.

– Не беспокойтесь, – счел нужным успокоить свою попутчицу Гаррет. – Я не пытался посягнуть на вашу честь. И прошу вас не пугаться того, что я привез вас в свою резиденцию. Вы находились без сознания, поэтому я не знал, куда вас доставить. Можно нанять кеб, и он отвезет вас, куда вам требуется. – Слейду почему-то очень хотелось рассердиться на Ханну. Например, за то, что она вопреки его желанию казалась ему такой интересной и заставляла чувствовать свою ответственность за нее. – На полдень у меня назначена важная встреча, поэтому я должен спешить. Ваш багаж доставят, куда вы скажете. Сейчас я найму для вас кеб.

– Благодарю. Вы и так достаточно для меня сделали. Возможно, даже больше, чем следовало. – Поджав губы, Ханна оправила юбку, намекая, что не до конца уверена в благих помыслах своего спутника. – Я сама найму кеб. – Она подхватила сумочку и приготовилась выйти из экипажа.

– Постойте! – Слейд удивил сам себя, коснувшись ладонью руки девушки. Ханна взглянула на него вопросительно и не без некоторой заносчивости, и он позабыл, что собирался сказать. – Э… погодите, пока слуга откроет дверь. Помочь вам спуститься – его прямая обязанность.

И тут внезапно дверца резко распахнулась. Ханна потеряла равновесие, и лишь сильные руки Слейда удержали ее от падения – третий раз за день. Они уставились друг на друга, Ханна неловко охнула.

Слейд с самого начала отметил, что у нее глаза глубокого синего цвета, но сейчас они точно стали зелеными, странными, широко распахнутыми, и он почувствовал себя не в своей тарелке от их взгляда. В очередной раз его пронзило чувство смутного узнавания.

Ханна растерялась. Она смотрела прямо в лицо своему предполагаемому врагу и не могла себя заставить его ненавидеть. Она даже не выдернула у него своей руки, и слуга, так неожиданно открывший дверцу экипажа, изумленно взирал на своего хозяина и его спутницу.

– Извините, мистер Гаррет, – смущенно пробормотал Ригби, топчась у подножки. Дождь усилился, и снаружи было неуютно. – Должно быть, я слишком резко распахнул дверь.

Слейд, словно очнувшись, осторожно усадил Ханну обратно на сиденье. Повернувшись к слуге, он произнес:

– Не стой столбом, помоги леди спуститься.

Он дал слуге распоряжение таким спокойным тоном, словно ничего необычного не произошло.

– Да, сэр. – Ригби протянул Ханне руку, которую она приняла с достоинством истинной светской леди. – Ваша спутница останется в гостях? – Он повернул успевшую намокнуть голову к Слейду.

Прежде чем тот успел сообразить, что ответить, Ханна его опередила:

– Нет, его спутница вынуждена откланяться. – И, повернувшись спиной к экипажу, она небрежно добавила: – Благодарю вас, мистер Гаррет, за участие. Я вам очень обязана.

И Ханна заторопилась прочь под мелким дождем, расправив плечи и ступая с такой грацией, которая сделала бы честь и королеве. Слейд угрюмо смотрел ей вслед, ощущая сильнейшее разочарование. Зная, что Ханна уже не может его видеть и слышать, он все же приподнял шляпу и пробормотал:

– Вам спасибо, юная леди. Вы просто неподражаемы.

* * *

Что за место Клостер-Пойнт!

Особняк Уилтон-Хьюмсов в одном из лучших районов Бостона высился за массивной оградой. Ханне казалось, он смотрел на нее вопросительно, недоумевая, зачем она приехала. Она разглядывала его сквозь мокрое окошко наемного экипажа, пытаясь унять волнение.

Дом ее матери. Конечная цель, к которой Ханна стремилась. Огромный особняк из белого камня, похожий одновременно на пышный пирог и крепость! Он располагался среди зеленых лужаек и выглядел неожиданно элегантно. Витая железная ограда окружала имение, массивные ворота заперты.

Ханна почувствовала стеснение в горле и стерла со щеки непрошеную слезу. Еще не хватало расплакаться сейчас, когда ей может потребоваться вся ее сдержанность и решимость. Девушка закусила губу, откинувшись на сиденье. Путь к отступлению все еще открыт. Можно велеть кучеру развернуться и доставить ее обратно на вокзал.

Ханна одернула себя.

Разве можно забыть о своем дочернем долге? Забыть о сестрах и данной клятве? Нет и еще раз нет! Нужно встретиться с родителями матери, взглянуть им в глаза, нужно найти виновных. Или она не дочь своего отца?

Экипаж остановился. Послышались шаги извозчика, шлепающие по лужам. Крохотный смешной мужчина распахнул дверцу и сунул внутрь повозки удивительно крупный, мясистый нос.

– Не похоже, что вас ждут, мисс. Хотите, я позвоню в ворота и предупрежу о вашем визите? Возможно, в доме никого нет.

Ханна посмотрела на особняк. Он действительно выглядел пустым: шторы задернуты, ни в одном окне не горел свет. Неужели она проделала такой длинный путь напрасно?

– Да, прошу вас, проверьте, дома ли хозяева, – с благодарностью кивнула она извозчику.

Тот на секунду прикрыл дверцу, затем снова распахнул ее настежь.

– Как о вас доложить? Богатеи не любят неожиданных посетителей. – Мужчина неприязненно кивнул в сторону дома. Похоже, он решил, что Ханна – птица невысокого полета, а таких гостей впускают в богатые дома разве что через черный ход.

Ханна хмыкнула:

– Скажите, что приехала мисс Ханна… Уилтон Лолес. – Она впервые воспользовалась фамилией матери, отчего ей стало немного неловко.

Однако на извозчика ее слова оказали прямо-таки магическое действие. Он даже сдвинул чуть назад капюшон, оголяя лысый череп, чтобы внимательнее разглядеть свою пассажирку.

– Уилтон, говорите? Лолес? Э-э… простите, мисс, я вернусь через минуту. – Он торопливо засеменил к воротам.

Ханна сложила руки на коленях, ожидая. Пальцы в тонких перчатках дрожали от волнения. Сердце колотилось, как у загнанного зайца. Что делать? Какой у нее план?

Она так и не успела решить, что будет делать, когда встретится со своими родственниками. До сих пор она просто желала как можно быстрее добраться до места, но вот она здесь, а подходящий план так и не созрел. Конечно, она не станет сразу же бросать в лицо предполагаемым убийцам обвинения в надежде, что они тотчас расскажут ей о своей роли в смерти Кэтрин и Джейси Лолес. Будет лучше под благовидным предлогом остановиться в доме родственников и по крупицам собрать информацию, которая поможет в ее деле.

Но что, если именно Уилтон-Хьюмсы повинны в смерти дочери и ее мужа? Что тогда делать ей, Ханне? Обратиться к властям? Но разве полиции есть дело до убийства двух людей, совершенного в пустых землях, куда не простирается их юрисдикция? Кто захочет возбудить дело против могущественных Уилтон-Хьюмсов? Кто она такая, чтобы бросать обвинение в лицо одним из самых богатых и влиятельных людей Бостона?

Ханна помнила, как мать с иронией называла родителей снобами и браминами. Победить Уилтон-Хьюмсов в честном бою невозможно. Ее месть должна принять какую-то другую форму. Но что, если ее просто убьют, как и родителей? Никто даже не заподозрит людей из высшего общества в подобном злодеянии. Не ввязалась ли она в игру, в которой нельзя победить?

В безрадостные мысли Ханны ворвался голос кучера.

– Увы, мисс, похоже, дом пуст, – выдохнул мужчина, переведя дыхание. – Все заперто, на стук никто не открывает.

Ханна даже не предполагала, что ее планы разобьются о такое неожиданное препятствие. Что же теперь делать? Вдруг у богатых родственников не один, а несколько домов? Что, если их десятки? Где их теперь искать? И к кому обратиться за помощью в незнакомом городе?

В памяти всплыло хищное, насмешливое лицо Слейда Гаррета. Он-то должен знать, как найти людей из своего круга, тем более что обрывок письма указывает на его связь с родителями матери.

Решится ли она снова встретиться с ним? Ведь мистер Гаррет пока не знает ее фамилии. Что будет, когда он поймет, с кем имеет дело? А если он повинен в смерти родителей? Не решит ли он избавиться от докучливой Ханны радикальным методом? К примеру, велев придушить ее и бросить в одной из темных подворотен Бостона? На другое утро он прочтет ее некролог в газете, попивая утренний кофе и радуясь, что помеха в лице Ханны Лолес никогда больше не побеспокоит его…

– Простите, мисс, но уже довольно поздно, – снова прервал ее мысли кучер. – Мой дом расположен на другом конце города, жена и детишки ждут меня к ужину. Я вымок и продрог. Принимайте решение скорее.

Ханна с сочувствием посмотрела на несчастного мужчину. Он уже шмыгал носом и переминался с ноги на ногу.

– О, ради Бога, извините мою черствость. Еще минуточку, прошу вас.

Полная сомнений, Ханна погрузила руку в крохотную сумочку и нащупала пистолет. Как легко ей жилось в диких прериях, где все решала быстрота реакции и меткость стрелка. Здесь, во враждебном Бостоне, средоточии цивилизации, она ощущала себя неуверенной и слабой. Но разве у нее оставался выбор?

Придется действовать по обстоятельствам. Возможно, откровенный разговор со Слейдом Гарретом расставит все по своим местам. Она покажет этому притаившемуся хищнику, чего стоит женщина, в чьих венах течет кровь Лолесов!

– Отвезите меня обратно к дому мистера Гаррета, – приказала девушка.

Глава 2

– Дадли Эймс, неужели тебя совершенно не волнует паника на финансовом рынке? Просматривая документы, я прихожу к выводу, что пять лет, которые ты провел в Гарварде, – пустая трата времени. Твоя мать совершенно права: ты безнадежен. – Слейд со вкусом затянулся сигарой и отодвинул от себя бумаги.

Гаррет совершал свой привычный вечерний ритуал: бокал бренди и сигара. Поздний визит сына сенатора стал приятным пополнением к обычному времяпровождению.

Осторожный стук в дверь заставил Слейда недобро усмехнуться:

– Неужели опять Хаммондс?

Дадли притворно застонал и закатил глаза.

– Прекрати тиранить несчастного старика! Чем он тебе не угодил, Гаррет? Если бы не запретили дуэли, твой дворецкий наверняка вызвал бы тебя на поединок за твой дурной нрав. И поверь мне, я стал бы его – заметь, его, а не твоим – секундантом. – Дадли потянулся всем телом, сидя в кресле. Его массивные плечи хрустнули.

– О, как ты непостоянен в привязанностях, мой друг! – благодушно парировал Слейд. – В чем дело? – крикнул он в сторону двери.

Дверь бесшумно отворилась, впуская старого Хаммондса. Вдохнув прокуренного воздуха, он недовольно сморщил нос и демонстративно покашлял. В ответ на столь выразительный упрек Слейд поднял со стола стеклянную вазочку и выдул в нее дым. Отставив сосуд, заполненный сизыми клубами, он стал следить за тем, как дым неторопливо поднимается вверх. На его лице блуждала глумливая ухмылка. Дадли снова застонал и запустил пальцы в свою рыжую шевелюру.

– Ты неисправим, мой друг! – воскликнул он. – И после всего ты утверждаешь, что я безнадежен!

За пять лет, прошедших с тех пор, как Слейд унаследовал состояние отца и стал полноправным хозяином фамильного особняка, Хаммондс не переставал всячески выражать свое недовольство младшим Гарретом. Дворецкий словно считал воцарение Слейда в доме вопиющей несправедливостью, а его манеры – грубыми и недостойными истинного джентльмена. Похоже, беспорядочный образ жизни нового хозяина оскорблял беднягу до глубины души. Слейд же с удовольствием подтрунивал над стариком, впрочем, беззлобно.

– Зачем ты здесь, Хаммондс? – не выдержал Гаррет. – Тебе стало скучно, и ты решил составить нам компанию? Позволь мне развлечь тебя, старина! Давай я почитаю тебе книжку. У меня есть «Рассказы о плохом мальчике». Я специально взял их взаймы у Джеко и Эдгара. – Речь шла о детях прислуги. – Не хмурься, очень познавательное чтение для такого зануды, как ты. Верно же говорят: что стар, что млад.

Лицо Хаммондса побагровело. Он даже начал перетаптываться на пороге, чтобы не сказать лишнего.

– Возможно, отложим такое увлекательное занятие на потом, сэр, – буркнул он. – Я зашел доложить, что вас ждет юная леди. Она очень настаивала на разговоре с вами. Что ей передать?

– Юная леди? – заинтересованно переспросил Слейд. Что, если его посетила сегодняшняя случайная попутчица?

– Юная леди? – повторил и Дадли. – В такое время? Вот так сюрприз! – Он подмигнул Слейду. – Едва ли я знаком хоть с одной достойной леди Бостона, которая осмелилась бы явиться к тебе домой в столь поздний час. Да и в любой другой час тоже – разве что под ручку с маменькой и с вооруженной охраной.

– Ты прав, ты прав, – задумчиво протянул Слейд. – Вывод напрашивается сам собой: меня ждет не слишком достойная леди. Или она не подозревает, в чей дом стучится. – Бросив недокуренную сигару в вазочку (что заставило дворецкого насупиться), Слейд поднялся и приказал: – Проводи ее сюда, Хаммондс.

– Да-да! – засмеялся Дадли. – А если она вдруг опомнится и передумает насчет визита, тащи ее силком.

Хаммондс не шелохнулся. Подобрав губы куриной гузкой и раздув ноздри, он являл собой воплощенное недовольство. Он явно не собирался исполнять приказ.

