Энид Блайтон
Тайна золотых статуй

ПАСХАЛЬНЫЕ КАНИКУЛЫ

– «Каникулы» – лучшее слово в английском языке. Ей-богу! – Дик положил в рот большую ложку апельсинового джема. – Я, по крайней мере, в этом не сомневаюсь. Будь добра, Энн, передай мне, пожалуйста, тост. Мамочка, у тебя такое выражение лица, будто ты не испытываешь удовольствия от нашего присутствия и тебе не слишком нравится, что мы опять носимся по дому как угорелые.

– Что ты, Дик! Конечно, я страшно вам рада. Но есть одна вещь, которая каждый раз меня действительно тревожит. Во время школьных каникул, я имею в виду. Это еда. Еда, если можно так выразиться, с большой буквы. Когда вы приезжаете, сколько ни запаси, все равно не хватит. Кстати говоря, не знает ли кто-нибудь из вас, что случилось с сосисками, лежавшими в кладовой?

– Сосиски… Сосиски… Дай сообразить, – пробормотал Джулиан, сосредоточенно хмуря брови.

Энн негромко хихикнула. Ей великолепно был известен ответ на этот простой вопрос.

– Погоди, мама, – вспомнил наконец Джулиан. – Вчера, уходя из дому, ты велела нам поужинать самостоятельно. Правильно? Мы честно выполнили твое указание. Поискали-поискали в кладовой и решили остановиться на сосисках.

– Но, Джулиан, – возразила мать, – там лежало целых два пакета с сосисками. Два нетронутых пакета! Я знаю, вечером у вас в гостях была Джорджина. Однако даже и в этом случае…

– Она привела Тимми, – вмешалась Энн. – Тимми тоже очень любит сосиски, мама.

– Ясно, – решительно кивнула головой мать. – Абсолютно все ясно. Если теперь мне придется уйти, дверь кладовой больше не останется открытой. С сегодняшнего дня я буду запирать ее на замок. Это просто безумие – скормить собаке превосходные свиные сосиски, особенно когда эта собака – Тимми, обладающий нечеловеческим аппетитом! Энн, ну можно ли позволять себе такие вещи?! Я предназначала эти сосиски для сегодняшнего ленча…

– Знаешь, мам, нам хотелось бы сразу после завтрака отправиться в Киррин-коттедж и провести весь день вместе с Джордж и Тимми. – Дик попытался переменить тему. – Если, конечно, мы тебе в ближайшее время не понадобимся.

– Понадобитесь! – заявила мать. – К чаю придет миссис Лэйман, она хотела о чем-то с вами поговорить.

Вся троица тяжело вздохнула.

– Боже мой! – жалобно простонал Дик. – Первый день каникул, а уже надо возвращаться к чаю. Какая-то миссис Лэйман… Честное слово, это слишком жестоко; жестоко и несправедливо – сегодня такая замечательная весенняя погода! Мы хотели…

– Конечно же, мы придем ровно в пять, не беспокойся, – поспешно перебил брата Джулиан, увидев, как огорчилась их мать, и стукнул Дика ногой под столом. – Миссис Лэйман – милейшая старушенция. С тех пор как мы переехали поближе к Киррину, она к нам очень нежно относится.

– И даже сделала мне подарок в день рождения, – похвасталась Энн. – Слушай, мамочка, – продолжала она, умильно глядя на мать, – а можно пригласить Джордж к нам? Вместе с Тимми, разумеется. Джордж смертельно обидится, если первый день каникул мы проведем без нее.

– Почему бы и нет? Конечно, пригласи, – откликнулась мать. – Я буду только рада. Прямо после завтрака позвони ей и обо всем договорись. Только, пожалуйста, не забудь тогда унести в сарай бедняжку Тибби. И налей ей там блюдечко молока. Кошка до смерти боится Тимми – он такой огромный! И еще у меня к вам просьба, ко всем троим: постарайтесь явиться к чаю в приличном виде – по крайней мере, не перемажьтесь до полного безобразия.

– Я прослежу за Диком и Энн, – усмехнулся Джулиан. – Надо найти их комбинезоны. Мне бы только не забыть…

– Пойду звонить. – Энн поднялась из-за стола. – Ты не возражаешь, мама? Я уже все съела и хочу застать Джордж, пока она не ушла на прогулку с Тимми или за покупками для тетушки Фанни.

– Дядя Квентин будет счастлив избавиться от Джордж хотя бы на час, – рассмеялся Дик. – Он вчера грохнулся на пол, споткнувшись о ее резиновую клюшку, а потом принялся выяснять, зачем она расставила рыболовную сеть по всей комнате. Джордж никак не могла взять в толк, о чем речь.

– Бедняжка Джорджина! – Мама покачала головой. – Как жаль, что природа наделила и ее и отца одинаково вспыльчивым нравом. Хозяйке дома, наверное, очень трудно поддерживать мир в семье… А вот и Энн вернулась. Ну что, девочка, дозвонилась, застала Джордж?

– Застала. Она вся прямо трясется, – сказала Энн. – Говорит, все равно мы не смогли бы пробыть у них целый день. Дело в том, что дядюшка Квентин опять где-то посеял бумаги, над которыми работал, и перевернул по этому случаю вверх дном весь дом. Джордж клянется, что спятит еще до прихода к нам. В поисках своих бумаг дядя Квентин дошел до того, что заставил тетю Фанни выкинуть все из корзинки для вязанья и совершенно серьезно обшарил ее, надеясь там что-нибудь обнаружить, кроме клубка шерсти и деревянных спиц. Представляете?

– Несчастный Квентин! – вздохнула мама. – Такой блестящий ученый! Помнит наизусть все прочитанные книги, все статьи, которые сам написал! Вообще он самый умный человек на свете. И надо же такому быть – почти каждую неделю теряет какую-нибудь важную рукопись или документ!

Дик снова засмеялся:

– Каждую неделю? Да он ежедневно что-нибудь теряет. А характер у него!.. Бедняжка Джордж! Она всегда во взвинченном состоянии. И я ее, между прочим, прекрасно понимаю.

– В общем, как бы то ни было, – проговорила Энн, – идею прийти к нам в гости она встретила с восторгом. Сейчас Джордж поехала вместе с Тимми покататься на велосипеде. А сюда прибудет прямо к самому ленчу. Все правильно, мам?

– Абсолютно правильно, – подтвердила мать. – А теперь, учитывая то печальное обстоятельство, что сегодняшний обед послужил вам вчерашним ужином, будьте любезны отправиться в магазин. Что будем есть за ленчем?

– Сосиски! – хором воскликнули все трое.

– А я-то думала, после вчерашнего пиршества вы сосисками сыты по горло и даже слышать о них не захотите! – насмешливо посмотрела на детей мать. – Что ж, ладно. Сосиски – значит, сосиски. Но имейте в виду – Тимми получит только кость. Отличную мясную косточку. Я не собираюсь покупать сосиски на его долю! Зарубите это себе на носу.

– А может, нам привезти пирожных? – спросила Энн. – Вкусных таких пирожных, которые тают во рту? А то ведь к чаю придет миссис Лэйман… А, мам? Или ты сама что-нибудь собираешься испечь?

– Я испеку сдобные булочки, – ответила мать. – Но вам не возбраняется выбрать себе все, что пожелаете. Правда, при условии, что вы не скупите весь магазин!

Оседлав свои велосипеды, ребята отправились за покупками. К центру городка вела широкая красивая дорога. Весенний день и в самом деле был чудесен. По обочинам дороги золотился бальзамин, из травы то здесь, то там выглядывали маргаритки. Дик пришел в такой экстаз, что даже запел, и коровы с ближайших полей разом подняли головы, изумленные его громким веселым голосом.

Энн засмеялась. Было так здорово снова оказаться в обществе братьев! Она скучала без них в школе. Но теперь разлука позади. Теперь они проведут вместе почти целый месяц. И кузина Джордж тоже будет с ними! Душу девочки внезапно наполнила жгучая радость, она не удержалась и подхватила песню. Братья, не сговариваясь, посмотрели на нее с нежностью и удивлением.

– Энн, старушка, – ласково промолвил Дик. – Ты же у нас тихая маленькая мышка; я и не знал, что ты умеешь так звонко петь. Слушать тебя одно удовольствие. Честное слово!

