Элла Уорнер
Дай мне шанс

1

Нед Шеннон поставил машину на только что освободившееся на стоянке место, благодарный небесам за то, что не придется терять времени на ожидание. До госпиталя теперь было рукой подать. Часы на приборной доске показывали четверть восьмого – времени как раз хватит на то, чтобы добраться, быстренько отыграть свою роль и с извинениями удалиться, предоставив Джиму и его жене возможность наедине пожелать друг другу спокойной ночи.

Он взял с соседнего сиденья упакованную в яркую подарочную коробку бутылку шампанского, улыбаясь своей предусмотрительности, выбрался из огромного «рэйнджровера» и запер его. Другие посетители уже наверняка осыпали подарками новорожденного. А немного французских пузырьков помогут свежеиспеченным родителям, которым вскоре предстоит подставить свои шеи под ярмо, приятно? провести часок-другой вместе. Ведь дети убивают любой проблеск романтичности!..

В воздухе чувствовался легкий осенний морозец. Затянувшееся бабье лето делало этот час приятным для прогулок. Теряю прекрасный вечер, думал Нед, входя в госпиталь и направляясь к регистратуре. Получив нужные сведения, он вошел в лифт и нажал кнопку, мысленно готовясь с веселой снисходительностью выслушивать детский крик в течение по меньшей мере двадцати минут.

Двери лифта наконец открылись. Он шагнул наружу. Что-то знакомое в женщине, собиравшейся войти в кабину, привлекло взгляд. Нед внимательно посмотрел на нее, и его охватило странное чувство, словно он падает в пустую шахту, несмотря на то что твердо стоял на надежном полу.

– Дороти? – хрипло вырвалось из его груди.

Еще утром, готовясь нанести визит, Нед размышлял о том, что дети всегда портят приятные отношения между разумными взрослыми. Они меняют жизнь людей, еще не успев появиться на свет, а уж когда это случится, подчиняют себе всех, словно маленькие тираны. Никто не спасется от них!

Он надеялся, что старина Джим удовлетворится словесными сердечными поздравлениями по случаю рождения сына. Но тот настоял, чтобы Нед приехал и лично полюбовался его радостью и гордостью. Отцовский энтузиазм бил через край. Хотел бы Нед знать, как долго это продлится…

Один за другим друзья клевали на приманку отцовства и тут же оказывались сброшенными со своего счастливого насеста, лишенными привычного внимания и заботы домашних. Со стонами жаловались они Неду и завидовали его свободе от того хаоса, в который сами же себя ввергли.

– Нормальный секс невозможен!

– Твое счастье, если ты еще можешь говорить о сексе!

– Кому нужен секс? Я мечтаю только об одном – как следует выспаться!

– Забудь о порывах, ребенок, и только ребенок, всегда и везде, в первую очередь!

– Я лишился жены, она превратилась в рабыню ребенка!..

– У нас не осталось личного времени!

– Это словно армия на марше, двигающаяся в неизвестном направлении. Лучше отсидеться дома!

В результате у Неда не оставалось ни тени сомнения в том, что дети – это маленькие чудовища, сеющие разрушения. Им следовало бы рождаться с меткой «007» на лбу, предупреждающей об их праве на убийство. Несколько знакомых пар разошлись под непомерным давлением родительских обязанностей, другие же продолжали отчаянно бороться, чтобы приспособиться к унизительным переменам.

Теперь Нед отлично понимал, почему его собственные родители ограничили свое потомство лишь им одним, почему всецело препоручили его заботам нянь, а в семилетнем возрасте и вовсе отдали в школу – интернат. Став взрослым, Нед понял, что родители просто пытались свести до минимума ущерб, причиненный их правам и индивидуальностям, хотя, надо признать, в детстве ему совсем не нравились эти решения.

Чувство одиночества, заброшенности, преследовавшее Неда в юности, было все еще живо в памяти. Ни за что бы он не пожелал такого своему ребенку! И в то же время Нед был уверен, что ему бы тоже не понравилось подобное бесцеремонное вмешательство в его жизнь. Выход, как казалось, был прост – не иметь детей вовсе!

В конце концов, свое любопытство относительно опыта отцовства, если бы таковое возникло, он вполне мог удовлетворить, наблюдая за друзьями. И вообще, он не чувствовал необходимости продлевать себя в потомстве. Неду нравилась его жизнь, он любил свою работу, приносящую приличный доход, всегда имел возможность делать то, что захочет. Чего еще желать?

Дороти… Нед поморщился, стараясь отогнать воспоминания и сопутствующее им чувство непоправимой утраты. Дороти вышвырнула его из своей жизни еще более безжалостно, чем родители, даже не оставив надежды на возвращение. А все из-за того дурацкого спора о детях!..

А может быть, были и другие причины? Он покачал головой, до сих пор не в силах смириться с тем, как она это сделала, – оставив Неда в одиночестве гадать, в чем же его вина. И именно в тот вечер он собирался предложить Дороти переехать к нему! Ведь Нед был абсолютно уверен в том, что только с этой женщиной ему будет хорошо… И вот из-за каких-то брошенных мимоходом замечаний в адрес ребенка, нашалившего на вечеринке, где они присутствовали, Дороти вышла из себя и порвала с ним там же – окончательно и бесповоротно!..

Вообще, все это было похоже на бред. Возможно, и к лучшему, что он избавился от женщины, способной на такие непредсказуемые поступки? Но за время, которое они были вместе, – месяцы ничем не омраченной радости, – не было и намека на подобное поведение! Он мог бы поклясться, что они идеально подходят друг другу – даже в том удовольствии, что получали от творческой работы, которой занимались. Дороти вообще была первым и единственным человеком, с которым он чувствовал себя спокойно и уютно.

Временами Нед так тосковал по ней, что испытывал почти физическую боль. Облик Дороти до сих пор стоял перед глазами так, словно она сидела рядом, – темные бархатные, лучистые глаза, улыбка, заставлявшая танцевать его сердце, блестящие черные волосы, рассыпавшиеся по плечам, мягкие женственные изгибы, сулящие чувственность, которая никогда не обманывала его ожиданий. Нед словно наяву часто слышал ее заразительный смех и страстное бормотание, которое так возбуждало его, когда они занимались любовью.

Пустые воспоминания!.. Он хотел бы забыть Дороти Барнс и все, что связано с ней. Недостатка в женщинах Нед не испытывал никогда. Рано или поздно он встретит ту, которая сможет зажечь в нем особую искру. Это только дело времени. Восемь месяцев – не такой уж долгий срок. Через год-другой воспоминания о Дороти потускнеют, а затем и совсем исчезнут…

Нед переключил свои мысли на Джима и постарался придать им более светлый оттенок. Джим Вентура был хорошим другом и бесценным деловым партнером. Он не только отдавал ему на полировку антикварную мебель, которую затем продавал, но и присылал клиентов, желавших придать покупаемым предметам цвет, подходящий к их обстановке. Такие услуги заслуживали любезности в ответ, и если Джиму и Флоранс необходимы были его доброжелательные улыбки ребенку, – что ж, они их получат!

знать и не хочет иметь с ним ничего общего. Он с трудом подавил неистовое желание броситься вслед, найти ее, заставить выслушать его! Все бесполезно! Дороти решила с ним порвать и, судя по всему, до сих пор не изменила своего решения!

Он с трудом двинулся с места и пошел по коридору, глядя на номера комнат. Он пришел сюда разделить радость своего друга, и не имеет значения, что его сердце сейчас не здесь. По крайней мере, у него есть обязанности и определенная цель. А о Дороти Барнс он должен забыть!