Слейд сложил руки на груди и терпеливо спросил:

– Ну и что теперь? Разве наша гостья тебе чем-то не угодила? Или она слишком кривобока, чтобы предстать перед нашими очами?

Дворецкий метнул в него неодобрительный взгляд и тотчас уставился поверх его плеча на портрет, висевший над камином. Картина изображала некоего далекого предка Гарретов, благочестивого, сморщенного и очень маленького джентльмена, но взиравшего на мир с удивительным для своего роста достоинством. Личность загадочного предка входила в список одной из любимых тем для Слейда и Дадли.

– Я… не совсем уверен, что леди… э… – Хаммондс беспомощно буравил взглядом портрет. – Как бы сказать?..

– Не нашего сорта? – не выдержал Слейд.

– Именно так, сэр, – кивнул дворецкий, обращаясь к нарисованному предку. Судя по всему, он гораздо больше уважал неизвестного предка Гарретов, чем своего нынешнего хозяина.

– Ну и отлично! – обрадовался Слейд. – Прости, Дадли, я сейчас вернусь.

– Простить тебя? Ни за что! Я пойду с тобой.

По собственному опыту зная, что переубедить друга невозможно, Слейд кивнул. Мужчины прошли мимо застывшего Хаммондса в темную гостиную, затем в столовую с опущенными шторами, спустились по лестнице и оказались, наконец, в холле, где и ждала юная леди, о которой говорил дворецкий.

Окинув гостью и ее многочисленный багаж пытливым взглядом, Слейд обернулся к Дадли:

– Я угадал. Просто провидец какой-то!

Промокшая девушка, а вернее, та самая Ханна, которую он встретил днем на вокзале, обиженно вздернула подбородок, стараясь скрыть смущение, но неуверенность, плескавшаяся в глазах, выдавала ее.

– Что значит «угадал»? – с вызовом спросила Ханна. Слейд едва не рассмеялся над ее тоном.

Девчонка ведет себя так, словно перед ней должны немедленно рассыпаться в комплиментах. Тоже мне королева! Наверняка Хаммондс принял ее не лучшим образом, вот она и кипятится.

– Я угадал, что именно вы почтили меня визитом, – небрежно пояснил Слейд. От его взгляда не укрылось, как нервно пальцы девушки крутят ручки сумочки.

Да она вся дрожит! Продрогла на холодной улице, должно быть.

Однако вопреки сочувствию, которое пронзило его, Слейд не бросился предлагать Ханне горячего чаю. Он неторопливо сложил руки на груди и вопросительно поднял брови, ожидая, что гостья объяснит причину визита.

Видя его надменную позу, Ханна растеряла остатки уверенности. Она перевела затравленный взгляд со Слейда на его друга и обратно.

– Прошу прощения… за вторжение. Я приехала, просто чтобы задать вам пару вопросов, но извозчик, он… он выставил меня из экипажа. Он сказал, что уже поздно и… – Она покусала нижнюю губку и нахмурилась. – Понимаю, время для визитов неподходящее. Мне не стоило приезжать сюда. Извините. – Ханна повернулась к двери и взялась за ручку.

Слейд пересек холл в несколько шагов и придержал дверь. Взглянув вблизи на гостью, он заметил, что у нее покраснели глаза и крылья носа – верный признак переохлаждения. Мокрые пряди прилипли к вискам и к шее. Слейд испытал укол совести.

– Прекратите строить из себя оскорбленную добродетель! Вам все равно некуда пойти, – проворчал он. – Если бы не так, вы не притащились бы ко мне домой в такую погоду. Значит, придется позаботиться о вас, хочу я того или нет.

Ханна на секунду подняла глаза и вдруг расплакалась, закрыв лицо руками. Слейд вытаращился на нее, затем беспомощно посмотрел на Дадли. Приятель сделал определенный жест руками, показывая, что Слейду нужно обнять и пожалеть несчастную. Тот отрицательно затряс головой. Дадли упрямо повторил свой жест, на сей раз более энергично. Со стороны он походил на большого рыжего медведя, решившего вдруг сделать зарядку.

Слейд неуверенно взглянул на Ханну. Ее плечи ритмично вздрагивали. Вздохнув, он покорился неизбежному. В конце концов, бедняжка не заслужила грубого отношения, а он повел себя как обычный хам. Притянув девушку к себе, он прижал ее к груди. Через ее голову он видел, как довольно усмехается Дадли. Слейд одними губами произнес витиеватое проклятие в его адрес, что совершенно не смутило друга. Не переставая ухмыляться, тот подхватил свои пальто и шляпу и крадучись вышел через заднюю дверь.

Оставшись с Ханной наедине, Слейд осторожно погладил девушку по голове. Ее платье совершенно промокло, и теперь влага пропитывала и его рубашку. Изящные плечи, облепленные тканью, казались хрупкими. Он никогда раньше не утешал юных девушек, и ощущение, которое он теперь испытывал, ставило его в тупик. Он почувствовал, что ему приятно утешать. Правда, утешать именно Ханну.

Осторожное покашливание привлекло внимание Слейда.

– А, Хаммондс, хорошо, что ты спустился. Вели миссис Стэнли приготовить горячую ванну и протопить одну из гостевых комнат. Пусть туда отнесут чемоданы и приготовят что-нибудь поесть. – Он бессознательно погладил Ханну по мокрым волосам. – Наша гостья останется на ночь.

* * *

С закрученными на затылок волосами Ханна принимала свою первую в жизни ванну. Она чувствовала себя великолепно! Ей выделили чудесную спальню с туалетной комнатой, обещали принести поднос с ужином и немного красного вина. Дом Слейда Гаррета освещался газовыми лампами, вода подогревалась угольной печью, а обстановка была не просто богатая и изысканная, а очень роскошная. Раньше Ханна только читала или слышала рассказы о подобном богатстве, а теперь, пусть даже недолго, могла сама им насладиться. И где! В доме Слейда Гаррета!

Ханна намылила мочалку и провела ею по руке, оставляя пенный след. Вымывшись, она по самый подбородок погрузилась в ароматную воду и задумалась.

«Зачем он стал утешать меня, да еще прижал к себе, словно я ему небезразлична?»

Слейд Гаррет так восхитительно пах, такой уютной, надежной казалась его грудь, такими ласковыми – руки, гладящие ее по волосам!

«Мне понравилось в его объятиях.

Нет, что за глупость пришла мне в голову! Он просто вовремя утешил меня и тем самым заслужил мою признательность. На его месте мог находиться кто угодно!

Неправда, мне понравилось, как от него пахнет, мне понравились его объятия!

Что за дуреха! Испытывать подобные чувства в Слейду Гаррету – все равно, что плюнуть на свою клятву. Можно еще понять такое отношение к нему раньше, на вокзале, до тех пор, пока я не знала, с кем имею дело. Но теперь! Со мной происходит что-то странное. Меня обнимал мой потенциальный враг, а я испытываю сладкое ощущение от его объятий.

Бежать! Вот что мне нужно делать. Надо как можно скорее убираться из его дома. Даже одна ночь в особняке Слейда Гаррета способна ослабить мою волю.

Но куда я пойду? У меня нет знакомых в городе.

Что ж, значит, мне суждено остаться здесь на ночь. Но только на одну ночь! В конечном итоге никогда не помешает лучше изучить своего врага. Сегодня я слишком слаба и измучена. А завтра я снова почувствую себя сильной, способной ненавидеть и жаждать мести. Придется снять номер в гостинице или комнату в пансионе, что значительно дешевле.

Почему мне не пришла такая мысль в голову раньше? Зачем я ринулась сюда, вместо того чтобы подыскать себе жилье?

Потому что я хотела его увидеть…»

О нет!

Ханна резко встала, выдернула из стопки полотенец самое большое и завернулась в него. По ногам стекали блестящие струйки воды. Девушка принялась яростно растирать себя полотенцем.

Неужели ее блестящий план разобьется о такое нелепое препятствие, как тяготение к собственному врагу? Деревенскую курицу влечет к столичному петуху.

Ханна рассмеялась собственным мыслям. Пройдя в смежную спальню, она придирчиво оглядела обстановку. Мебель из красного дерева с золочеными ручками, резной столик у окна, мягкое, уютное покрывало. Дорого и элегантно.

Ханна радовалась одиночеству. Она сразу отказалась от служанки, которую обещала прислать миссис Стэнли. Ей хотелось немного прийти в себя и собраться с мыслями. К тому же она не нуждалась в прислуге, так как с юных лет привыкла сама одеваться и причесываться. Конечно, лет до пяти ей помогала Бидди, а иногда и мать, но жизнь среди прерий рано приучает к самостоятельности.

Ханна приблизилась к кровати и увидела разложенную на ней ночную рубашку. Почему-то ей пришло в голову, что дверь может открыться в любой момент. Вот будет потеха, если появится Слейд Гаррет и увидит ее неодетой! Девушка торопливо схватила ночнушку и прижала к себе.

Фу, что за глупости приходят порой ей в голову!

Ханна натянула рубашку через голову, все-таки порадовавшись, что у нее такой целомудренный покрой. Ее привела в восторг огромная кровать, застеленная чистым бельем, ароматным и немного хрустящим.

Неужели ей удастся поспать в настоящей постели? После нескольких ночей в поезде, где удалось всего пару раз подремать на неудобном сиденье, кровать казалась пределом мечтаний, тем более такая мягкая, с несколькими матрасами. Хотелось немедленно забраться под одеяло и уснуть, и только обещанный ужин, который должна принести миссис Стэнли, удержал Ханну пока ложиться.

Но до чего же хочется спать!

Ханне пришлось напомнить себе, что она вовсе не желанный гость в доме. Возможно, узнай Слейд Гаррет о том, кого приютил под собственной крышей, он уже заряжал бы пистолет и крался к ее комнате. Что, если ему стало известно, какую фамилию носит гостья? Вдруг он уже стоит за порогом?

Раздался негромкий стук в дверь. От неожиданности Ханна пискнула и зажала рот ладонью. Несколько долгих мгновений она не смела перевести дух.

«Что я за глупая гусыня! Принесли обещанный ужин. Разве можно так нервничать и подскакивать от каждого звука!»

Разозлившись на себя, Ханна взялась руками за костяной гребень, скреплявший волосы, поправила прическу и проговорила:

– Входите, миссис Стэнли.

Дверь открылась. Сначала из темноты коридора выступил большой поднос, и Ханна почти уже улыбнулась, но тут появился и сам стучавший – Слейд Гаррет собственной персоной. Ханна замерла на месте, уставившись на него почти с ужасом. Заколка выскользнула из непослушных пальцев. Волосы каскадом рассыпались по плечам.

Гаррет некоторое время тоже молчал, словно изучая увиденное.

– Я отпустил экономку. Ей предстоит укладывать малышей, – пояснил он, наконец. – Вот ваш ужин. Вы говорили, что у вас ко мне какие-то вопросы. Я подумал, мы можем поговорить, пока вы будете есть.

Ханна словно приросла к месту.

«С чем он говорит? Ах да! Вопросы! Что же теперь делать? Если затевать серьезный разговор, придется сказать свою фамилию. Кто может предсказать реакцию мистера Гаррета?

И что мне делать? Спросить его в лоб, как найти моих родственников, а заодно поинтересоваться, не причастен ли он к смерти моих родителей? Хороший получится разговор за поздним ужином!»

Раздумывая, что ответить нежданному гостю, Ханна заметила, что он смотрит на нее слишком пристально.

В чем дело? Он что, никогда не видел женщину в ночной рубашке?

Господь всемогущий! Да она же едва одета!

Ханна резко вздрогнула и схватила с кровати покрывало. Прикрывшись им, она повернулась к Слейду спиной.

– Я приняла вас за миссис Стэнли. Слейд ответил не сразу.

– Неудивительно, – вкрадчиво начал он. – Когда я надеваю передник и закручиваю волосы в пучок, то становлюсь удивительно на нее похож.

Ханна едва не рассмеялась, но подавила смех.

Нельзя подпадать под его обаяние. От него лучше держаться подальше.

Поэтому она поплотнее завернулась в покрывало и повернулась к Слейду.

– Зачем вы сразу вошли, мистер Гаррет? – хмуро спросила она. – Я признательна вам за заботу, но вы могли бы дать мне шанс подготовиться к вашему визиту. – Когда Слейд иронично приподнял одну бровь, она смущенно поправилась: – Я имела в виду – одеться…

Слейд улыбнулся вовсе не ласковой улыбкой, скорее хищной, очень ему подходящей. Ханна неожиданно разозлилась:

– С кем вы общаетесь, сэр, если для вас ничего не значат светские приличия? Или вы привыкли без спроса вторгаться в спальни к юным леди?

– Только когда выпадает шанс, моя дорогая Ханна, – продолжал глумиться Слейд.

Шокированная его поведением, девушка замолчала.

«Почему он позволяет себе такие вольности? Не потому ли что узнал, кто я такая? Вдруг он принес мне ужин, который может стать последним в моей жизни?»

Словно в подтверждение ее опасений, Слейд толчком ноги захлопнул дверь, поставил поднос на столик и, самодовольно ухмыляясь, уставился на нее.

«Так и есть! Он все знает! Он хочет убить меня! Или даже хуже того! Почему он так плотоядно смотрит своими черными глазищами? Можно подумать, что не я, а он собирается сытно поужинать».

– Любопытная у вас тога. – Палец Слейда указал на покрывало, в которое завернулась Ханна. – Веяние моды?

Ханна с трудом сдерживала себя. Ей казалось, что Слейд Гаррет высится над ней, словно статуя титана, пугающий, сильный и властный. Она даже не сразу поняла, что он шутит, а когда поняла, снова разозлилась.

– Девушка должна пользоваться тем, что у нее под рукой, – заявила она.

– Да? – Слейд уже откровенно веселился. – На что вы намекаете, юная Ханна? – Он сделал шаг вперед.