– Вовсе я не мышка, не тихая и не маленькая! – фыркнула Энн, обидевшись. Ей ни капельки не улыбалась такая роль. – Это почему же, интересно, я кажусь вам беспомощной и безответной крохой? – Она возмущенно вскинула голову. – Ну, погодите! Однажды вы узнаете, какая я на самом деле. У вас глаза на лоб вылезут…

– Очень может быть! – кивнул с улыбкой Джулиан. – Да только вряд ли. Я, во всяком случае, сильно сомневаюсь. Мышка не может ни с того ни с сего в один прекрасный день превратиться… в тигра. Кроме того, в нашей семье тигр уже имеется. Честное слово, Джордж изображает свирепого хищника необычайно правдоподобно. Стоит поглядеть, как она выпускает когти, как рычит и беснуется, как доводит себя до исступления.

Все трое расхохотались. Забавно было представить себе Джордж в облике хищного зверя. Дик от смеха на миг потерял равновесие и передним колесом наехал на заднее колесо велосипеда сестры. Та обернулась к нему с искаженным от злобы лицом.

– Ты что, ослеп, идиот? Чуть на землю меня не повалил! Смотреть надо, куда едешь. И соображать тоже. Или тебе это не по силам? Остолоп!

– Энн, что с тобой? – оторопел Джулиан. – Ты рехнулась? – Он и вообразить не мог, что его добрая, мягкая сестренка способна впасть в такую ярость. Никогда в жизни не слышал он из ее уст таких грубых, вульгарных слов. Никогда она не Оговорила подобным тоном!

Энн звонко расхохоталась.

– Ничего я не рехнулась. Со мной все в порядке. Просто я решила на мгновение стать тигром и выпустить когти. Мне пришло в голову, что вам с Диком наверняка будет любопытно на это посмотреть!

– Ну и ну! – Дик поравнялся с сестрой, – Не поверил бы, если бы мне сказали, что ты умеешь так визжать. Выглядело это, конечно, довольно дико, но мне понравилось! Вот бы тебе как-нибудь показать свои коготки старушке Джордж, когда та отобьется от рук и начнет выкидывать всякие штучки!..

– Пожалуйста, перестань меня дразнить, – обычным своим голосом произнесла Энн. – А вот и лавка мясника. Ступайте вдвоем и купите сосиски. Но, ради всего святого, будьте благоразумны, мама нас очень об этом просила. А я тем временем зайду в кондитерскую.

Кондитерский магазин буквально ломился от свежеиспеченных булочек, кексов и пирожных. Выбор был богатейший, и у Энн сразу разбежались глаза. Она накупила целую кучу вкусных вещей. «В конце концов, – решила девочка, – нас будет восемь, считая Тимми, и если все мы к этому времени проголодаемся, от пирожных очень скоро ничего не останется».

Мальчики шумно возрадовались, увидев туго набитые бумажные пакеты в руках у сестры.

– Похоже, предстоит весьма недурной чай, – с довольной миной заметил Дик. – Будем надеяться, что у этой старой леди – как бишь ее фамилия? ага, миссис Лэйман, – которая придет к нам в гости, окажется хороший аппетит. Интересно, о чем она собирается с нами беседовать?

– А для Тимми вы купили вкусную мясную косточку? – спохватилась Энн. – К чаю она ему будет в самый раз.

– Купили, не волнуйся, – усмехнулся Дик. – Она так хороша, что мама, бьюсь об заклад, захочет немедленно сварить из нее суп. Тимми грозит голодная смерть. Я лучше спрячу сумку с косточкой под седло велосипеда, пока он не явится. Дружище Тим, добрый старый дружище? Он заслуживает самой лучшей косточки в мире. Другой такой замечательной собаки я в жизни не видел. Да ее и в природе нет.

– И сколько приключений он пережил вместе с нами, – мечтательно проговорила Энн. Дорога была пуста, и она спокойно ехала рядом с мальчиками. – Все они, по-моему, ему пришлись по душе. Он получал от них истинное удовольствие.

– Конечно, получал, – подтвердил Дик. – Но и мы тоже! И еще какое удовольствие! Слушайте, а вдруг… кто знает… может, приключение ждет не дождется нас и в эти каникулы? По-моему, в воздухе запахло чем-то таинственным. Вам не кажется? Таинственным и увлекательным… Чувствуете?

– Ничем в воздухе не пахнет, – сказала Энн. – Это все твои фантазии. И, между прочим, слава Богу, что не пахнет. Я бы хотела хоть капельку передохнуть после школы. Последняя четверть у нас была изнурительной, как никогда. Я вкалывала без передышки. Устала не знаю как!

– Ну что ж, – кивнул головой Джулиан. – Ты прекрасно училась и была заводилой во всех играх. – В глубине души он очень гордился младшей сестренкой. – И бесспорно имеешь право провести каникулы, как сама захочешь. Будь по-твоему. Слышишь, Дик? Мы даже близко не подойдем ни к одному приключению! А если и объявится какая-нибудь тайна, мы бросимся от нее наутек, как черт от ладана. Вот так-то, друзья мои!

– Ты это серьезно, Джу? – с улыбкой спросила Энн. – Что-то не верится. Ладно, поживем – увидим!

ЗА ЧАЕМ

Подъехав к дому, ребята обнаружили, что Джордж и Тимми уже на месте и дожидаются их прибытия. Тимми стоял посреди дороги, навострив уши и напряженно вглядываясь вдаль. Длинный собачий хвост безостановочно мотался из стороны в сторону, выдавая крайнее душевное волнение его обладателя. Пес чуть не потерял рассудок от радости, увидев, как трое его друзей выруливают из-за угла, и помчался навстречу со всей быстротой, на какую был способен. Сумасшедший лай, которым сопровождался этот бег, привел в ужас рассыльного из кондитерской, на свою беду шедшего мимо с большущей корзиной в руках.

Мальчик так испугался, что сломя голову бросился в первый попавшийся сад и спрятался за забором, не переставая вопить: «Бешеная собака! Бешеная собака!» Не обратив ни малейшего внимания на клевету, Тимми стремглав пронесся мимо забора и, добежав до ребят, буквально силой заставил их спешиться. Те поначалу сопротивлялись, боясь задеть его ногой или колесом, но потом сдались и спрыгнули с велосипедов.

– Тимми, дорогой! – Энн нежно погладила возбужденную собаку. – Убери, пожалуйста, язык. Я давно боюсь, что в один прекрасный день ты высунешь его так далеко, что он вообще шлепнется на землю.

Вне себя от счастья, Тимми с громким лаем по очереди обежал Дика, Энн и Джулиана, каждого облизал, каждому заглянул в глаза – в общем, вел себя так, словно провел в разлуке с детьми по меньшей мере год.

– Ну ладно, старина, хватит, – добродушно сказал Дик, легонько отстраняя Тимми и пытаясь вновь взобраться в седло. – Мы же только вчера с тобой виделись. Разве нет? Скажи лучше, где Джордж?

Услышав лай Тимми, Джордж в этот момент тоже вышла на дорогу. Ребята подъехали поближе, и она приветственно улыбнулась всем троим:

– Салют! Я смотрю, вы в магазинах времени зря не теряли. Пакетов-то сколько! Замолчи, Тимми, ты что-то слишком много шумишь! У меня от твоего лая скоро голова заболит. Извините, что не позвала вас к себе, в Киррин-коттедж. Зато как я рада, что вы меня пригласили: папа до сих пор не отыскал свои бумаги, и наш дом сейчас, даю вам честное слово, похож на психиатрическую лечебницу. Я правду говорю – из шкафов выброшены все вещи, даже в кладовке с полок все продукты сметены на пол. Бедную маму я оставила на чердаке – она там ищет пропажу, хотя почему папа решил, что его бумаги могут оказаться именно там, клянусь, я не понимаю и никогда не пойму.

Дик фыркнул от смеха.

– Несчастная Джордж! Представляю себе эту картину: твой папа рвет волосы на голове, топает ногами и орет благим матом. А между тем свои драгоценные записи, я подозреваю, он по обыкновению нечаянно сунул в корзину для ненужных бумаг.

– Потрясающе! – Джордж широко раскрыла глаза. – Нам это и в голову не приходило! Сию же минуту позвоню маме, скажу, чтобы поискала в корзинке. Дик, ты гений!

– Вот и прекрасно, – заключил Джулиан. – Ты иди звони, а мы тем временем поставим на место велосипеды. Тимми, убери нос от пакета с сосисками. Ты и так уже сильно оскандалился с ними, позволь тебе заметить. Есть мнение, что вчера вечером ты умял слишком большую порцию.

