Шерил Биггз
Обманутые сердца

Пролог

В воздухе мелькнула каминная кочерга. Солнечный луч, проникающий сквозь окно над входной дверью, сверкнул на тонкой золотой ручке. Томас Браггетт поднял голову в тот момент, когда черный загнутый конец приблизился к нему, но уклоняться было уже слишком поздно. Кочерга вонзилась ему в голову, разделив пробором густые седые волосы и разрубив тонкие кости черепа.

С губ Томаса сорвался тихий стон. Резкая, обжигающая боль пронзила голову, кровь из раны хлынула на сюртук. Перед глазами в бешеном вихре завертелись ослепляющие круги, колени подогнулись, сердце остановилось. Он тяжело рухнул на пол.

Рука, все еще дрожащая от ярости, уронила окровавленную кочергу на пол, человек медленно отошел от распростертого тела Томаса Браггетта.

– Тебе не следовало предавать нас, – прошептали дрожащие губы. – Никогда.

Глава 1

– Белль, ты уверена, что твой план осуществим? – спросила Лини, машинально скручивая зеленый атласный шнурок сумочки, расшитой бисером. – Я хочу сказать, совершенно уверена? Белль подхватила чемодан и зашагала в сторону почтового парохода, пришвартованного в конце пристани. Голубая шелковая юбка тихо шуршала при каждом шаге девушки. Интуиция подсказывала, что Линн не последовала за ней. Белль поставила на землю тяжелый чемодан, развернулась и, уперев в бока обтянутые белыми перчатками руки, метнула в сестру-близняшку пронзительный взгляд.

– Мелинда Сорбонтэ, ради Бога! Ты идешь, или мне придется сделать это одной?

Линн колебалась еще несколько мгновений, затем тряхнула головой и наклонилась за своими чемоданами.

– Зачем я это делаю? – она принялась молиться про себя, как делала всегда, когда позволяла Белль втянуть себя в очередную интригу… что случалось слишком часто.

– Да, я иду, Белинда Сорбонтэ, – Линн передразнила сестру, назвавшую ее полным именем. – Разве может быть иначе?

Белль снова взяла свой чемодан. – Конечно нет, но сначала ты до смерти замучаешь нас своими сомнениями.

У входа на трап стоял молодой бортпроводник, помогая пассажирам подняться на борт. Из-под белой фуражки в разные стороны торчали кудрявые каштановые волосы. Он в недоумении переводил глаза с Белль на Линн, пораженный сходством приближающихся к нему совершенно одинаковых женщин. Такое поведение со стороны незнакомых людей было привычным для сестер, когда они выходили куда-нибудь вместе. Белль проигнорировала удивленный взгляд. В конце концов, на ней сегодня голубое платье, а на Линн зеленое, так что не такие уж они одинаковые. Сестры одевались одинаково только в том случае, когда действительно не хотели отличаться друг от друга. Белль передала свой чемодан проводнику и ступила на борт.

– Но кто-то должен хоть чуть-чуть беспокоиться и сомневаться, если ты этого не делаешь, – спокойно проговорила Линн. Она подала бортпроводнику руку и позволила ему помочь ей. На губах девушки заиграла благодарная улыбка, когда молодой человек подал ей саквояж. Она поспешила вслед за сестрой, уже шагавшей по проходу, ведущему к каютам.

– Я только думала, может быть, для этого дела лучше бы нанять кого-нибудь… Мы ведь с тобой не…

– Папа нуждается в нашей помощи, – фыркнула Белль. – В любом случае, кому еще удастся проникнуть на плантацию Браггетта, не выдав себя и не объяснив цели визита? – она покачала головой. Густая копна серебристых волос рассыпалась по плечам, покрыв их подобно платиновой шали. – Нет, мой план – единственная возможность. И у нас все получится, вот увидишь.

Линн вздохнула:

– Надеюсь, ты права.

– О, ты слишком беспокоишься, – Белль слегка усмехнулась, продолжая шагать по палубе. – Разве мои планы хоть когда-нибудь не срабатывали?

Линн поморщилась и устремила взгляд своих ярко-голубых глав на упрямую сестру. Та обернулась, но услышав ответа.

– Ну хорошо, – сдалась Белль. – Всего лишь раз, когда я уговорила тебя покататься на папиных призовых скакунах и нас поймали, – она снова усмехнулась. – Однако ничего подобного не случилось бы, если бы мы выехали раньше. Но мы этого не сделали, так как ты слишком долго не могла решить, ехать или нет.

– А тот раз, когда мы купались нагишом в пруду Калзи? – напомнила Линн.

– Ну, если бы ты не проболталась Эдди Пелликот, куда мы отправляемся, у нас не собралось бы столько зрителей, – на губах Белль промелькнула дьявольская усмешка. – Уверена, в тот день на пруду собрались все мальчики из Натчез Каунти.

– И папа тоже, – напомнила Линн. Белль не придала значения осуждающим ноткам в голосе сестры. Внимание со стороны целой толпы восхищенных мальчишек было забавным, но им тогда здорово досталось от отца.

Белль остановилась у одной из кают, выходящей на наружную палубу.

– 5-Б. Наша, – она вставила ключ в замочную скважину, но обнаружила, что каюта не заперта, и толкнула дверь.

Высокий неуклюжий мужчина, одетый в линялое изношенное красное нательное белье, вскочил с кровати и уставился на девушек.

Линн почувствовала, как щеки заливает краска. Смутившись, поспешно отвела взгляд. – О Господи!

Белль вызывающе посмотрела на мужчину.

– Что вы делаете в нашей каюте?

Леди, это моя каюта, а не ваша, – он протянул грубую узловатую руку к туалетному столику, взял ключ и, шагнув к Белль, покрутил ключом перед ее носом.

– Видите, 5-Б, – он указал на маленькую табличку на двери. – 5-Б.

– Меня не волнует, что написано на нашем ключе, вы все равно ошиблись, – Белль посмотрела на свой ключ и сразу же поняла, что ошиблась именно она.

– О, прошу прощения. Контролер сказал «5-Б», но дал ключ от 5-Д, – девушка подхватила свой чемодан, повернулась к двери, затем искоса бросила на мужчину взгляд и произнесла с очаровательной улыбкой: – Но джентльмену следовало бы запирать дверь.

– А леди следует быть более осмотрительной и не врываться к незнакомым джентльменам, – парировал мужчина. Он захлопнул дверь, чуть не прижав край ее голубого платья.

– Хм! По всему видно, что он не джентльмен, – тряхнув головой и высоко задрав нос, Белль направилась в сторону лестницы. Легкий вздох свидетельствовал, что каюты Д располагались на следующей палубе парохода. Линн поспешила за сестрой:

– Белль, ты уверена, что нам следует ехать в Новый Ор…

– Линн, чего ты добиваешься? – бросила Белль через плечо, поднимаясь по ступенькам широкой лестницы, ведущей на вторую палубу. – Хочешь, чтобы отец сгнил в тюрьме? Или чтобы его повесили за убийство, которого он не совершал?

При других обстоятельствах путешествие вниз по реке на «Коттон Куин» доставило бы сестрам удовольствие, а перспектива посетить Новый Орлеан оказалась бы волнующей. Однако девушки даже и думать забыли о магазинах и светских развлечениях. Линн очень беспокоилась о том, что их ожидает, а Белль кипела от ярости из-за того, что сделали с их отцом. Пока Линн расхаживала у двери в каюту, Белль обрушивала свой гнев на каждого, кто приближался к ней, включая капитана судна.

Путешествие на «Коттон Куин» с пристани Натчеза, где сестры Сорбонтэ сели на пароход, до порта в Новом Орлеане заняло всего лишь десять часов, но для Белль эти часы тянулись бесконечно.

Поставив чемоданы на палубу, Линн терпеливо ждала, пока пароход медленно приближался к берегу. Огромное красное гребное колесо «Куин» ритмично взбивало воду и наполняло тихий утренний воздух ухающими звуками. Белль подошла к сестре, с грохотом поставив вещи на палубу.

– Черт побери, я даже не подозревала, что путешествие может оказаться таким долгим и скучным.

– Ругаться тебе не к лицу, – спокойно заметила Линн.

– Сомневаюсь, что мне к лицу охота за убийцей, – заявила Белль. – Но мы вынуждены это делать, – она бросила на сестру быстрый взгляд. -Разве не так?

– Ты права, – ответила та.

Слова прозвучали очень тихо, и Белль даже не была уверена, действительно ли слышала их, но решила не комментировать явное отсутствие у Линн энтузиазма по поводу ее плана. Главное, сестра согласилась сотрудничать с ней. Белль обратила все свое внимание на показавшийся город. Новый Орлеан располагался на берегах реки, которая играла очень важную роль в жизни города. У казавшихся бесконечными пристаней, растянувшихся вдоль всего берега, стояло по меньшей мере около сотни пассажирских судов и более дюжины шхун. Белль помахала у себя перед лицом рукой и сморщила нос.

– Фу, я уже чувствую отвратительный запах сточных городских канав, – она кивнула головой в сторону улиц, изрезанных канавами, которые несли в реку все – от воды для умывания до человеческих фекалий.

Линн улыбнулась.

– О, ты не можешь чувствовать этот запах! Белль со смехом заметила:

– Нет, но это очень скоро произойдет. Слава Богу, сейчас не лето, не то мы бы уже вдыхали эту вонь.

У Линн был задумчивый вид.

– Надеюсь, пока мы в городе, здесь не вспыхнет эпидемия желтой лихорадки.

– Думаю, вряд ли. Слишком рано для этого времени года, – заметила Белль. – Еще не очень жарко.

Судно ударилось о набережную, и Линн схватилась за поручни, чтобы удержаться на ногах.

– Вот мы и приехали, – беззаботно прощебетала Белль. Пошли, она наклонилась за чемоданом, но мужская рука уже держала его за ручку, другая тянулась за чемоданом Линн. Мужские пальцы коснулись руки Лини, и та инстинктивно отдернула ее.

– Позвольте мне, леди.

Белль посмотрела в лицо мужчине, который накануне сидел с ними за одним столиком. Судя по одежде – черный сюртук и брюки, вышитый серебром жилет, белая шелковая рубашка и черный тонкий галстук вокруг шеи, – он картежник. На ленте черного стетсона даже сияла бриллиантовая булавка. Традиционная одежда картежника, промышляющего на кораблях. Она повидала много профессиональных игроков, когда сестры путешествовали с отцом. В другое время Белль одарила бы мужчину заигрывающей улыбкой и воспользовалась предложением поднеси их чемоданы, несмотря на то, что Линн отругала бы ее за столь неприличное поведение. Однако на этот раз, учитывая цель поездки, Белль была не в настроении флиртовать. Она взялась за свой чемодан.

– Благодарю вас, сэр, но уверена, мы сами справимся.

Они поспешили вниз по лестнице к трапу.

– Он запомнит, что нас было две, – прошептала Линн.

Белль подождала с ответом, пока они не сошли на берег и не зашагали через набережную.

– Неважно. Подобные ему типы обычно пересаживаются на другой корабль и отправляются в новое путешествие, чтобы облапошить какого-нибудь простака за карточным столом.

– А если он не поедет? Если останется в Новом Орлеане? Он может разрушить наш план, – не усеивалась Линн. Белль со вздохом произнесла:

Может, ты перестанешь волноваться? И опусти вуаль.

Линн опустила зеленую сетчатую вуаль, которая не полностью скрывала лицо, а лишь прикрывала верхнюю часть.

– Отлично. – Через мгновение Белль добавила:

– Где-то там можно нанять экипаж, – она указала в конец пристани.

У билетной кассы стояло с полдюжины кабриолетов разного размера, окраски и состояния. У одного собрались несколько извозчиков, другие сидели в своих экипажах и дремали в ожидании пассажиров;

– Как мы и планировали, возьми экипаж до отеля «Сент-Луи», – сказала Белль. – А я отправлюсь в «Шедоуз Нуар» и поселюсь там. Линн нахмурилась:

– Белль, ты уверена, что нам следует…

Сестра отмахнулась от нее.

– Помни, ты теперь не Мелинда Сорбонтэ. Поселись в отеле под именем Линн Боннвайвер, а я представлюсь Браггеттам как Белль Сент-Круа. Затем приеду в отель и стану Линн, а ты…

Линн вздохнула.

– Это слишком запутано. Почему бы нам…

– Нет, – отрезала Белль. – Не возникнет никакой путаницы, если следить за тем, что делаешь. Разве ты не хочешь помочь отцу?

– Ну конечно хочу. Просто… О Господи! – Линн повернулась и направилась к одному из экипажей. Не знаю, зачем я утруждаю себя спорами с ней, – пробормотала девушка себе под нос.

Белль подождала, пока сестра сядет в экипаж и тот выкатится на улицу, и только после этого подошла к одному из извозчиков.

– Я хочу доехать до «Шедоуз Нуар». Плантация Браггеттов.

Мужчина спрыгнул с козел, поставил чемоданы Белль под сиденье и помог ей подняться в экипаж.

– Это далеко? – спросила девушка.

– Несколько миль от города, – он переложил сигару в угол рта. – Около часа езды.

Белль откинулась на потертую спинку сиденья и попыталась расслабиться, но все усилия оказались напрасными. Ни она, ни Линн не были актрисами, тем не менее то, что они намеревались сделать, требовало профессиональных навыков. С губ Белль сорвался тихий вздох. Она закрыла глаза и приказала себе успокоиться. Им нельзя потерпеть неудачу. План должен сработать. Иначе, если ее или Линн поймают, отец может умереть.

Глава 2

– Ты заметила, как после похорон на меня смотрела старая миссис Гадро? – Евгения Браггетт отпустила кружевную занавеску и поправила непослушный локон, выбившийся из черного с проседью шиньона. Она подошла к креслу из розового дерева и опустилась в него. Шелковые зеленые подушки кресла полностью скрылись под широкими кладками юбки. Евгения была одета в серое платье, окантованное черным бархатом. Строгие темные цвета одежды освежали белоснежные кружевные манжеты и широкий воротник.

Тереза, ее дочь, передала матери чашку чая и уже открыла рот, чтобы ответить, но ее опередил брат.

– Люди любят перемывать кости, тем более после того, как вы с Терезой отказались отложить свадьбу, – он усмехнулся, поднес к губам хрустальный бокал и медленно проглотил бурбон, затем принялся изучать жидкость на дне бокала. Солнечный свет, лившийся сквозь высокие окна, занимавшие почти всю стену комнаты, окрасил янтарный бурбон в цвет расплавленного золота. И учи падали на широкие плечи Трейса, подчеркивая ослепительную белизну его рубашки, касались аккуратно подстриженных волос, превращая их в мягкие, иссиня-черные волны и оттеняя аристократические черты лица.

Евгения вызывающе подняла брови.

– Смерть твоего отца – не повод откладывать свадьбу Терезы, Трейс Браггетт, и тебе это отлично известно. Томас не сделал ничего хорошего для своей семьи, и это тоже тебе известно. Зачем же нам притворяться, что мы скорбим и горячо оплакиваем его, если эта смерть принесла каждому из нас только облегчение?

– Он даже не собирался вести меня к алтарю, – с болью и гневом проговорила Тереза. Она с вызовом посмотрела на брата своими серо-голубыми глазами, чуть светлее его глаз, и тряхнула головой, Длинные черные тугие локоны запрыгали по плечам.

– Да я и сама этого не хотела.

– Думаю, Тесс, – это моя привилегия, – заметил Трейс. Он улыбнулся и поднял бокал. – И сгораю от нетерпения. Надеюсь, твой жених по достоинству оценивает то, что скоро будет ему принадлежать. В противном случае, в округе полно молодых людей, которые почтут за честь жениться на тебе.

Его слова вызвали улыбку Терезы, чего он и добивался. Но улыбка очень скоро сменилась хмурым выражением, что стало вполне естественным в последние несколько дней.

– Трейс, ты думаешь, остальные приедут? Правда так думаешь?

– Писали, что приедут.

– Обязательно приедут, – успокоила Евгения. – Ничто на свете не может помешать твоим братьям приехать на свадьбу, дорогая.

– Возможно, они и не приехали бы, если бы отец все еще… – Трейс помолчал, затем продолжил: – Но теперь нам не о чем беспокоиться, верно? – он широко улыбнулся. – Я целиком согласен с мамой, Тесс, они непременно приедут.

– Я с нетерпением жду встречи с ними! – воскликнула Тереза, хлопнув в ладоши. – Их так давно не было дома!

– Ты права, – заметил Трейс. Евгения резко перевела взгляд на старшего сына, уловив в его тоне нотки раздражения.

– Твои братья поступили так, как считали нужным – спокойно возразила она. – Ты повел себя точно так же.

– Не совсем так, мама, – Трейс поднес к губам бокал, допил остатки бурбона и встал. – А теперь, леди, прошу меня извинить, я хотел бы вернуться к своим бумагам. Завтра мне придется отправиться в город.

– Очередные расспросы? – спросила Евгения.

– Шериф хочет осмотреть офис отца, хотя не знаю, зачем это нужно. Он уже обыскивал его и нашел ничего, что могло бы прояснить, почему Сорбонтэ убил отца. Не знаю, что он собирается отыскать, осмотрев все еще раз.

– Как ты собираешься распорядиться офисом? Сдашь в аренду?

– После, сейчас нет времени очистить его от бумаг отца.

Евгения кивнула, а Тереза промолчала. Ни одна из них не хотела браться за эту работу.

'Грейс направился к выходу, но остановился, услышав стук во входную дверь, эхом отозвавшийся в просторном холле. Оглянулся на мать с сестрой:

– Вы кого-нибудь ждете?

Обе женщины отрицательно покачали головами.

– Может быть, кто-то пришел выразить соболезнования? – предположила Евгения.

Трейс с отвращением фыркнул.

– Его не любили живого, хотя это и не удивительно, почему же люди чувствуют себя обязанными приходить сюда и говорить пустые слова теперь, когда он умер?