Ханна отступила, налетела на высокую кровать и едва не упала. Балансируя, она сделала несколько шагов вперед и уткнулась Слейду в грудь.

– Вижу, вы так и стремитесь оказаться в моих объятиях, – заметил тот, обнимая девушку.

Ханна замерла, чувствуя, как руки врага притягивают ее к нему. Тонкий аромат бренди и сигар смешался с запахом его тела, таким мужским и неожиданно приятным. Беспомощно подняв глаза, девушка увидела, как взгляд Слейда подернулся дымкой. Его рот приближался к ее губам, и Ханна поймала себя на том, что с готовностью приоткрыла губы, ожидая поцелуя. Тело заныло каждой клеточкой, желая прижаться к широкой груди. Чуть прикрыв глаза, Ханна поднялась на цыпочки, потянувшись навстречу его губам.

«Что? Ты хочешь, чтобы тебя поцеловал Слейд Гаррет? Опомнись!»

Сердце ухнуло вниз так резко, что перед глазами запрыгали черные мушки. Ханна, словно очнувшись от гипноза, повернула голову вбок, уклоняясь от поцелуя. Однако губы проклятого Гаррета все же коснулись ее кожи, где-то около уха, ничуть не смущаясь, скользнули по шее. Ханна ахнула чуть слышно, земля едва не ушла из-под ее ног. Из последних сил она уперлась ладонями в грудь Слейда и сделала попытку его оттолкнуть.

– Нет!

Она хотела, чтобы ответ прозвучал отчетливо и жестко, но тон получился каким-то жалобным, умоляющим. Слейд замер, внимательно глядя на нее. Похоже, он тоже только что очнулся и не совсем понимал, как получилось, что он целует почти незнакомую девушку.

– Вот дьявол! Простите меня, – смутился он, размыкая объятия. – Я забылся.

Покрывало, которое чудом держалось на Ханне, упало на пол. Она обхватила себя руками, словно защищаясь. Ей казалось, что поцелуй все еще пламенел на шее, бесстыжий, сладкий. Девушка закусила губу, не отрывая взгляда от Слейда. Тот явно чувствовал себя неловко. Не зная, что сказать, он покачал головой, отчего черная прядь упала на лоб, почти закрыв бровь. Слейд не привык чувствовать себя сбитым с толку, а именно сейчас он так чувствовал, поэтому предпочел ретироваться.

– Думаю, мне лучше уйти, – произнес он. – Что бы сейчас ни произошло, можете не волноваться за свою безопасность. У меня нет привычки к насилию. – И чтобы не начать снова извиняться, он резко повернулся к двери.

Ханна беспомощно отметила, какая широкая у него спина и какие крепкие ягодицы. Она уже даже не злилась на себя за свои невольные оценки. Когда рука Слейда легла на дверную ручку, он обернулся, встретив ее взгляд. Ханна уже знала, что он скажет.

– Кто ты такая, черт тебя возьми?

* * *

Слейд хмыкнул, вспоминая вчерашний вечер. Гостья так и не ответила на его вопрос. Она просто велела ему убираться из комнаты. Впрочем, это уже не важно. Он все равно выяснит всю подноготную загадочной Ханны. У него есть свои источники. Ребята из железнодорожной службы уже выясняют, откуда взяла билет юная мисс Ханна. В ожидании информации Слейд заехал домой для позднего завтрака и узнал, что его гостья исчезла.

Сейчас он стоял на пороге гостевой спальни, где вчера состоялся их странный диалог, окончившийся не менее странном поцелуем. Слейд снова припомнил все детали произошедшего. Длинные каштановые волосы, рассыпавшиеся по ее плечам, когда она увидела, кто стоит на пороге. Белая скромная ночная рубашка, отделанная ручным кружевом. Ханна даже не подозревала, что лампа, стоявшая у кровати позади нее, делает ткань почти прозрачной. На самом деле Слейд едва не выронил поднос с ужином, заметив ее идеальную фигуру, и пришел в себя, только когда девушка прикрылась покрывалом.

Он заехал домой не только ради завтрака. Он хотел извиниться перед гостьей за свое вчерашнее поведение. За то, что выставил ее в невыгодном свете перед приятелем, когда она рискнула приехать и постучаться в его дом. За то, что подтрунивал над ней с самого начала. За тот случайный поцелуй.

Слейд едва не сплюнул на мягкий ковер от досады. Что на него нашло? Узнай его друзья, к которым относились богатые избалованные повесы и солидные партнеры по бизнесу, о его минутной слабости, они бы подняли его на смех. Он едва не увлекся девицей из провинции! Девицей, стоявшей много ниже его на социальной лестнице!

Что он за дурак!

Что ж, она уехала. Пожалуй, все к лучшему. Однако куда она могла направиться? И почему так поспешно?

Слейд чуть не рассмеялся. Ну конечно, после того, что случилось накануне, Ханна торопилась как можно быстрее исчезнуть из его жизни. Так тому и быть.

Он задумчиво оглядел спальню. Сейчас в ней не осталось и намека на ее пребывание здесь. Постель убрана и аккуратно заправлена. Ни одной мелочи не лежало на столике или тумбе. Судя по всему, экономка уже успела убрать комнату.

Ничто не напоминало о Ханне.

Но что это там такое?

Слейд напряг глаза, рассматривая какой-то предмет под кроватью.

Похоже, миссис Стэнли не слишком усердствовала с уборкой. Быть может, там одна из вещей Ханны, забытая в спешке? Не даст ли она ключик к разгадке ее личности?

Проклиная собственное любопытство, Слейд быстро прошел к кровати и опустился на одно колено. Пошарив рукой по ковру, он извлек на свет кусочек тонкой кожи, свернутый трубочкой и перевязанный тесьмой. Интересно!

Сев на край кровати, он повертел сверток перед носом, но не увидел ничего особенного. Осторожно развязав шнурок, Слейд развернул свиток.

Что за черт? Что он может означать?

Нахмурив брови, он тщательно изучил содержимое свертка.

– Что за ерунда? – озадаченно протянул он.

– Простите, я не расслышала, мистер Гаррет.

Слейд поднял голову. За открытой дверью стояла экономка. В руках она держала ворох грязного белья, которое собиралась отдать прачке. Слейд осторожно завернул находку в лоскут кожи, перевязал тесьмой и уставился на миссис Стэнли.

– Вчерашняя гостья сообщила, куда направляется?

– Нет, сэр, – покачала головой экономка, поудобнее перехватывая белье. – По вашему распоряжению Хаммондс предложил ей остаться до вашего возвращения, но мисс Лолес очень спешила.

Слейда словно огрели по голове.

– Что? Ты сказала Лолес? – Он не слышал имени Лолес с тех пор, как отец, лежа на смертном одре, произносил его с проклятиями.

– Разве вы не знали, сэр? – изумилась экономка. – Забавно, что ваша гостья носит такую же фамилию, как бывший преступник с западного побережья. В юности я просто обожала рассказы о его подвигах. Такая таинственная личность этот Лолес! – Миссис Стэнли затаила дыхание. – Что, если мисс Ханна – его родственница?

– Скорее всего, так и есть, – мрачно ответил Слейд. На душе у него стало скверно. Теперь он знал, почему Ханна утаила от него свою фамилию. – Мисс Ханна сама призналась вам, кто она?

– Нет, сэр. Мне сказал Хаммондс. Сегодня утром, когда вы уже ушли, заезжал извозчик, что вчера доставил сюда мисс Лолес. Он привез забытый саквояж. Просил передать его мисс Лолес.

– Понятно. – Слейд сжал губы так плотно, что его рот теперь превратился в узкую полоску. – Что произошло затем?

Экономка, заметившая, наконец, перемену в настроении хозяина, перестала добродушно улыбаться.

– Я отнесла багаж вашей гостье. Она как раз завтракала. Я обратилась к ней как к мисс Лолес, что ее весьма взволновало. Она даже не доела! Мисс Ханна уехала очень поспешно, мы не знали, что и подумать.

Теперь Слейду многое стало ясно. Странный обморок мисс Лолес при упоминании его имени, ее нежелание представиться, загадочная находка, извлеченная им из-под кровати, – обрывок обгоревшего письма с его именем, тщательно завернутый в кожаный лоскут и бережно перевязанный тесьмой… Но что он означает? И почему так ценен для мисс Лолес?

– Сэр?

Слейд с трудом вспомнил, что он не один.

– В чем дело?

– У вас будут для меня какие-то указания?

– Нет, ступайте. Мне нужно побыть одному. Озадаченная экономка кивнула и удалилась. Ее шаги еще некоторое время раздавались в коридоре, потом стихли.

Оставшись один, Слейд подошел к окну и уставился на общественный парк, раскинувшийся внизу. Он смотрел на прогуливающихся людей и не видел их.

Он впустил в дом отродье Лолеса!

Он держал ее в объятиях. Он восхищался невинным взглядом ее глаз. Он даже целовал ее!

Слейд бессознательно потер пальцами губы, словно пытаясь стереть с них воспоминание о проклятом поцелуе. Теперь он знал, почему лицо Ханны показалось ему знакомым. Он никогда не встречал Кэтрин Уилтон-Хьюмс, но много раз видел ее улыбающееся изображение на портрете, висевшем в доме Ардис Уилтон-Хьюмс в Клостер-Пойнте.

Но даже если бы он не знал, как выглядела проклятая Кэтрин, само ее существование долгие годы отравляло жизнь ему и его несчастной матери, а позднее свело в могилу его отца.

Слейд снова припомнил события вчерашнего вечера. Только теперь они окрасились в мрачный черный цвет, и в каждой мелочи он видел дурное предзнаменование. Кем же он представлялся Ханне Лолес, если одно упоминание его имени лишило ее чувств? Однако она быстро пришла в себя и даже не побоялась приехать к нему домой. Конечно, девица рассчитывала остаться неузнанной. Мерзавка отлично лицемерила!

Она разыгрывала из себя святую невинность. Как ей удавалось выглядеть такой смущенной вчера, если каждую минуту она знала, кто перед ней? Какую цель преследует мисс Лолес? Что за игру она ведет? Слейд с ненавистью сжал кулаки. А ведь он едва не увлекся ею! Теперь же в его сердце жили лишь ненависть и презрение к Ханне Лолес.

Тогда почему сейчас он испытывает не что иное, как чувство потери?

Слейд обругал себя последними словами.

Неужели он просто наивный глупец? Всю жизнь он заочно ненавидел семью Лолес, мечтая, что судьба еще предоставит ему шанс поквитаться с теми, кто отравил существование Гарретам. Но теперь к ненависти примешивалось что-то новое – и все из-за проклятой Ханны Лолес.

Неужели если она юна и хороша собой, то подобное обстоятельство что-то меняет? Но разве его несчастная мать не была так же юна и хороша собой, когда Кэтрин Уилтон-Хьюмс походя разрушила ее жизнь и надежды на счастье?

Проклятые, проклятые Лолесы!

Ненависть с новой силой захватила Слейда. Он отомстит за свою мать, не будь он Слейд Гаррет. Он закончит то, что начала Кэтрин Уилтон-Хьюмс более двадцати пяти лет назад. Что бы ни задумала Ханна Лолес, он переиграет ее и выйдет из схватки победителем. Видит Бог, правда на его сторону.

Поразмыслив, Слейд внезапно успокоился. Вдалеке, почти на горизонте, разрасталась грозовая туча. Он усмехнулся. Теперь, когда он разгадал игру Ханны Лолес, он может составить собственный план. Девица явилась в Бостон очень вовремя, она явно знала, зачем приехала. Глупышка не предусмотрела только одного: ее враг сильнее и хитрее ее.

Что ж, она сама дала ему шанс отыграться.

Слейд признавал, что сопернице не занимать смелости, но для полной победы смелости мало. Он даже расхохотался от предвкушения увидеть, как вытянется ее хорошенькое личико, когда она поймет, что все козыри в руках ее врага.

Слейд нащупал пальцами свиток с обрывком письма, которое положил в карман. Благодаря поспешному бегству и рассеянности Ханны он теперь знает, где ее искать. Остается только надеяться, что Уилтон-Хьюмсы согласятся принять нежданную родственницу под свою крышу на долгий срок. Достаточно долгий, чтобы он, Слейд Гаррет, успел осуществить свой план.

Хищно ухмыляясь, он вышел из комнаты с намерением плотно позавтракать.

Глава 3

Затянутая в свое лучшее платье из атласа цвета бронзы, Ханна сидела в гостиной Клостер-Пойнта, ожидая, пока ее пожилая родственница разольет чай по чашкам. Руки девушка примерно сложила на коленях, лицо казалось спокойным, глаза скромно опущены в пол. Ничто не выдавало бури чувств, бушевавшей внутри Ханны. Сейчас она в очередной раз мысленно возблагодарила покойную мать за своевременно привитые ей и сестрам правила поведения в обществе. Нужно показать самодовольным богатеям, что даже в глухих местах Америки настоящие Лолес способны выучить светские манеры. Наверное, все Уилтон-Хьюмсы считают, что их дочь одичала, живя в браке с закоренелым преступником!

Осторожно подняв глаза на тетку своей матери и ее мужа, Ханна даже порадовалась, что они дают ей возможность прийти в себя. Девушка изо всех сил изображала скорбь по так рано почившим родителям матери. Только что обретенные родственники сообщили ей новость, едва пригласив ее в гостиную. На самом деле Ханна чувствовала в душе полное равнодушие к безвременной кончине практически посторонних ей людей, которые отвергли собственную дочь только из-за того, что она полюбила неподходящего ей человека.

