Черил Энн Портер
Влюбленные скитальцы

Глава 1

Сгущались сумерки, и Джесси поспешила в погреб для хранения летних овощей, вырытый позади хижины. Ощущение полного одиночества не давало ей отойти даже на несколько шагов в сторону от своего жилища. Холмистая прерия простиралась вокруг вплоть до отдаленных возвышенностей. Испытывая тягостное чувство, будто чьи-то глаза следят за ней, девушка в который раз оглянулась, прежде чем положить свою ношу на землю. Высвободив руки, надо было управиться с засовом.

На мгновение Джесси онемела – засов на двери оказался отодвинут. В беспокойстве она стала себя убеждать, что от усталости совсем забыла, что отпирала дверь погреба чуть раньше. И потом – здесь же совершенно никого нет. Вот глупая, подумала Джесси, боишься неизвестно чего. И все же от необъяснимого страха волосы зашевелились у нее на голове. Ах ты, трусиха несчастная, критически подбодрила себя Джесси, взяла в охапку овощи и вошла в погреб.

Не успела она ступить и двух шагов в прохладной сырой темноте, как ноша ее опрокинулась – прямо перед нею возникли две руки: одна сгребла ворот рубашки, другая накрыла рот. Тесно прижатая к потному худому телу, поднятая кверху так, что ноги оторвались от земли, девушка могла лишь слабо трепетать в руках незнакомца. Несмотря на оглушительный страх, она уловила стон, вырвавшийся у пришельца, и почувствовала, как что-то теплое и липкое потекло по сжатым пальцам. Жадно ловя ртом воздух и выбиваясь из-под рук, перехвативших дыхание, Джесси боролась с наплывавшими головокружительными волнами беспамятства, которые грозили захлестнуть ее.

– Черт побери, парень, не шебуршись. Я тебя не обижу.

Эти слова, сказанные убедительно, но чуть ли не шепотом, сразу успокоили девушку. Но паника снова овладела ею: то ли от страха, то ли от теплого дыхания, овевавшего щеку, – в точности она не могла сказать. В его голосе слышались усталость и боль, но прежде всего Джесси подумала о себе: надо спасаться!

Несмотря на обещание не обижать ее, свою хватку он не ослабил. Лихорадочно пытаясь подавить панический страх, от которого перехватило горло, Джесси вдруг почувствовала, что падает вместе с державшим ее человеком на земляной пол погреба. О Боже мой, вспыхнула в ее сознании мысль, только не это! Теперь она была прижата к твердому полу упавшим на нее незнакомцем. Конечно, он хотел напасть на нее. Джесси приготовилась дать отпор, во что бы то ни стало не допустить, чтобы ею овладели насильно. На удивление, ей удалось легко освободиться от бесчувственного мужского тела, давившего сверху. Не медля, не пытаясь выяснить, почему он снова не схватил ее, Джесси вскочила и выбежала из погреба – никогда раньше не удавалось ей так быстро закрыть неподатливую дверь.

Откинулась на нее спиной, подалась вперед, упершись руками в колени, большими глотками вдыхала свежий вечерний воздух. Ее сердце, чуть не выпрыгнувшее из груди, снова встрепенулось, когда, открыв глаза, она увидела на своей руке кровь.

– Добрый вечер, сынок. Что-нибудь случилось?

Джесси вскинула голову и ужаснулась: перед нею полукругом выстроилось несколько всадников, возникших из сгущавшейся темноты. Человек восемь-девять – мелькнула догадка – вооруженные до зубов, покрытые пылью и грязью после долгого пути верхом. Возникло предвзятое чувство, что уже приходилось где-то их видеть. И тогда они ей тоже не понравились. В любом случае, думала она, в погребе я чувствовала бы себя в большей безопасности.

Заметив их пристальное внимание, Джесси в глубине души порадовалась, что на ней отцовские штаны, рубашка и шляпа – слишком для нее большие, но зато скрывавшие женственные формы и длинные черные волосы. Неудивительно, что они приняли ее за мальчика. Джесси поглубже натянула старую широкополую отцовскую шляпу, закрывая лицо, и покрепче завязала ее под подбородком. Просто поразительно, как она не потеряла шляпу во время схватки в погребе.

– Кто вы? Что вам надо? – спросила выпрямляясь и стараясь придать голосу более низкие ноты.

Мужчины задвигались в своих седлах, и Джесси увидела, как они обмениваются непонятными для нее взглядами. Наконец тот человек, что заговорил с нею первым, наклонился с винтовкой в опущенной руке и сказал:

– Это специальный отряд шерифа, парнишка. Твой отец где-нибудь здесь?

– Вот где мой отец, – ответила Джесси, указывая на свежую могилу неподалеку от хижины. – Рядом с моей матерью.

Старая могила находилась неподалеку от новой. Всадники посмотрели в сторону могил, а Джесси быстро сглотнула горячие слезы, набежавшие на глаза. Она не хотела выглядеть слабой перед этими мужчинами.

Видя, что они отвлеклись, девушка вынула из кармана рубашки платок и поспешно стерла с руки кровь. Засовывая платок обратно, она вдруг поняла, почему эти люди показались ей подозрительными. Нет, это не люди шерифа. Единственные представители власти здесь на обходной дороге на Цимаррон – солдаты форта Кэмп-Николс, те, что защищали караваны фургонов, направлявшиеся в Санта-Фе. Так кто же эти на самом деле? И почему такие знакомые?

Их взгляды снова встретились, и Джесси лихорадочно подумала, кем мог быть человек, забравшийся в ее погреб, – одним из членов этой шайки? Они стреляли в него? Почему стреляли? Должна ли она сказать им о нем или нет?

– Сочувствуем твоему горю, сынок. Но боюсь, добавим неприятностей. Мы преследуем одного раненого преступника, который скрывается где-то поблизости. Нужно поймать его и передать в руки правосудия, – всадники сопровождали эти слова смешками и фырканьем, которые быстро пресек жесткий взгляд главаря.

Острое чувство опасности пронзило Джесси. Она мгновенно поняла, что эти люди убьют истекающего кровью в ее погребе раненого, если выдать его им. Они явно лгали и были похожи на свору диких псов. Сама не зная почему, Джесси решила разделить судьбу с раненым незнакомцем. Он сказал, что не причинит ей зла. Она чувствовала, что может верить ему точно так же, как не смела доверять тем, кто стоял перед ней.

Придя к такому мнению, Джесси решила отделаться от них, и как можно скорее! А потом позаботиться о раненом незнакомце, запертом в погребе.

– Я здесь не видел никого, кроме вас, – уклоняясь от истины, проговорила она, и голос звучал низко и уверенно. По ее спине и между грудями бежали струйки пота, когда всадники оглядывались вокруг и обменивались репликами. Прижав руки к бокам, она так сильно стиснула кулаки, что заныли ладони. Джесси украдкой бросила взгляд на свои руки и облегченно вздохнула: большую часть крови удалось стереть, а та, что осталась, засохла и стала коричневой, можно принять за грязь.

– Так ли это? – усомнился главарь, откидывая шляпу на спину и подняв бровь.

«Он не верит мне», – подумала Джесси и оцепенела, ожидая, что сейчас они набросятся на нее и убьют, а потом – и человека в погребе. Но, как ни странно, они этого не сделали, однако, от следующих слов главаря удивление превратилось в страх:

– Не возражаешь, если мы переночуем в твоем амбаре? Слишком темно, чтобы двигаться дальше.

– А как же ваш беглец? Вы не боитесь, что он уйдет? – Джесси услышала страх и отчаяние в своем голосе, и это могли заметить незваные гости.

– Далеко не уйдет. Здесь его лошадь, и на седле осталась кровь. Так что нам лучше обитать поблизости, а там будет видно.

Только сейчас Джесси заметила лошадь без седока, которую стала напряженно разглядывать. Поводья крупного чалого коня были привязаны к луке седла разговаривавшего с ней человека. Она увидела, как уши коня нацелились вперед, ноздри зашевелились и он тихонько заржал, несомненно почуяв своего хозяина. Нужно было действовать быстро, пока чалый конь не выдал раненого.

Не находя убедительных доводов, почему им нельзя остановиться на ее земле, Джесси сказала всадникам, чтобы располагались в амбаре. По крайней мере, они отойдут подальше от погреба.

Пока группа верховых медленно удалялась в сторону амбара, девушка оставалась на месте, прислушиваясь к неясным звукам, доносившимся из-за двери. Ей показалось, что раненый застонал. Она с облегчением вздохнула, когда удалившиеся блюстители правосудия по всей вероятности не услышали этого стона, но тут же испугалась при мысли, как ей осмотреть его рану или раны, оставшись незамеченной. Она не понимала, почему они просто не убили ее, не обшарили все вокруг и не отыскали свою добычу, но совершенно не собиралась давать им для этого повода.

Понимая, что нельзя оставаться рядом с погребом или войти в него незаметно от всадников, она заставила себя не обращать внимания на слабые стоны за ее спиной и направилась к небольшой деревянной хижине, которую называла своим домом. Джесси вошла, зажгла огарок сальной свечи, задернула старую ситцевую занавеску на маленьком оконце, выходившем как раз на амбар. Ей нужно было осветить комнату и избавиться от посторонних глаз, чтобы собрать все необходимое для помощи раненому, к которому она хотела проскользнуть, как только люди у амбара улягутся. Время от времени Джесси отгибала угол занавески, проверяя, спят ли незваные гости.

Бивачный костер еще горел и было видно, что они пока не ложились спать – расхаживали, ели, курили, кормили и чистили лошадей. В своей хижине Джесси чувствовала себя такой же пленницей, как тот человек в погребе. Она уселась под окном на твердый, ничем не покрытый пол и стала ждать, когда пришельцы заснут. Рядом с нею на полу были приготовлены кое-какие необходимые вещи, девушка еще раз посмотрела, не забыла ли она что-нибудь: полоски чистого полотна для перевязки, миска с водой, мазь, которой ее мать лечила все порезы и царапины.

При мысли о родителях снова на глаза набежали слезы. Она так горевала о них! Уезжая из Миссури пять лет назад, в 1860 году, они были полны надежд. Семья присоединилась к одному из караванов, которые регулярно отправлялись из города Индепенденс штата Миссури по дороге на Санта-Фе с товарами для жителей Нью-Мексико, новой территории Соединенных Штатов после окончания Мексиканской войны в 1848. Отец Джесси продал бакалейную лавочку, купил большой фургон для перевозки товаров и дюжину быков, которые должны были тянуть его. Мать заперла дом, упаковала те вещи, что можно увезти с собой, и семья отправилась в путь со своим единственным ребенком, тринадцатилетней Джесси.

За несколько дней они распрощались с нищим штатом Миссури, чтобы начать все сначала в «новом мире», как выразился ее отец. У новоявленных граждан Соединенных Штатов водились деньги, но не было товаров, в то время как у него были товары, но не хватало денег, говаривал отец. Принятое решение представлялось очень разумным, но они оказались совершенно неподготовленными к трудностям, с которыми пришлось столкнуться в пути. За пределами Миссури караван оказался брошенным на произвол судьбы, так как граница Соединенных Штатов проходила по реке. На остальной территории некому было следить за соблюдением закона кроме солдат в разбросанных то тут то там фортах, созданных после Мексиканской войны для защиты караванов, в которых иногда насчитывалось до двухсот пятидесяти фургонов.

Джесси казалось, что в ее памяти запечатлелась каждая миля этого пути из Индепенденса до обходной дороги на Цимаррон рядом с Кэмп-Николс, где теперь она жила. На том пути их поджидали пожары в прерии, болезни, индейцы, смерчи, долгие перегоны, на которых не было ни воды, ни деревьев, – только прерия, откуда могли внезапно появиться стада диких быков, прорывавшихся сквозь вереницу фургонов. До сих пор ей виделись могилы вдоль дороги, которые приходилось рыть на привалах. Можно было считать, что ее родителям повезло, раз они остались целы и невредимы.

Джесси отвлеклась от воспоминаний, чтобы приподнять занавеску. Быстро смахнув слезы, она смогла разглядеть мужчин, все еще ходивших рядом с амбаром. Внезапно ее пронзила мысль о задней двери, и девушка пробралась к ней, чтобы проверить, не шныряет ли кто-нибудь из чужаков возле погреба. С облегчением удостоверившись, что там никого нет, Джесси опять устроилась под окном. Ей показалось, что если бандиты не заметят никакого движения в хижине, то быстрее улягутся спать, не хотелось также привлекать лишнее внимание этих неприятных мужчин. На ней все еще была одежда отца и шляпа, переодеваться Джесси не собиралась, пока они не уедут, – слишком хорошо ей было известно, что одинокая женщина становилась легкой добычей для любого. Отец предупреждал об этом и просил быть осторожнее.

Вспоминая отца, Джесси как бы вновь увидела его на этом самом месте, когда здесь еще простиралась прерия. На их участке росло несколько деревьев, а среди валунов был ключ родниковой воды. Его взгляд предприимчивого человека сразу определил, что здесь настоящая золотая жила. Усталые путники, которым надоел их скудный рацион и дорожные сухари, с удовольствием будут покупать свежие овощи, мясо и необходимые продукты, а ведь здесь многое можно выращивать. Поэтому их семья осталась, и дела шли хорошо.

Через несколько лет на ферме Стюарта, как звали это место, стали непременно останавливаться почти все караваны, направлявшиеся по обходной дороге на Цимаррон, ехать по которой до Санта-Фе нужно было десять дней. Даже маркитант из форта Кэмп-Николс регулярно приезжал к ним, чтобы закупать продукты для солдат. Джесси и ее родители всегда радовались, завидев армейский фургон, приближавшийся к ферме под охраной солдат. Кроме караванов переселенцев солдаты были единственными посторонними людьми, которых они видели. Со сжавшимся сердцем Джесси подумала, что маркитантский фургон приезжал всего лишь на прошлой неделе. Помощи ждать было неоткуда.

Девушка стала тихо молиться, чтобы показался большой караван фургонов. В суматохе, вызванной его появлением, она могла бы ускользнуть вместе с раненым. Несчетное число раз в многочисленных караванах, возвращавшихся из Санта-Фе, находился кто-нибудь говоривший, что некая ферма расположена в идеальном месте, где можно заработать кучу денег на продаже съестных припасов, и предлагал отцу купить у него эту ферму. Она могла бы быстро продать кому-нибудь участок и без труда спастись бегством. А, может быть, прибытие большого каравана с людьми в основном погонщиков, которые хорошо знали их семью и саму Джесси, заставило бы этих подозрительных людей убраться отсюда.

Вздохнув, Джесси была вынуждена признать, что рассчитывать на это так же безнадежно, как на появление солдат из форта. Нет, придется полагаться на собственную сообразительность, чтобы выпутываться из затруднительного положения, так она и поступала с тех пор, как умер отец два месяца тому назад от укуса гремучей змеи. Уже минуло три года, как дизентерия унесла ее мать. И хотя девушка очень любила эти места, понимала, что никогда не сможет управиться здесь одна. Эта мысль ей была ненавистна, но она знала: рано или поздно придется расстаться с фермой. Может быть это к лучшему, рассуждала она, убеждая себя. Кроме того, она ведь женщина, которой нужно… а что ей нужно? Джесси не имела ясного представления, что именно, но что-то ей было нужно. Ведь что-то должно было означать необъяснимое беспокойство, не оставлявшее ее в последнее время, несмотря на изнурительный труд.

Джесси не знала, долго ли кто-то тихо стучался в дверь, прежде чем услышала стук, – настолько была погружена в свои мысли. Теперь же напряженно прислушивалась к звукам, доносившимся из-за двери. Прежде всего она в ужасе подумала о людях возле амбара и быстро огляделась в поисках чего-нибудь пригодного для защиты. Наконец решила, что большой нож вполне подойдет. Держа его в левой руке и пряча в складках широких отцовских штанов, Джесси направилась к двери. Никому и в голову не придет взглянуть на ее левую руку, решила она, ведь все держат оружие в основном в правой. Джесси не приходилось убивать людей и сейчас она надеялась, что не придется прибегать к такому крайнему средству. И, кроме того, она не могла убить никого из них, ведь это сразу же обнаружится. Джесси стала молиться, чтобы до этого не дошло.