– Он и в самом деле съел многовато, – согласилась Джордж. – Я слегка зазевалась, а он обрадовался и накинулся на эти сосиски. Послушайте, а кто такая эта миссис Лэйман, которая ожидается к чаю? Вы что, действительно должны оставаться из-за нее дома? Я-то надеялась, что мы устроим отличный пикник на свежем воздухе…

– Боюсь, с пикником сегодня не получится, – покачал головой Дик. – Я так понял, что миссис Лэйман специально явится, чтобы о чем-то с нами поговорить. Придется остаться с чистыми руками, хорошими манерами и всем прочим в том же роде. Так что веди себя прилично, Джордж!

Джордж дружески шлепнула кузена по спине.

– Это нечестно, – заявил Дик. – Ты ведь знаешь, что я не могу стукнуть тебя в ответ… Ой, совсем забыл! Джордж, жаль, ты не видела Энн час тому назад! Она рычала на меня, точно разъяренный тигр, и скалила зубы, и…

– Не говори глупостей! – перебила брата сконфуженная девочка. – Он назвал меня мышкой, Джордж, и добавил, что тигр у нас уже есть – это ты – и что для семьи одного тигра вполне достаточно. Обидно же слушать такие вещи! Ну я на него и набросилась – выпустила когти, зарычала… Он прямо обалдел от неожиданности. Мне это, между прочим, очень понравилось!

– Ну, старушка, ты даешь! – изумилась Джордж. – Но все равно, Энн, ты же сама знаешь, что не создана быть тигром – рычать, вопить, бесноваться…

– Если потребуется, я им стану, – насупившись, упрямо проговорила «мышка». – Я вас всех удивлю, и в самое ближайшее время. Только подождите немножко!

– Согласны. Подождем. – Джулиан обнял сестренку. – А теперь пошли в дом, пока Тимми не вытащил из сумки пару-другую пирожных. Перестань лизать пакет, Тим. Ты в нем дырку проделаешь.

Энн рассмеялась:

– Он, наверно, чует запах булочек с вишнями. Можно я ему дам одну?

Джулиан погрозил ей пальцем.

– Ни в коем случае! Плевать он хотел на твои булочки. Они на него не производят ни малейшего впечатления. Тебе это должно быть известно. Ты разве не помнишь, как он их разгрызает и отшвыривает в сторону, а потом плюется вишнями?

– Гав, – сказал Тимми, признавая правоту Джулиана, и принялся обнюхивать пакет, где лежала предназначенная ему кость. Энн погладила собаку.

– Это твой обед, Тимми. На косточке полно мяса. Смотрите – мама машет нам рукой из окошка. Ей, наверное, нужны сосиски. Идемте домой. – Тимми, о сосисках забудь и думать – они не про тебя. Отойди от сумки! Господи! В жизни не видела такого прожорливого пса. Джордж, люди могут подумать, что ты моришь его голодом.

– Если подумают, то будут глубоко не правы, – пожала плечами Джордж. – Тимми, к ноге!

Тимми послушался и подошел, оглядываясь и продолжая пожирать глазами многочисленные сумки, которые ребята в этот момент снимали с багажников.

Через несколько минут покупки были разложены на кухонном столе. Дорис, женщина, обычно помогавшая хозяйке дома во время школьных каникул, открыла пакеты и заглянула внутрь каждого краем глаза, не забывая с опаской коситься на Тимми, крутившегося у нее под ногами.

– Вы бы убрали вашу собаку подальше, – наконец, не выдержав, неприязненно проговорила она. – Это же с ума сойти – сколько сосисок девается неизвестно куда, стоит ей появиться в доме. Эй, ты! Пошел отсюда! Убери свои лапы с чистого стола!

Тимми затрусил прочь из кухни. Жаль, размышлял он по дороге, что кухарки его не любят. Сам-то он к ним питал нежнейшие чувства. От них так вкусно пахло едой. К тому же в полном их распоряжении всегда имелись всевозможные лакомые кусочки, за которые он готов был отдать душу, но которыми, увы, его угощали весьма и весьма редко… Ничего, решил Тимми, он проберется в кухню снова, едва только Дорис зачем-нибудь поднимется наверх. Вполне вероятно, что на полу удастся отыскать хотя бы съедобные крошки. А может, и не только крошки. Если повезет. Вкусные вещи иной раз падают со стола. Это общеизвестно. Падают, разумеется, незаметно для кухарок…

– Джорджина, дорогая, здравствуй! – В кухню вошла хозяйка дома. Тимми с хитрым видом следовал за ней по пятам. – Тим, немедленно удались. Я ни капли тебе не доверяю, пока в радиусе хотя бы мили лежит пакет с сосисками. Ты слышал, что я сказала? Выметайся отсюда! Брысь!

Тимми повиновался. Любя тетю Джордж, он знал, что когда она говорит «брысь», это следует понимать буквально. Он устроился на коврике в гостиной и лежал там, горестно вздыхая и прикидывая, сколько примерно пройдет времени, пока ему дадут его чудную мясную косточку, оставшуюся на столе. Он опустил голову на лапы, однако уши у него стояли торчком в ожидании Джордж. Величайшая несправедливость царит в мире, думал он печально. Его выгоняют из кухни, а Джордж нет. Почему?

– Теперь, Бога ради, не мешайте мне, пока я буду готовить обед, – попросила Дорис детей, которые все еще толклись вокруг нее. – И закройте за собой, пожалуйста, дверь. Терпеть не могу, когда этот большущий хитрый пес ходит тут и все обнюхивает, делая вид, будто умирает от недоедания, хотя он здоровый и толстый, как бык!

– Ничего подобного! – негодующе воскликнула Джордж. – Тимми никогда в жизни не был толстым. И он не обжора! И не хитрый!

– Ну тогда, значит, он один такой на всем белом свете, – иронически усмехнулась Дорис. – Потому что все собаки обжоры. И я ни одной из них верю ни на йоту. У миссис Лэйн был мопс, он любил грызть сахар и, добравшись до сахарницы, мог съесть все содержимое. А по соседству с миссис Лэйн обитал жирный пудель. И вот однажды этот пудель подошел и опрокинул бидон со сливками, который разносчик молока оставил снаружи у кухонной двери. Намеренно опрокинул, заметьте – а потом слизал все до последней капельки. Хозяйка пуделя (она на него надышаться не могла) пыталась изобразить дело таким образом, что пес, дескать, терпеть не может сливки и не опрокидывал бидон. Но вы бы посмотрели на его нос! Да у него вся морда до самых глаз была замазана сливками!

Тимми заглянул в приотворенную дверь и втянул носом воздух. Было полное впечатление, что он глубоко и незаслуженно оскорблен речами кухарки.

Джулиан улыбнулся:

– Вы нанесли удар его гордости, Дорис!

– Я нанесу ему еще много ударов, если он снова притащится в кухню и будет во все кругом втыкаться своим носом, когда я готовлю, – ожесточенно заявила Дорис.

Джордж сердито на нее посмотрела, зато остальные не могли удержаться от хохота. Утро прошло замечательно. Великолепная Пятерка спустилась к морю и гуляла вдоль берега у подножья высоких скал. Свежий морской ветер дул ребятам прямо в лицо, и это было ужасно приятно. Что касается Тимми, то он резво гонялся за чайками, осмеливавшимися сесть на теплый шелковистый песок, но в конце концов разозлился. Подумать только – стоило ему поближе подобраться к какой-нибудь чайке, чтобы схватить ее, как та, лениво взмахнув огромными крыльями, мгновенно взлетала в небо! До чего же хитрые птицы!

К обеду они основательно проголодались, и когда трапеза завершилась, ни на одной тарелке не осталось даже кусочка! Все было съедено подчистую.

Дорис испекла на пару потрясающий пудинг, обильно смазанный патокой и имевший, как всегда, грандиозный успех.

– Был бы у меня язык такой же длинный, как у Тимми, – размечталась Джордж, – я бы вмиг слизала всю патоку, оставшуюся на дне блюда. Увы, не повезло!

– За чаем ты ничего есть не сможешь, уж в этом я уверена, – сказала хозяйка дома и, конечно, ошиблась. Когда пришло время чая, ее дочь, сыновья и племянница были снова в полной боевой готовности и нетерпеливо ждали появления миссис Лэйман. А та, как на грех, запаздывала!

Чай был очень красиво сервирован на большом столе, покрытом белой кружевной скатертью. Дети сидели смирно и с вожделением глядели на лакомства. Куда же запропастилась их гостья?

