Дженис Беннет
Защитник прекрасной дамы

Посвящается Мэтту.

Просто так.

Глава 1

По рабочему кабинету в доме священника в Чемпфорсе расхаживала мисс Дафна Селвуд, обдумывая свой следующий довод. Ей приходилось перемещаться с осторожностью, поскольку на пути все время попадались то три кресла, составленные вместе перед горящим камином, то выцветшая зеленая софа. Вдоль стен уютной комнаты были расставлены разнообразные подставки и столики, на которых размещались канделябры, журналы и книги в кожаных переплетах. Многие тома были раскиданы по вытертому зеленому ковру, и мисс Селвуд споткнулась, зацепившись носком своей атласной туфельки об один из этих томов. Она пробормотала некое словечко, не вполне подобающее племяннице викария; однако по виду дядюшки, поглядывающего на нее спокойными серыми глазами поверх страниц «Лондон Таймс», могло показаться, что ничего такого он не слышал.

Ее сестра Джейн, занимавшая ближайшее к камину кресло, сосредоточенно нахмурилась, словно пытаясь закрепить в памяти это новое дополнение к школьному словарю. Что же касается книги, которую надлежало читать ей самой – а это была восхитительно-увлекательная история, вышедшая из-под пера госпожи Радклифф, – эта книга лежала, открытая, на коленях у девочки, которая как-то сразу, хотя и временно, потеряла к ней интерес. Взгляд зеленых глаз Джейн неотступно следовал за старшей сестрой, на которой было сосредоточено все ее внимание.

Дойдя до дверей, мисс Селвуд повернулась и устремила на дядю испытующий взор. К величайшей своей досаде, она ничего не смогла прочесть на бесстрастном лице преподобного мистера Тадеуса Денверса. Тем не менее, ей и в голову не пришло бы истолковать это кажущееся равнодушие как отсутствие интереса или слабоволие. Его спокойная сила часто вызывала в ней восхищение, но бывали случаи – вот как сейчас – когда эта сила вставала на ее пути несокрушимой стеной.

Размеренным шагом она вернулась к камину и выдернула из-за каминной полки забытый дубовый листок, который ускользнул от их внимания утром, когда они освобождали кабинет от остатков рождественского убранства. Швырнув листок в пламя камина, она обратилась к дяде:

– Я не могу бросить их, и не брошу. – Ее лицо приняло умоляющее выражение. – Если даже Джейн – их собственная кузина! – не вернется после рождественских каникул, как это будет истолковано? Только одним способом – как подтверждение всех смехотворных слухов. Ну и как, по-вашему, надолго ли задержатся у нас остальные ученицы? А если уедет еще хоть одна из молодых леди, кузины не смогут выплачивать ренту за Дауэр-Хаус, и им придется закрыть школу!

– Боюсь, что так и случится… – Мистер Денверс с нескрываемым унынием покачал головой. – Милая моя Дафна, я всей душой хотел бы найти какое-то решение, но, по правде говоря, выхода не вижу.

– Но, дядя, если разобраться, призрак никому вреда не причиняет, – заметила девушка, предпринимая очередную попытку убедить его. – Просто немножко пугает некоторых девочек, которые поглупее.

– Призрак! – Голос викария не выражал ничего, кроме презрения. – Ты действительно веришь, что по прошествии двух с лишком столетий… и, заметь, все эти годы даже слухов никаких не было ни о каких ужасных событиях в доме… ты веришь, что призраку вот так просто взбрело в голову вселиться в этот дом и там обосноваться? Абсурд! Нет, за всем этим скрывается какая-то личность.

– Именно это я и имею в виду, – согласилась Дафна. – Я… кузины и я… мы можем справиться с этой проблемой.

И тут впервые в разговор вступила Джейн.

– Моя подруга, мисс Сноудон, думает, что кто-то просто разыгрывает над нашими кузинами гадкие шутки, – сказала она, выразительно взглянув на сестру, а затем убежденно добавила: – и я тоже так думаю.

– Конечно, так и есть. – Дафне хотелось бы только, чтобы Джейн верила не всему, что скажет по этому поводу мисс Сноудон или еще кто-нибудь. Она снова обратилась к дяде: – Я совершенно серьезно намерена изобличить этого шутника – кем бы он ни оказался – который позволяет себе так по-идиотски издеваться над тремя милыми старушками. И не хмурьтесь так, дядя Тадеус. Наши кузины – добрейшие создания, вы это сами знаете, и они полагаются на меня. Вся эта история – чьи-то проделки, но такие дурацкие и жестокие!

– А вдруг это что-нибудь похуже? Что, если кому-то понадобился Дауэр-Хаус, а для этого нужно вытеснить оттуда пансион? Я очень и очень опасаюсь, что злоумышленник в любой день может прибегнуть к насильственным методам, чтобы ускорить развитие событий.

– Но это же бессмысленно!

– Бессмысленно?! – резко переспросил викарий. – На мой взгляд, дело зашло слишком далеко, если это всего лишь чьи-то шалости.

Дафна обдумывала эти слова, но они ее не убедили.

– Но нельзя же покинуть бедных кузин в такую трудную минуту, – заявила она, а потом попробовала подойти к делу с другой стороны: – Кроме того, я состою у них на службе. Пока школа не закрыта, им нужна учительница рисования.

– Тебе совершенно не обязательно состоять на службе у кого бы то ни было. Хлоя была бы счастлива вывезти тебя в свет.

– И увидеть меня замужем за каким-нибудь городским вертопрахом. Дядя, я всем сердцем люблю вашу дочь, но почему вы с ней никак не можете понять, что у меня нет ни малейшего желания делать реверансы светскому обществу? И дело даже не в том, что Хлое – или, скорее, ее мужу – придется оплачивать мои счета. Просто я предпочитаю чувствовать, что приношу пользу. В пансионе я счастлива.

Мистер Денверс покачал головой.

– Для принятия такого решения ты слишком молода и неопытна; ты даже не провела ни одного сезона в Лондоне. Ты…

– Этот спор у нас возникает каждый раз, когда я у вас появляюсь, – напомнила Дафна. – Почему вы не можете поверить, что я знаю себя? Я хочу только одного – вернуться в пансион.

– А там тебя подстерегают все эти неприятности. – Мистер Денверс помрачнел. – Как же это может мне нравиться? Я бы предпочел сам поехать с тобой.

– Это ни к чему! – воскликнула Дафна, а затем продолжала более спокойным тоном: – Поверьте мне, дядя. В этом нет никакой необходимости. Я могу справиться сама. В ваших глазах я все время остаюсь несмышленой девочкой, которая должна оставить все дела – за исключением самых пустяковых – на усмотрение более взрослых и умудренных жизнью голов; но ведь я не ребенок! Мне не нужна нянька. Неужели вам трудно это осознать?

– Я обещал твоей маме, что буду заботиться о тебе. – Он был встревожен не на шутку.

– Мне уже почти двадцать один год. Я вполне способна совладать…

– Со множеством трудностей, дорогая. В этом у меня нет ни малейшего сомнения. Но, по правде говоря, ты должна признать, что никогда еще не оказывалась в ситуации, которая грозит нешуточными опасностями. И недостаток житейского опыта может тебя сильно подвести.

Она отвернулась, стиснув зубы. Нет, житейский опыт у нее был. Она знала себя. Спасибо дяде Персивелу Селвуду – она даже провела полтора года в Лондоне, хотя и не в самом изысканном обществе. Она обладала способностями, о которых ее дяде Тадеусу в жизни не догадаться и о которых она никогда не расскажет ни ему, ни кому-либо другому: это могло бы плохо для нее кончиться.

– Каким же образом, – обратилась она к священнику, тщательно подбирая слова, – я могла бы приобрести опыт, достаточный – с вашей точки зрения – чтобы я получила возможность самостоятельно выбирать свой жизненный путь, если вы не позволяете мне хотя бы испытать себя?

– Вероятно, я мог бы устроить так, чтобы меня отпустили отсюда на несколько дней, – пробормотал он, словно и не слышал ее.

Подавив в себе раздражение, она подошла к нему, легонько коснулась губами его седеющей головы и на время оставила попытки разубедить его.

– Дорогой мой дядя, вы нужны здесь, вы нужны своим прихожанам. И вы сами это знаете.

Она опустилась на колени рядом с его креслом, и края ее синей шерстяной юбки мягкими складками легли поверх туфелек.

– Кроме того, – добавила она сухо, – если вас так уж беспокоит, что мы лишены мужской защиты, так почему бы вам не вспомнить, что в доме рядом с пансионом живет кузен Джордж?

– Мистер Джордж Селвуд, – произнес мистер Денверс с глубоким чувством, – и в самом деле мог бы оказаться самой подходящей персоной для защиты Селвудского пансиона. Однако, на мой взгляд, он ничем не сможет вам помочь. По твоим собственным словам, этот денди бледнеет при одном упоминании о вашем призраке.

Джейн вдруг выпрямилась в своем кресле.

– Я придумала! Почему бы нам не послать за дядей Персивелом?

– Нет! – это слово вырвалось у Дафны, как будто у нее перехватило дыхание.

Джейн повернула к мистеру Денверсу свое серьезное лицо.

– Дафна всегда говорит, что он… – она наморщила лоб, напрягая память, – что он… что-то вроде фокусника со связанными руками.

– Нет! – повторила Дафна уже громче. – Ни в коем случае! Джейн, ты же знаешь, что это невозможно.

– Дядя… – удивленно протянул мистер Денверс. – Дядя Персивел?.. Разве он жив? Кажется, ваша мама говорила, что мы потеряли его.

– Она… да, она использовала такой оборот речи, – подтвердила Дафна, взяв себя в руки. – Она говорила, что для нас он умер.

Ее мать так и не простила дядю Персивела; однако Дафна очень скучала по старому мошеннику, хотя и не настолько сильно, чтобы пойти на риск и снова допустить его в свою жизнь.

Джейн подняла брови.

– Он всегда был замечательно забавным! Ты сама так говорила, Дафна, – добавила она, как будто этим все решалось. – Почему ты возражаешь? Потому что дяде Тадеусу может не понравиться, если он окажется в родстве… с владельцем игорного заведения? Мама так всегда говорила.

…Если бы дело было только в этом…

Но прошлое – по крайней мере, ту его часть – было бы лучше похоронить и забыть. Дафна натянуто улыбнулась и постаралась вернуться к своему обычному легкому тону.

– Все наоборот, Джейн. Дядя Персивел всегда утверждал, что это именно он был прямо вне себя, когда его брат женился на сестре священника. Он заявлял, что воспринял этот брак просто как акт умерщвления плоти.

Мистер Денверс отнесся к делу серьезно.

– Как ты думаешь, он приедет, если ты попросишь?

– Нет! – в тревоге воскликнула Дафна. Она-то опасалась, что ее респектабельный дядя с материнской стороны преисполнится негодованием при одном упоминании имени непутевого родственника со стороны отца – родственника, пользующегося весьма дурной репутацией. Но, вопреки этим ожиданиям, милый дядюшка Тадеус готов был приветствовать любого, кто мог бы стать ее защитником и покровителем в трудное время. А она этого не хотела.

Она собралась с силами и предприняла новую попытку.

– Он не восстанет из пепла, – заверила она, безжалостно разрушив зародившиеся в дядюшке надежды. – Он, можно сказать, умыл руки – в том, что касается нас. Покойная мама слышала, что он перебрался из Мюнхена в Рим, и это было за два года до ее смерти. С тех пор мы от него ни строчки не получили.

Мистер Денверс сочувственно похлопал ее по плечу.

– Я был бы бесконечно благодарен, если бы кто угодно восстал из пепла, лишь бы он сумел разобраться, что творится в вашей школе. Мне неизвестно, с какой целью устраиваются так называемые явления призрака, и это меня, конечно, тревожит.

– Я вполне в состоянии сама разобраться в этом, – возразила она. – И мы четверо – кузины и я – согласны в одном: чем меньше людей будет вовлечено в раскрытие наших тайн, тем больше останется шансов уберечь школу от скандала.

– Милое мое дитя, охранять тебя – моя святая обязанность, и плохим я оказался бы опекуном, позволив тебе вернуться в школу без всякой защиты. Ты напрасно смотришь на меня так сердито. Я сомневаюсь не в силе твоего духа и разума, а в твоей физической силе. Посуди сама: вдруг это дело рук каких-то головорезов, а ты встанешь на их пути – и что тогда? Разве мой страх за тебя не имеет оснований?

Дафна открыла было рот, чтобы опровергнуть и это соображение, но природная честность заставила ее промолчать.

– И потом, – продолжал мистер Денверс, выдвигая, как ему казалось, решающий довод, – надо ведь подумать и о Джейн.

– Обо мне? – зеленые глаза Джейн широко раскрылись. – Но Дафна говорит, что никакой опасности нет. Призрак просто блуждает по парку, вот и все. Моя подруга, мисс Тревельян, считает, что это всего лишь одна из воспитанниц, которая всех таким образом разыгрывает.

Дафна внимательно посмотрела на сестру, и сомнение в собственной правоте в первый раз закралось к ней в душу. В пятнадцать лет Джейн была юной длинноногой девочкой; в ней совсем не было самоуверенности, но зато слишком много готовности поверить всему, что скажут другие, и поступать соответственно. Если бы кто-нибудь из ее подруг предположил, что они могут остановить привидение, просто приблизившись к нему вплотную и сказав «бу-у-у», Джейн восприняла бы это как святую истину и при первой же возможности применила бы указанный способ. Результат мог бы получиться самый катастрофический – для Джейн.

Дафна задумалась. Она могла бы как-то влиять на поведение Джейн. Она могла бы также разобраться с этим мнимым привидением, если бы только сумела убедить дядю Тадеуса дать ей такую возможность. Ей не хотелось, чтобы в пансионе появился кто-то посторонний – пусть даже из числа родственников: это дало бы девочкам пищу для новых сплетен, а их родителям – для новых тревог. Селвудская школа не могла себе позволить лишиться еще хотя бы одной ученицы.

– Мы должны вернуться. – Дафна выпрямилась, крепко ухватившись за ручку кресла мистера Денверса и не оставляя надежды, что ей удастся настоять на своем. – Пожалуйста, дорогой дядя, согласитесь. Наши кузины нуждаются во мне, и я обязана им помочь. Джейн получает превосходное образование, а вы знаете, что отдать ее в любое другое учебное заведение в Бате было бы мне не по средствам.

– Хлоя… – начал мистер Денверс. Дафна жестом прервала его.

– Кузина Хлоя – самое милое существо на земле, но мы не будем обременять ее заботами о себе. Дело не только в том, что это совершенно неприемлемо для нас. Вы только представьте себе, как будет чувствовать себя лорд Ричард, если все бедные родственники его жены сядут ему на шею.

– Он не стал бы возражать. Ни в малейшей степени, – сказал мистер Денверс, но в голосе у него явно не было прежней уверенности.

– Вы совершенно правы, в этом-то и заключается проблема. Лорд Ричард был бы только рад помочь любому. Но мне бы этого не хотелось. И вам, я не сомневаюсь, тоже.

Мистер Денверс не мог удержаться от улыбки.

– По совести говоря, дорогая, я очень хорошо все понимаю. Но, по-видимому, именно мне следует побеспокоиться о твоей безопасности, поскольку ты этим заниматься не собираешься. Если нам не удастся найти какого-нибудь родственника для вашей защиты, я не смогу вас отпустить.

Дафна сердито уставилась в огонь; она чувствовала себя подавленной. «Родственник», слоняющийся вокруг пансиона, так что девочки пугаются при встрече с ним – этого еще не хватало! Она могла только возблагодарить судьбу, что такого кандидата у нее в родне не имеется, а это значило, что…

Искоса взглянув на дядюшку, она успела уловить тень беспокойства на его лице. И в ней вновь затеплилась надежда. Его доброе сердце само было на ее стороне; он не мог долго противиться ее просьбам, когда она рвалась на помощь кому-то, попавшему в беду. Если бы только он осознал, что подходящего джентльмена-родственника отыскать невозможно, он бы смягчился и отпустил ее. Тогда они сами нашли бы разгадку таинственных событий, не допустив разрастания скандала, а дядюшка получил бы убедительное доказательство того, что она теперь – разумная молодая женщина, которой уже нет необходимости добиваться согласия опекуна, прежде чем принимать простейшие решения.

Теперь ей оставалось только ждать и надеяться, что давно забытый родственник мужского пола не испортит все своим нежелательным появлением.

* * *

В рано наступившей темноте морозного январского вечера преподобный мистер Адриан Карстейрс крупными шагами шел по занесенной снегом знакомой дорожке от маленькой конюшни, где он оставил своего коня и легкую двуколку. Впереди возвышался старинный каменный фасад дома викария; как всегда, этот дом казался воплощением гостеприимства и покоя. Еще более отрадным для путника было то, что несколько окон были освещены, и сквозь неплотно задернутые шторы свет пробивался наружу.

На мгновение отдавшись во власть воспоминаний, Адриан широко улыбнулся. Потом он переложил саквояж в левую руку, набрал пригоршню свежего снега и приблизился к двери. Он энергично постучал колотушкой, а затем занес руку для броска.

Прошла минута, потом еще одна – и вот тяжелая дубовая дверь открылась и за ней показалась стройная молодая леди в гладком платье из тонкой синей шерсти; светлая вязаная шаль была наброшена на ее плечи.

В выражении ее лица угадывался легкий оттенок раздражения, явно не свойственного этому милому лицу, обрамленному копной непокорных темных кудрей. Ее большие зеленые глаза расширились при виде его агрессивной позы, и на правой щеке заиграла неотразимо привлекательная ямочка, согнав с лица последние следы неудовольствия.

– Мисс Селвуд! – воскликнул, засмеявшись, мистер Карстейрс. Он опустил руку и принялся жонглировать снежком. – Извините меня. Я-то ожидал, что дверь откроет мистер Денверс.

Юная леди снова нахмурилась.

– Мистер Карстейрс! Скажите, ради Бога, что привело вас сюда в такой поздний час? Мы думали, что вы в замке, вместе со всеми другими. Конечно, дядя будет рад вас видеть, уж в этом-то можете не сомневаться. Ну, заходите же и согрейтесь с дороги. – Она посторонилась, чтобы он мог войти. – А Хлоя и лорд Ричард тоже возвратились?

– Вы в самом деле полагаете, что моя сестрица Элен отпустила бы их? – Адриан бросил свой снежок в сугроб и вошел в дом. – Для Хлои и Ричарда не так-то просто прокатиться чуть ли не через всю Англию в Йоркшир с тремя малыми детьми. Нелл говорит, что видятся они редко, а замок достаточно просторен для целой армии детей. Когда я расставался с вашими молодыми кузенами, они были поглощены игрой с… – его губы изогнулись при этой новой для него мысли, – с моими племянником и племянницей.

Мисс Селвуд закрыла входную дверь, и Адриан ощутил ласковое тепло вестибюля. Он последовал за Дафной в кабинет, хотя формально в этом не было никакой необходимости. За последние восемь лет дом священника в Чемпфорсе стал для него таким же родным, как замок Галлифорд-Касл, родовое поместье его шурина, герцога Галлифордского, или как его собственное спартанское жилище в Оксфорде. Здесь он всегда мог найти приют – убежище, чтобы укрыться в случае необходимости. Как сейчас, например.

