# Британец китайского производства. Народный детектив

Дарья Аркадьевна Донцова

Старуха Кристи – отдыхает! Жизнь иногда придумывает такие детективы, что даже самым крутым писателям слабо! На голову Татьяны Сергеевой в одночасье обрушился водопад несчастий. Внезапно умер муж, она осталась без работы, сгорела квартира, в кошелке лежат последние сто рублей. Казалось бы, хуже некуда! Что делать бедной закомплексованной толстушке? От отчаянья она нанимается помощником частного детектива к проворному старичку по имени Гри. Стоически перенеся несколько покушений на свою жизнь и здоровье, Татьяна понимает, что черная полоса закончилась, а старичок еще ого-го-го!!!

# Дарья Донцова. Британец китайского производства

Когда не ожидаешь от жизни ничего хорошего, плохое не заставляет себя ждать.

Сегодня мне в очередной раз не удалось устроиться на работу.

– Вам же нужен страховой агент! – в отчаянии восклицала я, услыхав от кадровика равнодушное: «Зайдите через полгода».

Вот и сейчас дядька в отделе кадров буднично заявил:

– Увы, место занято, я поставлю вас в лист ожидания, освободится вакансия, звякнем.

Я обреченно вышла из кабинета и двинулась по длинному коридору, взгляд упал на дверь с буквой Ж. С паршивой овцы хоть шерсти клок, воспользуюсь в конторе туалетом, наверное, он тут бесплатный. Денег нет совсем, даже десяти рублей, которые потребуют за пользование сортиром, мне жалко, ведь в моем кармане последняя сотня и лучше на нее купить продуктов. Ну вот, снова захотелось есть!

Тяжело вздыхая, я втиснулась в кабинку, заперлась на задвижку и пригорюнилась – ну почему везде облом? У меня вполне приличный диплом, высшее образование, я заканчивала педвуз по специальности учитель русского языка и литературы. Но устроиться на службу практически невозможно. Впрочем, даже если меня и примут на работу, то выгонят по истечении испытательного срока, может, во мне есть какой-нибудь дефект? Я уже поняла, что с детьми и их родителями патологически не умею находить контакт. Поэтому теперь пытаюсь пристроиться в разные места, не связанные с преподаванием, но, увы, сегодня снова получила от ворот поворот. Ну почему?

Дверь туалета хлопнула, в предбанник, судя по голосам, вошли две женщины. Не подозревая, что в кабинке нахожусь я, они бойко защебетали.

– Ленк, видела, какая к нам сейчас кума приходила наниматься?

– Видела, Светк, встречаются же такие! Сколько она весит?

– Тонну!

Раздалось веселое хихиканье.

– А платье! Вау! Где она его отрыла!

– Ты на волосы обратила внимание?

– Их нет!

– Андрей Владимирович ей отказал, а потом на секретаршу наорал: «Зачем эту корову пустила! Совсем ума лишилась! Мы с клиентами работаем».

– Ой, и на что такая рассчитывала?

– Прикинь, припрется подобное чудо договор заключать! Пыхтит, сопит!

– Жирная корова!

– Хи-хи. Бегемотиха престарелая!

Дверь снова стукнулась о косяк. Девчонки убежали. Я вышла из кабинки, подошла к зеркалу и уставилась на свое отражение. Жирная корова! Это про меня. Вчера встала на весы и обнаружила в окошке замечательно круглую цифру 90. Если учесть, что мой рост составляет метр семьдесят два, то, наверно, я слегка толстовата. Впрочем, таковой я была всегда, пять «плавающих» туда-сюда килограммов погоды не делают. Меня с детства дразнили «жиртрест», «промсарделька», «свинокомбинат», а еще добрые знакомые уверяли, что выйти замуж девушке с пышной фигурой невозможно. Наверное. Поэтому я проходила в невестах до тридцати лет, особо не надеясь оказаться под венцом. Но потом Господь послал мне Михаила, и целых два года я была невероятно счастлива, пока мой муж не скончался от какой-то непонятной болезни. Врачи так и не сумели установить, что за зараза извела Мишу, в конце концов объявили его онкологическим больным, стали усиленно лечить, но не спасли. Мы с Этти, моей свекровью, остались одни. Вот уж кто тогда поддержал меня и всегда хвалил, так это Этти. Пожалуй, она единственная моя подруга, помогает не только морально, но и материально. Я ни разу не слышала от нее фраз типа: «Вот новая диета, не хочешь ли попробовать», – а после ее прихода в моем кошельке всегда оказывается некая сумма.

Поверьте, мне стыдно брать деньги у Этти, но пока другого выхода нет. Работу никак не могу найти, вот и сегодня снова «пролетела».

Тяжело дыша, я вышла из туалета, дотопала до выхода, выбралась на улицу и чуть не задохнулась от жары. Похоже, погода окончательно взбесилась, на календаре начало мая, а над городом плывет душное марево. По спине потек пот, из-за некоторых особенностей фигуры я не могу нацепить сарафанчик на тонких лямочках, приходится носить закрытую кофту. И вот парадокс, чем жарче на улице, тем сильней мне хочется есть, может, пойти к ларьку на противоположной стороне дороги и купить шаурму?

Но в кармане всего сто рублей, их надо экономить! Рот наполнился слюной, желудок начал ныть… Решительным шагом я двинулась через проезжую часть, черт с ней, с бережливостью, ну пролежит купюра у меня до завтра, и что? Ее номинал увеличится вдвое? Вовсе нет, сто рублей никак не превратятся в двести. Лучше съем шаурму, сяду вот там на лавочке, а потом спокойно подумаю.