Собираясь открыть дверь, она вспомнила о бинтах и прочих принадлежностях для перевязки, оставшихся на полу под окном, и быстро задвинула их ногой под китайский шкафчик, который ее мать непременно хотела взять с собой, когда они оставляли дом в Индепенденсе. Дрожащими пальцами Джесси отодвинула засов на двери, чуть приоткрыв ее, чтобы посмотреть в щелку, кто стоит снаружи. Собираясь осадить наглеца, кем бы он ни был, девушка совсем не была готова к тому, что дверь резко распахнется и она будет отброшена в комнату. Она упала на стол и стулья, стоявшие посреди комнаты, и свалилась на пол у очага.

Пока Джесси не пришла в себя, ей ничего другого не оставалось, как лежать и охать. Она видела, что дверь широко открыта, но никто не стоит ни в дверной проеме, ни в комнате. Джесси была одна. Совершенно неуместно она подумала о буре, но это слишком невероятно: ветер совсем не дул.

А где же ее нож? Безусловно, теперь он понадобится. Несмотря на острую боль, пронзающую всякий раз, когда она поворачивала голову, Джесси огляделась. Ножа не было. Нужно двигаться, если она хочет найти свое оружие. Джесси хотелось заплакать и ничего не предпринимать, но упрямство, что было в крови у всех Стюартов, не позволяло ей опускать руки. Она должна сохранять твердость и силу духа, чтобы спасти того раненого человека, теперь придется заботиться не только о себе. Нет больше одиночества – она нужна тому незнакомцу.

Очень осторожно Джесси начала шевелиться, чтобы проверить, не сломано ли у нее что-нибудь. Вроде все было в порядке. Она тихонько села, чувствуя, как болят все ушибы, и стала всматриваться в темноту. Угасшая свеча упала, когда девушка наткнулась на стол, и только слабый свет луны проникал в хижину через открытую дверь.

Джесси терялась в догадках: из-за чего или из-за кого распахнулась дверь. Собрав все свое мужество и постаравшись забыть о боли во всем теле, она очень медленно поползла вокруг опрокинутых стульев, останавливаясь, когда голова начинала кружиться. Удар головой о деревянную стену ничего хорошего ей не принес. Продолжая ползком свои поиски, девушка вдруг резко остановилась, дотронувшись до чьей-то руки, большой и грубой. Джесси отпрянула так быстро, насколько позволяли ее ушибы, и подавила крик, готовый вырваться из груди.

Она зажала рот руками, пока не прошел страх и желание закричать. Только когда осознала, что ни рука, ни сам человек не пошевелились от прикосновения, сердце у нее перестало бешено биться. Присмотревшись к тому, кто лежал ничком перед нею после падения через порог в комнату, Джесси поняла, что это тот самый незнакомец, которого она закрыла в погребе, раненый, а не кто-то из так называемого отряда – среди них раненых не было. Но как же он выбрался из погреба? Она отчетливо помнила, что закрыла дверь на засов, когда выбежала оттуда. Открыть ее изнутри не было никакой возможности.

Решив, что ответ на этот вопрос можно найти позже, Джесси постаралась осторожнее перевернуть на спину раненого, который так и не пришел в сознание. Потом принялась втаскивать его в хижину. Для этого потребовалось много сил, так как мужчина был в два раза больше ее самой, и давали о себе знать последствия падения. Наконец все его тело оказалось в хижине. Джесси быстро закрыла и заперла дверь. Незнакомец так и не пошевелился. Джесси села, опустив голову и руки на согнутые колени, теперь необходимо собрать все силы, прежде чем приступить к такому трудному делу, как укладывание раненого на постель.

Джесси подняла голову, пытаясь рассмотреть незнакомца, насколько это было возможно в полумраке комнаты. Человек выглядел высоким, мускулистым, темноволосым, так же покрытым пылью и грязью, как и люди у амбара, и так же основательно вооруженным. В кобуре у него виднелся большой револьвер, низко свисавший с ремня на правое бедро. То, что он вооружен, Джесси не обеспокоило – почти все мужчины, в том числе и ее отец, имели при себе оружие. Но насторожило другое: как он носил его, как большинство мужчин, которых они видела по пути сюда, или, например, как солдаты в Кэмп-Николс. Их револьверы были предназначены для самообороны – подтянуты к поясу с надежно застегнутой кобурой. А этот человек носил свой револьвер, как боец, низко опущенным и наполовину вынутым из кобуры. Как будто у него было что-то общее с теми сомнительными людьми, что расспрашивали ее сегодня.

Эти люди! Надо бы удостовериться, не слышали ли они шума и не направляются ли сейчас к хижине. Ладно, если так, теперь у нее есть хотя бы револьвер, подумала Джесси. Болезненно морщась, она медленно поднялась и, держась за стену, пробралась к окну, отодвинула ситцевую занавеску. К ее огромному облегчению все было спокойно, никаких подозрительных перемещений. Джесси перевела дыхание, обрадовавшись хоть этой небольшой удаче, потом опустила занавеску и принялась искать свечу, заодно ставя на место перевернутые стол и стулья. Найденную свечу она закрепила на блюдце и поставила на стол, взяла спички, хранившиеся рядом с очагом, и зажгла. Теперь можно было заняться человеком, распростертым на полу.

Он лежал неподвижно, и Джесси испугалась – а вдруг умер? С замиранием сердца, молясь, чтобы незнакомец оказался жив и не пришлось рыть еще одну могилу, она подошла к нему и опустилась на колени. Он лежал на спине, повернув голову набок, так что не было видно лица. Джесси затаила дыхание, глядя, как его грудь равномерно поднимается и опадает. Он – жив! И она – нужна ему! Джесси не знала, то ли плакать ей, то ли смеяться. Он жив! Быстро проверила, не кровоточит ли рана на его левом плече. К ее огромному облегчению, крови больше не было. Она осторожно положила его голову на колени и повернула к себе лицо незнакомца.

Джесси поразило: как молод этот человек! Конечно, он выглядел старше, чем она, но не настолько, как ее отец. Однако не его молодость заставила биться быстрее женское сердце.

Глядя в это загорелое лицо, Джесси поняла, что перед нею самый красивый мужчина, которого она когда-либо видела. В беспамятстве он выглядит по-детски невинным, подумалось ей, и неосознанно она отбросила прядь черных, как смоль, волос с его лба. Почти благоговейно коснулась пальцами высоких скул, провела по решительно очерченной челюсти. Небольшая щетина уколола пальцы, но слегка разомкнутые губы юноши оказались мягкими и упругими. Джесси задержала руку над его ртом, почувствовала теплое дыхание. Поймала себя на том, что она хочет, чтобы он открыл глаза и увидеть какого они цвета. Она нежно прикоснулась к длинным темным ресницам. Его веки сомкнулись еще плотнее, а в лице появилось напряжение – тело откликнулось на ее прикосновение.

Джесси резко отдернула руку. Что она делает? Потрясенная своим поведением и впечатлением, которое произвел на нее этот человек, она осторожно опустила его голову на пол и встала. Необходимо было отойти на какое-то расстояние от этого молодого человека, который оказывал на нее странное гипнотическое действие. Джесси достала задвинутые под китайский шкафчик припасенные повязки, мази и миску с водой. Конечно, вода из миски расплескалась по всему полу, но это не смутило ее.

С пылающими щеками Джесси снова приблизилась к своему пациенту. Почему несколько минут назад она так странно вела себя – мечтательно водила пальцами по его лицу? Джесси понимала: ей самой не понравилось бы, что ее трогают в тот момент, когда она лежит без сознания. Оправданием могло послужить лишь то, что рядом с нею никогда не было другого мужчины, кроме ее отца. Разумеется, солдаты и молодые парни в караванах фургонов изъявляли желание познакомиться с ней, но одного сурового взгляда отца было достаточно, чтобы они отказались от своих намерений.

Джесси снова наполнила миску из бочонка водой, заготовленной для стряпни и умывания. Потом опустилась на колени рядом с раненым, начала расстегивать пуговицы его рубашки, чтобы добраться до раны. Она изо всех сил старалась не замечать его мускулистую грудь с темными завитками волос. Рубашка прилипла к кровоточащей ране на плече, поэтому Джесси осторожно смочила ее водой и бережно сняла, быстро освободила весь торс и удивилась, какое удовольствие ей это доставило.

Румянец вспыхнул на ее лице от непривычных мыслей и ощущений, но девушка всецело сосредоточилась на обследовании пострадавшего и оказании помощи. Рана находилась в верхней части плеча – парню повезло! Здесь не было никаких жизненно важных органов. Джесси приподняла его тело, чтобы посмотреть, сквозная ли рана. И снова удача. Не придется копаться в его плече в поисках пули. Внимательно осмотрев обе раны, Джесси сделала вывод, что стреляли в спину – ран сзади оказалась меньше, чем впереди. Она покачала головой, и ее губы презрительно скривились при мысли о людях, расположившихся у амбара.

– Вот собаки, стреляют в спину! – сказала вслух.

Обильно наложив мазь и молясь при этом, чтобы не случилось воспаления, она старательно забинтовала плечо и снова выпрямилась, размышляя, как перетащить раненого на ближайшую к нему кровать. Он был крупнее отца, а того Джесси передвигала с трудом, когда лежал в горячке после укуса змеи. Ей стало страшно тащить и переворачивать раненого – его раны снова начнут кровоточить. Не видя другого выхода, она решила как можно удобнее устроить его на полу.

Джесси отодвинула его ноги от двери и подтащила поближе к своей кровати. Так, если придется открыть дверь тем людям, они не увидят его. Потом решила для собственной безопасности, на случай, если он окажется опасным типом, снять с него ремень с револьвером. Встав на колени рядом с молодым человеком, она разглядела пуговицу на брюках, которую нужно было расстегнуть, чтобы снять ремень. Помедлив долю секунды, со вновь вспыхнувшими щеками, она очень осторожно отстегнула ремень кончиками пальцев. Приподняла раненого сначала с одной стороны, потом с другой, пока не вытащила из-под него ремень с оружием, который бросила на постель, отпрыгнув, как будто беспомощный собирался ее укусить. Несколько секунд Джесси пристально смотрела на незнакомца, пытаясь понять, почему она краснеет, а пальцы становятся такими неловкими – стоит прикоснуться к нему.

Так и не разобравшись в новых ощущениях, Джесси взяла подушку с кровати родителей, положила ему под голову и накрыла лоскутным одеялом, которое мать сшила, пока они путешествовали в фургоне. Довольная делом своих рук, с ощущением усталости после всех волнений, страдая от болезненных ушибов, она перешагнула через своего пациента, отодвинула ремень с револьвером поближе к стене и улеглась на свою кровать, сняв шляпу. Наверное, следовало оставить ее на голове, но сейчас единственное, чего ей хотелось, – это отдохнуть. Она заслонила рукой глаза, сомкнула веки и погрузилась в сон.

Через некоторое время Джесси внезапно проснулась и резко села на кровати с бешено бьющимся сердцем – ей нельзя было засыпать! В хижине царила темнота, свеча, очевидно, догорела и погасла. Девушка не двигалась, ожидая, пока глаза не привыкнут к темноте. Слабый лунный свет проникал сквозь ситцевые занавески на окнах. Собравшись проверить, что делают те люди у амбара, Джесси спустила ноги с кровати, но наступила не на твердый пол, а на того раненого, что лежал рядом с кроватью.

– Ох! Какого черта! – донесся недовольный возглас.

Джесси отдернула ноги и снова забралась на кровать. Кто это? Ах да, раненый из погреба. Он очнулся, тупо подумала Джесси, еще не совсем пришедшая в себя ото сна. Решив украдкой проверить, что с ее пациентом, она свесилась с кровати, но как только рука коснулась повязки на плече раненого, ее запястье сжали железные пальцы, мгновенно стянули с кровати, и она оказалась на том мужчине.

– Кто ты, и где, черт побери, я оказался? – чуть ли не сердито сказал он ей на ухо.

Глава 2

Неожиданное потрясение при падении прямо на лежавшего рядом с кроватью мужчину превратилось в гнев из-за его неизменно грубого обращения с ней: уже третий раз за вечер он или больно хватал ее, или швырял наземь, или то и другое вместе.

– А ну-ка, отпусти меня сейчас же, а то я тебя застрелю, и стрелять буду не в плечо, имей в виду, – прошипела Джесси.

Еще мгновение краткого напряженного ожидания, пока она осталась как бы пригвожденной к нему: одной рукой мужчина крепко держал за запястье, другой прижимал к себе. Что делать, если он не отпустит ее? А если отпустит? И откуда взялась у нее такая смелость? Неужели смогла бы действительно стрелять в него?

Незнакомец отпустил Джесси так же внезапно, как и схватил. Она скатилась с него на пол и сразу же почувствовала придавившую тяжесть его тела, потому что он уселся на нее верхом. Девушка лишь успела издать испуганный писк, когда те же грубые руки сгребли ее рубашку и приставили к горлу нож. Джесси почувствовала, что глаза вылезают из орбит, сердце рвется из груди, а дыхание прерывается.

– Я спрашиваю тебя, мальчишка! Кто ты, и где я нахожусь? Где мой револьвер? Не из него ли ты собирался в меня стрелять – моего собственного револьвера? – голос звучал низко и хрипло, но не так слабо, как можно было ожидать после всего, что этот человек перенес.

Джесси лихорадочно сглотнула слюну, пытаясь смочить пересохшее горло, чтобы заговорить, пока он не прирезал ее.

– Я… я – Джесси, – пробормотала она, решив отвечать на его вопросы с самого начала, – ты в моем доме, а твой револьвер лежит у меня на кровати.

Сразу же давившая тяжесть исчезла, был убран и страшный нож, Джесси тут же перекатилась на бок и подтянула колени к подбородку. Ей казалось, что сейчас ее вырвет. Несколько раз пришлось судорожно сглотнуть. Джесси закрыла лицо руками. Наконец и дыхание, и желудок пришли в норму. Она не имела представления, что незваный человек рядом делал, но это ее нисколько не интересовало. Он оказался таким же плохим, как и те люди. Девушка возненавидела себя за то, что нежно гладила его по лицу, – надо было вместо этого дать ему несколько хороших пощечин. И непременно бы это сделала, если бы знала, что он такой неблагодарный и бессердечный.

Однако Джесси быстро села, услышав его шаги: человек прошел мимо нее, не останавливаясь, и приблизился к двери. Затем она услышала звуки, определить которые сначала не могла, но потом догадалась, что он закладывал пули в револьвер. Почему-то Джесси была уверена – пули предназначались не для нее. И, кроме того, подумала она, я для него просто ребенок, не убивает же он детей. По крайней мере, хотелось бы надеяться, что это так.

Едва различая в темноте очертания фигуры незнакомца, Джесси наблюдала за ним, стараясь догадаться, что тот собирается делать. Когда он стал отодвигать засов, она сообразила, что нельзя позволять ему выходить из хижины, несмотря на то, как этот негодяй с ней обошелся. Открытая дверь – это верная смерть для нее и для него. И кроме того, у нее тоже были вопросы, на которые хотелось бы получить ответ: ведь не появись он здесь, она не оказалась бы в таком затруднительном положении.

– Если ты откроешь дверь, нам обоим конец, – спокойно произнесла Джесси.

Рука мужчины замерла на засове. Он обернулся и пристально посмотрел на нее. И Джесси не отвела взгляда.

– Значит, они еще там, – на вопрос это не было похоже, но девушка почувствовала, что следует ответить.

– Да, они там. И уверены – ты где-то поблизости.

– Проклятье! – он огляделся в полутьме хижины, заметил кровать родителей.

– А где твои?

– Умерли.