У Ханны возник другой повод для волнений. Уже в экипаже она обнаружила пропажу своей главной улики. Сообразить, когда и где она обронила сверток с обрывком письма, совсем нетрудно. Словно сама судьба ставила ей одну подножку за другой. Наверняка Слейд Гаррет – воплощение коварства уже знает, кого приютил под своей крышей, и подозревает, что привело Ханну Лолес в Бостон. А раз так, то она в огромной опасности.

– Ты так бледна, дорогая! Может, стакан воды? Или все-таки чаю?

Ханна очнулась от размышлений. Сайрус, дядя ее матери, склонился над ней, протягивая тонкую фарфоровую чашечку. Он взирал на нее с беспокойством.

– Простите, дядя. Мне уже лучше. Узнать о смерти бабушки и дедушки так ужасно! Я надеялась застать их в добром здравии. – Ханна приняла чашечку и придвинула поближе сахарницу.

– Мы все скорбим об их неожиданной смерти, хотя прошло уже три месяца. Бедные Гамильтон и Эвелин! А ведь люди редко погибают в дорожных катастрофах. Крушение экипажа! Такая страшная смерть! Даже не верится, что моего любимого старшего брата больше нет, – вещал дядя Сайрус. Кончик его длинного носа смешно подергивался. – Однако странно, что ты ничего не знала. Мы посылали письмо твоим родителям. Когда мать отправила тебя в Бостон? Быть может, письмо немного запоздало? Возможно, ты уже находилась в пути.

– Возможно. Хотя я приехала в Бостон вчера, – осторожно ответила Ханна, вглядываясь в лицо Сайруса. Если он знает об убийстве, то заподозрит неладное. К примеру, удивится, почему Ханна скрыла факт смерти родителей. Однако лицо дяди оставалось спокойным.

Осторожно поднеся чашечку к губам, Ханна сделала вид, что собирается сделать глоток, но стоило Сайрусу на мгновение отвернуться, девушка немедленно отставила чашку. Если родители ее матери погибли три месяца назад, такой факт исключает их из списка подозреваемых, зато кидает еще большую тень на Сайруса и его жену Пейшенс. А значит, с ними надо держать ухо востро. Не то чтобы Ханна действительно считала, что ей могли подсыпать в чай отраву, но предпочла перестраховаться. Пусть сначала любимые родственнички сделают по глотку.

Ханна взглянула на тетку. Женщина расположилась на огромной софе, по форме напоминающей открытый медальон, ее глаза неотрывно буравили Ханну. Она пугала девушку даже больше, чем Сайрус. За все время тетка не сказала почти ни слова, но от нее явно не укрылось, что Ханна не попробовала чай. Пейшенс еле заметно пожала плечами и демонстративно сделала глоток из своей чашки, не отрывая взгляда от девушки.

Дядюшка покашлял, привлекая к себе внимание. Теперь он стоял у камина, прямо под семейным портретом своего погибшего брата и его жены. Ханна в очередной раз ужаснулась изображению. Двое пожилых людей с недовольными лицами смотрели с картины прямо на нее. Брезгливо поджатые губы, надменный поворот головы и холодный, оценивающий взгляд вызывали стойкую неприязнь к ним. Удивительно, как у подобных людей могла родиться такая милая и отзывчивая дочь, как Кэтрин.

– Прекрасная пара, не так ли? – спросил Сайрус, делая жест в сторону портрета, и, не дожидаясь ответа, продолжал: – Какая жалость, что твоя мать запрещала тебе бывать в нашем доме! – Он покачал головой, показывая, как он расстроен. – Думаю, мой брат и его жена удивились бы, до какой степени ты похожа на свою мать. Ужасное сходство… э-э… я имел в виду удивительное сходство, – поправился Сайрус.

Вот именно, ужасное сходство.

Ханна усмехнулась про себя.

– Да, какая жалость, что я не смогла воочию лицезреть своих бабушку и дедушку! – всплеснула руками девушка. – Но ведь моя мать мертва… – Ханна помедлила, наблюдая за реакцией родственников. Сайрус ахнул, его жена прижала ладонь к груди. – Я хотела сказать, она считалась мертвой для своих родителей. Они сами так заявили, когда она вышла замуж за моего отца.

– Э… да, все верно, – тотчас кивнул дядя, приходя в себя. – Ведь поступок твоей матери вызвал настоящий скандал в обществе. Семья так и не оправилась от потрясения. Сплетни и шушуканья долгие годы преследовали нас.

– Я понимаю, что вам пришлось нелегко. Но вас не коснулись нищета и презрение, не так ли? – Ханна обвела многозначительным взглядом огромную комнату. Одно кресло, в котором она сейчас сидела, стоило больше, чем весь скот семьи Лолес.

– Юная леди!

Тетка впервые подала голос, и Ханна вздрогнула от неожиданности.

– Да, мэм?

– Думаю, пришла пора вам объясниться. Зачем вы приехали в наш дом? Странно, что вы появились на пороге почти сразу после нашего возвращения из Наганта. Мне сложно поверить в то, что Кэтрин послала вас в Бостон. Она всегда ненавидела нас. Откройте нам вашу тайну.

Ханна бросила растерянный взгляд на Пейшенс. Провести старую гарпию (да-да, тетка напомнила ей именно гарпию!) будет не так просто. Что ж, пришло время для маленькой лжи, которую Ханна заготовила еще накануне.

– Вы правы, как всякая мудрая женщина, тетушка Пейшенс. Мне очень жаль, что мой визит стал для вас неожиданностью. – Ханна помолчала, вложив в свой взгляд максимум кротости. – У меня никогда не получалось лгать. Простите меня, что я сразу не рассказала вам все. Я действительно приехала сюда в надежде познакомиться с дедушкой и бабушкой. Такая жалость, что я опоздала!

Ханна снова сделала паузу, опустила глаза и потеребила подол юбки. Словно осознав, что руки выдают ее волнение, она сплела пальцы в замочек и взглянула на тетку.

– Я… я поругалась с родителями. Я давно понимала, что жизнь на Диком Западе не для меня. Мы ужасно поспорили с мамой, и я заявила, что отправлюсь сюда, в Бостон. По дороге я заехала к друзьям, где задержалась, но не переменила своего решения. И вот я здесь…

Девушка немного подождала, но ее родственники молчали, застыв, словно каменные истуканы. Она даже начала бояться, что ее попросту не слышат.

– Я заявила родителям, что во мне течет кровь Уилтон-Хьюмсов, что я часть их семьи. Я сказала, что не верю рассказам матери о расчетливости и жестоком характере родственников. Мать долгие годы учила меня и сестер ненавидеть вас, но я не такая, как она. Отец сказал, что в Бостоне я ничего не добьюсь, что Уилтон-Хьюмсы не примут меня. А еще он сказал, что если я постучусь в вашу дверь, то путь домой мне навсегда закрыт.

Ханна нарочно говорила сбивчиво, надеясь, что тетка и дядя начнут кивать в ответ, поощряя ее рассказ, но те по-прежнему хранили ледяное молчание и буравили ее глазами.

– В общем, я приехала в Бостон. – Она всхлипнула. – Я сделала свой выбор. И теперь в вашей власти прогнать меня за порог или принять в семью.

Сайрус и Пейшенс не шелохнулись.

Они что, впали в спячку?

Ханна пошевелилась в кресле, чувствуя, как капелька липкого пота поползла вниз по спине.

– Боже, только не говорите, что мои родители правы! – не выдержала девушка. – Неужели вы действительно просто бездушные, скупые, холодные люди, как и говорила моя…

– Все понятно, – четко произнесла Пейшенс, обрывая поток ее красноречия. – Просто непослушное дитя, – бросила она Сайрусу. – Как забавно, правда, дорогой? И пришла именно к нам! Ирония судьбы, не так ли? Великолепно.

– Действительно удача, согласен.

Ханна переводила взгляд с одной на другого, закусив губу. Они все-таки попались в ее ловушку! Теперь пришла пора немного помолчать. В ближайшие несколько минут они решат, оставить ее в доме или вышвырнуть за дверь.

Тетка повернулась к Ханне:

– Кстати, есть и еще одна неприятная новость. Я сожалею, что твоя ссора с родителями не произошла немного раньше. Тогда ты застала бы в живых свою прабабку – Ардис Макалистер Уилтон-Хьюмс. Она скончалась шесть недель назад.

– О, только не она! – воскликнула Ханна, вскакивая с места и снова в него падая. На сей раз ее реакция оказалась искренней. Старушка – единственная женщина из рода Уилтон-Хьюмсов, кого мать вспоминала с нежностью. Ханна мечтала познакомиться с прабабкой, но опоздала на полтора месяца.

Родственники снова замолчали, разглядывая Ханну. Они ждали, что она скажет.

– Столько смертей! Просто ужасно, – пролепетала девушка. – Отчего она умерла?

Пейшенс по-птичьи наклонила голову и поджала губы.

– Ты же понимаешь, что Ардис была очень старой. С годами зрение все чаще подводило несчастную. В ту ночь, встав с кровати, она отправилась на первый этаж и упала с лестницы, разбив себе голову. Несчастный случай, да еще такой жуткий!

Ханна опустила глаза. Ей хотелось ущипнуть себя, чтобы хоть немного отойти от потрясения. Новая капля пота, еще более липкая и противная, начала путь от затылка к копчику.

Перед ней сидели люди – чудовища! Два несчастных случая нельзя считать совпадением. Только убийства! Наверняка именно родственники и убили ее семью.

Неужели она сама просится под их крышу? Добровольно отдается на милость страшного врага?

– Мы до сих пор в трауре, – добавила тетка, когда пауза затянулась.

– Я понимаю, – кивнула Ханна. Никаких признаков траура она не заметила: ни в доме, ни в одежде тетки и дяди.

Отвратительное лицемерие!

И тут Сайрус громко хлопнул в ладоши. Ханна подскочила на месте, словно он выстрелил в нее из ружья.

– А теперь, когда с неприятными новостями покончено, – ничуть не смутившись, предложил он, – расскажи, как поживает твоя матушка.

Он уже второй раз задавал один и тот же вопрос.

Может ли такая настойчивость означать его неуверенность в том, что исполнитель, который нанят для убийства, завершил свое кровавое дело?

Ханна задумалась, уверенная в том, что именно тетя и дядя виновны в смерти родителей.

Лучше подготовиться к самому ужасному обороту событий, чем наивно верить, что в Клостер-Пойнте она в безопасности. Похоже, единственное, что может продлить ее жизнь (в случае виновности Пейшенс и Сайруса), – дать понять, что ей не известно о смерти родителей. По крайней мере тогда негодяи не станут спешить с ее убийством.

– Моя дорогая мать – не самый приятный предмет для обсуждения. Я до сих пор злюсь на нее. Прошу вас не считать меня жестокой.

– Прекрасно понимаю тебя, дорогая племянница. Нам тоже не доставит удовольствия разговор о Кэтрин. Мы просто отдаем долг вежливости, не более того. – Сайрус обменялся с женой многозначительным взглядом. Пейшенс едва заметно кивнула – Думаю, ты можешь остаться здесь на любой срок. Мы не против приютить свою родственницу. – На его лице возникло кривое подобие улыбки.

– Да, оставайся.

Итак, победа! Первая победа на ее нелегком пути! Теперь перед ней стоит новая задача – уберечь себя в их страшном доме от очередного «несчастного случая».

Если расчеты Ханны верны, она оказалась в самом центре паутины, липкой и смертельно опасной, где два огромных паука в любой момент могут лишить свою жертву жизни. Главное – не увязнуть лапками в цепких нитях, но она не трепетная бабочка. Главное – разработать надежный план.

Думая так, Ханна изобразила радость на своем лице.

– О, благодарю вас! – воскликнула она и бросилась к тетке. Она заставила себя пожать сухую лапку (и впрямь почти паучью), а затем, преодолевая отвращение, запечатлела на щеке Пейшенс поцелуй. – Для меня так много значит ваше доверие!

– А для нас – твое, – усмехнулась женщина и смерила девушку таким взглядом, словно собиралась ею подзакусить.

У Ханны похолодело внутри, но она решила не выходить из роли. Больше всего ей сейчас хотелось скрыться в одной из комнат дома, чтобы остаться одной и прийти в себя.

– Мне так не терпится увидеть свою комнату! – воскликнула она, нацепив наивную улыбку. – Наверняка она будет такой же чудесной, как и гостиная!

Она окинула восхищенным взглядом помещение неуютное и уж точно не «чудесное».

Тетя Пейшенс почти тепло улыбнулась:

– Да, у нас как раз есть комната, которая придется тебе по вкусу. Думаю, тебе должно понравиться. Когда-то в ней жила твоя мать.

* * *

Комната матери. Интересно, почему тетка выбрала именно ее?

Ханна лежала на кровати в стиле Луи XV и разглядывала задернутые плотные шторы. Они почти не пропускали света, и в спальне царил полумрак.

Скинув неудобное платье и оставшись в одной сорочке. Ханна облегченно вздохнула. Она таращила глаза в лепнину потолка и чувствовала себя совершенно измотанной. Ложь и напряжение вечера оставили ее без сил.

Что ж, она добилась своего – ее пригласили в Клостер-Пойнт. Однако если каждый разговор, каждая встреча с новоприобретенными тетей и дядей будут даваться ей столь же тяжело, к концу своей миссии она поседеет от напряжения и страха! Похоже, умение плести интриги требует много сил и терпения, которых ей, пожалуй, может не хватить, тем более ей никак не давала покоя мысль, что она может и ошибаться.

А вдруг эти люди ни в чем не виноваты? Если Слейд Гаррет не более чем повеса и нахальный тип? А тетка со своим мужем – просто не слишком приятная, но честная супружеская чета, которая в самом деле, расстроена смертью близких, пусть даже не слишком умеет выражать свою боль? Более того, родственники могли приютить ее из благородных чувств, а вовсе не для того, чтобы в скором времени отправить в могилу. Вдруг вина их не более чем плод ее разгоряченного воображения?

