Джейн Портер
Память любви

ПРОЛОГ

Был чудный день. На чистом голубом небе ярко светило солнце. Нежась в его теплых лучах, Анабелла Гальван чувствовала себя самым счастливым человеком на свете.

– Наконец-то, Лусио, сегодня мы уезжаем! До сих пор не могу в это поверить!

– Тебе не терпится убежать из дома? – ответил Лусио, ущипнув ее за нос. – Мятеж на борту!

– Я хочу быть с тобой!

Он кивнул головой, тряхнув густыми черными волосами, доходившими до плеч. Обычно они были собраны сзади, но несколько минут назад Ана сняла с них кожаный ремешок.

– Ты уверена, что твой брат ничего не подозревает?

– Данте в Буэнос-Айресе.

– Да, брат будет в бешенстве.

Ана прижалась к парню, положив его руки себе на талию.

– Не беспокойся, все будет в порядке.

Они сидели на каменной скамье позади небольшого магазина в центре города. Лусио наклонился и дотронулся до ее щеки:

– Я не вынесу, если с тобой что-нибудь случится.

– Со мной ничего не случится, – весело отозвалась Анабелла, внутренне смеясь над его страхами и крепче прижимаясь к нему.

Какое-то время они молчали. Теплый ветерок ерошил ее волосы и приятно овевал лицо. Анабелла закрыла глаза, наслаждаясь дневным теплом и сильными руками Лусио. Все у них хорошо. Они будут вместе. Она, Лусио и их будущий ребенок. Тогда им все будет по плечу.

Лусио крепче обнял ее и поцеловал в голову.

– Мы сошли с ума, – тихо сказал он.

Высвободившись из его объятий, Ана обернулась к нему. Она внимательно всмотрелась в его лицо, черные брови, темные глаза, прямой нос и чувственные губы. Боже, до чего же он красив! Но это была больше внутренняя, чем внешняя красота. В его глазах горел огонь, а внутри кипела бешеная энергия. Он был полон жизни. Настоящей жизни.

Лусио так не похож на людей ее круга!

Анабелла поцеловала его в лоб, нос, губы.

– Я люблю тебя, Лусио.

Его темные глаза загорелись страстью.

– Я тоже тебя люблю.

Огонь в его глазах не испугал ее, напротив, он ей нравился. Она ждала его. Он заставлял ее чувствовать себя взрослой, сильной, свободной.

– Этот мир будет нашим, Лусио. У нас будет все, чего мы захотим!

Он мягко рассмеялся и покачал головой:

– Мечтательница!

– У нас будет все! – настаивала она. – Мы будем вместе, у нас будет ребенок. Что нам еще надо?

Он внимательно посмотрел ей в глаза и на мгновение ей показалось, что ему понравился ее внезапный эмоциональный порыв. Что бы она ни говорила и ни делала, он принимал ее такой, какая она есть.

Он уважал в ней личность.

– Ана, я беден, – медленно произнес Лусио, с тревогой вглядываясь в ее лицо. – Я никогда не смогу дать тебе…

– Замолчи! – Она закрыла ему рот ладонью. – Ты любишь меня, Лусио. Это все, чего я хочу. В моей семье придают большое значение внешности, правилам поведения, положению в обществе. Лишь ты один любишь меня такой, какая я есть.

Он взял ее руку и, повернув ладонью вверх, поцеловал.

– Но, смугляночка моя, я хочу, чтобы у тебя было все, чего ты хочешь.

Она придвинулась ближе, положила ноги ему на колени и крепко прижалась к нему всем телом.

– Любовь – это и есть все.

– А наш ребенок?

– Мы будем любить его. – Она обняла его и поцеловала в загорелую шею.

Благодаря своему испано-индейскому происхождению Лусио быстро загорал, и ей хотелось, чтобы ребенок был похож на него, чтобы у него были такие же черные волосы, темные глаза и золотистая кожа.

– Тебе же хочется иметь все, правда же? – спросил он, целуя ее в губы.

Он упивался любовью к ней, не мог существовать без нее, как не мог существовать без воздуха, света, воды. Его страсть разжигала в ней огонь, заставляла трепетать от удовольствия при каждом его прикосновении.

– Ради твоей любви можно пожертвовать всем, прошептал он.

Она все крепче прижималась к нему. Ей до сих пор казалось невероятным, что они нашли друг друга, Лусио был гаучо – так в Аргентине называют наездников, объезжающих стада. Она – дочь графа. Их побег вызовет настоящий скандал, но это будет самым прекрасным, что было в ее жизни.

– Чему ты улыбаешься? – спросил он, играя ее длинными черными волосами.

– Давай уедем прямо сейчас.

– Твоя лошадь будет готова только завтра. И надо будет провести в седле почти всю ночь.

Анабелла кивнула, чувствуя себя на седьмом небе от счастья. Она повернула голову, чтобы лучше видеть его лицо.

– Как ты думаешь, я понравлюсь твоим родным?

– А как же!