Он стянул отсыревшие перчатки, отгоняя прочь острый спазм одиночества, и вошел в кабинет. При виде этой уютной комнаты им овладело совсем иное чувство – чувство возвращения домой.

В камине весело пылал огонь.

По одну сторону от камина, в удобном кресле свернулась клубочком мисс Джейн Селвуд. Ее длинные темные волосы были заплетены в толстую косу, переброшенную через плечо. Когда Адриан сделал еще один шаг, она подняла глаза от книги и окинула вошедшего беглым взглядом.

Оторвался от своей газеты и сидевший по другую сторону от камина мистер Денверс, столь же подтянутый и стройный, как прежде, несмотря на свои пятьдесят четыре года. Улыбка засветилась в глубине его серых глаз, и, отложив газетные листы, он встал.

– Адриан! – он шагнул навстречу гостю и обнял его. – Дорогой мой мальчик! Подходи к огню, отогревайся. Ты издалека?

– Проехал все сорок миль.

Он поставил на каминную полку саквояж, и от обледенелой кожи повалил пар. Поверх саквояжа он набросил свой плащ.

– Сорок?! Ты, наверно, совсем замерз! – Мистер Денверс налил бренди в стакан и подал его Адриану. – Как там все поживают, в замке?

Адриан неотрывно смотрел на огонь в камине, воспоминания о минувших рождественских праздниках в герцогском поместье живыми картинами проплывали перед ним.

– Хлоя просила передать вам привет. Они не собираются возвращаться раньше будущей недели.

Он знал наверняка, что мистер Денверс скучает без дочери и внуков и будет рад, когда они вернутся домой, в Чемп-форс-Мэнор, вместе с отцом семейства, лордом Ричардом, младшим братом герцога Галлифордского. Роль дедушки доставляла мистеру Денверсу огромное удовольствие.

Адриан подошел к окну и сквозь разрисованные морозом стекла вглядывался в ночь. Все три его сестры замужем; судьба послала каждой из них благополучие и надежный семейный очаг. И хотя груз ответственности за них больше не лежал на его плечах – с того момента, когда его младшая сестра Лиззи сочеталась браком с Фредериком Эшфилдом, ныне виконтом Сент-Винсентом, – тем не менее, он испытывал скорее не облегчение, а опустошенность. Впервые в жизни он чувствовал себя одиноким. Не нужным никому.

Он отвернулся от окна и встретил пристальный, испытующий взгляд мистера Денверса.

– Ты сможешь пожить здесь подольше? Или тебе нужно спешно возвращаться в Оксфорд?

– Я в отпуске – чтобы написать диссертацию. Трактат по Геродоту. Хотя, боюсь, в моем распоряжении осталось не больше месяца, чтобы завершить его. – Он потерял много времени, улаживая запутанные – и небезопасные – дела новоиспеченного виконта Сент-Винсента. – А вы тут почему такие хмурые?

– Ваше общество доставит дядюшке огромную радость, – откликнулась старшая сестра, вскинув голову. – Похоже, что здесь будет очень тихо, когда мы с Джейн вернемся в пансион.

Выпалив эту тираду, она прикусила нижнюю губу; яркие зеленые глаза вызывающе блеснули.

Мистер Денверс задумчиво поглядел на нее и вновь устроился в своем кресле.

– Ты надеешься, дорогая, что меня можно отвлечь в сторону от предмета, который меня занимает?

Мисс Селвуд метнула в его сторону сердитый взгляд и вновь отвернулась, громко уставившись в камин.

– А, в самом деле, дорогая, – голос мистера Денверса свидетельствовал, что его явно позабавила какая-то мысль. – Тебе не кажется, что мистер Карстейрс некоторым образом состоит с тобой в родстве?

Адриан засмеялся, а потом обратил внимание на то, что выражение серых глаз хозяина дома вполне серьезно, и добавил;

– Точнее, можно сказать, что родственная связь между нами установилась в результате браков близких нам людей.

– Так или иначе, но тебя можно назвать родственником? Или нельзя?

Мисс Селвуд так и взвилась: ее негодование выглядело едва ли не комично.

– Но ему надо писать трактат, и он не укладывается в срок! Вы же слышали, дядя Тадеус! Он просто не может больше откладывать работу. И, в самом деле, нет ни малейшей необходимости…

Мистер Денверс одним взглядом подавил этот бунт.

– Необходимость есть, и самая настоятельная.

Адриан был заинтригован. Он подошел к камину и оперся локтем о полку.

– Открывайте карты, сэр. Что, речь идет о каком-то ужасном деянии, которое, по-вашему, я должен совершить, а по мнению вашей племянницы – не должен?

Мисс Джейн, которая перед тем наблюдала за Адрианом критическим оком, просто взвизгнула от восторга.

– Вот это замечательно, Дафна! Ой, дядя Тадеус, какой вы умный! И хотя он такой молодой и красивый, все будет прилично и правильно, потому что ведь он священник!

– Мисс Джейн!.. – запротестовала мисс Селвуд.

– Конечно, конечно, какие тут могут быть возражения! – согласился Адриан, хотя только усилием воли сохранял серьезную мину на лице. – В этом, – он дотронулся до своего воротничка, составлявшего неотъемлемый элемент одежды англиканского священника, – есть нечто столь респектабельное, внушающее уважение…

– Это действительно очень удобный вариант, тут и сомневаться не приходится, – глаза мистера Денверса ярко блестели. – Знаешь, Адриан, если ты захочешь, то можешь занять вакансию священника, постоянно проживающего при школе для юных леди.

– Ой, какая это блестящая затея! – Джейн восхищенно захлопала в ладоши. – Если все у нас получится, никто даже не догадается, для чего он там оказался!

– Никто, и я в том числе, – чистосердечно подтвердил Адриан.

– А вам и незачем догадываться, – заявила мисс Селвуд. – Извините, я понимаю, что это звучит ужасно грубо, но проблема, о которой идет речь, – только наша и никоим образом не ваша, и нет никаких причин вовлекать вас в это дело. Вам оно сулило бы только массу беспокойства. Я все время доказываю дяде, что мы абсолютно в состоянии сами справиться со своими трудностями. И хотим справиться с ними самостоятельно.

– А я доказываю, что им это не под силу. – Мистер Денверс улыбнулся. – Но мы же тебе ничего пока не объясняли, и у тебя, наверно, такое впечатление, будто здесь говорят на тарабарском языке или же что мы все рехнулись.

– Ничего подобного. Я хорошо знаю мою сестрицу Лиззи и потому приучен ко многому.

– На самом деле все очень просто, – начал мистер Денверс.

Мисс Джейн с помощью коротенькой комической пантомимы изобразила безмерный ужас.

– Призраки! – загробным голосом возвестила она. – У нас в школе завелся один такой и всех пугает. Мы живем в постоянном страхе, что бедным кузинам придется закрыть пансион.

– Призраки? – Адриан поболтал бренди в стакане; при этом его проницательный взгляд перебегал то на мисс Джейн, то на мисс Дафну. – Я понял так, что призрак завелся в пансионе, которым управляют ваши кузины?

– Кузины моего отца, если уж быть точными. – Мисс Дафна Селвуд скрестила руки на груди. – Так что видите сами – это чисто семейная забота, которая не должна касаться никого больше… если только, – добавила она, с укором глядя на мистера Денверса, – дядюшка не станет принимать это так близко к сердцу и выступать в роли деспотического опекуна.

– Должен же хоть кто-нибудь отнестись к делу серьезно, – парировал мистер Денверс, – ведь ваши кузины, похоже, не потрудились даже задуматься, что же за всем этим кроется. Я повторяю, что впереди вас может ждать опасность, а на территории пансиона нет ни одного мужчины, способного оказать необходимую помощь.

– Мужчина там и не нужен, – проворчала мисс Селвуд. Адриан выпрямился: в нем заговорило природное чувство рыцарского долга. Впрочем, спокойно подумал он, возможно, все дело в том, что с семнадцати лет он был фактическим главой семьи. И вот теперь, в двадцать пять, он – человек, чьим деловым качествам все воздают должное, или, по шутливому выражению Лиззи, – великий мастер улаживать чужие дела. И так как сестры больше в нем не нуждаются, не высматривает ли он невольно других беспомощных представительниц слабого пола, которым нужна защита?

Эта мысль заставила его усмехнуться. Рыцарь – защитник прекрасной дамы – вот кто он такой. Он – тот, кто должен бросаться в бой с любым войском или драконом, если дама в беде. Во всяком случае, сама перспектива предстоящего сражения избавила его от угнетающего чувства пустоты.

– Расскажите мне все, – предложил он, заранее предвкушая удовольствие от их истории.

Мистер Денверс смотрел на него в задумчивом молчании и, наконец, задал вопрос:

– Что тебе известно об этой школе?

– Только то, что ею управляют три кузины обеих мисс Селвуд…

– Кузины нашего отца, – снова уточнила Дафна. – Дядя Тадеус не имеет к ним никакого отношения.

Адриан наклонил голову в знак того, что понял услышанное.

– …и что школа расположена в доме под названием Дауэр-Хаус, в поместье Селвуд. Примерно в двух милях от Бата, правильно? Я думал, что дела у них идут прекрасно.

– Они и шли прекрасно – кроме последних трех месяцев.

– Некто повадился там являться, – с удовольствием включилась в повествование мисс Джейн. – Такой ужас был, просто кровь застывала в жилах, можете мне поверить. Мы видели явление призрака несколько раз.

– И в этом-то и заключается вся наша проблема, можете поверить и мне тоже. – Дафна с неодобрением взглянула на сестру. – Трудность состоит просто в том, что в прошлом семестре наш призрак напугал нескольких учениц, и родители забрали их из школы; и я серьезно опасаюсь, что из тех, кто еще оставался, не все вернутся после каникул. А тогда доходов не хватит даже на то, чтобы содержать школу. Вот и все. Кто-то разыгрывает мерзкие шутки. Никакой опасности в этом, конечно же, нет, и я не вижу никаких причин, почему Джейн и я не должны возвращаться.

– Вы так уверены в том, что это не более чем шутка? – Адриан внимательно посмотрел ей в лицо.

Она расправила складку на своей синей юбке.

– Я не верю в привидения, – провозгласила она. – Я совершенно убеждена, что некто затеял такую игру из зависти или по злобе, не сознавая даже, что его проделки могут просто погубить наших бедных кузин. Они – чудеснейшие, добрейшие старушки, и чтобы хоть кто-нибудь действительно желал причинить им зло – такого просто быть не может. Поэтому я считаю, что дядя Тадеус слишком уж серьезно относится к этой истории.

– И все-таки не мешало бы рассмотреть и другие версии. – Адриан задумчиво разглядывал стакан с бренди. – Вы не хотите взглянуть на это с иной точки зрения? А вдруг кому-то выгодно, чтобы этот пансион перестал существовать? Вдруг нынешний владелец поместья…

– Наш кузен Джордж… – вставила мисс Селвуд.

– Не могло ли случиться так, что Дауэр-Хаус понадобился теперь ему самому?

Мисс Селвуд покачала головой.

– Рента за Дауэр-Хаус – арендная плата – почти единственный источник его доходов. По всей вероятности, от закрытия пансиона не выиграет никто.

Мистер Денверс взял графин и вновь наполнил стакан Адриана.

– Ну, что скажешь, мой мальчик? Ты поможешь им?

Живо ощущая на себе негодующий взгляд Дафны, Адриан почувствовал, как в нем самом зарождается любопытство. Интересно все-таки, почему эта юная леди так уж против его помощи. Дело было не в том, что она видела в нем чужака, хотя они и не были очень близко знакомы. Он осторожно ступил на зыбкую почву, сохраняя бесстрастное выражение на лице.

– Тогда – если выражаться точно – какие мои действия были бы для вас желательны?

– Никаких, – пробормотала Дафна столь тихо, что Адриан едва расслышал ее.

– Проводи моих упрямых племянниц в Селвудский пансион и оставайся там, пока не будут улажены эти проблемы… так, чтобы школа снова стала безопасным местом.

– А что мы скажем людям насчет появления молодого джентльмена, живущего в школе для девочек? – требовательно осведомилась мисс Селвуд. – Его присутствие породит тот самый скандал, который мы пытаемся предотвратить.

– Именно поэтому в данной ситуации невозможно найти никого более подходящего, чем мистер Карстейрс. Его одеяние священнослужителя само по себе убедительное объяснение. Ваша школа отнюдь не окажется первой, в штате которой состоит постоянно живущий там священник.

Непохоже было на то, что этот довод заставил мисс Селвуд изменить свое мнение.

– А как, по-вашему, отнесутся кузины к этому пополнению их персонала? Вы не думаете, что сначала нужно их спросить?

– Да они наверняка будут в восторге. И поймите меня правильно, мисс, – в голосе мистера Денверса зазвенела сталь, – вы вернетесь в свою школу только в сопровождении мистера Карстейрса и только на тот срок, пока он будет оставаться под ее крышей. Я выразился достаточно ясно?

– Дядя! – щеки мисс Селвуд раскраснелись, и ее зеленые глаза засверкали.

Оставив без внимания ее возглас, он обратился к Адриану:

– Ну, так как, мой мальчик? Поедешь?

Проказливый бесенок заплясал в душе Адриана.

– Никогда в жизни, – заверил он своего былого наставника, – меня еще не приглашали на роль странствующего рыцаря для служения даме, которая бы столь сильно этому противилась! А на каких-либо иных условиях вы не позволите им вернуться в пансион?

– Нет.

Адриан бросил на мисс Селвуд взгляд, в котором просьба о прощении мешалась с озорным лукавством.

– Из этого следует, что выбора у меня нет. Прекрасная дама, – он отвесил ее шутовской поклон, – я всецело к вашим услугам.

– Ox, идите вы… к дьяволу! – воскликнула мисс Селвуд и, как ураган, вылетела из кабинета.

Глава 2

Холодный утренний ветер хлестал пассажиров двуколки, закидывая в глаза Адриана бахромчатые концы его шарфа. В одной руке он держал поводья, а другой протирал глаза, залепленные снегом; поминутно приходилось направлять бег его коня Ахилла, когда тот сбивался с дороги. Когда им удалось без особых препятствий проехать какой-то отрезок пути, Адриан обратился к спутнице:

– В этой ситуации ни у кого из нас не оставалось выбора. – Он произнес это самым равнодушным тоном.

Дафна Селвуд, которая сидела, ссутулясь, под объемистыми складками своего широкого дорожного пальто, тут же отозвалась.

– Если бы не появились вы, я бы его упросила. Ну почему вы не могли подождать с возвращением до следующей недели, как Хлоя и Ричард? Или, например, остаться в замке?

– Вы знаете такое выражение: делать хорошую мину при плохой игре? – поинтересовался Адриан, которого забавляла ее упорная враждебность. Ее прекрасные глаза – а что они действительно прекрасны, он заметил сразу, – вспыхивали недобрым огнем, встречаясь с его взглядом.

Не дождавшись от нее ответа на предыдущий вопрос, он задал следующий:

– Почему вы предпочли ехать в моем экипаже? В ландо вам было бы намного удобнее. Она стиснула зубы.

– Мне нужна была возможность сообщить вам кое-какие подробности наших семейных дел без посторонних ушей.

– Продолжайте, прошу вас.

Она одарила его негодующим взглядом.

– Ваше присутствие в школе совершенно необязательно.

– Вы достаточно ясно дали это понять еще вчера вечером, – признал он, не покривив душой.

– Ваше появление может только всколыхнуть нежелательные пересуды.

Адриан сохранял спокойствие, но это давалось ему нелегко.

– Я попытаюсь вести себя осмотрительно.

– Мы абсолютно способны сами управляться со своими делами.

– По-моему, вы вчера упоминали и об этом. Нет ли у вас в запасе какого-либо нового соображения, к которому вы желали бы привлечь мое внимание?

– Есть!!! Вы – самый противный, упрямый, надоедливый, отвратительный… – она запнулась, очевидно, не находя достаточно бранных слов для его характеристики.

– Дурень? – услужливо подсказал он. – Наглец? Прохвост? Может быть, «балда чертов» будет самым уместным определением?

– Нет, проныра! – ее губы дрогнули, как будто она сдерживала желание засмеяться; но вместо этого она лишь повела плечами и плотнее закуталась в пальто.

Адриан наклонился и заботливо подоткнул углы меховой полости вокруг обутых в ботинки ног спутницы.

– Сдается мне, что нечто подобное я уже слышал от вас сегодня утром.

Она расхохоталась.

– Нет, вы совершенно невыносимы!

– А вот об этом меня известили мои сестры. Ну, а я отказываюсь в это поверить. Никто не стал бы отдавать предпочтение этой неудобной, продуваемой насквозь двуколке исключительно ради удовольствия высыпать на мою голову целый мешок бранных слов и оскорблений. Не соблаговолите ли сказать, что вы на самом деле собирались мне поведать?

Она внимательно разглядывала свою муфту, в которую перед тем снова засунула руки в перчатках.

– Может быть, вы просто доставите меня до пансиона, а потом… потом поедете дальше? Может быть, вам лучше вернуться в Оксфорд?

Произнеся эти последние слова, она подняла на него глаза, в которых читался тот же вопрос.

Адриан долго не отрывал от нее испытующего взгляда.

– Мое присутствие – это действительно столь тяжкое бремя для вас?

Она глубоко вздохнула, и облачко пара поднялось у нее перед лицом, а потом постепенно рассеялось.

– Неужели все мужчины такие тупые? Дело не в вашем присутствии, а в вашем назойливом стремлении вмешаться; вот этого я и вправду не могу вынести. Почему люди вечно отказывают мне в праве самостоятельно принимать простейшие решения? Я вполне в состоянии вести своя дела.

Адриан благоразумно промолчал. Как бы защищаясь от упреков, она продолжала:

– Уж не собираетесь ли вы сказать мне, что любой женщине – в силу законов самой природы – требуется руководство со стороны мужчины?

– С чего это я стал бы делать подобные заявления?

– Дядя Тадеус придерживается именно такого мнения.

– Он привык к обществу менее решительных женщин.

– Вы, видимо, хотели сказать – упрямых. – Она фыркнула носом, хотя, возможно, это был просто насморк.

– Это ни к чему не приведет, вы же знаете. – Он оставил без внимания ее последнее замечание и вернулся к более важному предмету. – Мистер Денверс согласился на ваш отъезд в школу, но поставил условие: вы живете в доме ваших кузин ровно столько, сколько там проживу я.

Несколько минут она молчала. Адриан сосредоточил все свое внимание на жеребце, поскольку они пробирались по занесенной снегом узкой дороге. Сучья деревьев низко нависали над землей, отягощенные своей белой ношей. В легкие вливался морозный воздух, чистый, свежий и бодрящий, несущий ароматы сосен и елей.