Но почему в ее глазах был страх? Он никогда не давал ей повода бояться его. Почему злость? Не могла же она не понимать, что эта встреча была чистой случайностью!

Будь все проклято! Чем же он не угодил этой женщине?..

Ее волосы были коротко острижены, но Нед узнал бы любимое лицо из тысячи. Эти бархатные глаза, прямо взглянувшие на него! Узнавание, шок, недоверие, страх, злость…

Все чувства, мгновенно сменяясь, промелькнули на лице Дороти, прежде чем на нем восстановилось напряженное спокойствие. Проскользнув за его спиной в лифт, она ткнула пальцем в контрольную панель и прижалась к задней зеркальной стенке, глядя на Неда с негодованием и – он мог бы поклясться! – с ненавистью. Двери кабины закрылись.

Нед дрожал как в лихорадке. Все слишком очевидно: Дороти по-прежнему не желает его.

Нед…

Его имя колокольным звоном гудело в голове Дороти, отдаваясь волнами боли по всему телу, внезапно ставшему слабым и трепещущим. Когда двери лифта открылись, она с трудом оторвалась от стены. Ноги дрожали, к горлу поднималась тошнота. Неизвестно, как она добралась до женской комнаты на первом этаже и влетела в пустую кабинку. Заперев дверь, Дороти с облегчением опустилась на сиденье туалета. Наконец она надежно укрыта от посторонних глаз и может прийти в себя.

По ее щекам струились слезы. Она сгорбилась и утопила в ладонях лицо, раскачиваясь от боли, причиненной безжалостным ударом судьбы, столкнувшей ее лицом к лицу с Недом в такое время и в таком месте! Это было нечестно! Это было чудовищно несправедливо! Последние восемь месяцев она провела в попытках забыть его, заставляя себя смириться с тем, что счастливое будущее с ним невозможно. Но обида, которую она так старалась преодолеть, вновь ожила в ней, стоило только увидеть Неда.

На какой-то сумасшедший миг ей показалось, что он знает… Но это невозможно! И это, разумеется, не так! Удивление на его лице было слишком явно – он не ожидал встречи с ней.

Хрипловатая настойчивость его голоса с потрясающей живостью пробудила воспоминания, которые лучше было бы держать под спудом. Нед, желающий ее, занимающийся с ней любовью с такой силой страсти, что в этом пламени они, казалось, превращались в прочный сплав, разделить который было невозможно… Они так идеально подходили друг другу… Она не знала, не понимала, что в их отношениях присутствовал невидимый фатальный изъян, который со всей жестокостью обнаружился именно тогда, когда ей удалось убедить себя, что все будет хорошо.

Глухое негодование, которое Дороти почувствовала тем вечером, вновь захлестнуло ее. Нед потерян для нее. Безвозвратно! Их пути так разошлись, что не осталось ни одной точки пересечения. Непредсказуемое и случайное столкновение, вроде сегодняшнего, – бессмысленная жестокость, напоминание о том, что все было бы иначе, будь отношение Неда к детям – чужим и предполагаемым своим – иным.

Дороти слишком хорошо помнила, как относился к ней ее отец. Помнила и не желала, чтобы подобное сокрушительное чувство ненадобности испытывал какой-либо ребенок, – тем более собственный. Каждый раз, когда ее родители ссорились, неизменно звучали горькие сетования на то, что они попались в ловушку незапланированной беременности. Дороти винили в том, что ее мать, не успев насладиться счастливыми и беззаботными годами юности, оказалась обремененной докучными обязанностями. Список обид был бесконечным…

Так могло бы получиться и с Недом – возможно, по иным причинам, но ведь чувства, вызываемые подобной ситуацией, всегда неизменны… Он покинул ее, так и не узнав этих мучительных сомнений. Дороти крепко зажмурила глаза. Только бы стереть из памяти его образ, так глубоко запечатленный в ней!

Нед Шеннон до сих пор не утратил своей власти над ней, по-прежнему излучая мужественную силу, которая так привлекала ее с самой первой их встречи. В те краткие безумные мгновения перед лифтом, прежде чем ретироваться, Дороти успела разглядеть знакомые до боли черты – маленькую родинку на подбородке, единственный, но такой соблазнительный изъян на гладкой загорелой коже, светлые волосы с проседью, вечно требовавшие расчески, пугающую прямоту зеленых глаз, заставивших вздрогнуть ее сердце.

Нед не должен был так выбить ее из колеи! Во всяком случае, не сейчас, когда пропасть, разделившая их, была особенно глубока. И не здесь – это вообще было последнее место, где можно было бы ожидать встречи с ним. С чего бы Неду посещать родильное отделение?

Не иначе как кто-то вынудил его прийти, слепо надеясь произвести впечатление новорожденным сыном или дочерью и не понимая, что дети не способны вызвать отклика в душе Неда Шеннона. Его могли подвигнуть на эту любезность лишь вежливость или профессиональная необходимость. Это было единственное объяснение, которое пришло в голову. И еще Дороти отчаянно надеялась, что ее вид не пробудил в нем любопытства и желания узнать, почему она здесь оказалась. Если Нед догадается…

Она не вынесет этого! Просто не вынесет! Споры, упреки, попытки взвалить на себя часть ноши – финансовой, если никакой иной… Оказавшись в ловушке у ребенка, которого он не хотел, Нед будет чувствовать себя обязанным содержать его. Связь между ними будет длиться и длиться… со всей своей неизбывной горечью. Такая перспектива была ей ненавистна. Дороти сделала все, что от нее зависело, чтобы избежать этого, – оставила работу, сменила квартиру, и никаких телефонных номеров на ее имя! Все, лишь бы разрыв между ней и Недом стал окончательным и бесповоротным! И вот та стена, что она воздвигла между ними, похоже, рушится…

Дороти готова была завыть от страха и отчаяния, но, если бы ее услышали, это привлекло бы ненужное внимание, могла бы заглянуть сиделка. Грудь ныла от боли, в горле пересохло Она отмотала немного туалетной бумаги и промокнула глаза и щеки, твердо решив справиться с этим ужасным потрясением.

Если сейчас ей помешают выполнить то, что она задумала, как потом вести себя? Ее эмоциональное состояние крайне неустойчиво и без Неда, так неожиданно вторгшегося в жизнь, которую ей с грехом пополам удалось наладить. С помощью Трейси она бы выкарабкалась! Деньги Неда ей ни к чему, а ребенок тем более не нуждается в его участии!

А может быть, она зря беспокоится? Удивление Неда вовсе не обязательно должно свидетельствовать о его интересе. Он вполне мог увлечься другой женщиной. Должно быть, не одна добивалась его внимания – столь привлекательный мужчина не должен испытывать недостатка в женском обществе.

Но то, что они пережили вместе, ни с чем не сравнимо! Кроме того, Нед очень разборчив и не бросится в объятия первой встречной. Его глаза после первоначального шока узнавания выразили нетерпение, надежду. Смог бы он просто отмахнуться от этих чувств и идти дальше как ни в чем не бывало?

А если Нед решил, что она – такой же посетитель, как и он, навестивший кого-то и спешащий к выходу? Заметил ли он ее необычную одежду? Дороти застонала, вдруг сообразив, что халат – не единственная деталь, выдававшая в ней не простую посетительницу. Ей оставалось только надеяться, что Нед не успел заметить ни отсутствия косметики на лице и сумочки в руках, ни растрепанной головы.