– Потому что так принято, – ответила Тереза. – Хотя это и кажется мне глупым. Человек умер и похоронен. Для меня лучше забыть, что он вообще когда-либо жил на этом свете и был моим отцом. С угрюмым выражением лица Трейс направился к двери и исчез в холле. Хорошенькое отношение к собственному отцу! Но, если быть честным, они все испытывают такие же чувства. Томас Браггетт был хладнокровным, суровым человеком. И больше по отношению к членам своей семьи, чем к другим людям. Несмотря на многочисленных врагов отца, были моменты, когда Трейс считал, что никто не мог так сильно ненавидеть Томаса Браггетта, как его же собственные родные. Снова раздался стук. Трейс направился к двери, но Занна, экономка, перехватила его на полпути.

– Не беспокойтесь, я открою, – она проворно шмыгнула вниз.

Не испытывая ни малейшего желания выслушивать очередные соболезнования, Трейс с радостью переложил эту задачу на. Занну. Та работала экономкой в «Шедоуз Нуар» еще до рождения детей Браггеттов. Хотя ей уже исполнился шестьдесят один год, Занна была тоненькой, как березка, и двигалась так легко и проворно, как не удавалось людям вдвое моложе ее. Экономка сунула тряпку в карман муслинового фартука и поправила красный тюрбан на голове.

Трейс остановился у основания широкой лестницы, которая, изящно извиваясь, вела из холла на второй этаж дома. Он прислонился к витой балюстраде и наблюдал, как Занна открывает дверь. Если посетитель не будет представлять для него интереса, стоит только сделать шаг назад, его совершенно не будет видно.

– Слушаю вас, мэм, – проговорила экономка.

– Привет, меня зовут Белль Сент-Круа, – Белль передала экономке приглашение на свадьбу и предложение погостить в «Шедоуз Нуар». На самом деле приглашение было адресовано не ей, а кузине Браггеттов, которая была хорошей подругой Белль. Женщина не смогла приехать на свадьбу, и удалось уговорить ее отдать приглашение. Она заявила, что все равно собиралась в Новый Орлеан и к тому же знакома с женихом. Белль заверила, что предварительно напишет Браггеттам и все объяснит. И конечно же, так и поступила, однако воспользовалась фальшивым именем. Девушка ласково улыбнулась: – Надеюсь, меня здесь ждут.

Занна взяла приглашение. Ее коричневое лицо приняло сосредоточенное выражение, а карие глаза пристально разглядывали карточку. Она узнала слово БРАГГЕТТ, напечатанное внизу, и больше ничего. Остальные витиеватые линии и крючочки не имели для нее никакого смысла, но Занна также узнала приглашение на свадьбу Терезы. Евгения разослала их больше сотни.

Услышав голос молодой женщины, Трейс сразу же отпрянул от лестницы и выпрямился. Насколько ему было известно, гостей ждали только через несколько дней. Вероятно, мать не сочла нужным известить его на этот счет. Он шагнул в сторону, чтобы экономка не мешала обзору.

День был ярким, но на гостью падала тень от широкой нависающей галереи второго этажа, и виделся только силуэт. Солнечный свет за спиной молодой женщины окружал ее подобно золотому ореолу, а длинные волосы напоминали светло-желтый шелк. Мерцающий, но более слабый свет, проникающий сквозь окно над второй входной дверью в противоположном конце холла, позволял Трейсу рассмотреть голубое платье незнакомки и стройную фигуру. Лицо оставалось в тени, отбрасываемой широкими полями шляпки. Занна кивнула и отступила в сторону, жестом приглашая Белль войти.

– Добро пожаловать в «Шедоуз Нуар», мисс Сент-Круа, – сказала она. – Если вы немного подождете здесь, я доложу миссис Браггетт о вашем приезде.

Белль оставила чемоданы на крыльце, куда их поставил извозчик, и вошла в холл, благодарная, что может укрыться от солнца. Хотя стояла лишь середина апреля, воздух был душным и жарким. Белль тихо стояла, осматриваясь вокруг, а экономка отправилась предупредить хозяйку о прибыв шей гостье. Холл очень напоминал такое же помещение в доме Сорбонтэ на плантации в Натчезе. Он тянулся по всей длине дома. В противоположны: концах располагались одинаковые входные двери. Высокие потолки, богатая мебель. У стены – старинные часы из мореного красного дерева. Тускло поблескивали золотые гири и массивный памятник. У другой стены стояла тумбочка, в ее зеркальной поверхности отражалась противоположная часть холла.

Все свидетельствовало о том, что Томас Браггетт был состоятельным человеком. Но осмотр не давал ни малейшего намека на причину его смерти и не сообщал никаких сведений об убийце. Белль продолжала оглядываться.

С потолка свисала люстра из полированной меди с несколькими десятками хрустальных подсвечников, в каждом из которых три свечи. Над ой дверью висел целый ряд бра, выдержанных том же стиле, что и люстра. Только пол отличал холл от большинства подобных – он был выложен черно-белой мраморной плиткой. Как только гостья вошла в холл, Трейс быстро шагнул за дверь своего кабинета. Теперь его не было видно, но он мог продолжать наблюдение за незнакомкой. Когда Белль вышла из тени на свет, у Трейса перехватило дыхание. За свою жизнь он повидал много красивых женщин, за несколькими даже ухаживал и чуть было не женился на одной, но эта женщина была более чем красива. Она была сногсшибательно прекрасна. Он никогда не видел волос такого светлого оттенка, таких длинных, свободно спадающих по спине серебристыми прядями и одновременно отливающих золотом. Трейс перевел взгляд на глаза незнакомки. И здесь его ожидал сюрприз! Ее глаза одновременно и цвета летнего неба, и только что распустившегося листа сирени. В памяти возникла когда-то увиденная картина зеленоватых вод океана, омывающего Карибские острова. Никогда еще он не видел глаз такого цвета и был заинтригован. Правила этикета предали выйти из укрытия и поприветствовать гостью, но Трейс этого не сделал. Недавний разговор с матерью, не говоря уже о неприятных событиях, обрушившихся на семью Браггеттов в последнее мремя, не способствовали хорошему настроению. Трейс не хотел сейчас разыгрывать галантного кавалера, в затем потратить весь день на пустые разговоры.

Он тихо закрыл двери своего кабинета и устроился за широким столом из вишневого дерева, привезенным из Франции несколько лет назад. Открыл гроссбух, в котором содержались все счета плантации, и уставился в него невидящим взглядом. Через несколько минут захлопнул книгу и обвел взглядом комнату с книжными стеллажами и черным мраморным камином. Мысли витали далеко от цифр и счетов, касающихся дел плантации. Трейс встал и подошел к окну. Пропади все пропадом. В конце концов, братья возвращаются, и он не мог разобраться, какие чувства испытывает. Конечно, следует радоваться. Они не виделись уже много лет, а в детстве очень дружили. Особенно он и Трэкстон.

Но тогда они были вынуждены держаться вместе. Это был способ самозащиты. Братья защищались от своего отца. Они лгали, боролись и успокаивали друг друга, но, став старше, поняли – все усилия тщетны, им никогда не победить Томаса Браггетта. Трейс остался, а остальные уехали из «Шедоуз Нуар» и до сих пор ни разу не возвращались. Руки непроизвольно сжались в кулаки – он остался, но сделал это против своей воли.

Из хрустальной шкатулки, которая стояла на маленькой этажерке у окна, Трейс достал сигару и поводил ею под носом, вдыхая аромат табака. Серебряными щипчиками, которые всегда лежали рядом, обрезал кончик сигары и сунул ее в рот.

Напустил пальцы в коробок со спичками, взял одну, чиркнул серной головкой по каблуку сапога. Спичка загорелась, Трейс поднес ее к сигаре и глубоко затянулся.

Трэкстона он не видел почти восемь лет. Тревис уехал с плантации почти шесть лет назад, а Трейнор – четыре года назад. Число двадцать всегда казалось магическим для Томаса Браггетта. Трейс презрительно фыркнул при воспоминании об отце. Что же такое было в подсознании этого человека? Если ты не уничтожил детей до того, как им исполнилось двадцать, опустоши их. И Томас Браггетт слишком близко подошел к тому, чтобы сотворить такое с каждым из них. Слава Богу, его уже нет и не будет, когда Терезе исполнится двадцать. Трейс бросил сигару через деревянный порог и кирпичную галерею, подошел и раздавил каблуком дымящийся окурок. Он не мог винить братьев за отъезд, хотя, видит Бог, очень этого не хотел. Они уехали, а он остался в «Шедоуз Нуар». После всего, что отец сделал ему и Майре, он все-таки остался. Трейс ударил кулаком по дверному косяку… Он остался, потому что кто-то должен был это сделать. Он – старший. Это был его долг. Трейс отдал бы все, чтобы уехать, как все остальные, сбежать, но знал, что не мог этого сделать. Он не любил думать о том, что стало бы с матерью и сестрой, если бы он уехал, а они вынуждены были жить с Томасом Браггеттом.

– А теперь они возвращаются, – снова повторил он так тихо, что стоявший в нескольких шагах человек вряд ли смог бы расслышать.

Экипаж подкатил к тротуару и остановился перед куполообразным входом в большое здание. Изящная черная, с золотыми буквами, вывеска глади сила, что это и есть отель «Сент Луи». Отель представлял собой четырехэтажное кирпичное здание, протянувшееся на целый квартал. В Натчезе, родном городе Линн, не было таких больших зданий. Второй этаж украшал балкон с коваными решетками в виде замысловатого орнамента из стеблей кукурузы и цветов. Крышу венчал огромный купол.

Из тени центрального подъезда вышел высокий темноволосый мужчина, одетый в яркую красную с белым, отделанную золотом, ливрею и, как только экипаж остановился, протянул Линн руку.

– Добро пожаловать в «Сент-Луи», – протяжно произнес он, когда Линн подала ему руку и вышла из экипажа, затем повернулся и приказал:

– Маркус, занеси чемоданы леди.

– Благодарю, – Линн последовала в отель вслед за мальчиком-лакеем. Она привезла с собой только два чемодана, но мальчик был таким маленьким, лет одиннадцати-двенадцати, и хрупким, что едва мог тащить ее вещи. Наблюдая, как он сгибается под тяжестью чемоданов, Линн почувствовала себя виноватой. Следующий раз она будет пуешествовать налегке.

Не обращая внимания на толпы людей, снующих по вестибюлю, Маркус направился к огромной, богато украшенной стойке регистрации, протянувшейся вдоль дальней стены помещения. Однако Линн, сделав всего лишь несколько шагов по вестибюлю, остановилась, открыв рот в благоговейном трепете перед увиденным.

Девушка еще никогда не видела такого огромного и шикарного вестибюля. По центру здания на четыре этажа возвышалась ротонда, увенчанная куполом из цветного стекла, сложенного замысловатым узором. В центре купола висела огромная пятиярусная люстра. Солнечные лучи, проходя сквозь разноцветные стекла купола, отражались в хрустальных плафонах мириадами разноцветных бликов. Широкие коридоры этажей выходили на галереи, огороженные красивыми металлическими перилами. За балюстрадами виднелись окна магазинов. Элегантные мужчины и женщины прогуливались по широким галереям. Они разговаривали, смеялись и глазели на аукцион, который проводился на первом этаже. Стены этого этажа украшали белые дорические пилястры. Они возвышались футов на двадцать верх и упирались в слегка нависающую галерею второго этажа, словно поддерживая ее. Стены между пилястрами были обшиты темными дубовыми панелями, на которых висели огромные полотна с написанными маслом портретами знаменитых горожан и героев прошлых лет.

Лакей заметил, что Линн остановилась, и сделал то же самое, но, постояв с тяжелыми чемоданами несколько секунд, начал проявлять нетерпение.

– Мэм? – позвал Маркус, прекрасно понимая, что следует промолчать.

Линн посмотрена на мальчика и улыбнулась, совершенно забыв, что вуаль скрывает улыбку. Она даже не пошевелились, не в силах справиться с изумлением. Вместо того чтобы пойти вслед за Маркусом, Линн обратила внимание на то, что происходило в центре переполненного людьми вестибюля. Большая группа мужчин собралась перед возвышающейся площадкой, на которой стоял аукционист. На площадке пониже стояла молодая чернокожая женщина. Она крепко обвила себя руками и, высоко подняв голову, смотрела куда-то вдаль. Хорошо одетый и, вероятно, состоятельный мужчина, подошел к площадке и поднял юбку женщины. Он провел рукой по ногам, словно хотел проверить, нет ли на них изъянов. Линн видела, как ее отец проделывал то же самое с лошадьми, когда собирался их купить. Другой мужчина из толпы громко спросил аукциониста, рожала ли эта женщина.

Линн перевела взгляд на другого аукциониста. Тот торговал мебелью. Группа людей с другой стороны от него предлагала цены за привезенные из Франции картины.

– Мэм? – снова позвал лакей. Маркус уже бы не в силах держать чемоданы Линн. – Стойка регистрации? – с надеждой проговорил он. – Следуйте за мной, – он повернулся и зашагал по вестибюлю, но через секунду оглянулся, желая убедиться, что леди идет за ним.

Линн пробиралась сквозь толпу, хотя с удовольствием предпочла бы остаться на месте и продолжить рассматривать происходящее вокруг. Генри Сорбонтэ несколько раз возил жену и дочерей в Бостон и Нью-Йорк, но ни в одном из этих городов Линн не видела такого великолепного здания, как отель «Сент-Луи». Отель нравился ей не только из-за элегантности и атмосферы благополучия и богатства. Он был просто уникальным, единственным в своем роде, построенным в стиле поздней французской готики, и здесь витал дух старой Франции.

– Продано за двенадцать сотен долларов, – молоток аукциониста с грохотом обрушился на крышку стола, эхо разнеслось по всему вестибюлю. Линн от неожиданности обернулась. Она увидела, как невысокий, коренастый мужчина пробрался через толпу к аукционисту, передал тому пачку зеленых банкнот, затем протянул корявую, с короткими пальцами руку и вцепился в запястье чернокожей девушки. Линн снова повернулась к служащему, который все еще улыбался в ожидании момента, когда она назовет свое имя.

– Линн, – наконец сказала она. – Линн Боннвайвер из Виксберга, штат Миссисипи, – она вдруг прикусила губу и нахмурилась. Не следовало говорить о Миссисипи. Или называть Виксберг. Особенно Виксберг. Он расположен слишком близко от Натчеза. Следовало сказать Батон-Руж, или Сент-Луи, или даже Мемфис.

– Красивое имя, – заметил служащий и улыбнулся.

Линн почувствовала облегчение. Она была совершенно уверена, что тот сейчас начнет рассказывать об убийстве Томаса Браггетта и том, что убийца родом из Миссисипи, поинтересуется, не знакома ли она с ним, потому что он из Натчеза, который совсем рядом с Виксбергом, и разве люди в маленьких городках не знакомы друг с другом?

– Вы одна, мадемуазель?

Линн смутилась, услышав вопрос служащего. Это был высокий, крепкий мужчина. Темные волосы зачесаны назад, тонкие усы обрамляли верхнюю губу, подчеркивая слитном длинный нос и выпирающие скулы. Она распрямила плечи. Конечно, леди непристойно путешествовать одной, но с этим ничего нельзя поделать. По крайней мере, на этот раз. Лини улыбнулась и посмотрела в карие глаза, скрытые толстыми линзами очков. Брови служащего вопросительно взметнулись вверх.

– Да, мсье. К сожалению, мой отец заболел и я вынуждена путешествовать одна, – любезно пояснила она. – Приходится вместо него заниматься делами. Тот факт, что я путешествую одна, создает для отеля проблему?

Удивленные брови опустились на место, служащий улыбнулся. Его тон и поведение сразу изменились в лучшую сторону.

– О нет, мадемуазель Боннвайвер, я спросил, чтобы создать вам лучшие условия проживания в нашем отеле, – он быстро оглянулся по сторонам и значительно тише произнес: – Я могу попросить вас пообедать со мной?

Ошеломленная такой дерзостью, Линн не знала что сказать.

– Я… – девушка лихорадочно подыскивала слова для ответа и наконец вспомнила фразу, которую часто произносила Белль, желая отделаться от нежеланного ухажера:

– Мне жаль, мсье, но боюсь, моему жениху не понравится, что я согласилась пообедать с вами.

Служащий разозлился и одернул сюртук.

– О, конечно же, мадемуазель Боннвайвер, я не хотел… – он обернулся к шкафчику с ячейками из полированного красного дерева и взял оттуда и ключ. – Комната 210, – сухо сказал он и передал ключ Маркусу.

Мальчик застонал про себя, забирая ключ, и посмотрел на чемоданы, которые только что поставил на пол. Он не испытывал ни малейшей радости и от перспективы тащить эту тяжесть вверх по лестнице.

Служащий с укором посмотрел на мальчика и улыбнулся Линн.

– Маркус проводит вас в вашу комнату.

– Благодарю вас, – Линн отвернулась, желая поскорее отделаться от распутного служащего.

Пока девушка ждала, когда лакей возьмет чемоданы, ее взгляд привлек мужчина, только что появившийся из бара отеля. Она не обратила внимания на его красоту – ей и раньше приходилось и встречать немало привлекательных мужчин. Некоторое время Линн удивленно смотрела, потом поняла, что ее заинтересовало – он не вписывался в обстановку этого элегантного отеля.

Он был выше многих мужчин, собравшихся в вестибюле, и хотя в походке и чистых линиях лица и было что-то аристократическое, в нем чувствовать какая-то беспощадность и дикость. По позвоночнику Линн пробежала дрожь. Она не сомневалась, что многие предпочли бы избежать встречи с ним человеком. Ее впечатление усилилось при кобуры на бедре и виднеющегося из нее револьвера. Кожаные брюки со сверкающими серебряными лампасами обтягивали длинные стройные Серебряные шпоры на сапогах позвякивали каждом шаге, а глубоко надвинутая на лоб я шляпа затеняла лицо.

Мужчина продолжал двигаться к выходу, одновременно разглядывая толпящихся в вестибюде людей суровым, оценивающим взглядом серо-голубых глаз. Он держал руку на рукоятке револьвеера, словно чувствуя опасность или просто из желания всегда быть наготове.

Линн продолжала смотреть. Незнакомец тем временем поравнялся с женщиной, только что вошедшей в вестибюль. Свободной рукой коснулся шляпы, приветствуя ее. Женщина улыбнулась, что-то сказала, и пошла по направлению к аукционам.

«Сорее всего, это шериф», – решила Линн и содрогнулась. Каким бы красивым он ни был, лучше не иметь его своим врагом. Она снова повернулась к лакею и последовала за ним.