– Чувствую, мне вряд ли понравится эта самая миссис Лэйман, – с раздражением пробурчала Джордж. – Скорее всего, она мне вообще не понравится. Чистая мука – смотреть на пирожные с кремом, когда ты зверски голоден! Смотреть и облизываться…

Раздался звонок, хлопнула парадная дверь. Наконец-то! В комнату вошла оживленная, улыбающаяся пожилая дама. Она весело со всеми раскланялась и явно была довольна, увидев, как нетерпеливо ждет ее небольшое, но приятное общество.

– Это миссис Лэйман, дети, – сказала мама, поскольку ребята видели гостью впервые. – Садитесь, пожалуйста, миссис Лэйман. Мы все очень рады вашему приходу.

– Собственно, пришла я, чтобы кое о чем попросить ваших ребятишек, – проговорила пожилая дама. – Но сначала давайте выпьем чаю, а потом я объясню, в чем состоит моя просьба… Силы небесные, какое роскошное пиршество нас ждет! До чего же удачно, что я проголодалась!

Остальные, как известно, проголодались тоже, вследствие чего хлеб, масло, сандвичи, булочки, кексы, пирожные и все прочее с поразительной быстротой исчезло со стола. Тимми безмолвно и кротко сидел у ног Джордж, которая то и дело, когда никто не видел, совала ему в рот всякие вкусные кусочки. Миссис Лэйман вела себя непринужденно и говорила без умолку. Она оказалась в высшей степени интересным человеком и произвела на всех прекрасное впечатление.

– Ну-с, а теперь, – объявила миссис Лэйман, когда с чаем было покончено, – вы, безусловно, вправе узнать, с какой целью я напросилась сегодня к вам в гости. Сейчас все станет понятно. Я хочу получить разрешение у твоей мамы, Джулиан, на то, чтобы (если это, конечно, возможно) вы втроем… и еще этот мальчик, сидящий справа – как его зовут? ах да, Джордж! – выручили меня из весьма трудного положения.

Никто не стал объяснять, что Джордж – девочка, а не мальчик и что Джордж – это уменьшительное от Джорджины. Джордж, как обычно, была невероятно польщена, что ее приняли за мальчика. Все молчали и с любопытством смотрели на волнованную миссис Лэйман.

– Дело в следующем, ребята, – продолжала та. – У меня славный небольшой домик наверху, на холме; оттуда открывается вид прямо на залив. Со мной живет внук. Я вынуждена уехать на некоторое время: заболела моя бедная кузина, за которой, кроме меня, абсолютно некому ухаживать. А Уилфрид даже слышать не желает о том, чтобы остаться одному. Он не переносит одиночества. Я и подумала – а вдруг мама позволит вам поселиться в домике вместе с Уилфридом и пожить там до моего возвращения? В вашем обществе мальчик почувствует себя спокойнее. Кроме одиночества и страха, тут еще играет роль и неумение жить самостоятельно. Но страха больше. Одна милая женщина регулярно приходит к нам убирать и готовить, однако Уилфрид все равно боится остаться один в безлюдном месте (а оно действительно безлюдное), да еще на вершине холма.

– Вы говорите о месте, где стоит ваш уютный домик и откуда открывается такой чудесный вид на море? – спросила мать Джулиана.

– Ну да! Во многом мое жилище примитивно и несовременно: водопровода нет, приходится пользоваться колодцем, электричество и газ тоже отсутствуют. Жжем свечи или масляные лампы. Но поверьте… Пускай то, что я скажу, звучит в наши дни старомодно, но, честное слово, вид на море с лихвой искупает эти неудобства! Может быть, дети захотят сначала осмотреть дом и окрестности, а уж потом примут решение?

Миссис Лэйман внимательно и серьезно посмотрела на ребят. Те смущенно молчали, не зная, что ответить.

Паузу прервала мать Джулиана.

– Превосходная идея! Мы, конечно, навестим вас и все вокруг обойдем. Если детям там понравится – пусть остаются, я не против. Уж они-то, в отличие от вашего внука, обожают самостоятельную жизнь!

– Мама права, – кивнул головой Джулиан. – обязательно придем посмотреть на ваш дом, миссис Лэйман. И с внуком, конечно, познакомимся. В ближайшие дни мама будет по горло занята устройством благотворительного базара, и наше отсутствие окажется только кстати. А насчет того, что нам нравится самостоятельная жизнь… Представьте, это чистая правда!

Миссис Лэйман чрезвычайно обрадовалась, услышав слова Джулиана.

– Может быть, придете к нам прямо завтра утром? – спросила она. – Где-нибудь около десяти? Уверена, вид с холма произведет на вас впечатление. Он изумителен, просто изумителен! Вашим взорам предстанут весь залив и море – на много километров вокруг. Приходите же! Я буду ждать… Ну а теперь мне пора домой. Я скажу Уилфриду, что вы, возможно, согласитесь составить ему компанию. Он такой милый мальчик и такой отзывчивый – всегда, знаете ли, готов прийти на помощь. Вы его обязательно полюбите.

У Джулиана, однако, возникли кое-какие сомнения относительно милого и отзывчивого Уилфрида. Он даже задумался: а не стремится ли миссис Лэйман вообще избавиться от внука и предоставить его собственной судьбе? Нет – это было нелепо, решил он по зрелом размышлении. Зачем, завтра утром они в любом случае увидят, это за дом и что это за Уилфрид.

– Недурственно будет в самом деле снова пожить независимой жизнью, – задумалась Джордж, когда за миссис Лэйман закрылась дверь. – Этот Уилфрид, я полагаю, вряд ли станет для нас слишком большой обузой. Он, наверное, просто маленький трусливый дурачок, боящийся остаться без бабушки. И это когда в доме есть прислуга! Решено – завтра мы туда отправляемся! Может быть, вид с холма компенсирует нам постоянное присутствие дражайшего Уилфрида!

КОТТЕДЖ НА ХОЛМЕ И УИЛФРИД

Следующим утром, сразу после завтрака, дети собрались в гости к миссис Лэйман. Предстояло осмотреть дом старой леди и познакомиться с ее внуком.

– Поедем с нами, – попросил Джулиан мать. – Нам ведь наверняка понадобится твой совет. Ты как будто вчера и сама собиралась…

– Не могу, дружочек, – ответила та. – У меня забот по горло. И еще сегодня у нас в городе собрание: будут обсуждать благотворительный базар; я обещала непременно быть. Так что приеду, когда освобожусь.

– Сколько добрых дел ты совершаешь! – Джулиан нежно обнял мать. – Что ж, придется отправляться одним. Ну ничего. Я полагаю, мы без долгих раздумий поймем, остаться нам в домике миссис Лэйман или отказаться. Самое главное – узнать, что собой представляет этот Уилфрид! Ладно. Уже без четверти десять. Джордж и Тимми ждут на крыльце. Я позову Дика с Энн: пора идти за велосипедами.

Вскоре они пустились в путь. Тимми, довольный, с блестящими от радости глазами, бежал сбоку, высунув длинный розовый язык. У него давно сложилось абсолютно четкое представление о том, что такое счастье. Счастье – это когда можно провести целый день вместе с ребятами. Со всеми четверыми, разумеется!

Дорога, по которой ехала наша компания, вела на вершину холма. За каким-то поворотом неожиданно открылся потрясающий вид. Внизу до самого горизонта простиралась морская гладь. Залив лежал точно на ладони. Большие пароходы и маленькие суденышки, разбросанные по его поверхности, сверху казались игрушечными. Море сияло и переливалось в лучах солнца; оно было синее-синее как Средиземное, и от него не хотелось отводить взгляд. Энн мигом спрыгнула с велосипеда.

– Я должна сперва насмотреться на эту красоту, а уж потом поедем дальше, – заявила она, – действительно, сказочное зрелище! На сто миль вокруг только море и небо!

Девочка прислонила велосипед к калитке, поднялась чуть повыше и стояла там одна, не сводя глаз с волн. Дик подошел и молча встал рядом.

Вдруг кто-то громко закричал: «Вперед, вперед!» Маленький белый предмет со свистом пронесся по воздуху и упал прямо к ногам Энн. Она, подпрыгнув от неожиданности, отскочила в сторону.

– Это мяч для игры в гольф, – улыбнулся Дик. – Не бойся. Но только ни в коем случае не поднимай его. Тот, кто пустил мяч, должен явиться сюда и отбить его обратно точно с того места, где он упал. Хорошо, что тебя не ушибло. Я и предположить не мог, что за этой калиткой дорожка к площадке для гольфа.