– Они…? – парень махнул рукой, имея в виду тех людей, что находились снаружи.

– Нет. Мои родители умерли до того, как эти сюда заявились.

– Так значит, ты здесь совсем один?

– Был один, пока ты не появился. Теперь у меня народу больше, чем надо.

– Да, похоже так оно и есть, – ответил человек, медленно проведя рукой по волосам.

Джесси не сводила глаз с парня, который сделал несколько шагов по направлению к ней, сидящей на полу. Она заметила, что он шел медленно и неуверенно. Наверное, был еще слаб. Добравшись до нее, уселся – почти упал на пол – и оперся спиной о кровать. Опустил левую руку, а правую положил на согнутое колено. Джесси заметила испарину на лице раненого и услышала тяжелое дыхание. Он откинул голову назад и закрыл глаза.

– Хочешь воды? – нерешительно спросила девушка.

Мужчина выпрямился и пристально досмотрел на нее. Джесси почувствовала себя неуютно под его пронизывающим взглядом, казалось, он впервые заметил ее. Теперь она разглядела, что глаза у него большие, темные и блестящие. Джесси почувствовала, что блестят они не от нездоровья.

– Ты ведь вовсе не мальчик? – спросил незнакомец.

Джесси слишком поздно вспомнила про отцовскую шляпу. Ее темные вьющиеся волосы спадали с плеч и спускались до талии. Она быстро встала и направилась к бочонку с водой.

– Нет, не мальчик. Так ты хочешь воды?

– Это очень любезно с вашей стороны, мэм, – он выделил это обращение – «мэм».

Пока она наполняла жестяную кружку и несла ему, руки у нее дрожали и немного воды выплеснулось на пол.

Джесси подала парню кружку, и он, накрыв ее пальцы своими, поднес воду ко рту. Губы Джесси дрогнули, но она не издала ни звука, беспомощно наблюдая, как ее рука поднимается вместе с его рукой. Напившись, он разжал пальцы.

– Спасибо, – только и сказал, снова откинулся назад и закрыл глаза.

Джесси медленно встала, остро ощущая, какое сильное впечатление он на нее производит. Она все еще чувствовала тепло его руки, от которого запылали щеки. Быстро подошла к бочонку и стала большими глотками пить холодную воду.

Не зная, чем еще заняться, подошла к окну и немного отодвинула занавеску. Видны лишь красные угли бивачного костра. Двое мужчин с винтовками ходят взад-вперед. Наверное, оставлены в карауле, подумала Джесси.

– Как тебя зовут? – раздался мягкий голос позади нее.

– Джесси вздрогнула и резко обернулась – она-то думала, что незнакомец уснул. Сколько же он наблюдал за ней?

– Как тебя зовут? – настойчиво повторил неизвестный.

– Джесси. Джесси Стюарт.

– Джесси? Похоже на мальчишеское имя.

– Ну, вовсе нет, это уменьшительное от Джессика, – немного напряженно ответила девушка. Она решила быть с ним посуровее, пока он вел себя не совсем вежливо, только и поблагодарил что за воду.

– Джессика. Звучит чопорно. И не подходит тебе, особенно, когда ты так одета.

Джесси оглядела свою мужскую одежду и перевела взгляд на молодого человека, упрямо задрав подбородок. «Он что, – решила она, – действительно смеется надо мной?»

– Это все твоих рук дело, Джесси? – спросил раненый, показывая на свое перевязанное плечо.

Джесси, отступив от своего намерения быть жесткой с пришельцем, утвердительно кивнула и сказала:

– Тебе повезло. Пуля прошла насквозь. Мне оставалось лишь промыть и перевязать рану, – поколебавшись минуту, она набралась смелости и спросила: – Почему эти люди хотят тебя застрелить?

– Что они тебе сказали? – взгляд его стал таким же, как голос, суровым, на лице не осталось и следа улыбки. Джесси поняла, что затронула опасную тему. А вдруг он в самом деле был преступником, скрывавшимся от правосудия? Но она решила придерживаться правды.

– Ну они, конечно, многое мне не сказали. Только то, что они, якобы, специальный отряд шерифа, а ты беглец.

– И ты поверила им?

– Нет.

– Почему?

– По одной причине. Здесь нет шерифа, чтобы организовать какой-то отряд. Есть только солдаты в форте, – Джесси вытерла потные ладони об отцовские штаны, что были на ней, но от окна так и не отошла.

– Умница. Что еще?

– Там в погребе ты сказал, что не обидишь меня.

– Я так сказал? Не помню… Постой-ка! Так ты была тем самым мальчишкой, который зашел туда? Не слишком любезно я обошелся с тобой.

Джесси решила, что ей почти принесли извинения, поэтому задала следующий вопрос:

– Кстати, о погребе. Как ты выбрался оттуда? Я сама заперла его после того, как ты… ну, когда я ушла.

– Ты хочешь сказать, что не выпускала меня? Тогда ничего не понимаю. Я был почти без сознания, когда попозже кто-то притащил меня сюда. Я думал, что это была ты, но теперь вижу, что тебе это не по силам, – его глаза скользнули по ее изящной фигурке.

Чувствуя, что заливается краской под его взглядом, Джесси решила оставить последнее слово за собой:

– Ты ведь не считаешь, что кто-то из этих людей помог тебе выйти из погреба и привел сюда?

– Да, конечно, в этом мало смысла – сначала они стреляют в меня, потом спасают. Но если здесь нет никого кроме нас, то можно предположить, это был кто-то из них. Очень интересно, – он потер заросший щетиной подбородок и щеку, и Джесси виновато покраснела, видя, как его рука скользит там же, где чуть раньше блуждали ее пальцы.

Некоторое время она наблюдала за человеком, погруженным в свои мысли, задумчиво смотрела, потом, кашлянув и привлекая его внимание, сказала:

– Ты еще не ответил ни на один из моих вопросов.

Он сразу же перевел взгляд на Джесси и спокойно спросил:

– Какие вопросы?

Джесси почуяла настороженность в его голосе, различила также усталость и боль и решила повременить со своими вопросами, пока раненый не отдохнет. Сама она тоже была измучена и хотела прилечь.

Подойдя к сидевшему на полу мужчине, Джесси протянула к нему руки:

– Позволь мне помочь тебе лечь на кровать. Там будет гораздо удобнее.

Он с подозрением взглянул на девушку снизу вверх. Джесси ждала с протянутыми руками. Видя, что парень колеблется, она попробовала убедить его:

– Если бы я хотела выдать тебя тем людям, то сделала бы это раньше. Сейчас они спят. Тебе тоже надо бы отдохнуть. Когда наступит утро…

– Ты умеешь обращаться с огнестрельным оружием, Джесси?

Она с недоумением опустила руки.

– С оружием?

– Да, наверное, утром это понадобится.

Об этом Джесси не подумала. Раньше она стреляла из старой отцовской винтовки, так как он считал, что ей нужно уметь пользоваться ею: исходила угроза от набегов индейцев, надо было защищаться от диких зверей. Из пистолета она не стреляла и убить человека не смогла бы, нет.

– Настолько, как ты имеешь в виду, – нет, – ответила она.

– Однако только что ты угрожала мне моим собственным револьвером, думаю, если бы от этого зависела твоя жизнь, ты могла бы убить человека?

– Если бы от этого зависела моя жизнь, то да, убила бы.

– Хорошо. Есть здесь еще какое-нибудь оружие кроме моего револьвера?

– Старая винтовка моего отца. Из нее я умею стрелять. Но из его ружья – вряд ли.

– Принеси и то и другое, Джесси.

– Принесу, если ты ляжешь на кровать. Тебе нужно отдохнуть.

Он посмотрел на нее долгим взглядом. Джесси плотно сжала губы, чтобы показать, что не желает слушать никаких возражений. Хмыкнув, молодой человек протянул ей правую руку. Со своей бездействующей левой рукой он был очень неудобным пациентом. Она как можно крепче ухватилась за его правое предплечье, и сильные мускулы напряглись под ее пальцами.

Углубившись в незнакомые до сих пор ощущения, Джесси не ждала, что раненый сам поднимется и приподнимет ее с собой. Ноги Джесси оторвались от пола и, потеряв равновесие, она упала на кровать вместе с ним. Его болезненный стон слился с ее удивленным возгласом. Она оказалась рядом с ним на кровати, совершенно обескураженная, сплетясь в тесном объятии.

Оцепенение моментально сменилось бурным действием: Джесси быстро выкарабкалась, вскочила и стала устраивать своего раненого поудобнее, заметив, что молодой человек слишком высок и широкоплеч, ноги его свешивались с одного конца кровати, а плечи касались краев матраса. Мимоходом взглянув на его лицо, она увидела, что он зажмурился от боли.

Джесси почувствовала угрызения совести оттого, что усилила его мучения, совершая судорожные попытки побыстрее вскочить с постели, наклонилась, желая увидеть его лицо.

– С тобой все в порядке? Извини, если сделала тебе больно. Надо бы снова осмотреть твою рану.

Не получив ответа, Джесси еще ниже склонилась, собираясь снять повязку, но он остановил ее.

– Со мной все нормально. Теперь принеси оружие.

– Сейчас, – ответила Джесси, выпрямилась и взглянула на своего подопечного. – Но сначала все-таки лучше проверить рану.

Джесси снова склонилась над кроватью. К ее неудовольствию, пришлось чуть ли не лечь на его обнаженную грудь, чтобы добраться до перебинтованного плеча. Она сознавала, что ее ничем не стянутая грудь касается тела молодого человека, но другого способа осмотреть рану не было. Когда от этого прикосновения соски затвердели, она затаила дыхание и еще торопливее стала развязывать повязку. И сразу же почувствовала, как большая теплая рука скользит от ее талии вверх по спине к лопаткам. Джесси возмущенно отстранилась.

– Что ты…?

– Твои волосы. Они упали мне на лицо. Я их просто отвел в сторону. Успокойся, я слишком слаб, чтобы воспользоваться удобным случаем прямо сейчас. Придется тебе подождать.

Джесси оцепенела от этих слов и от наглой усмешки, появившейся на его лице. Гнев, возмущение, чувство вины из-за своего влечения к нему, оскорбленная женская гордость – все эти эмоции захлестнули девушку и наконец вылились потоком слов:

– Да как ты смеешь! Даже не пытайся! Оба мы на волосок от смерти, а ты еще думаешь.! Ну и неблагодарный же ты!

Неожиданный настойчивый стук в дверь оборвал Джесси на полуслове. Она обернулась и в то же время почувствовала, как сжали ее запястье. Широко открытыми от страха глазами посмотрела на своего ночного гостя.

– Что они собираются делать? – зашептала чуть слышно. – Они меня слышали? Что если.?

– Тс-с-с! Помоги мне подняться, а потом ответить им.

Помогая раненому встать, Джесси крикнула в сторону двери:

– Подождите, я иду.

Сидя на кровати, он достал из кобуры свой револьвер и жестом показал, чтобы она довела его до двери.

– Сейчас открою, – снова отозвалась Джесси, опасаясь, как бы они не высадили дверь, если она будет молчать. Когда ее раненый уже стоял за дверью с револьвером в руке, опершись о стену, девушка протянула руку к засову, чтобы открыть дверь.

– Джесси, подожди. Твои волосы… найди шляпу!

Рука Джесси метнулась к непокрытой голове. Где же шляпа? Она лихорадочно пыталась вспомнить, куда могла ее деть. Испуганные глаза обежали маленькую комнатку. Снова раздался стук в дверь, и она услышала голоса, требующие открыть дверь. Как раз в этот момент Джесси увидела смятую шляпу на кровати. Радостно вскрикнув, она схватила шляпу и натянула на голову, предварительно забив под нее длинные волосы и опустив поля пониже.

Когда она снова подошла к двери и стала отодвигать засов, ее пациент взвел курок, поднял руку с оружием, приготовившись ко всему. Открывая с бьющимся сердцем и пересохшим ртом, Джесси бросила на него взгляд, а тот ободряюще подмигнул – или это ей показалось?

Думать об этом стало некогда, потому что все ее внимание было обращено на двоих мужчин, стоявших на пороге. Оба держали в руках винтовки. Один из них оказался человеком, разговаривавшим с нею вечером. Он был плотным, небольшого роста и курил вонючие сигары.

– Что вам надо? – спросила Джесси с храбростью, которой у нее и в помине не было. Однако не забыла сделать свой голос более низким.

– Нам ничего не нужно, сынок. Просто проверяем, все ли у тебя в порядке. Вот Скиннеру показалось, что из твоей хижины доносятся голоса, – он показал на подошедшего человека, высокого, здоровенного с виду мужчину с волосами, как пакля.

Сердце у Джесси замерло. Так, значит, они рыскают по ее владениям, может быть, даже постоянно находились рядом с хижиной. Живо чувствуя присутствие мужчины, державшего револьвер наготове, Джесси ответила:

– Здесь никого нет, кроме меня. Я вам уже говорил. Наверное, Скиннеру послышалось.

Тот сделал угрожающий шаг вперед и проворчал:

– Ну ты, молокосос, я тебе…

Его спутник властно придержал вспыльчивого приятеля.

Джесси отступила шаг назад, готовясь отразить нападение, из-за чего человек за дверью мог оказаться на виду. Не поворачивая головы, краем глаза она видела, как он отодвинулся от стены и стоял, напряженно ожидая, всего в нескольких дюймах от двоих мужчин, заглядывавших в хижину снаружи.

– Да брось ты это, Скиннер. Он же еще мальчишка. Незачем ссориться.

Однако говоря со Скиннером, предводитель отряда не спускал с Джесси испытующих глаз. Она не осмеливалась моргнуть и едва дышала. От страха струйки пота бежали по спине. Наконец главный снова заговорил, но в его словах не прозвучало ничего успокоительного для Джесси:

– Мы, пожалуй, вернемся к своим. Но хотим, чтобы ты знал, – мы рядом, если что – зови.

Явная угроза, напоминание о том, что они остаются и будут наблюдать за хижиной, не ускользнули от внимания девушки. Однако ей не понадобилось отвечать – они повернулись и направились обратно к амбару. Джесси быстро закрыла дверь и задвинула засов.

Судорожно наклонившись вперед, она оперлась руками о колени. Только бы ей не стало плохо. Едва переведя дыхание, Джесси хотела понять, насколько они в опасности. Оглядевшись, обнаружила, что ее защитник сидит на полу, откинув назад голову и закрыв глаза. Револьвер лежит рядом.

Джесси не могла дальше выносить это напряжение. Ей нужно знать, что происходит, получить ответ на свои вопросы. Даже не выпрямившись, она пристально взглянула на него и резко спросила:

– Так кто же ты?

Раненый повернул голову и медленно открыл глаза:

– Джосая Таккер, – больше ничего не пожелал добавить.

«Джосая – неподходящее имя, – подумала Джесси, – но есть и другие вопросы».

– Им известно, что ты ранен и находишься здесь. Могли бы обыскать хижину и убить нас обоих.

– Они – трусы, Джесси, и занимаются контрабандой оружия. Я был вместе с ними. Вряд ли знают, насколько серьезно я ранен, и боятся попасть на мушку раньше, чем сами до меня доберутся.

Теперь Джесси села рядом с ним, чтобы лучше слышать. Им приходилось говорить очень тихо, не зная, далеко ли от хижины находятся их враги. Ни в коем случае она не хотела прикасаться к нему, хотя трудно было не обращать внимания на обнаженный мускулистый торс, особенно на темные вьющиеся волосы на груди. Джесси попыталась внушить себе, что он сидит в рубашке. Не отводя глаз от его лица, спросила:

– А ты бы смог?.. Застрелить их?..

И услышала тихий смешок рядом с собой.

– Я уже застрелил… двоих или троих, так что особой разницы нет.

– Почему? Ты не похож на тех, кому нравится убивать. А если вы – одна компания, то почему они охотятся за тобой, почему стреляли в тебя?