Глава 3

– Мисс Сент-Круа, как приятно с вами познакомиться, – сказала Евгения. – Мы с дочерью как раз пьем чай. Не желаете ли присоединиться к нам, прежде чем вас проводят в вашу комнату?

– Это было бы чудесно, миссис Браггетт, благодарю вас, – Белль бросила последний взгляд в холл, так как несколько мгновений назад у нее возникло ощущение, что за ней наблюдают, и последовала за хозяйкой в гостиную. На пороге Евгения задержалась.

– Дорогая, прошу вас, зовите меня Евгенией. Могу я называть вас Белль?

Девушка кивнула.

– Конечно. – Это упростит положение, не нужно постоянно быть настороже, если кто-то окликнет ее «мисс Сент-Круа». Она стянула лайковые перчатки и сунула их в узорчатую сумочку, висевшую на запястье.

– Белль, познакомьтесь с моей дочерью Терезой, – гордо произнесла Евгения. – Невеста, – она обернулась к дочери. – Тереза, это наша гостья мисс Белль Сент-Круа.

Тереза улыбнулась и встала.

– Привет, – сказала Белль. – Очень приятно с нами познакомиться. Желаю всего самого наилучшего и хочу поблагодарить вас обеих за гостеприимство.

– Ну, что вы, не стоит, – заметила Евгения. – Вы ведь подруга моей кузины Хелен.

– Да, и Хелен просила передать, она очень сожалеет, что не может приехать на бракосочетание, – Белль присела на диван, на который указала Евгения. – Тереза, ваш жених здесь?

– Нет, у него дела в городе, но он, возможно, присоединится к нам за ужином. Я поняла, что вы с ним знакомы?

Белль рассмеялась, надеясь, что смех звучит не очень натянуто. Это ее первая проверка.

– Вообще-то я встречалась с вашим женихом несколько лет назад и сомневаюсь, что он помнит меня, – Хелен рассказала ей все, что знала о Джее Проскауде, но этих сведений было очень мало. Белль надеялась выпутаться с этой безвредной ложью, в противном случае ее план провалится, еще не начавшись.

– Но это не имеет значения. Мы всегда рады гостям, а моим братьям до этого вообще нет никакого дела, – Тереза лукаво улыбнулась и подала Белль чашку чая.

– Братьям? – переспросила Белль, сделав акцент на множественном числе. Хелен сказала, что Томаса Браггетта четверо сыновей, но трое из них давно покинули отчий дом и, скорее всего, свадьбу не приедут. Белль рассчитывала встретиться только с Трейсом Браггеттом. Она пыталась выдавить из себя улыбку. Да, Хелен была не слишком хорошо осведомлена! Теперь, как выяснилось, придется дурачить еще большее количество людей.

– Мои сыновья уехали из дома несколько лет зад, чтобы самим проложить свой путь в жизни – , – пояснила Евгения. – Но не пропустят свадьбы Терезы. Они вот-вот должны приехать.

– Чудесно, – Белль чувствовала, ее улыбка скоро перейдет в гримасу при одной только мысли, что придется встретиться со ВСЕМИ братьями Терезы. Однако предстоящая свадьба не интересовала девушку, ей хотелось перевести разговор на другую тему.

– О, прошу прощения, – произнесла Белль извиняющимся тоном. – Я должна была сразу начать с этого. Примите мои искренние соболезнования по поводу безвременной кончины мистера Браггетта, – она наблюдала за реакцией обеих женщин. – Я услышала печальное известие перед самым отъездом из дома. Ужасно, просто ужасно. Поймали человека, который это сделал?

Прежде чем ответить, Евгения и Тереза обменялись понимающими взглядами.

– Арест уже произведен, – сказала Евгения.

– О, это замечательно! – Белль подалась вперед. – Тогда вам известно, почему убили мистера Браггетта?

– Скорее всего, он обма…

– Нет, нам ничего не известно, – оборвала Евгения дочь. – И давайте сменим тему, – она улыбнулась. – Уверена, вы меня понимаете. Мой муж был сенатором и обладал большой властью. В свое время он нажил много врагов, но мне не хотелось бы об этом говорить. Свадьба Терезы – гораздо более приятная тема, не так ли?

– Да, конечно, – Белль поняла, что ни Евгения, ни ее дочь не слишком переживают по поводу смерти Томаса Браггетта. Хотя готова была поклясться – Тереза собиралась сказать о своем отце что-то порочащее, когда мать оборвала ее.

Белль отхлебнула чай. Неужели их действительно не интересует, за что его убили? Еще более мрачная мысль пришла в голову – может быть, им известно о его смерти гораздо больше, чем думают окружающие? Она решила пока оставить свои подозрения и поразмыслить об этом позже.

– Могу я чем-нибудь помочь в подготовке свадьбы? Вся к вашим услугам, – Белль широко улыбнулась. – Обожаю свадьбы.

– Это было бы чудесно, дорогая, – отозвалась Евгения. – Уверена, нам понадобится ваша помощь, но сейчас, думаю, вам лучше пойти в вашу комнату и отдохнуть перед ужином.

– О, конечно, благодарю вас, – Белль поднялась с дивана. – Нас будет трое? Или четверо, если присоединится жених Терезы?

– С нами будет ужинать мой старший сын Трейс, – сказала Евгения. – Прошу извинить, что он не вышел поприветствовать вас, но после смерти отца на него навалилось слишком много дел.

– Понимаю, – заметила Белль. – Моя мать умерла несколько лет назад.

– Мне очень жаль, дорогая, – Евгения прикоснулась к руке Белль. – Ваш отец еще жив?

Девушка улыбнулась:

– Да, но его часто не бывает дома. «Особенно сейчас, когда он в тюрьме», – с горечью подумала она.

Затянувшееся молчание прервала Занна, появившаяся в дверях.

– Занна, хорошо, что ты пришла, – сказала Евгения. – Пожалуйста, проводи мисс Сент-Круа в ее комнату и проследи, чтобы у нее было все необходимое.

– Слушаюсь, миссис.

Белль проследовала за экономкой вверх по лестнице, а затем по длинному, со вкусом отделанному коридору. Верхняя часть стен была оклеена шелковыми французскими обоями, нижняя – обшита паями из вишневого дерева. Они прошли мимо двух дверей и вошли в третью справа. Комната была выдержана в кремовых и голубых тонах. Занна подошла к окнам, отдернула тяжелые голубые шторы из узорчатого шелка, закрепила их золотыми крючками, вделанными в деревянные панели, и открыла окна.

– Пусть немного проветрится, – она распахнула дверь, служившую в закрытом виде стеной. – Баджо принесет ваши вещи.

Не успела она произнести последние слова, как в дверях появился мужчина. Он нес сразу два чемодана в одной мускулистой руке и саквояж в другой. Первое слово, пришедшее Белль на ум при виде его, – КВАДРАТНЫЙ. Мощная шея и плечи, голова, больше напоминающая куб, крупные грубоватые черты лица, и кожа чернее безлунной ночи. Серый сюртук и брюки, не говоря уже о белой рубашке, казалось, вот-вот лопнут по швам, так туго они обтягивали налитое мускулами тело. Заметив изумленный взгляд, мужчина улыбнулся, обнажив белые зубы.

– Вы и есть Баджо, – со смехом сказала девушка.

Он кивнул, в глазах заплясали веселые искорки.

– Да, мисси, Баджо – это я.

– Поставь чемоданы возле шкафа, и ты свободен, – строго произнесла Занна.

– Слушаюсь, бабушка, – Баджо продолжал улыбаться. Он пересек комнату и поставил чемоданы.

– А теперь иди, – велела Занна. – И запомни, я тебе не бабушка, когда мы в большом доме.

– Слушаюсь, бабушка, – он снова улыбнулся. – Я хотел сказать, мэм.

– Ух!

Занна распаковала вещи Белль и развесила их в шкафу. Белль достала из сумочки веер и направилась к одному из окон. Подобрав платье, чтобы удобнее было проходить через дверь, девушка вышла в галерею. Ландшафт «Шедоуз Нуар» очень напоминал ее родную плантацию, но и одновременно сильно отличался. Везде росли огромные дубы, сучковатые ветви были увиты испанским мхом. С одной стороны к дому примыкал цветник, засаженный розовыми кустами и разнообразными цветами. С другой стороны до самого горизонта простирались хлопковые поля. Подобный пейзаж она могла нидеть из окна своего дома, однако здесь мох был толще и гуще, дубы казались более массивными и раскидистыми, а поля – просторнее. В Натчезе местность была холмистой, здесь же в основном простиралась равнина, внезапно внимание привлек человек, двигающийся по тропинке, огибающей цветник. Белль непроизвольно отступила в тень колонны и выглянула из-за нее. Мужчина приближался к дому и, похоже, шел со стороны конюшни, расположенной в другом конце сада. Он шагал широкими шагами, двигаясь уверенно и властно. Черные волнистые, аккуратно подстриженные и причесанные волосы блестели на солнце. Приталенный элегантный серый сюртук подчеркивал широкие плечи и узкую талию. Взгляд Белль отметил длинные ноги, обтянутые серыми полосатыми брюками, и черные сапоги. Когда мужчина подошел поближе и появилась возможность рассмотреть его, Белль вынуждена была признать, что ей не доводилось видеть такого красивого мужчину – аристократические черты лица, высокие, изящно очерченные скулы и черные, раскинувшиеся словно два вороновых крыла брови. Даже на расстоянии было видно, как плотно сжаты челюсти и нахмурен лоб.

– И кто же ты, о несчастный? – сама себе тихо сказала Белль.

– Это мистер Трейс, – раздался за спиной голос Занны.

Белль обернулась, поняв, что говорила вслух.

– Занна, я не знала, что вы еще здесь, – она выдавила из себя улыбку. – Похоже, он рассержен. Надеюсь, ничего не случилось?

– У мистера Трейса много забот, – уклончиво ответила Занна, скрестив руки на груди. – Я разносила вашу одежду, мисс Сент-Круа, и теперь ухожу. Вам нужно что-то еще? Может быть, чай или кофе? Лимонад?

Белль последовала за женщиной в комнату.

– Нет, все хорошо, спасибо, Занна. Я немного прилягу и отдохну с дороги.

– Ужин в семь, – предупредила экономка. – Но миссис Браггетт любит перед ужином выпить в гостиной хереса.

Белль кивнула.

– Вам помочь снять платье?

– В этом нет необходимости. Я сама могу управиться, спасибо, – что ей действительно было нужно, так это найти способ обыскать другие комнаты на этом этаже, но Белль понимала – сейчас не время. Прежде всего нужно выяснить, кто находится в доме и какие комнаты занимает. Пока ей известно о миссис Браггетт, ее дочери Терезе и сыне Трейсе. Но живет ли здесь кто-нибудь еще?

Занна открыла дверь в коридор.

– Если пожелаете, я пришлю Клариссу помочь вам одеться к ужину.

Белль кивнула и начала расстегивать пуговицы на корсаже платья. Она посмотрела в сторону скрытого окна, выходящего на галерею. Может быть, прогуляться и попытаться по окнам определить, живет ли в доме кто-нибудь еще? Девушка быстро застегнула пуговицы, вышла на широкую галерею и чуть не упала от столкновения.

Она попятилась назад, путаясь в широких юбках. Тройс схватил девушку за плечи.

– Извините, – низкий голос пролился на нее подобно теплому меду – ровный, плавный и сочный.

У Трейса были безукоризненные манеры и одежда, но в холодных серо-голубых глазах не присутствовало даже намека на теплоту и доброжелательность. Напряженное тело тоже свидетельствовало о настороженности.

Как только Белль твердо стала на ноги, Трейс сразу же убрал руки и отошел назад.

– Должно быть, вы наша первая гостья. Полагаю, мисс Сент-Круа?

Она улыбнулась и протянула руку.

– Да, я Белль Сент-Круа. А вы, должно быть, Трейс Браггетт.

Твердые пальцы сомкнулись вокруг ее руки, Трейс поднес руку Белль к губам и поцеловал, но не улыбнулся в ответ на улыбку гостьи.

Белль наблюдала за ним с растущим интересом. Ее первое впечатление подтвердилось – он был самым красивым мужчиной из всех, кого ей доводилось встречать, и самым холодным. Или это всего лишь высокомерие, создающее ауру холодного равнодушия?

– У вас очень красивая плантация, мистер Браггетт, – произнесла она, пытаясь поддержать беседу И возможно, что-нибудь выяснить. – Миссис Браггетт сказала, что вы совсем недавно стали ею заниматься, когда ваш отец предпочел политику. Хочу сделать комплимент – это одна из самых красивых плантаций, какие я только видела. Здесь есть и собственная фабрика?

– Есть, – Трейс поклонился. – А теперь прошу извинить, мисс Сент-Круа, много дел.

– Ох! – Белль удивленно подняла брови. Она не привыкла к тому, что мужчина пытается поскорее отделаться от нее, и расстроилась. Хотя и подозревала Трейса в причастности к убийству собственного отца и в ложных обвинениях, предъявленных ее отцу.

Девушка следила, как он пошел по галерее и скрылся в одной из скрытых дверей, имитирующих окно. Судя по всему, вызнать все о Трейсе Браггетте будет нелегко.

Трейс вошел в свою комнату и направился к туалетному столику. Взял чековую книжку, сунул во внутренний карман сюртука и снова повернулся к двери-окну, но остановился. Нет, не этим путем. Мисс, возможно, еще там, а у него не было ни малейшего желания встретиться с ней еще раз. Он терпеть не мог женщин, которые флиртовали и пытались завладеть вниманием мужчин пустыми разговорами. Трейс направился двери в противоположной стороне, ведущей в коридор. Мысли снова вернулись к Белль Сент-Круа. Надо же, женщина спрашивает о фабрике! Смех, да и только!

Он добрался до дома Коллахана меньше чем за час и после коротких торгов купил у старика поротого жеребца. Солнце уже начинало садиться за линию горизонта, когда Трейс въехал в конюшню Браггеттов и окликнул кого-нибудь помочь ему с лошадьми. Он передал животных Баджо, который появился почти мгновенно, и пошел к дому.

Из кухни, маленького кирпичного коттеджа, положенного за главной усадьбой, доносились дразнящие запахи, которые смешивались с ароматом розовых бутонов и жасмина. Трейс вспомнил, что ничего не ел с самого завтрака. Он снова посмотрел на заходящее солнце. Если поспешить, у него будет достаточно времени, чтобы подняться наверх, умыться и переодеться прежде, чем мать соберется в гостиной выпить бокал хереса. Трейс быстро осмотрел себя. Да, определенно необходимо привести себя в порядок. Рубашка испачкалась, от него самого пахло табаком, кожей и конским потом. Он уже начал расстегивать ворот рубашки, но вдруг остановился. У них сегодня гостья. Трейс поспешно застегнул воротничок и затянул серый галстук, сделал глубокий вдох и вытер выступивший на лбу пот. Тот, кто придумал правило всегда быть одетым надлежащим образом, по всей вероятности, был садистом, особенно если жил в Луизиане. Войдя в холл, он услышал доносящиеся из гостиной женские голоса, но пошел к лестнице.

Трейс открыл дверь в свою комнату и в тот же момент заметил, как Белль Сент-Круа вышла из своей комнаты.

Девушка направилась к лестнице, не подозревая о присутствии Трейса. Он смотрел ей вслед, пока она не скрылась из вида. Возможно, на его вкус гостья немного прямолинейна и агрессивна, но эта женщина, без сомнения, самая красивая из всех, кого ему доводилось видеть.

– Трейс, мы уже собирались посылать за тобой, – заметила Евгения Браггетт. Ее слова прозвучали ворчливо, но улыбка сгладила замечание.

– Извини, мама, – он поцеловал ее в щеку. – Я ездил к Коллахану выкупить Демона, и мне пришлось проделать этот путь дважды.

– Отец не имел права продавать твою ло…

– Я выкупил ее назад, – Трейс не дал сестре договорить.

– Тем не менее… – снова начала Тереза, но резко замолчала, заметив предостерегающий взгляд брата.

– Трейс, – сказала Евгения. – Познакомься с нашей гостьей мисс Белль Сент-Круа.

Он обернулся к Белль, сидевшей на диванчике напротив миссис Браггетт.

– Мы уже познакомились с мисс Сент-Круа, мама, – Трейс слегка поклонился.

– Добрый вечер, мистер Браггетт, – ответила Белль. Ради Трейса ей пришлось как следует потрудиться над своим туалетом. Шелковое платье цвета слоновой кости, рукава и оборки отделаны рядами валансьенского кружева, глубокий вырез на груди украшала нитка жемчуга и вышитая изумрудно-зеленая виноградная лоза.

Трейс улыбнулся, но, как и прежде, Белль не почувствовала в нем теплоты, несмотря на внешнее дружелюбие.

– Добро пожаловать в «Шедоуз Нуар».

Она склонила голову в знак признательности.

– Миссис Браггетт как раз рассказывала, что «Шедоуз Нуар» простирается более чем на пять тысяч акров и выращивают здесь хлопок и табак.

Трейс наполнил бокал и подошел к незажженному камину.

– Да, верно, – он поставил ногу на медную решетку, закрывавшую камин, продолжая изучать гостью.

– И так же, как отец, вы занимались политикой, Белль старалась разговорить Трейса.

– Да, но обнаружил, что не унаследовал от отца… как бы это лучше выразиться… природного таланта преуспеть в политике, – он впился в гостью холодными серыми глазами. Управление плантацией и политические махинации не считались традиционным предметом женских разговоров. Еще более странно, что об этом говорит столь красивая женщина. Трейсу стало любопытно.

– О? – Белль бросила быстрый взгляд на хозяйку, но, похоже, Евгения не заметила сарказма в словах сына. – Я считала, быть политиком – дело благородное и самоотверженное.

– Боюсь, здесь нужно гораздо больше, мисс Сент-Круа. Коварство, черствость и жажда власти.

Лицо Трейса стало суровым при воспоминании, как отец разрушил его политическую карьеру. Именно Томас Браггетт дал взятку и организовал побег убийцы из тюрьмы. Покидая город, этот человек встретил на дороге невесту Трейса, Майру Девро, отнял лошадь, деньги и лишил девушку жизни. Но в даче взятки и организации побега обвинили Трейса, и только его считали виновным в смерти Майры. В день ее гибели умерла душа Трейса.