Дороти взглянула на наручные часы. Семь тридцать шесть. Она не может подвергнуть себя риску вновь столкнуться с Недом… Уж лучше дождаться здесь восьми часов, когда закончится время посещений. Трейси побудет с малышкой до ее возвращения в палату. Да и нет никаких причин для паники. Трейси наверняка понимает, что выбор журналов в киоске займет у Дороти не меньше двадцати минут. Она оставила подругу в обществе оживленно болтающих соседок по палате и их мужей. Счастливых мужей и отцов…

Из ее глаз снова заструились слезы. С чем сравнить горечь одинокой матери, вынужденной ежедневно наблюдать за ликованием семейств по поводу появления на свет долгожданных отпрысков? Трейси была прекрасным другом и незаменимой помощницей, но это совсем не одно и то же!

Если бы только Нед… Будь он проклят! Почему дети так раздражают его?

2

Непринужденная улыбка далась Неду нелегко. Ему пришлось немало потрудиться, чтобы справиться со злостью и раздражением от встречи с Дороти. Ему хотелось рвать и метать! Нед чувствовал себя словно собака, из-под носа которой увели мозговую кость, в которую она уже готова была вгрызться. Но тем не менее ему удалось взять себя в руки, когда с языка Джима слетела обычная для молодого отца чушь:

– У бедняги мои уши!

Нед улыбнулся:

– Всегда можно прибегнуть к помощи пластической хирургии.

Джим снисходительно рассмеялся:

– А впрочем, они не так уж и плохи. Со временем он до них дорастет.

– Нисколько не сомневаюсь, – согласился Нед, лицо которого уже начинало болеть от нескончаемых улыбок.

Джим с обожанием взглянул на жену.

– К счастью, нос у него от Флоранс!

Нед послушно сделал вид, что сравнивает, переводя взгляд с прямого аристократического носа пышнотелой и белокурой жены Джима на длинный кривоватый нос его самого. Закончив с этой процедурой, Нед выдавил очередную улыбку:

– Да, с носом ему повезло больше! Почему все молодые родители с таким усердием пытаются поделить между собой черты ребенка?! Должно быть, этот неизбежный ритуал призван подтвердить законность его происхождения или уверить родителей в том, что маленькая копия не обманула их ожиданий.

Однако Неду это занятие казалось смертельно скучным, и он готов был выпалить:

«Ради бога, позвольте ребенку быть самим собой!» Но говорить так не полагалось.

Нед размышлял про себя, кого бы Дороти могла навещать здесь. Не то чтобы это имело практическое значение: не стоит даже и пытаться установить с ней какой-либо контакт. После того всплеска неприятия стало очевидно, что это было бы напрасными хлопотами. Кроме того, Неду претило соваться туда, куда его не просят…

– Дай мне ребенка, дорогой, и открой подарок Неда, – приказала Флоранс, демонстрируя свежеобретенную материнскую властность.

Для нее это была явно первая возможность взять над Джимом верх. Гордый и благодарный папаша готов был целовать следы ее ног, если бы жена выразила такое желание. Впрочем, Нед по опыту знал, что подобное слепое повиновение долго не продлится.

Он наблюдал, как Джим с нежной заботливостью передавал в руки Флоранс драгоценный сверток. А ведь и в самом деле жаль, что мгновения блаженной гармонии столь кратки! Они так хорошо смотрелись – любящие отец и мать с беспомощным и всецело от них зависящим комочком. И ничто не омрачит эту идиллию до тех пор, пока они не вернутся из больницы домой…

Длинные золотистые волосы Флоранс, рассыпавшиеся по плечам, сияли. Нед вздрогнул, вспомнив голову Дороти, которую обкорнал какой-то идиот. Что заставило ее расстаться со своими прекрасными волосами? С прядями, торчавшими во все стороны, – словно по ним просто провели пятерней, вместо того чтобы расчесать, – она была похожа на сорванца. Этот стиль ей совсем не шел. И лицо казалось исхудавшим. А может быть, оно и в самом деле было худым? Что, если Дороти больна? Лицо девушки показалось ему бледнее, чем обычно, здоровый цвет словно смыло. Если она была больна, если и сейчас болеет… Нет, все же это не объясняет страха и злости, вспыхнувших в ее глазах! И напрасно она оттолкнула его. Она вполне могла бы остаться с ним. Он бы ухаживал за ней. А есть ли сейчас у Дороти кто-то, кто заботится о ней?

– О! Мое любимое шампанское! «Вдова Клико!» – Джим взглянул на Неда. – Великолепный подарок!

– Мне нельзя его пить, – огорченно протянула Флоранс. – Молоко скиснет.

Новый режим вступил в свои права, а от него скиснет не только молоко, молчаливо пророчествовал Нед. Он состроил сокрушенную гримасу.

– Извини, Флоранс. Я необразованный мужик.

– Не расстраивайся, любимая. – Джим запечатлел поцелуй на ее нахмуренном лбу. – Мы сохраним его до того времени, когда этот маленький обжора перейдет на бутылочки.

– Ох, когда это будет! – Флоранс надула губы. – Посмотри, как переполнены мои груди, молоко чуть ли не брызжет!

Груди действительно натянули ночную рубашку до предела, заметил Нед, и вдруг в его мозгу вспыхнуло недавнее воспоминание: когда Дороти в лифте, словно защищаясь, обхватила свои плечи руками и груди ее приподнялись, они показались ему более соблазнительными, чем обычно.

На ней было просторное, застегивающееся на пуговицы платье, скрывавшее очертания тела. Взгляд Неда был прикован к ее лицу, он следил за быстро сменявшимися выражениями ее глаз, но все же успел отметить, как резко выделялись пополневшие груди, когда Дороти повернулась в лифте, прижавшись к стене кабины.

Сердце Неда подпрыгнуло, но он мысленно одернул себя, отгоняя прочь столь безумное предположение. Ассоциация с Дороти при виде переполненных молоком грудей Флоранс могла возникнуть только в воспаленном сознании. Дороти не могла родить ребенка – она ушла от него всего восемь месяцев назад.

После спора о детях…

Мысли с огромной скоростью проносились в голове Неда. Родильное отделение… и не платье, а свободно болтающийся халат, утомленный, небрежный вид… шок, недоверчивость, страх при встрече с ним… злость…

Кровь отхлынула от его лица. Нед сжал кулаки, стиснул зубы и приказал своему сердцу вернуться к обычному рабочему ритму. Он должен все обдумать спокойно и рассудительно, а не делать очертя голову поспешные выводы. Если бы Дороти была беременна, она непременно сказала бы Неду. Швырнула бы этот факт ему в лицо прямо посреди их спора. Вряд ли она считала его способным отвернуться от нее в такую минуту.

А может быть, именно этого она и боялась и решила взвалить всю ношу на себя, лишь бы не выслушивать его возражений, которых следовало ожидать при его негативном отношении к детям?..

Горло Неда сжал спазм. Если она пережила все это в одиночестве только из-за того, что не доверяла ему и считала ненадежной опорой…

– С тобой все в порядке, Нед?

Вопрос Джима с трудом проник в затуманенное невероятным открытием сознание. Джим и Флоранс изумленно смотрели на него. Неужели он пропустил что-то еще? Кроме девятимесячной беременности?

– Извините… – Нед сделал глубокий вдох и с трудом сглотнул. – Я просто думал о том, как великолепно вы выглядите втроем.

Флоранс рассмеялась:

– Пора бы и тебе подыскать жену и обзавестись семейством, Нед!

Вступить в клуб. Все они так говорят! Попавшим в семейную ловушку каждый разгуливающий пока на свободе болезненно напоминает о том, чего они лишились. Но ужас ситуации заключался в том, что, где-то в соседней палате вполне мог посапывать его ребенок, – ребенок, чья мать решила, что лучше уж ему быть безотцовщиной, чем иметь такого отца, как Нед Шеннон!