– Надо бы тут погулять подольше, – вздохнула Энн. – Как вокруг красиво! Ты только погляди на кусты утесника – видишь, они растут и справа, слева. И цветут необыкновенно – прямо желтое пламя полыхает, правда? А эти крошечные цветочки, которые тянутся отовсюду… Вероника, мать-и-мачеха, маргаритки, чистотел… Прелесть! А морская панорама!

– Да, если вид из окон коттеджа мисс Лэйман такой же замечательный, я наверняка захочу там поселиться, – проговорил Дик. – Представляешь, просыпаешься утром, встаешь с постели и видишь в окошке эту величественную картину: залив, за ним море… холмы… И бездонное, бескрайнее небо…

– Да ты поэт. Дик! – Энн с нескрываемым любопытством смотрела на брата.

В эту минуту появились игроки в гольф. Чтобы не мешать, дети отошли в сторону. Один из игроков, приблизившись к мячу, ударил по нему клюшкой – легко, но энергично. Мяч взмыл в воздух и приземлился где-то поодаль на ровной, гладкой зеленой площадке.

– Превосходный удар! – похвалил другой игрок своего партнера, так ловко пославшего мяч, и оба неторопливо удалились.

– Слушай, какая забавная игра, – сказала Энн. – Стоишь себе на площадке и бьешь по мячику – то туда, то сюда.

Дик вздохнул:

– Жалко, нет у нас рядом с домом гольф-клуба. Хотел бы я научиться этим сокрушительным ударам!

– Но если коттедж, куда мы направляемся, расположен поблизости от площадки для гольфа, ты бы мог договориться с тренером и взять несколько уроков. Держу пари, ты сумеешь бить по мячу не хуже того дядьки. И мяч у тебя тоже будет улетать за тридевять земель!

Послышались голоса Джордж и Джулиана, звавшие их вернуться. Энн и Дик пошли к оставленным велосипедам. Через пару минут все четверо уже опять крутили колеса, а Тимми, как полагается, несся рядом.

– Надо не пропустить маленькую беленькую калитку, на которой кистью выведено: «Коттедж На Холме», – напомнила Джордж. – Это с той стороны, где море.

– Да вот же она, калитка! – воскликнула Энн. – Давайте положим велосипеды прямо тут, у забора, а сами войдем во двор.

Они свалили в кучу свои велосипеды и отворили калитку. Слева, неподалеку от входа, стоял странный ветхий домишко. Он стоял к ним тылом, а передняя его часть подходила почти к краю крутого холма, откуда начинался спуск вниз к огромному заливу и неправдоподобно прекрасному морю.

– Честное слово, домик как будто из волшебной сказки, – удивленно вымолвила Энн. – Смешные коротенькие трубы, и стены покосились, и крыша соломенная, вся в буграх… А окошки какие крохотные!

В траве вилась узкая дорожка. По ней они и двинулись к коттеджу. По пути им попался колодец, и вся четверка дружно склонилась над срубом, чтобы посмотреть, глубок ли он.

– И эту воду нам придется пить! – Энн сморщила нос. – Надо будет каждый день опускать вниз бадью на веревке, а по том крутить ручку, чтобы бадья поднялась вверх… Ну и работенка, доложу я вам! Как по-вашему, вода хоть чистая?

– Ну, судя по тому, что ее пьют много лет подряд, – рассудительно заметил Джулиан, – по крайней мере те, кто живет в коттедже – для нас, я думаю, она опасности не представляет. Пойдемте, надо отыскать входную дверь этого древнего сооружения; естественно, если она вообще имеется.

Сомнения не подтвердились. У коттеджа имелась самая настоящая деревянная дверь со старым медным молоточком, висевшая, правда, довольно криво. Дверь выходила прямо на холм; туда же смотрели и небольшие окна, прорубленные справа и слева от нее. Еще два таких же окошка виднелись наверху. Джулиан скептически посмотрел на них. Спальни, наверное, совсем малюсенькие, пришло ему в голову. В самом ли деле они смогут все впятером разместиться в этом домишке?

Он постучал в дверь. На стук никто не откликнулся. Он постучал снова, потом поискал глазами звонок. Звонка не оказалось.

– Посмотри, может, не заперто, – проговорила Энн.

Джулиан повернул ручку двери, и та неожиданно подалась под его рукой. Дверь открылась прямо в комнату, походившую одновременно на кухню и на гостиную.

Откашлявшись, Джулиан громко крикнул:

– Есть кто-нибудь в доме?

Ответа не последовало.

– Ну, раз перед нами тот самый коттедж, ради которого мы сюда явились и который собираемся осмотреть, – решил Джулиан, – у нас есть полное право войти внутрь.

Он сделал первый шаг. За ним последовали остальные. Тимми замыкал шествие.

Он был очень, очень стар, этот дом. Резная деревянная мебель тоже была старая. На двух столах красовались допотопные масляные лампы; в нише стоял примус, а на нем кастрюля. Узкая винтовая лестница из дерева вела наверх. Джулиан поднялся по ней и оказался в мрачной продолговатой комнате, потолком которой служила соломенная кровля коттеджа, снизу поддерживаемая почерневшими балками.

– Этому жилищу, наверное, несколько сотен лет! – крикнул он вниз остальным. – Не уверен, что тут всем хватит места. Нас ведь четверо, да еще Уилфрид и помощница по хозяйству.

Он едва успел закончить последнюю фразу, как внизу хлопнула входная дверь. Кто-то вошел в гостиную.

– Вы что тут делаете?! – послышался возмущенный крик. – Это мой дом!

Джулиан в мгновение ока скатился по лестнице вниз. Перед ребятами, пристально на них глядя, стоял мальчик лет десяти. Глаза на загорелом лице были злые-презлые.

– Прости, ты случайно не Уилфрид? – вежливо осведомился Дик.

– Да, Уилфрид, – раздраженно ответил мальчик. – И что из этого? Вы-то сами кто такие? Где моя бабушка? Вот она сейчас вернется и мигом вышвырнет вас вон!

– А твоя бабушка – не миссис Лэйман? – спросил в свою очередь Джулиан. – Если я не ошибся, то именно она просила нас прийти сюда, познакомиться с вашим жильем и решить, согласимся ли мы остаться здесь и составить тебе компанию. Миссис Лэйман сказала, что должна на некоторое время уехать, чтобы помочь больной родственнице.

– Пусть так, но мне-то вы нисколечко не нужны! – гневно воскликнул мальчик. – Убирайтесь отсюда подобру-поздорову. Несносный человек моя бабушка, вечно суетится попусту!

– Со слов миссис Лэйман я знаю, что в доме есть женщина, которая присматривает за хозяйством, – сказал Джулиан. – Где она?

– Она приходит только по утрам. А сегодня я вообще отослал ее прочь, – ответил Уилфрид. – Правда, она оставила мне кой-какую еду. Я хочу остаться здесь один. А уж вас-то не потерплю ни в коем случае. Короче говоря, выметайтесь.

Джулиан хладнокровно смерил мальчишку взглядом.

– Не будь идиотом, Уилфрид. Ты не можешь жить один. Ты еще совсем маленький.

– А я и не собираюсь жить один, – вызывающе заявил Уилфрид. – У меня тут полным-полно друзей.

– Откуда бы им взяться в этом пустынном месте, когда вокруг, куда ни глянешь, только холмы да небо? – пожал плечами Дик.

– Значит, есть откуда! – Мальчик с возмущением топнул ногой. – Вот один из них – можете удостовериться собственными глазами!

К ужасу обеих девочек, он запустил руку в карман и вытащил оттуда живую змею!

Энн вскрикнула и попыталась спрятаться за спину Джулиана. Заметив ее испуг, Уилфрид подошел поближе, держа змею поперек туловища, так что она раскачивалась из стороны в сторону, поблескивая маленькими глазками.

– Не бойся, Энн. – Джулиан прижал к себе сестренку. – Это всего-навсего уж, безвредный и безобидный. Спрячь его обратно в карман, Уилфрид, и перестань валять дурака. Если эта змея – твой единственный друг, тебе, знаешь ли, будет здесь очень невесело!

– Я же сказал, что у меня полно друзей! – зло огрызнулся Уилфрид, запихивая ужа обратно. – Если ты не будешь мне верить, я тебя поколочу! Понял?

– Пожалуйста, не надо драться, – вмешался Дик. – Лучше покажи нам остальных своих друзей. Они, наверное, такие же малыши, как ты сам, а это никуда не годится в данном случае…

– Малыши? Я не вожу дружбу с малышами! – презрительно скривился Уилфрид. – И докажу вам, что говорю правду. Пошли на улицу. Все мои друзья там.