Белль заметила резкую перемену его настроения и удивилась, чем это вызвано.

– Я как-то не думала об этом с такой точки зрения.

– И большинство людей тоже.

Белль решила, что следует действовать окольными путями.

– Мистер Браггетт, прошу извинить, что я не сделала этого раньше, примите мои соболезнования. Я уже принесла их раньше вашей матери и сестре. Поверьте, я очень сожалею о смерти вашего отца. Должно быть, его гибель вас очень расстроила.

На лице Трейса появилась гримаса.

– Благодарю, мисс Сент-Круа. Мы ценим ваше сочувствие, но, поверьте, в этом нет необходимости.

От этих слов в теплом воздухе гостиной повеяло холодом, и впервые в жизни Белль не знала что сказать.

В дверях появилась Занна.

– Ужин готов, миссис.

Евгения встала, всем своим видом показывая облегчение, что их прервали, и взяла протянутую сыном руку.

– Леди, – Трейс жестом велел Терезе и Белль следовать за ними.

Когда маленькая процессия достигла середины холла, раздался стук во входную дверь. Все остановились.

Тереза бросилась открывать, предварительно выглянув в одно из узких окон рядом с массивной дверью.

– Это Джей, – объявила она.

Высокий худой мужчина вошел в холл, темно-каштановые волосы блеснули в свете люстры, карие, с янтарными точечками, глаза быстро перебегали с одного присутствующего на другого и немного дольше задержались на Белль.

Она сразу же почувствовала неприязнь к жениху Терезы, хотя не смогла бы объяснить почему. Белль видела этого человека впервые в жизни. Джей Проскауд не был так умопомрачительно красив, как Трейс Браггетт. Честно говоря, он вообще не был красив. Его телосложение определялось одним словом – долговязый. Правильные, но какие-то сглаженные черты лица: высокие скулы, длинный нос, тонкие, но четко очерченные губы и смуглая кожа.

Белль перевела взгляд на Терезу. Девушка была очень хорошенькой и в один прекрасный день превратится в настоящую красавицу. Она, конечно же, могла бы найти лучшую партию, чем Джей Проскауд, хотя бы внешне. Однако Белль лишком хорошо знала – внешность не берется в расчет, где дело касается любви. Ее мысли перескочили на Джона. Прошло уже два года с тех пор, как убили мужчину, с которым она собиралась прожить всю жизнь, и хотя сердце продолжала сжимать тоска, слезы уже не наворачивались на глаза и при столь грустных мыслях. Белль вспоминала о нем уже не так часто, как прежде, порой даже ловила себя на мысли, что не всегда может отчетливо вызвать в памяти дорогой образ. Джей поцеловал Терезу в щеку.

– Извините за опоздание. Думаю, вы меня уже дали?

Тереза улыбнулась, глаза светились любовью.

– Я совсем потеряла надежду, решив, что ты по уши увяз в делах. Но очень рада, что ошиблась. Пошли, мы как раз собирались ужинать.

– Отлично, я умираю от голода.

– Джей, чуть не забыла, у нас гостья, – они остановились рядом с Белль. – Мисс Белль Сент-Круа, позвольте представить вам моего жениха Джея Ироскауда, – Джей возвышался над пятью футами двумя дюймами роста Терезы еще дюймов на восемь-девять.

Белль улыбнулась. Маленький экзамен состоялся гораздо раньше, чем она ожидала.

– Добрый вечер, мистер Проскауд. Мы встречались, но очень давно и непродолжительное время. Уверена, вы меня уже не помните.

Джей улыбнулся, но выражение его лица не оставляло сомнений, что он действительно не может ее вспомнить.

– Очень сожалею, мисс Сент-Круа, но вы правы, не помню. Умоляю, извините меня, но в последнее время я думаю только о Тесс. Кажется, мой мозг не в состоянии припомнить ни одну другую женщину ни из прошлого, ни из настоящего, – он наклонился и снова поцеловал Терезу в щеку, а та тихонько хихикнула.

Взгляд Белль скользнул с Джея на Терезу. Услышав слишком приторные слова, она почувствовала неприятные ощущения в животе.

– Думаю, вы достойны восхищения, мистер Проскауд, Терезе очень повезло, – Белль улыбнулась, чтобы ее слова прозвучали искренне, хотя еще ни разу в жизни она не испытывала такой неприязни к человеку, которую чувствовала к Джею Проскауду.

– Пройдемте к столу, – предложила Евгения. Ужин оказался самым настоящим испытанием. Джей Проскауд весь вечер заискивал и лебезил перед Терезой. Белль он напоминал сорванца, который старается завладеть всеобщим вниманием, а сам тем временем вынашивает план, как стянуть со стола печенье. Евгения постоянно возвращалась к разговору о предстоящем приезде сыновей, и с каждым разом настроение Трейса становилось все хуже и хуже. Когда Белль пыталась заговорить непосредственно с Трейсом, тот либо давал краткие ответы, либо говорил с подчеркнутой надменностью.

Но Белль не желала отступать просто так. Ей необходимо как можно больше узнать о нем и обо всех остальных.

– Мне бы хотелось завтра проехать по плантации, – сделала она попытку, глядя прямо на Трейса, – если это возможно. – Единственный способ узнать что-нибудь об этом человеке – вынудить на откровенный разговор, но пока это не удавалось. Возможно, он разговорится, когда они останутся наедине. Белль в ожидании смотрела на Трейса.

– Конечно. Баджо оседлает лошадь. Просто зайдите на конюшню. Он почти всегда там или где-нибудь поблизости.

– Вы не возражаете, если на верховую прогулку я поеду с вами? – Белль попыталась изобразить на лице невинную улыбку и почувствовала, что это не очень удалось – ей давно не доводилось изображать невинную девицу. – Я встаю очень рано. – Девушка заметила улыбку, промелькнувшую на губах Терезы, и интерес во взгляде Евгении. Все ожидали ответа Трейса.

– Очень сожалею, мисс Сент-Круа, но завтра утром я не поеду на прогулку, – наконец проговорил Трейс, глядя ей прямо в глаза. – Мне нужно в город.

Белль чуть не поперхнулась креветкой, которую только что положила в рот. Он собирается в город? Она с трудом сглотнула. А вдруг Линн не будет сидеть в отеле? Вдруг Трейс ее встретит? Как они объяснят ситуацию? Она знала ответ раньше, чем он сформировался в мозгу, – им не удастся это сделать. Не будет никаких объяснений, кроме правды, и тогда все пропало. Белль снова попыталась изобразить на лице милую, невинную улыбку.

– Вы не будете возражать, если я составлю вам компанию, мистер Браггетт? Я не была в Новом Орлеане с самого детства, и хотелось бы сделать кое-какие покупки. Говорят, на Вье Карре самые сказочные магазины в мире.

– Очень сомневаюсь, мисс Сент-Круа, что прогулка вместе со мной в город – хорошая идея. По крайней мере, в этот раз. Я уеду очень рано, большую часть времени буду заниматься делами. И точно не знаю, когда вернусь, если вообще вернусь. Мои встречи могут затянуться допоздна, тогда я вынужден буду заночевать в городе.

– Ох! – Живот Белль угрожал взбунтоваться. Ей оставалось только молиться, что Линн не отважится гулять по улицам. Затем она внезапно поняла: причин для беспокойства нет – Линн не выйдет одна из отеля. Считалось неприличным для леди гулять по городу без сопровождения, а Линн не сделает ничего недостойного леди, даже если от этого будет зависеть ее жизнь.

Выражение беспокойства исчезло с лица Белль. Она решила забыть о разыгрываемом образе невинной девушки и одарила Трейса ослепительной заигрывающей улыбкой.

– Может быть, прокатимся, когда вы вернетесь? Он слегка наклонил голову, давая понять, что принял замечание к сведению, но никак его не прокомментировал. Белль чувствовала возрастающее отчаяние. Как заставить этого мужчину заговорить, улыбнуться? Быть человеком, черт побери!

– Отлично. Мне бы хотелось увидеть весь «Шедоуз Нуар». Из того, что я уже видела, это место кажется мне чудесным. Ну, а вы именно тот человек, который сделал его таким красивым, – Белль заговорщицки подмигнула. – Я предпочитаю дождаться вашего возвращения, чтобы осмотреть его вместе с вами.

– С удовольствием составлю вам компанию. Буду рад по возвращении исполнить любое ваше желание, – учтиво согласился Трейс, хотя у Белль создалось впечатление, что он говорит неискренне.

– Когда вы ожидаете приезда ваших братьев?

Натянутая улыбка, которую он пытался сохранить во время разговора, постепенно исчезла. Серо-голубые глаза потемнели.

– Не знаю, – слова прозвучали так резко, что Белль чуть не подскочила.

Трейс Браггетт кипел от злости – это чувствовалось по его словам и холодному выражению глаз. По спине Белль пробежали мурашки – сердитые мужчины обычно бывают опасными, они даже могут пойти на убийство… собственного отца.

Глава 4

К тому времени, когда вечером Белль вернулась в свою комнату, у нее не осталось никаких сомнений – Трейс Браггетт имеет отношение к убийству своего отца, если даже и не сам это сделал. Внешне этот человек выглядел настоящим джентльменом, но под личиной холодной беззаботности и безукоризненных манер весь кипел от ярости. Отчасти гнев был направлен против братьев. Однако Белль поняла – между отцом и сыновьями не было любви. По крайней мере, это было видно в отношении старшего. Об остальных трудно судить до знакомства с ними. Белль вздрогнула – это произойдет очень скоро. Ну а пока все шло по задуманному плану, за исключением поездки Трейса в город. Но здесь она ничего не могла поделать, оставалось только молиться, что у Линн не возникнет внезапного желания забыть о правилах хорошего тона.

Существовала еще одна небольшая проблема, касающаяся ее собственной искренности. Она всегда страдала словесной несдержанностью, и в течение прошедшего вечера несколько раз прикусывала язык, чтобы с него не сорвалось что-либо раскрывающее истинные цели.

Расстегнув пуговицы и крючки, Белль уронила одежду на пол, перешагнула через нее, бросила белье и панталоны на диван и надела батистовую ночную рубашку. Она совершенно выбилась из сил. Путешествие, ситуация, в которой она оказалась, и споры с Линн давали о себе знать. Но, несмотря на усталость, мозг продолжал лихорадочно работать. Белль прокручивала в уме разговоры с Браггеттами, представляла отца в тюрьме, беспокоилась, что Трейс Браггетт столкнется с Линн, когда завтра поедет в город, и тогда их план сорвется.

Она начала расхаживать по комнате, насчитала пятнадцать шагов с одного конца комнаты до другого. Самое логичное – подозревать Трейса в убийстве своего отца. Ходили слухи, что Томас Браггетт разрушил политическую карьеру старшего сына. Но достаточно ли это серьезная причина убивать собственного отца? Или существовали другие? Ей предстоит это выяснить. Трейс все еще зол на отца, даже смерть не примирила их. Белль чувствовала его гнев, слышала в тоне и словах. Очередные пятнадцать шагов вернули ее в исходное положение. А что из себя представляют его братья? Неужели они точные копии старшего? Как бы хотелось войти сейчас в комнату Трейса, открыто обвинить его в убийстве, заставить признаться, а затем отправиться в тюрьму и освободить отца. Но все это нереально, у нее есть только подозрения и никаких улик. Белль рассмеялась бы собственным мыслям, если бы они не были такими печальными.

Она вынула шпильки, скрепляющие густые волосы. Тряхнула головой, и густые серебристые пряди каскадом рассыпались по плечам, блеснув при свете хрустальной лампы на ночном столике.

Подошла к открытому окну. Какой прекрасный вечер! Она распахнула дверь на галерею, окутанную ночными тенями, и вышла. Ночной воздух был заполнен стрекотом цикад, иногда доносился крик одинокой совы. Белль глубоко вдохнула теплый воздух, наполненный сладким ароматом распустившегося жасмина. Ветви кустарника обвивали колонны особняка. Черное небо усыпали тысячи мерцающих звезд, серебрился месяц.

Белль привыкла к красоте и роскоши. Плантация Сорбонтэ в Натчезе – одна из самых красивых. Но от великолепия «Шедоуз Нуар» захватывало дыхание. Извилистая, посыпанная обломками белого ракушечника проселочная дорога вела от главной дороги к дому. При естественном ночном свете ракушки выглядели полоской белого тумана, змеившегося по зеленому травяному ковру. При сумеречном свете зеленые листья магнолий походили на блестящие серебряные пластины, а закрывшиеся к ночи белые цветы напоминали шары. Белль запрокинула голову, подняла вверх руки и потянулась, чтобы хоть немного размять затекшие мускулы. С губ сорвался вздох облегчения.

В темной глубине сада, скрытый раскидистыми сучковатыми ветвями гигантского дуба и занавесом из испанского мха, обвивающего дерево, стоял Трейс, глубоко затягиваясь тонкой сигарой. Тело устало, но о сне он и не думал.

Наконец-то они свободны. Отец больше не может причинить им зло, не сможет уничтожить то, что они пытались достичь в своей жизни, как делал это всегда. Трейс снова почувствовал гнев, который преследовал его уже так давно, что он даже не помнил начала. Сама мысль об отце вызывала сильную вспышку гнева. Теперь, когда Томас Браггетт умер, Трейс не испытывал ни малейшего сожаления, ни печали от утраты. Ничего подобного, что должен испытывать сын после смерти отца. Он поднес сигару к губам, но вдруг внимание привлекло какое-то движение на галерее второго этажа.

Сразу насторожившись, Трейс оторвался от дерева и принялся всматриваться в темноту ночи. Все легли спать уже несколько часов назад. Слуги покинули особняк и разошлись по своим домикам. Кто же мог находиться на галерее? Рука непроизвольно потянулась к карману жилета. Пистолет на месте, как обычно, лежит в матерчатой чехле на случай опасности. Трейс бросил сигару на землю, затоптал каблуком сапога. Мускулы 'затвердели от напряжения, каждая клеточка нервов встрепенулась перед лицом возможной опасности.

Указательный палец лег на курок. Трейс шагнул вперед, но остался в скрывающей тени огромного дерева, слегка отодвинул Мох, чтобы лучше видеть, затем сделал еще шаг вперед.

В то же мгновение из-за набежавшего облачка появилась луна. Серебристые лучи рассеяли ночную тьму, упали на галерею второго этажа.

Затаив дыхание, Трейс застыл на месте. Он знал, что следует отвести взгляд, следует отвернуться и уйти, но не мог. Стоял как вкопанный, не отрывая глаз от нежившейся в мягком свете женщины. Лунные лучи просвечивали сквозь тонкую ткань ночной сорочки, а из открытого окна за ее спиной лился свет масляной лампы, так что перед Трейсом, как на картине, вырисовывался силуэт Белль. Длинные серебристые волосы блестели в неверном свете, кожа напоминала цветы магнолии.

Из оцепенения Трейса вывела непривычная тяжесть в паху. Он отпустил испанский мох и отвернулся.

– Проклятие, что со мной происходит? Мне даже не нравится эта женщина, – он выругался про себя. Ругал за недостаток внешних приличий, явную несдержанность и вспыхнувшую в теле страсть. Но не мог отрицать, что именно это и произошло.

Прошло много лет – он сам не мог вспомнить сколько – с тех пор, как один вид прекрасной женщины воспламенял в нем страсть. Майру он любил всем сердцем. Когда она умерла, умерли и его мечты. Трейс был совершенно уверен, что никогда не полюбит другую женщину, никогда не сможет быть с другой женщиной. Но в последнем ошибался. Сердце и мозг отвергали плотские наслаждения, однако тело требовало физической разрядки, которую могла дать только женщина. Он думал завести себе любовницу, но быстро оставил эту затею. Сама мысль выбрать женщину из квартеронов, поселить в одном из коттеджей на Рампартсе и заботиться о ней, только укрепляла сознание, как много он потерял со смертью Майры.

Долгий вздох и очередное ругательство сорвались с губ. Очевидно, он слишком затянул с посещением борделя, которыми кишела Вье Карре. Но дело легко поправимое.

Белль заметила какое-то движение в саду. Она прикрыла руками грудь и отпрянула от перил. Там кто-то был. Кто-то наблюдал за ней. Она задрожала от страха. Кто это? И зачем это делает?

Белль спряталась за колонну, вглядываясь туда, где, казалось, кто-то стоял. Но никого не было, по крайней мере, она никого не заметила. Может быть, у нее просто разыгралось воображение?

Внезапно тишину ночи нарушил топот копыт по усыпанной ракушечником дорожке.

Белль еще дальше зашла за колонну и стояла в ожидании увидеть, кто приближается к дому. Она почти сразу же поняла, что звук доносится не со стороны дороги, как она первоначально подумала, а со стороны дома. Белль повернулась как раз в тот момент, когда мимо поехал Трейс. В темном сюртуке и на вороной лошади, он стал почти невидимым в ночи. Только белизна рубашки и бронзовая кожа выделяли его из окутавшей землю черноты.

Девушка смотрела вслед Трейсу, пока тот не исчез за поворотом. Несомненно, это он наблюдал за ней. Но куда отправился сейчас? Почему уехал с плантации в столь поздний час?

Белль вернулась в свою комнату. И хотя понятия не имела, куда уехал Трейс, зато знала, что его нет в доме. Все остальные обитатели особняка давно легли спать. Белль улыбнулась и набросила на себя пеньюар. Самое подходящее время обыскать спальню Трейса.

Она на цыпочках подошла к двери, тихонечко открыла ее и вышла. Извилистый коридор освещала единственная свеча на столике у стены. Белль посмотрела на закрытые двери, пытаясь припомнить, в какую сегодня днем входил Трейс.

В конце концов, решив, что это последняя дверь в противоположном конце коридора, Белль быстро подошла к ней и, прежде чем войти, прижала ухо к дубовой панели. Из комнаты не доносилось ни единого звука. Пальцы сомкнулись на серебряном набалдашнике ручки. Медленно повернув ее, Белль приоткрыла дверь и прошмыгнула в темную комнату. В течение нескольких полных страха секунд она стояла, затаив дыхание и прильнув к стене. А что, если она ошиблась? Вдруг это не комната Трейса? А если здесь кто-то есть?