Очень мило.

Ханна повозилась в постели, устраиваясь поудобнее. Она сложила руки на животе и удобно расположила ноги, уставшие от блужданий по городу.

«Итак, я сомневаюсь в справедливости своих действий. Возможно, для меня уже готовят подходящий силок, а я лежу и проникаюсь к родственникам добрыми чувствами. Как своевременно меня посетили сомнения! А ведь сомнения – удел слабых. Они могут оказаться губительными для моего плана.

Как здорово, если бы рядом оказалась Джейси! Сестрице несвойственны колебания. Она всегда следует к единожды выбранной цели. Мне бы ее уверенность! С другой стороны, Джейси не место в Клостер-Пойнте. Она никогда не стала бы плести интриги и разбираться, кто прав, а кто виноват. Она ворвалась бы в имение и перестреляла бы всех раньше, чем задала хоть один вопрос».

Вообразив себе сестру с ружьем в руках, с воинственной физиономией, шагающую по одному из мрачных коридоров особняка, Ханна улыбнулась. Веки ее отяжелели, дремота навалилась нежданно. Девушка с трудом заставила себя очнуться и потерла глаза. Разве можно спать здесь, в доме тех, кто может прийти и убить ее?

Но она так мало спала в последние дни! Дорога в поезде, долгая и утомительная, сопровождалась сном на жестких досках вагона, а уж ночь в доме Слейда Гаррета Ханна вообще провела без сна, опасаясь его посещения. Теперь ее тело жаждало наверстать упущенное, и перед глазами почти мелькали цветные картинки снов. Бороться с ними стало просто невозможно.

Сколько прошло времени до того момента, как что-то разбудило ее – минуты или часы, Ханна не знала. Открыв глаза, девушка нахмурилась, вслушиваясь в темноту. Неясная тень метнулась от двери к кровати. Шаги глушил ковер, но Ханна знала, что ей не померещилось.

– Кто здесь? – Она хотела спросить строго и требовательно, а вышло тихо и жалко. – Что вам здесь нужно?

Вместо ответа ее схватили за щиколотки и рывком дернули. Ханна даже не смогла закричать, потому что от ужаса горло перехватил спазм. Вцепившись пальцами в одеяло, она пыталась немного притормозить на постели, но белье поползло вместе с ней, собираясь в безобразные складки.

Извиваясь, словно уж, девушка попробовала освободить ноги. Тиски, сжимавшие ее щиколотки, стали еще болезненнее. Ее снова дернули на себя, подняли, развернули и прижали спиной и затылком к твердой и широкой, будто стена, мужской груди. Ханна тоненько взвизгнула, и тотчас ее рот накрыла рука, больно придавив губы к зубам.

Неужели ее пришли убить? Так быстро? В день ее прибытия?

Ханна попыталась втянуть воздух одной свободной ноздрей, перед ее глазами заплясали зеленые мушки. Она не могла пошевелиться, не могла кричать и умолять о пощаде. Она так испугалась, что сразу обессилела и перестала биться.

– Если ты издашь хотя бы один звук, я сверну тебе шею. Ты поняла?

Хрипловатый шепот над ухом привел ее в себя. Она узнала его.

Слейд Гаррет!

Ханна попыталась кивнуть.

– Вот и хорошо. Сейчас я отпущу тебя, а ты сядешь неподвижно и будешь ждать, пока я зажгу лампу. Никаких глупостей, поняла?

Ханна судорожно закивала головой, опасаясь, что может лишиться сознания раньше, чем ее отпустят. Она смаргивала слезы и шмыгала носом. Утешало ее только одно – Слейд Гаррет не убил ее сразу. Значит, у нее оставался шанс.

– Ты будешь послушной, Ханна Лолес?

Это имя он почти выплюнул ей в ухо, а затем отшвырнул ее от себя, словно тряпичную куклу.

Ханна упала лицом в смятые простыни и замерла, прислушиваясь: осторожный звук шагов к окну – Слейд Гаррет собирался зажечь лампу. Вот он пошарил рукой на подоконнике, как будто что-то искал.

Последний шанс? Девушка сделала большой вдох и поползла по огромной кровати в противоположный конец, к трюмо, где спрятала свой револьвер. Если она доползет до оружия раньше, чем Слейд Гаррет доберется до нее, – она выиграла. Если она не успеет, он может ее убить.

Ханна шарила рукой по полированной поверхности трюмо, не решившись сползти с кровати, и искала нужный ящик.

Господи, где же все ручки? Такое ощущение, что они просто исчезли. Ага, вот одна! Та или не та? Проклятие!

Когда Ханна хотела уже распахнуть ящик и выхватить пистолет, зажглась маленькая лампочка. Слейд обернулся и в несколько шагов оказался рядом с Ханной, придержав ящик коленом. На его лице не отразилось ни тени беспокойства.

– Ты разочаровала меня, Ханна. Я же просил тебя не двигаться.

Он покачал головой, словно очень расстроился. Глаза его блеснули, напомнив Ханне глаза степных волков – весенний голод порой заставлял их подходить к территории ранчо, невзирая на ружья охраны и свору сторожевых собак. Сейчас таким взглядом он смотрел на Ханну, и та сжалась на кровати.

– Я очень просил тебя, Ханна. Почему же ты не послушалась?

Нет ничего хуже, чем показать хищнику свой страх.

– Любишь покорных овечек? Ну так я не из таких! – с вызовом ответила девушка.

Слейд рассмеялся, хотя глаза его оставались такими же злыми.

– Так уж и не из таких? Тебе не стоило приезжать в Бостон, Ханна Лолес. – И он начал осторожно наклоняться к ней, заставляя отодвигаться и отползать прочь.

«Он не отпустит меня живой! Он убьет меня!»

Ханна чуть слышно всхлипнула. Что ж, ей нечего терять.

Такая мысль неожиданно придала ей сил.

– Значит, убьешь меня? – спросила она, глядя в черные глаза врага.

– Ты заслужила, – с улыбкой протянул Слейд и потянул на себя один из ее локонов. Вид у него стал задумчивый. – Но я решил не совершать поспешных поступков. Поэтому я не буду тебя убивать. Я не желаю твоей смерти.

Ханна ненавидела Слейда Гаррета и его задумчивый вид. Он унижал ее, бесцеремонно трогал ее волосы, заставляя чувствовать себя абсолютно беспомощной.

– Твое милосердие может сыграть с тобой злую шутку, Гаррет! – бросила она.

– Вот и посмотрим, правда? – улыбнулся в ответ Слейд.

Ханна мотнула головой, локон выскользнул из его пальцев. Несколько секунд оба молчали, потом Ханна не выдержала:

– Ты приехал сюда в такой поздний час для того только, чтобы сказать, что не будешь меня убивать?

– Ты предпочла бы, чтобы я все же тебя убил? – процедил Гаррет, наклоняясь все ближе и ближе.

Ханна попыталась отодвинуться, но не успела. Слейд толкнул ее на постель, навалился сверху. Его темные глаза не отрываясь смотрели ей в лицо. Ханна не смогла ничего прочесть в его взгляде, поэтому закрыла глаза и отвернула голову.

Тяжесть, прижимавшая ее к постели, стала еще больше. Когда Слейд заговорил, его губы оказались так близко от лица Ханны, что она почувствовала его дыхание на своем виске.

– Не надо думать, что я совершил непоправимую ошибку, дорогая Ханна. Считай мой визит предупреждением. Ты жива, Ханна Лолес, только по моей милости и только потому, что у меня есть на твой счет кое-какие планы. – Он говорил негромко, даже вкрадчиво, но Ханна зажмурилась от страха. – Я хочу, чтобы ты прожила долгую жизнь и каждый день своей жизни жалела, что осмелилась перейти мне дорогу.

О чем он говорит? Что задумал этот ужасный человек? Какие еще страшные мысли блуждают в его голове?

Слейд схватил ее за подбородок и заставил повернуть голову.

– Посмотри на меня! – приказал он.

Когда Ханна открыла глаза, он не смотрел ей в лицо, он разглядывал ее грудь, полуоткрытую, часто поднимающуюся. На лице его она прочла заинтересованность. Казалось, Слейд Гаррет впервые заметил, что его жертва полуодета и что он практически подмял ее под себя.

Хмыкнув, он посмотрел ей в глаза.

– Я позволю тебе вести свою маленькую игру. Любопытно, что у тебя выйдет? И все время я буду знать, зачем ты приехала. Спасибо, что оставила в моем доме подсказку.

Ханна ужаснулась, вспомнив о клочке письма, который выронила в спешке. Она попыталась спихнуть Слейда с себя, едва не плача от досады, но тот перехватил ее руки.

– Я буду следить за тобой, детка. Я постоянно буду рядом. Тебе не скрыться от меня. И никто тебе не поможет.

Слезы застилали Ханне глаза. Она снова вспомнила распростертые тела убитых родителей на полу и то, какую роль мог сыграть в их смерти Слейд Гаррет.

– Зачем? Зачем ты так делаешь?

– Просто потому, что ты Лолес. Потому что ты дочь Кэтрин. Подобного вполне достаточно, – мрачно процедил Гаррет и замолчал, разглядывая Ханну. На секунду его взгляд смягчился, затем вспыхнул вновь. – Лолес! Будь проклята ваша семья! Когда я впервые тебя увидел, в моем сердце что-то встрепенулось. – Он стиснул зубы. – Никогда не прощу тебе такого. Не прощу, что застала меня врасплох. Однако у меня созрел великолепный план мести. Ты станешь моей, и я уничтожу тебя. Ханна Лолес станет Ханной Гаррет, как тебе? Унизительно, правда?

Слейд поднялся, смерил Ханну долгим взглядом и отвернулся. Погасив лампу, он направился к двери. Ковер заглушил звук шагов. Открылась и закрылась дверь.

Ханна лежала на постели, не смея шелохнуться, еще долго после того, как Слейд Гаррет ушел.

* * *

Два дня спустя двери Клостер-Пойнта открылись для гостей. В прохладный, несколько ветреный день был назначен пышный прием в честь мисс Ханны Уилтон Лолес. Прислуга сбилась с ног. На кухне царила суматоха: готовились супы и соусы, рыба и бифштексы, пеклись кексы и пирожные, укладывались в вазы фрукты.

Ханна готовилась к вечеру. Она не думала о том впечатлении, которое произведет на богатых и титулованных гостей, она все время хотела спать. После странного вечернего визита Слейда Гаррета она опасалась спать по ночам и теперь клевала носом.

Зачем он приходил? Что значит таинственная фраза о том, что она станет Ханной Гаррет? Не мог же он всерьез говорить о браке?

Ханна осторожно вышла из комнаты и направилась по коридору, постоянно оглядываясь. Она уже второй день блуждала по дому в надежде, что какая-нибудь находка даст ей ниточку в расследовании.

Девушка прошла мимо нескольких картин и остановилась возле портрета Ардис Макалистер Уилтон-Хьюмс, послав изображенной на ней прабабке воздушный поцелуй. Старушка имела доброе, спокойное лицо, серебристые локоны мягко обрамляли ее виски и лоб, губы чуть заметно улыбались. Ханна вздохнула и поспешила дальше.

Она уже успела побывать во многих комнатах. Спальни для гостей пустовали, находясь без единого предмета мебели – стула или зеркала. Мебель размещалась лишь в комнате, которую отвели для Ханны, а также, вероятно, в комнатах, которые занимали Сайрус и Пейшенс. Что это значило? Причуда богатых людей?

Ханна пожала плечами. Снова оглядевшись вокруг, она на цыпочках подошла к двери на подсобную лестницу, используемую слугами, и осторожно ее толкнула. Узкие, крутые ступеньки уходили вниз. Здесь тоже пусто, и Ханна обрадовалась.

Ступая как можно тише, она начала спускаться на первый этаж. Одной рукой держась за поручень, другой она сжимала пухлый конверт – ее первую весточку для Джейси и Глории. Огромный портрет Ардис, висевший в коридоре, натолкнул девушку кое на какие мысли, и она торопилась поделиться ими с сестрами.

Крохотная миниатюра, срисованная с портрета прабабки, хранилась на ранчо – единственная вещица, которую Кэтрин оставила себе от прошлой жизни. После смерти родителей миниатюра исчезла из ее комнаты. Кто мог ее забрать? И зачем? Какую роль может играть крохотная картинка? В своем первом письме Ханна просила сестер поискать картинку по всему дому и немедленно сообщить ей, если поиски не увенчаются успехом. Пусть сейчас исчезновение миниатюры кажется мелочью, вдруг позже подобный факт наведет ее на след убийц?

Ханна спустилась по лестнице и осторожно выглянула в коридор. Слева до нее доносились звуки кухни – постукивание ножа по разделочной доске, громыхание кастрюль, звон фарфора, слышались голоса. Запахи действовали просто одуряюще, и девушка рассеянно понюхала воздух, надеясь, что на праздничный ужин подадут порции большего размера, чем подавали последние дни. Возможно, в Клостер-Пойнте не привыкли есть много, поскольку основную часть дня проводили в безделье? Жизнь на ранчо требовала многих усилий, оттого Лолесы ели сытно и с удовольствием. Здесь же Ханна едва не голодала.

Убедившись, что проход справа тоже пуст, девушка зашагала по коридору. Она искала Оливию – молоденькую служанку, с которой познакомилась накануне, блуждая по дому. Девчонка оказалась болтливой, к тому же Ханна ей явно понравилась. Оливия с готовностью объяснила расположение комнат в особняке, и теперь Ханна надеялась передать с ней письмо. Наверняка служанке велели протереть пыль во всем доме и отполировать перила и ручки кресел, поэтому Ханна осторожно заглядывала в каждую комнату, надеясь застать Оливию в одиночестве.