– Ну что ж, – сказала она наконец. – Как видно, выбора у нас нет, и вам придется остаться в пансионе. Но вам нет никакой необходимости что-нибудь делать.

Адриан поднял брови.

– Даже играть роль священника?

– Вам придется играть эту роль просто во избежание скандала. Но сверх этого ничего не предпринимайте. Если вы попытаетесь действовать, это будет величайшая бесцеремонность с вашей стороны.

– Вот как? Мне даже нельзя попытаться взглянуть на ваше привидение?

– Нельзя! – она отвернулась и столь выразительно передернула плечами, что он счел за благо не продолжать беседу.

Следующие несколько миль они проехали в каменном молчании. Наконец они заметили, что маячившее впереди ландо, взятое на время из каретного сарая поместья Чемпфорс-Мэнор, замедлило ход и, свернув вправо, въехало в открытые чугунные ворота; черные решетчатые створки отчетливо виднелись на фоне снежного пейзажа. Адриан, ловко управляясь с поводьями, описал тот же поворот, почти не сбавляя скорости.

На железных поперечинах ворот красовалась большая медная доска, извещающая путника, что он вступает на территорию «Селвудского пансиона для благородных девиц».

Подъездная аллея, обсаженная живой изгородью из тиса, оказалась короткой. Менее чем в пятидесяти ярдах впереди стояло большое приземистое здание времен последних Тюдоров. Его бревенчатые стены были покрыты вьющимся плющом, и их украшали ряды окон с изящными переплетами в виде узора из крошечных ромбов. Над тремя каминными трубами вился дымок, сулящий долгожданное тепло после дорожной стужи.

Когда ландо остановилось перед входом, из дома навстречу приезжим поспешно вышел пожилой слуга и начал отвязывать багаж. Мисс Джейн выпорхнула на землю, весело помахала пассажирам приближающейся двуколки, а потом сказала старому слуге что-то такое, что заставило его улыбнуться. Не дожидаясь попутчиков, она взбежала по ступенькам и скрылась в доме.

Адриан остановил своего гнедого, привязал поводья и соскочил на землю. Снег и гравий хрустели под его ботфортами, пока он обходил двуколку вокруг, чтобы подать руку мисс Селвуд и помочь ей спуститься. Предложенной помощью она пренебрегла и даже не вынула рук из муфты. Она ловко выпрыгнула из двуколки; при этом Адриан получил приятную, хотя и кратковременную возможность полюбоваться стройной лодыжкой над верхнем краем ее ботинка.

– Конюшня – позади дома, – сообщила она. – Хотите, я пришлю кого-нибудь помочь вам?

Он взглянул на нее, и было видно, что вопрос его позабавил.

– Смею надеяться, что сумею отыскать дорогу и не заблудиться.

Не удержавшись, она улыбнулась. Впрочем, в следующее мгновение она уже согнала улыбку с лица и, приняв пародийно-высокомерный вид, наклонила голову, словно знатная дама, которая милостиво позволяет слуге удалиться. После этого она направилась к дверям, и ее длинное пальто оставило заметный след на свежевыпавшем снеге.

Адриан вернулся к двуколке, снова уселся на свое место, аккуратно развернул экипаж и, проследовав в указанном ему направлении, обогнул дом. Там его взгляду открылась опрятная, мощенная булыжником площадка, окруженная каменными стойлами, и каретный сарай с несколькими надстройками. Из старинной печной трубы в дальнем конце двора лениво поднимался дым.

Булыжники на площадке были лишь едва припорошены снегом; очевидно, те немногие животные, которые здесь содержались, служили предметом неустанной заботы.

При появлении Адриана к нему навстречу вышел старый конюх, на ходу натягивая толстую куртку. Он приветствовал молодого человека коротким кивком и сразу же принялся распрягать Ахилла. Адриан помог ему снять сбрую и уже через несколько минут смог завести коня, от которого валил пар, в свободное стойло. Пока конюх закатывал двуколку в сарай, рядом со старой дорожной каретой – «берлиной», Адриан успел обтереть пучком соломы лоснящиеся бока гнедого.

Конюх принес бадью с чистой водой. Спустя еще несколько минут Адриан вышел из конюшни, убедившись, что Ахилл устроен наилучшим образом. Он взял саквояж, на прощание похлопал коня по крупу и пошел к дому. Обернувшись в последний раз, он увидел, что гнедой с удовольствием жует щедро подсыпанное ему сено, а конюх старательно стирает с боков животного следы пота.

По песчаной дорожке Адриан снова обогнул дом и успел заметить перед фасадом ландо, на дверцах которого красовались изображения герцогского герба. Древняя колымага одолевала поворот на подъездной дороге, чтобы пуститься в обратный путь, в конюшню Чемпфорсского поместья. Адриан подумал о мисс Селвуд: включила ли она в перечень своих горестей необходимость воспользоваться этим экипажем, некогда принадлежавшим отцу лорда Ричарда? Адриан догадывался, что она более охотно поехала бы в почтовой карете, не обращаясь ни к кому за помощью такого рода: зависимость от кого бы то ни было ей претила. Похоже на то, что ни содержимое ее кошелька, ни ее дядюшка не позволяли ей такой роскоши.

Проходя мимо одного из окон фасада и заглянув внутрь, он увидел мисс Селвуд в помещении, которое, вероятно служило гостиной. Подняв голову, она встретилась с ним взглядом, и на ее лицо набежала тень. Она вышла из гостиной. Адриан продолжил свой путь вдоль фасада и, войдя через парадный подъезд, обнаружил мисс Селвуд, которая ожидала его в холле.

– Мои кузины горят желанием с вами познакомиться.

Произнесено это было насмешливо, с очевидным намерением показать, сколь мало сама она разделяет подобные чувства. Проводив его через холл, она рывком отворила дверь напротив гостиной.

– Преподобный мистер Карстейрс, – объявила Дафна, сохранив в интонации лишь легчайший оттенок сарказма.

Переступив порог, Адриан очутился в маленьком помещении, которое меблировали, по-видимому, не особенно заботясь о соблюдении какого-то одного стиля. Обстановка состояла из двух письменных столов, нескольких книжных шкафов и некоторого количества кресел. Можно было предположить, что это кабинет. На единственном окне висели золотисто-кремовые шторы, а плотный коричневый ковер закрывал пол. В воздухе витали ароматы пчелиного воска, лимонной эссенции и дров, горящих в камине, который явно нуждался в прочистке.

Адриан сделал еще шаг вперед, а затем остановился в нерешительности, поскольку увидел перед собой сразу трех дам преклонного возраста; их взгляды были устремлены на него. Стараясь сохранить серьезное выражение при этом забавном зрелище, он отвесил им элегантный, но сдержанный поклон.

– О, но он же так молод, – пробормотала старшая из сестер Селвуд. Ей было далеко за шестьдесят, и годы оставили на ее круглом лице множество морщин, но в карих глазах светились благожелательность и радушие. Седые волосы, заплетенные в толстую косу, короной лежали на голове. Полные руки, сложенные на груди, подрагивали от волнения и непроизвольно теребили бледно-розовые ленты, которые оживляли строгое черное бомбазиновое платье.

Средняя сестра покачала головой, не потревожив при этом ни единой пряди из зачесанных назад седеющих волос, которые она укладывала в виде гладкого узла, спускающегося на шею. Своему лицу она постаралась придать суровое выражение, которое плохо вязалось с ее матерински-добродушным обликом.

– Слишком красив.

– О да, – вздохнула старшая, рассматривая Адриана с туманной улыбкой.

Адриан едва удерживался от смеха.

– Об этом мне уже сообщила мисс Джейн Селвуд. Однако она, кажется, считает, что сан священнослужителя лишает меня всякого интереса с точки зрения ваших подопечных.

– Я бы не стала слишком на это полагаться, – подала голос младшая из троих, поразительно красивая женщина с темнорусыми волосами, тронутыми сединой, и глазами газели. – Я весьма опасаюсь, что маленькие проказницы будут строить вам глазки самым возмутительным образом. Как, по-вашему, вы станете возражать против этого?

– Элспет! – запротестовала старшая. – Ах, дорогая, ты же в самом деле не… – Она не договорила; весь ее вид выражал крайнее смущение.

– Разрешите мне познакомить вас, – проговорила Дафна Селвуд, воспользовавшись паузой. – Мисс Софрония Селвуд, глава школы.

Старшая сестра покраснела и одарила его улыбкой.

– Очень приятно. Вы уж простите нас. Мы не ожидали вас, хотя, конечно, можете мне поверить… То есть, я нисколько не сомневаюсь, что вы справитесь с работой великолепно, только… в чем именно она должна заключаться?.. Или, точнее…

Так и не доведя мысль до конца, она снова замолчала и кончила тем, что мягко, хотя и неуверенно, пожала его руку.

– Такой превосходный молодой джентльмен, какие тут могут быть сомнения.

Губы Дафны скривились, но она сказала только:

– Мисс Беатриса Селвуд. – Средняя сестра наклонила голову. Ее рот был все так же плотно сжат, но в глазах светился юмор. Ее крепкое рукопожатие сопровождалось всего лишь двумя словами:

– Очень-рада.

– И мисс Элспет, – завершила Дафна церемонию представления.

Адриан вновь повернулся к младшей из сестер и встретил ее испытующий взгляд. Весь ее облик красноречиво свидетельствовал о безупречном воспитании, уме и характере. Даже сейчас, когда ее молодость осталась далеко позади, она сохраняла легкую грацию движений; этого нельзя было не заметить, даже когда она просто шла к своему креслу.

Мисс Софрония Селвуд сердечно улыбнулась Адриану и жестом предложила ему сесть, указав на одно из двух кресел, предназначавшихся для посетителей и составлявших украшение кабинета. Сами же сестры расположились в трех креслах по другую сторону стола. Дафна придвинула низенькую скамеечку к окну, где оставалось несколько дюймов свободного места, примостилась на ней и стала наблюдать за происходящим, не принимая участия в беседе.

– Дафна объяснила нам позицию своего дяди, – возвестила мисс Беатриса. – Мы благодарны за то, что вы помогли ей возвратиться. Не знаю, что бы мы без нее делали. С преподобным мистером Денверсом мы несколько раз встречались. Отдаем должное его мудрости. Если он считает ваше присутствие здесь необходимым – мы согласны!

Взгляд, исподтишка брошенный Адрианом на Дафну, натолкнулся на каменно-бесстрастную маску. Он мог ей сочувствовать, но и только; кроме того, он и сам придерживался о ситуации того же мнения, которое отстаивал мистер Денверс. Он вновь перевел глаза на мисс Беатрису.

– Я всецело в вашем распоряжении на ближайший месяц, если могу быть здесь полезным.

– Он должен писать трактат, – отметила Дафна.

– Это не будет занимать все мое время, – уверил Адриан собеседниц. – С чего, по вашему мнению, мне следует начать?

– Милый мальчик, – пробормотала старшая мисс Селвуд, – это так ценно… чтобы поблизости был джентльмен.

Адриан старался не смотреть на Дафну. Он прекрасно представлял, какое негодование вызывают в ней высказывания подобного рода.

– Может быть, вам удастся разобраться в том, что нас тревожит? – спросила мисс Беатриса в своей прямолинейной манере, переводя разговор в официальное русло. – Выясните, если сумеете, кто стоит за всей этой бессмыслицей.

– Если хотите, я попытаюсь, – отозвался Адриан, взглядом принося Дафне молчаливые извинения. Поскольку задача его пребывания здесь сводилась именно к этому, приступать к делу следовало немедленно. – Этот ваш призрак являлся кому-нибудь во время каникул?

Сестры обменялись взглядами.

– За все то время, когда отсутствовали девочки, мы его не видели, – ответила мисс Элспет и добавила, как бы оправдываясь: – Но по вечерам мои сестры и я рано расходились по своим комнатам. Они расположены в задней части дома, а призрак всегда являлся только в саду перед главным фасадом.

Адриан кивнул, размышляя. Похоже было на то, что в деле замешана одна из учениц.

– Вы не расскажете мне немного о пансионе?

– Это такой старый-старый дом. – Старшая мисс Селвуд подалась вперед. – По правде говоря, даже удивительно, почему призрак никогда не являлся здесь раньше. Просто идеальное место для привидений.

Мисс Элспет бросила на сестру шутливый взгляд.

– Вероятно, он принимает во внимание наши обстоятельства. Знаете, – снова обратилась она к Адриану, – просто невозможно догадаться, с какой стати кому-то вздумалось нас преследовать. И это не выглядит так, как будто наш призрак ищет доступ к чему-то, что хотел бы у нас украсть. Я могла бы еще подозревать наличие какого-то мотива, будь у нас в доме кладовая, набитая золотом. Но наш дедушка – вам следует это знать – был чрезмерно азартным игроком. Он проиграл все семейное состояние и в отчаянии застрелился. Все, что представляло хоть малейшую ценность, пошло на продажу для уплаты его долгов… кроме поместья, которое не подлежит продаже – это наследственный майорат.

– Это так ужасно, – прошептала старшая мисс Селвуд. – Беатриса, дорогая, ты помнишь?..

Мисс Беатриса ответила коротким кивком и пояснила:

– Во время описи имущества пропало несколько ценных картин.

На глаза мисс Софроиии Селвуд набежали слезы, и она стала сокрушенно качать головой, как будто и сейчас, по прошествии чуть ли не пятидесяти лет, не в силах была поверить, что бывают люди, способные на такие низкие поступки.

– Так, значит, поместье унаследовал ваш отец? – спросил Адриан, возвращая разговор к истории пансиона. И снова рассказ повела мисс Элспет:

– Да, но содержание главной усадьбы требовало больших средств, поэтому мы все переехали из особняка сюда, в Дауэр-Хаус. Когда же отец скончался, все содержимое этого дома, от самого высокого чердака до самого глубокого подвала, перешло во владение нам троим. Наш кузен, мистер Джордж Селвуд, унаследовал сам дом и остальную часть поместья. Он подписал документ, в котором подтверждал свое согласие на то, чтобы мы использовали Дауэр-Хаус для содержания школы-пансиона в течение всего того срока, пока будем в состоянии выплачивать положенную ренту.

– Весьма солидную ренту, – выразительно добавила мисс Беатриса.

– Мы управляем пансионом более тридцати лет, – продолжала мисс Элспет, – и все годы он пользовался безупречной репутацией. Но, боюсь, из-за этой отвратительной мистификации доход от пансиона может уменьшиться, и его не хватит, чтобы вносить необходимые платежи.

– Это несправедливо! – мисс Софрония приложила к глазам кружевной платочек. – Это так угнетает, и наши милые, бедные девочки так напуганы…

– Нельзя допустить, чтобы страх разогнал их отсюда, – заявила мисс Беатриса. – Надо выяснить, что происходит, как можно скорее.

– Понятно, – сказал Адриан скорее себе самому. Похоже было на то, что удары судьбы, как псы, преследовали семейство Селвудов. Эти пожилые сестры прилагали героические усилия чтобы противостоять всем напастям в течение тридцати с лишним лет. И вот теперь над их головами снова нависла катастрофа, грозящая разрушить все, чего они достигли, и попросту лишить их средств к существованию. Но этому не бывать, если он сумеет им помочь. Мисс Беатриса остановила на нем свой суровый взгляд:

– Скажите, мистер Карстейрс, вы верите, что сумеете докопаться до сути этих событий?

Решимость Адриана еще более укрепилась.

– Во всяком случае, я приложу все усилия.

Дафна сверлила его взглядом.

– Какой добрый джентльмен, – вздохнула мисс Софрония Селвуд.

Мисс Элспет встала.

– Дафна, ты не проводишь его в комнату для гостей? Сейчас обставлена только одна, но я уверена, мистер Карстейрс, что вам будет там вполне удобно.

– Утренняя служба! – неожиданно вырвалось у мисс Беатрисы. – Вы не согласились бы проводить ее для девочек? Конечно, не очень длинную?..

– О Господи, – старшая мисс Селвуд казалась сконфуженной. – Я надеюсь, вы не будете… то есть, такая нагрузка. Вы и так уже помогаете нам…

Мисс Элспет улыбнулась.

– Вы знаете, сестра совершенно права. Родители девочек сочтут ваше присутствие несколько неуместным, если вы не будете исполнять роль священника.

Адриан наклонил голову.

– Я буду исполнять ее с радостью.

– Какое редкое для нас удовольствие. – Дафна поднялась с места. – Пойдемте, мистер Карстейрс, я покажу вам вашу комнату, – предложила она, сухо улыбнувшись.

Адриан вышел следом за ней. Как только она закрыла дверь кабинета, он сказал:

– Я очень сожалею, мисс Селвуд.

– Этот снисходительный тон со мной ни к чему, – отрезала она. – Вы ни капли не сожалеете. Я видела ваше лицо. Вы просто с радостью предвкушаете предстоящие события.

– Ну, допустим, предвкушаю, – признался он. – А вы – нет?

– Я предвкушала раньше. – Она повернулась на каблуках и через холл проследовала к лестнице. – Они отводят вам комнату подальше от всякого шума.

– Вот замечательно.

Ее пальцы, сжимавшие перила, побелели.

– Я сильно опасаюсь, что кузина Элспет права. Все девочки постарше будут ходить за вами хвостом, куда вы ни повернете.

– О, только не те, у кого честолюбия побольше, – он весело улыбнулся. – Священник – не такая уж завидная добыча.

Дафна подозрительно покосилась на него, но от комментариев воздержалась.

Адриан не переставал наблюдать за ней; при всей скупости жестов гордость и независимость сквозили в каждом движении девушки.

– Вы уже обдумывали, что будете делать, если все наши усилия пойдут прахом? – отрывисто спросил он. – Если школу придется закрыть?

Она поджала губы.

– Буду подыскивать себе другую работу, конечно. Такую, чтобы там же могла учиться Джейн, и чтобы моего жалованья хватало для оплаты ее обучения. И не будьте похожи на дядю Тадеуса, – она твердо взглянула ему в лицо. – Я не стану просить помощи у Хлои.

Адриан нахмурился.

– Она вам неприятна?

Он и представить себе не мог человека, который без симпатии относился бы к кроткой дочери викария.

Дафна невольно улыбнулась, и снова ямочка появилась у нее на щеке.

– Я знаю, это очень эгоистично с моей стороны; так и дядя Тадеус твердит, особенно когда дело касается образования Джейн. Но я не могу – и не буду ставить себя в зависимость от чьей-то милости. И прежде чем вы соберетесь напомнить мне, что Джейн и я живем у дяди Тадеуса, когда не находимся здесь, в школе, позвольте мне заверить вас, что это совершенно другое дело.

– Я…

Дафна перебила его:

– Моя мать была его сестрой; после замужества Хлои она вела его хозяйство, пока не умерла… это было в прошлом году. И я делаю то же самое, когда не живу при пансионе.

– Я это очень хорошо осознаю, – заверил ее Адриан и после паузы продолжил: – Но вот вы не принимаете в расчет, что и мне пришлось в жизни столкнуться с подобной же проблемой.

Она недоверчиво взглянула на него.

– С подобной проблемой? Вам? Вы имеете в виду – из-за того, что ваша сестра вышла замуж за такого богача?