– Тебе ведь уже около тридцати? – не отставала Флоранс.

– Дорогая, а мне – сорок, – напомнил Джим. – Возраст не имеет значения. Если бы я не встретил тебя, я до сих пор был бы вольной птицей – как Нед…

Нед уже не хотел быть вольной птицей. Он хотел Дороти. И неважно, есть ли у нее ребенок. Она была ему необходима. Вспыхнувшие с новой силой потребность в ней и желание показали всю пустоту прошедших восьми месяцев и отбросили прочь все его возражения против детей.

Маленький человеческий комочек – вроде того, что лежал сейчас на руках у Флоранс, – не представляет для него опасности. Он научится обращаться с ребенком. Ему всегда без труда удавались необходимые навыки. Если Дороти нуждается в доказательствах его надежности, она их получит! Возможно, все не так страшно, и дети становятся всеразрушающими чудовищами лишь тогда, когда родители позволяют им взять над собой верх? Но он-то сделан из другого теста! Насмотревшись на то, как дети подтачивают отношения в семье, он будет умней – и предпримет меры предосторожности, чтобы уберечь себя и Дороти от ненужных стрессов. Все зависит от отношения к делу и правильной организации.

Ему нужен план. А вернее – достоверные факты вместо предположений, так как в противном случае план может просто провалиться. Следовательно, шаг номер один – изловить сиделку и задать ей пару наводящих вопросов.

– Знаешь, Нед… – Флоранс задумчиво посмотрела на него. – У меня есть подруги, с которыми тебе приятно будет познакомиться.

Старый добрый сватовской трюк! Нед улыбнулся. Ему даже не пришлось принуждать себя к этому. Переполнявшее его чувство обретенной цели окрылило его.

– Видишь ли, Флоранс, я как раз намерен отправиться к женщине, которой очень увлечен. Если вы с Джимом извините меня… Приятно видеть вас такими счастливыми, и я уверен, что вашему сыну и наследнику повезло с родителями. А он – просто великолепен!

Всеобщее ликование.

Отыгравшему свой спектакль Неду пожелали счастливого пути. Сейчас он действительно испытывал симпатию к Джиму и Флоранс. И даже к их ребенку. Они оказали ему огромную услугу. Если бы не они, он не пришел бы сюда, не встретил бы Дороти и не сложил бы два и два. Только в этом случае два плюс два равнялось трем. Нед сознательно презрел математические правила, так как вел личный, а не общепринятый счет.

3

Время посещений закончилось десять минут назад, однако Дороти, прежде чем выйти из лифта, с опаской выглянула в коридор, ведущий к ее палате. Быстро посмотрев направо и налево, она убедилась, что там нет посторонних. До палаты было всего метров пятнадцать. Она преодолела их чуть ли не бегом.

Жизнерадостный голос Трейси, доносившийся из-за двери, свидетельствовал о том, что все в порядке.

Никто не окликнул ее, и Нед не появился внезапно из комнат, мимо которых она пронеслась. С чувством вновь обретенной свободы и защиты она проскользнула в свою палату и плотно прикрыла дверь, надежно закрывшую ее от посторонних взглядов.

– Ну, слава богу! – с облегчением воскликнула Трейси. – Я уж собиралась посылать поисковый отряд.

– Извини! – Дороти повернулась к подруге с расслабленной улыбкой… и мир покачнулся перед ее глазами при виде Неда, державшего на руках ее ребенка…

– Ты в порядке? – прозвучал озабоченный вопрос Трейси.

– Сюда! Быстрее! – вслед за этим раздались отрывистые команды Неда.

В глазах у Дороти двоилось. Два Неда протягивали двух младенцев в четыре руки Трейси, очертания мебели расплылись, и все стронулось со своих мест. Дороти закрыла глаза. До чего же трудно смотреть! И непрестанно кружится голова…

Сильные руки подхватили ее, понесли, усадили на кровать и, заботливо поддерживая, уложили головой на подушку.

– Дыши глубже, Дороти! Трейси, положи ребенка в кроватку и принеси стакан воды.

Ребенок!..

Убийственно равнодушное слово ворвалось в затуманенное сознание. Ее малышка, которую Дороти носила в себе девять долгих, тяжелых месяцев! Если бы у нее были силы, она вцепилась бы Неду в горло и задушила его! Как он смел прийти сюда после всего, что наговорил ей, и как ни в чем не бывало держать на руках дитя, которого он не хотел?!

Ребенок! Не малыш, не наша дочь – ребенок! Он, очевидно, даже не поинтересовался полом этого ребенка. В голову не пришло! Сердце бешено стучало, а ярость прояснила сознание, и она уже не нуждалась в стакане воды, поданном Трейси. Какое искушение – выплеснуть воду Неду в лицо! Это помогло бы отрезвить его. Необходимо охладить глупый пыл, что привел Неда сюда. Ведь Шеннон явно был не в состоянии рассуждать здраво – как она сама несколько минут назад не могла смотреть на что-либо. Но его-то Дороти всегда видела насквозь. Вот и сейчас он почувствовал острый укол вины, догадавшись, почему они встретились в родильном отделении.

– За тобой нужен глаз да глаз, Дороти, – хрипло проговорил Нед. – И я этим займусь. А сейчас выпей!

И она сделала глоток – просто чтобы промочить пересохшее горло – и свирепо уставилась на него.

– Не указывай мне, что делать, Нед Шеннон! У тебя нет на это права!

Он решительно взглянул на нее.

– Все произошло не без моего участия и…

– Ты здесь ни при чем! – В ее голосе слышалась воинственная решимость. – Ты уговаривал меня пользоваться противозачаточными средствами, а я не послушалась. Это только моя вина!

– Но уж коли эта беда случилась… – насмешливо начал он.

– Тебе вовсе ни к чему расплачиваться за мое своеволие. Всю ответственность я беру на себя.

– Последствия налицо! Это ноша так тебя доконала, что при виде меня ты грохнулась в обморок!..

– Это от шока! Ты с моей малышкой на руках! У меня в голове не укладывается такая картина.

– Тем не менее придется тебе с этим смириться. Так уж случилось, что это и мой ребенок тоже…

Дороти, сжав зубы, сверлила его взглядом»

– Она не ребенок.

– Ты права, – огрызнулся Нед. – Скорее, что-то вроде лекарства для расшатанной психики…

– Ха! Теперь ты показал себя во всей красе!

– Просто пытаюсь внушить тебе, насколько скор и неправеден твой суд. – Глаза Неда пылали зеленым пламенем. – Ты отказала мне в праве знать, что я стал отцом. Отказала в праве самому решать за себя. Лишила меня возможности быть рядом, когда тебе явно приходилось туго. А ведь даже убийце дают возможность высказаться в суде.

Поток этих неистовых обвинений на мгновение ошеломил Дороти, и она поспешила оправдаться.

– Ты уверял меня, что не хочешь детей, Нед Шеннон! Поэтому не изображай из себя пострадавшую сторону. Я оставляю тебе твою свободу и независимость.

– Я не говорил, что хочу быть свободным и независимым. Я не хочу! – твердо заявил он. – Я как раз узнавал у Трейси, сколько времени займут приготовления к свадьбе.

К свадьбе! Дороти лишилась остатков сил. Она отпила воды и протянула стакан Трейси, которая так и стояла рядом, онемев от этой стремительной страстной перепалки. Дороти устремила на нее тяжелый подозрительный взгляд:

– Что ты ему сказала, Трейси?