Они вышли из коттеджа и зашагали по склону холма, удивленные поведением этого странного злого мальчишки. При свете солнца стало видно, что глаза у него голубые, как вероника весной, а волосы желтые, точно цветы чистотела.

– Сядьте и сидите тихо, – приказал он. – Вон там, у куста. И не вздумайте даже пальцем пошевелить, пока я не позволю. Я заставлю вас убедиться, что у меня есть друзья, много друзей! Явились сюда без приглашения, да еще сомневаетесь в том, что вам говорят!

Ребята послушно уселись под кустом утесника, несколько озадаченные и сбитые с толку. Мальчик тоже опустился на землю и снова что-то достал из кармана. Но что? Джордж вытянула шею, пытаясь разглядеть таинственный предмет, но он оказался наполовину спрятанным в правой руке Уилфрида.

Мальчик поднес непонятную вещицу ко рту и стал свистеть. Это был странный тихий свист, то становившийся громче, то почти замиравший в воздухе. Ни ритма, ни отчетливой мелодии, только красивые звуки, слегка напоминавшие старинную погребальную песнь, проникающую прямо в сердце. «Ну до чего же печальный мотив, – думала Энн, – если, конечно, это вообще можно назвать мотивом…»

В траве, которой густо порос склон, чуть ниже того места, где они сидели, что-то зашевелилось. Ко всеобщему изумлению из травы появился зверек. Заяц! Длинные уши стояли торчком, большие глаза, не отрываясь, смотрели на мальчика с забавной дудочкой в руке. Прыгнув вперед раз-другой, заяц оказался прямо у ног Уилфрида – и принялся танцевать! Откуда-то возник его сородич, но этот только уселся и стал наблюдать за происходящим. Первый же заяц, похоже, сошел с ума – так смело он себя вел, такие дикие прыжки совершал на глазах потрясенной публики!

Свист чуточку изменился, и тут прибежал кролик. А за ним еще два. Самый большой пошевелил усами и, фырча, стал тщательно обнюхивать ботинки Уилфрида, а потом преспокойно улегся, прижавшись к ноге мальчика.

Сверху слетела птица – роскошного вида сорока! Настоящая красавица! Слетела и застыла рядом с Уилфридом, не сводя глаз с зайца, видимо, очарованная его пируэтами. На детей она не обратила ни малейшего внимания. Те сидели затаив дыхание, удивленные и восхищенные.

И тут послышалось негромкое рычание, шедшее, по-видимому, из самых глубин собачьей груди. Тимми абсолютно не собирался рычать, у него и в мыслях такого не было, но бедняга ничего не смог с собой поделать. В мгновение ока все словно улетучились – сорока, зайцы, кролики. Сорока, улетая, испуганно квохтала.

Уилфрид в бешенстве оглянулся. Глаза его сверкали. Он поднял было руку, чтобы ударить Тимми, но Джордж успела схватить его за запястье.

– Убирайтесь! – пронзительно завопил мальчик. – Ваша псина напугала моих друзей! Сейчас достану палку и вытяну ее как следует по спине! Это самая мерзкая собака на свете, у нее…

И тут произошло нечто неожиданное. Мягко ступая, Тимми приблизился к Уилфриду, лег, положил голову на колени разгневанному обладателю дудочки и с любовью заглянул ему в лицо. Рука мальчика, все еще поднятая для удара, опустилась сама собой. В следующий миг он уже нежно гладил Тимми по голове, тихонько напевая что-то непонятное, но ласковое.

– Тимми! Ко мне! – Джордж была поражена и рассержена. Подумать только: ее собака, ее собственная родная собака подошла к мальчишке, только что собиравшемуся зверски избить ее!

Тимми поднялся, лизнул Уилфриду руку и двинулся к Джордж. Мальчик проводил его взглядом, а потом обратился к нежданным гостям.

– Можете поселиться в моем доме, – хмуро произнес он. – Я согласен. Но только при условии, что этот пес переедет сюда вместе с вами. Таких замечательных собак не много на белом свете. В общем, что говорить! Он просто выдающийся пес. Я хотел бы иметь такого товарища.

Не издав больше ни звука, Уилфрид встал с земли, повернулся и пустился бежать вниз по склону, оставив позади четверых растерянных, недоумевающих представителей человеческого рода и одну собаку, жалобно скулящую оттого, что он ее покинул. Да, Тимми, тут не поспоришь – видно, и впрямь есть что-то особенное в этом мальчишке, если ты стоишь и глядишь ему вслед с таким видом, словно потерял одного из самых близких друзей!

ПЕРЕСЕЛЕНИЕ

Пятерка смотрела вслед Уилфриду в полном молчании. Тимми, помахивая хвостом, тоненько скулил: он хотел, чтобы мальчик вернулся.

– Спасибо тебе, Тимми, старый дружище, – сказала Энн, поглаживая по голове большого пса. – Мы бы никогда в жизни не получили разрешения пожить в чудном маленьком домике миссис Лэйман, где такой невероятный вид из окна, если бы ты не подружился с Уилфридом. Но какой он все-таки странный, этот мальчик!

– Да, личность, прямо скажем, своеобразная, – угрюмо проворчала Джордж. Она еще не отошла от шока, который испытала при виде Тимми, нежно глядящего на Уилфрида, только что обещавшего расправиться с ним с помощью палки. – Не буду утверждать, что этот мальчишка мне безумно симпатичен!

– Не глупи, Джордж, – возразил Дик, на которого отношения Уилфрида с зайцами и сорокой произвели сильнейшее впечатление. – У этого малыша какая-то необыкновенная любовь к животным. И они бы никогда не вели себя с ним так, если бы безраздельно ему не доверяли. Человек, до такой степени любящий животных, не может быть плохим. Просто не может, и все.

– Бьюсь об заклад, я тоже заставила бы их подойти, если бы в руках у меня была такая дудочка! – Про себя Джордж решила, что непременно постарается хоть на время выпросить дудочку у маленького паршивца.

Энн вернулась в коттедж, который еще с первого взгляда привел ее в восхищение. Она все думала о том, какой он, должно быть, старый. Очень, очень старый. Стоит себе целый день в полудреме, полный воспоминаний о людях, некогда живших тут и любивших его. А как, наверное, эти люди любили вид, открывающийся из его окон – холмы, поросшие вереском и тянущиеся на много миль кругом, необозримую морскую синь и небо – высокое и просторное. Энн никогда еще не видела такого большого неба. Девочка пришла к выводу, что это счастливое место. Даже облака над головой, такие белые на голубом фоне, показались ей счастливыми: как-то уж очень весело неслись они к горизонту!

Энн обошла коттедж и все осмотрела самым внимательным образом. «Комната наверху, под соломенной кровлей, вполне подойдет для мальчиков», – решила она. В комнате имелось всего два матраца – один маленький, другой побольше.

– На маленьком будет спать Уилфрид, – вслух соображала девочка, – а на большом – Дик и Джулиан. Мы с Джордж разместимся в гостиной, а Тим станет нас охранять. Надо только выяснить, нет ли в доме пары ковриков, на которых можно спать. Впрочем, нет, ковры не нужны: диван, кажется, раздвигается. Получится нормальная постель для двух девочек. Отлично!

Рассуждения, которым предавалась Энн, доставляли ей искреннее удовольствие. Это было ее излюбленное занятие – помогать окружающим: устраивать их дела и быт, заботиться о здоровье. Маленькая кладовая, случайно обнаруженная во время путешествия по дому, выходила на северную сторону. Несколько консервных банок и кувшин с прокисшим молоком – вот и все, что там хранилось. Впрочем, нет, не все. На полке лежали еще две буханки хлеба, черствые, как камень, и коробка с засохшим кексом.

– Похоже, миссис Лэйман не очень-то хорошая хозяйка. Едят они с Уилфридом, я гляжу, неважно. Надо будет съездить вниз, в город, и запастись приличными продуктами. Пожалуй, стоит купить небольшой окорок – мальчики охотно станут есть ветчину. Господи! Да у нас будет здесь чудесная жизнь?

Джулиан подошел к двери поглядеть, чем занята сестра. Увидев ее лицо, одновременно счастливое и сосредоточенное, он насмешливо фыркнул:

– Как всегда работаешь «мамочкой» для всех? Правда? Прикидываешь, кто из нас где ляжет. Кто будет ездить за покупками, а кто убираться в доме? Энн, старушка, ну скажи на милость, что мы станем делать без тебя, когда в один прекрасный день все разъедемся в разные стороны? Пропадем, да?