Адриан усмехнулся.

– Галлифорду, конечно, хотелось бы проявить широту натуры и щедрость, но я имел в виду времена до замужества сестры. Уверяю вас, что необходимость жить за чужой счет была и для Нелл, и для меня столь же невыносима, как и для вас.

Поднимаясь по следующему лестничному пролету, Дафна замедлила шаги.

– Но если вам понятны мои чувства, зачем же вы так упорно пытаетесь вмешаться в наши дела?

– Видите ли, мне пришлось убедиться, что бывают такие ситуации, когда следует подумать о чем-то более важном, чем собственная гордость, например, о благополучии или о душевном спокойствии кого-то другого. Неужели вы полагаете, что мистер Денверс может посвятить себя заботам своего прихода, когда его неотступно гнетут мысли о вашей безопасности?

Она слегка покраснела.

– Постарайтесь отнестись ко мне как к мелкой неприятности, – предложил он с почти бесстрастным лицом, – с которой приходится мириться ради него.

Дафна возвела глаза к небесам:

– Вы никогда не бываете серьезным?

– Ну, не так чтобы совсем никогда, но по возможности – пореже.

Она продолжила восхождение по лестнице, не снизойдя до продолжения диспута, но в ее осанке уже не было прежней чопорности. Как много в ней решимости, думал он, и при этом какая живость ума. Он остро ощущал, что его согласие выступить в качестве навязанного дядюшкой защитника – провинность, которая не скоро будет прощена.

Комната в мансарде, где она вскоре его оставила, оказалась крошечной, но безупречно чистой. Кровать, стол, платяной шкаф, умывальник – что еще могло ему понадобиться? Он раздвинул кружевные занавески на окне и окинул взглядом открывшийся ему ландшафт. Вокруг царили тишина и покой, которым недолго предстояло оставаться непотревоженными: в любой момент можно было ожидать возвращения юных леди в свои классы. Надо было насладиться этой мирной картиной, пока возможно.

Он распаковал скромный багаж, привезенный из замка, и с должным почтением упрятал свои наброски о Геродоте в один из ящиков стола. Немного поразмыслив, он переставил канделябр, чтобы освещение было более удобным. Если его время будет занято церковной службой и охотой за призраком, придется работать над трактатом урывками, когда удастся выкроить для этого время.

А вот охоту за призраком он мог бы начать хоть сейчас, прямо с этой минуты. Во всяком случае, мисс Дафна Селвуд предпочла бы видеть его как можно меньше. С этой вдохновляющей мыслью он обвел взглядом комнату, которая теперь приобрела обжитой вид, и вышел в коридор.

Адриан вернулся в маленький кабинет на первом этаже. Постучав и услышав приглашение войти, он распахнул дверь и, едва перешагнув порог, остановился. Общество старшей мисс Селвуд уже не разделяли ее сестры, но, тем не менее, она была не одна. Рядом с ней, в кресле, которое недавно занимала мисс Беатриса, восседал высокий худощавый джентльмен средних лет. Его лицо, обрамленное рыжевато-русыми волосами, подстриженными и завитыми по последней моде, было вполне заурядным. Однако завязанный замысловатым узлом шейный платок вздымался над плечами столь высоко, лацканы сюртука, туго затянутого в талии, достигали такой ширины, а все обличие в целом дышало такой ослепительной экстравагантностью, что любой обязан был признать в этом господине настоящего денди. Картину довершали несколько кармашков для часов и печаток, размещенные в складках широкого пояса и яркий блеск ботфортов.

Джентльмен поднял к лицу монокль и устремил на Адриана томный взгляд.

– Священник, дорогая моя Софрония? Что за новая причуда?

Старшая мисс Селвуд поспешно сдвинула в сторону беспорядочное скопище бумаг на своем столе и ответила собеседнику растерянной улыбкой; при этом Адриану невольно пришла на ум потревоженная курица.

Он вошел в комнату.

– Извините, что беспокою вас.

– Что вы, мистер Карстейрс! Нисколько вы нас не беспокоите, ни в малейшей степени. Вы так добры, что согласились нам помочь. Позвольте мне представить вас моему кузену, мистеру Джорджу Селвуду. Он – владелец поместья и, конечно, этого здания, где мы сейчас находимся.

Мистер Джордж Селвуд рассматривал приезжего с видом полнейшего восхищения.

– Священник в качестве ловца призраков! Дорогая моя Софрония, вас следует поздравить. Вот поистине вдохновляющая идея. Она внушает мне благоговение, подлинное благоговение. Вы способны изгнать этого духа, как по-вашему, мистер Карстейрс?

– Ах, если бы только ему удалось! – воскликнула Софрония Селвуд.

Адриан вопросительно взглянул на Джорджа Селвуда.

– Неужели вы считаете, что это единственная ваша надежда?

Мистер Селвуд проиграл моноклем.

– Боюсь, что так оно и есть. Весьма опасаюсь. Чертовски гнусная история. Призрак! – он содрогнулся. – Не могу выразить, как убийственно это на всех подействовало. Вот на днях Ромни фактически посоветовал нам обратиться на Боу-стрит, в центральное полицейское управление. Как будто привидение можно арестовать и взять под стражу!

– Ромни? – Адриан пошарил у себя в памяти, но не мог вспомнить никого с таким именем.

– Мистер Гарольд Ромни. Большинство людей в округе называют его просто Сквайром, – пояснил мистер Селвуд.

– Но вы, дорогой, так его не называете, – с лучезарной улыбкой сказала кузену мисс Софрония Селвуд, а потом обратилась к Адриану: – Они с детства были неразлучными друзьями. Я помню, как они тут носились по дому, когда были еще совсем крошками; куда только они не забирались!

– А вы нам устраивали нагоняи, – напомнил Джордж Селвуд своей престарелой родственнице.

– И Ромни – он же Сквайр – думает, что вашими нынешними неприятностями должна заняться полиция? – спросил Адриан, стараясь не отвлекаться от сути дела.

– Хотел бы я иметь возможность согласиться с ним, – Джордж Селвуд покачал головой, насколько позволяли ему абсурдно острые углы воротника. – Полиция! Ведь нет ничего осязаемого, о чем можно было бы рассказать людям с Боу-стрит; да и как может быть иначе, когда имеешь дело с призраком? Но это же Ромни: ему всегда хочется прибегнуть сразу к крайним мерам, ни в чем толком не разобравшись. – Он прищурился и задержал взгляд на Адриане. – Как знать, может быть, вам удастся добиться чего-нибудь такого, на что не способны другие. Ну, вы понимаете: дать покой грешной душе, или… ну, в этом роде.

– Конечно, я собираюсь предпринять кое-какие шаги, – сказал Адриан. – Но какие именно – надо еще подумать. – Он снова обернулся к Софронии Селвуд. – Вы позволите мне немного побродить по дому? Хотелось бы хорошенько все рассмотреть, прежде чем съедутся ученицы.

– В любое место и в любое время! – вырвалось у нее. – Хотя, конечно, если вам понадобится обследовать комнаты девочек, когда они уже будут здесь, это может оказаться неудобным, то есть…

– Я всеми силами постараюсь обойтись без этого.

Поклонившись, он вышел из кабинета.

В холле он помедлил, чтобы осмотреться и лучше сориентироваться, а потом двинулся вперед. Он мог понять нежелание Дафны обратиться за помощью к кузену Джорджу, равно как и скептическое отношение мистера Денверса к способностям этого джентльмена. Не приходилось сомневаться, что мистер Джордж Селвуд предпочитает как можно меньше впутываться в эти неприятные хлопоты.

Остаток вечера Адриан посвятил изучению расположения комнат. Дауэр-Хаус действительно оказался просторным сооружением эпохи Тюдоров; незначительные переделки были выполнены лишь для того, чтобы приспособить здание под школу. На первом этаже размещались классные комнаты, кабинет, столовая, библиотека и гостиная. На втором этаже – спальни, из которых пять предназначались ученицам (по четыре девочки в каждой спальне). Несколько небольших помещений этого этажа представляли собой скромные жилые комнаты сестер Селвуд.

Под самой крышей располагались мансарды и чердаки. Вдоль одной из сторон здания – со стороны главного фасада – находились комнаты Дафны и трех других учительниц, отведенная ему гостевая комната и кладовая.

Кладовая оказалась забитой всевозможными предметами обстановки, отправленными сюда за ненадобностью, и старыми сундуками в пыльных чехлах.

Дверь напротив, по другую сторону узкого коридора, вела во вторую такую же кладовую, а к ней примыкали комнаты прислуги – кухарки, экономки и двух горничных.

Затем Адриан вышел из дома, чтобы осмотреть усадьбу. Она занимала немного места и состояла из небольшой террасы у библиотеки, занесенного снегом кустарника вдоль фасада и конюшни на заднем дворе. Позади усадьбы раскинулась рощица, которая, вероятно, радовала глаз весной и летом, но сейчас казалась холодной и неприветливой. Примерно в сотне ярдов, если смотреть вдоль подъездной аллеи, виднелся величественный особняк; похоже было на то, что его впечатляющий фасад был перестроен в первые годы царствования Георга Второго.

Глубоко задумавшись, Адриан оглядывал окрестности. Свежий ветерок приносил ароматы смолистой сосны и дыма из каминных труб; среди деревьев пронзительно перекликались птицы.

День близился к концу, и длинные тени от древесных сучьев придавали местности зловещий вид. Романтическая мечтательница Августа, сестра Адриана, несомненно, объявила бы, что это место просто создано для привидений.

Но если призрак действительно существует, почему его не видели раньше? А если будет установлено, что явления призрака – дело рук человеческих, то зачем это кому-то понадобилось? В хмуром настроении Адриан вернулся в дом.

Едва он успел счистить пыль и снег, приставшие к одежде во время разведывательного рейда, как в дверь постучали. Голос Дафны уведомил его, что всем пора собираться в гостиной перед обедом. Он торопливо осмотрел себя в зеркале: необходимо было убедиться, что прогулка по усадьбе произвела не слишком большой беспорядок в его одежде и он не рискует оскорбить своим видом чувства хозяек. Когда он вышел в коридор, Дафны там уже не было.

Похоже было на то, что несколько учениц уже прибыли. Войдя в гостиную, Адриан обнаружил, что на него устремлены сразу три пары глаз.

Синие томные глаза принадлежали необыкновенно хорошенькой девочке с модно подстриженными волосами цвета спелой пшеницы. На дерзком лице ее соседки в ореоле каштановых кудрей блестели живые светло-карие глаза. А фиалковые глаза третьей серьезно смотрели на него, освещая детское личико, которое обрамляли темно-русые волосы, зачесанные назад и перевязанные лентой на затылке.

– Я же говорила вам, что он красивый, – донесся из угла неуместно громкий шепот мисс Джейн.

– Джейн! – одернула сестру Дафна.

– Но, так или иначе, он всего лишь священник, – вздохнула белокурая школьница, не предполагая сама, сколь красноречивой была ее интонация.

Адриан сохранял похвальную невозмутимость, с которой вошел в эту клетку со львицами. Внимательный взгляд русоволосой девочки неотрывно сопровождал каждое его движение, и ни намека на улыбку не было в этом взгляде. Он отошел в самый дальний угол и заставил себя принять вид, подобающий (как он надеялся) духовному пастырю.

Обед оказался весьма простым делом; девочки болтали с видимым воодушевлением. От Дафны Адриан удостоился лишь одного непримиримо-укоризненного взгляда, после чего она вообще игнорировала его присутствие.

Мисс Элспет, сидевшая справа от Адриана, поддерживала беседу, которая часто прерывалась, поскольку ее внимание было сосредоточено, в основном, на том, чтобы поведение воспитанниц не выходило за рамки приличий. Как только трапеза подошла к концу, Адриан попросил разрешения удалиться, сославшись на необходимость заняться диссертацией.

Сосредоточиться удалось не сразу. Из столовой, расположенной двумя этажами ниже, до него доносились взрывы девичьего смеха, за которым неизменно следовали возгласы старших: нарушительницам напоминали, что они – юные леди, а не уличные мальчишки. И, конечно, мысли от этого несколько сбивались.

В текстах Геродота, достойных, несомненно, самого глубокого преклонения, встречалось множество темных мест, над которыми приходилось немало поломать голову. Поддавшись, наконец, утомлению от всех последних переездов, Адриан постелил кровать и забрался под одеяло.

Долго лежал он без сна, потирая уставшие мышцы и перебирая в уме жалкие крохи сведений, которые успел собрать о предполагаемых явлениях призрака. Никакие новые идеи не озарили его, так что он, наконец, прекратил свои бесплодные размышления. Вместо этого он выглянул в окно, ощущая присутствие чего-то большего, чем зрелище мягкого кружения снежных хлопьев, пролетающих мимо его окна и укрывающих мир пеленой молчания.

Если не считать какого-то писка.

В тусклом свете масляного ночника, стоящего около кровати, он едва мог разглядеть циферблат часов. Было без десяти минут два.

Адриан снова откинулся на подушки, но сон не шел к нему. Писк? В два часа ночи? Может быть, очень крупная мышь? Или…

Пронзительный звук повторился, приглушенный и растянутый, словно кто-то, крадучись, шел поблизости. Призрак? Здесь, в доме?

Затаив дыхание, Адриан выскользнул из постели, натянул одежду, но решил обойтись без башмаков, которые при ходьбе могли бы шаркать по полу. Он не хотел обнаруживать себя. Его охватило острое чувство ожидания, смешанного с радостным возбуждением.

Он осторожно отворил дверь и устремился в погоню.

Глава 3

Полнейшая темнота скрывала коридор, когда Адриан вышел из комнаты. В одной руке он сжимал тростниковую свечу, а в другой – огниво с кремнем; конечно, было бы намного проще сразу зажечь свечу, но он не собирался выставлять напоказ пламя там, где его мог увидеть призрак. Он крался вперед, сам удивляясь той радостной силе, которая переполняла его. Аура опасности манила; в глубинах души что-то пробуждалось и искало выхода, словно откликаясь на зов неведомого горна.

Сделав два шага по коридору, он остановился, напрягая слух, чтобы уловить направление, откуда исходил звук. Он стоял неподвижно, затаив дыхание, и в это время одна из дверей, выходящих в узкий коридор, тихо скрипнула и приоткрылась. Торжествуя в душе, Адриан прижался к стене и притаился – и вот колеблющийся огонек свечи разогнал тьму.

В сияющем круге, окруженная облаком легкого светлого одеяния, плыла тонкая фигура со свечой в высоко поднятой дрожащей руке. Из-под ночного чепца выбивались длинные темные локоны. Не призрак, не злобный преступник, нет – это была мисс Дафна Селвуд во всем блеске очаровательного дезабилье. Адриан шагнул к ней навстречу, и она, невольно вскрикнув, отпрянула назад. Когда же он вступил в освещенное пространство, она бессильно прислонилась к дверному косяку и возмущенно прошептала:

– Вы меня испугали!

– Хорошо, что я вас не стукнул. – Он также постарался приглушить голос: это было больше похоже на вздох, чем на речь.

Он зажег свою свечу от ее свечи и засунул огниво в карман.

– Вы тоже что-то слышали?

Она кивнула.

– Я твердо решила выяснить, что это такое. Это было так жутко. И тут у меня на пути оказались вы. – Она прижала руку к вороту своего ночного одеяния, только сейчас осознав, сколь не соответствует ее вид правилам приличия. – Вам следовало бы вернуться к себе в комнату. Незачем нам обоим…

Ее прервал протестующий скрип, раздавшийся в дальнем конце коридора. Пальцы Дафны вцепились в руку Адриана. Успокаивающим движением он положил ладонь свободной руки на эти дрожащие холодные пальцы и испытующе взглянул ей в глаза.

– Почему бы вам не подождать здесь, пока я буду разбираться, в чем там дело?

Она встряхнулась, как будто отбрасывая прочь нервный приступ, который заставил ее окаменеть, и тут, видимо, до нее дошло, что она цепляется за руку мистера Карстейрса. Она отшатнулась, как ужаленная, и расправила плечи.

– Разбираться буду я.

С этими словами она двинулась по коридору и не стала возражать, когда Адриан последовал за ней. Дойдя до двери помещения, которое было рядом с ее спальней и напротив комнаты Адриана, она остановилась и подалась назад. Адриан приблизился к двери и приложил ухо к замочной скважине. Это кладовая, вспомнил он: вечером он уже побывал здесь.

Дафна прижалась щекой к плечу Адриана, снова ухватившись за его рукав. Ощущение ее близости будоражило его, возбуждая мысли, совершенно не подобающие духовному лицу. Он не без сожаления отогнал их прочь. Эти мысли он проанализирует потом, на досуге.

А сейчас его задача – охота за привидением. Из кладовой не доносилось ни звука. В лучах двух свечей блестела дверная ручка, и он повернул ее. Старинная дубовая дверь отворилась внутрь, издав лишь едва слышимый скрип. Он высоко поднял свой подсвечник, и они вместе вошли в кладовую.

Заплясали тени, отступая к потолку и углам, по мере того как он проходил к середине помещения, загроможденного обломками минувших веков. Нахмурясь, Адриан обводил кладовую взглядом; он был начеку и пытался уловить любое движение, любую ускользающую форму, любой обманчивый звук. Ничего. Во всяком случае, ничего подозрительного. Мерцающий свет порождал бесчисленные эфемерные очертания, но все они оказывались совершенно невинными.

Вдруг позади него – в коридоре или в дальних комнатах – раздался звук, словно по полу волокли что-то тяжелое, царапая половицы. Дафна охнула; Адриан выбежал в коридор. Лишь мгновение поколебавшись, он распахнул противоположную дверь – и остановился, прикованный к месту, вглядываясь в светящийся образ, который возник перед ним.

Казалось, что это некая колеблющаяся форма, заполненная переливающимся сиянием. Контуры ее непрерывно изменялись. И вдруг с душераздирающим стоном видение медленно поднялось в воздух и словно затрепетало в налетевшем порыве холодного ветра.

Ветер задул свечу Адриана, и помещение погрузилось во тьму. Адриан почувствовал, что кто-то со слабым стоном схватил его за руку и прижался к нему. Дафна. Он обнял ее за плечи, удерживая ее подле себя, но не отрывая глаз от светлого туманного образа, который парил на высоте примерно трех футов от пола. В темноте опять что-то скрипнуло, и снова воцарилась тишина. Еще мгновение – и мерцающая фигура исчезла. Все еще удерживая Дафну одной рукой, Адриан умудрился извлечь огниво из своего вместительного кармана и высечь язычок пламени. Мягкий свет снова отогнал мрак.

На этот раз никакое призрачное видение уже не парило перед их глазами.

Бережно – и не без сожаления – он высвободил свою руку из руки Дафны.

– Я хочу посмотреть.

Она вздрогнула.

– Это… было… это действительно было?

– Очень даже действительно, должен сознаться. Настолько действительно, что духи здесь ни при чем.

Она взглянула на него широко открытыми потемневшими глазами; даже в слабом свете было видно, как она побледнела.

– А вы когда-нибудь видели настоящее привидение?