– Я?! – пискнула та. На ее подвижном лице боролись выражения тревоги и осторожного сомнения. Победило смиренное сожаление. – Ну, гм… он спросил, кто я такая. И я… гм… дала свою визитную карточку.

Карточку! «Традиционное бракосочетание. Мы осуществим Вашу мечту». И ее адрес и телефон, отпечатанные черным по белому!

Дороти застонала, осознав, что джинн выпущен из бутылки и загнать его обратно невозможно. Она откинулась на подушку, подобрала под себя ноги и, отвернувшись к стене, закрыла глаза. Столько многомесячных стараний – и такой плачевный результат!

– Если я сказала что-то не то… – донесся встревоженный голос подруги.

– Не вини Трейси за разговорчивость, Дороти, – спокойно прервал ее Нед. – Я бы все равно узнал – так или иначе.

***

Возможно, он прав. Нед Шеннон не отступит, пока не добьется своего. Как и в своем деле – реставрации старинной мебели. Он работает и работает над предметом, пока тот не становится, именно таким, каким и должен быть. Всему виной их встреча у лифта, а вовсе не болтливость Трейси.

Дороти только сейчас заметила, что в комнате очень тихо. Посетители ушли, дети лежали спокойно, никто не включал телевизор. Конечно, реальная жизненная драма намного интереснее: конфликт незамужней матери с отцом ее ребенка. А Нед так привлекателен и так убедительно и последовательно отводит все ее обвинения! Две благополучные жены, делившие с ней комнату, явно должны испытывать к нему симпатию, ведь они не знают того, что известно Дороти. Какая гадость!

– Чашечку чая? – спросила Трейси, очевидно считая этот прием способным разрядить любую обстановку. – Думаю, она ей не помешает, Нед. Схожу приготовлю.

– Замечательно, – тепло одобрил тот.

Дороти услышала, как вышла Трейси. Звук отодвигаемого стула и скрип сиденья сообщили ей о том, что Нед сел. Итак, он намеревается взять ее осадой! Глупо прятаться от него! Нужно расставить все точки над i, и лучше сделать это здесь и сейчас!

Дороти перевернулась на спину, открыла глаза и собрала всю свою волю в кулак, чтобы противостоять влечению, которого не уменьшили ни время, ни обстоятельства.

Нед встретил ее взгляд прямо и спокойно. Лицо его выражало смесь сочувствия и решимости. Дороти почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Он беспокоится за нее!.. Ребенок – сложность, которой ему хотелось бы избежать, но чувства Неда к ней не изменились. Значит, необходимо вновь повторить трудный и болезненный отказ.

Как просто было бы забыть обо всем и обрести тепло, уют и почувствовать то наслаждение, которое она испытывала рядом с ним. Нед обнимал бы ее, гладил ее спину и целовал волосы, и Дороти бы чувствовала, как его тело переполняет желание, и… Она так тоскует по нему! Но если сейчас поддаться своей слабости, Нед окончательно завлечет ее в свои сети и неизбежные последствия будут значительно хуже, чем нынешнее чувство утраты. Лучше оставаться независимой.

– Мне не нужна твоя помощь, Нед! – твердо заявила она.

– Я думаю иначе, Дороти! – Взяв ее руку и нежно погладив, словно напоминая о существующей между ними связи, он добавил: – Я думаю, нам нужно как можно скорее пожениться.

– Нет! – Она вырвала руку, словно обжегшись. – Я не хочу выходить за тебя, Нед!

– Почему? Это наиболее разумный и практичный выход.

– Я не могу допустить, чтобы у моей девочки был отец, которому она не нужна.

– Если ты беспокоишься о ребенке, позволь мне заверить тебя…

– Ее зовут, – яростно прервала его Дороти, – Джоанна!

– Джоанна? – Нед пожал плечами. – Не очень-то сочетается с фамилией Шеннон, Давай придумаем какое-нибудь другое имя.

– А по-моему, Джоанна Барнс звучит прекрасно!

Нед заметил упрямое выражение на ее лице и дипломатично отступил:

– Хорошо. Если это имя так тебе нравится, я готов с ним смириться. – Его лицо просветлело. – Впрочем, Джоанна – не так уж плохо. Мы можем называть ее Джонни, Джонни Шеннон – как славно!

– Джоанна – девочка, Нед! – напомнила Дороти с едва сдерживаемым негодованием. – Она – моя дочь и останется Джоанной Барнс. Я не собираюсь выходить за тебя замуж!

Нед тяжело вздохнул, но в его глазах мелькнуло хитрое выражение.

– Ладно, мы просто будем жить вместе.

– Я не намерена делить с тобой кров, Нед! У меня своя жизнь, я устроила ее как хотела, и ни я, ни моя дочь не нуждаемся в твоей поддержке.

– Смело сказано! Но что, если твои прекрасные планы где-нибудь дадут сбой?

– Я справлюсь!

– Ты справишься лучше, если рядом буду я.

– Нет!

– Посмотрим, – заявил Нед, и стало ясно, что он не позволит, чтобы его вычеркнули, отстранили и забыли.

Дороти тяжело вздохнула. Нед будет бороться за свои права, что бы она ему ни говорила. Ее охватила слабость. Господи, хоть бы Джоанна завопила во всю силу своих маленьких легких! Это заставило бы Неда поскорее уйти. А если бы она своими криками завела других детей, он исчез бы в мгновение ока, можно не сомневаться!

Вернулась Трейси и, бросая опасливые взгляды то на Дороти, то на Неда, поставила чашку с чаем на передвижной столик.

– Тебе лучше? – с надеждой спросила она. Трейси Уэлли была поразительно напористой особой и великолепным продавцом. Она могла кого угодно уговорить приобрести что угодно, и уговариваемый при этом оставался в восторге от своего выбора. Трейси всегда выглядела безукоризненно и профессионально – от роскошных огненных волос до обутых в дорогие туфли ног. Ее улыбка ослепляла, а светло-ореховые глаза завораживали. Трейси плыла по жизни в блаженной уверенности: что бы ни случилось, все к лучшему. Ее оптимизм вдохновлял окружающих, но сейчас Дороти требовался лишь ее профессиональный опыт.

– Скажи Неду, что я вполне могу обойтись без него, – попросила она.

– Это так! – Трейси села в ногах кровати и серьезно посмотрела на Неда. – Мы с Дороти основали свой бизнес.

Нед казался удивленным.

– Дороти тоже устраивает свадьбы?

– Нет, нет! Это моя обязанность. Я обожаю свадьбы! А Дороти – великолепный мастер деталей. Она может подогнать любое взятое напрокат свадебное платье, если оно требует доделки. Подбирает бусы, закладывает складки и так далее. Некоторые наши клиенты выбирают модели, разработанные Дороти, и она делает такие прелестные платья, что наша репутация заметно растет.

Нед нахмурился.

– Ей будет трудно заниматься этим с ребенком на руках. Они – пожиратели временив эти маленькие чу… – Он осекся.

– Чудовища, – закончила за него Дороти. – Ну же, Нед Шеннон, продолжай, скажи это!

– Я хотел сказать «чудные существа», – высокопарно поправил он.

– Ха!

– Ладно, это не имеет значения, – быстро» вмешалась Трейси. – Дороти не придется далеко ходить. У нас все под рукой. Офис расположен в моем доме, а у Дороти – отдельная квартира в задних помещениях. Она без труда может принести ребенка с собой, если потребуется сделать примерку. Никаких проблем! У нее солидный доход, хорошие жилищные условия, и ей не о чем беспокоиться!