– Потому что я взял кое-что, принадлежащее им, Джесси, что они не хотят оставить у меня в руках, – его голос стал жестким. – И я такой же, как они, один из них. Не заблуждайся на этот счет. Убивать я могу с такой же легкостью, как они.

Джесси поежилась, холодок пробежал у нее по коже. Джосая Таккер был убийцей. А она сидела так близко от него, что чувствовала тепло его тела. Бесконечность вопросов не давала покоя. Наконец Джесси задала тот, который казался ей наиболее важным:

– А ты не собираешься меня убить?

Молодой человек смерил ее взглядом, и Джесси уидела его искрящиеся весельем глаза и широкую улыбку.

– Обычно так я не расплачиваюсь с теми, кто спасает мне жизнь.

Джесси смущенно опустила ресницы. «Стоит ему пристально посмотреть на меня – и я чувствую себя обнаженной, маленькой, а может даже беззащитной, наверное, я его боюсь, – мелькали в ее голове мысли. – Почему бы и не бояться? Ведь он сам признался, что убивал людей».

Глубоко погрузившись в свои мысли, Джесси не заметила, как он протянул к ней руку, только почувствовала, что у нее с головы снята шляпа. Волосы шелковистой волной упали на плечи совсем рядом с Джосаей. Это сразу же вернуло ее к действительности. Джесси посмотрела на него снизу вверх широко открытыми вопрошающими глазами и полуоткрыв рот. В своем неведении она была так призывно манящей, что он не устоял.

Взял легко за подбородок и приблизил свой рот к ее губам. Джесси почувствовала слабость во всем теле и поняла, что происходит. По убеждению она никогда не позволила бы этого, но оказалось, что не в силах сопротивляться. Она не стала бы отрицать, как неудержимо ее влечет к этому человеку, в ней возникает невероятное волнение от одного прикосновения и хочется узнать, что будет, если он ее поцелует.

Лишь только их губы нежно соприкоснулись, все мысли и чувства Джесси напряженно сосредоточились на главном в ее жизни событии. Они никогда не предполагала, сколько чувства в губах. И не могла представить пронзившую чувственную дрожь, когда его язык прикасается к ее губам и скользит вокруг них. Поняла теперь, что поцелуй затрагивет каждую частицу ее существа, волнует самые потаенные участки тела, даже низ живота, где возникает слабое томление, заставляющее податься вперед и продлить желанное.

Но прежде чем она успела сделать это, поцелуй кончился. Джесси медленно открыла глаза и увидела его лицо совсем рядом со своим: молодой человек наблюдал за ней, она знала это, но ей было все равно, пусть он видит, какое впечатление произвел на нее.

– Джосая, – выдохнула она, впервые назвав его по имени. Его рука все еще оставалась на ее подбородке.

– Тс-с-с, маленькая Джесси. Так я благодарю за то, что ты спасла меня, – и убрал руку.

Джесси чуть не упала, не представляя себе, что ее поддерживает только эта рука, обхватившая подбородок. Выпрямляясь, она машинально оперлась о его обнаженное тело. Джосая тоже выпрямился и протянул руку, чтобы поддержать ее.

– Они голубые! – выпалила Джесси.

– Кто голубые? – спросил Джосая, улыбаясь.

– Твои глаза. Они голубые. Раньше я не могла рассмотреть, но теперь луна светит прямо на тебя, и я увидела – они голубые.

Джесси, как ребенок, смеялась радостно и возбужденно. И вдруг – такая резкая грань отчуждения. Она не знала, что и думать, когда он отстранился, нахмурил брови, нависшие над глазами, вложил револьвер в кобуру и медленно встал, не прося о помощи. Казалось, он что-то потерял.

Оставшаяся на полу Джесси тоже поднялась, отряхивая пыль со штанов. Что такое она сказала, из-за чего у него так испортилось настроение? Почему он выглядит таким сердитым?

– Где моя рубашка? – резко спросил Джейк, это было его настоящее имя.

– Там, на кровати, но сейчас ты не можешь ее надеть, – ответила Джесси.

Увидев его поднятые брови и вопросительный взгляд, она во всем призналась:

– Мне пришлось разорвать ее, иначе никак не получалось. Вся рубашка была в крови и присохла к ране.

Парень стоял, не сводя глаз с Джесси. Как хотелось прочесть его мысли и узнать, почему он вдруг так рассердился. Его спокойный взгляд вызывал сомнение, пальцы начали беспокойно перебирать подол отцовской рубашки. И тогда она догадалась, что делать.

– Ты мог бы надеть одну из рубашек моего отца. Они все еще лежат в его сундуке, – потом добавила более мягким тоном: – Я просто не могла решиться выбросить их. Это было бы нехорошо, – горло у нее опять перехватило, как всегда, когда она говорила о родителях, но, стараясь успокоиться, отвела глаза, заметив сочувствие в его взгляде.

Джесси помедлила, шмыгнув носом, подошла к весьма потертому дорожному сундуку у кровати родителей, открыла его и, немного порывшись, извлекла рубашку, которая показалась ей подходящей. Разглядывая ее в лунном свете, она заметила:

– Да, это та самая. Она всегда была великовата отцу, а тебе придется впору, – Джесси протянула рубашку своему пациенту, но, вспомнив о его ране, встала и сама подала ее.

Несмотря на возражения с его стороны, она стала помогать или пыталась помочь, при таком высоком росте едва доставая ему до плеча. Очень осторожно вдела в рукав раненую левую руку и обошла вокруг, чтобы вдеть в рукав правую. Расправляя рубашку на плечах, пришлось встать на цыпочки. Когда она оказалась перед ним, застегивая пуговицы, он отвел ее руки. Джесси заметила, что Джосая снова нахмурился.

– Еще раз спасибо, – сказал он уже не так сердито, но без того тепла, которое чувствовалось, когда благодарил ее в первый раз. – Не беспокойся о пуговицах. Принеси оружие твоего отца и все патроны. Положи на стол и отправляйся отдыхать. Я посижу здесь, пока ты спишь.

– Но ты ранен, – возразила Джесси. – Лучше я посторожу, пока ты будешь отдыхать.

– Нет, Джесси, делай, как сказал. Я достаточно долго был без сознания, это можно считать отдыхом. А ты спи. Ты мне нужна отдохнувшая. Утром.

Джейк уселся за стол посреди комнатушки. Темнота, царившая в хижине, рассеивалась с каждой минутой. Он знал, что не потребуется много времени на проверку старой винтовки и ружья, которые ему принесла Джесси. Иногда он вставал, чтобы выглянуть в окно – в лагере все было спокойно. Джейк понимал, что этой банде воров и убийц торопиться некуда, а они знали, что он ранен и загнан в угол. Им бы следовало помнить, размышлял про себя Джейк, что раненый и загнаный зверь представляет самую большую опасность.

Однако он и вполовину так не беспокоился о людях, расположившихся снаружи, как о девушке, спящей сейчас в комнате. Джейк взглянул на Джесси, улыбнулся и покачал головой; она совсем не собиралась спать, просто решила прилечь на минуту, но заснула тут же, лишь только голова коснулась подушки. Улыбка исчезла с лица Джейка. Что, черт побери, он будет с нею делать? С собой взять нельзя, но и оставить, чтобы эта свора шакалов убила ее, обнаружив, что он ушел, а его спасительница осталась, – тоже невозможно.

Джейк знал, что сам он мог бы ускользнуть ночью в любой момент. Обойти беспечных караульных, добраться до Огонька, его верного коня, которого он разглядел в окно, увести на безопасное расстояние, а потом вскочить в седло и умчаться – все это заняло бы не больше пяти минут, даже с раненым плечом.

Вспомнив о своей ране, Джесси попробовал поднять левую руку, поморщился от боли, но с облегчением убедился, что мог бы пользоваться и этой рукой в случае крайней необходимости. Хорошо, что задето не правое плечо, иначе нелегко было бы стрелять. Джейк задумался о вчерашнем дне. Многое оставалось неясным. Как главарь банды Хайес, толстый коротышка с вечной сигарой во рту, и его прихвостень Скиннер обнаружили, кто он на самом деле, – пока оставалось загадкой. Джейк задумался, какое произошло упущение, давшее им понять, что он офицер армии Соединенных Штатов. Они собирались убить его во сне, трусы, но Джейка кто-то предупредил, подсунув записку в скатку. Он еще удивился, что в банде есть человек, умеющий читать и писать. Кто же из приверженцев Хайеса предупредил его… и почему?

Даже получив предупреждение, Джейк едва ушел живым, наверное, убил троих, уходя из банды. Он стрелял в них на всем скаку, пока конь уносил его к форту Кэмп-Николс, а Хайес с людьми преследовали его. Плохо, что он ослабел от потери крови и смог добраться только до этой фермы. Последнее впечатление – как вваливается в погреб, отогнав коня. А потом вошла Джесси.

Джесси. Джейк снова взглянул на нее. Она спасла ему жизнь. Разрази его гром, если только позволит ей погибнуть после этого. Он встал и подошел поближе к кровати, спящая девушка казалась такой маленькой. Или, может быть, сам был слишком большим. Джейк откинул волосы, упавшие на ее загорелое лицо. Сколько же ей лет? Четырнадцать? Пятнадцать? И одна работала на этой ферме? Телом она, может быть, и слаба, но не духом. Джейк тихо засмеялся – Джесси была готова убить его безо всяких раздумий. А как важничала, приказывая ему стоять или лежать, когда пить и что надевать. Он окинул ее взглядом. Девушка лежала на боку, свернувшись калачиком. Даже в больших не по размеру штанах и мужской рубашке она казалась стройной, но Джейк знал также, что она сильная и в то же время женственная, ведь довелось ему уже дважды держать ее в своих объятиях.

В душе Джесси появилось желание защитить эту маленькую девчушку, но он понимал, что это новое чувство таило в себе не только стремление уберечь от опасности. Разве не взволновало его ее прикосновение, когда она проверяла повязку или помогала надеть рубашку? В том чувстве не было ничего покровительственного. Джейк решил, что чувства, которые Джесси вызывала в его душе, объяснялись скорее всего тем, что он давно не видел женщин, а не ее особой притягательностью, и выругал себя за тот поцелуй. Получилось так, будто воспользовался удобным случаем.

Хотя нельзя сказать, что ей это не понравилось. По лицу было видно, какое наслаждение ей доставил поцелуй, а ее сияющие глаза привели его в смущение. Тогда он понял, что девушка всерьез заинтересовалась им. Этого ему только не хватало – связаться с ребенком, влюбленной девчонкой. Джейк знал, что не может быть и речи о близких отношениях между ними в дальнейшем, при его работе это исключено. Он офицер, выслеживающий банду, промышляющую контрабандой оружия, то есть ездит всюду один и полагается только на себя. Так надежнее для него и для тех, кто каким-то образом связан с ним, в том числе и для этой девушки. Она уже привыкла к мысли, что он, Джосая Таккер, убийца и контрабандист, а также вор, что-то укравший у других воров. Не мог же он ей сказать, что украл улики. Сказать ей сейчас, что на самом деле он, Джейк Колтрейн, помощник шерифа, – значило бы нанести настоящий удар. Джейк решил, что его обязательства по отношению к этой девушке кончатся, когда благополучно доставит ее в Кэмп-Николс. А пока малышке без него никак не обойтись, и он позаботится о ней.

Джейк знал, что скоро придется ее разбудить, но решил дать еще немного поспать. В последний раз взглянув на сонное лицо Джесси и снова коснувшись ее волос, он вернулся к столу. Не успел Джейк сесть, как раздался выстрел, и в окно влетела пуля. Обрывки ситцевой занавески и осколки стекла разлетелись по комнате. Джейк инстинктивно упал на пол, но успел увидеть, как Джесси в испуге проснулась, села на кровати, прижала руку к животу и вскрикнула. Между пальцами у нее текла кровь.

Глава 3

– Таккер! Мы знаем, ты там. Лучше выходи по-хорошему. Нам известно, что ты ранен! Нас тут девять человек, мы поймали твоего коня. Уйти – не сможешь. Давай выходи, и мы не тронем мальчишку. Слышишь, ты, хорек?!

Пока Хайес говорил, Джейк добрался до стола, взял все приготовленное оружие и подполз к Джесси. Он надеялся, что бандиты не слышали, как раздался женский возглас. Грубо стащив ее с кровати на пол, он заслонил девушку своим телом и закрыл ей рот рукой. Джейк заглянул в карие, ничего не понимающие глаза. Неужели пуля.? Он быстро распахнул ее рубашку, чтобы посмотреть, не ранена ли она. Полные ужаса глаза девушки безумно смотрели в его глаза, но времени для нежностей и объяснений не было.

– Это твой последний шанс. Если сейчас же не выйдешь, мы сами за тобой придем. И за мальчишкой тоже!

Джейк слышал, что Хайес выкрикивает угрозы, но все его внимание было обращено на Джесси, пока не удостоверился, что она ранена не пулей, – кусок стекла поцарапал кожу под грудью.

Какая-то часть его сознания отметила, что Джесси в самом деле вполне зрелая женщина с упругими пышными грудями, увенчанными розовыми сосками. Это впечатление возникло как-то само собой. В тот момент он беспокоился за ее жизнь.

Порез оказался не слишком глубоким, но немного кровоточил. Свободной рукой Джейк зажал рану и стал успокаивать испуганную девушку, говоря, что с нею все в порядке и кричать не надо. Когда ее грудь перестала судорожно подниматься и опадать, а безумное выражение исчезло из глаз, Джейк снял руку с ее рта и застегнул как мог на ней рубашку. Он погладил ее по волосам, чтобы помочь справиться с испугом. Ему отчаянно нужно было успокоить ее, прежде чем придется иметь дело с Хайесом, собиравшимся штурмовать хижину.

Наконец Джесси кивнула Джейку, давая понять, что успокоилась и владеет собой. Он убедился в этом, когда через несколько секунд она перекатилась к нему и протянула руку за винтовкой, так как увидела, что ранка больше не кровоточит, и заправила рубашку.

– Скажи мне, что делать? – прошептала она.

Джейк слегка пожал ей руку и бегло улыбнулся. Потом быстро объяснил еле слышным голосом:

– Следи за вторым окном и входной дверью. Но не поднимай голову. Я займусь окном, в которое выстрелил Хайес. Постараюсь немного задержать его. Бери пример с меня, – и начал перебираться на свое место, но голос Джесси остановил его.

– Джосая!

Он обернулся к ней:

– Что?

– Будь осторожен.

– Да и ты тоже, малышка.

– Джосая!.. Спасибо.

– Услуга за услугу. Я всего лишь возвращаю долг. Теперь за дело.

Джейк дал знак прекратить разговор и занять позицию, махнув в сторону кровати у окна. Он знал, что для нее здесь самое безопасное место, потому что эту стену хижины людям Хайеса труднее обстреливать чем ту, которую прикрывал он сам. Большую часть своих людей Хайес расставит у амбара и у загона для лошадей – все с его стороны. Единственное место, откуда можно целиться в Джесси, – это погреб, но вход в него невысок, а сам погреб вырыт в земле. Любое движение рядом с погребом сразу же можно заметить из окна.

Видя, что Джесси заняла предназначенное ей место на кровати и, стоя на коленях, внимательно наблюдает за происходящим через слегка раздвинутые занавески, Джейк встал у своего окна и крикнул:

– Что тебе надо, Хайес?!

Нечего мне зубы заговаривать, бездельник! Прекрасно знаешь, что мне надо: ты и то, что взял. Понятно?

Уголки рта Джейка приподнялись, но это нельзя было назвать улыбкой. Итак, Хайес не подошел ближе ни на шаг, его голос звучал все с того же расстояния, как и раньше, когда он стрелял в окно. Трус!

Джейк снова крикнул:

– Зачем я тебе?! – и украдкой глянул в окно, чтобы выяснить, как расставлены люди Хайеса.

– Как зачем? Хочу, чтобы ты вышел, – я тебя прикончу. Не хочешь меня уважить?