Стараясь ступать бесшумно, она приоткрыла первую дверь справа и опасливо заглянула внутрь, попав в кабинет дяди Сайруса. Кожаное кресло с высокой спинкой пустовало. Ханна прошла к следующей двери и открыла ее. В светлой просторной комнате со множеством окон девушка заметила тетю Пейшенс. Испуганно вздрогнув, Ханна уже приготовилась пробормотать что-нибудь в свое оправдание, когда поняла, что женщина ее не видит. Преодолевая волнение, Ханна оглядела комнату.

Тетя Пейшенс сидела в кресле вполоборота к ней, утопая в мягких складках пледа. Склонив голову, она увлеченно читала с самым невинным видом какой-то журнал. На столе рядом с ней стоял поднос с чаем и булочками.

Ханна отступила назад и прислонилась спиной к стене. Какая нелепость! Выходит, она шарит по дому, шпионя за собственными родными, которые еще ни разу не повели себя подозрительно. Наоборот, Ханну приняли благосклонно. Зачем иначе дяде и тете брать ее с собой на прогулки, представлять своим знакомым, ужинать с ней за одним столом, даже устраивать ради нее званый вечер? Такое ощущение, что Сайрус и Пейшенс не просто смирились с ее присутствием в своем доме, но даже испытывали к ней определенную симпатию.

А может, под личиной добропорядочных господ скрываются расчетливые, хладнокровные убийцы? Два хитрых, жестоких человека, которые пытаются завоевать ее расположение, а затем нанести удар исподтишка, когда она расслабится и потеряет бдительность?

Ей нужно сохранять осторожность и приглядывать за дорогими родственничками, пока не случилось беды. Но как здесь замешан Слейд Гаррет? Какова его роль? И что он надеется выиграть?

Загадки, сплошные загадки.

При воспоминании о странном вторжении Гаррета в ее комнату на Ханну повеяло страхом. Как смел мерзавец вламываться к ней, бросать ей в лицо какие-то странные обвинения! Да еще его угроза жениться на ней против ее воли! Что за нелепость? В чем тут страшная месть, о которой он говорил? За что можно так мстить?

Ну, уж нет! Не на такую напал! Не видать Слейду Гаррету брака с Ханной Лолес как своих ушей.

Прижавшись затылком к стене, Ханна вздохнула. Если ей удастся выбраться из этой истории целой и невредимой, то только благодаря осмотрительности и недоверию к окружающим ее людям. Наивность может ей дорого обойтись. В Бостоне нет ни единого человека, на слова которого она может положиться, Но и она отплатит Бостону той же монетой: ни обретенные родственники, ни Слейд Гаррет не узнают, зачем она приехала в город. Скрытность и вранье давались Ханне нелегко. Она привыкла вести дела честно и прямолинейно, поэтому ей трудно было сохранять вид простодушной провинциалки. Куда проще бросить обвинение в лицо подозреваемым, ожидая, что виновные не выдержат и сознаются в содеянном зле!..

Вот оно что! Может, подобного от нее и ждут? Затаились и терпеливо ждут, пока она сделает первый шаг, раскрыв себя и свои планы!

Как сказал гадкий Гаррет? «Можешь играть в свои игры»? Или как-то иначе? Может, стоит попробовать? Но неужели она пойдет на подобный риск? Осмелится бросить обвинение в лицо врагам?

Если так, то лучшего момента, чем сегодняшний званый ужин, не придумать. Десятки гостей, богатых и известных людей Бостона, станут свидетелями скандала! Для Пейшенс и Сайруса такой выпад будет неожиданностью, они не смогут оставаться спокойными. Если они виновны, то выдадут себя.

А если они ни в чем не виноваты?

А если они все же виновны? Неужели публичный скандал спасет ее, маленькую провинциальную девушку, от мести властных родственников. У нее нет доказательств (поскольку обрывок письма попал в руки Гаррету), а значит, виновные выйдут сухими из воды, и ее выступление даст лишь повод для сплетен. За ее же жизнь нельзя будет дать ни цента. С другой стороны, подобное обвинение вызовет общественный резонанс, поэтому, покусившись на ее жизнь, Уилтон-Хьюмсы тем самым докажут свою виновность.

Если бы у нее были улики… пока же с обвинениями стоит повременить.

За размышлениями Ханна едва не забыла, зачем спустилась на первый этаж. Первым делом нужно найти Оливию и передать с ней письмо. А потом поискать более весомые доказательства связи родственников со смертью родителей. Вот бы найти какую-нибудь платежную ведомость, доказывающую, что Уилтон-Хьюмсы заплатили наемному убийце за выполненную работу!

Какая нелепость! Кто же станет хранить подобный документ? Впрочем, если в камине остался обгоревший краешек письма Уилтон-Хьюмсов, они могли допустить и другую ошибку. Но какую? И где ее искать?

Кабинет Сайруса! Если улика и существует, она наверняка находится там.

Ханна торопливо вернулась к первой двери, огляделась вокруг и вошла в кабинет, где остро пахло табаком и старыми книгами. Девушка прикрыла дверь и направилась к письменному столу, самому массивному предмету обстановки после книжного шкафа.

Она открывала ящик за ящиком, осторожно вытаскивая бумаги и письма, бегло проглядывая счета.

«Что конкретно я ищу?»

– Что же? Что? – вслух пробормотала Ханна.

И вдруг дверь распахнулась, сердце девушки ушло в пятки.

– Тетя Пейшенс! – испуганно ахнула она.

Глава 4

– Ханна, – только и сказала тетка.

Ханна едва не упала на пол без чувств. Она затравленно смотрела на Пейшенс, не зная, что делать. Женщина выглядела не менее растерянной, но во взгляде ее сквозило не столько изумление, сколько возмущение. Она рассматривала Ханну, открытые ящики письменного стола и разложенные на нем бумаги.

Осознав, что молчание только подтверждает ее появление в кабинете дяди с дурными намерениями, Ханна пробормотала:

– Я искала… э-э… письменные принадлежности.

– Да? – Тетка сделала жест в сторону бумаги и чернильницы с пером, стоявших на самом видном месте стола. – А чем тебе не подошли, к примеру, эти?

Ханна моргнула, уставившись на чернила. На щеках появился предательский румянец. Она попыталась изобразить растерянную улыбку, надеясь, что она выйдет не слишком жалкой.

– О, и, правда! Как я не заметила? Какая я рассеянная! Тетка, не мигая, смотрела на Ханну.

– Да уж, рассеянная… Ты собираешься писать письмо? Но кому? Неужели родителям?

Ханна мысленно застонала, вспомнив, какую легенду поведала Уилтон-Хьюмсам по приезде. Она же в ссоре со своей семьей!

– Нет. Конечно, нет. Я собиралась написать… э-э… своей подруге. Да, подруге, – пролепетала она.

– Подруге. Понятно, – повторила Пейшенс, не отрывая от Ханны пытливого взгляда. – Боюсь, тебе придется отложить свои намерения на другой день: сегодня вечером придут гости. Если помнишь, мы пригласили их ради тебя. Ты должна подготовиться, чтобы выглядеть лучше всех. Мы с мужем вынуждены идти на немалые траты, чтобы представить тебя высшему обществу. Надеюсь, ты не заставишь нас пожалеть о нашей доброте?

– Разумеется, нет, тетя! – всплеснула руками девушка, желая провалиться сквозь землю.

Пожилая женщина медленно кивнула:

– Что ж, надеюсь, что так. Не будем рассказывать Сайрусу о случившемся здесь инциденте. Не стоит беспокоить его по пустякам. Мы же не хотим, чтобы он расстроился, ведь так?

– Нет, тетя, не хотим. – Ханна покачала головой. Она сделала пару шагов из-за стола, с трудом сдерживая себя, чтобы не броситься вон из кабинета, оттолкнув Пейшенс от двери. – Прошу прощения, я должна идти. Как вы и сказали, тетя, мне нужно приготовиться к приему.

Женщина сделала шаг в сторону, освобождая Ханне проход.

– Иди. В твоей комнате тебя ждет сюрприз. Думаю, ты будешь довольна. Мы всячески старались тебе угодить, – проговорила она таким тоном, словно Ханна обворовала добрых самаритян.

Девушка скользнула в дверь, но в последнее мгновение тетка ухватила ее за локоть. Ханна вздрогнула всем телом и едва не забилась, как птичка в силке.

Пейшенс смотрела на нее испытующе, холодно.

– Ты ничего не забыла, дорогая? – скривила она губы.

– Что?

– Письменные принадлежности. Или они тебе больше не нужны?

* * *

Ханна бросилась вверх по лестнице (на сей раз парадной, а не черной), подобрав юбки. Желудок неприятно сжимался, вызывая тошноту. Внезапное появление тетки в кабинете Сайруса до того напугало ее, что охота рыться в чужих вещах пропала начисто.

Ханна почти бегом добежала до своей спальни. В руках она держала бесполезные принадлежности для письма – точно такие она предусмотрительно принесла в свою комнату в первый же день приезда. Тетка знала об этом, поэтому оправдания Ханны выглядели, мягко говоря, нелепыми.

Боже, как глупо она себя повела! Какая ужасная произошла сцена! Теперь тетка может подозревать ее в воровстве – в лучшем случае, а в худшем – что она поселилась в Клостер-Пойнте не случайно. Кроме того, предстоит написать письмо вымышленной подруге, чтобы ее ложь выглядела не столь явной. Но единственными, кому могла написать Ханна, оставались ее сестры. Послание, адресованное Джейси и Глории, никак не должно попасть на глаза тетке – она наверняка вскроет его и прочтет.

Ханна даже носом шмыгнула, заходя к себе. Ну, как ее угораздило так попасться?

Она собиралась упасть на кровать и полежать хотя бы полчаса, чтобы прийти в себя, однако в спальне ее действительно ждал сюрприз, как и говорила тетка. Ханна застыла в растерянности, стопка писчей бумаги выпала из ее рук.

Ее встретили распахнутые дверцы обоих шкафов. Их пустые внутренности мрачно таращились на девушку. Исчезли все ее платья и шляпки, пропала обувь. Их место, судя по всему, должны занять новые вещи, которыми завалили всю ее кровать. На полу стояли коробки с туфлями и шляпками, на трюмо стопочкой лежали перчатки и шарфики, высились флаконы с духами и пудрой.

Некоторые коробки открылись, тонкая полупрозрачная бумага порвалась, являя взгляду кружево и шелк. Великое множество брошенных на постель платьев по своему покрою соответствовало последней моде. Она понимала, что ее решили приодеть, но разве так поступает тот, кто вот-вот совершит очередное убийство? Зачем обновки той, кого, по расчетам Сайруса и Пейшенс, в любой момент может постигнуть «несчастный случай»? Тратить немыслимую сумму денег на гардероб, чтобы потом убить?

Ханна покачала головой. Она решительно запуталась. Неужели она так жестоко просчиталась? Неужели тетя и дядя не виновны, и она вторглась в их дом обманом, желая изобличить ложь, которой на самом деле не существовало?

На подушке лежал крохотный конвертик с карточкой. Ханна не сразу заметила его, а, заметив, не могла оторвать взгляда. Осторожно пройдя к столику, она положила на него чернильницу и бумагу, затем бочком приблизилась к кровати. Быстро схватив конверт, словно он мог неожиданно раствориться, девушка торопливо раскрыла его и вытащила небольшую визитную карточку.

«Моей дорогой провинциальной мышке. Слейд Гаррет».

Слейд Гаррет? Так вот чьих рук это дело! Зачем же ему понадобилось обновлять ее гардероб?

Интересно, так ли безупречен его вкус?

Осторожно вложив карточку обратно в конверт, а конверт бросив на подушку, Ханна придвинула к себе ближайшую коробку и, воровато оглянувшись, сняла с нее крышку.

«Боже, что я делаю? Я роюсь в вещах, которые прислал мне малознакомый мужчина! До чего же я испорчена!»

Но любопытство оказалось сильнее, и оно не остановило девушку.

«Я же собираюсь только посмотреть. Одним глазком. Раз – и сразу закрою коробку!»

Тонкая воздушная ткань, скользнувшая ей в руки, оказалась так восхитительна на ощупь, что Ханна не удержалась и потерлась о нее щекой. Махнув рукой на благоразумие, она начала открывать одну коробку за другой. Вскоре на кровати громоздились десятки бальных и домашних платьев, дорожных костюмов, накидок, платьев для выхода в оперу и для прогулок, белье и шарфики, изящные туфельки и ботиночки. С каждой последующей находкой восторг Ханны рос, она ахала в голос, подхватывая обновку, прикладывая к себе и кружась по комнате.

И лишь когда с последней шляпной коробки девушка сорвала крышку, Ханна уселась на краешек кровати и растерянно огляделась, словно неожиданно пришла в себя.

Взгляд ее поймал одинокую вешалку в шкафу– на ней висело еще одно платье. Присмотревшись, Ханна отметила, что оно скроено куда проще и дешевле, чем все остальные вещи. На груди булавкой приколота карточка.

«От любящих тети и дяди».

Ханна едва не расхохоталась, настолько бедно выглядел сюрприз родственников рядом с подарками Слейда Гаррета.

«Похоже, я не могу вернуть вещи обратно. Моя собственная одежда исчезла. Мне просто не оставили выбора».

Достав из кармашка записку, найденную в одной из упаковок (в ней лежало удивительное платье из струящейся синей ткани, простого, но невероятно элегантного покроя), Ханна развернула ее и тщательно изучила. Слейд писал, что платье потрясло его до глубины души. Оно так хорошо смотрелось в витрине, что он не удержался и купил его, несмотря на то, что уже сделал немало покупок. По его мнению, оно должно оттенить цвет глаз Ханны. Более того, Гаррет просил, чтобы девушка надела наряд на сегодняшний прием.