Адриан усмехнулся.

– Ну как же, – немедленно признал он. – Даже два. Первое – это Серый Монах в Галлифордском замке, а второе – бедный старый архиепископ Лод в Оксфордском колледже святого Иоанна.

– Архиепископ… – ее голос замер, но глаза не отрывались от его лица.

– Он был архиепископом Кентерберийским, пока его не обезглавили. Середина семнадцатого столетия, если я правильно помню. Он любит погонять шар в библиотеке.

– Погонять шар? Вы имеете в виду мяч?

– Нет, нет. Свою собственную голову. Он, видите ли, катает ее по полу.

– Как спокойно вы это все воспринимаете! Я, наверно, завопила бы во весь голос и убежала куда глаза глядят, если бы когда-нибудь увидела подобную сцену!

Адриан возразил, улыбнувшись:

– Ну, Серый Монах совершенно безобиден. Я сомневаюсь, чтобы он хоть раз выкинул что-нибудь действительно зловредное; в крайнем случае, он может укоризненно покачать головой в капюшоне тому, кто попадется ему на пути. По-моему, он страдает от одиночества и слоняется по земле просто в поисках компании. Что же касается архиепископа, то, мне кажется, его единственная цель – нагнать страху на студентов-новичков, так чтобы они его боялись больше, чем преподавателей. Ну как, вы чувствуете себя уже получше?

Ее негодование было неподдельным.

– Вы просто морочили мне голову?!! – Немного подумав, она добавила неохотно, но честно: – Но, похоже, ваш трюк сработал. И я думаю, что вы совершенно правы насчет нашего посетителя. Может быть, ему и удалось напуг… встревожить меня… совсем чуть-чуть… но он не вызвал во мне того ощущения, какое, как мне кажется, мне полагалось бы испытать при виде настоящего призрака.

Несмотря на это заявление, она все еще дрожала.

– Подержите, – сказал Адриан, передавая ей свою свечу. Затем он зажег вторую и шагнул в длинную чердачную кладовую.

Она не отставала от него.

– Куда он пропал?

Адриан покачал головой.

– Точно не знаю. Должен признать, – добавил он спокойно, – этот некто явно сумел добиться своего. Я был так поражен увиденным, что не успел заметить ничего существенного: ни где он стоял, ни как он умудрился устроить этот порыв холодного ветра.

Дафна плотнее закуталась в свой широкий капот.

– Здесь и без него очень холодно.

Он присмотрелся к ее неуместному здесь наряду, угадывая мягкие округлые очертания под складками ткани. Совсем не к лицу священнослужителю заниматься такими наблюдениями, напомнил он себе, и усмехнулся, а вслух произнес:

– Вам лучше вернуться к себе в комнату. Но не беспокойтесь, ничего интересного вы не пропустите. Розыски отложим до утра, когда будет достаточно светло – тогда мы сможем разглядеть какие угодно секретные приспособления для открывания люков.

Дафна колебалась.

– Подождите меня до конца ленча, хорошо? Вы не станете заходить сюда, пока я буду занята с девочками? Я не хочу оставаться в стороне.

Против этого он не мог возражать. В сущности, такая перспектива была ему приятна и не только потому, что вдвоем можно управиться куда быстрее. При свете дня, под его неусыпным наблюдением Дафне не грозили никакие опасности, а для ее гордости целебным бальзамом было бы сознание, что она – полноправная участница расследования. Он с удовольствием отметил, что теперь она, как видно, не возражает против его присутствия столь яростно, как вчера. Так что, в общем, ночь прошла не зря.

И все же, после того как он проводил девушку до двери ее комнаты и удостоверился, что она благополучно вошла в нее и заперлась изнутри, он почувствовал беспокойство. Кто-то затратил немало усилий, чтобы добиться одного: любой случайный наблюдатель непременно должен был проникнуться убеждением, что ему явился настоящий призрак, и от этого впасть в замешательство. Такая ситуация могла бы оказаться крайне опасной.

А он решительно не хотел допустить, чтобы мисс Дафне Селвуд был причинен хоть какой-нибудь вред.

* * *

Дафна изучала рисунок, который с вызывающим видом подала ей мисс Марианна Сноудон, и с трудом удерживалась, чтобы не выдать свои чувства по поводу этого творения. Если поискать очень усердно, то в отдельных частях рисунка можно было угадать – но только угадать – хоть какое-то сходство с вазой и канделябром, которые Дафна искусно расположила на столе, предложив девочкам нарисовать эти предметы.

– Очень мило, – выдавила она из себя. Девочка хмуро взглянула на нее, наморщив маленький носик, покрытый веснушками.

– Ничего подобного, мисс Дафна. Это просто ужас что такое. – Она умоляюще смотрела на Дафну, но в темных глубинах ее глаз притаилось расчетливое ожидание. – Художник из меня никогда не получится, так что нечего и пытаться. Вы же должны видеть, что у меня совсем нет способностей.

– Ты хочешь сказать – желания. Ты проявляешь незаурядные способности, когда делаешь то, что тебе нравится. Нет, не спорь. Твоя мама особенно настаивала на том, чтобы преподать тебе основы, и я буду учить тебя. Когда ты покажешь мне, что приложила хоть какие-то старания, тогда я тебя отпущу. Но не раньше.

С выражением негодования и незаслуженной обиды мисс Сноудон вернулась на место.

Дафна тоскливо выглянула в окно, за которым виднелся сад в снежной пелене. Этим утром – в отличие от вчерашнего – сияло солнце, и сугробы искрились в его лучах. Идеальный день для охоты за привидениями. А она сидит здесь, с этими своенравными ученицами, мысли которых все еще полны воспоминаниями о радостях рождественских каникул.

За ее спиной послышался голосок мисс Луизы Тревельян, которая засмеялась, а потом объявила:

– Он красивее всех мужчин, которых я видела.

Руки Дафны сжались. Девочки и раньше судачили про мистера Карстейрса, хотя эта маленькая кокетка провела в его обществе совсем немного времени. Тем не менее, услышанные слова удивили Дафну: классическое совершенство черт должно больше соответствовать вкусу Луизы, чем грубоватое обаяние нового священника. Она сама скорее сказала бы, что его лицо поражает взгляд и приковывает к себе внимание. Конечно, если вспомнить, как играли лучи от свечей в густых волнах его темных волос… Она мысленно прикрикнула на себя, с испугом осознав, как занимает ее этот человек.

– Я буду так элегантно одеваться, просто всем на зависть, когда выйду за него замуж, – хвастливо продолжала Луиза. – Подумать только, в семнадцать лет я стану виконтессой, а когда он унаследует графский титул своего папеньки – графиней!

Речь идет не о мистере Карстейрсе. Щеки Дафны разгорелись, и она встала лицом к окну, чтобы девочки этого не заметили. Во время каникул состоялась помолвка Луизы Тревельян, и было очевидно, что она всецело поглощена матримониальными планами. Что же заставило Дафну вообразить, будто Луиза говорила о мистере Карстейрсе?

Потому что ее собственные мысли сосредоточены именно на нем.

Нет, конечно, не он сам занимает ее ум, а то дело, которое привело его в пансион. Он здесь, чтобы быть ее сторожевым псом, ее нянькой. Она вовсе не жаждала сегодня днем увидеться с мистером Карстейрсом; ею руководило исключительно стремление начать задуманное расследование. Она даже считала постыдным, что мистеру Карстейрсу приходится принимать участие в этих раскопках. Было бы даже интересней самой покопаться в старой чердачной кладовой.

На этой последней мысли она задержалась подольше и сочла, что слегка погрешила против истины. Что ни говори, поиски пойдут быстрее, если заниматься ими вдвоем, а не в одиночку.

Она взглянула на часы, стоявшие на каминной полке, от души желая, чтобы стрелки ползли поскорее. Время тянулось медленно, как бывает при утреннем визите непрошенного гостя. Скорей бы прибывали другие девочки: тогда прибавится хлопот и она будет больше занята. То есть, лучше бы они все-таки вернулись завтра – а сейчас их возвращение никакой пользы не принесет.

Дафна решительно открыла альбом и приступила к работе. Однако, проведя карандашом лишь несколько быстрых штрихов, она поймала себя на том, что мысли ее снова блуждают где-то наверху, в чердачной кладовой. Ночью мистер Карстейрс ее удивил. Он не колебался ни единого мгновения; он не обнаружил ни малейшего следа не только страха, но и простого замешательства. Более того, могло показаться, что он получает от всего этого удовольствие – а она повела себя как трусливая овца.

С некоторой долей удивления она призналась себе, что не очень хорошо знает его. Их визиты к дядюшке Тадеусу совпадали редко; когда же они встречались она видела в нем студента-книжника, полностью поглощенного каким-нибудь греческим текстом, который недавно откопал ее дядя. А тут мистер Карстейрс открылся ей совершенно с другой стороны, обнаружив незаурядный запас юмора и смелости, неожиданных для оксфордского преподавателя.

Но вот, наконец, наступило время ленча, и Дафна отпустила девочек. Луиза вышла из класса величавой поступью, как подобает юной леди и будущей виконтессе. Джейн, на лице которой явственно читалось завистливое благоговение, последовала за подругой, упрашивая ту рассказать еще что-нибудь о молодом вельможе. Другие девочки окружали их и тараторили так, что Дафна была от души рада возможности избавиться от них хоть ненадолго.

В дверях она задержалась. За завтраком вокруг ее кузин теснилось слишком много учениц, и у нее не было ни малейшей возможности рассказать сестрам Селвуд о ночной встрече с призраком. И сама она едва ли хотела этого. Они надеялись – и как часто высказывали эту надежду вслух! – что за время каникул, когда Дауэр-Хаус был почти пуст, призрак соскучится и покинет их. Известие, что дух все еще обитает здесь, было бы для милых старушек ужасным ударом.

Мисс Элспет провожала девочек в столовую; ее вид не оставлял сомнений, что она чем-то огорчена. Дафна остановилась в ожидании.

Элспет подняла глаза, встретилась взглядом с Дафной и отвела ее в сторонку.

– Мистер Карстейрс рассказал нам, что вам пришлось испытать ночью. Ужасно! И на сей раз прямо в доме! Это еще больше осложняет дело. Софрония просто места себе не находит!

– Я тоже предпочла бы, чтобы он оставался за стенами дома, – согласилась Дафна. – А где мистер Карстейрс?

– Он забрал свою тарелку к себе в комнату; боюсь, это для того, чтобы не обедать в обществе девочек. И он просил постучать ему в дверь, как только ты освободишься. – Элспет пребывала в нерешительности. – Ты знаешь, у меня такое ощущение, что он предвкушал это не без удовольствия.

Дафна беспечно махнула рукой.

– У мужчин бывают странные причуды, правда? По-моему, он и бровью не повел, когда это мерзкое привидение завыло перед нами! Я едва не лишилась чувств!

Легкая улыбка мелькнула в газельих глазах мисс Элспет и заиграла в уголках ее благородно очерченного рта.

– Мне сейчас пришло в голову, что я тоже смогу подняться на чердак и осмотреться там. При дневном свете, конечно. Я очень хочу понять, как устраивается этот трюк с исчезновением.

Значит, Дафне не придется провести остаток дня вдвоем с мистером Карстейрсом. К ее досаде, это не доставило ей должного удовольствия. Она прогнала неуместную мысль и сосредоточила внимание на ленче, который быстро проглотила. Затем она извинилась, вышла из-за стола и поднялась по лестнице.

Мистер Карстейрс сразу отозвался на ее стук. Долгим показалось ей мгновение, когда она смотрела ему в лицо. От ее внимания не ускользнули ни непокорные волны его густых темных волос, ни серьезное выражение серых глаз, которое – это она уже знала – могло мгновенно растаять и уступить место мальчишеской беззаботности. Ну почему, почему он явился сюда играть роль ее няньки, отняв у нее шанс доказать, что она может принимать разумные решения без посторонней помощи? В других обстоятельствах она могла бы проникнуться к нему симпатией.

Она снова отогнала свои сожаления.

– Не помешала ли я вашим ученым занятиям?

Он взглянул на нее поверх бумаг, разбросанных на столе, и просто сделал гримасу.

– Почему бы вам не переодеться в какое-нибудь старое платье? Такое, чтобы не жалко было запачкать его? А потом присоединяйтесь ко мне – я буду вас ждать в соседней комнате.

А ведь ей следовало бы самой подумать о платье. Ее раздражало, что она оказывалась в его глазах непрактичной и несообразительной. Она быстро переоделась и пошла по коридору.

Кладовая была открыта, и из нее доносился мелодичный голос кузины Элспет. Вот и прекрасно, решила Дафна и снова приуныла оттого, что на самом деле это ее не слишком обрадовало. Втроем заниматься поисками гораздо легче, и вторжение в их мир мистера Карстейрса будет менее ощутимым.

Когда она вошла, они стояли рядышком. Мистер Карстейрс, как башня, возвышался над кузиной Элспет, которую Дафна всегда считала очень рослой женщиной.

Дафна сделала несколько шагов по направлению к ним, умышленно отводя взгляд от широких плеч присутствующего джентльмена, одетого в сюртук безупречного покроя.

Они раздвинули занавески, чтобы в помещении стало как можно светлее, но на смену яркому свету солнечного утра уже пришло унылое ненастье. Все теперь выглядело темным и угрожающим, К вечеру начнется снегопад, подумала Дафна.

В холодной кладовой она сразу почувствовала озноб и закуталась в шаль.

– Вы уже что-нибудь выяснили?

Мистер Карстейрс оглянулся через плечо.

– Только то, что ночью наш призрак не оставил никаких следов. В помещении удивительно чисто. Ни на полу, ни на мебели нет пыли.

Дафна провела рукой по ближайшему сундуку и внимательно осмотрела безупречно чистые кончики пальцев.

– Как странно.

Кузина Элспет сообщила:

– По мнению мистера Карстейрса, наш призрак не желает оставлять никаких ощутимых улик своего визита – ни следов, ни пятен. Но все-таки, – добавила она, помрачнев, – я теряюсь в догадках: какая у него может быть цель?

– И вообще, – подхватила Дафна, – почему он появился именно здесь? Шансы, что мы его увидим, были просто ничтожны.

– Скорее всего, это означает, что он и не собирался никому попадаться на глаза, а явился совсем с другой целью. Давайте попробуем выяснить, что могло привести его сюда?

Мистер Карстейрс пробрался среди нагромождения всяческих предметов, которыми была завалена кладовая, а затем принялся наугад открывать дверцы и крышки.

Платяные шкафы, сундуки, комоды – все вышедшее из моды или поломанное – накапливались здесь, по мере того как сменялись поколения обитателей дома. Чувствуя, как нарастает в ней любопытство, Дафна присоединилась к остальным. И все-таки, что за предмет они ищут? Или, если не отвлекаться от сути, что мог искать здесь призрак?

В течение двух часов они обследовали все, что могло открываться, и, наконец, Элспет, хотя и неохотно, предложила прервать это занятие.

– Нам уже скоро надо будет вернуться к девочкам, Дафна, – сказала она.

Дафна с сожалением отошла от старинного комода, набитого платьями, какие носили дамы, жившие за сотню лет до нее.

– Но мы же ничего не нашли!

Да, они не нашли ничего. По крайней мере, ничего такого, что могло бы хоть как-то объяснить таинственные явления прошлой ночи, независимо от того, удостоились ли они посещения человека или посланца потустороннего мира.

Мисс Элспет встала с кресла-качалки, на котором восседала.

– Я тоже предпочла бы остаться здесь, но Софрония и Беатриса рассчитывают на нашу помощь. И потом, разве можно показаться на глаза людям в таком виде – мы же все в грязи.

Дафна обследовала полы своей юбки.

– Наш призрак не такой уж чистюля, каким вы его нам представили, мистер Карстейрс. Мы, кажется, с головы до ног покрыты пылью.

Мистер Карстейрс кивнул с отсутствующим видом; взгляд его был прикован к окну.

– Вы что-нибудь видите? – она осторожно пробралась между завалами и присоединилась к нему.

– Я только подумал… – Он прервал себя на полуслове и отвернулся от окна. – Мы только предполагали, что наш призрак исчез примерно в этом месте, – тут он жестом обозначил, где именно. – Но разве не могло оказаться так, что мы наблюдали поддельное, фальшивое привидение, которое кто-то специально приспособил здесь, чтобы отвлечь… или испугать… любого соглядатая? А сам этот искусник – какова бы ни была его природа – мог, совершенно ничего не опасаясь, выбраться в окно, пока мы глазели на его творение.

– Да, конечно!.. – Дафна снова мысленно укоряла себя за то, что упустила нечто столь очевидное. – Ох, как же мы не сообразили… Но должна признать, зрелище было устрашающее. Не приходится удивляться, что мы позволили себя одурачить. А окно – вот и объяснение того порыва холодного ветра. Так что никаких потусторонних сил тут и близко не было.

И она с облегчением перевела дух.

Однако угрюмость мистера Карстейрса не рассеялась.

– Это пока всего лишь одно из возможных объяснений, – напомнил он. Он протянул руку над небольшим сундуком и надавил на оконный переплет. Рама подалась с жалобным протестующим скрипом, и от окна потянуло холодом.

Дафна прислонилась к стенке комода.

– Такого звука я не помню.

Мистер Карстейрс снова закрыл окно, как следует закрепив задвижку.

– Да, – подтвердил он, подумав. – И я не помню. Скрип я слышал, но не похожий на этот. – Не подумав, по всей видимости, о том, что будет с его штанами из оленьей кожи, он уселся на крышку старинного матросского сундучка. – Мисс Элспет, не припоминаете ли вы каких-нибудь разговоров о потайных ходах в доме?

Она наморщила лоб.

– Мой папа никогда не упоминал ни о чем подобном, – сказала она, – но ведь он мог и не знать об этом.

– Но что за всем этим кроется? – воскликнула Дафна. – Кто-то хочет погубить школу? С какой стороны ни посмотри, кузену Джорджу выгодно, чтобы школа существовала. Разве не так? – она взглянула на кузину Элспет, ища подтверждения своим словам.

– По-моему, закрытие школы может только повредить ему, – согласилась кузина и тяжело вздохнула. – Вам следует знать, мистер Карстейрс, что рента, которую мы платим ему за Дауэр-Хаус, составляет основной источник его доходов. Если школа закроется, он лишится средств к существованию.

– Может быть, существует более выгодный способ получения дохода от этого дома? – спросил мистер Карстейрс. Кузина Элспет казалась растерянной.

– Даже представить себе не могу, – объявила она, наконец. – Это майоратное, наследственное владение, продать его нельзя. И я не думаю, что кузен Джордж может получить более высокую арендную плату от какого-либо другого частного лица. Нет, в любом случае кузен Джордж к этому непричастен.

Мистер Карстейрс потер подбородок.

– Очень вероятно, что это бессмысленные ребяческие проказы кого-нибудь из учениц. Я помню, какие жестокие шалости разыгрывали мои однокашники в Оксфорде.

– Но не вы сами? – перебила его Дафна с самым невинным видом.

Медленная улыбка осветила его глаза.