Джейк слышал, как бандиты смеются над жалкими попытками Хайеса изобразить остроумие. Отлично, подумал он, ваш смех помогает мне определить ваше место. Ему стало понятно, где стоят семеро из них.

– Мне выйти спиной вперед? Ты же только так стреляешь в мужчин.

Несколько секунд за стенами хижины царила гробовая тишина, потом раздался залп. После своего замечания Джейк успел отпрыгнуть от окна, зная, что за этим последует. Он показал два пальца Джесси, смотревшей на него широко открытыми глазами, давая понять, что с ее стороны находятся двое. Она кивнула, подняла винтовку, дулом разбила окно и начала стрелять в направлении погреба, надеясь попасть в тех двоих, которые там притаились.

Из-за погреба донеслись ответные выстрелы.

Пули стучали о стены хижины, но немногие попали внутрь. Два маленьких окошка превратились в самые уязвимые места при обстреле этого добротно построенного отцом Джесси дома. Град шквального огня, обрушившийся на стену, подтвердил правильность расчетов Джейка. Большая часть бандитов находится у амбара, слишком далеко, чтобы причинить какой-то вред. Но он понимал также – долго так продолжаться не может. Через некоторое время они продвинутся вперед, зная, что у них больше людей, больше патронов. Необходимо что-то придумать – и быстро.

Джейк крикнул Джесси, чтобы перестала стрелять, пусть они выплеснут свой гнев и поизрасходуют патроны. Она подчинилась и легла на кровать. Джейк сел на пол под своим окном прямо напротив нее и тогда увидел под кроватью крышку люка.

Он моментально переполз к ней и взял за руку. Джесси испугалась – только что она видела его у стены.

– Как ты меня напугал!

– Знаю. Извини. Послушай, Джесси, дело принимает серьезный оборот. Времени у нас мало. Отвечай быстро: что это за люк у тебя под кроватью?

При других обстоятельствах Джесси, свесившая вниз голову с упавшими до пола волосами и заглядывающая под кровать, представляла бы комичное зрелище, но не теперь. Подняв раскрасневшееся от прилива крови лицо, она радостно воскликнула:

– О Боже мой! Я совсем забыла. Это же ход, который отец вырыл, когда мы только приехали сюда. Он так боялся, что индейцы захватят нас здесь, как в ловушке. Мы им никогда не пользовались, вот я и забыла. Он ведет к амбару.

Джейку захотелось ее поцеловать – такая радостная весть – и он непременно сделал бы это, если бы успел дотянуться до лица в массе волос.

– Ну, а теперь, Джесси, помоги мне сдвинуть твою кровать.

Наклонившись, чтобы не попасть под пули, она сползла с кровати, напоминавшей о жизни в Миссури, и вместе с Джейком ухватилась за железную сетку под тиковым матрасом. Когда выяснилось, что всеми забытый люк никак не открывается, несмотря на неимоверные усилия Джейка, ему пришлось вынуть из-за голенища сапога длинный нож и очистить пазы квадратной крышки.

При виде ножа Джесси затаила дыхание – он взглянул на нее и проследил направление взгляда, устремленного на нож, который совсем недавно был приставлен к ее горлу. Теперь Джесси могла полностью доверять этому человеку.

Наконец люк поддался и его удалось открыть, подняв тучу пыли и паутины. Джейк и Джесси заглянули в темный подземный ход, посмотрели друг на друга, на лице Джесси был испуг.

– Или мы пройдем по этому ходу, или попадем к ним в руки, Джесси.

– Я знаю, но у меня такое чувство, будто надо спускаться в ад.

Джейк улыбнулся и успокаивающе похлопал ее по руке.

– Я пойду первым, а потом помогу тебе спуститься. Интересно, в какое именно место возле амбара мы попадем? Совсем не хотелось бы выбраться из-под земли как раз среди людей Хайеса.

Джесси задумалась. Джейк понимал – трудно сосредоточиться, когда в комнате свистят пули, попадая в разные предметы. Но бандиты приближались, и Джейк нетерпеливо поторопил:

– Быстро, Джесси, думай! У нас нет времени!

– Знаю! Я пытаюсь вспомнить! – жалобно сказала Джесси. – Постой-ка, я вспомнила – выход за амбаром в стойле для лошадей. Папа никогда не пользовался этим стойлом, а на крышку люка набросал сена. Он считал, что обидно было бы, ускользнув от индейцев, оказаться отрезанным от пути к спасению из-за какой-то лошади.

– Умный человек. Ты готова? О'кей, пошли! – с этими словами он спустился вниз.

Джесси захотелось отвернуться: жутко было видеть, как этот решительный парень исчезает в темной дыре, словно рот огромного гоблина заглатывает его. Теперь – ее очередь. Она протянула ему винтовку, положив оружие на землю у своих ног, он подал ей руки.

– Давай, Джесси… Все в порядке? Здесь есть ступеньки. Я прослежу, чтобы ты не упала, – Джейк говорил с нею, как с испуганным ребенком, именно так Джесси себя и чувствовала. Сделав глубокий вдох, она собралась с духом и стала спускаться. Как только ноги коснулись ступенек, руки Джейка поддерживали ее. Через несколько секунд Джесси уже стояла на полу. Через люк сюда проникал свет. Она перевела дыхание, но сразу же испуганно вскрикнула и вытянула вперед руки, отыскивая Джейка, который только что закрыл крышку люка.

Непроглядная тьма и тишина привели девушку в ужас. Только прикосновение Джейка и его спокойный голос помогли подавить панический страх.

– Джесси, все нормально. Я здесь, как и обещал, – успокаивал он. Потом мягко отстранился и поднял с земли винтовку, которую сунул ей в руки. – Вот. Неси это и иди за мной. Ход узкий. Идти придется пригнувшись друг за другом. Я пойду впереди, а ты держись за мой ремень.

Когда он положил ее руку на свой ремень, Джесси снова осмелела. Ведь она уже разговаривала с бандитами, дала им отпор и даже стреляла в них. Если уж была готова убить человека, то неужели не способна на такое простое дело, как пройти по подземному ходу. Даже по такому темному – хоть глаз выколи – узкому, в котором пахло затхлостью. Джесси покрепче ухватилась за ремень Джейка и закусила губу.

Джейк мучительно медленно продвигался вперед, ощупывая стенки хода. Часто земля осыпалась под его руками, и Джесси вздрагивала и спотыкалась, но продолжала держаться за ремень.

Через несколько минут, которые показались часами, руки Джейка коснулись ступенек в противоположном конце хода. Джесси уткнулась ему в спину, когда он резко остановился.

– Что там? – прошептала девушка, с тревогой ожидая ответа.

– Джесси, мы пришли, здесь ход кончается.

– Слава Богу! – выдохнула облегченно, почти падая на своего спутника. Раньше ей казалось, что она преодолела детский страх перед темнотой и замкнутым пространством, но теперь поняла: без его обнадеживающей близости и успокаивающей поддержки не смогла бы пройти по этому ходу. Оставшись одна, она бы села, спрятала лицо в ладони и плакала бы, пока не умерла.

– Джесси, отпусти мой ремень!

Она удивленно осознала, что он пытается отцепить ее пальцы. Выпустила ремень, но ухватилась за рубашку. Ей обязательно нужно было прикасаться к нему, если в этой густой тьме невозможно его разглядеть. Она заметила, что он тоже касался ее, повернувшись к ней лицом. Так хотелось его видеть, уж очень странно было слышать его голос, не видя лица.

– О'кей, Джесси, вот мы и добрались. Ты слышишь? – быстро и энергично прошептал он.

– Да. Пожалуйста, не молчи, говори.

Пока он говорил, Джесси чувствовала его теплое дыхание у себя на лице, знала, что он рядом, и только так могла успокоиться.

– Ты хорошая девочка. Наверное, в амбаре никого не осталось. Но чтобы удостовериться окончательно, мне нужно оглядеться. А ты пока подожди здесь. Если все в порядке, я вернусь за тобой, возьму свою лошадь, а их лошадей отвяжу. Это их немного задержит и даст нам шанс уйти. Ты согласна?

Джесси кивала, пока он говорил, но потом вспомнила, что ее не видно, и сказала:

– Согласна. Только не оставляй меня слишком долго здесь.

Ответом был лишь его смешок. Он отпустил ее и полез вверх по ступенькам. Джесси слышала, как он прерывисто дышит и тихо ругается, наверное, давала о себе знать рана и мешала ему двигаться. Она надеялась, что кровоточить плечо больше не будет. Скоро послышались глухие удары, сопровождавшиеся ворчанием и тяжелым дыханием. Джесси поняла, что он пытается открыть люк. Затаив дыхание, молилась, чтобы люк открылся.

Она уже было совсем потеряла надежду, как увидела тоненький лучик света в кромешной мгле, превратившийся в самый прекрасный дневной свет, который она когда-либо видела. Джесси чуть не вскрикнула от облегчения, но быстро зажала себе рот ладонью. Она почувствовала, что на глаза навернулись слезы, смахнула их и пристыдила себя за то, что боялась темноты, как маленькая.

Джесси наблюдала, как ее спутник выбирается из хода, заваленного сеном. Он постарался, чтобы крышка люка не упала и не произвела совершенно ненужного им шума, иначе Хайес с бандитами заметили бы их. Когда Джейк вылез из люка и Джесси не могла больше его видеть, ей оставалось только ждать, пока он не проверит, можно ли добраться до лошадей.

Джесси обнаружила, что теперь ей уже не страшно оставаться здесь, когда виден дневной свет. Но услышав мычание своих коров, понурилась. Они стоят у ворот и ждут, когда их выпустят пастись и подоят. Бедняжки. Вымя полно молока, им больно. А куры – их нужно накормить. Кто теперь это сделает? Хорошо еще, что рабочие лошади и бык находятся на выгоне и там у них есть вода. Ей так хотелось бы позаботиться о своих животных, но она понимала, что подобное было бы безумием. Им придется подождать, пока хозяйка вернется домой. Джесси задумалась, когда это будет.

Девушка стояла прижавшись к земляной стене, снаружи ее не было видно. Она не осмеливалась поднять глаза к люку, моля Бога, чтобы туда не заглянуло другое лицо, кроме Джосаи. Джесси нахмурилась. Опять ее смутило это имя – не подходило оно ему.

Но что, если это его имя, а он именно тот, за кого себя выдает. Что, если он ее бросит? О Боже, здесь, одну? Мысль об этом потрясла Джесси. Нет! Он бы уже давно ее убил, если бы был таким, как они. Джесси медленно покачала головой. Он на них не похож – не похож и все! Слишком приятный, слишком добрый человек… слишком красивый. У Джесси перехватило дыхание. И он разъезжает вместе с этими ужасными людьми, убийца, как сам признался, и украл у них что-то настолько важное, что они хотят его за это убить. Почему же она не верит ему на слово? Почему этот проклятый поцелуй так сбил ее с толку?

Джесси сердито потерла губы. Дура! Он же сказал, что убийца. Нет такого правила, где говорилось бы, что убийца не может быть привлекательным, обходительным, заботливым и даже совестливым. Только потому что ей нравится, как он выглядит, как к ней относится, ничего не меняется, каким бы дурацким именем его не звали. Наверное, слишком долго она жила в этой прерии совсем одна, если готова броситься в объятия преступника лишь потому, что он поцеловал ее. Вдруг Джесси показалась самой себе очень глупой и неопытной.

Тишина вдруг стала угрожающей. Она одна. Он ушел. Тяжесть винтовки в руке успокаивала, но Джесси понимала: с девятью мужчинами ей не справиться. Вглядываясь в темноту хода и возвращаясь взором к светлому пятну над головой, она приняла решение.

Очень медленно и неуклюже вскарабкалась по ступенькам – мешала винтовка и болела ранка под грудью. Осторожно приблизившись к люку, она услышала звуки выстрелов, остановилась и прислушалась. Через минуту поняла, что стреляли рядом с хижиной. Хорошо. Это значило, что бандитов рядом нет и можно спокойно вылезать. Она не знала, где Джосая и что он делает, но надеялась, что он цел и невредим. По крайней мере, так ей казалось, ведь рядом с хижиной лошадей не было, все они привязаны гораздо дальше.

Как раз когда Джесси перевалилась через люк, ее грубо схватили за рубашку на спине, которая собралась у горла и чуть не задушила. От неожиданного нападения Джесси потеряла дар речи. Выронив винтовку в сено, она беспомощно болталась над подземным ходом, дергая руками и ногами, как марионетка.

Через мгновение, показавшееся вечностью, ее бесцеремонно обхватили за талию и швырнули в сено. Девушка упала прямо на своего обидчика, который закашлялся, как будто из него вышибли дух. Джесси тщетно пыталась освободиться, но держали ее слишком крепко. От страха, злости, а также от боли, потому что порез снова начал кровоточить в тех местах, где разорванная рубашка содрала запекшуюся кровь, слезы застилали глаза. Если уж ей суждено погибнуть здесь, то без борьбы она не сдастся. Девушка не издавала никаких криков, опасаясь привлечь внимание других мужчин. Может быть, остальные ее не видели, а заметил только этот. Хотя бы дотянуться до винтовки…

После нескольких попыток бесполезного сопротивления она уже лежала на спине среди разбросанного сена. Но тут же быстро села на четвереньки, оглядываясь в поисках винтовки. Джесси инстинктивно прижала руку к окровавленному боку, страшно было подумать, что ее снова схватят, стукнут или застрелят, или…

– Ты это ищешь? – сердитым шепотом спросил мужчина.

Впервые Джесси подняла голову. Рядом сидел Джосая, протягивая ей винтовку.

– Ты?! – смогла лишь выдохнуть она и выпрямилась, но сразу же нога в сапоге отбросила ее обратно в сено.

– Ложись! Тебе что, жить надоело? – прошипел он ей в ухо. Этот странный парень был рядом, удерживая ее на месте, не давая пошевелиться.

– Разве я не сказал тебе сидеть в лазе, пока не приду?

– Да, но мне показалось, что ты не придешь, – прошептала Джесси. Его лицо находилось совсем рядом, она смотрела в его синие глаза со смешанным чувством гнева и боли и видела, как их выражение смягчается, в них появляется удивление. Джесси не знала, что и делать. Ей хотелось лежать здесь вечно и смотреть на него до тех пор, пока он не решит отпустить ее. Лицо, склонившееся над ней, было покрыто потом, грязью, на нем оставили след боль и утомление. Джесси ничего не могла с собой поделать – она по-прежнему думала, что это самый красивый мужчина, которого она видела в своей жизни. Он резко отшатнулся, медленно встал, подал ей руку и помог сесть. Другую руку он прижимал к ране.

Сено прилипло к грязному и потному телу Джесси, к кровоточащей ране. Она безучастно выбирала соломинки из волос. Потом задрала рубашку до крайности, чтобы взглянуть на рану. Поморщившись от увиденного, оторвала кусок подола и прижала к порезу. Как беспомощный ребенок, Джесси сидела и настороженно поглядывала на Джейка. Вдруг он удивил ее неожиданными словами:

– Джесси, извини, если я сделал тебе больно. Когда увидел, как ты вылезаешь из этой дыры, понял, что должен вытащить как можно скорее. Кто-нибудь из людей Хайеса уже мог бы побывать в подземном ходе. Как только они услышали, что мы не отстреливаемся, решили ворваться в дом. Я наблюдал за ними с минуту, но никто не двинулся сюда. Ты должна бы начать доверять мне, раз я сказал, что приду за тобой. А сейчас схватил потому, что испугался, как бы ты не упала обратно в люк, если неожиданно окликну. Не мог же я знать, что нарвусь на дикую кошку.

Теперь он сам перевязал ее рану, оторвав полоску от своей рубашки. Потом осторожно привстал, выглянул поверх стойла, с удовлетворением отметил, что никто сюда не идет, помог Джесси подняться и протянул ей винтовку. Молча показал на открытую дверь амбара как раз рядом со стойлом и жестом позвал ее за собой. Джесси проглотила обиду и покорно повиновалась ему. Началось трудное.