Ханна растерянно погладила синюю ткань пальцами. Разве она сможет отказаться, если ей и самой платье нравится до умопомрачения?

Вздохнув, девушка вернулась к записке и тщательно изучила почерк Слейда Гаррета. Он писал твердо, с нажимом, прямыми и строгими буквами. Никаких завитушек, никаких легкомысленных узелков.

Признаться, его почерк совершенно не походил на тот, каким написано обгоревшее письмо.

У Ханны перехватило дыхание от подобного открытия. Она не решилась признаться себе, что испытывает странное облегчение. Однако что же делать со Слейдом Гарретом? Как разгадать его игру? И что он все-таки за человек?

Пробравшись сквозь баррикаду пустых картонок, Ханна подошла к зеркалу, приложила к себе платье и придирчиво оглядела отражение. Повертевшись так и сяк, она мысленно признала, что наряд ей действительно к лицу. Платье, в самом деле, подчеркивало цвет ее глаз. Она даже сделала несколько па, имитируя танец, пока не осознала, что представляет своим партнером не кого иного, как Слейда Гаррета.

Ахнув, девушка выронила платье, и оно бесшумно опустилось к ее ногам, окутав щиколотки синей волной.

– Ну и ну, мисс! – раздался позади недовольный старушечий голос. – Что за деревенские манеры! Кто же так обращается с хорошей вещью?

Вздрогнув, Ханна обернулась и увидела стоящую в дверях миссис Уэллс, пожилую служанку с вечно поджатыми губами и длинным острым носом. Маленькие бесцветные глазки смотрели зло и осуждающе. В руках служанка держала черный бархатный футляр.

«Проклятая старая курица! Что ей тут понадобилось?!» Возмущение Ханны объяснялось тем, что миссис Уэллс, казалось, шпионила за ней все дни ее пребывания здесь, возникая ниоткуда и отпуская неодобрительные комментарии в ее адрес. Сразу становилось ясно, что служанка не в восторге от решения хозяев приютить у себя девицу столь низкого социального положения.

– Речь не о моих манерах, миссис Уэллс, – процедила Ханна сквозь зубы, подражая самой служанке, и точно так же свела глаза к переносице, как она. – Я возмущена поступком мистера Гаррета. – Подхватив платье с пола, девушка разложила его на кровати. – Что за мужчина накупит малознакомой женщине целый ворох одежды, забрав все ее личные вещи? Да что там одежда, взгляните сюда!

Ханна вытащила из кучи платьев тонкую шелковую сорочку – очень откровенную – и ткнула ее почти в нос служанке. Ну, теперь-то старая наседка зальется краской! Ничего подобного!

– Мистер Гаррет в таком случае – само благородство! – вскинулась миссис Уэллс. – Он оказал вам честь своими подарками, извольте быть благодарной, мисс Лолес. – Она особо подчеркнула последние слова, показывая свое отношение к семье Ханны. – Наверняка он потратил в магазинах целый день, а вы еще смеете возмущаться. Мистер Гаррет избавил Уилтон-Хьюмсов от необходимости становиться посмешищем в глазах света, если бы вы появились на людях в своих обносках.

– Посмешищем? – Ханна сжала кулаки, стараясь сдержать гнев. – Мои вещи не обноски, среди них есть достойные наряды. Ах, что я? – издевательски хмыкнула девушка – у меня же больше не осталось никаких обносков. Вы забрали их, старательная миссис Уэллс? Думаю, на вас они едва ли налезут!

Служанка возмущенно ахнула, почти бросив на столик футляр с открыткой, который принесла с собой.

– Вы что, обвиняете меня в воровстве?! – скрипуче пискнула она. – Я бы не покусилась на ваши лохмотья!

– Ну что вы! – фыркнула Ханна презрительно. – Вы никогда не позволите себе ничего лишнего. Вы делаете лишь то, что вам прикажут. Или вы станете отрицать, что именно вы в первый же день порылись в моих отвратительных вещах? Думаете, я ничего не заметила?

Рот миссис Уэллс судорожно дернулся. От неожиданности она замолчала, сверкая глазами. Придя в себя, она заговорила на тон тише:

– Я всего лишь отдала вашу одежду прачке. А вам, юная леди, я бы посоветовала больше времени проводить в своей комнате, вместо того чтобы шататься по дому и совать свой нос в чужие покои. Тогда вам не казалось бы, что кто-то тайком шарит в ваших жалких пожитках. Надеюсь, прачка сможет отстирать от них коровий помет, который вы привезли из деревни? – не удержалась она от унизительной шпильки.

– Вы сказали, коровий помет? – очень тихо переспросила Ханна. – Или мне послышалось? – Она неприятно улыбнулась старухе. – В ответ на ваше пожелание я также дам вам бесплатный совет: не смейте больше приближаться к моей спальне ни на шаг! А сейчас, – Ханна распахнула прикроватную тумбу и достала из нее «смит-и-вессон» тридцать второго калибра (она привезла с собой целых три пистолета), – сейчас я досчитаю до трех. Надеюсь, когда я скажу «три», вас уже здесь не будет. Раз… два…

Возмущенно фыркнув носом, служанка испарилась. Ханна довольно улыбнулась и, аккуратно положив револьвер обратно в ящик тумбы, села на кровать.

«Похоже, мне понадобится другая служанка…»

Вспомнив о письме, которое все еще лежало у нее в кармане, Ханна подумала об Оливии. Почему бы не попросить девушку выполнять обязанности ее горничной? Оливия хорошо ориентируется в доме, добродушна и к тому же явно симпатизирует ей. Лучшей кандидатуры не найти!

Ханна позвонила в колокольчик, стоявший на столике.

Интересно, кто явится на зов? Уж точно не старая карга! Теперь ее и калачом не заманишь в эту комнату.

Бархатный футляр привлек ее внимание. Первым делом Ханна развернула открытку. «Для тебя. Слейд».

Опять Гаррет! Что на сей раз?

Она со щелчком открыла тяжелый футляр и уставилась на драгоценности, уложенные в бархатных углублениях.

– Что за черт!

– Значит, ты недовольна? – послышался сзади знакомый голос.

Ханна выронила футляр, украшения рассыпались по ковру. Ахнув, она прижала руки к груди.

– Ты что, живешь в этом доме? – возмутилась девушка. – Как тебе удается появляться столь неожиданно?

– Еще скажи – в облаке из дыма и серы, – добродушно усмехнулся Гаррет. – У меня есть собственный дом. И можешь мне поверить, я просто постучал в парадную дверь, а не лез в окно по живой изгороди. – Он присел на корточки и стал собирать рассыпавшиеся украшения. Подняв с пола крупный сапфир в серебряной оправе, он поднес его к глазу и посмотрел сквозь него на Ханну. – Тебе действительно не понравилось?

– Нет, то есть да. Я хотела сказать, что все очень красиво, но… – Ханна вздохнула и призвала себя к спокойствию, – но мне не нужны твои подарки.

Она едва не подавилась собственными словами, когда Слейд в три стремительных шага очутился рядом с ней. Взяв ее руку в свою, он вложил в нее драгоценности: овальные серьги, браслет и ожерелье – роскошный и очень элегантный набор. Ханна хотела отдернуть руку, но Слейд перехватил ее и взглянул ей в глаза.

– Значит, понравились? Тогда зачем отказываться? – Он отступил назад.

Девушка опустила глаза, разглядывая украшения. Больше всего ей хотелось швырнуть их Слейду в лицо – самодовольное лицо! – но она, разумеется, не осмелилась, поэтому молча смотрела на переливы камней, обдумывая свой следующий шаг.

«Пусть пока думает, что я потрясена его щедростью.

Итак, одежда. Затем драгоценности. Любопытно, на что он рассчитывает? Быть может, стоит подыграть ему? Сам ни о чем не догадываясь, он поможет мне получить ответы на многие вопросы. О моей родне. О жажде мести, которой он якобы пылает. Рискнуть?»

Сознавая, что Слейд ждет ответа, Ханна демонстративно провела пальцем по четко ограненным камням.

«Да будет так! Пусть думает, что я в его власти. Он рассчитывает использовать меня в своих целях и даже не делает из своего желания секрета. Я же воспользуюсь им тайно, исподтишка. Пусть думает, что сумел меня купить».

Ханна позволила себе осторожную улыбку.

– Прошу простить меня за молчание. Я вижу, вы ждете ответа, мистер Гаррет. – Она подняла на него глаза. – Но ваш щедрый подарок… потряс меня.

– Зови меня Слейд.

– Да… Слейд. – Ханна изобразила легкое смущение. – Я не слишком доверчива по натуре, а потому нахожу странным, что такой мужчина, как вы, мог увлечься… такой девушкой, как я.

Слейд смотрел настороженно. Он даже отступил на шаг и сложил руки на груди, разглядывая ее. Лицо его не просветлело, как ожидала Ханна, а, наоборот, стало мрачным. Ханна попробовала улыбнуться как можно обворожительнее и поняла, что не смогла его обмануть.

– Ханна Лолес, я ожидал от тебя большего! – хмыкнул вдруг Слейд и неожиданно расхохотался. – Не думал, что ты выберешь такой нелепый способ, чтобы усыпить мою бдительность.

Улыбка Ханны померкла. У нее едва хватило силы воли, чтобы не скривиться от досады. Напоследок она попробовала наивно похлопать ресницами, изображая полнейшее непонимание его слов, но не слишком преуспела. От частого моргания зачесался левый глаз, а уж со стороны ее манипуляции выглядели, должно быть, еще и нелепо.

– О чем вы, мистер… я хотела сказать Слейд? – пропела Ханна, понимая уже, что ее игра бесполезна.

Гаррет усмехнулся. Он явно потешался над ней. Он даже потер лоб и отвернулся, чтобы не расхохотаться.

– Тебе говорили, что ты не умеешь кокетничать?

– Что-что?

– Не изображай из себя бестолковую дуру, Ханна. Флирт не относится к числу твоих талантов. Ты бы видела себя со стороны! Когда ты хлопала ресницами, я решил, что с тобой приключился нервный тик.

Ханна почувствовала сначала жгучий стыд, затем ее охватила ярость.

– От такого, как ты, с любой приличной девушкой может приключиться нервный тик! – воскликнула она. – Невыносимый, ужасный тип!

– Ты увидела только часть моих достоинств, – подхватил Слейд. – Кстати, подобное поведение подходит тебе больше. Не слишком элегантно, но, по крайней мере, естественно. Уверен, я самый интересный мужчина из всех, с кем ты сталкивалась, дорогая Ханна. – Он самодовольно ухмыльнулся, видя, как округлились глаза девушки. – И я нравлюсь тебе, несмотря на твой очевидный гнев.

Он слегка подался вперед, не переставая улыбаться, и у Ханны ослабели колени. Под нахальным взглядом Слейда она опустила глаза.

Неужели он на всех так смотрит? Вот так вызывающе?

Ханна заставила себя ответить на его взгляд.

– Я не позволяла тебе подобной вольности. С чего ты решил, что нравишься мне хоть каплю? Ведь ты уже в который раз вторгаешься в мою комнату, ты задариваешь меня подарками и смотришь на меня, как на птичку в силке. Ты просто смущаешь меня своей бесцеремонностью и мое смущение принимаешь за интерес к твоей персоне.

– Туше, дорогая Ханна. – Рот Слейда криво изогнулся. – Но ведь тебе нравятся подобные поединки. Уверен, что после моего ухода ты станешь придумывать разные гадости, которые могла бы бросить мне в лицо и которые доставят тебе определенное удовольствие.

Ханна втянула носом воздух и сжала кулаки. Схватив бархатный футляр, она впихнула в него украшения и отшвырнула коробочку прочь.

– Запомни навсегда, Гаррет, – прошипела она, наступая на Слейда и тыча пальцем ему в грудь, – я никогда не получаю удовольствия от общения с типами вроде тебя. Ты играешь роль обольстителя, ты упиваешься своей игрой, но мы оба знаем, что на уме у тебя совсем другое. Тебе наплевать на меня и на все мои достоинства. Ты возомнил себя богом, который вправе решать судьбы других. Ты хочешь использовать меня и тем самым удовлетворить свое больное воображение, которое нашептывает, что в прошлом кто-то из Лолесов перешел тебе дорогу…

Лицо Слейда превратилось в застывшую маску.

– Я ничего не выдумал, и у меня есть причины для ненависти! – процедил он сквозь зубы и рывком дернул Ханну на себя. – И перестань тыкать в меня пальцем, чертова Лолес! Твоя проклятая семейка…

Стук в дверь заставил его умолкнуть. За открывшейся дверью стояла Оливия. Сцена, которую она застала, напугала ее. Глаза девушки сделались круглыми от ужаса.

Слейд разжал пальцы, отпуская плечи Ханны. Он враждебно уставился на служанку.

– Уйди. Твоя хозяйка освободится через несколько минут.

– Да-да, мистер Гаррет. Я очень извиняюсь.

– Не нужно извинений, – вмешалась Ханна. – Останься. Мистер Гаррет все равно уже уходит. – Она холодно взглянула на Слейда.

Он адресовал ей ответный взгляд, словно послав в нее два острых кинжала.

– Как пожелаешь, дорогая, – подчеркнуто вежливо произнес он. – Надеюсь, одежда подойдет тебе. Конечно, я не знал твоих мерок, но не думаю, что ошибся. Ведь мне уже приходилось держать тебя в объятиях, и не раз. Думаю, я угадал с размером. Значит, до вечера?

Ханна подавила возмущение и молча указала глазами на дверь. Гаррет развернулся и вышел. Оливии пришлось прижаться к двери, чтобы он не задел ее плечом.

Едва он исчез из виду, Ханна обмякла, словно марионетка, у которой отпустили ниточки.