Пронзительный визг тормозов заставил меня вздрогнуть, я обернулась. Чуть не задев меня сверкающим крылом, мимо пронеслась роскошная иномарка. Я не слишком разбираюсь в моделях, хоть и была женой шофера, для меня все машины на одно лицо, вернее, на один капот.

Сердито кряхтя, тачка исчезла за поворотом, перед глазами снова открылся вид на дорогу, и я закричала:

– Боже! Вы живы?

Чуть поодаль, в паре метров от меня, лежал на спине мужчина. Я бросилась к нему.

Мужчина медленно сел, и я поняла, что ему много лет, он седой, у него почти белая борода и усы, шея и лоб в морщинах, кожа покрыта пигментными пятнами, дедушке лет семьдесят, если не больше.

– Не блажи, – приятным, совсем не старческим голосом велел он, – чего визжишь?

– Но вас же машина сбила?!

– Нет, я просто упал, – проскрежетал дедок, – жарко очень, давление подскочило, голова закружилась, ну и мотнуло меня в сторону. Хочешь мне помочь, палку подай.

– Где она?

– Вон валяется.

Я принесла тросточку деду, тот оперся на нее и бойко встал. Ростом пострадавший оказался с меня, а вот весу в нем было намного меньше. Жилистый, юркий старичок, наверное, следит за собой, ходит в спортзал.

– Ну, чего уставилась? – сердито спросил он. – Тут не цирк, иди куда шла.

– А некуда идти, – неожиданно выпалила я.

– Ну и ладно, – отрезал дед, – прощай, нечего на меня глазеть, ну свалился, эка невидаль.

Внезапно мне стало так обидно, что и не передать словами. Ну почему люди со мной столь неприветливы? Неужели из-за моего веса? В страховой компании отказали, даже не предоставили мне испытательный срок, а дедушка, которому я бросилась помочь, накричал на меня от души. Неожиданно по щекам потекли слезы. Обозлившись на себя, я резко повернулась и собралась продолжить путь к ларьку, но неожиданно есть мне расхотелось, чувство обиды на весь мир «съело» голод.

– Эй, Дюймовочка, постой, – крикнул дедуля.

Я обернулась.

– Вы меня?

– Да. Пошли, кофеем угощу, вон там, на веранде.

– Спасибо, не хочу, – с достоинством ответила я и попыталась справиться с отчего-то усиливающимся потоком слез.

Дед в два прыжка оказался рядом.

– Не дуйся, чего ревешь? Ну глупо я пошутил про Дюймовочку.

– Ничего, я уже привыкла к насмешкам.

– Хорош ныть, пошли пирожные есть.

– Издеваетесь, да? – с горечью спросила я. – Какие пирожные с такой комплекцией.

Но старичок повлек меня в сторону небольшого ресторанчика, у него оказались просто стальные руки.

Сев за столик, дед заказал коньяк и влил в мою чашку малую толику напитка, я глотнула, зарыдала еще сильнее и немедленно выложила старичку все: про неожиданную смерть мужа, полное отсутствие средств к существованию, невозможность устроиться на работу… Дед слушал молча, потом крякнул и резко спросил:

– На любую службу пойдешь?

– Да, – кивнула я, – полы мыть, мусор вытряхивать, собачек прогуливать, кошек стричь, я на все согласна.

– Оклад какой хочешь?

– Ну… любой, – я не поняла, куда клонит собеседник.

Старик взял салфетку, написал на ней цифру и показал мне.

– Столько хватит?

– Ой, – вырвалось у меня, – так много? А какая работа? И что потребуют за такие деньжищи? Если интим, то я не пойду.

– Господи, – закатил глаза старик, – кому ты нужна? В зеркало давно смотрелась? Сама квашня, на голове мочалка, морда без косметики, ногти обгрызены.

Я хотела было привычно обидеться, но отчего-то не стала и вдруг неожиданно для себя улыбнулась:

– Ну и кому же такая красота понадобится?

– Мне, – прищурился дедуля, – я секретаря ищу, помощницу. Красотки мне поперек горла встали. Только наймешь длинноногую да стройную, мигом замуж выскакивает или на шею вешается.

– Вам? – весьма невежливо ляпнула я.

– А что? – приосанился дед. – Я еще ого-го какой, но не о том речь. Тебе нужна работа, а мне секретарь-помощник, мымра, страшнее атомной войны, с нормальной речью, без семьи, чтобы вся работе отдавалась, любовников не заводила и начальника к себе в койку не тащила, не старая и не воровка. По-моему, мы нашли друг друга.

– Мы совсем незнакомы, – пролепетала я.

– Ничё, какие наши годы, – радостно возвестил дед, – впрочем, у тебя на лбу написано: тетеха, но чужого не возьмет. И чем я рискую? Месяц поработаешь, а там видно будет, продлим контракт или как. Согласна?

– Да, – ошарашенно кивнула я, сраженная наглой напористостью старика.

– Супер! – воскликнул он. – Итак, как тебя зовут?

– Таня. Татьяна Ивановна Сергеева.

– Редкое имя, – кивнул дед, – ну а я Григорий Семенович Рыбаконь, фамилия такая, Рыбаконь, ничего смешного в ней нет. Именно Рыбаконь, ясно?

– Да, – кивнула я.

– Будешь звать меня Гри, – велел он, – отчество я ненавижу, усекла? Теперь слушай. Я – частный детектив.