– Случалось и такое, – признался он.

– Но это так основательно продумано и мастерски проделано… – пробормотала мисс Элспет.

– Девочки бывают очень изобретательны, – сухо проронила Дафна. – И вы сами отмечали, что явления призрака прекратились, когда разъехались все воспитанницы.

– Прекратились в той степени, в какой это нам известно – возразила мисс Элспет. – Как я понимаю, призрак мог проникать в это помещение и покидать его каждую ночь совершенно без нашего ведома. Я думала, что он обнаруживает себя только вне дома. Во всяком случае, если судить по рассказам девочек. – Она встала и взволнованно прошлась до кладовой. – Конечно, сюда заходят не часто, и звуки, которые слышатся в ночные часы, обычно оказываются всего лишь шорохами старого дома. Мы могли бы так никогда и не подумать об этом чердаке, если бы вы с мистером Карстейрсом не обнаружили прошлой ночью, что здесь творится.

– А это не могла быть проделка, разыгранная в честь нового священника? – предположил мистер Карстейрс. – Несколько девочек прибыли уже вчера, и они должны были понять, что единственная комната, которую мне могли отвести, находится рядом с этой.

– Шалости… – процедила Дафна сквозь зубы. – Но кто… ах, маленькая негодница! Хотела бы я знать… Кузина Элспет, что вы думаете о мисс Сноудон? Может она быть подстрекательницей в подобном деле?

– Марианна?.. – на лице мисс Элспет появилось испуганное выражение. – Я бы уж скорее заподозрила Луизу!

– Нет, потому что у Луизы на каникулах была помолвка, – запротестовала Дафна. – Теперь это было бы ниже ее достоинства.

– Верно, – улыбнулась Элспет. – А раньше?

– Но мы-то видели призрак сегодня ночью, – напомнила Дафна.

Элспет задумалась.

– Конечно, Марианна не стала бы заходить так далеко. Да, у нее живой ум и… и некоторое неуважение к правилам приличия, но она не позволит себе таких выходок, от которых пострадает школа.

– А она способна понять, что школа пострадает? – быстро спросил мистер Карстейрс. Дафна поджала губы.

– Это я выясню, – заявила она и встала. Ей случалось видеть Марианну в роли мстительницы за постылые уроки рисования, которые были ей навязаны. Месть…

Вдруг у нее в памяти промелькнуло еще одно лицо – лицо другой девочки, которая не любила школу и поклялась в вечной вражде, когда ее исключили из числа учениц. Правда, явления призрака начались, когда прошло уже несколько месяцев после отъезда мисс Сюзанны Инджелс, но ее родной дом находился поблизости, менее чем в двух милях от поместья Селвудов. Заподозрить ее было можно, но как могла она – да и вообще кто-либо – проникнуть в дом прошлой ночью?

– Дафна, – окликнул ее мистер Карстейрс, следовавший за ней по пятам, – вы не могли бы перебраться в какую-нибудь комнату этажом ниже?

– Почему? – насторожилась она. – По-вашему, здесь, наверху, слишком тесно?

– По-моему, вы будете в большей безопасности рядом с кузинами, если ваш призрак надумает вернуться.

…Ее сторожевой пес. Она возмущенно сверкнула глазами в его сторону.

– Здесь я тоже не одна. Здесь вы, и слуги…

– Слуги ночью не слышали ничего. Я бы хотел…

– Вы бы хотели! – вырвался у нее негодующий возглас. – Не позволите ли напомнить вам, что, по настоянию дяди, я согласилась на ваше присутствие, но он ни слова не сказал насчет ваших распоряжений!

В его глазах опять блеснул задорный огонек, который приводил ее в ярость.

– Разве я отдавал хоть какие-нибудь распоряжения?

– А вы будете отрицать, что были уже на грани этого? – выпалила она сердито. Его губы дрогнули.

– Если выражаться точно, то ни о каких распоряжениях и речи не было. Назовите это предложением. Или, может быть, полезным советом.

– Вы как хотите, так и называйте. Я называю это непрошенным вмешательством. Это наша проблема, моя и кузин, и я не намерена отсиживаться где-то в сторонке и бездействовать, когда я вполне способна разбираться в ситуации и принимать решения. Понятно?

Не дожидаясь ответа, она повернулась на каблуках и с пылающим лицом проследовала в коридор. Он же просто потешается над ней – достаточно посмотреть, какие смешинки пляшут у него в глазах! И как он смеет тут командовать! Она круто обернулась и встретила его пытливый взгляд.

– И не смейте ничего больше предпринимать в той кладовой без меня! Вот это – действительно распоряжение!

Она умчалась вниз по лестнице и остановилась этажом ниже, услыхав, что ее зовет кузина Беатриса. Перегнувшись через перила, Дафна увидела какую-то незнакомую фигуру, которая царственным жестом приветствовала ее. Заинтригованная Дафна быстро преодолела оставшиеся ступеньки.

– Ах, вот и вы. – Беатриса кинула через плечо хмурый взгляд в сторону гостиной, а затем схватила Дафну за руку и решительно потащила ее в библиотеку.

– Это та самая особа, Давенпорт, – объяснила она.

– Вы хотите сказать, что она здесь? Она действительно покинула величественные высоты своей собственной школы и снизошла до того, чтобы удостоить нас посещением? Ради чего?

– Пришла позлорадствовать, не иначе. Я не могла найти Элспет, а от Софронии мало толку. Составьте мне, пожалуйста, компанию. Хотя… не вижу, с чего бы я стала говорить лишнее.

Без всякой охоты Дафна разгладила складки у себя на платье, по мере сил счистила с него грязь и шаль и в обществе кузины вышла к ожидавшей их гостье.

Мисс Изабель Давенпорт сидела в кресле у камина, выпрямив спину и сложив руки, с довольной улыбкой на лице. Поверх седых волос, собранных в узел, который спускался на шею, красовалась причудливая шляпка, украшенная искусственными розами.

При появлении хозяек она церемонно склонила голову, словно королева, принимающая просителей.

Беатриса в долгу не осталась. Она вплыла в гостиную и окинула владелицу соперничающего заведения, известного под названием «Давенпортский пансион», взглядом, в котором читалась надменная снисходительность.

– Что скажете, Изабель? Что привело вас сюда? Вам требуется помощь в планировании уроков?

Щеки гостьи слегка покраснели. Секунду помолчав, она возвестила:

– Я пришла, повинуясь зову соболезнования. Поговаривают, что Селвудский пансион может, наконец, закрыть свои двери.

Оттенок удовлетворения, с которым было произнесено слово наконец, был почти неуловим.

Губы Беатрисы побелели от тех усилий, которые она прилагала, чтобы с их помощью изобразить улыбку.

– Чего только не сболтнут несведущие люди. Лично я никогда не обращаю внимания на такие вульгарные слухи. Вам, вероятно, они тоже надоели?

Фигура гостьи – тонкая, но отнюдь не хрупкая – напряглась, и в темных глазах вспыхнула злоба.

– Не станете же вы отрицать, что теряете учениц. За последнюю пару дней у меня прибавились четыре ученицы, их семьи просто умоляли меня спасти девочек от вашей… заботы.

Четыре? Может быть, она преувеличивает? Дафна всматривалась в это узкое лицо, но на нем читалось лишь удовлетворение, и ее сердце упало. Ей были известны только две девочки, родители которых забрали их из школы из-за явлений призрака. Неужели такое решение принято и в других семьях, только об этом пока не уведомили сестер Селвуд?

* * *

– Все это покажется очень странным, когда… нет, если… – мисс Давенпорт предусмотрительно внесла эту поправку, – Селвудский пансион прекратит свое существование. Но вам не стоит опасаться. Самых элегантных из ваших воспитанниц мы примем к себе. Только самых элегантных, – повторила она. – В любом случае нам необходимо поддерживать высокий уровень своих требований. Мой дорогой кузен, виконт, был бы в ужасе, если бы мы отступили от них хоть на волосок. Что же до остальных девочек… – она наморщила свой острый нос. – Ну, я уверена, что найдется немало школ вашего сорта… я хочу сказать, не столь аристократических… куда возьмут и таких.

– В этом не будет нужды, – Беатриса пронзила ее ледяным взглядом. – Наш пансион не закрывается. Об этих четверых никто не будет сожалеть ни в малейшей степени. Есть множество юных леди, семьи которых желают дать им образование в заведении, где царит атмосфера хорошего тона.

– Вряд ли кто-нибудь сочтет появление привидений признаком хорошего тона. – Мисс Давенпорт позволила себе слегка улыбнуться и поднялась с места. – Ну, дорогая Беатриса, примите мои заверения в самом глубоком сочувствии. С вашей стороны так мудро – не подавать виду, что дела плохи. Нет, не надо провожать меня. Я же знаю, как вам сейчас нелегко.

Последние слова она умудрилась произнести особенно ядовито.

Дафна проводила посетительницу до выхода и с трудом удержалась, чтобы не хлопнуть дверью, как только та вышла. Она вернулась в коридор; навстречу ей шла Беатриса, которая судорожно стискивала руки и не могла совладать с дрожью в плечах.

– Какова наглость у этой женщины! Ее «дорогой кузен виконт», скажите на милость! – фыркнула Беатриса. – Троюродные кузены, притом не по крови, а через какие-то заключенные браки. Я сомневаюсь, что она хоть капельку души вкладывает в эту их маленькую школу, только всем вокруг уши прожужжала!

– Она говорила о четырех девочках, – Дафна направилась к кабинету. – Это правда?

– Насколько я знаю – нет. Хотя пока что вернулись с каникул не все девочки, которых мы ждали. С соблюдением всех формальностей забрали только двух, но ведь отсюда не следует, что их число не увеличится.

Дафна уселась в одно из кресел и задумчиво посмотрела на кузину.

– А это соперничество между вами… оно существует давно?

Беатриса снова фыркнула.

– С тех пор, когда мы сами были школьницами. Все, что мы делали – ездили верхом, танцевали, вели домашнее хозяйство – она превращала в какое-то состязание между нами. Каждый раз, когда я одерживала верх, Изабель изобретала какую-нибудь каверзу, чтобы свести мой успех на нет.

– А если верх одерживала мисс Давенпорт? – Дафне как-то трудно было вообразить, что злоба может быть односторонней.

Беатриса возмутилась:

– Она? Одерживала верх? Не смеши меня. Разве что в злопыхательстве. Вот это как раз в ее духе – явиться сюда и насмехаться над нами. Хотя еще больше в ее духе было бы… – она осеклась, и глаза у нее расширились.

– Что же? – Дафна ждала продолжения, хотя, как ей показалось, она уже угадала, какая мысль поразила Беатрису.

– Да в точности то же самое, что она устраивала с любым делом, которое удавалось мне лучше, чем ей. Конечно же, больше всего в ее духе – вредить. Вредить изо всех сил.

Глава 4

Перед тем как расстаться с Беатрисой, Дафна взглянула на часы: через час уже следовало переодеваться к обеду. Больше всего ей сейчас хотелось забиться к себе в комнату и собраться с силами для предстоящей встречи с девочками, но такую роскошь она не могла себе позволить. Нужно было повидать Джейн и выведать у нее что-нибудь о возможных прегрешениях Марианны Сноудон.

Если Марианна что-то затевает, Джейн должна бы об этом знать. С момента появления мисс Сноудон в пансионе они с Джейн были неразлучными подругами и без конца о чем-то шептались. В своем бесхитростном неведении Джейн иногда повторяла довольно рискованные суждения подруги, и по этим высказываниям можно было понять, что мисс Сноудон рассматривает Джейн как свою наперсницу, с которой можно поделиться самыми поразительными откровениями.

Дафна нашла сестру в музыкальном зале; Джейн сидела за старинным фортепиано, но не играла на нем. Марианна пристроилась на стуле, поставленном рядом; ее светлые кудряшки почти касались более темных волос Джейн. Обе увлеченно болтали и хихикали; Дафне это показалось дурным предзнаменованием.

Когда дверь открылась, девочки с виноватым видом отпрянули одна от другой, как будто их застали за каким-то неподобающим занятием. Марианна на мгновение застыла, а потом наклонилась к Джейн и что-то ей шепнула. Она поднялась с преувеличенно-благонравным видом, разгладила юбку и величаво выплыла из комнаты, хотя в последний момент у нее вырвался сдавленный смешок, испортив тем самым весь эффект от столь торжественного выхода.

Джейн изобразила на лице выражение такой полнейшей невинности, что Дафна снова почувствовала себя неуютно.

– Что это вы тут обе затеваете? – требовательно спросила она.

– Затеваем? О чем это ты? – Джейн подняла на сестру вопрошающий взгляд.

– Не притворяйся. – Дафна села на стул, который только что освободила Марианна. – Джейн, вы не замышляли ничего дурного?

– Да что ты! – вознегодовала Джейн, но ее возмущение выглядело не вполне натуральным, и предательский румянец, окрасивший ее щеки, был достаточно красноречив.

– Джейн… – строго начала Дафна.

– Да нет же, это не то чтобы очень плохое… – запротестовала Джейн.

Дафна на мгновение закрыла лицо руками, пытаясь побороть искушение сейчас же устроить сестре нагоняй.

– Тебе не следовало бы впутываться ни в какие истории, которые могли бы повредить школе; да ты и сама не допустила бы этого. Джейн, ты же знаешь, как много значит этот пансион для кузин. Они не вынесли бы такого удара.

– Да я никогда и ничего не сделала бы во вред им! – Джейн возмущенно уставилась на сестру. – Как ты смеешь даже предполагать такое!

– Так, значит, ты не стала бы участвовать в устройстве простеньких, безобидных явлений призрака – всего лишь затем, чтобы кого-нибудь напугать? – Прищурившись, Дафна в упор смотрела на нее. – Например, кого-нибудь из младших девочек, которых ты недолюбливаешь? Вот вчера вечером я заметила, что тебе не очень-то симпатична мисс Олден. Или мне показалось?

Джейн была неприятно поражена.

– Такое ребячество! Конечно, ни в чем подобном я не участвую. – Вдруг ее глаза широко раскрылись. – Вчера вечером? Ты хочешь сказать, что призрак являлся кому-то уже после каникул? Вот это интересно! Кто же его видел?

– И я, и мистер Карстейрс. И на этот раз не в саду, а в доме.

Изумление Джейн было неподдельным.

– О! – только и смогла она произнести.

– Джейн, – настаивала Дафна, взяв сестру за руки. – У Марианны такой живой, изобретательный ум. Как, по-твоему, не может ли оказаться, что именно она затеяла и организовала всю эту мистификацию? Просто так, для развлечения, или… или чтобы подшутить над другими девочками.

У Джейн засверкали глаза.

– Конечно же, нет! Какой ужас ты придумала! Знаешь, как она любит наших кузин! Она сама так говорила!

– Но если ей не пришло в голову, что от таких шуток могут пострадать кузины…

Джейн вскочила со стула.

– Нет! Ты не любишь Марианну, потому что она терпеть не может рисовать, но на самом деле в ней нет никакой зловредности. И с твоей стороны просто бессовестно подозревать ее!

– Да, ты совершенно права, и я приношу свои извинения, – с легкостью признала Дафна. Искренность Джейн сомнений не вызывала, а Дафне требовалось получить от сестры еще кое-какие сведения. – Поговорим о другом. Расскажи мне о помолвке Луизы. Где она познакомилась со своим виконтом?

– Ее отец пригласил виконта погостить у них во время каникул. Она уверяет, что в восторге от выпавшей ей удачи.

– А на самом деле разве не так? – спросила Дафна, уловив легкий нажим, с которым это было сказано. Джейн снова присела к фортепиано.

– Марианна говорит, что Луиза слишком старается показать, как она довольнехонька, но не похоже, чтобы она действительно это испытывала. – Она беспокойно взглянула на сестру. – Я не знаю, кому из них верить.

– Сегодня утром, – медленно проговорила Дафна, – я увидела Луизу, когда она стояла у окна и, казалось, не замечала, что в комнате она не одна. Я тогда еще подумала, что она выглядит несчастной.

– Да, верно. Значит, правду говорит Марианна. И я этому очень рада. Марианна думает, что Луиза совсем не так сильно влюблена в своего виконта, как пытается всем внушить.

Дафна встала, подошла к камину и обернулась к сестре.

– Ты знаешь ее лучше, чем я. Скажи мне честно, Луиза гонится за титулом?

Джейн колебалась.

– Марианна так не думает, но… – она замолчала и подняла взгляд на Дафну. – Но так думает мисс Брим. Они же не могут обе быть правы.

– А ты сама как думаешь?

Джейн наморщила нос и после секундной заминки ответила:

– По-моему, права Марианна. Она первая высказала свое мнение.

Как будто подобное обстоятельство решало дело. Дафна не стала на этом останавливаться.

– Интересно, что за человек этот виконт, если правда, что он так привлекателен.

– И еще он превосходно танцует, и всегда одет по последней моде. По ее словам, талантов у него множество. – Джейн вдруг воодушевилась. – Слушай, что я придумала! Давай спросим мистера Карстейрса, ведь он же наверняка знаком с виконтом!

Напоминание о навязанном ей заступнике неприятно поразило Дафну.

– Вот еще, он-то тут при чем?

– Ну, видишь ли, когда он бывает в Лондоне, он вращается только в самом лучшем обществе. Во всяком случае, так говорят мисс Брим и Эмма Пемброк. Потом, что ни говори, он теперь в родстве с Галлифордами. Как же ему не знать всех важных персон?

Раздражение Дафны нарастало.

– Я бы не стала беспокоить его по такому поводу. В общем-то, это не столь уж важно.

Джейн призадумалась и огорченно взглянула на сестру.

– Почему ты так настроена против мистера Карстейрса? Все девочки говорят, что он очень-очень забавный, и с ним всем весело, особенно если принять во внимание, что он священник. А у него такая смешинка в глазах, ты не заметила?

– Я заметила только одно – он ведет себя точно так же, как и любой другой джентльмен, когда дело касается «просто слабых женщин». А мне бы хотелось довести до его понимания, что мы способны сами о себе позаботиться.

Джейн открыла было рот, но затем благоразумно закрыла его снова, сохраняя все то же растерянно-задумчивое выражение. Выждав пару секунд, она спросила:

– Как по-твоему, он остался бы у нас, если бы дядя Тадеус не настаивал на том, что здесь необходимо присутствие мужчины?

– А как же! Он тут просто наслаждается жизнью! – провозгласила Дафна, с трудом сдерживая досаду.

– Но ведь мы могли бы с легкостью избавиться от него, если ты этого пожелаешь. Дафна насторожилась.

– Что ты хочешь эти сказать? Мистер Карстейрс столь тошнотворно-добродетелен, что он нипочем не отступится ни от своего слова, ни от того, что считает своим долгом. Он никогда не уберется отсюда, если не будет уверен, что кто-либо другой сумеет защитить нас не хуже, чем он сам.

– А если кто-нибудь другой имеет больше прав на то, чтобы защищать нас? – глаза Джейн блеснули. – Мы ведь могли послать за дядей Персивелом. Не понимаю, почему ты подняла такой шум, когда об этом зашла речь.