Девушка встряхнула головой, сбрасывая оцепенение. Теперь ей понадобится вся ее сообразительность. Она выдернула руку из руки Джейка и взяла винтовку поудобнее. Он подмигнул ей, на этот раз и она то же сделала в ответ. Джесси наблюдала, как Джейк прижался к стене амбара и выглянул наружу, проверяя, свободен ли путь к лошадям. Сердце ее было согрето заботой, она чувствовала себя виноватой за нехорошие мысли о нем, будто он ее бросил, что сам такой же убийца, как те бандиты. Но если все далеко не так, то возникало еще больше неразрешимых вопросов. Почему же тогда он оказался с ними? Джесси нахмурилась размышляя. Но времени на раздумья не оставалось, потому что он снова подал ей сигнал следовать за ним.

Глубоко вздохнув, Джесси быстро выбралась из стойла, подошла к открытой двери амбара и прижалась к спине Джейка. Все его внимание было там, снаружи, но он прикоснулся к ней, чтобы ощутить ее присутствие. Глядя на его спину, такую широкую и сильную, Джесси всем сердцем понимала, что, выйдя отсюда с этим человеком, вверяет ему свою судьбу, кем бы он ни был – беглым каторжником или честным человеком.

Глава 4

Джесси не знала, что обжигает ее лицо сильнее, – ослепительное солнце, неослабевающий ветер или пряди развевающейся лошадиной гривы. Она низко пригнулась к мускулистой шее большого чалого коня. Вцепившись руками в длинную гриву, девушка отчаянно пыталась удержаться без седла на спине сильного жеребца, уверенно преодолевавшего пространство прерии. Джесси было одновременно и весело, и страшно. Она больше привыкла к спокойным лошадям на ферме, никогда не приходилось ей скакать на таком сильном и быстроногом коне, и сейчас она молилась про себя, лишь бы удержаться на скользкой потной спине.

Тем не менее она знала, что упасть ей не дадут, так как Джосая сидел у нее за спиной, его руки, державшие вожжи, были протянуты над ней, и ехали они вместе. Джесси хотелось бы существовать так до бесконечности, но она хорошо понимала, что это невозможно. Сейчас он отвезет ее в форт Кэмп-Николс, а сам уедет. Так и сказал, когда они поспешно оставляли ферму. Она понимала, что должна бы радоваться тому, что останется в безопасном, хорошо знакомом месте, что человек позади нее, этот беглец, исчезнет из жизни, но почему-то не радовалась. Не было радости и облегчения в ее душе, было больно даже думать об этом.

Она не могла также осознать, почему ее так волновало, что будет с ним дальше. Джесси спросила, не боится ли он, что солдаты его узнают, но Джейк только пожал плечами, явно не заботясь о собственной безапасности. Ну, а если ему самому было все равно, то зачем ей беспокоиться?

За последние двенадцать часов девушка столкнулась с таким множеством трудных вопросов, событий и проблем, что была просто ошеломлена. Она открыла, что не способна достаточно долго следовать за какой-то одной мыслью, вместо того, чтобы продумать происходящее, отдавалась чисто физическим ощущениям и впечатлениям. Ей хотелось только чувствовать. Освободив свой разум, Джесси ощутила, что воспринимает лишь тело, к которому прижималась спиной.

Джейк почти полностью прикрывал ее маленькую фигурку, низко склонившись над нею, его мускулистые руки, протянутые по обе стороны от девушки, как бы заключали ее в объятия, грудью ему пришлось прижаться к ее спине, а если бы Джесси обернулась, то едва достала бы до его подбородка. Тепло его тела, которое она чувствовала, прикасаясь к его длинным ногам, таким твердым и упругим, своими более короткими и женственными ножками, сообщало ей совершенно новые ощущения. И это нравилось, очень нравилось.

В неравной борьбе девичьей благовоспитанности с женской чувственностью сразу же верх взяли женские инстинкты. Джесси уже знала, что причиной ее беспокойства является парень, сидящий у нее за спиной, слышала биение его сердца, слышала его дыхание. При мысли об этом женская улыбка начинала блуждать по ее девичьим губам.

Джейк напряженно размышлял. Годы физических упражнений и работы в качестве помощника шерифа закалили его тело, сделали невосприимчивым к недосыпанию и боли, что позволяло ему до сих пор держаться на ногах. Он позволит себе расслабиться потом, когда они окажутся в безопасности и он повидается с полковником.

Однако теперь мысли Джейка были заняты девушкой, оказавшейся в кольце его рук. Невольная улыбка тронула его губы. Как же не думать о ней? Ее волосы хлестали по лицу, а тело касалось каждого дюйма его собственного тела. Он очень хорошо понимал, насколько она женственна. Как давно не… Нет – она всего лишь ребенок, хоть и с телом женщины. В памяти возникло видение ее груди, когда осматривал рану и распахнул рубашку. Отогнав эту волнующую картину, Джейк попытался убедить себя, что о девушке следует думать лишь как об одной из сложных ситуаций, с которой нужно справиться, прежде чем снова пускаться в погоню за контрабандистами-торговцами оружием. Он благополучно доставит ее в форт, а потом уже пусть полковник занимается ею. Но как только все четко было разложено по полочкам, она пошевелилась и прижалась к нему, устраиваясь поудобнее на спине Огонька. Джейк округлил глаза и крепче сжал вожжи. Скорее бы уж показался этот проклятый форт!

Однако Джейк понимал, что придется сделать остановку на пути в форт. Огонек был потрясающе выносливым, но даже он не смог бы долго выдержать такой темп без отдыха, воды и пищи. Разумеется, им с Джесси все это тоже не помешает. Поэтому, как бы не было опасно, они остановятся у небольшого родника в десяти – пятнадцати минутах езды отсюда, окруженного молодыми дубками; родник находится как раз на полпути к форту Кэмп-Николс, до которого остается ехать еще четыре – пять часов плюс к тем двум, которые они уже бешено промчались без оглядки. Ну, что ж, вздохнул Джейк, по крайней мере, Огонек пощиплет травы и подкрепится. А им с Джесси придется повременить с едой.

Теперь Джейк был рад, что в последние несколько месяцев ему пришлось часто бывать в этих местах. Сведения, полученные в самом начале в Кэмп-Николсе, позволили ознакомиться с местностью, в том числе и с участком Стюартов, но до вчерашнего дня не было необходимости приезжать на ферму. Однако интересно, почему Хайес, представлявший одно из звеньев цепи в контрабанде оружия, направлялся на ферму Стюартов? С кем он там встречался?

При мысли о Хайесе на губах Джейка появилась презрительная усмешка. Зная, что Хайес и его головорезы идут за ними по пятам и стремятся во что бы то ни стало добраться до него, пока он не прибыл в расположение армейских сил, зная и о том, что настроены они отнюдь не снисходительно, – в этом можно было убедиться, бросив последний взгляд через плечо, когда Огонек уносил их с Джесси прочь, а бандиты пытались поймать своих лошадей, и Скиннер стрелял им вслед, а Хайес топтал ногами шляпу, брошенную им на землю, – зная, каков Хайес в гневе, Джейк решил, что надо остановиться совсем ненадолго. Если Хайес их настигнет, этот привал станет в их жизни последним.

Лошадь споткнулась, и Джейк, оторвавшись от своих мыслей, опустился с неба на землю. Он почувствовал, что Джесси также напряглась. Опытный наездник сразу же придержал коня – бока и шея чалого покрылись пеной. Там, где пот проложил влажные дорожки, стекая по бокам к животу, ярко-рыжая шерсть отливала бронзой. Джейк еще больше ослабил поводья, чтобы конь смог пониже опустить голову, но и прежде никогда не заставлял его мчаться так неистово, зная, что скакун будет нести своего хозяина вперед до тех пор, пока хватит сил. Поэтому он полностью доверял ему и ни за что не стал бы злоупотреблять его преданностью.

Пока Огонек шел шагом, Джейк соскользнул с его спины и снял Джесси. В ответ на ее вопросительный взгляд сказал:

– Здесь недалеко вода и тенистые деревья, там мы отдохнем.

Она молча согласилась и пошла рядом со своим спутником. Джейк взглянул на Джесси, устремленную взглядом вдаль. За свои двадцать семь лет он ни разу не встречал такой, как она. При всем, что ей пришлось пережить из-за него за последние сутки, она ни разу не пожаловалась и без колебаний выполняла все его указания. Бедняжка, подумал он, глядя на ее покрытое пылью и потом лицо, на рубашку, запятнанную кровью. Ясно как день, что она – особенная девушка, подсказывал ему опыт. У нее есть сила духа и выносливость, совсем как у моего Огонька.

И вдруг, невзирая на усталость, ранение и опасность, он разразился неудержимым смехом. Сравнить Джесси с Огоньком – это уж слишком! Джейку пришлось остановиться: он уперся руками в колени, чтобы не упасть от смеха, переводя глаза с Огонька на Джесси. Карие глаза обоих широко раскрылись, а головы вопросительно обратились к нему. Джейк был уверен, что будь у Джесси такие же уши, как у коня, она тоже навострила бы их вперед!

* * *

Джесси не знала, что и думать. С ума он вдруг сошел, что ли? Еще несколько минут тому назад казался вполне нормальным. Джесси посмотрела вокруг – простиралась первозданная прерия, а рядом с нею лишь большой конь и сумасшедший мужчина.

– Джосая, что с тобой? – отважилась она спросить наконец, думая, что с ним случился припадок, подобный тому, что происходил с ее отцом после укуса змеи. Он тоже вел себя как сумасшедший, и ему чудилось то, чего не видели остальные. Отчаяние охватило Джесси, слезы подступили к глазам. Как же ей управиться с ним, с конем и доставить их в форт.

Она не была уверена, что этот ненормальный расслышал, и продолжала повторять свой вопрос, пока, к ее великому облегчению, тот не перестал в конце концов смеяться и выпрямился:

– Со мной все в порядке, – сказал он, вытирая слезы. Потом добавил, все еще посмеиваясь: – Пошли. Надо добраться до воды.

И больше ничего. Никаких объяснений. Держа коня на поводу, он направился к деревьям, видневшимся впереди, словно ничего не случилось. Джесси так и застыла на месте, глядя на его удаляющуюся фигуру. Она испытывала огромное облегчение оттого, что ее спутник в своем уме, и подумала, вряд ли этот припадок был вызван жаром. Но совершенно неизвестно, чего можно ждать дальше от этого непредсказуемого человека. Девушка двинулась следом, покачивая головой. Он, видно, решил держать ее все время в напряжении.

Через некоторое время Джесси, напившись воды из родника, с удовольствием улеглась в тени деревьев, заложила руки за голову, закрыла глаза и облегченно вздохнула. Она даже смогла промыть свою рану, смыть пот и грязь с лица, шеи и рук. Казалось, они провели здесь уже несколько часов, хотя прошли всего лишь минуты. Она даже не заметила, что улыбается, пока голос Джосаи не нарушил ее покой.

– Чему ты улыбаешься?

Джесси открыла глаза и увидела его совсем рядом: он лежал, опершись на локоть, чтобы удобнее было наблюдать за ней и жевал травинку. Солнце, проникавшее сквозь ветви деревьев, блестело в капельках воды, оставшихся после умывания в его черных, как смоль, волосах. Голубые глаза искрились весельем, поза была расслабленной, улыбка широкой – от этого Джесси сразу же утратила покой. Он был без рубашки, которую снял, когда Джесси осматривала рану.

Мускулистый загорелый торс неудержимо притягивал внимание, несмотря на все старания не замечать его. Джесси была вынуждена отвести взгляд, смущенная своими мыслями. Ей не хотелось, чтобы Джосая разгадал ее переживания, поэтому стала смотреть в другую сторону – туда, где пасся конь. Как только лошадь отдохнет, они снова двинутся в путь, и начнется бешеная скачка к форту Кэмп-Ни-колс.

– Не знаю, – призналась она, снова закрывая глаза. – А над чем ты смеялся несколько минут тому назад?

Сначала он просто усмехнулся:

– Я не могу сказать. Тебе, наверное, это не понравится.

– Что бы это значило? – Джесси пристально посмотрела на него. Оперлась на локоть, повторив позу Джейка, и спросила в упор: – Ты смеялся надо мной?

– Ну, не совсем так. Скорее над тобой и над Огоньком.

– Над Огоньком?!

Джейк показал на коня за своей спиной и широко улыбнулся, открывая ровные белые зубы. Джесси резко выпрямилась и сощурила глаза, строго глядя на него.

– Эй! – словно защищаясь, он вытянул вперед руки. – Я же сказал, что тебе не понравится.

Слишком поздно. В него полетела пригоршня травы и пыли.

– Не смей смеяться надо мной! Особенно из-за коня!.. – бушевала девушка, оглядываясь вокруг в поисках чего-либо более весомого, чем пыль.

Но не успев моргнуть глазом, в мгновение ока уже лежала распростертой на спине, придавленная к траве его тяжелым телом, руки ее оказались заведенными за голову. В широко раскрытых глазах Джесси отразилось удивление, но она быстро поняла, что он снова смеется над ней.

– Отпусти меня сейчас же, негодник. У меня болит рана. Ох, ах! – вскрикнула Джесси, притворяясь, будто ей больно, но ее хитрость удалась.

Джейк сразу же отпустил, быстро взглянув на раненое место. Но все слова извинения, которые он хотел произнести, замерли у него на губах, как только Джесси оттолкнула его и сердито приготовилась дать отпор.

– Нет, тебе не больно, – возразил он, перекатившись на другой бок так быстро, насколько позволило раненое плечо, перехватил ее запястье и уклонился от пинка, нацеленного в живот. Прежде чем Джесси успела понять, что произошло, оказалась у него на коленях; если он думает, что можно держать ее вот так, пока бойцовский дух из нее не вышел, то глубоко…

Едва Джесси взглянула в лицо Джейка, сразу же утратила всякую боевитость и замерла. Его внимательный взгляд излучал неизъяснимую силу, подчинял ее. Уже в следующий момент Джесси не выдержала и опустила глаза. Несмотря на недавно пробудившиеся женские чувства, все-таки женщина в ней еще спала. Голубые, как сапфиры, глаза выразительно сказали ей, о чем думает этот молодой человек, и она, испугавшись того, что сейчас может произойти, как-то нерешительно замахала рукой.

– Джесси, – с откровенной ясностью произнес Джейк.

Словно легким летним ветром повеяло на нее от той интонации, с которой он произнес ее имя. Затрепетала каждая клеточка тела, кровь хлынула в сердце, а щеки похолодели. Она ощутила, как его рука скользнула по бедру к подбородку и подтянула губы к губам, которые в первый раз целовали ее. Несмотря на жару, руки похолодели. Сердце забилось. Она положила свою маленькую дрожащую руку на его широкие упругие плечи, и рот раскрылся навстречу поцелую.

Но ей не довелось получить его. Громкое тревожное конское ржание заставило Джейка моментально вскочить на ноги. Он поднял Джесси, продолжая обнимать ее, но она поняла, что ему не до нее. Их чуткий конь весь напрягся, уши насторожились, ноздри раздувались, а глаза смотрели на темное пятно, появившееся в просторах прерии, – он предупреждал об опасности. Губы у Джесси сразу пересохли, а ноги стали ватными, как только возникли клубы пыли и стал слышен топот копыт, – множество лошадей приближалось прямо к ним.

– Проклятье! – сказал Джейк сквозь зубы, все так же крепко обнимая ее, конвульсивно до боли прижимая к себе. Он свистнул коню. Тот галопом прискакал навстречу, вожжи свободно свисали с его спины. Джейк быстро подхватил их.

– Хайес!!! – выпалила Джесси, вглядываясь в пыльное облако.

Услышав голос, Джейк словно только теперь заметил ее.

– Может быть. Приближаются с другой стороны, вполне могли обойти. Следовало это предусмотреть. Пошли, надо ехать.