Белль напряженно вслушивалась в тишину, стараясь уловить чье-то дыхание, но ничего не услышала. Постепенно глаза привыкли к темноте, предметы начали приобретать формы и стали различимы: гардероб, туалетный столик, письменный стол и кровать. Комната, несомненно, принадлежала Трейсу и была пуста. Девушка вздохнула с облегчением и почувствовала слабость в коленях.

– Не время распускать нюни и поддаваться слабости! – шепотом отругала она себя. Протянула руку к лампе на туалетном столике, но тут же отдернула. Что она делает? Вдруг кто-нибудь увидит свет в окне? Или Трейс вернется? Нет, это слишком рискованно, а в темноте ничего не найдешь.

Белль вдруг захотелось плакать, но она сумела совладать со своими чувствами. Все равно слезы не решат проблем, только добавят головную боль. Остается ждать подходящего случая, когда появится возможность обыскать комнату Трейса днем.

Белль крадучись подошла к двери, открыла ее и выскользнула в коридор. Дверная защелка тихо лязгнула, и девушка чуть не вскрикнула. Хотя звук был очень тихим, в ее ушах он прозвучал подобно раскату грома. Она затаила дыхание, ожидая, что откроется какая-нибудь дверь, и оттуда выглянет обвиняющее лицо. Когда ничего подобного не произошло, Белль быстро вернулась в свою комнату. В ту ночь ей было нелегко заснуть.

Глава 5

Трейс оторвался от сваленной на столе кипы бухгалтерских документов и посмотрел на мужчину, сидящего напротив. Солнечный свет, льющийся из окна за спиной поверенного, отражался на его лысом черепе и окрашивал уши в ярко-розовый цвет.

Бен Карлайси говорил уже целых пять минут, и Трейс вдруг поймал себя на мысли, что понятия не имеет, о чем тот толкует. Они сидели здесь уже несколько часов, но сделали очень мало. Трейс с готовностью признавал, что это его вина, а не Бена. Мысли витали совершено в другом направлении. Бесполезно пытаться сосредоточиться на делах, когда постоянно думаешь о скором возвращении братьев и сложившейся ситуации в семье. Он поднял руку и поверенный сразу замолчал.

– В чем дело? – Бен озадаченно посмотрел на молодого человека сквозь очки в золотой оправе, сидевшие на кончике носа картошкой. Надув толстые щеки и поджав губы, он ждал ответа.

– Бен, мне очень жаль, но сегодня я никак не могу сосредоточиться, – Трейс махнул рукой на заваленный бумагами стол. В основном это были квитанции и расписки на поставку хлопка и табака с плантаций Браггеттов, а также документы об инвестициях и вкладах некоторых других семейств.

– Но мы не можем пустить дела на самотек, ты потеряешь деньги. Мы должны решить вопрос о продаже будущего урожая и определить, достаточно ли у нас рабочих рук и складов. И еще нужно обсудить контракты.

Трейс вздохнул.

– Бен, позаботься об этом сам. Поступай, как считаешь нужным. Я зайду к тебе на следующей неделе, – он встал и направился к двери.

– Они еще не приехали? Трейс покачал головой.

– Нет, но должны быть сегодня днем.

– И планируют остаться? Молодой человек открыл дверь.

– Не знаю.

– А если останутся? Что будет с плантациями? Не только с «Шедоуз Нуар», но и с остальными? Ты один управлял ими столько лет. Что будет, если они захотят остаться?

– Хватит на всех, – Трейс закрыл за собой дверь.

Он направился в сторону реки. Трейс не был готов к возвращению домой и встрече с братьями, если те приехали. Он свернул за угол Пресвитерии, здания городской управы, и вышел к Джексон-скверу. На видневшихся за ним пристанях кипела жизнь. Сквер был одним из самых любимых мест Трейса во Французском квартале. Этот сад в центре города походил на островок спокойствия и тишины. Его тропинки вились среди высоких дубов, цветущих магнолий, кизила, каштанов и сосен. Цветущие розы, азалии и бугенвилии дополняли богатую гамму цветов маленького зеленого островка. Было уже далеко за полдень, и по тенистому скверу прогуливался народ: матери со своими малышами, влюбленные парочки, юные девушки с сопровождающими их компаньонками и многие другие, пришедшие насладиться уходящим днем.

Трейс медленно и бесцельно бродил по дорожкам парка. Несколько мужчин громко спорили о последних событиях в Вашингтоне. Линкольн, казалось, был непреклонен, заставляя Юг подчиниться требованиям Севера и освободить рабов. Неужели этот человек не понимает, что большинство людей могут лишиться всего, если, как он требует, вынуждены будут сделать это немедленно?

Трейс приблизился к маленькой скамейке, приютившейся под ветвями раскидистого дуба, и сел. А если братья захотят остаться в «Шедоуз Нуар»? Этот вопрос мучил его уже в течение нескольких дней. Сможет ли он уступить им полный контроль в делах, которого добился, работая в поте лица?

Трейс откинулся на спинку скамьи и снова принялся глазеть по сторонам. Взгляд задержался на двухэтажном кирпичном строении, расположенном в восточной части сквера. Второй этаж дома украшал балкон с черными коваными перилами. Здесь располагались квартиры, на первом этаже размещались магазины. Трейс встал, решив больше не откладывать неизбежное и отправиться домой, и вдруг увидел, как из дверей одного из магазинов вышла Белль Сент-Круа.

Линн вышла из кондитерской и быстро осмотрелась по сторонам. У нее вдруг возникло ощущение, что за ней наблюдают. Она быстро опустила светло-желтую вуаль, но ощущение осталось. Крепко вцепившись в сумочку, Линн зашагала в сторону отеля. Ей не следовало уходить оттуда, не стоило даже высовывать нос из своей комнаты. Ведь Белль предупреждала! Весь план может провалиться, если кто-нибудь узнает, что их две, а Белль на плантации Браггеттов может оказаться в серьезной опасности. Линн почувствовала отвращение к самой себе. О, как она могла совершить такой безрассудный поступок? Хотелось повидать отца и убедиться, что с ним все в порядке. Дать знать, что они пытаются ему помочь. Но и это не удалось.

Линн торопливо зашагала по тротуару, поддерживая юбку своего платья в желто-белую полоску. Она обогнула женщину с коляской и группу молодых людей, увлеченных жарким спором.

Пальцы судорожно сжимали пакетик с шоколадными конфетами, купленными в кондитерской. Тюремный надзиратель не пустил ее, заявив, что к заключенным допускаются только родственники, а Линн не могла признаться в своем родстве. При воспоминании о затхлом запахе тюрьмы и царившей там сырости на глаза навернулись слезы. А ведь отец вынужден терпеть подобные условия. Хотелось хоть что-нибудь для него сделать, хоть такую малость, как послать пакетик любимых конфет.

– Извините, – произнес Трейс, поравнявшись с Линн.

Погруженная в свои мрачные мысли, та чуть не подпрыгнула от неожиданности. Она бросила на незнакомца быстрый взгляд, но не замедлила шаг.

– Да?

– Мисс Сент-Круа, подождите пожалуйста, – он придержал ее за локоть. – Я хочу извиниться за мое вчерашнее поведение.

Линн продолжала идти.

– Прошу прощения, сэр, вы должно быть, обознались.

– Мисс Сент-Круа…

Вдруг до ее сознания дошло обращение незнакомца. Боже праведный, ведь этим именем сейчас пользовалась Белль! Линн почувствовала, как ее охватывает паника. О Господи!

Мужчина считает, что перед ним Белль. Линн сразу же остановилась и повернулась к нему. Еще одна деталь поразила ее: насколько он похож на незнакомца, которого она видела в вестибюле отеля вчера. На ковбоя с револьвером. Паника усилилась. Не тот ли перед ней мужчина? Нет, этот выглядит иначе. На нем другая одежда – одежда джентльмена. Линн подняла лицо и встретилась с ним глазами. Но он назвал ее Белль! Паника, охватившая девушку, уже готова была выплеснуться наружу.

– Вчера, когда вы приехали на плантацию, я был не в лучшей форме, – сказал Трейс, не замечая, что у девушки такое выражение лица, словно на нее направлено дуло пистолета. – Ну, а раз вы оказались в городе и сделали это без моей помощи, я бы хотел попросить вас пообедать со мной.

– Пообедать? – эхом вторила Линн. Он хочет пообедать с ней? «Нет, – сразу же мысленно исправила она себя, – он хочет пообедать с Белль». Линн лихорадочно принялась придумывать ответ. Она не может принять приглашение, ведь как только начнется настоящий разговор, он сразу же поймет, что она не Белль. Но как же выпутаться?

Трейс улыбнулся, и паника Линн моментально улетучилась. Его улыбка казалась самой очаровательной из всех, что ей доводилось видеть, а заглянув в его глаза, она чуть не утонула в серо-голубой дымке.

– Да, мы могли бы пообедать в отеле, если вы не возражаете.

– В отеле?! – реальность хлестнула, подобно пощечине. Отель. Ее там знают как Линн Боннвайвер. Служащий отеля, молодой человек, принесший утром завтрак, может назвать ее по имени. Что тогда? Она отрицательно покачала головой.

– В этом нет никакой необходимости. Уверена, у вас дела…

Улыбка Трейса сменилась недоумением.

– Вы сердитесь?

– Нет, нет, – поспешила исправить ситуацию Линн, не уверенная, помогает Белль или, наоборот, ухудшает ситуацию. – Я просто думаю, что вы очень заняты, поэтому вовсе не обязательно вести меня обедать…

– Согласен, – Трейс взял ее за руку. – Не обязательно. Но почту за честь, если вы согласитесь, и буду очень разочарован, если откажетесь.

При прикосновении его пальцев Линн почувствовала прилив теплоты. Она вырвала руку и повернулась, чтобы продолжить путь.

– Благодарю вас, сэр, – внезапно девушка поняла, что даже не знает, с кем разговаривает. – Но у меня есть кое-какие дела и…

По непонятным причинам Трейсу не хотелось получить отказ. Он пригласил девушку только из чувства вежливости, чтобы загладить свое грубое поведение прошлым вечером. Трейс заглянул в сине-зеленые глаза и вдруг больше всего на свете захотел, чтобы она приняла приглашение. Он снова взял ее за руку и нежно, но уверенно пожал пальцы.

– Белль, прошу вас, пообедайте со мной, – просил он. – Вчера, когда вы приехали, у меня было плохое настроение. И хотя я извинился, но… – он покачал головой, словно не зная, что сказать. Но прежде чем она опять успела возразить, продолжил: – Вы проехали большое расстояние, чтобы присутствовать на свадьбе моей сестры и…

Значит, это Трейс Браггетт. Линн почувствовала нервную дрожь во всем теле. Господи, именно этого человека Белль подозревала в убийстве Томаса Браггетта, и в том, что он сфабриковал дело против их отца!

– Мисс Сент-Круа, вы наша гостья, а вчера вечером я устроил вам не слишком радушный прием. Будьте ко мне снисходительны, – он снова улыбнулся, и Линн показалось, что в изгибе его губ промелькнуло что-то озорное. – Позвольте угостить вас обедом.

– Поверьте, в этом нет необходимости. – Если Белль узнает, она будет в ярости, она… Линн не хотела думать, как поведет себя сестра, и вежливо улыбнулась. – Уверяю вас, я не сержусь и…

– Вот и отлично. Я решил, что не приму от вас отрицательного ответа. Значит, мы прекрасно проведем время.

Прежде чем она успела отказаться, Трейс взял Линн под руку и повел по направлению к отелю.

Он понятия не имел, почему это делает. Трейс уже не помнил, когда в последний раз обедал в обществе женщины, за исключением Терезы и матери. И сейчас не понимал, почему так настойчиво уговаривает эту девушку. Достаточно было просто извиниться за свое поведение прошлым вечером, но по какой-то причине, заглянув в ее бездонные глаза, ему не хотелось довольствоваться простым извинением.

Пока они шли по вестибюлю отеля, Линн пыталась спрятать лицо за тонкой кружевной вуалью. Глаза бегали по сторонам, а руки дрожали. Она боялась, что кто-нибудь подойдет поздороваться и назовет ее мисс Боннвайвер. Что тогда делать?

Трейс подвел ее к широкой лестнице, ведущей на второй этаж.

У Линн чуть не остановилось сердце. По лестнице спускался посыльный Маркус, который, вероятно, относил наверх чемоданы постояльцев. Сейчас он с ней поздоровается. Трейс Браггетт поймет, что она не Белль. Их план провалится, а отца повесят. Пульс девушки участился, в висках застучало. Она была близка к обмороку. Сумочка и кулек конфет, которые она сжимала в руках, упали на пол.

– С вами все в порядке? – спросил Трейс.

– О да, все нормально, – она поднесла руку к лицу и обернулась, чтобы посмотреть на вестибюль.

Маркус подошел с противоположной стороны.

– Вам помочь, мсье?

– Нет, благодарю вас, леди всего лишь уронила сумочку, – Трейс наклонился.

Линн отворачивала лицо, продолжая молиться, чтобы Маркус не обратился лично к ней.

Трейс передал Линн сумочку и кулек с конфетами.

– Приятного вечера, мсье, мадемуазель, – посыльный пошел через вестибюль.

Линн испытала огромное облегчение, у нее даже подкосились ноги. Она взяла Трейса под руку, благодарная его поддержке.

– Вы когда-нибудь раньше обедали в «Сент Луи», мисс Сент-Круа?

Мозг Линн лихорадочно работал. Как она должна ответить на этот вопрос? Что наговорила ему Белль? Они не были в Новом Орлеане с самого детства, когда были совсем маленькими. Говорила ли Белль об этом? Или насочиняла кучу небылиц о его родном городе? Или о том, как попала в эту переделку? Но на этот вопрос ответить было гораздо легче. Линн посмотрела на Трейса, ожидавшего ответа.

– Отель действительно очень красив, – уклончиво сказала она. – И в нем есть все, что только может пожелать человек.

– Вы уже посетили его магазины? Наконец-то вопрос, на который она могла ответить, не увиливая.

– О да, боюсь, даже купила больше, чем намеревалась.

– Да? А где же ваши покупки?

Линн вновь охватила паника. Ее покупки. Где ее покупки?

– Э… а… они… они… их скоро доставят. Трейс кивнул и отступил в сторону, пропуская ее в ресторан.

– Добрый вечер, мистер Браггетт, – метрдотель сразу же бросился к ним. – Ваш обычный столик?

– Да, Андре, будьте любезны.

У Линн снова задрожали руки. Его обычный столик? Что это значит? Он остановился в отеле? Но зачем? У Браггеттов в Новом Орлеане есть плантация. Линн обвела взглядом ресторан и вновь посмотрела на мужчину рядом с собой. Может быть, она ошибается и это вовсе не Трейс Браггетт? Сердце Линн заколотилось. Но если это не Трейс Браггетт, то кто?

Трейс жестом пригласил ее пройти и последовал за метрдотелем. Линн приподняла юбки и пошла через лабиринт накрытых столов.

Ресторан был огромным, гораздо просторнее многих бальных залов из тех, что ей доводилось видеть, и очень элегантным. С потолка свисали четыре хрустальные люстры, в каждой горело по две сотни тонких свечей. Мерцающие огоньки танцевали на тонких фитилях и сотни раз отражались в хрустальных подвесках в форме замороженных слезинок, висевших на каждом ярусе люстры. Стены на метр от пола были обшиты богатыми панелями из вишневого дерева, а далее, до самого потолка, оклеены шелковыми обоями с изображением охотничьих сцен. Паркетный пол был натерт до блеска, два камина, облицованных белым мрамором, располагались в противоположных концах зала, а изумрудно-зеленые, из камчатого полотна, портьеры на окнах украшала золота и бахрома.

В центре стола, к которому их проводили, под стеклом горела свеча, а рядом стояла ваза с цветами.

Трейс помог Линн сесть, а сам устроился напротив. Он переговорил с официантом по-французски, и через несколько минут им начали подавать еду. Линн наблюдала за Трейсом из-под полуопущенных ресниц. У нее было с дюжину поклонников, но ни один из них не был так красив, как Трейс Браггетт. Ей пришлось напомнить себе, что этот красивый мужчина мог быть убийцей, человеком, виновным в аресте ее отца.

Официант принес первое блюдо. Линн подцепила вилкой маленький кусочек креветки, а сама продолжала рассматривать Трейса.

– Итак, мисс Сент-Круа, – сказал он. – Откуда вы знаете кузину моей матери Хелен?

Линн поперхнулась вином, которое только что отпила из бокала. Она промокнула губы льняной салфеткой и с трудом сглотнула.

– Пожалуйста, называйте меня Белль, – наконец слабым голосом произнесла она.

– Хорошо, но обещайте называть меня Трейсом, – она кивнула. Итак, это все-таки Трейс Браггетт. Линн вдруг осознала, что не понимает, плохо это или хорошо. Но, по крайней мере, теперь она точно знает, с кем разговаривает.

– И все-таки откуда вы знаете Хелен?

– Хелен?

– Да, мою тетю. Тереза упомянула, что вы знакомы с Хелен. Очевидно, ее приглашение на свадьбу распространилось и на вас, раз она не смогла приехать, а вы все равно путешествовали в Новый Орлеан. Мне кажется, сестра говорила, что вы знакомы с Джеем.

– О да, конечно, – промямлила Линн. – Вообще-то Хелен была близкой подругой моей матери, когда та еще была жива. Трейс кивнул.

– Я очень сожалею о кончине вашей матери. Давно это было?

Линн насторожилась еще больше. Он пытается расставить ей ловушку? В чем-то подозревает Белль? Или просто решил принести свои соболезнования? Девушка улыбнулась.

– Это было несколько лет тому назад. Но Хелен осталась другом нашей семьи.

– Мне всегда хотелось съездить в Виксберг, – заметил Трейс, нарушив затянувшуюся паузу. – У меня там живет старый приятель, Кейлин Уитли. Вы случайно не знакомы с ним?

Линн вскинула голову. Кейлин Уитли, Кейлин Уитли… Она никогда не слышала об этом человеке. Следует ли в этом признаться? А вдруг этот человек – известная личность в Виксберге?