– Дядя… – Дафна почувствовала, как кровь отхлынула от ее щек. – Ох, нет, – только и могла она выговорить.

– Но если тебе так хочется выдворить отсюда мистера Карстейрса, хотя я никак понять не могу, почему…

– Дядя Персивел? Джейн, ты его совсем не помнишь?

Ее сестра задумалась.

– Если и помню, то смутно.

Что ж, хотя бы за это следовало благодарить судьбу. Чего девочка не знает, того она не разболтает.

– Мистер Карстейрс ни в коем случае не одобрил бы этот план, – поспешила она ухватиться за первый попавшийся довод. – Мне совсем не нравится перспектива и дольше терпеть его опеку, но боюсь, что появление дяди Персивела еще больше укрепит в мистере Карстейрсе решимость остаться. И тогда мы получим сразу двух джентльменов, каждый из которых будет навязывать нам свои советы, – добавила она с горечью.

В подавленном состоянии духа она вышла из комнаты и направилась в библиотеку. Мысли о дядюшке Персивеле, которые роились у нее в голове, как бы прятались за неким прозрачным занавесом, словно она опасалась дать им волю. Даже если бы она нуждалась в его помощи… даже если бы она решилась допустить его в свой обжитой, респектабельный мир – она не была уверена, что он отзовется на ее просьбу. В последний раз, когда она видела его – кажется, это было года четыре тому назад – единственным чувством, которое он питал к своей семье, было раздражение оттого, что никто из родственников не смог дать ему взаймы денег. Очаровательный старый мошенник, вот только подобающих чувств у него никогда и в помине не бывало. Даже вообразить было трудно, что мистер Карстейрс, при его рыцарской натуре, сочтет возможным передать заботу о них в столь недостойные руки.

Она взяла кочергу и поворошила угольки в камине, а потом добавила дров. Опустившись в кресло, она устремила взгляд в огонь. Что же, если разобраться, удалось ей узнать из разговора с Джейн? И вообще удалось ли узнать хоть что-то?

Позади нее открылась дверь, и она пригнулась пониже в кресле, надеясь, что вошедший – кто бы то ни был – не заметит ее и уйдет. Однако она услышала ровные спокойные шаги человека, ступающего по старому ковру и приближающегося к соседнему креслу. Она подняла взгляд и увидела перед собой мистера Карстейрса.

– У вас такой вид, как будто вы что-то узнали и это что-то вас огорчило.

В его голосе звучали и обещание сочувствия, и просьба о доверии. Но она отвергла и то, и другое.

– Ничего подобного. Я ничего не узнала, и именно это меня беспокоит.

– Мисс Сноудон не замешана ни в каких неблаговидных деяниях?

Дафна вздохнула.

– Я и сама хотела бы это знать. От нее всегда можно ожидать каких-то выходок, но Джейн пришла в негодование, когда я предположила такую возможность. Можно только надеяться, что Джейн как-нибудь намекнет Марианне насчет моих подозрений.

– Может быть, в этом и не будет надобности. – Он прошелся до камина, потом к окну, а затем снова вернулся к камину. – Чем больше я об этом думаю, тем менее вероятным мне кажется, чтобы кому-нибудь из ваших учениц удалось сотворить фантом вроде того, что мы с вами видели ночью.

Накипавшее в ней раздражение выплеснулось наружу.

– Похоже на то, что вы весьма низкого мнения об их способностях… о способностях всех женщин вообще! Вы, видимо, полагаете, что мы не годимся ни для какого серьезного дела!

Он поднял брови, но промолчал.

– Ох! – задохнулась она. – Как мне противно это мужское высокомерие! Вы же уверены, что серьезные дела женщинам не под силу!

– А сотворение фальшивого призрака относится к «серьезным делам»? – пробормотал он, как бы обращаясь к самому себе.

– Если за всем этим кроется какой-то смысл, то да, относится!

Мистер Карстейрс потер подбородок.

– И какой же смысл тут можно усмотреть?

– Откуда мне знать?

Он уселся в кресло напротив Дафны.

– Именно это я… нет, – мы надеемся установить, правда? Вы считаете вероятным, Что у кого-то из ваших Юных леди может быть основательная причина для таких действий?

Она взглянула на него с подозрением.

– Я не усматриваю никаких причин, почему они должны быть менее злонамеренными – или менее предприимчивыми – чем юные джентльмены.

Дразнящие огоньки, неуместные в данный момент, плясали в глубине его серых глаз.

– На самом деле у них всего этого даже больше, если судить по моим сестрам. Но для того чтобы соорудить этот призрак, который мы видели, требовалось большое искусство. И он исчез, не оставив ни малейшего следа. Если бы это была просто шалость девочек, склонных к злым шуткам… Вы не думаете, что в этом случае мы бы все-таки что-нибудь обнаружили? Например, нитку и крючки? Или хотя бы лоскуток кисеи? Если все замышлялось ради шутки – зачем им было так заботится, чтобы не осталось никаких следов?

– Никаких следов, – прошептала она. – Как будто мы видели нечто бестелесное, неосязаемое… просто образ… – это было как озарение. – Поразившая ее мысль показалась столь ослепительно очевидной, что было даже непонятно, как же она не догадалась раньше. Она посмотрела на мистера Карстейрса и обнаружила, что он наблюдает за ней со странной улыбкой. Она торжествовала. – Волшебный фонарь!

– Я думал об этом, – он покачал головой, этот гнусный всезнайка. – Тогда им понадобилось бы что-нибудь, на чем можно сформировать изображение. И в этом случае должна была остаться какая-то ткань: кисея или газ…

Она чувствовала себя оскорбленной. Неужели так и должно быть, чтобы за ним всегда оказывалось последнее слово? Ей пришлось очень постараться, чтобы придать своему лицу выражение приторной любезности.

– Поскольку вы, мужчины, столь всемогущи и всеведущи я могу только удивляться, как это вы до сих пор не нашли правильных ответов.

Он молчал, но смотрел на нее с невольным восхищением и она чувствовала себя неуютно. Горячий румянец заливал ее щеки; она отвернулась, уклоняясь от его пристального взгляда.

– А что вы думаете обо всем этом? – В его вопросе звучал искренний интерес.

Она не отрывала глаз от языков пламени в камине, пытаясь навести порядок в собственных чувствах. У него нет никакого права поворачивать дело так, чтобы ей самой захотелось положиться на его суждение. Ей незачем полагаться ни на чьи суждения. И надо дать ему это понять.

– Я думаю, – сказала она, тщательно выбирая слова, – что вы, видимо, очень нравитесь самому себе, когда играете роль няньки, приставленной ко мне добрым дядюшкой, и позволяете мне и моим кузинам вести розыски так, как мы сами считаем нужным. Нам вовсе не требуется, чтобы вокруг наших проблем разгорался скандал.

– А скандал может возникнуть из-за меня? Каким образом? – спросил Адриан тоном вежливого любопытства, в котором явственно сквозил оттенок удовольствия.

Он еще находит здесь что-то забавное! Дафна была разъярена до зубовного скрежета.

– Вам непременно нужно напускать на себя этот снисходительный тон?! Какой злой рок привел вас в тот вечер в дом викария?

Он выпрямился; от его примирительной шутливости не осталось и следа.

– Если вы искренне желаете, чтобы я убрался, вам следует только сказать это прямо.

Сквозь сжатые зубы она процедила:

– Вы прекрасно знаете, что я не могу просить вас уехать… хотя, Бог свидетель, ничего я не желаю так сильно, как этого!

Еще раз прочувствовать, как связал ее по рукам и ногам дядюшка своими условиями насчет этого джентльмена, оказалось даже более мучительным, чем она думала. Какими оскорбительными были эти условия: если уедет Адриан, то ей придется вернуться в дом викария. К ее великому ужасу, глаза у нее заблестели сердитыми слезами – она не могла допустить, чтобы эти слезы покатились по щекам. Она встала, стараясь держаться твердо: в его присутствии нельзя было выказать ни малейшей слабости.

– Вы извините меня? У меня еще масса дел.

Он молча открыл перед ней дверь, и она покинула библиотеку с высоко поднятой головой. Она успела подняться до середины второго пролета лестницы, и только тогда самообладание покинуло ее.

Она вздрогнула от внезапного озноба, который леденил и тело, и душу. Вокруг нее сомкнулась рано наступившая январская ночь… Дафна ощутила это. Дом был старым, и в нем гуляли сквозняки. И прошлой ночью она совсем мало спала. Сегодня, если ей послышится какое-нибудь странное поскрипывание, она, скорей всего, просто спрячет голову под подушку.

* * *

Обычные для послеобеденного часа звуки – смех и болтовня девочек в гостиной – доносились наверх, в комнату Адриана, когда он надел свой плащ. Невинный смех. Или у кого-то из них смех не такой уж невинный? Мисс Марианна Сноудон вполне способна соткать паутину и более хитроумную, чем это было бы нужно для простых шалостей; кроме того, в этих стенах она, вероятно, не единственная ученица, у которой могла бы сыскаться причина… или необходимость… или решимость, достаточная, чтобы переступить границу шутки.

В целом, однако, вся история выглядела, с его точки зрения, как злой розыгрыш. Или он просто цеплялся за это объяснение, не желая в душе даже допустить возможность иного, худшего толкования? Потому что, если дело не сводится к гадкой шутке, вышедшей за всякие допустимые рамки, то, значит, кто-то вознамерился навлечь на пансион совсем не шуточные беды. Но и сам он с неменьшей решимостью вознамерился позаботиться о том, чтобы планы этого злоумышленника потерпели крах.

Он спустился по лестнице и прошел в глубину дома, двигаясь по возможности бесшумно, хотя казалось просто невозможным, чтобы кто-нибудь расслышал его шаги при той какофонии, которая разносилась по всему дому из гостиной. Одна из девочек – вряд ли искусная музыкантша – колотила по клавишам допотопного фортепиано, тогда как несколько голосов выводили песню, соблюдая почти (но не совсем) правильную тональность. Этот гвалт заставил Адриана поневоле вспомнить о сестрице Лиззи и ее упорных попытках уговорить Элен, старшую сестру, избавить ее от упражнений на опостылевшем инструменте.

Он кивком поприветствовал Моффета, престарелого работника на все руки, который повстречался ему в холле. В ответ Моффет что-то дружелюбно пробурчал и продолжал раскладывать по местам свежие тростниковые свечи. Адриан добрался до черного хода и вышел за порог, вдохнув морозный вечерний воздух. Он постоял неподвижно, вглядываясь в неспокойное небо. Свет луны, то и дело скрывающейся за набегающими облаками, заливал снежный ландшафт, выделяя оголенные деревья и искрясь в ледяных кристаллах. Светлая ночь, подумал Адриан. В такую ночь не следует блуждать вне дома, если хочешь остаться незамеченным. Он просто собирался побродить по усадьбе и убедиться, что никто не крадется через рощу, прихватив с собой лестницу.

Сначала он остановился у маленькой конюшни, где перекинулся парой слов с Хобсоном, который, закутавшись с головы до ног, производил свой последний обход, прежде чем укладываться спать.

Гнедой жеребец Адриана был, по-видимому, устроен на ночлег со всеми удобствами, хотя и морковка, которую извлек из своего кармана заботливый хозяин, явно доставила Ахиллу удовольствие. Потрепав коня по шее, Адриан направился по дорожке вдоль здания и свернул за угол.

Мирная тишина обтекала его, словно он был один во всем застывшем белом мире. Не слышно было ничего: не ухнула ни одна сова, не скрипнула ни одна сухая веточка. Он поглубже засунул в карманы руки в перчатках и медленно побрел к кустарниковой аллее. Как будет приятно, вернувшись, оказаться в тепле; и стакан бренди тоже будет очень кстати. Такую перспективу приятно предвкушать.

Он и предвкушал ее, следуя своим путем. Очень большой стакан бренди, обещал он самому себе, и очень жаркий огонь в камине.

Он замедлил шаги на подъездной дороге и повернулся назад, чтобы рассмотреть фасад пансиона. Там не обнаружилось никаких фигур, которые крадучись ползли бы за кустами или, скрючившись, затаились бы у нижних окон. Никто не цеплялся за гребень крыши. Только в окнах гостиной можно было заметить признаки жизни: там горело множество свечей, и на задернутых занавесках мелькали тени. Во всяком случае, пианистка уже не терзала фортепиано.

Он осмотрел другие окна, и одно из них – на втором этаже, где были спальни учениц, – привлекло его внимание. В этом окне отчетливо вырисовывался тонкий силуэт девушки, освещенный стоящим в комнате канделябром; в глубокой задумчивости она смотрела на расстилающийся за окном унылый пейзаж. Вглядевшись, Адриан безошибочно распознал совершенные черты мисс Луизы Тревельян. Даже сейчас, когда обычное оживление оставило ее, она была прелестна. Теперь весь ее облик выражал глубокую меланхолию, а плечи опустились, словно под гнетом ноши, непомерно тяжелой для нее.

Что-то действительно серьезное печалит эту девушку, решил он. Тем не менее, находясь в обществе других, она беспечно щебетала о великолепии своего виконта, как будто впереди ее ожидала лишь ничем не омраченная радость.

По-видимому, все было не таким уж безоблачным. Тут открывался простор для новых версий. Возможно, подслушанный им шепоток насчет того, что мисс Тревельян не так уж очарована женихом, соответствует действительности. Если девушку заставляют выйти замуж за человека, который ей не мил, не мог ли ее бунт принять какую-нибудь странную форму – единственную форму, которая ей доступна? И не могло ли случиться так, что именно она в ночные часы сновала по усадьбе, прилегающей к пансиону, и именно ее пугались девочки, повстречавшие «призрака»?

Он снова повернулся, обводя взглядом местность вокруг, дорогу, сад, живую изгородь из кустов боярышника вдоль аллеи, ведущей к особняку, расположенному в какой-нибудь сотне ярдов отсюда. И тут он уловил какое-то движение: темная фигура отделилась от кустов и, низко пригнувшись, пересекла аллею по направлению к роще, словно стремясь укрыться среди деревьев.

Адриан быстро осмотрелся, чтобы оценить свою позицию. Прятаться лучше всего было в той же самой живой изгороди, но при этом он останется по другую сторону от крадущейся фигуры. Стоит рискнуть: пробраться сквозь кустарник, положившись на удачу и понадеявшись, что ему удастся проделать это бесшумно и не спугнуть добычу.

Он усмехнулся. Наконец-то появилось что-то осязаемое, человеческое существо, с которым можно вступить в борьбу. Он почувствовал прилив энергии; он был доволен, что может лицом к лицу встретить шутника и положить конец бессмысленным бредням о призраках. Подстегиваемый этой надеждой, он легко побежал по запорошенной снегом дороге, время от времени пригибаясь, чтобы не задеть низко нависшие ветви.

Здесь, среди стволов и сучьев, под навесом из густых ветвей он мало что мог разглядеть. Он замедлил шаги и теперь пробирался с величайшей осторожностью, но никакого движения впереди уловить уже не мог. Он упорно продвигался вперед, пока не достиг опушки, и тут, к великому своему разочарованию, понял, что добыча от него ускользнула.

Тот, кого он выслеживал, мог удалиться в любом направлении под прикрытием того же кустарника, в тени которого прятался и Адриан. Он попытался найти себе оправдание в том, что шутник должен знать местность лучше, чем он, потому что «являлся» здесь людям уже несколько месяцев. А у него, у Адриана, это только первая вылазка. Надо будет получше ознакомиться с планом поместья, решил он.

Адриан направился к подъездной аллее и тут же резко остановился. Там, прямо перед ним, из тени старого дуба вышла бесформенная фигура и неторопливо поплыла к огромному господскому дому. Поплыла! Адриан секунду понаблюдал, а потом решительно двинулся вслед, на этот раз не делая никаких попыток приглушить звук своих шагов.

Как только у него под ногами хрустнула первая веточка, фигура круто обернулась. Адриан не останавливался, кустарник шуршал; фигура отступила на шаг, потом на два. Неизвестный протянул руки вперед, как бы для того чтобы отразить нападение. Поза была явно не такой, которую мог бы ожидать Адриан от человека с дурными намерениями.

Адриан вышел из кустарника и поздоровался:

– Добрый вечер.

Ответ прозвучал не сразу. В мягком лунном свете Адриан увидел, что человек вытянул вперед голову, как бы всматриваясь в него. Адриан приблизился, и странная ширина плеч незнакомца тут же нашла естественное объяснение: тот был одет в толстый теплый плащ с многочисленными пелеринами и капюшонами, ярусами свисающими с плеч.

На круглом скуластом лице выделялся широкий массивный нос. Выглядел незнакомец лет на пятьдесят. Его руки были подняты, и Адриан, который и сам занимался боксом, легко распознал классическую боксерскую стойку.

– Кто вы такой, черт побери? – голос несколько дребезжал, но звучал достаточно угрожающе. Адриан подавил улыбку.

– Новый священник из Селвудского пансиона. Фамилия – Карстейрс.

– Новый… – мужчина осекся, вытаращив глаза. – Господь всеблагой! Так, значит, это правда. А я думал, он шутит.

– В самом деле? – Адриан подождал дополнительных комментариев. – А кто, по-вашему, так шутит?

– Селвуд, конечно. Сказал мне, что его кузины пригласили кого-то, чтобы разделаться с их призраком. – Его губы скривились. – По-моему, это какой-то вздор.

Адриан прищурился.

– Вы не верите в привидения, я правильно понял?

Незнакомец нахмурил брови:

– Ну, не так уж чтобы совсем не верил…

– Вы просто не верите в существование именно этого призрака?

Собеседник поджал губы.

– Разрази меня гром, не нравится мне все это. Подозрительное дельце! Видите ли, я сам встречал его. Теперь уже два раза. Ума не приложу, как тут быть.

– Дважды? – переспросил удивленный Адриан.

– Гм-м… Оба раза это было, когда я возвращался домой, после того как погостил у Селвуда. – Он жестом указал на живую изгородь и на то, что виднелось за ней. – Живу я в Ромни-Корт: знаете, сразу за этим парком. Я Ромни.

Ромни. Сквайр Ромни. По словам Джорджа Селвуда, именно Ромни рекомендовал обратиться в полицию.

– Насколько я понимаю, – подчеркнуто сказал Адриан, – это привидение ставит под угрозу само существование пансиона.

Адриан не сводил глаз с собеседника, пытаясь проследить, как тот воспримет его слова.

Рот Ромни сложился в недовольную гримасу.

– Вы что же, не видите, почему они отвергают самый очевидный способ действий? Почему не вызывают шерифа или полицейских? Да ведь Селвуд стоит на своем: это, мол, настоящий призрак. И, по чести говоря, отчасти его можно понять. – Ромни ухмыльнулся. – Вы уже тоже повидали явление? Черт его знает, что за штука: светится, плывет по воздуху над аллеей, а потом взмывает вверх и исчезает в кронах деревьев. Вполне убедительно, чтобы любого заставить поверить.

– Любого, но не вас?

Ромни снова нахмурился.