– А ты не смейся. Я люблю о вас заботиться. – С лица девочки не сходило выражение тихого блаженства. – Джулиан, нам потребуется еще пара ковров и подушка. И довольно много еды. И еще…

– Ну и в чем проблема? – Джулиан пожал плечами. – Надо будет съездить домой и собрать все, что нужно – одежду и прочее. На обратном пути зайдем в магазин – купим продукты. Хотел бы я знать, появится ли здесь эта женщина, которая помогает миссис Лэйман по хозяйству и про которую она вчера говорила. Помнишь?

– Помню. Но ведь Уилфрид сказал, что прогнал ее прочь, – ответила Энн. – Знаешь, дом такой крохотный, я считаю, нам было бы лучше управляться здесь самим. Я могу готовить еду вон на том примусе, что стоит в углу. А в крайнем случае обойдемся без горячего, будем есть ветчину, салат, сыр и фрукты. Кроме того, ничего не стоит кому-нибудь из нас смотаться на велосипеде вниз и привезти из магазина все, что душа пожелает.

– Погоди! – Джулиан повернулся к двери и прислушался. – Кажется, нас зовут. Или мне почудилось?

Их действительно звали. Выйдя на улицу, Джулиан обнаружил миссис Лэйман, стоящую у ворот. Он торопливо пошел навстречу пожилой леди.

– Нам страшно понравился дом, – сказал он, поздоровавшись. – Если ваши планы не изменились, миссис Лэйман, мы могли бы обосноваться здесь прямо сегодня. Вот только съездим домой, возьмем кое-что. Место просто замечательное, и вид отсюда грандиозный – такого, наверное, нет больше нигде на земле!

– Да, наш залив занимает по величине второе место в мире, – согласилась миссис Лэйман. – Больше, чем он, только Сиднейский. Так что ты прав, Джулиан: отсюда и в самом деле есть на что посмотреть. Выглянешь в окошко – и всякий раз ощущение прямо праздничное.

– Конечно! Именно праздничное! – воскликнул Джулиан. – Зрелище поразительное. И эта синева! Хотел бы я это нарисовать – да жаль, не умею. По крайней мере, не умею так, как надо!

– А что ты скажешь об Уилфриде? – с некоторым беспокойством спросила миссис Лэйман. – Он хорошо себя ведет? Он ведь временами бывает – как бы сказать помягче? – довольно трудным ребенком. И может выглядеть иногда очень грубым. Понимаешь, у него нет братьев или хотя бы одного старшего брата, чтобы смягчать его ершистость, сдерживать строптивый нрав.

– Да зря вы тревожитесь насчет Уилфрида! Честное слово! – беспечно отозвался Джулиан. – Вашему внуку придется просто подчиниться общим правилам и делать, что скажут остальные. Мы всегда делим поровну обязанности, когда уезжаем из дому… Он у вас творит чудеса с животными, правда?

– О да! – отвечала миссис Лэйман. – Хотя, по совести, не могу сказать, что моему сердцу так уж милы все эти ручные змеи и жуки. А особенно ручные совы, которые прилетают по ночам и начинают пронзительно кричать и ухать в дымоход, интересуясь, выйдет ли Уилфрид во двор, чтобы накричать на них в ответ и заставить умолкнуть!

Джулиан от души рассмеялся.

– Ну, против этого мы возражать не станем. Пусть себе ухают. А знаете, он сегодня ухитрился сделать вещь, труднее которой себе и представить нельзя. Он подружился с нашей собакой. С Тимми. Вы не поверите – Уилфрид заявил нам непререкаемым тоном, что только если Тимми тоже останется у него, мы можем поселиться в коттедже; другими словами, он готов впустить нас в дом лишь вместе с собакой.

Теперь засмеялась миссис Лэйман:

– Это так похоже на Уилфрида. Он и правда странный мальчик. Но вы не обязаны терпеть его капризы и глупости!

– А мы и не собираемся, – спокойно и весело отвечал Джулиан. – Мы не будем их терпеть. Но, с другой стороны, меня удивляет, что он все-таки согласен остаться с нами. Не лучше ли мальчику было бы вернуться домой, чем жить в одном доме с компанией незнакомых ребят?

– Он не может вернуться, – грустно проговорила старая леди. – У него сестренка больна корью, и мать боится, что мальчик дома подхватит заразу. Так что, друзья мои, вам придется примириться с ним на какое-то время.

– А ему примириться с нами, – лукаво прищурился Джулиан. – Большое вам спасибо за то, что пригласили нас в свой дом, миссис Лэйман. Мы будем относиться ко всему очень бережно и ничего не испортим.

– В этом я не сомневаюсь, – промолвила старая леди. – Ну, Джулиан, пора прощаться. Желаю вам всем хорошо провести время. Я возвращаюсь в машину и уезжаю. Горячий привет Уилфриду. Надеюсь, в мое отсутствие он не заселит дом животными всех видов и родов!

– Пусть заселяет, мы не против. – Джулиан постоял и вежливо подождал, пока миссис Лэйман не исчезла в воротах и не послышался звук отъезжающего автомобиля.

Потом он вернулся к дому и еще немножко посидел на холме, глядя вниз. Залив был полон кораблей всех размеров. Роскошный лайнер вальяжно прошел мимо, держа путь в порт большого приморского города, расположенного далеко, на противоположной стороне залива.

Из коттеджа появилась Энн и тоже устремила взгляд на море.

– Изумительно, правда? Мы забрались так высоко, что, кажется, полмира лежит у наших ног. Ты не находишь, Джу? А что это там посреди залива? Остров?

– Остров, и, по-моему, густо заросший лесом. Любопытно, как он называется и кто там живет. Я отсюда ни одного дома не могу разглядеть. А ты видишь там что-нибудь, кроме деревьев?

Из коттеджа послышался голос Дика:

– Энн! Мы с Джордж сейчас сядем на велосипеды и покатим вниз, в город. Дай нам список всего, что надо купить, ладно? Джулиан, прикинь, что тебе привезти из дому, кроме пижамы и смены постельного белья?

– Подождите, не уезжайте! – Джулиан бросился к двери. – Я же специально составил себе список. Куда только он подевался? – закричал мальчик из комнаты. – Пожалуй, я тоже поеду с вами. Или нет… Но в любом случае надо запасти еды и еще кое-чего, а мама потом все это привезет на машине.

– Здравая мысль, – согласился Дик. – Мы сначала заедем в Киррин-коттедж, возьмем вещи Джордж, а потом дома соберем свои. И покупки, и одежду, и все прочее я оставлю маме, она положит это добро в багажник, когда отправится к нам в гости. Представляю, в какой восторг придет она от панорамы!

– А я побуду здесь, приведу в порядок дом и заодно выясню, как работает примус, – бодро сказала Энн. – К тому времени, как появится мама, здесь будет чисто и красиво. А вот и Джулиан со своим списком. Джулиан, а почему бы тебе тоже не поехать на велосипеде вместе с Джордж и Диком? Я с удовольствием повожусь тут в одиночестве.

– Я как раз собирался ехать вместе с ними, – отозвался Джулиан, засовывая список в карман брюк. – Ну, Энн, смотри, будь осторожна. В доме никого нет и в округе пусто. Тимми мы возьмем с собой – пусть прогуляется еще разочек.

Ребята вышли; Тимми вприпрыжку бежал следом, очень довольный возможностью снова посоревноваться в скорости с тройкой двухколесных велосипедов. Энн подождала у ворот, пока они скрылись, и направилась было обратно к дому. Тут ее кто-то окликнул. Девочка обернулась и в нескольких шагах от себя увидела симпатичную румяную женщину, энергично махавшую ей рукой.

– Меня зовут Сэлли, – сказала женщина. – Вам не надо помочь с уборкой и готовкой? Уилфрид категорически запретил мне являться в дом, но если я вам нужна, я нарушу запрет.

– Знаете, Сэлли, – проговорила Энн, – мы, наверное, сами сумеем справиться. Нас ведь много, поделим работу между собой. А вы здесь ночуете?

– Нет, что вы! – Сэлли подошла поближе. – Я только прихожу помочь миссис Лэйман по хозяйству, а потом возвращаюсь к себе. Дай мне знать, если я вам все-таки понадоблюсь; я охотно приду в любой момент. А где этот чертенок Уилфрид? Он со мной невероятно грубо разговаривал сегодня утром. Я все расскажу про него бабушке, когда та вернется!.. Впрочем, что толку? Никакой пользы все равно не будет. Он только смеется над ней, и больше ничего. Сладить с ним нет никакой возможности. Вы бы не позволяли ему выделывать такие штуки!