Итак, она проиграла первый раунд. Обмануть Слейда Гаррета оказалось сложнее, чем она думала. Он видел ее насквозь. Девушка села на кровать прямо поверх вороха платьев и сжала пальцами стучащие виски.

– Что с вами, мисс? Вам плохо?

Ханна вскинула голову, вспомнив, что она не одна. Служанка мялась у двери, дергая передник нервными пальцами.

– Все нормально. Войди, прошу тебя.

Глядя на неуверенные движения Оливии, Ханна продолжала напряженно думать.

Если бы не внезапное появление служанки, Слейд мог бы проболтаться о причинах своей ненависти к семье Лолес. Что ж, интересное наблюдение. Возможно, стоит избрать иную тактику, и вместо того чтобы очаровывать Гаррета, его нужно снова вывести из себя? В гневе он может сболтнуть лишнее.

Ханна довольно улыбнулась.

– Прикрой за собой дверь, Оливия.

– Да, мисс, – повиновалась служанка. Движения ее оставались все такими же скованными.

– Я рада, что на мой звонок явилась именно ты, – кивнула Ханна, пытаясь приободрить девушку.

– А я очень удивилась, мисс, когда меня отправили к вам. Я как раз начищала столовое серебро. И тут явилась старая перечница… э-э… прошу прощения, я хотела сказать, миссис Уэллс, – смутилась Оливия, чем вызвала улыбку Ханны. – Она сказала, что поднимется к вам не раньше, чем под ней разверзнется земля.

– Вот и славно. Оливия, ты не хотела бы стать моей горничной?

Глаза служанки округлились.

– Я, мисс? Вы уверены? Ведь я никогда раньше не исполняла обязанности горничной. Их выполняла миссис Уэллс.

– Я не хочу ее видеть. Разве что под ней разверзнется земля, – засмеялась Ханна. Пожалуй, девчонку стоит проверить. – Я угрожала ей револьвером, чтобы она не смела переступать порог моей спальни.

Оливия хихикнула, но тотчас одернула себя.

– Я слышала, мисс. Вы разговаривали при открытой двери. Все слышали. Вы же знаете, какой у прислуги слух.

Ханна кивнула.

– И как ты относишься к моему поступку?

– Не только я. Другие тоже надеялись, что миссис Уэллс таки задержится после слова «три». Она… ее не слишком любят за ее высокомерный нрав.

Ханна улыбнулась Оливии. Похоже, в девчонке она не ошиблась. А сообщник в стане врага ей пригодится. Возможно, новая горничная – единственный человек в Бостоне, кому можно доверять, пусть даже с оглядкой. Впервые за четыре дня, проведенных в незнакомом городе, Ханна почувствовала искреннюю радость.

– Что ж, у тебя еще есть время подумать над моим предложением. Не спеши с решением. Мое появление в доме сулит множество перемен… разного толка. Поэтому думай основательно, прежде чем принять на себя новые обязанности. Кстати, обещаю, что никогда не стану метиться в тебя из револьвера, – улыбнулась Ханна.

– Премного благодарна вам, мисс. – Оливия ответила на улыбку. – Думаю, в мрачном и чопорном доме давно пора навести шороху. Перемены будут только к лучшему. – Служанка помолчала и добавила: – Вы не спрашивали, но я все равно отвечу. Я могу хранить секреты. Думаю, для вас такое качество характера важно. Меня еще никто не просил исполнять обязанности личной горничной. Для меня ваше предложение большая честь.

Ханна почувствовала, как ее вновь наполняет уверенность в собственных силах.

– Что ж, большего я и не прошу. Я переговорю сегодня насчет тебя с тетей. Спасибо. Кстати, – Ханна сунула руку в карман, – у меня есть для тебя задание. Письмо мое нужно отправить как можно скорее. О нем никто не должен знать. А еще мне понадобится помощь в подготовке к званому вечеру. Справишься?

– Конечно, мисс! – восхищенно воскликнула Оливия. – Здорово! Вы будете самой красивой дамой на приеме.

* * *

– Приятель, ты, должно быть, шутишь! Неужели ты и вправду решил жениться на промокшей девице, которая осмелилась заявиться на твой порог? На какой-то несчастной провинциалке?

Слейд бросил задумчивый взгляд на Дадли Эймса сквозь бокал бренди. Золотистый напиток вытянул лицо друга в стороны, сделав еще более круглым и пухлощеким.

– Да будет тебе известно, что провинциалка не кто иная, как мисс Ханна Уилтон Лолес.

Дадли изумленно охнул, его грудная клетка заходила ходуном, как кузнечные мехи.

– Да быть того не может! – Рыжий здоровяк опустился в кресло и пристально уставился на Слейда. – Уилтон Лолес! Вот неожиданность. Послушай, Гаррет, значит, девчонка…

– Меня всегда поражал твой острый ум, дружище, – иронично покачал головой Слейд. Он повернулся к зеркалу и поправил воротничок – мужчины собирались на прием к Уилтон-Хьюмсам.

– А Ханна знает, кто ты такой? – Дадли даже вскочил с места и зашагал по комнате, заложив руки за спину. Со стороны он напоминал обвинителя в суде, даже вопрос он задал менторским тоном.

– Я почти уверен, что знает. Иначе, отчего ей терять сознание, едва услышав мое имя? – ответил Слейд, запахивая пальто.

– Зачем же она приехала? Как-то… неблагоразумно с ее стороны.

– Полагаю, у мисс Ханны имеется веская причина для прибытия в Бостон, мой друг. И, кажется, я догадываюсь какая. И она выбрала очень удачный момент.

– Ах да! – закивал Дадли. Его рыжие кудри заколыхались над головой. – Как же я раньше не смекнул? Но ведь наследство должна получить ее мать, почему же приехала дочь?

Слейд обернулся и пристально взглянул на друга.

– Может, ее мать…. не смогла? – осторожно предположил он.

– Ага, и тогда в Бостон отправилась мисс Ханна, так? Как считаешь, она знает, что ты догадываешься о цели ее визита?

– Наверняка она предусмотрела такую возможность.

– И все-таки ты отправляешься к Уилтон-Хьюмсам безоружным? – Дадли схватился за голову. – А сама мисс Ханна поселилась в Клостер-Пойнте? Невероятно! И как вы оба еще живы!

– Мой удивительный друг, – усмехнулся Слейд, – твоя подозрительность делает тебе честь. Ты во всем видишь повод для убийства. Твоя мать радовалась бы, узнав, что в тебе так сильна прокурорская жилка. Да и твой отец, наш благородный сенатор, гордился бы тобой. Но позволь тебя заверить: ни я, ни мисс Ханна до сих пор не пытались пристрелить друг друга или сбросить с лестницы.

– Погоди-ка, Гаррет, меня только что осенило! – Дадли пожевал большой палец правой руки и ткнул им в направлении друга. Слейд насмешливо приподнял брови. – Ты твердо решил жениться на мисс Ханне, хотя знаешь ее не более четырех дней. Я ни за что не поверю, что ты готов забыть свою ненависть к ее семье ради хорошенькой мордашки. Речь идет не о любви с первого взгляда, я прав?

Слейд громогласно расхохотался. Отсмеявшись, он похлопал Дадли по плечу.

– Любовь с первого взгляда? Да что за глупость пришла тебе в голову! Мои планы заключаются в том, чтобы влюбить дурочку в себя до умопомрачения, а затем жениться на ней. Брак будет не по взаимной любви, можешь мне поверить. Я никогда не смогу забыть то зло, которое причинили моей семье проклятые Лолесы, и уж тем более я никогда их не прощу.

Дадли исподлобья посмотрел на Слейда мрачным взглядом: – Теперь я понял, что ты задумал. Но мне здорово не нравится твой план. Ты не сможешь выиграть партию, не разрушив собственной души. Вспомни, какую судьбу уготовили твоей матери! Обманув и предав невинную девушку, ты не сумеешь изменить или исправить прошлое, а лишь возьмешь на душу большой грех. Месть не вернет твоих родителей и не сделает тебя счастливым.

Лицо Слейда окаменело. Он бросил на друга пронзительный взгляд, заставив отступить назад.

– Ты слишком далеко заходишь, Дадли, – процедил Слейд. – Наша дружба не дает тебе права выступать в роли моего судьи.

Дадли тяжело вздохнул и потеребил рыжую прядь, свисавшую за ухо.

– Приношу извинения, – подавленно промычал он. – Не мне судить тебя. Но поскольку мы давние друзья, я хочу предостеречь тебя от ошибки. Твой план жесток и несправедлив. Ты сам это знаешь, но почему-то не хочешь признаться себе в очевидном. – Поскольку Слейд хранил ледяное молчание, Дадли снова вздохнул и продолжал: – Ладно, я не стану больше поднимать разговор о морали. Надеюсь, ты получишь удовольствие от своей забавы. Вот будет потеха, если ты случайно влюбишься в свою жертву! Хмурься, сколько тебе будет угодно, все равно никто не застрахован от любви. Судьба любит подшутить над самоуверенными интриганами вроде тебя. Впрочем, такой поворот событий может пойти тебе на пользу.

– Да я лучше удавлюсь, чем проиграю в собственной же игре, – поддержал шутку Слейд, расслабляясь. Он снял с этажерки шляпу и обернулся к Дадли. – Пора отправляться. Кстати, ты все время забываешь, что меня называют бессердечным эгоистом, когда дело касается женского пола. Влюбиться мне точно не грозит, помяни мое слово.

– Что ж, раз так, пошли брать в осаду вражеский замок, – довольно усмехнулся Дадли.

* * *

Ханна сжала кулачки, чтобы не высказать человеку, сидевшему по соседству, все, что она о нем думает. Ну, уж нет! Она не станет посмешищем в глазах богатых гостей. Конечно, Слейд Гаррет сказал правду. Женщины, разодетые в шелка и сверкавшие бриллиантами со всех концов стола, выглядели роскошно. Если бы она явилась на прием в том платье, которое привезла с собой, ее бы просто осмеяли. И даже наряд, купленный ей родственниками, казался бы довольно жалким.

Между тем Слейд наклонил к ней голову.

– Ну же, Ханна, признай мою правоту. Твои собственные наряды не идут ни в какое сравнение с теми, что я тебе подарил. Я спас тебя от насмешек, разве нет? Неужели я не заслужил благодарности? – Он выпрямился, сделал глоток вина и отставил бокал.

– Наслаждаетесь игрой, мистер Гаррет? – произнесла Ханна чуть громче положенного. Взгляды сидевших поблизости обратились к ней. Не переставая улыбаться, девушка взглянула своему соседу прямо в глаза. – Отличная куропатка, не находите? – Она изо всех сил вонзила в несчастную птицу, лежавшую перед ней на блюде, нож и вилку.

Слейд с улыбкой кивнул, словно отвечая на первый вопрос. Всем своим видом он являл превосходство.

– Да, дичь, безусловно, удалась. Обычно я проглатываю ее не задумываясь, – похоже, он намекал на Ханну, – но сейчас у меня отчего-то пропал аппетит. – Слейд повысил голос: – Должно быть, из-за вас, моя дорогая!

Гости начали прислушиваться к разговору, все больше голов оборачивались к Ханне. Ей же оставалось лишь беспомощно улыбаться.

– Когда я увидел вас в таком наряде, – все громче продолжал ненавистный Гаррет, – то потерял дар речи. Я не ошибся, когда выбирал его. Цвет удивительно подходит к вашим глазам.

Улыбка Ханны поблекла. Теперь молодые люди, сидевшие за столом, смотрели на нее с любопытством. Женщины поджали губы с осуждением, их мужья отложили приборы. За дальним правым концом стола кто-то шикнул, призывая к тишине. Всех и каждого интересовал диалог, завязавшийся между Ханной и Слейдом. Тетя Пейшенс возмущенно ахнула.

Ханна не знала, куда девать глаза. Ясно как день, что думают о ней гости. Без сомнения, фривольные намеки Гаррета они истолковали против нее. Если джентльмен покупает девушке одежду, между ними существует запретная связь.

Дадли Эймс, сидевший напротив, вздохнул. Он единственный смотрел на Ханну с сочувствием. Подперев массивными кулаками подбородок, он перевел недовольный взгляд на Гаррета.

Ханна снова обернулась к Слейду и посмотрела на него с вызовом. Гаррет выставил ее посмешищем, публично унизил, и теперь все ждут ее ответа. В зале стояла гробовая тишина, гости вытягивали шеи, чтобы не пропустить ни слова.

Скрутив под столом салфетку с такой ненавистью, словно в ее руках была шея гнусного Гаррета, Ханна ответила:

– Я даже рада, мистер Гаррет, что вы прилюдно рассказали о происхождении наряда. Но боюсь вас разочаровать, потому что не собираюсь смущаться от вашего подарка. Дорогие гости должны знать, что сама я не слишком в восторге от покроя платья. Мне пришлось надеть его благодаря вашему настойчивому желанию выставить меня своей содержанкой. Ведь вы похитили всю мою одежду. В противном случае я никогда не примерила бы то, что купил такой недостойный человек, как вы. Вы даже не постеснялись войти ко мне в спальню!

Глава 5

«Господи, что я тут наговорила?! Как я могла?! Теперь они знают, что мистер Гаррет побывал в моей спальне, и истолкуют по-своему…»

Ханна в ужасе прикрыла рот ладонью, уставившись на Слейда. В зале повисла гробовая тишина, сменившаяся через несколько мгновений всеобщей возней, звоном приборов о фарфор, гулом голосов. Как будто каждый пытался как-то замять неловкую паузу, услышав то, что слышать не полагалось. Словно по приказу, из дверей появились слуги и замелькали то тут, то там, расставляя новые блюда и наполняя бокалы. Горячее сменялось десертом, взбитые сливки, сладкие соусы, фрукты появились на столе. Угощения заняли гостей как будто сильнее, чем недавняя перепалка Ханны и Слейда.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.