Джейк крепко сжимал ее локоть, а Джесси шла как можно быстрее, чтобы поспевать за его большими шагами. Хорошо, что на ней все еще были отцовские штаны, – в неуместной юбке она уже давно растянулась бы на земле. Джесси шлепнулась на спину коня, куда бесцеремонно закинул ее Джосая. Потом поднял с земли и надел свою рубашку, морщась от боли в плече. Каждая черта его лица дышала оживлением, когда он ловко, несмотря на перевязанное плечо, вскочил в седло позади Джесси и подобрал вожжи.

– Здесь совершенно негде спрятаться, – громко произнес он, быстро повернул Огонька направо-налево, глазами обследуя каждую возвышенность и впадину в пределах видимости. Конь гарцевал и крутился, едва не становясь на дыбы от возбуждения, – напряжение хозяина передалось и ему. Однако Джейк заставил взбудораженное животное успокоиться.

– Стоять, Огонек! Тихо!

Джесси вцепилась в лошадиную гриву. Больше она не осмеливалась отвлекать Джосаю своими вопросами, чувствовала себя виноватой. Ведь если бы он был один, то его не застали бы врасплох, и он, наконец, мог бы действовать быстрее, думая только о себе. Поэтому меньше всего Джесси хотела напоминать ему о своем присутствии.

Она чуть не упала, когда лошадь рванулась вперед по команде ездока. Если раньше ей казалось, что сердце бьется где-то у нее в глотке, то теперь была уверена – оно лежит на земле у родника, который остался далеко позади. Джесси не представляла себе, почему Джосая выбрал именно это направление, потому что не видела места, где они могли бы спрятаться с конем, даже кустов не было поблизости. Ей оставалось лишь доверять его интуиции, ведь до сих пор им удавалось спастись.

Внезапно Джейк остановил коня в пятидесяти ярдах от родника. Шея у того выгнулась дугой, четыре ноги как бы вросли в землю. Обеими руками Джесси крепко держалась за шею Огонька, остановившегося на всем скаку. Руки Джейка бережно взяли ее за талию, сняли с лошади, и сам он спрыгнул на землю.

Потянув поводья, Джейк приказал животному лечь. Потом удивленную Джесси уложил на землю между ногами коня, откуда можно было наблюдать за приближением всадников, выглядывая из-за выпуклого лошадиного живота.

Они лежали на противоположном конце небольшой возвышенности, но высокая трава прерии надежно укрывала их от людей, которые приближались сейчас к холму с родником. Джесси заметила, как Джосая приготовил оружие, согнутую руку положил на бок лошади, чтобы лучше прицеливаться. Лицо у него было угрюмое, от жары и напряжения струйки пота стекали по лицу.

Джесси опустила голову и прижалась лицом к боку коня. Удивительно, как тихо могло лежать такое большое животное! Она погладила его, понимая, что в случае перестрелки большинство пуль попадет именно в него. Девушка закрыла глаза и стала молиться, чтобы этого не случилось.

Ее молитва была прервана возгласом облегчения:

– Слава Богу! – обрадовался Джейк.

Она открыла глаза и взглянула сначала на Джосаю, который привалился к боку коня, а потом – в направлении родника.

Первое, что она увидела, – это флаг Соединенных Штатов, а потом сообразила, что люди в синих мундирах, спешившиеся у родника, принадлежали к армии страны. Спасены! Колени у Джесси подогнулись, а глаза начали закатываться. Джейк быстро подхватил ее:

– Нет, нет! Не вздумай! Не сейчас! Ну-ка, Джесси, очнись!

Он несколько раз слегка похлопал ее по щекам. Джесси пришла в себя и инстинктивно ухватилась за него, чтобы не упасть, обеими руками уцепившись в его рубашку, но он еще сильнее прижал ее к себе и заглянул в глаза:

– Все в порядке?

Джесси смогла выговорить:

– Да, но не надо больше хлестать меня по щекам!

Джейк рассмеялся и обнял ее.

– Да, с тобой все в порядке!

Джесси возмущенно попыталась освободиться, но быстро сдалась. Ее слабости противостояла его сила.

Одной рукой Джейк держал ее, а другой потянул вожжи у коня, послушно лежавшего на земле. Напрягая шею и роя землю копытами, конь поднялся. Джесси оторвалась от Джейка, чтобы обнять коня за шею и прижаться щекой к его голове.

– Хороший мальчик, – нежно сказала она. Конь в ответ потерся о нее, чуть не сбив с ног.

Разумеется, они сразу же привлекли внимание кавалерийского подразделения. Несколько солдат выстроились вокруг родника с винтовками наготове. Встревоженная Джесси повернулась и тихим взволнованным голосом сказала:

– Джосая, подожди! А вдруг эти солдаты тебя узнают? Может быть, им известно о банде Хайеса и о том, что ты был вместе с ними!

Она совсем забыла, что Джосая был беглым преступником, и напрасно считала, что они спасены. Если солдаты знают о Хайесе и его банде, значит знают и о Джосае. Тогда они арестуют его или… еще хуже!

Джейк не сводил глаз с солдат, но сложил револьвер в кобуру и помахал им.

– Я не могу упустить этот шанс. Просто помашу и покажу, что рад видеть их. Придумаю, что сказать. Пожалуйста, Джесси, не бойся и верь мне – ты ни о чем не пожалеешь. Только подыгрывай мне, – резко обернувшись, одарил ее одной из своих редких улыбок. Спасибо, что заботишься обо мне.

Джесси похолодела. Так значит, она проявила заботу о нем? Да, поразмыслив, решила она, конечно заботилась и беспокоилась. Теперь он знал об этом. Конечно, неудивительно, что беспокоилась, рассуждала Джесси, не для того же спасла она ему жизнь там, в хижине, чтобы теперь он потерял ее. При этой мысли Джесси приободрилась и с чувством превосходства отвернулась от него, вздернув подбородок и скрестив руки на груди.

Раздавшийся рядом смех не убавил ее гордости:

– О'кей, ладно, ты не обо мне беспокоилась, а о себе самой, помни, если они узнают, что я был в банде Хайеса, то решат, что мы все заодно и ты с нами.

Гром среди ясного неба! Об этом-то Джесси не подумала. Ее героическая поза исчезла, теперь в ней сквозило отчаяние, скрыть которое было невозможно. Джейк сразу же пресек очередной взрыв возмущения, крепко обняв ее за плечи. Джесси ничего другого не оставалось, как только подчиниться и смело встретиться лицом к лицу с солдатами, резко остановившими лошадей прямо перед молодыми людьми. Девушка едва дышала от волнения. Что они могут сделать с женщиной-преступницей? Страшно подумать! Единственная надежда была на то, что кто-то из них узнает ее, ведь они часто приезжали на ферму. Но, глядя на лица солдат, сама она никого из них не узнала. Девушка совсем пала духом. Во что втянул ее этот невозможный человек?

– Доброе утро, сержант. Мы так рады вас видеть! Не так ли, милая?

Милая? Джесси недоверчиво взглянула на него. На лице у него застыла самая идиотская улыбка, которую ей только доводилось видеть. И этот говор! Но в его глазах, обращенных к ней, блеснуло предупреждение, а щипок в правую руку тоже послужил предостережением.

– Ну да, верно, еще как рады. Парень, как мы рады вам, – подыграла Джесси, стараясь произносить слова так же, как Джейк. Пинок по ноге подсказал, что несколько переигрывает. Она закусила губу и бросила быстрый взгляд на Джейка, который не сводил глаз с солдат.

Сержант внимательно посмотрел на парня и девушку. Джесси судорожно вздохнула, ей было понятно сомнение, отразившееся на его широком красном лице. Он все еще не опускал винтовку, направленную на них. Потом, оценив этих грязных, оборванных людей и лошадь без седла, спросил:

– У вас, видно, какие-то затруднения?

– Да, точно, сэр. Мы потерялись, – ответил Джейк.

Потерялись? И это самое лучшее, что он смог придумать? Потерялись? Скорее мы пропали, подумала Джесси. Она едва удержалась, чтобы не фыркнуть от негодования.

– Вы потерялись? – переспросил сержант, хотел еще что-то спросить, но остановился, пристально глядя на Джейка, повернулся к своим подчиненным и пожал плечами. Они еле сдерживались, чтобы не рассмеяться. Снова глянув на Джесси и Джейка, сержант сказал:

– Ну, молодежь, как это вы потерялись здесь без фургона, без припасов, даже без седла на лошади. Сдается мне, вы от кого-то бежали.

Джесси и раньше знала, в каких случаях разговаривают таким тоном, – именно так обращался к ней отец, когда она начинала врать. Закусив нижнюю губу, ей оставалось ждать, что будет дальше.

Показалось, что прошла целая вечность, прежде чем сержант снова прицепил винтовку к седлу и сказал своим солдатам сделать тоже самое. Махнув рукой в сторону родника, он дал понять остальным, что все в порядке. С каменным выражением лица посмотрел на Джейка, все еще державшего руку на плече Джесси.

– Думаю, что тебе стоит придумать более правдоподобную историю для ее папочки. Я вижу тебя насквозь и не верю ни единому слову.

Джейк широко улыбнулся:

– Да, сэр.

Но одной улыбки Джейка было недостаточно для Джесси. Ее папочка? Что сержант имел в виду?

– Поехали, ребята. Можете вместе с нами добраться до своего фургона в караване, – с этими словами он развернул свою лошадь и направился к роднику, явно уверенный в том, что никакой угрозы они не представляли и последуют за его отрядом, как им сказано.

Так и сделали: Джейк продолжал крепко обнимать Джесси, пресекая все ее попытки возразить или задать вопрос. Расстроенная и измотанная, она кипела от возмущения. Если бы раньше кто-нибудь сказал ей, что Джосая Таккер будет вести себя как слабак и придурок, она бы только рассмеялась. Но теперь он таким и оказался. Ей-богу, ей нужно было добиться от него хоть какого-то ответа. Она так резко обернулась, что и Огонек, и Джейк запнулись. Конь подтолкнул молодого человека и чуть не сбил его с ног.

– Черт побери, Джесси, – сказал Джейк сквозь зубы.

Сжав плечи девушки, он слегка встряхнул ее, и этого было достаточно, чтобы она осознала: простак, которого он изображал, исчез, а пред нею снова был человек, знакомый ей.

– Что на тебя нашло, скажи на милость? – спросил он.

– Я? На меня? – воскликнула Джесси, потом понизила голос, так как сержант оглянулся на них через плечо, покачав головой и продолжил свой путь к роднику, предоставив двоим влюбленным разбираться между собой. – Что происходит? Почему ты вел себя как идиот перед этим сержантом? И что за раговоры о моем папочке, почему ты называешь меня милой, и еще этот приплел какой-то фургон и…

– Ты же подумай немного, Джесси. Чем меньше говоришь, тем лучше. Я позволил ему самому сделать выводы, так он и поступил, рассказав нам нашу историю. Я всего лишь сказал, что мы потерялись, а не упоминал, кто мы такие и откуда взялись. Он решил, что мы двое молодых влюбленных, улизнули от нашего каравана фургонов, чтобы побыть наедине, и потерялись. А сейчас он думает, что мы спорим о том, как объяснить все твоему отцу.

Если бы Джесси продолжала размышлять о случившемся, то и сама додумалась бы до этого. Широко раскрытыми глазами, приоткрыв рот, смотрела она на Джейка, а потом медленно повернула голову в направлении родника и мужчин, что там расположились. Значит, они тоже подумали…? Что она и… Краска залила ее лицо и шею, исчезая в вороте рубашки. Всплеснув руками, девушка растерянно закрыла лицо. Как же она посмотрит на них, если они так о ней думают? Но сразу же в голову ей пришла другая мысль, от которой руки сжались в кулаки, так она рассердилась. Джесси вытянула шею, стараясь оказаться поближе к лицу Джейка:

– И ты позволишь им думать, что мы… мы…?

– Да, позволю. А что еще я мог им рассказать? Правду?

Джесси боролась с остатками своих предубеждений, позиции которых все больше слабели.

– Не думала я, что ты так поступишь, – вздохнула она. Джейк снова обнял ее за плечи, на этот раз уже более мягко, и они медленно пошли к роднику.

– Что же мы скажем им, когда выяснится, что никакого каравана фургонов нет и в помине? – шепотом спросила Джесси.

Джейк задумчиво смотрел перед собой, отвечая ей:

– Уверен, где-то поблизости есть фургоны, ведь солдаты всегда выезжают, чтобы сопровождать их, помнишь?

– Ах, да, верно, – еле слышно проговорила Джесси. – Так еще хуже. Тогда они увидят, что мы не имеем отношения ни к одному из них.

– Точно.

Какое-то время Джесси шла молча, потом еще более удручающая мысль пришла ей на ум.

– Как ты думаешь, где сейчас Хайес со своими людьми? Почему мы их еще не видели?

– Это меня и волнует, – последовал мрачный ответ.

Глава 5

Прибытие солдат к каравану сопровождалось оживлением, так как фургоны останавливались и люди выходили приветствовать своих защитников. Все толпились вокруг солдат, пользуясь редкой возможностью сделать привал днем, поговорить с соседями и даже что-то наскоро приготовить. Теперь у каравана была защита на враждебной, занятой индейцами территории – охватившее всех путешественников облегчение создавало праздничное настроение.

Никто, даже сержант, не обратил внимания на большого рыжего коня с двумя всадниками, который спокойно двигался среди тяжело груженых фургонов. Джейк готов был побиться об заклад, что если сержант и заметил, как они ускользнули, то ничего не собирался говорить или предпринимать, так как считал свой долг выполненным; теперь молодые люди сами должны были объясняться со своими разгневанными родителями.

Джейк направил коня в конец огромного каравана из более двухсот фургонов. Это было очень кстати: среди множества людей легче остаться неузнанными и даже, если возникнет такая необходимость, удалиться так, чтобы никто этого не заметил. Тем немногим мужчинам и женщинам, которые бросали на них любопытные взгляды, Джейк приветливо кивал, как будто они просто направлялись к своему фургону. Правда, он бы предпочел, чтобы Джесси, на этот раз сидевшая позади него, не обхватывала так сильно руками его талию и не прижималась щекой к его спине, видимо от испуга. Все-таки он был ей благодарен за необычную для девушки сдержанность – сейчас она не донимала его вопросами. Джейк отдавал себе отчет, что ее жизненный опыт не располагал умением скрывать свои чувства и играть какую-то роль ради спасения жизни.

Хотя для постороннего наблюдения Джейк выглядел беспечным парнем, на самом деле его острые глаза замечали все. Так легко смешаться с толпой мог и Хайес. Высокие фургоны, по четыре в ряд, представляли идеальное укрытие. Размышляя об этом, Джейк не убирал правую руку с бедра в нескольких дюймах от револьвера, даже кончики пальцев покалывало от напряжения. Он был уверен: хоть эти люди и проехали вместе больше половины из девятисот миль от Миссури до Санта-Фе, это не означало, что они все знали друг друга. Большинство из них были настоящими погонщиками, а не семьями, переезжающими на другое место. По этому маршруту проходила перевозка товаров, и вести фургоны было делом выгодным, но опасным, не располагающим к установлению дружеских отношений и к пересудам. Если они кого и знали, то только тех, кто ехал в ближайших фургонах.

Кроме того, фургоны присоединялись в пути, по которому шел караван, пристраиваясь в конец кавалькады. Клубы пыли были им наказанием за то, что тронулись в путь не в самом начале. Джейк рассудил: любой из путешественников, видя, как они направляются в конец каравана, решит, что пристали к каравану недавно, поэтому к ним еще не привыкли.

На полпути Джейк почувствовал, что Джесси выпрямилась и слегка отодвинулась от него. Встревожившись, но не показывая виду, он тихо спросил, сжав кобуру:

– Что случилось? Ты что-то видишь?

– Кое-какую еду, – последовал жалобный ответ.