– При дневном свете – нет. А вот ночью… – он покачал головой.

– Ночью, – заметил Адриан, – все фокусы удаются лучше.

Ромни разразился коротким смешком.

– Вот точно как сейчас. Я же видел, как некто движется там, за кустами. Это были вы?

– Я просто шел по вашему следу.

Ромни кивнул.

– Из-за подобных происшествий я уже перестал доверять здравому смыслу. Я что-то видел, а вы – нет. Будь это какой-нибудь браконьер или жулик, мы должны были бы заметить его оба.

– Но ваш совет все-таки остается в силе? Надо обратиться в полицию?

– Осторожность не повредит, знаете, осторожность не повредит. Так или иначе, у них теперь появились вы, чтобы разобраться, что к чему в этой чертовщине. Во всяком случае, вряд ли призрак прикончит вас, когда вы спите.

– Если это призрак, – спросил Адриан, – то есть ли у вас какие-нибудь соображения насчет того, почему он никогда никого не беспокоил раньше? Насколько я понимаю, школа работает более тридцати лет, а люди жили в доме несколько столетий!

Ромни поскреб подбородок.

– Может быть, его растревожила какая-нибудь из молодых леди – все эти визги, и гам, и суматоха. Ну, ладно, – он взглянул на небо. – Теплее не становится, верно? Сейчас самое милое дело – пойти сыграть в пикет с Селвудом. Рад был с вами познакомиться; хорошо, что вы осмотрелись вокруг. Дамы должны чувствовать, что в доме присутствует надежный заступник.

Коротко кивнув, мистер Ромни зашагал к парадному подъезду особняка.

Адриан наблюдая за удаляющейся фигурой, испытывая некоторое недовольство. Он сам не мог бы точно сказать, какое впечатление произвел на него мистер Ромни. Светский человек, спортсмен – судя по множеству пелерин и уверенной осанке. И тем не менее, когда Адриан приблизился к нему, он выглядел настороженным или даже почти испуганным.

Не мог Адриан и решить, действительно ли Ромни верит в привидения. Конечно, он осторожен по натуре, сам возвестил: «осторожность не повредит». О присутствии человека из духовного сословия отозвался с некоторым оттенком пренебрежения; предпочитает призвать на помощь мирскую власть. Или он готов приветствовать любую защиту, с какой бы стороны она ни исходила? Мужество, похоже, не относилось к числу сильных сторон его натуры.

Все еще во власти этих мыслей, Адриан повернул назад, по направлению к своему временному жилищу и к теплому камину, ожидавшему его. Однако не успел он сделать нескольких шагов, как сзади его окликнули. Он оглянулся и на парадном крыльце особняка увидел на светлом фоне открытой двери фигуры двух мужчин.

– Карстейрс! – звал мистер Джордж Селвуд, спускаясь по невысоким ступенькам и жестами подзывая его. – Заходите в дом, дружище, заходите! Вы просто обязаны пропустить глоточек, чтобы согреться!

Адриан прошел половину расстояния, отделявшего его от дома. Даже отсюда он различал густой аромат духов, плотно въевшийся в этого щеголя или, возможно, в красновато-коричневый бархатный сюртук, который тот носил. Пуговицы этого сюртука отсвечивали в лучах луны, пока Селвуд семенил по снегу.

– Благодарю вас, – откликнулся Адриан, – но я должен вернуться в Дауэр-Хаус.

– В Дауэр-Хаус… ну конечно. – Селвуд окинул взглядом дорогу и поежился. – Просто не могу выразить, как я рад, что вы находитесь там и можете присматривать за ними. Дьявольщина какая-то; все эти особы женского пола и при них только старик Моффет во всем доме. Я знаю, добросовестности ему не занимать, но ума не приложу, какая от него может быть польза в нынешних наших делах.

Позади Селвуда подал голос сквайр:

– Все упорствуешь? Уверяешь, что это именно дело для церкви, так?

Селвуд круто обернулся.

– А кто еще может утихомирить привидение? Беспомощные невинные женщины? – Он передернул плечами. – Насколько же лучше подходит для этой миссии человек вроде мистера Карстейрса, посвятившего себя своему высокому призванию! Вы же докопаетесь до сути, правда? Вы сможете справиться с этим несчастным беспокойным призраком ради них?

– Если такая необходимость возникнет, – заверил его Адриан, должным образом сформулировав ответ.

Селвуд кивнул, хотя морщины на его лице не разгладились, а когда он заговорил, в голосе сквозило отчаяние:

– С этим нужно покончить.

– Разумеется; затем я сюда и приехал.

– Нельзя допустить, чтобы школа прекратила свое существование, – продолжал Селвуд, как будто не слышал слов Адриана. – Бедные мои кузины, они трудились, как пчелки… и чтобы все пошло прахом…

Ромни усмехнулся:

– Не говоря уже о твоем собственном доходе.

Селвуд жестом отмел эту бестактность.

– Они не должны лишиться своей школы. Вы об этом позаботитесь, верно? – Его голос зазвучал громче, и в нем еще более явственно прозвучала нотка беспокойства. – Они будут с вами в безопасности?

Адриан потер подбородок.

– Я не думаю, что им что-нибудь всерьез угрожает – по крайней мере, в смысле физической безопасности – если речь идет просто о привидении.

Селвуд облизнул губы.

– Никто ничего наперед сказать не может. Но обещайте мне, что удержите моих кузин от всяких неосмотрительных поступков.

– Чепуха! – Ромни хлопнул друга по плечу. – Ты скоро совсем застращаешь мистера Карстейрса.

Адриан одарил их своей самой умиротворяющей улыбкой.

– Не беспокойтесь. Меня не так уж легко застращать.

– Вот молодец! – провозгласил Ромни. Селвуд снова обратился к Адриану.

– Но ведь и вам не стоит рисковать сверх необходимости, правда? Они – ну, мои кузины, вы понимаете, – были бы в отчаянии, если бы что-нибудь приключилось с вами. Они бы винили во всем себя.

– Этого можете не опасаться, – успокоил его Адриан. – Я приехал сюда не затем, чтобы пострадать от какого-то призрака. – Последнее слово он произнес с заметным ударением.

Ромни разглядывал его, словно слегка забавляясь; Селвуд явно испытывал облегчение. Адриан пожелал им доброй ночи и пустился в обратный путь, к пансиону. Он шел не торопясь; ему нужно было время, чтобы обдумать этот разговор, прежде чем на него обрушится шум и гвалт, неизбежный в собрании благородных девиц.

На первый взгляд, Ромни придерживался практической точки зрения на проблемы сестер Селвуд: он порицал человеческую злонамеренность, выражал озабоченность и проявил готовность действовать. Вряд ли можно было требовать большего от деревенского сквайра. Зато Селвуд продемонстрировал изощренный вкус заправского денди и стремление уклониться от всякого участия в деле. Похоже было на то, что он предпочитает переложить всю ответственность за прискорбные события на обитателей потустороннего мира, хотя и содрогается при мысли о таком повороте дел.

Если, конечно, каждому из них можно доверять. А вот на этот счет Адриан пока не составил определенного мнения.

Глава 5

Приглушенные звуки немелодичного пения и резкие аккорды фортепиано разрывали тишину ночи, когда Адриан приближался к фасаду школы. Он заколебался, а потом предпочел обогнуть здание и проникнуть в дом с тыла. Ему не хотелось встречаться ни с одной из юных леди.

Когда Адриан вошел, Моффет чистил сапоги. Подняв глаза, он спросил:

– Все в порядке, сэр?

– Надеюсь, что да.

Адриан пожелал ему спокойной ночи и направился к лестнице.

Мягкий голос Дафны, которая звала его, заставил Адриана замереть на месте. Повернувшись на этот звук, он увидел, что она приближается к нему. На ней было простое серое платье с высоким воротничком; зеленая лента, скрепляющая воротник, удивительно подходила к цвету ее глаз. Единственная оборка украшала низ платья; этот наряд, как заметил Адриан, был делом рук не слишком искусной мастерицы. Его старшая сестра служила помощницей у модной портнихи долгие годы – годы, когда они едва сводили концы с концами… до того, как в их жизнь вошел герцог Галлифорд. Так вот, в те времена он многое узнал о женских тряпках. Только элегантность осанки и манер Дафны не позволяли ей производить впечатление дурно одетой женщины.

Легкий румянец, едва различимый в свете настенных подсвечников, появился на ее щеках. Секунду помедлив, она спросила:

– Вы с кем-нибудь виделись? Вы уходили очень надолго.

Он с улыбкой взглянул на нее.

– В чем состоит моя провинность на сей раз? В том, что я сбежал из этого адского бедлама в гостиной или в том, что осмелился продолжить ваше расследование без вас?

Румянец разгорелся ярче, но ее подбородок был вздернут с той же надменностью, и взгляд она не отвела. Однако спустя мгновение она покачала головой:

– Вы совершенно невыносимы.

– Я уже сбился со счета – сколько раз вы мне об этом сообщали.

Ее глаза сверкнули, и улыбка все же пробилась на поверхность.

– Не сомневаюсь в этом. А на самом деле я осуждаю и то, и другое. Вы не могли подождать, пока я освобожусь?

– Мне было совершенно необходимо немедленно унести ноги, и в этом мое оправдание. – Он стянул перчатки и лениво похлопал ими о ладони. – Я повстречался с мистером Ромни.

– Со сквайром? Интересно, что это смогло выманить его из дома в такой вечер? Партия в пикет с кузеном Джорджем, вероятно.

– И еще желание осмотреть местность. Я застал его в роще у особняка.

Она выглядела удивленной.

– И он тоже пытается изловить наше привидение? Как любезно с его стороны!

– Кажется, он убежден, что ваш ночной гость слишком материален.

Дафна кивнула.

– Не могу понять, почему кузен Джордж так убежден, что это настоящий призрак. Можно подумать, что владение поместьем, где водятся привидения, прибавляет хозяину веса в обществе.

– Возможно, он предпочитает иметь дело с бестелесной, неощутимой угрозой, а не с чем-то более вещественным.

Она снова покачала головой.

– Я знаю, что он строит из себя денди – сущий тюльпан-цветочек; но по существу он не труслив… о, вы имеете в виду другое? Интересы школы? Да, вы правы, от призрака можно ожидать меньшего физического ущерба, чем от человека из плоти и крови, но если заглянуть вперед чуть подальше – вы не думаете, что и тот, и другой равно опасны?

– С точки зрения финансовых дел школы, – ответил Адриан с полнейшим чистосердечием, – да, это так.

Она глубоко вздохнула.

– Это так. И не только для нас, но и для кузена Джорджа: он будет разорен. В какое ужасное положение мы попали! С этим нужно покончить как можно скорее, иначе будет слишком поздно. – Вдруг она насторожилась. – Ночью опять будем на страже в кладовой наверху?

– Вряд ли мы можем надеяться, что представление будут повторять так скоро. Я намерен наблюдать, не выходя из своей комнаты.

Она склонила голову набок и искоса посмотрела на него.

– Когда же вы спите?

С усмешкой он признался:

– После завтрака. Не будете ли вы столь любезны, чтобы завтра помочь мне в поисках?

– Вы хотите спросить, не буду ли я столь любезна, чтобы позволить вам помочь мне? Видите ли, тут есть одна сложность. Я должна сопровождать двух девочек в Бат, чтобы они навестили свою бабушку. Она там лечится на целебных водах и прислала сюда письмо – просит привезти их повидаться с ней. – Дафна устремила на Адриана суровый взор. – Без меня не предпринимайте ничего.

Он наклонил голову.

– Ничего важного. Обещаю.

* * *

Дело шло к полудню, когда Дафна и ее подопечные, сестры Пемброк уселись в экипаж, на котором им предстояло совершить короткое путешествие в Бат. Как хотелось бы ей вместо этого забраться в чердачную кладовую! Время, потраченное на что угодно, кроме избавления школы от привидения, казалось ей безнадежно потерянным. Сделав над собой усилие, она постаралась принять беззаботный вид и переключила внимание на девочек.

Тринадцатилетняя мисс Джулиана с интересом вертела головой, обозревая окрестности через окно кареты, тогда как мисс Эмма Пемброк, со всем достоинством, подобающим ее шестнадцати годам, сидела в благовоспитанной позе, сложив руки на коленях и глядя прямо перед собой. Управляться с этой парой, наверно, нетрудно, решила Дафна, но в целом она предпочла бы более жизнерадостную компанию. Если, конечно, это не оказалась бы мисс Марианна Сноудон. Считай, что тебе повезло, сурово порекомендовала она себе, а девочкам предложила обратить внимание на особенно красивый вид, открывшийся перед ними. Они взглянули, куда им было указано, с выражением вежливого интереса, но без всякого энтузиазма, и вновь вернулись к занимавшим их мыслям. Вздохнув, Дафна снова предоставила их самим себе.

Очень скоро – к счастью для издерганных нервов Дафны – они добрались до Бата и покатились по Уэстгейт-стрит.

Пешеходы в самых разнообразных пальто, плащах, пелеринах и прочих зимних одеяниях оживленными группами бродили по чисто выметенным тротуарам или толпились перед витринами магазинов.

Мчались по каменным мостовым легкие экипажи с нарядными седоками; другие пассажиры, также не склонные к пешему ходу, предпочитали нанимать портшез с носильщиками.

Мисс Джулиана подалась вперед, проявив первую искру воодушевления.

– Ой! – воскликнула девочка. – Вы только посмотрите на это платье! – Дафна повернулась, чтобы рассмотреть элегантное чудо портновского искусства, выставленное в витрине модной мастерской. Горькое чувство на мгновение коснулось ее души.

Платье из легкого полупрозрачного бледно-зеленого муслина, совершенно неподходящего к январскому снегу, укутавшему окружающий мир, было украшено лишь одним пышным воланом и тесьмой более темного оттенка. Поверх этого изящными складками ниспадала открытая спереди накидка из той же материи, отделанная у ворота и по краям нежнейшей вышивкой; рядом висели отдельно короткий шерстяной жакет насыщенного темно-зеленого цвета и нарядный легкий зонтик, один вид которого напоминал о весне и о прогулках в саду среди цветов.

На какой-то момент Дафна попыталась вообразить себя в этом восхитительном туалете, но из этого ничего не получилось. Такому наряду не было места среди простых гладких платьев из серой или коричневой шерсти или муслина, которые носила она сама. Таков удел школьной учительницы, напомнила она себе.

И все-таки она не променяла бы этот удел ни на какой другой. Она хотела мыслить; она хотела находить применение своим способностям и знать, что приносит людям пользу. Время, проведенное в обществе милого, невозможного дяди Персивела, сослужило ей дурную службу, поскольку дало ей возможность почувствовать вкус беспечности и элегантности.

Но одно прелестное платье или случайная прогулка ей ни к чему.

Карету тряхнуло, когда они остановились, и этот толчок вывел Дафну из задумчивости. Они стояли у Большой галереи.

Очнувшись, она вновь стала самой собой, оживленной и собранной. Она быстро поправила на девочках шубки и помогла им выбраться из кареты. Условившись с кучером, что тот вернется за ними точно в назначенный час, она сразу же провела девочек в здание галереи.

Просторный зал был заполнен нарядными господами; некоторые из них расхаживали по залу, другие сидели за столиками. Дафна сделала неуверенный шаг вперед, теряясь в догадках, каким образом она сумеет в таком многолюдье отыскать вдовствующую леди Лимингтон. Она оглянулась на своих питомиц.

Ясность внесла мисс Эмма Пемброк:

– Она здесь, мисс Селвуд, вот там.

Однако мисс Эмма не сделала ни единого движения, чтобы приблизиться к своей бабушке.

Мисс Джулиана тоже не двинулась с места. Они ожидали, глядя на Дафну, и она, вздохнув, шагнула вперед, чтобы проложить путь в толпе. Милые девочки, слов нет, и послушные. Но уж до того вялые… Обрадованная возможностью переложить – хоть ненадолго – попечение о них на кого-то другого, она решительно направилась к столу, за которым восседала скромная маленькая женщина в простом синем платье.

Мисс Эмма быстро коснулась руки своей наставницы:

– Нет, нет, мисс Селвуд. Следующий стол.

Следующий?.. Дафна даже зажмурилась от этого зрелища. Вдовствующая леди Лимингтон сидела в кресле лицом к ним; ее массивную фигуру окутывали ярды пурпурного атласа. Из тюрбана, намотанного вокруг головы, торчали три страусовых пера и несколько жидких прядей седых волос. На полном румяном лице выделялись бледно-голубые глаза, устремленные на Дафну, но в них не было и намека на то, что она узнает двух девочек, остановившихся в нескольких шагах от нее.

– Леди Лимингтон? – обратилась к ней Дафна. – Я Дафна Селвуд. Привезла ваших внучек.

– А-а! – Бабушка перевела на них взгляд, в котором появился проблеск интереса. – Да у вас теперь такие же пухленькие мордашки, как у вашей мамы. Так я и знала.

Женщина с тонкими чертами лица, одетая в гладкое коричневое платье, вскочила на ноги.

– О, дорогая моя леди Лимингтон! Вот и вы, милые девочки! Прошу вас, садитесь! – Она потянулась за огромной горностаевой муфтой. – Не следует ли мне…

– Оставьте муфту, где она лежит, Маргарет, – распорядилась леди Лимингтон. – И прекратите суетиться. Вы же знаете, я не выношу, когда вы так дергаетесь из-за пустяков. Успокойтесь.

Маргарет уселась на свое место с видом человека, привыкшего к таким выговорам. Платная компаньонка или бедная родственница, решила Дафна. Сама она не могла бы выносить подобную жизнь. Она предпочитала состоять на такой службе, как сейчас, или выполнять такие обязанности, которые часто возлагались на нее в доме дяди Персивела.

– Садитесь, садитесь, – леди Лимингтон указала на стоящие поблизости кресла. – Расскажите мне, как у вас дела. А вы, – она обратилась к Дафне, – вы нам пока не понадобитесь. Возвращайтесь через час.

Не успела Дафна отойти, как миледи повернулась к девочкам и принялась рассматривать их с видом явного неодобрения.

После того как ее так резко отослали, Дафна не знала, следует ли ей счесть себя оскорбленной или просто посмеяться. Этим бедным девочкам предстоит немало натерпеться за ближайший час, но помочь им она ничем не могла. Возможно, потом она сумеет найти к ним подход, чтобы загладить горечь этих обид и поднять у девочек настроение до того, как они вернутся в школу. Но ее уже не удивлял их апатичный характер.

Она нашла себе стул в дальнем конце зала и приготовилась развлекаться наблюдениями за посетителями Большой галереи. Скоро она обратила внимание на пожилого джентльмена в костюме военного покроя. У него не было левой руки, и Дафна прониклась к нему невольной симпатией. Тут же она начала сплетать очень романтическую и фантастическую историю вокруг его героической фигуры. Ах, жаль что она не захватила с собой альбом для набросков. Она могла бы оживить этот сюжет массой подробностей; она изобразила бы его верхом на горячем коне, ведущим своих солдат в сражение, с высоко поднятой шпагой, на фоне знамен, реющих на ветру…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.