– Его основная плантация расположена в Батон-Руж, – продолжал Трейс. – Поэтому Кейлин делит свое время между двумя городами, – он сделал большой глоток вина. – Кажется, сейчас он больше живет в Батон-Руж, чем в Виксберге.

– Батон-Руж – красивый город, – уклончиво заметила Линн. – Ваша семья владеет плантациями за пределами Нового Орлеана?

Трейс покачал головой.

– Нет, вся наша собственность находится здесь, – он положил вилку и улыбнулся. – Расскажите о своем доме, какой он?

Он задавал слишком много вопросов, а она, благодаря Белль, не знала, как на них отвечать. Линн посмотрела в сторону окна. Солнце только что скрылось за горизонтом, и город окрасился в светло-розовые тона. Сумерки. Скоро наступит ночь, а значит, у нее появится предлог откланяться, хотя при других обстоятельствах она не стала бы этого делать. Девушка посмотрела на Трейса.

– Я должна поблагодарить вас за чудесный ужин, мистер Брагг… Трейс, – поспешно исправилась она, заметив его насмешливо-рассерженный взгляд. – Но уже поздно, и мне действительно пора уходить.

– Уходить? – когда Линн встала, Трейс поспешно вскочил на ноги. – Вы возвращаетесь в «Шедоуз Нуар»?

Линн тупо смотрела на него. Ум отказывался понимать, какую преступную ошибку она только что допустила.

– Ну, да, но…

– Вот и хорошо. Я планировал остаться на ночь, но это вовсе не обязательно. Я буду вас сопровождать.

– О нет!

Трейс нахмурился.

– Благодарю вас, спасибо, но не хочу мешать вашим планам. Вы собирались остаться. Пожалуйста, не стоит ради меня менять ваши планы. Я сама могу прекрасно добраться до плантации.

– Поверьте, для меня это не составит никакого труда.

– Нет, я настаиваю. Я сама приехала и сама могу вернуться назад.

– Белль, вы приехали днем, – Трейс выразительно посмотрел в окно. – Сейчас уже вечер, а леди не годится путешествовать одной по темной пустынной дороге, – он взял ее за руку и повел к выходу, лавируя между столами. – Где вы оставили кабриолет?

Глава 6

– Ах, кабриолет… – Линн выдавила слабую улыбку. От этого человека просто невозможно отделаться!

– Но не могли же вы приехать верхом? – Трейс с подозрением смотрел на девушку.

– Нет, я… – вдруг в дверях появился Маркус. Линн поспешно опустила на лицо вуаль.

Трейс заметил этот жест, подумал, что это немного странно, но промолчал.

– Я… э… дело в том, что одна из ваших служанок ехала в город, и я… э… поехала вместе с ней. Но, боюсь, не подумала, как буду возвращаться назад. Пожалуй, найму кабриолет.

– Тогда позвольте проводить вас до дома, – Трейс наклонился, когда они проходили через центральный вход в отель. Уже на тротуаре они почувствовали, как их окутывает прохладный ночной воздух.

Линн молча стояла рядом с Трейсом, пока тот разговаривал со швейцаром, а тот, в свою очередь, с молодым помощником. Мальчик, одетый в такую же красную, украшенную золотым кантом ливрею, что и швейцар, заспешил по улице в сторону конюшни отеля, исчез в темноте и через несколько минут вернулся с лошадью Трейса. Привязал лошадь к жу, который вызвал швейцар. Линн нервно теребила сумочку. Она не могла сопровождать Трейса в «Шедоуз Нуар». Не могла! Там Белль. Их разоблачат, и Белль ее убьет.

Трейс повернулся, чтобы помочь Линн сесть в кабриолет. Та медлила, глядя на его протянутую руку. Что делать? Нехотя подала руку. Может быть, по дороге на плантацию на них нападут разбойники, и один из них похитит ее. Тогда все будет в порядке. Она вошла в кабриолет и села. Вообще-то дела будут обстоять не так уж хорошо, если ее действительно похитят бандиты, но на данный момент это лучше, чем встреча с Белль. – Трейс сел рядом.

– Плантация «Шедоуз Нуар», – сказал он извозчику, и кабриолет покатился вперед.

Линн чувствовала, как сердце ушло в пятки. Вот и все, вот и конец, и только по ее вине. Они приедут на плантацию, Трейс проводит ее в дом, и они нос к носу столкнутся с Белль. Нервы Линн были на пределе.

Трейс расслабился, а Линн сидела прямо, словно проглотила кол, и лихорадочно соображала, как выпутаться из положения, в которое попала благодаря своей невинной вылазке из отеля. Ну зачем она выходила? Зачем? Она поступила очень опрометчиво. Следовало бы это предвидеть. Может быть, если закрыть глаза, а потом открыть, все окажется только лишь сном. Линн досчитала до десяти и открыла глаза. Она по-прежнему ехала в коляске, а рядом сидел Трейс Браггетт. Это не сон, а ночной кошмар. Она вздохнула и подумала, поможет ли ей молитва.

– Белль, что-нибудь не так? – нежно спросил Трейс.

Линн вздрогнула, услышав низкий бархатный голос, и почувствовала, как по коже пробежали мурашки.

– Не так? О нет, я просто залюбовалась пейзажем, – она скосила глаза в сторону обочины, чтобы слова прозвучали более правдоподобно. Все пошло кувырком. Она только что познакомилась с мужчиной, который – глупо было бы отрицать – ей нравится, а сестра подозревает его в убийстве. Сейчас она едет в его дом, где ее родная сестра разыгрывает из себя гостью на свадьбе. И в тот момент, когда их увидят рядом, все провалится. У Линн защипало глаза от подступивших слез, и она заморгала, пытаясь прогнать их.

Через полчаса коляска проехала между высоких колонн. Вверху колонны соединялись изогнутой кованой решеткой с замысловатым узором. По решетке шли слова «Шедоуз Нуар», выполненные витиеватыми буквами. Извилистая тенистая дорожка, освещенная лунным светом, пробивающимся сквозь могучие ветви дубов, вела к дому, а вокруг, насколько мог видеть глаз, простиралась равнина, залитая серебристым светом.

Линн хотела помолиться, но не могла придумать подходящей молитвы. «Прошу тебя, Господи, – просила она про себя, – помоги мне выпутаться из этого. Умоляю тебя! Папе необходима наша помощь, и если нас сейчас разоблачат…» И снова на глаза навернулись слезы. Она заморгала, стараясь прогнать их, но ничего не вышло. Одна слезинка выкатилась из уголка глаза, и Линн поспешно смахнула со щеки предательскую влагу.

Коляска свернула, показался дом. Линн уставилась на здание, зачарованная открывшимся видом. Особняк был величественным, самым солидным и элегантным сооружением из всех, что ей доводилось видеть. В Натчезе ему не было конкурентов.

Это был двухэтажный особняк со слуховыми окнами в скошенной, крытой шифером крыше. Выкрашенный белой краской, он стоял на поросшем густой, сочной травой холме, отчего становился похожим не бесценную жемчужину, покоящуюся на зеленом бархате. Здание окружали белые коринфские колонны, по восемь с каждой стороны. На первом этаже располагалась широкая галерея. Другая галерея обвивала особняк по второму этажу, колонны здесь соединялись коваными перилами, также выкрашенными в белый цвет.

Входная дверь была очень широкой. И дверь, и окна венчали веерообразные окошки, в которых отражался свет факелов, освещающих подъезд к дому. Первый этаж украшали восемь, высотою до потолка, окон, по четыре с каждой стороны входа. Линн посмотрела на второй этаж и заметила, что он точная копия первого. Изумрудно-зеленого цвета ставни закрывали каждое окно. Кирпичные ступени в форме развернутого веера вели в галерею первого этажа.

Вдоль фасада дома росли густые кусты азалий и даже сейчас, когда большинство цветов закрыли на ночь свои бутоны, было совершенно очевидно, что днем они поражали воображение буйством ярких красок.

Коляска подъехала ближе к дому, и Линн почувствовала, что сердце вот-вот выскочит из груди. Пальцы вцепились в вышитую бисером сумочку, лежащую на коленях. Извозчик натянул вожжи, крикнул лошади, и коляска остановилась перед дорожкой, ведущей к входной двери.

Взгляд Линн метался между Трейсом и домом. Что делать?

– Подожди здесь, – сказал Трейс извозчику, выбрался из кабриолета и протянул Линн руку, чтобы помочь выйти.

Линн встала и положила ладонь на его руку. И снова при его прикосновении почувствовала горячее покалывание в руке. Линн посмотрела ему в глаза, в них отражались те же мысли, чувства и замешательство. «Это ничего не значит, – сказала она себе и ступила на землю. – Ничего, просто разыгрались нервы».

Трейс вдруг наклонил голову и слегка коснулся губами ее губ.

Ошеломленная, Линн попятилась назад.

– Конечно, я должен извиниться, – тихо сказал Трейс, – но не хочу этого делать, – он улыбнулся. – Идите в дом, Белль. Мне нужно заплатить извозчику и отвести свою лошадь в конюшню.

От поцелуя закружилась голова, но Линн тем не менее не забыла, где находится. Она почувствовала невероятное облегчение при мысли, что появился шанс бежать. Девушка склонила голову в знак согласия, страшась, что с языка могут сорваться слова, о которых она впоследствии пожалеет.

Она испытала сильное разочарование, наблюдая, как Трейс отвязал коня и повел животное на конюшню. Он ей понравился, и она никак не мс поверить, что этот мужчина способен убить человека. Особенно своего собственного отца. Она бросила взгляд на дом и помолилась, чтобы никто не увидел их приезд.

В окнах ничто не шелохнулось, а входная дверь осталась закрытой.

– Слава Богу, – пробормотала Линн, стараясь взять себя в руки. Она шагнула в тень дуба, чтобы быть подальше от света факелов. Следует предупредить Белль, но как это сделать? Она быстро осмотрелась по сторонам, чтобы убедиться – поблизости никого нет. Линн понятия не имела, спальня Белль, поэтому не могла ничего бросить в окно, чтобы привлечь ее внимание.

– О, Белль, – простонала она. – Ну почему я всегда тебя слушаю и позволяю втянуть себя в подобные ситуации? – Линн смотрела на дом и пыталась решить, как поступить дальше. Вновь на глаза навернулись слезы. Господи, она ничего не понимает в таких делах. Как поступить? Что бы сделала Белль на ее месте?

В то же мгновение тишину нарушил звук захлопнувшейся двери. Линн в ужасе посмотрела на вход, но никого не увидела. Внимание привлекло движение у боковой стены дома. Из кустов появилась пожилая негритянка.

– Дейзи? – визгливо позвала она. – Дейзи, ты здесь?

В ответ тишина. Линн еще глубже забилась в тень дуба.

– Черт бы побрал эту собаку, – проворчала Занна. – Всегда крутится под ногами, когда не надо, а когда надо, так не дозовешься.

Вдруг Линн почувствовала, что кто-то обнюхивает подол ее платья.

– О нет! – слова слетели с языка прежде, чем она успела сообразить, что произнесла их вслух. Девушка зажала рот рукой и посмотрела вниз. Перед ней, уткнувшись носом в гофрированную оборку на юбке, сидела маленькая черная с белым собачонка и доброжелательно виляла пушистым хвостом. Линн посмотрела на служанку, ожидавшую появления животного, затем снова на собаку. Сердце сковал страх. Она сделала шаг в сторону.

– Беги, – прошептала она и замахала руками. – Беги, собачка! Умоляю, уходи!

Дейзи счастливо поскуливала, уцепившись зубами за подол юбки Линн.

– Не надо, уходи! – Линн замахала рукой на собаку. – Уходи… – Как же женщина назвала ее? Дейзи? – Уходи, Дейзи! – умоляла девушка, чувствуя, как растет отчаяние.

– Дейзи, – снова позвала Занна. – Я не собираюсь стоять здесь всю ночь с твоим ужином, глупая собака. Ну где ты, в конце концов?

Линн топнула ногой.

– Иди, Дейзи, иди!

Дейзи еще сильнее завиляла хвостом и игриво потянула за подол юбки.

– Дейзи! – голос Занны звучал рассерженно. Линн снова махнула на пса рукой и вдруг вспомнила, что у нее есть пакетик шоколадных конфет.

Она торопливо раскрыла его и протянула Дейзи конфету.

Собака обнюхала сладость, гавкнула и открыла рот, чтобы взять угощение.

– Возьми! – Линн бросила конфету в сторону дома.

Дейзи бросилась за лакомством, а Линн украдкой принялась пробираться к дорожке, стараясь держаться в тени больших деревьев.

Каблуки постоянно проваливались в мягкую землю и, прежде чем выйти на главную дорогу, Линн дважды чуть не потеряла равновесие. Она прошла всего милю, когда за каждым деревом и кустом ей начали мерещиться зловещие тени. От страха тряслись плечи, зубы стучали от истерики и холода, но она продолжала идти вперед, зная – это единственный шанс.

Пройдя половину пути до города, Линн не сомневалась, что остальную часть ей ни за что не преодолеть. Туфли уже ни на что не годились, подол платья был заляпан грязью и порвался, зацепившись за куст. Линн совершенно выбилась из сил. Когда они ехали в кабриолете, дорога не казалась такой длинной. Но она не особо обращала внимание на расстояние, беспокоясь о предстоящей встрече с Белль. Глаза снова наполнились слезами, но Линн торопливо утерла их. Она понимала, что могла заблудиться. Вдруг пошла не по той дороге? Что, если случайно свернула не в ту сторону и теперь идет Бог знает куда?

Дорога повернула, и девушка, вскрикнув, попятилась назад.

В двадцати шагах впереди освещенный потоком лунного света, падающего на ребристую спину, через дорогу полз аллигатор, размерами вдвое длиннее Линн. Услышав крик, рептилия остановилась.

Линн застыла на месте, чувствуя, как от страха по телу пробежали мурашки.

Аллигатор медленно повернул голову в одну сторону, в другую, но не почувствовав никакой опасности, продолжил свой путь и исчез в высокой траве на обочине, за которой где-то вдали текла река.

Линн вздрогнула и посмотрела на то место, где скрылась рептилия. Отважится ли она пройти мимо? Не выскочит ли оттуда это чудовище и не попытается ли схватить ее своими страшными зубами? Девушка осмотрелась по сторонам. Разве у нее есть выбор? Позади поместье «Шедоуз Нуар», вернуться туда она не может. Справа от дороги тянулся заболоченный рукав реки, слева – плантация. Пейзаж ей был не знаком. Она потихоньку начала двигаться вперед, затем остановилась и уставилась на то место, куда скрылся аллигатор. Вдруг там сидит еще один? Может, его приятель? Линн чувствовала, как страх перерастает в ужас. Она с трудом сглотнула и посмотрела назад. Нет, обратного пути не было.

Борясь с собой, чтобы не упасть в обморок, Линн осторожно двинулась вперед. Она собрала все свое мужество и продвигалась медленно, шаг за шагом, то и дело переводя взгляд с одной стороны дороги на другую. Через несколько минут, удалившись от злополучного места на достаточное расстояние, Линн с облегчением вздохнула и ускорила шаг.

Неожиданно раздавшийся звук подействовал на нее подобно удару грома. Впереди послышался шум приближающегося экипажа. Линн затравленно озиралась по сторонам – что делать? Остаться на дороге, где ее увидят, или скрыться в кустах, растущих по обеим сторонам дороги?

Перед глазами возник образ аллигатора. Линн бросила взгляд на дорогу, залитую лунным светом. Экипаж приближался. Она посмотрела на обочину, вглядываясь в темные заросли. У нее действительно не осталось выбора.

Трейс поднялся по ступенькам, ведущим к парадному входу. Минуло уже много лет с тех пор, как он последний раз увлекался женщиной. После того, что случилось с Майрой, он сознательно избегал порядочных женщин. Но теперь, после смерти отца, не было причин опасаться, что с той, кого он полюбит, повторится та же история. Впервые увидев Белль, он подумал, что она поразительно красива, но не является его типом женщины. Девушка показалась слишком прямой, чрезмерно самоуверенной и независимой. И, определенно, любительница пофлиртовать. Трейс улыбнулся про себя. Однако два часа, проведенные в городе в ее обществе, доказали, что он ошибался. Она совсем не такая. Даже напротив, он открыл, что Белль нежная, чувствительная, спокойная и даже застенчивая девушка.

Трейс вошел в холл и запер за собой дверь. Он очень надеялся, что Белль еще не легла. Ему хотелось пожелать ей спокойной ночи. Трейс пошел в сторону гостиной, из которой в этот момент появилась девушка. Он остановился и уставился на ее светло-салатное платье.

– Вы уже переоделись?

Белль остановилась и с недоумением посмотрела на него.

– Переоделась?

– Ваше платье. Вы сменили платье.

Она нахмурилась и посмотрела на свое салатное платье с белой кокеткой, украшенное вышитыми цветами и зеленой виноградной лозой. Покачала головой.

– Нет, не переодевалась. В этом платье я хожу весь день.

– Но оно выглядит иначе, – Трейс с недоумением уставился на вышивку на корсаже, пожал плечами. – Надеюсь, теперь вы простили мое недостойное поведение в день вашего приезда.

– О, конечно.

– Я вел себя не как гостеприимный хозяин, но, – он тепло улыбнулся, – надеюсь, теперь вы изменили свое мнение обо мне.

Белль тоже улыбнулась.

Трейс поднес к губам ее руку и поцеловал кончики пальцев.

– Вы все еще хотите прогуляться со мной верхом? Может быть, завтра утром?

– Да, с удовольствием, – на лице девушки отразилось легкое замешательство. Ей действительно хотелось остаться с ним наедине, чтобы выудить побольше информации, но – ее подозрения росли – что заставило его так резко изменить свое отношение к ней?

– Отлично, – Трейс подошел к подножию лестницы. – Спасибо за чудесный вечер, и еще раз хочу извиниться за свое вчерашнее поведение.

– Вечер? – эхом повторила Белль. О чем он говорит? Его не было в доме с раннего утра.

– Для меня действительно было приятным сюрпризом встретить вас в городе, особенно посте того, как я так грубо отказал вам в совместной поездке. Спасибо, что простили меня и, конечно, за то, что согласились поужинать со мной.

У Белль подкосились ноги, а сердце заколотилось в бешеном темпе.