Тонкая улыбка изогнула губы Джейка. Он мог бы и сам догадаться – собственный желудок напоминал о себе. Неизвестно, когда в последний раз ела Джесси, но ему довелось что-то проглотить полтора суток назад. Сначала надо было спасать шкуру, а уже потом думать об утолении голода. Был бы он один, так просто пристроился бы к любому фургону и подождал, пока не перепадет что-нибудь. Раньше он довольно часто пользовался этим, но трудно объяснить это Джесси. Нет, такой метод не годится. Уже в сотый раз за сегодняшнее утро Джейк пожалел о своем седле, где в боковых сумках хранились припасы – вяленое мясо и сухари – не самая лучшая пища, но подкрепиться можно.

– Эй, мистер, идите сюда. Похоже, вы не шибко заняты. Идите сюда, помогите мне. Вы, да-да, вы, на лошади!

Джейк не сразу понял, что обращаются именно к нему. Он остановил коня и посмотрел вокруг. Джесси тоже задвигалась у него за спиной и, наверное, оглянулась, услышав этот голос.

– Да совсем рядом с тобой, ну и дурак же ты!

Уловив, откуда доносится голос, Джейк посмотрел налево – никого. Слегка наклонившись вперед, увидел наконец, что из-под откинутого парусинового полога на него уставилось круглое, загорелое, морщинистое лицо. Удивленный Джейк натянул вожжи – конь встал на дыбы, и Джесси плотнее прижалась к парню.

Уже второй раз за последние два дня Джейк столкнулся с женщиной в мужской одежде, которая не очень-то была любезна с ним. Смешок Джесси не ускользнул от его внимания. Женщина в фургоне оказалась грузной, седой и приземистой, ее большая, не по размеру, клетчатая рубашка, поношенные брюки и сапоги напомнили ему какого-то человека, кого Джейк хорошо знал. Старая широкополая шляпа была нахлобучена на седые волосы, неопрятными прядями свисавшие на покрасневшее от натуги лицо.

Серые глаза сердито глянули на пораженного, продолжавшего сидеть на коне Джейка.

– Ну, чего же ты ждешь? Помоги мне поднять этот чертов котел! Разве не видишь, что даме нужна помощь? – она признала свое поражение в борьбе с котлом, уперев руки в бока и глядя на Джейка.

– Да, мэм, сейчас иду! – не было такого случая, чтобы Джейк Колтрейн упустил свою выгоду. Он спешился, отдал вожжи Джесси, которая не скрывала, как ее веселит, что ему отдают приказы и, кроме того, осыпают всякими ругательствами.

– Вот так-то лучше, сынок. Теперь подними и поставь на этот сундук, пока я вытащу старый котелок, иначе все вывалю на себя. И как только он мог прилипнуть так сильно, не понимаю.

Взявшись за борт фургона, он скорчил Джесси уморительную рожицу, беззвучно произнес одними губами «еда!» и лишь потом нырнул вглубь. Джесси разразилась сдавленным смехом и, склонившись, спрятала лицо в конской гриве.

Однако она тут же выпрямилась, так как услышала приглушенный крик Джейка. Он забыл о своем плече, прислонился к стенке фургона и взвыл от боли, покрываясь потом. Озабоченная старуха выкарабкивалась из фургона, поглядывая то на Джейка, то на Джесси, которая уже спрыгнула с коня и пыталась добраться до него. Но ее собственная рана не позволяла двигаться слишком быстро.

– Забирайся-ка сюда и помоги мне разобраться с ним, детка. Что с ним приключилось? С виду такой большой и сильный. О Боже милостивый, сама ты что держишься за бок? Иди ко мне, дай взглянуть, что это с вами обоими?

К тому времени Джейк уже пришел в себя. Меньше всего ему хотелось, чтобы на них обратили внимание. Однако быстро оглядевшись вокруг, он убедился, что никто не смотрит в их сторону. Каждый был занят делом или тащил свой котелок к одному из больших костров, разожженных вдоль каравана. Джейк перехватил руку Джесси – объяснение со старухой будет не из легких. Под каким-то предлогом им нужно было скрыться.

– Ну, – повторила женщина, – я жду. Что с вами случилось?

Пытаясь что-нибудь придумать, Джейк посмотрел на растерянную Джесси. Но та опередила его:

– Мы убегали от бандитов, которые хотели нас убить, и натолкнулись на солдат! – Это была чистая правда – на одном дыхании и одной фразой.

На минуту женщина застыла в молчании, как и сам Джейк. Хорошо, что зубы у него были свои собственные, вставная челюсть уже давно валялась бы на земле, так он был поражен выходкой Джесси. Джесси испуганно смотрела на него, прикрыв ладошкой рот. Что она наделала! Джейк подсчитал, сколько шагов нужно сделать, чтобы добраться до нее и открутить ей голову.

– Что ты несешь, детка? Какие-то бандиты, да еще пытаются вас убить. Никогда не слышала ничего подобного. Да у тебя, наверное, жар. Поди-ка сюда.

Теперь Джесси оказалась в заботливых объятиях старой женщины, которая повела ее к бочонку с водой. Совершенно забытый Джейк последовал за ними. Лицо Джесси вытерли мокрой тряпкой и дали ей напиться из ковшика. Старуха пощупала ее лоб одной рукой, а другой попробовала задрать рубашку, чтобы взглянуть на рану.

– Хорошо, жара нет. Дай Берте взглянуть, детка. Ну, не стесняйся. Чего только я не видела на этом свете. Уже больше сорока лет лечу всех подряд.

Потом ее взор обратился на Джейка: судя по всему старуха решила, что это Джейк ранил ее.

– Это ваших рук дело, молодой человек? – спросила она, показывая на воспаленный красный порез на теле девушки, держа в руке скомканный подол рубашки.

– Нет, мэм, конечно, это не я. Как раз я и спасал ее от бандитов. Это они ранили, – ответил Джейк, снова возвращаясь к роли простака. – Как ни странно, неожиданное откровение Джесси сработало. Теперь он тоже должен придерживаться этой версии. Он быстро подмигнул девушке, чтобы успокоить ее. Легкая, понимающая улыбка коснулась губ Джесси.

– Тьфу ты, бандиты! – сощуренные серые глаза и упертые в бока руки ясно выражали отношение достойной дамы ко всей этой истории. – Меня не интересует, что с вами приключилось, но не рассказывайте мне больше сказок о бандитах.

– Да, мэм, – успокоил ее Джейк. Это ему подходило. Совсем не хотелось снова упоминать об их преследователях.

– Хорошо, договорились.

Затем она занялась извлечением большой кожаной сумки из кучи барахла, загромождавшего фургон. Оттуда были вынуты всяческие медицинские инструменты, пузырьки и бинты. Сначала женщина занялась порезом Джесси: цоканье языком и покачивание головой, казалось, помогало быстрее справиться с работой. Закончив перевязывать Джесси, повернулась к Джейку:

– Иди сюда, парень, дай-ка я и на тебя взгляну. Ей-богу, кто из молодых людей не попадал в переделки в наши-то дни, – неодобрительно покачивая головой и пожевывая губами, она ясно дала понять Джейку, что о нем думает.

Какое-то мгновение Джейк колебался. Он не вполне был уверен, что сможет объяснить происхождение своей огнестрельной раны, но в тот момент выбора у него все равно не было. Джейк понимал, что надо покориться обстоятельствам, и, вздумай они сейчас удрать, это действительно вызвало бы излишнее любопытство у этой проницательной дамы и она стала бы рассказывать о них всем подряд. А ведь им нельзя было привлекать к себе внимание.

Неправильно истолковав замешательство Джейка, старуха заворчала:

– Я тебя не укушу, сынок, не бойся.

Берта усадила молодого человека и сняла с него рубашку. Следовало отдать ей должное. Размотав неумело наложенную повязку, она почти не выказала удивления, хотя сразу поняла, что это за ранение. Старая женщина выдала себя лишь дрогнувшей бровью да испытующим взглядом на Джейка. Она не сказала ни слова, а быстро прочистила рану и снова забинтовала.

Всякая надежда, которую лелеяли молодые люди, улизнуть поскорее из фургона Берты, испарилась, когда старуха отступила на шаг, деловито потерла руки и спросила:

– Ну, а теперь скажите, где ваш фургон? Вам обоим нужно сменить грязную одежду, пока раны не воспалились.

Наступила гробовая тишина. Джейк и Джесси обменялись взглядами. Берта перестала укладывать свои врачебные принадлежности, заинтересовавшись, почему ей не отвечают. Она посмотрела на них и тяжело вздохнула:

– Так я и думала, – взволнованно заявила она, взмахом руки подчеркнув свои слова. – У вас нет ничего, кроме вас самих и этого коня. Могу поспорить, вы даже не из этого каравана. Что вы на это скажете?

– Вы правы, – ответил Джейк, придерживаясь правды. Если у Джесси получилось, может быть, и сейчас сработает.

– Разрази меня гром, если я не догадываюсь, что происходит на самом деле. И нечего дурить мне голову этими вашими выдумками о бандитах и прочей чепухой! Ты просто украл эту девочку, увез из семьи и сбежал с нею, чтобы жениться на ней, разве не так? Я больше чем уверена, что ее отец засадил тебе пулю в плечо, а она поранилась, перелезая через колючую изгородь. Вот что случилось на самом деле, а? – Берте чрезвычайно понравилась придуманная история, о чем свидетельствовал ее громкий смех и то, как она хлопала по коленям.

Удивленный ее выводами, Джейк принял эту версию. Но чем больше он раздумывал над ней, тем больше безупречной она ему казалась. Это даже подходило к догадкам, высказанным сержантом. А теперь, при ближайшем рассмотрении, людям и вправду они казались сбежавшими от родителей влюбленными. Отличная история для прикрытия – вот что нравилось ему больше всего. И кроме того, вреда ведь никому не будет? Джейк надеялся, что Джесси помнит его слова о сержанте, – позволить сделать собственные выводы и рассказать свой вариант истории, а потом играть предложенную роль.

Для пущей важности он подошел к Джесси, обнял ее за плечи и запечатлел нежный поцелуй на виске – это Берте тоже очень пришлось по нраву. Джесси смущенно покраснела и удивленно посмотрела на него. Джейк плотно сжал губы, быстро кивнул в сторону Берты. Джесси взглянула на добрую женщину, которая теперь стояла, сложив руки на груди, и сияла от удовольствия при виде счастливой парочки. Девушке удалось изобразить улыбку, слишком вялую, по мнению Джейка, но все-таки улыбку.

– Ну и ну, вы меня сразили наповал! – высказала свое мнение Берта. – Теперь надо бы вас накормить. Бьюсь об заклад, вы, двое голубков, считаете, что можно быть сытым любовью, но старая Берта думает иначе. Пошли, детка, поможешь мне вынуть кое-какие припасы, поедим всухомятку. Мы потеряли слишком много времени, чтобы тащить котел к костру. Через минуту-другую тронемся вперед, как мне кажется. А вы, молодой человек, займитесь делом, привяжите свою лошадь к моему фургону. Здесь в середине каравана никто не едет на лошади. Ей-Богу! Я, например, никого не видела. Вам лучше остаться со мной. Мало ли какие неприятности могут с вами приключиться, окажись вы тут одни. Кто знает, а вдруг на вас нападут бандиты, о которых вы мне рассказывали, – старуха снова заколыхалась от смеха.

Болтая и посмеиваясь, она давала указания Джесси и сама тоже занималась приготовлением нехитрого ужина, состоявшего из сухарей, бобов и бекона. Скудные припасы, но все равно рот Джейка наполнился слюной. Он еле сдерживался, чтобы не зачавкать, как свинья. Когда Джесси протянула ему тарелку, не поднимая глаз, а щеки розовели от смущения, нетрудно было догадаться, что проглотить еду ей было легче, чем мнение окружающих о ней, как о девушке, у которой есть возлюбленный.

Пока Джейк ел, вернее проглатывал предложенный ужин сидя по-турецки на полу напротив Джесси, он не сводил с нее глаз. Притворяться любовником было совсем нетрудно. Нельзя отрицать влечение, которое он испытывал к Джесси, или воспоминание о прикосновении к ее телу, однако все это не имело никакого отношения к любви.

Ему, конечно, хотелось, чтобы возлюбленная оказалась более опытной в любви. Но это можно было объяснить переживаниями новобрачной. Совсем не обязательно всем знать, что они не женаты, и он не собирается в самом деле спать с нею. Это небольшая хитрость, не более. Джейк подумал, что поскольку Джесси в безопасности, то он мог бы в ближайшее время вернуться к выполнению своего задания. Но почему же, черт побери, гложет чувство вины при одной мысли о том, чтобы оставить ее?

Позднее, когда караван фургонов снова тронулся в путь, Джесси уселась на козлы рядом с Бертой и удивилась, как ловко пожилая женщина управлялась с упряжкой. Глядя на мис-сурийских мулов, девушка почувствовала тоску по жизни, которую вела раньше, пока не приехала сюда, в эти края. Она вздохнула, ведь у нее больше не было семьи и никто не ждал ее на ферме. Нет, решила Джесси, стряхивая печаль. Надо идти вперед, как этот караван, и смотреть, какие приключения ждут впереди.

Эта мысль сразу же заставила приободриться, ее охватило веселое возбуждение от шума и суеты вокруг. Она всегда немного завидовала гем, кто ехал в бесчисленных караванах, которые останавливались на ферме родителей. Они отправлялись в неизвестные края, их ждала новая жизнь, а она только стояла и смотрела, как люди приезжают и уезжают. Джесси всегда было интересно, что находится в конце дороги на Санта-Фе; родители осели недалеко от форта Кэмп-Николс, и Джесси так и не довелось доехать до конца пути караванов.

«Ну что же, – глубоко вздохнула она и улыбнулась, – это настоящее приключение – для нее и для Джосаи». Джесси украдкой посмотрела на своего спутника, ехавшего верхом рядом с фургоном. Как всегда, сердце ее забилось быстрее при виде этого молодого красивого парня. Сейчас он смотрел прямо перед собой, не обращая внимания на нее, и Джесси позволила себе задержать на нем взгляд.

– Вот уж действительно красивого молодого человека отхватила себе, детка.

Джесси быстро повернула голову к Берте – не допустила ли она какую-нибудь оплошность? – и почувствовала, как лицо заливает краска.

– Да, он красивый, – коротко ответила она, помня о предупреждении Джосаи не говорить слишком много, чтобы не выболтать лишнего. Но вместе с тем ей было неудобно оставаться сдержанной с такой доброй, отзывчивой женщиной, как Берта. Разве не сидела она сейчас в фургоне в чистой рубашке Берты, как и сам Джосая, наевшись ее припасов?

– Да, детка, я не спрашиваю, как вас зовут. Сама я Берта Джекобсон из Лексингтона с Миссури, – она переложила многочисленные вожжи в одну руку, а другой энергично пожала руку Джесси. Потом выжидательно посмотрела на девушку.

– Гм, ну, – мямлила Джесси, мысли у нее путались. Они с Джосаей не обсуждали, что говорить в таких случаях. – Гм, я Джесси, а его зовут Джосая.

– А фамилия, детка? Твоя новая фамилия? Ты теперь миссис?.. – дружеская улыбка осветила лицо Берты.

Джесси не смогла сразу же ответить на этот вопрос. Ее новая фамилия – как будто она замужем? Джесси почувствовала, как начинает дрожать ее подбородок, несмотря на все старания скрыть замешательство. Она закусила губу, чтобы не заплакать. Что сказать?

Теперь уже Берта не улыбалась.

– Ах он, змей этакий! Твой парень еще не женился на тебе, так что ли?

– Ах, нет. Но он не виноват! – торопливо стала объяснять Джесси. – Мы убежали только сегодня утром, понимаете, недалеко от Кэмп-Николса, а там не нашлось никого, чтобы… чтобы…

– Ладно, не беспокойся, детка. Я уверена, это скоро произойдет. Вот увидишь, – с этими словами Берта снова занялась своими мулами.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.