– Видишь? Я самодостаточна! – с триумфом заявила Дороти.

– Не считая мужчин… – пробормотала Трейси, и Дороти свирепо уставилась на нее. Трейси пожала плечами и игриво взглянула на Неда.

– Согласись, Дороти, он – великолепный мужской экземпляр! Почему бы им не воспользоваться? В конце концов, ты всегда сможешь избавиться от мужа, если он не оправдает ожиданий.

– Истинная правда! – энергично вмешался Нед. – Если бы только она предоставила мне шанс…

– Я не собираюсь выходить за него замуж!

– Но, дорогая, это дает много преимуществ! – убеждала ее Трейси. – Что бы со мной было, если бы не мои мужья? От первого мне досталась машина, от второго – дом, возможность открыть свое дело в столице – от третьего!

Трейси занесло явно не туда. Дороти вовсе не хотела становиться предметом торгов, но подруга уже закусила удила и говорила безостановочно:

– Мужья могут быть очень полезны! С ними ты обретаешь личный эскорт, секс по требованию, надежную подпорку на случай, если на вечеринке выпьешь липшего, мускулы, необходимые при крупных закупках в магазине, и – в твоем случае – бесценную няньку, если ты вдруг захочешь отдохнуть от тягот материнства.

– Вот на этом-то мы и споткнемся, – мрачно заявила Дороти. – Нед ненавидит детей.

– Это не относится к моему собственному ребенку! – уверенно возразил тот. Дороти обернулась к нему.

– Какая разница? Ты думаешь, Джоанна не будет плакать? Не будет пачкать пеленки и просыпаться среди ночи, отвлекая мое внимание от тебя?

– Я могу с этим смириться.

– Укоренившиеся взгляды не меняются за один вечер, Нед Шеннон!

Вошла сиделка и неодобрительно посмотрела на засидевшихся посетителей.

– Боюсь, мне придется попросить посторонних удалиться. Вам ведь известны больничные правила.

Трейси спрыгнула с кровати.

– Спи спокойно, моя дорогая, и не терзайся сомнениями, – посоветовала она, многозначительно приподняв брови. – В наши дни легко получить развод.

Нед неохотно поднялся со стула.

– Я приду завтра! – пообещал он. В его глазах вспыхнул вызов. – Я не позволю тебе вычеркнуть меня из своей жизни. – Он повернулся к колыбели и, подойдя поближе, помахал малышке рукой. – Спокойной ночи, ребенок! Это твой отец. И не позволяй маме уверить тебя в обратном.

– Ее зовут Джоанна! – в отчаянии выпалила Дороти в его удаляющуюся спину.

4

Розы принесли как раз перед вторым утренним кормлением. Сиделка держала их, улыбаясь во весь рот.

– Три дюжины! – радостно заявила она, с любопытством разглядывая Дороти. Такое количество цветов не могло остаться незамеченным.

– Это мне? – недоверчиво спросила Дороти.

– На конверте написано ваше имя, – с готовностью заверила сиделка.

Их мог прислать только Нед, а это означало, что он, как и обещал, вернется сегодня, таща за собой весь ворох конфликтов и противоречий, от которых Дороти старалась оградить жизнь, создаваемую ею для Джоанны и себя. Сердце сжалось от недобрых предчувствий. Неспособная оценить ситуацию, Дороти освободила крышку тумбочки прежде, чем осознала, что делает.

Только когда сиделка поставила вазу, она поняла, что следовало бы вообще отказаться от этого экстравагантного дара. Подавать Неду какие-либо надежды – признак слабости. Но темно-красные бутоны издавали такой волшебный аромат, что отправить их обратно показалось неоправданной грубостью. Это ни в коем случае не повлияет на ее планы, убеждала себя Дороти. Розы увянут, как и готовность Неда ухаживать за ней в тот критический момент, когда ему вплотную придется столкнуться с реальным ребенком.

Проведя бессонную ночь в думах о втором появлении Неда в свода жизни, Дороти по-прежнему не питала иллюзий относительно счастливого будущего с ним. Она предвидела лишь бесконечные споры, причиняющие вред всем, – и особенно Джоанне.

Болезненные воспоминания о собственном детстве были все еще свежи в памяти. Ее родители окончательно расстались, когда ей было десять. Девочку сплавили бабушке, которая согласилась взвалить на себя столь тяжелую ношу. Несмотря на то, что бабушка скорее терпела, чем любила ее, Дороти почувствовала огромное облегчение – она наконец-то перестала быть предметом бесконечных распрей между родителями.

Сиделка отцепила конверт и подала ей все с той же широчайшей улыбкой.

– Красные розы означают любовь. Какой-то парень хочет произвести на вас впечатление!..

– Он уже его произвел, – мрачно пробормотала Дороти. Но Неду придется одержать еще не одну победу, прежде чем он убедит ее в способности быть отцом. – Спасибо за то, что принесли цветы!

– Не за что! Я сделала это с удовольствием, поверьте! Такие роскошные розы!

Дороти открыла конверт и, достав карточку, прочитала:

«Женщине, которая дала мне больше, чем кто-либо другой в мире.

С любовью Нед».

Перехватило дыхание. Она с трудом сглотнула, чтобы протолкнуть комок, застрявший в горле. Правда заключалась в том, что и Нед дал ей больше, чем любой другой мужчина в ее жизни… Но!.. Но это вовсе не означало, что он будет хорош и для Джоанны.

Придя к окончательному заключению, что Нед не в состоянии дать ее дочери той любви которой та заслуживала, Дороти открыла верхний ящик тумбочки и небрежно бросила туда карточку. Как не поддаться искушению перечитывать ее снова и снова в попытках найти в словах Неда то, чего в них нет?

– Надо же, как твой Нед наверстывает упущенное время!

Оптимистическое замечание Джины, одной из соседок по палате, затронуло чувствительную струнку в душе. Может быть, она зря не сообщила Неду о своей беременности? Тогда она боялась бурной негативной реакции. Наверняка он настаивал бы на аборте и приложил все усилия, чтобы избавиться от ребенка. А может быть, она была несправедлива к нему?

Как бы там ни было, но вчерашняя ситуация заметно отличалась от той, давней. От ребенка, который уже родился, не так просто отмахнуться, как от невидимого плода. Это была реальность – живое дышащее существо, маленький человечек со своими правами, которые нельзя игнорировать или не принимать в расчет.

Нед, возможно, хотел бы преуменьшить его значение, но Дороти ни в коем случае не позволит ему отодвинуть Джоанну на задний план их жизней. Это до обидного безличное «ребенок». Как тут не возмущаться?! Такое бесцеремонное обращение! А уменьшение имени дочери до Джонни… Разумеется, он предпочел бы мальчика, коли уж ему на роду написано иметь детей.

– Три дюжины тепличных роз – это недешево, – со знанием дела заметила вторая соседка по комнате – Лесли.

– Он может себе это позволить. Деньги для него – не проблема, – сухо проговорила Дороти, задетая необоснованным одобрением, которое проявляли обе женщины по отношению к Неду с момента его драматического появления на сцене прошлым вечером. Они, казалось, вообще были неспособны понять ее сомнения и тревоги!

Они были моложе Дороти, и, судя по всему, пока плавно плыли по традиционной жизни, не встречая серьезных препятствий. Поэтому до сих пор и сохранили романтические иллюзии!..

Двадцатитрехлетняя Лесли, немного полноватая, но симпатичная блондинка, вышла замуж за парня, в которого влюбилась еще в школе. Единственная карьера, о которой она мечтала, – быть женой и матерью. У ее мужа была постоянная работа на железной дороге, и Лесли чувствовала себя абсолютно защищенной.