– Я-то уж наверняка не позволю, – улыбнулась Энн. – А где вы живете, Сэлли? Я спрашиваю на тот случай, если мы все-таки не обойдемся без вашей помощи…

– Да вот на той стороне, прямо в рощице, – отвечала Сэлли. – Будете ехать на своих велосипедах мимо деревьев, сразу заметите мой домишко.

Простившись с девочкой, она зашагала через дорогу. Энн заторопилась в коттедж и, вернувшись туда, с радостью взялась за домашнюю работу. Для начала она как следует вымыла маленькую кладовую, а потом отыскала ведро и отправилась к колодцу. У колодца Энн нацепила ведро на крючок, привязанный к концу веревки, а потом принялась вертеть старую почерневшую ручку, отчего веревка вместе с ведром стала опускаться вниз. Бултых! Ведро достигло воды и тут же наполнилось. Теперь девочка с помощью все той же ручки потащила его на веревке вверх. По виду вода казалась кристально чистой, а на ощупь была холодна, как лед. Тем не менее Энн всерьез подумывала о том, что ее не грех было бы прокипятить.

Внезапно кто-то неслышно подошел сзади и с громким воплем прыгнул ей на плечи. Закричав от неожиданности, девочка выпустила ведро из рук. Шутником оказался Уилфрид. Теперь он, довольный, с хохотом плясал вокруг Энн.

– Кретин! – в сердцах воскликнула девочка. – Немедленно ступай и снова набери мне воды.

– Где пес? – требовательным тоном проговорил Уилфрид, прекратив победный танец и оглядываясь по сторонам. – Что-то я его не вижу. Ни один из вас не переступит порог дома, если он не вернется сюда. Мне он нравится. Он мировой пес.

– Пес отправился в городок вместе с остальными, – сухо объяснила Энн. – А теперь будь любезен поднять с земли ведро и набрать в него воды.

– И не подумаю! – надменно хмыкнул Уилфрид. – Ишь чего захотела! Я тебе не слуга. Набирай сама!

– Прекрасно. Я так и поступлю. Но скоро придет Джордж, хозяйка Тимми, я тут же расскажу ей, какой ты грубиян, и уж тогда можешь быть уверен на все сто процентов – Тимми никогда не станет с тобой дружить. – С этими словами Энн наклонилась, чтобы взять ведро.

– Я принесу воды! Принесу воды! – закричал Уилфрид и выхватил ведро. – Только не смей рассказывать обо мне всякие небылицы ни Джордж, ни Тимми! Не смей, слышишь?

Он бегом бросился к колодцу. Ведро на веревке, покачиваясь, снова поползло вниз. Слава Богу, напугала! Веселое же им, судя по всему, предстоит времечко в обществе этого своеобразного юного джентльмена! Мальчишка очень не понравился Энн.

УИЛФРИД СОВЕРШЕННО НЕВЫНОСИМ, А ЭНН СОВЕРШЕННО НЕПРЕДСКАЗУЕМА

Мальчик притащил полное ведро и со стуком поставил его у ног Энн.

– Хочешь посмотреть моих ручных жуков? – предложил он довольно миролюбиво.

– Весьма признательна, – отвечала Энн, – но вынуждена отказаться. Терпеть не могу жуков.

– Да пойдем, посмотрим! – принялся уговаривать ее Уилфрид. – Там есть два – знаешь какие красивые! Ты с ума сойдешь! Я даже дам тебе их подержать, если попросишь. Это так забавно и приятно, когда крошечные лапки прохаживаются по твоей руке.

– Я ничего не имею против жуков, пусть живут и здравствуют, но я не хочу, чтобы они прохаживались по моей руке, – проговорила бедная Энн, которая на самом деле сильно побаивалась всего того, что про себя называла «ползучим». – Дай мне пройти, Уилфрид. Был бы ты хорошо воспитан, ты бы отнес это ведро в дом вместо меня.

– А я вообще никак не воспитан, – заявил Уилфрид. – Мне все об этом говорят. Но, как бы там ни было, я не прикоснусь к твоему ведру, если ты не полюбуешься моими жуками.

– Да сойди же ты наконец с дорожки! – раздраженно воскликнула Энн, поднимая тяжелую бадью.

Уилфрид невозмутимо отошел в сторону и сел у невысокого раскидистого куста. Потом он зачем-то лег на траву и сунул голову под куст. Энн почувствовала себя весьма неуютно. Уж не намерен ли чертов мальчишка позвать своих жуков, чтобы она сошла с ума от радости при виде их красоты? От страха девочка не могла двинуться с места. Как загипнотизированная, она опустила на землю ведро и застыла, не сводя глаз с куста.

Жуки оттуда, к счастью, не появились, но зато на свет Божий показалось кое-что другое. Из-под кустов выползла большущая неуклюжая жаба и преспокойно уселась перед Уилфридом, глядя на него с величайшим дружелюбием.

Энн ничего не могла понять. Откуда Уилфриду было известно, что под кустом находится жаба?

А жаба зачем вылезла? Специально чтобы посмотреть на мальчишку? Девочка дрожала, по-прежнему не в силах шевельнуться. Господи! Она так не любит жаб и лягушек! «Я знаю, – думала бедняжка, – у них прекрасные, выразительные глаза, они умные и поедают всяких вредных мошек, но я не могу заставить себя даже приблизиться к ним… Силы небесные! Уилфрид щекочет ей спинку, и она почесывается в том месте, где щекотно, точь-в-точь как человек!»

– Да подойди же ты сюда, наконец, – обернулся к девочке Уилфрид. – Поздоровайся с моей ручной жабой. А я за это отволоку твою бадейку в дом.

Энн поспешно ухватилась за ручку ведра, собираясь бежать прочь и боясь, что Уилфрид может высвистеть из-под куста еще что-нибудь столь же привлекательное, например парочку змей. Вот чудовище! Боже правый, хоть бы братья и Джордж поскорее вернулись! А вдруг у мальчишки есть боа-констриктор? Или где-нибудь живет маленький крокодильчик? Или… Да нет, она болтает глупости. Ничего такого просто не может быть. Это ее дурацкие фантазии… Но все-таки пусть они побыстрее возвращаются!

К ужасу девочки, жаба тем временем вскарабкалась Уилфриду на ладонь и теперь смотрела ему в лицо уже оттуда. Глаза у нее и вправду были великолепные. Но Энн решила, что с нее достаточно, и бросилась к дому, расплескав по дороге минимум полведра.

«Если бы я была такой же смелой, как Джордж! – твердила она себе уныло. – Если бы у меня был ее характер! Джордж отнеслась бы к жабе абсолютно спокойно. А я дура. Надо научиться любить всех тварей, живущих на земле… Батюшки! Какой огромный паучище в углу раковины! Сидят, разглядывает меня во все свои восемь глаз!..»

– Уилфрид, Уилфрид! – закричала девочка. – Ради Бога, иди скорее сюда, убери паука из мойки!

Уилфрид не спеша вошел в комнату, к счастью, без жабы. Протянув к пауку руку, он как-то по-особому щелкнул пальцами. Раздался странный короткий звук. Паук мгновенно встрепенулся, поводил несколько секунд вокруг двумя своими маленькими смешными антеннами и пополз через всю раковину к руке мальчика. Энн содрогнулась от отвращения. Это было уже просто невозможно вынести. Она зажмурилась, а когда открыла глаза, поблизости не было ни паука, ни Унлфрида.

«Наверно, учит его танцевать или чему-нибудь еще в том же духе, – думала Энн, стараясь заставить себя улыбнуться. – Не могу представить, за что они все его любят – насекомые, животные, птицы. Лично я терпеть не могу этого мальчишку. Будь я кроликом, или жуком, или сорокой, я бы убежала от него за тысячу миль. Чем он так притягателен для всех этих существ?»

Уилфрид не появлялся, за что Энн была ему от души благодарна. Можно было наконец продолжить уборку.

– Приведу в порядок чердак, где будут спать мальчики, – громко сказала она себе самой. – Потом помою пол в гостиной. Надо еще переписать продукты, хранящиеся в кладовой. А затем протереть окошко наверху. Оно, кажется, грязное. Я… Боже мой! Что за непонятный шум во дворе?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.