– Ваше общество превратило скучный процесс принятия пищи в удивительные два часа общения, – он широко улыбнулся, глаза светились теплом, которого Белль раньше не замечала.

– Два часа, – пробормотала она, ощущая нервную дрожь. Он встретил Линн! Он встретил Линн и обедал с ней…

– Путь домой был долог, уверен, что вы устали. Позвольте пожелать вам спокойной ночи. Увидимся завтра утром.

Путь домой? Она лихорадочно подыскивала слова, но это не удавалось. Линн приехала в «Шедоуз Нуар» вместе с Трейсом? Белль вдруг испытала непреодолимое желание свернуть сестре шею, но вместо этого изобразила на лице улыбку.

– Я хочу взять книгу в библиотеке, – сказала она. – Спасибо за чудесный вечер, Трейс.

Он отпустил руку девушки, но прежде чем уйти, наклонился и поцеловал ее.

– Спокойной ночи, – голос прозвучал хрипло.

– Спокойной ночи, – отсутствующим тонок ответила Белль, хотя из колеи ее выбил не поцелуй Трейса, а тот факт, что он привез Линн в «Шедоуз Нуар».

Как только Трейс поднялся по лестнице и свернул в коридор, Белль принялась осматривать холл, пытаясь заглянуть во все темные уголки и обнаружить сестру.

– Линн? – прошептала она. Никакого ответа.

– Линн? – она побежала назад в гостиную, осмотрела все там, заглянула в кабинет, библиотеку и, наконец, в кухню. Никаких признаков сестры.

– Черт побери, Линн, где же ты? – спрашивала Белль. Каждое слова звенело от гнева. Она бросилась к входной двери, открыла ее и вышла в галерею. Там было тихо и темно.

– Линн? – шепотом позвала она, всматриваясь в темноту. – Линн, черт бы тебя побрал, ты здесь?

В прохладном ночном воздухе повисла угнетающая тишина.

– Линн? Ответь мне, чтобы я могла тебя прибить!

Глаза уловили какое-то движение слева, как раз за одним из гигантских дубов.

– Линн? Это ты?

Из темноты появилась собака, пронеслась мимо Белль и скрылась в доме.

– Белль?

Она замерла, затем медленно обернулась. Трейс стоял, прислонившись к двери, высокий силуэт вырисовывался на фоне бледно-желтого света, льющегося из холла.

– Я спустился выпить воды и услышал ваш шепот. Все в порядке?

«Теперь он, вероятно, подумал, что я сумасшедшая», – решила Белль. Уголком глаза заметила, как из кустов появился павлин и заковылял к дому.

– О, да. Я… э… разговаривала с павлином, – она рассмеялась и бросила на Трейса игривый взгляд. – Он показался мне таким одиноким!

Трейс подошел ближе.

– А вы, Белль? Вы одиноки?

Девушка непроизвольно отступила назад.

– Я? – она снова рассмеялась, хотя на этот раз смех прозвучал нервно даже для ее собственных ушей. Она разговаривает с человеком, которого подозревает в убийстве, человеком, который хладнокровно размозжил голову собственному отцу, а ее отца отправил гнить в тюрьму, а затем, возможно, и на виселицу. Следует быть осторожной.

– Одинока? Я? – она отступила еще на шаг и оперлась спиной о колонну. – Нет, я никогда не бываю одинокой.

Внезапно Трейс подошел к ней, обнял и крепко прижал к груди.

– Вы удивительная женщина, Белль, очень красивая. Прошло много времени с тех пор, как я последний раз был серьезно увлечен женщиной.

«Сохраняй спокойствие, – уговаривала себя Белль. – Сохраняй спокойствие и продолжай свою игру. Флиртуй, но держи его на расстоянии, иначе все пропало». Она повернулась и выскользнула из его объятий, улыбаясь и похлопывая его по плечу.

– А вам, мой очаровательный друг, не следует шпионить за леди нее кавалером, – она посмотрела на павлина, стоявшего в нескольких ярдах и не сводившего с них глаз.

Птица внезапно издала пронзительный крик. Трейс поклонился и повернулся к двери.

– Спокойной ночи, Белль.

– Спокойной ночи, – тихо ответила она, испытывая облегчение.

Трейс пересек холл и подошел к лестнице, но, взявшись за перила, помедлил. Белль все еще стояла на том же месте, спиной к нему. Трейс нахмурился. Ему еще никогда не доводилось встречать человека, который мог так решительно меняться. Как может женщина казаться такой милой, скромной и нежной, а через несколько минут превратиться в кокетливую дерзкую самку? Он еще больше нахмурился.

Создавалось впечатление, что в Белль Сент-Круа уживаются две совершенно противоположные личности. Однако, насколько он был очарован Белль за ужином, настолько его не интересовала Белль, стоящая сейчас на террасе.

Глава 7

Трекстон Браггетт остановил коня у ворот «Шедоуз Нуар» и замер. Несколько секунд лошадь стояла терпеливо, затем наклонила голову и принялась щипать траву у основания кирпичной колонны. Трекстон слегка подался вперед, положил руку на седло и отпустил поводья, устремив взгляд на пейзаж, который не видел почти восемь лет.

Нахлынули воспоминания. Хорошие касались тех событий, которые придали ему мужество вернуться сюда, а плохие были связаны только с отцом. Эти воспоминания не давали покоя с самого отъезда и поддерживали в душе ненависть.

Солнце только что показалось из-за горизонта, купая в своих лучах окружающую местность и поливая ее золотистым светом. Картина напоминала рай. Трекстон фыркнул и покачал головой. Рай! Прежняя жизнь в «Шедоуз Нуар» была самым настоящим адом. Но теперь источник плохих воспоминаний – отец – умер. Впервые за долгое время в темных глазах Трекстона вспыхнула надежда. Возможно, теперь призрачный рай станет реальностью.

Он заерзал в седле. Лошадь подняла голову.

– Спокойно, Плут. Мы еще никуда не едем.

Словно понимая, крупный черный с белым жеребец опустил голову и продолжил щипать траву.

Трекстон снова осмотрелся в надежде увидеть старый дуб с большим дуплом, где он и братья частенько прятались от отца, когда Томас Браггетт в очередной раз пребывал в плохом расположении духа. Наконец отыскал дерево, и его лицо расплылось в улыбке. Шестой дуб от ворот, седьмой от дома. Ствол массивного дерева был расщеплен с одной стороны, образуя большое естественное дупло, в котором могли укрыться четыре маленьких мальчика, а позже и одна маленькая девочка. Интересно, продолжает ли Тереза пользоваться им до сих пор? Ей исполнилось только девять, когда он уехал.

Трекстон снял с головы стетсон, покрытый дорожной пылью, пригладил густые черные волосы, затем снова надел шляпу и натянул ее поглубже на лоб, чтобы защитить глаза от утреннего солнца. Каблуками пнул бока Плута. Конь сразу же встрепенулся и двинулся вперед медленным, но уверенным шагом. Обломки ракушек, покрывающих дорожку, тихо потрескивали под копытами. Этот звук напомнил Трекстону, как сильно отличается «Шедоуз Нуар» от его дома в Техасе. Перед глазами возник образ «Рокин Т».

Дом, который он построил на краю своих шести тысяч акров земли, был двухэтажным строением из толстых брусьев. Его окружали скалистые земли, усеянные кактусами и полынью, где кое-где встречались луга с буйно растущей высокой зеленью и цветами. В тени ив протекали ручьи с хрустально-чистой водой. Это были суровые земли, по– своему уникальные и красивые, хотя и не похожие на зеленеющие поля и извилистые болотистые реки Луизианы. Горные плато и бескрайние прерии Техаса простирались от горизонта до горизонта, а отвесные скалы таили в себе смертельную опасность, особенно в схватке с воинствующими команчами.

Трекстон остановил коня перед домом и, опершись рукой на седельную луку, спрыгнул на землю.

В тот же миг дверь распахнулась. Занна с сияющим от радости лицом пересекла галерею и сбежала по ступенькам.

– Трекстон Браггетт, паршивая моя овечка! – громко воскликнула она. – Я знала, что ты приедешь.

Трекстон обошел Плута, который принялся пощипывать траву вдоль дорожки, ведущей к дому.

– Черт возьми, Занна! – он ухмыльнулся и обнял ее, окинув быстрым взглядом. – Ты хорошо выглядишь, а я-то считал, что ты без меня совсем пропала и уже сыграла в ящик.

– Я берегла себя для тебя, – парировала Занна.

– Вот и хорошо, тогда пошли в дом, – Трекстон прижал экономку к себе.

Занна шлепнула его по руке и вырвалась из объятий.

– Сам иди, – строго сказала она, но светящиеся от радости глаза опровергали суровый тон. – Твоя сестра очень беспокоилась, что ты не при…

– Трекстон! – в дверях появилась Тереза и, обернувшись, крикнула: – Мама, Трекстон приехал!

– Ого, – пробормотал себе под нос молодой человек, – легка на помине!

Занна скрестила руки под грудью и бросила на него суровый взгляд.

– Обращайся с ней хорошо. Это уже не тот ребенок, которого можно было дразнить.

Тереза пробежала галерею, перелетела через ступеньки и бросилась в объятия брата, крепко обнимая его за шею. Трекстон со счастливым смехом подхватил ее на руки и закружил.

– О, Трекстон! Я так счастлива, что ты дома! Трейс сомневался, но я точно знала, что ты приедешь!

Он опустил сестру на землю, не выпуская из объятий, серьезно посмотрел на нее.

– Мисс, не знаю, кто вы такая, но всегда готов обнять красивую женщину.

Тереза захихикала.

– Ах ты дурачок, – она поднялась на цыпочки и поцеловала брата в щеку.

Трекстон рассмеялся.

– Тесс, ты и вправду очень красива, – он запустил пальцы в длинные черные локоны, каскадом падающие на плечи и спину. – В последнюю нашу встречу твои волосы напоминали поросячьи хвостики, а сама ты была маленьким неуклюжим человечком. А теперь только посмотрите! – он отошел на шаг, окинув девушку взглядом. – Если бы я не был твоим братом, то обязательно попросил бы твоей руки.

Тереза вновь обвила его глею и прижалась к брату.

– О, Трекс, я так по тебе скучала! Внимание Трекстона привлекло движение у двери. Он шагнул вперед.

– Здравствуй, мама.

Евгения Браггетт стояла на краю галереи. Черные, посеребренные сединой волосы были зачесаны в гладкую, строгую прическу, в серых глазах стояли слезы, но губы улыбались.

– Трекстон! – в одно-единственное слово Евгения вложила всю радость, которую не испытывала уже долгое время. Она спустилась по лестнице, открыв сыну свои объятия.

Трекстон заспешил навстречу матери и нежно прижал ее к своей груди.

– Прости меня, мама.

Она гладила его по плечу, радуясь, что второй сын снова дома.

– Трекс, ты поступил так, как было необходимо, – тихо сказала она. – Это был твой единственный шанс выжить, и видит Бог, я хотела, чтобы ты выжил.

Трекстон немного отстранился.

– Мама, с тобой все в порядке? В самом деле? Евгения улыбнулась, опять обняла сына и повела его к дому.

– Теперь, когда мои сыновья возвращаются домой, дочь выходит замуж, а ваш отец… – она помедлила, – … покинул нас, все будет хорошо.

Тереза повисла на другой руке брата.

– Тревис и Трейнор еще не приехали, но мы ждем их со дня на день. Я познакомлю тебя с Джеем, – щебетала она. – Он тебе сразу же понравится. Он такой хороший и умный!

– Тесс, я знаю Джея. И уже довольно давно.

– О, тогда тебе вероятно известно, что его отец потерял большую часть денег, – в голубых глазах промелькнула тень. – И не без помощи нашего отца, – угрюмо добавила она. – Но большую часть они уже вернули. Джей трудится не покладая рук, чтобы заработать. У него получится, все так говорят. Но это не главное. Мы любим друг друга – вот что важно.

– Занна, – позвала Евгения, – поставь на стол еще один прибор. – Она обернулась к Трекстону. – Ты ведь еще не завтракал?

– Нет, мама, и просто умираю с голоду.

– Отлично. Тереза, предупреди нашу гостью, что скоро накроют к завтраку.

– Гостья? – переспросил Трекстон.

– Она приехала на свадьбу из Виксберга, – объяснила Евгения. – И прибыла на пару дней раньше.

– Она? – брови Трекстона поднялись, в глазах заплясали веселые чертики.

Евгения улыбнулась:

– Вижу, ты совсем не изменился.

Он сжал руку матери и обвел взглядом просторный холл.

– И здесь ничего не изменилось. Все выглядит точно так же, как я видел в последний раз.

– Почти восемь лет назад, – добавила Евгения. Трекстон почувствовал себя виноватым.

– Мама, я всегда хотел вернуться, просто… – он пожал плечами.

– Он заставил бы тебя пожалеть об этом. Я очень скучала, но для тебя лучше было оставаться вдали. Там, по крайней мере, он не мог причинить тебе боль.

Трекстон кивнул.

– Наконец-то мы освободились от него.

– Да, мы все освободились.

Белль надела через голову светло-голубое платье, расправила складки юбки поверх огромного кринолина и кружевных нижних юбок. Конечно, гораздо легче одеваться с помощью служанки, обычно она пользовалась услугами горничной, но сейчас приходилось обходиться своими силами. Евгения предлагала ей в горничные одну из служанок, но Белль отказалась. Дома она привыкла болтать со своей горничной Клери на разные темы и боялась, что по привычке сделает то же самое. А это могло оказаться опасным. Нельзя допустить, чтобы кто-нибудь, пусть даже служанка, догадался о том, кто она на самом деле, настоящей причине ее пребывания в «Шедоуз Нуар». Юбка с широкой гофрированной оборкой ровно легла поверх кринолина. Белль расправила пышные рукава и застегнула два ряда перламутровых пуговиц туго обтягивающего корсажа. Глубокий вырез на груди, рукава и кружевная оборка были отделаны темно-синим бархатом.

Белль принялась энергично расчесывать волосы, затем стянула их на затылке белой шелковой лентой. Длинные волнистые пряди свободно рассыпались по спине. Девушка посмотрела в зеркало, критически изучила свою внешность и решила, что не помешает немного подкраситься. Достала розовый лепесток из маленькой хрустальной коробочки на туалетном столике и прижала его к губам.

В дверь громко постучали.

– Входите! – бросив на себя последний взгляд, Белль отвернулась от зеркала.

Дверь открылась, на пороге появилась Тереза.

– Мама прислала меня сказать, что завтрак скоро подадут.

– Спасибо, я уже спускаюсь. Тереза широко улыбнулась.

– Только что приехал мой брат.

Белль уставилась на девушку, потрясенная услышанным. Ее охватила тревога.

– Брат? – она спохватилась и улыбнулась. – Как это замечательно. Кто именно?

– Трекстон. Он второй по старшинству, – Тереза засмеялась и в этот момент выглядела совсем девчонкой. – Он словно сошел с обложки дешевых книг о ковбоях. Даже с револьвером, но, должно быть, так нужно, раз он живет в Техасе.

– Да, наверное, ты права, – поддержала Белль.

– Ну ладно, увидимся внизу. Белль улыбнулась.

– Спасибо, Тереза, я сейчас спущусь, – она вновь посмотрела на себя в зеркало. Лицо казалось бледнее, чем несколько минут назад, есть уже не хотелось. Аппетит улетучился в то мгновение, когда Тереза сообщила о прибытии на плантацию еще одного из братьев.

– Как же, не покажут носа на свадьбу. Хорошенькое дело, Хелен, очевидно, ты не так хорошо знаешь семью своей кузины, как тебе кажется, – бормотала Белль, метаясь по комнате, как тигрица в клетке. – Успокойся и сосредоточься, – уговаривала она себя. Это самое главное. Успокоиться и сосредоточиться. Успокоиться и сосредоточиться. Нет никакой надежды открыть правду, если позволить себе расстраиваться и случайно выдать причину истинного появления в «Шедоуз Нуар». Девушка несколько раз сжала и разжала пальцы, чтобы унять дрожь, сделала глубокий вдох и вышла в коридор. Дойдя до лестницы, Белль немного успокоилась и почувствовала себя лучше, но в тот момент, когда уже собиралась пройти в гостиную, от входной двери донеслись голоса, и она задержалась.

– Наконец ты освободилась от него.

– Да, мы все освободились.

Услышав эти слова, Белль почувствовала, как по позвоночнику пробежала дрожь. Она посмотрела на двоих в центре холла. Высокий мужчина, стоящий с Евгенией Браггетт, был очень похож на Трейса, но тем не менее это не Трейс. Он снял шляпу и держал ее в руке. Белль заметила, что его волосы были очень темными и в лучах яркого солнца казались иссиня-черными. Их неровные концы вились над воротником рубашки, а несколько непослушных прядей спадали на лоб. В отличие от Трейса этот мужчины выглядел как-то не к месту в столь элегантном доме. Однако Белль поняла, что он не испытывает неудобств, напротив, чувствует себя очень комфортно среди изящной мебели и роскоши.

Белль уцепилась за полированные деревянные перила и уже хотела сделать шаг вперед, когда Трекстон, словно почувствовав на себе ее взгляд, обернулся.

Его лицо, так же как и лицо старшего брата, было аристократически красиво. Но Трекстон был немного стройнее, суровее, заостренные черты лица несли на себе печать какой-то необузданной дикости по сравнению с более изящным лицом Трейса. Черные густые брови изгибались дугой над глубоко посаженными серо-голубыми глазами. Прямой, почти орлиный нос со слегка раздувающимися ноздрями придавал надменный вид. Полные чувственные губы и волевой подбородок напомнили Белль лики на гранитных монументах. Смуглая кожа говорила о том, что в его венах течет креольская кровь, унаследованная от матери, и что он много времени проводит на солнце.

Из расстегнутого воротничка белой батистовой рубашки виднелась крепкая шея, черный кожаный жилет подчеркивал торс и широкие плечи, брюки с кожаными вставками обтягивали длинные стройные ноги. На правом бедре висела кобура, из которой виднелась отделанная деревом рукоятка. Кобура надежно крепилась к бедру тонкими кожаными ремнями. Солнечные лучи отражались на серебряных шпорах сапог и брючных лампасах.