Более утонченная двадцатипятилетняя Джина была профессиональным парикмахером и собиралась продолжать работу до тех пор, пока они с мужем не выплатят кредит за дом. Их цели были четко намечены и неуклонно выполнялись – свадьба, ребенок, покупка дома, замена небольшой машины на вместительный семейный «универсал».

Упорядоченные вехи в жизни Джины заставили Дороти вспомнить, что ни одна из ее собственных целей так и не была достигнута. Она закончила школу дизайнеров в надежде сделать себе имя в мире моды, а работа в подмастерьях у известного модельера казалась ей тогда шагом на пути к успеху. Но очень скоро Дороти поняла, что никогда торговая марка с ее именем не завоюет столицу – слишком велика была конкуренция на выбранном ею поприще! Самое большее, чего она смогла достичь, было ее партнерство с Трейси. Во всяком случае, это была единственная возможность основать собственное дело.

Что касается личной жизни… Дороти потерла виски. Да, надо признать, что до появления Неда Шеннона в ней не было ничего примечательного. Дороти было уже двадцать восемь, когда они встретились, Неду – тридцать два, и ей тогда действительно показалось, что удача наконец повернулась к ней лицом. Надежды рухнули с оглушительным грохотом, когда обнаружилось, что Нед с большой неприязнью относится к детям. И даже если бы Дороти не забеременела, это заставило бы ее хорошенько подумать, стоит ли вообще продолжать их отношения.

Джоанна зашевелилась и издала один из своих жалобных криков. Очнувшись, Дороти бросилась к колыбельке и подхватила дочурку на руки. Она была такой крошечной и совершенной – как чудо, и молодая мать не переставала удивляться, как стремительно девочка находит ее грудь и принимается сосать.

Подложив под себя подушки, чтобы устроиться поудобнее, Дороти откинулась на них, расстегнула халат и с улыбкой стала наблюдать за дочерью, оказавшейся наконец там, где и требовалось.

Дороти никогда не испытывала настоятельной потребности иметь детей, но ей казалось совершенно естественным, что рано или поздно это произойдет в ее жизни. Хотелось бы самой сознательно сделать выбор, в противном случае она чувствовала бы себя обманутой. Возможно, это и был подсознательный ответ на то, что она сама когда-то была нежеланным ребенком. С момента, когда Дороти узнала, что беременна, – как бы ни неожиданно это не было, – в ней пробудились все защитные инстинкты. Этот ребенок должен быть и желанным, и любимым, и обласканным!..

Пусть она потерпела фиаско как дочь, пусть провалились ее планы сделать себе имя в мире моды, пусть она неудачно влюбилась, но она не собиралась быть никчемной матерью! И в этой своей решимости была непоколебимо тверда.

– Если твой Нед не испытывает недостатка в деньгах, у него, должно быть, хорошая работа, – заметила Джина, явно неравнодушная к финансовым вопросам. Она разрабатывала бюджет на каждый случай жизни.

– У него свое дело, – объяснила Дороти.

– А чем он занимается? – не отставала Джина.

Дороти вздохнула и постаралась удовлетворить естественное любопытство соседки.

– В основном старинной мебелью. Он реставрирует антиквариат, сам делает всякие буфеты, восстанавливает детали. У него неплохо получается. Особенно полировка.

Лакировщик действительности, подумала Дороти. Как, впрочем, и она, с ее подгонкой и моделированием одежды. Они так подходили друг другу. Даже профессии их были в чем-то сходны.

А как хочется поверить в превращение Неда! Может быть, стоит рискнуть собственным спокойствием и дать ему шанс, коль скоро он так упорствует? Розы настойчиво напоминали Дороти о чувственности бывшего любовника. Их захватывающая близость! О ней она никогда не забывала. Трейси угадала – ее ночи теперь были очень одинокими.

– Хотелось бы мне, чтобы мой муж умел работать руками! – с сожалением воскликнула Джина. – Он даже не может заменить водопроводный кран!

– Ты ведь можешь вызвать слесаря. А любящего и преданного отца нанять невозможно, – заметила Дороти.

Нет, нужно быть очень и очень острожной, учитывая, куда могут завести ее отношения с Недом, если она поддастся своей слабости. Им не избежать множества прерванных Джоанной ночей. И тогда стоны и причитания Неда будут звучать отнюдь не музыкой для ее ушей.

– Дай ему время почувствовать себя отцом, – посоветовала Лесли. – Джоанна похожа на него?

– Не очень…

Она взглянула на дочь. Ее белокурые волосы, возможно, от Неда. Конечно, теперь его уже нельзя было назвать белокурым, но в детстве у него, должно быть, были светлые волосы. Мать Дороти говорила ей, что она родилась черноволосой, так что в этом Джоанна на нее не походила. В любом случае Дороти была уверена, что Нед не искал в Джоанне своих черт. Она была для него просто ребенком.

– Похожа она на него или нет, но дети всегда знают, как завоевать сердце отца, – заметила Джина, которая даже представить себе не могла иного хода событий. – Нед бы не предложил тебе выйти за него, если бы был к ней равнодушен.

Да, его предложение было полной неожиданностью. Возможно, это показалось ему единственным выходом из ситуации, размышляла Дороти. Сыграло свою роль чувство вины, желание загладить ее. А впоследствии не пожалеет ли Нед об этом импульсивном поступке?..

– Это всего лишь минутный порыв, – сказала Дороти, бросая невеселый взгляд на свидетельство добрых намерений Неда и стараясь подавить маленькую надежду, уже шевелящуюся в ней.

Джина не обратила внимания на последние слова.

– Взгляни на это с другой стороны! Если у него достаточно денег, ты всегда сможешь нанять няньку, чтобы не быть вечно прикованной к ребенку.

Няня для ребенка! Джина попала в точку, подумала Дороти. Возможно, именно так и поступил бы Нед, чтобы избежать хлопот с Джоанной. Ну что ж, если он попытается разлучить ее с малышкой, то сразу и без труда избавится от головной боли, связанной с отцовством. Няня неприемлема для моего ребенка, решила Дороти.

Джоанна икнула. Дороти приподняла ее и, нежно поглаживая по спинке, помогла срыгнуть. Никакая нянька не покормит ее малышку так, как умеет она! Судя по всему, Неду предстоит поменять свои представления о материнстве, да и отцовстве, если он действительно хочет жениться на ней. Дороти будет согласна только на комплексную сделку.

Если Нед сегодня придет… Она взглянула на розы. Когда он сегодня придет, ей нужно будет кое-что выяснить. Ему бы лучше прийти сегодня, если он хочет доказать искренность своих намерений. Трейси вечером обещала забрать ее домой, и Дороти не собиралась в ожидании болтаться здесь на крючке туманной надежды.

Джоанна срыгнула опять и принялась тыкаться носиком в плечо, ища добавки. Дороти приложила ее ко второй груди и поудобнее откинулась на подушки, предоставляя своей девочке возможность полностью насытиться. Если Нед Шеннон считает, что, войдя в их жизнь, будет делать то, что ему заблагорассудится, его ожидает большое разочарование.

Нед влетел в палату двумя часами позже, излучая добродушие и таща на себе гору новых подарков. У Дороти заметно участился пульс.

Нед всегда возбуждал ее. Она вдруг почувствовала себя неловко в практичной хлопчатобумажной ночной рубашке с отстегивающимся клапаном для грудного кормления. О какой сексуальности может сейчас идти речь? В данной ситуации это вообще абсурдно.