У Белль перехватило дыхание, а он, не моргая, смотрел на нее, словно гипнотизируя. Наконец один уголок губ дернулся вверх, изображая подобие улыбки, он перевел взгляд с ее лица и дерзко осмотрел с ног до головы. Никогда еще мужчина таким наглым образом не раздевал ее взглядом. У Белль вспыхнули щеки, она закипела от ярости. Пришлось выдавить из себя улыбку, чтобы не показать, какие ощущения вызывает у нее этот взгляд. Ни в Натчезе, ни в каком другом месте не существовало мужчины, который сумел бы одержать верх над Белиндой Сорбонтэ. Естественно, она не хотела, чтобы это удалось этому… наглому, бестактному, небритому – взгляд упал на револьвер на его бедре – ковбою. Даже если он так поразительно красив какой-то дикой, первобытной красотой и является членом одной из лучших семей Нового Орлеана.

На последней мысли она осеклась. Верно, одна из лучших семей Нового Орлеана, но среди ее членов скрывается убийца. Белль отвела глаза от Трекстона, вздернула подбородок и спустилась по лестнице. Он, естественно, вне подозрений в убийстве своего отца, так как только что прибыл в город. Нет, все подозрения касались Трейса, хотя старший Браггетт вел себя как истинный джентльмен, а Трекстон – как человек вне закона. Он из того типа людей, что способны убить даже собственного отца.

Белль спустилась по лестнице. Выбора не было. Пришлось направиться в сторону хозяев. Она улыбнулась, хотя внутри все дрожало, и подошла к Евгении и мужчине, который, по ее заключению, являлся Трекстоном.

– Белль, хорошо, что вы решили позавтракать с нами. Дорогая, познакомьтесь с моим сыном Трекстоном, – Евгения улыбнулась. – Трекстон, это наша гостья мисс Белль Сент-Круа, приехала из Виксберга на свадьбу Терезы. Она знакомая Джея и подруга кузины Хелен.

Белль снова посмотрела на Трекстона, хотя, видит Бог, ей совершенно не хотелось этого делать. У него были такие же серые глаза, как у матери и брата, но гораздо темнее, чем у остальных Браггеттов, и напоминали ночное небо. Белль ощутила исходящую от Трекстона Браггетта ауру сексуальности и чувственности. Ощущение было столь сильным, что, к своему удивлению, девушка почувствовала, как эта аура обволакивает ее, будто руки сжимают в теплых объятиях.

Глаза Трекстона торжествующе засветились, словно сознавая, какое впечатление произвел на гостью его взгляд. Он взял руку Белль в свои ладони, галантно, но как-то насмешливо наклонил голову, прижавшись губами к кончикам ее пальцев.

– Не могу выразить, какую радость испытываю, познакомившись с вами, мисс Сент-Круа, – произнес Трекстон низким, вкрадчивым голосом. В речи смешивался мягкий говор Луизианы и протяжный – Техаса. – Для нас большая честь видеть вас в «Шедоуз Нуар».

– Благодарю вас, – стараясь говорить вежливо, ответила Белль. Она отдернула руку. – Но хочу повторить то, что говорила вашему брату Трейсу, – это честь для меня.

От Трекстона не ускользнуло, что она сослалась на Трейса как на хозяина «Шедоуз Нуар». Не испытывая ни малейшего желания узурпировать положение брата или даже разделить его с ним, решил проигнорировать двусмысленный комментарий. Однако не смог удержаться от своего собственного.

– А вы приехали в Новый Орлеан одна, мисс Сент-Круа?

– Достаточно, прошу тебя, – вмешалась Евгения. В ее тоне послышалось предостережение.

Услышав столь язвительный вопрос, Белль изумленно вскинула брови, а глаза ее расширились от удивления. Она улыбнулась Евгении.

– Все в порядке. Да, мистер Браггетт, я приехала одна. Мой отец очень болен, и в данное время не может путешествовать.

– Мне жаль.

Белль проигнорировала извинение, подозревая, что оно далеко от искренности, и продолжила:

– У нас в Новом Орлеане дела, не терпящие отлагательства, поэтому я вынуждена была приехать, – на лице заиграла нежная улыбка, Белль застенчиво посмотрела на Трекстона, хотя в этот момент испытывала почти непреодолимое желание съездить ему по голове вазой, стоящей на столике. Возможно, тогда он не будет таким наглым и самоуверенным. Но пришлось подавить это желание, кстати, не без усилий. – Надеюсь, это не ранит ваше самолюбие, мистер Браггетт.

– Не беспокойтесь, мое самолюбие не так-то легко ранить, мисс Сент-Круа, – Трекстон снова окинул ее взглядом, в котором читался бесстыдный интерес. Не часто ему приходилось встречать столь красивую женщину, в венах которой пылал огонь. Один взгляд на Белль Сент-Круа убедил его, что в ее венах бурлят огненные реки, несмотря на светлые волосы и синие глаза. Если бы только она позволила забраться в ее постель без претензий на брак… Трекстон решил, что стоит рискнуть ради возможности обнять ее обнаженное тело. Однако женитьба не входила в его планы ни сейчас, ни потом, так что риск сводился к минимуму. Самое худшее, что могло случиться, – это ее отказ переспать с ним. Он улыбнулся.

– И чтобы доказать вам, что мое самолюбие такое же непоколебимое, как у любого другого мужчины, приглашаю вас после завтрака на верховую прогулку по плантации.

Белль сразу догадалась, к чему он клонит. Тайный смысл заложен не столько в приглашающем тоне, сколько в оценивающем выражении глаз, где ясно читалось – у него на уме гораздо больше, чем просто прогулка.

Она рассердилась. Пусть воображает, что хочет, но ее намерения расходятся с его мечтами. Белль уже открыла рот, чтобы ответить, но ее опередили.

– Трекс, – Тереза надула губки. – Ты не можешь вот так взять и уехать, ты ведь только что прибыл, – она обняла брата за талию.

– Тесси, я…

– Будь я проклят, ты все же приехал.

Все взгляды устремились на лестницу.

Трейс Браггетт неторопливо, но уверенно спускался по лестнице. Его лицо напоминало красивую, но бесчувственную маску, только светло-серые глаза таили какой-то намек на эмоции.

Белль содрогнулась, изумленная выражением холодной отчужденности и высокомерия на красивом лице Трейса.

– А кто-то сомневался, что я приеду на свадьбу Тесси? – спросил Трекстон. Не обращая внимания на явную отчужденность старшего брата, он схватил Трейса в охапку.

– Меня уже больше никто не зовет Тесси, – вставила Тереза, но братья пропустили замечание мимо ушей.

– Трекстон, – черные брови Трейса насмешливо взметнулись вверх, хотя на губах промелькнуло подобие улыбки. – Там, где ты, всегда есть сомнения.

– Все еще сердишься из-за моего отъезда? – добродушно спросил Трекстон.

– Я никогда не сердился на…

– Конечно, сердился, – перебил Трекстон с озорной улыбкой. – Но ты прав. Мне не следовало оставлять тебя одного заниматься всем этим. Я очень сожалею.

– Миссис, завтрак подан, – сказала Занна, стоя в дверях.

Трекстон, словно хищник, приметивший жертву, в тот же миг отскочил от Трейса и предложил Белль руку.

– Если вы ничего не имеете против дорожной пыли, – он отряхнул рукав рубашки, – я сочту за честь проводить вас в столовую, мисс Сент-Круа.

Нет, не этого она добивалась. Не его подозревала. Белль бросила на Трейса безнадежный взгляд, но тот стоял к ней спиной, подавая руку сестре, чтобы проводить ее к столу.

Выругавшись про себя, Белль вложила ладонь в протянутую руку Трекстона, и он тут же накрыл ее другой рукой. Она почувствовала, как ее обдало жаром. Изумившись своей реакции, хотела отдернуть руку, но Трекстон держал крепко. Что происходит? У нее участился пульс. Господи, почему они не откроют окна? Белль пожалела, что не захватила веер. Она посмотрела на свою руку и увидела, что та полностью исчезла в большой сильной ладони.

– Вы вдруг так покраснели, – тихо заметал Трекстон, склонившись к ее уху, чтобы слышала только она. – Я польщен, – он многозначительно улыбнулся.

– Напрасно, – огрызнулась Белль, разозлившись еще больше от его насмешливой улыбки. – Просто здесь очень жарко, – этот мужчина совершенно несносен.

«Но он, безусловно, очень красив», – подсказал тоненький голосок из глубины сознания.

«Хм! Возможно, только в грубоватой форме, – про себя возразила Белль. – И уж конечно, не джентльмен».

– Вы предпочитаете нежных молодых в шелках и панталонах, которые стремятся исполнить любую вашу прихоть и галантно раскланиваются? – спросил Трекстон, словно прочитав ее мысли.

Ошеломленная, Белль вздернула голову.

– Я предпочитаю мужчин с манерами, – она презрительно тряхнула головой. Свободно спадающие волосы рассыпались по плечам подобно серебристой шелковой шали. Хотя в голосе девушки звучали ледяные нотки, внутри она вся трепетала, сердце бешено билось, а все существо словно поглотили языки пламени.

Трекстон громко рассмеялся. От раскатов его смеха все тело Белль покрылось мурашками.

Евгения наблюдала за своими сыновьями. Один шел с гостьей, другой сопровождал сестру, но в глазах обоих светился интерес, когда они смотрели на Белль Сент-Круа. Евгения долгие годы ждала, чтобы вновь увидеть в их глазах этот блеск, но теперь, когда это произошло, испытала тревогу.

Белль – только одна, а это значит, что кто-то из ее сыновей будет страдать… снова.

Из-под густых золотистых ресниц Белль украдкой наблюдала за Трейсом Браггеттом. К несчастью, ее взгляд постоянно возвращался к Трекстону, который прекрасно понимал ее состояние. Каждый раз, когда их взгляды встречались, она испытывала неприятное ощущение. Почему это так на нее действует? Он ее вовсе не очаровал! Во всяком случае, она здесь для того, чтобы доказать вину Трейса Браггетта, а не для того, чтобы вскружить голову его брату. Белль заставила себя улыбнуться.

– Трейс, вы можете покататься со мной верхом сегодня? – вежливо поинтересовалась она. – Мне бы очень хотелось осмотреть «Шедоуз Нуар».

– А я считал, что привилегия показать окрестности принадлежит мне, – опередил брата Трекстон. Его глаза вызывающе блеснули. Белль начала злиться. Этот мужчина… бесил ее. Она подняв голову и свысока посмотрела на Трекстона. На губах появилась дерзкая улыбка.

– Неужели? – легкомысленно заметила она. Его взгляд остановился на глубоком вырезе ее платья.

– Да.

Белль испытала сильное желание бросить в него вилку, запустить яйцом, голландским соусом или беконом. То, как он смотрел на нее… на ее тело, – возмутительно. В голове пронесся поток грязной ругани. Отец мгновенно стал бы седым, если бы узнал, что ей известны такие слова.

– Тогда вы ошиблись, – резко возразила Белль, повернулась к Трейсу и, сразу же изменив тон, заговорила сладеньким голоском.

– Как насчет прогулки верхом. Мы можем поехать? Мне так хочется осмотреть плантацию. – сердце готово было выпрыгнуть из груди. Белль не понимала, чем это вызвано, – это реакция на встречу с Трекстоном, или на нее так сильно подействовал тот факт, что она пытается соблазнить мужчину, подозреваемого в убийстве.

Прежде чем ответить, Трейс долго смотрел на нее задумчивым взглядом. Еще вчера вечером он умирал от желания остаться с ней наедине. Почему же сейчас, когда она сама предлагает то, о чем он мечтал, испытывает какой-то дискомфорт? Трейс отогнал от себя эти ощущения. Белль – первая женщина за долгие годы, пробудившая в нем нечто большее, чем просто похоть, это и пугало, и радовало. Больше того, он хотел испытать всю полноту чувств и сделать это именно с ней. Он повернулся к брату.

– Извини, Трекс, но я просил Белль прогуляться со мной верхом еще вчера вечером.

Трекстон поднял руку.

– Никаких проблем, – он отодвинул стул и, раскачиваясь на нем, обернулся к Терезе, обнял ее за плечи, сразу же забыв о Белль и Трейсе.

– Итак, Тесси, когда я поговорю с мужчиной, который считает, что достаточно хорош, чтобы жениться на моей сестре?

Белль почувствовала раздражение. Ну и язва! Отбросить ее как… старый ботинок! Нет, она не иметь с ним ничего общего. Но ведь всего несколько минут назад его глаза неотрывно исследовали вырез ее платья! Белль посмотрела на Трекстона. Джентльмен не повел бы себя так… так… Мысли путались от досады и раздражения. Она сделала глубокий вдох и приказала себе успокоиться.

Белль отодвинула стул и встала. Трейс последовал ее примеру. Трекстон даже не повернул головы и остался сидеть, продолжая разговор с Терезой.

– Я только переоденусь в платье для верховой езды. Встретимся в холле через пятнадцать минут, хорошо? – сказала Белль. Трейс кивнул.

У дверей она помедлила и обернулась. Все были увлечены разговором, никто не смотрел в ее сторону. Взгляд задержался на Трекстоне. Белль поклялась, что до отъезда из «Шедоуз Нуар» заставит Трекстона Браггетта пожалеть о своем наглом поведении. Заставит возжелать общения с ней – она улыбнулась, – а затем откажет в таковом.

– Ты здесь уже месяц, и даже не соизволил поставить нас в известность? – вдруг громко воскликнула Тереза.

Белль уже вышла в холл, но замерла и прислонилась к стене, чтобы перевести дыхание.

– Не сердись, Тесси, я приехал по делам и не хотел встречаться со стариком. Я бы все равно заехал, когда он был в городе.

– Но целый месяц, Трекс, – повторила Тереза. – А мы по тебе так скучали!

Он наклонился и поцеловал сестру в лоб.

– Тесс, я ехал на твою свадьбу, но решил совместить приятное с полезным. Мне на ранчо необходимы породистые скакуны, я приехал к МакДугласу и еще заехал к Коннеру в Батон-Руж. В любом случае, я здесь, так что успокойся.

Белль стояла прислонившись к стене, мозг перерабатывал информацию. На сердце вдруг стало очень тяжело. Трекстон находился в Луизиане, когда убили его отца. Он мог сделать это с такой же легкостью, как и Трейс.

Глава 8

Линн глубоко вздохнула, опустила на лицо вуаль, словно от этого была какая-то польза, подошла к главному входу в отель и постаралась не обращать внимания на изумленный взгляд швейцара, распахнувшего перед ней дверь.

– Доброе утро, мисс Боннвайвер, – он приподнял украшенную золотым кантом шляпу.

Линн выдавила из себя улыбку. После того как она чуть не умерла от страха из-за встречи с аллигатором, вынуждена была прятаться в придорожной канаве, чтобы ее не увидели из проезжающего экипажа, затем одна шла пешком Бог знает сколько миль со сломанным каблуком, у нее едва хватит сил, чтобы подняться в свой номер. Поход из «Шедоуз Нуар» занял всю ночь. Платье порвалось и все было заляпано грязью, волосы растрепались и болтались сосульками.

Она вошла в вестибюль. Несмотря на ранний час, уже шел аукцион, и вокруг собралась большая толпа. Еще несколько человек расположились на диванах, расставленных по всему вестибюлю. Группа пожилых мужчин собралась на галерее, все о чем-то громко спорили.

– Может быть, на меня никто не обратит внимания, – в надежде пробормотала себе под нос Линн и торопливо зашагала к лестнице.

– Мисс Боннвайвер, с вами все в порядке? Она подняла голову и увидела Маркуса, мальчика-посыльного.

– С вами произошел несчастный случай?

Линн осмотрелась по сторонам: ей вдруг показалось, что все взгляды обращены на нее.

– Да, со мной произошел небольшой несчастный случай, но сейчас все в порядке, – она вновь повернулась к лестнице, но помедлила и оглянулась на мальчика.

– Ты не мог бы организовать мне ванну?

Маркус широко улыбнулся.

– Будет исполнено немедленно, мисс Боннвайвер, – он заспешил в сторону подсобных помещений.

Линн крепко вцепилась в перила лестницы.

– Мисс Боннвайвер!

Линн чуть не застонала, когда ее окликнул администратор. От неприязни девушку бросило в дрожь, но она заставила себя улыбнуться и обернулась к служащему.

– Слушаю вас, мистер Луши.

– О, мисс Боннвайвер, что с вами случилось? – он подбежал, осматривая ее с головы до ног. – О Господи! Господи! Чем мы можем вам помочь? На вас кто-нибудь напал? Я немедленно поставлю в известность власти!

– Не нужно.

Луши остановился, с удивлением глядя на Линн.

– Со мной все в порядке, мистер Луши, правда. Просто небольшое происшествие. Я иду в свой номер и попросила Маркуса организовать для ванну, – Линн снова попыталась улыбнуться. – Затем я лягу спать.

Судя по виду Луши, Линн его не убедила.

– Вы уверены, что не следует уведомить власти? Я хотел сказать, если кто-нибудь…

Линн почувствовала раздражение, хотя понижала, что администратор просто пытается помочь.

– Со мной все в порядке. Мне не причинили никакого вреда. А сейчас, – она начала подниматься по лестнице, – прошу меня извинить, но я очень устала. Мне бы хотелось подняться в номер до того, как рухну на пол.

У администратора задрожали руки.

– О, конечно, мисс Боннвайвер, конечно. Я потороплю Маркуса. Могу еще чем-нибудь помочь?

Линн покачала головой, даже не взглянув на настойчивого клерка.

– Благодарю, мистер Луши, ничего не нужно. Я валюсь с ног от усталости и хочу отдохнуть.

– Ей поможет кофе, – пробормотал администратор себе под нос, пропустив мимо ушей отказ Линн. – И бисквиты. Свежие бисквиты с джемом. Да, ей просто необходимо поесть, – у него вдруг загорелись глаза. – Нет, лучше пирожки. Стоит поесть пирожков, и ей сразу станет лучше, – он посмотрел на одного из посыльных. – Эй, ты, иди сюда. Сбегай к Дюманду и принеси свежих пирожков. Поторапливайся. И проверь, чтобы их хорошенько обсыпали сахарной пудрой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.