– Боюсь, этой тележки для ленча не хватит, – изрек он, победно ухмыляясь, и принялся выгружать на передвижной столик свертки и доставать их содержимое. – Я принес тебе густой шоколадный коктейль и эти рулеты, которые ты так любишь, – один с беконом, а другой с цыпленком и фисташками, – твой обожаемый салат и свежую клубнику на десерт. Наслаждайся! – приказал Нед, устанавливая полный поднос поперек ее кровати, чтобы облегчить доступ к яствам.

Дороти воззрилась на него с изумлением – и не из-за того, что он помнит ее любимые лакомства, а потому, что дал себе труд принести их сюда.

– Не забывай, что нас здесь кормят, – неуверенно протянула Дороти, борясь с соблазном.

– Тебе нужны деликатесы, возбуждающие аппетит, а не продукция плохой больничной кухни, – горячо настаивал он. – Кроме того, здесь нет ничего, что повредило бы ребенку. Я узнавал. Поэтому можешь есть с чистой совестью.

Нед казался таким уверенным и преисполненным симпатии, а его зеленые глаза просто лучились жизнелюбием. Как несправедливо, что он до сих пор имеет над ней власть, ослепляя своей энергией, разжигая огонь желания непреодолимой сексуальной притягательностью. Во что бы то ни стало необходимо сохранить ясность рассудка и твердость сердца! Его слова проникли наконец сквозь пелену зачарованности, которую Дороти давно пора было бы преодолеть.

– Ты узнавал, что может повредить малышке? – недоверчиво поинтересовалась она.

– Никакие отговорки не принимаются, Дороти. Ешь! Ты выглядишь усталой и похудевшей, а это никуда не годится. Тебе сейчас потребуется вся энергия, чтобы справиться с этим существом.

Все эти высказывания звучали слишком авторитетно и слишком добродетельно для человека, который и слышать не желал о детях.

– С каких пор ты стал экспертом в этом вопросе? – подозрительно спросила она.

– Со вчерашнего вечера. Пара телефонных звонков – и куча советов из первых рук! – Он усмехнулся. – У меня хватает друзей, способных и готовых с радостью поделиться опытом.

Итак, он намерен встретить бедствие с веселой решимостью! Хотя, вынуждена была признать Дороти, Нед сохраняет эту решимость уже почти шестнадцать часов, не отступая и наверняка прикладывая недюжинные усилия. Это скоро пройдет, повторила она себе, но меркантильные доводы Трейси шевелились в ее мозгу, нашептывая, что нужно воспользоваться настроением Неда, пока оно не изменилось. Рулеты были определенно мечтой гурмана.

– Спасибо, Нед, – искренне сказала она. – Ты очень добр и заботлив…

– Ну давай же, ешь! – погонял он ее. Ввезли тележку с больничным ленчем, и Нед жестом отправил сиделку дальше, к Лесли и Джине. Им поставили подносы с заказанной снедью. Какое счастье! Может, это избавит ее от увлеченных зрителей, заинтересованных дальнейшим развитием отношений между ней и Недом?

Она достала из пачки крекер и положила на него большой ломтик рулета, отлично сознавая, что Нед наблюдает за ней с глубоким удовлетворением. Возможно, это большая ошибка – принимать от него что-то, поощряя к дальнейшему наступлению. Это может плохо кончиться. Но сейчас, какая бы опасность ни грозила, она чувствовала себя рядом с Недом прекрасно.

Он шагнул к колыбельке и внимательно посмотрел на мирно спавшую Джоанну. Эта идиллическая картина вовсе не свидетельствовала об ослаблении отцовских чувств – его жизнерадостность все увеличивалась.

– Привет, ребенок! Я присмотрю за твоей мамочкой, поэтому можешь не беспокоиться. Желаю тебе счастливых сновидений!..

Рулеты были восхитительны. Дороти вынуждена была признать, что Нед умеет отгадывать ее желания. Конечно, у него нет пока причин обвинять Джоанну в сломанной карьере. Его дело отлично налажено. И даже если бы он сам не зарабатывал себе на жизнь, проблем с деньгами никогда бы не было. Родители

Неда, юристы, были богатыми людьми и оставили значительное состояние единственному сыну, умерев – оба от инфаркта, – когда им едва исполнилось шестьдесят.

– Уработались до смерти, – цинично заметил как-то Нед, и у Дороти появилось сильное подозрение, что особой любви к родителям он не испытывал.

И все же, судя по всему, он был желанным ребенком. Мать решилась родить его, когда ей было уже за тридцать. Дороти оставалось лишь предполагать, что родители разочаровались в Неде и отдалились от него, когда он выбрал ручной труд, а не пошел по их стопам, обретя более высоколобую профессию.

Как бы то ни было, Нед не испытывал финансовых трудностей. Он испытывал трудности в отношениях с детьми. Дороти не могла, да и не хотела верить в чудесное превращение, происшедшее за одну ночь. Ей случалось и раньше видеть, как Нед с симпатией смотрел на детей и даже доброжелательно беседовал с ними. Обычное притворство в угоду общественному мнению. Дети для него всегда были страшнее чумы.

– Ну и соня она, правда? – заметил Нед с теплым одобрением в голосе.

– Не исключено, что, когда я привезу ее домой, она превратится в исчадие ада.

– Что ж, мы встретим эту перемену во всеоружии, – сказал он, впадая в слепой оптимизм.

– Зачем, Нед? – настойчиво спросила Дороти. – Не могу понять, как тебе даже в голову пришло взваливать все проблемы на себя. Учитывая то, что ты говорил мне о детях…

Его глаза выражали неподдельную боль.

– Дороти, если бы я мог вернуть свои слова обратно… если бы я мог вернуть обратно прошедшие восемь месяцев, я бы сделал это! В моей жизни образовалась огромная прореха – с тех пор как ты ушла из нее…

Сердце ее дрогнуло. Потупившись, Дороти отвела взгляд от Неда и занялась латуком. Ситуация бесповоротно изменилась: их было уже не двое. А его требования, вероятно, остались прежними… Дороти целиком сосредоточилась на еде. Приправа к салату была выше всяких похвал. Она любила пикантный вкус анчоусов.

Нед придвинул стул и сел.

– Я все написал на карточке, вложенной в розы, Дороти, – сказал он спокойно.

– Ах, прости, я забыла поблагодарить тебя за цветы. Они прекрасны!

Салат застрял у нее в горле, и она никак не могла его проглотить. Желудок почему-то свело судорогой, но Дороти надеялась, что все наладится, если затолкнет в себя побольше пищи. Ни за что, ни за что она не позволит Неду нарушить ни прямое течение своих мыслей, ни тщательно разработанные жизненные планы, ни работу своего желудка!

– Мне так не хватало тебя! Я просто не могу передать, как! – продолжал Нед, подстегиваемый ее видимым равнодушием. – Ты – лучшее, что есть в моей жизни. Я не хочу потерять тебя снова…

Он помнит, как это было. Окончательный разрыв. Нет смысла думать, что все можно восстановить: Джоанна не вписывается в эту картину. Дороти бессердечно захрустела крекерами. Их было легче глотать, чем латук.

– Ты исчезла так быстро, – жаловался Нед. – Одна неделя – и никакого следа! Не оставила ни адреса на старой квартире, ни записки на работе, которую бросила. Никто не знал о твоем новом местопребывании.

Чистое везение, думала Дороти, что на следующий день после ссоры с Недом она наткнулась в «Гёральд» на объявление Трейси, которой требовалась портниха. А действительно ли это было везением?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.