Она внимательно посмотрела в его горящие темные глаза. У него было благородное лицо. Он мог быть испанским конкистадором, первооткрывателем Нового Мира, но он был просто ее возлюбленным.

– Я буду любить тебя всю жизнь.

Какое-то время Лусио молчал, затем грустно посмотрел на нее и сказал:

– Это ужасно долго. Тебе ведь всего семнадцать.

Его настороженный тон заставил ее рассмеяться.

– Скажи мне, Лусио Круз, я когда-нибудь чего-нибудь боялась?

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Пять лет спустя…

– Анабелла, вы все утро стоите у окна. Присядьте, вы, должно быть, устали.

Анабелла внутренне напряглась. Она так много плакала в последнее время, что глаза сильно жгло.

– Я не могу сидеть и ждать, когда приедет Лусио.

– Неизвестно сколько времени пройдет.

– Мне все равно, – перебила Ана, не отрывая взгляда от снежных вершин Анд. Последние несколько дней было довольно холодно, но сегодня выдался хороший день, и в воздухе уже пахло весной. – Он приедет за мной. Он обещал.

– Но мы до сих пор не смогли связаться с ним, сеньора, а вы еще слишком слабы, – сказала сиделка. – Дайте нам время найти его.

Анабелла не ответила. Дрожащими пальцами она сжала узорчатую золотистую штору. Как же она устала! В ногах тяжесть, мышцы ослабли… Она сильно скучала по Лусио. Казалось, прошла вечность с тех пор, как они последний раз виделись. Но он приедет за ней. Лусио всегда сдерживал свои обещания.

– Вы были тяжело больны, сеньора. Вам надо больше отдыхать, беречь силы, – терпеливо продолжала сиделка таким тоном, словно разговаривала со строптивой лошадью или капризным ребенком. Хотя бы поешьте немного.

– Я не голодна.

Анабелла ненавидела сиделку за то, что она обращалась с ней как с беспомощным младенцем. Ей не нужен был кто-то, кто заставлял бы ее отдыхать, спать, есть. У нее своя голова на плечах. Она может думать и принимать решения самостоятельно.

Но ей не давали этого делать.

В больнице, где она провела несколько дней, раздражающе пахло спиртом, дезинфицирующим средством для мытья полов и лосьоном для рук, которым пользовались медсестры. А потом ее привезли в этот мавзолей посреди виноградников – огромную виллу, где было собрано много дорогих произведений искусства и антиквариата. Она идеально подходила для проведения светских приемов и деловых обедов. Этот дом был очередной причудой Данте. У него имелось много причуд. Он был очень богат.

В отличие от Лусио.

Ей не нравился этот дом, но рядом были горы.

Их было хорошо видно из окна ее спальни. А горы и Лусио являлись для нее синонимами. Лусио вырос в горах, там до сих пор жила его семья.

Ее пальцы крепче сжали шелковую ткань.

– Данте все-таки позвонил Лусио?

Сиделка встала и подошла к ней, стуча каблуками по полу.

– Я не знаю. Граф не посвящает меня в свои дела. – Она слегка дотронулась до плеча Аны. – Давайте закончим одеваться, пока не приехал ваш брат.

Вы же не хотите встретить его в халате?

– Я не желаю его видеть.

Сиделка убрала руку.

– Вчера вы говорили то же самое.

– Ну и что? – нахмурилась Анабелла.

– Он ваш брат!

– Вас это не касается. – Анабелла отвернулась от окна и, сложив руки на груди, уставилась на сиделку, одетую в аккуратное белое платье, чистые белые чулки и туфли. – И вообще, что вы здесь делаете? Я здорова, помощь мне больше не нужна. И не надо меня торопить. А тем более – опекать.

– Извините меня, сеньора, но так хочет ваш брат.

– Теперь вы понимаете, почему я не хочу его видеть? – грустно спросила Анабелла, садясь в глубокое кресло в углу.

Данте. Данте. Данте. Всегда этот Данте. Стоило ему щелкнуть пальцем, и все начинают прыгать вокруг него.

Внезапно она заплакала, закрыв лицо руками. Ей казалось, что она сошла с ума, внутри все переворачивалось, а в ушах шумело, словно пчелиный рой.

– Ты до сих пор не одета.

При звуке глубокого мужского голоса Ана вздрогнула. Значит, он приехал. Она подняла голову и встретилась взглядом с братом, стоявшим на пороге спальни. Он был в сером костюме, светлой рубашке, без галстука. Он выглядел богатым, элегантным, преуспевающим.

– Я не знала, что должна одеваться для тебя.

Граф Данте Гальван взглянул на сиделку, и та послушно выскользнула из комнаты. Он подождал, когда за ней закроется дверь, затем спросил:

– Что случилось, Анабелла? Почему ты так злишься на всех последнее время?

Ее руки сжались в кулаки.

– Мне нужен Лусио.

– Он тебе не нужен, – твердо сказал Данте. – Поверь мне, Анабелла.

– Ты ошибаешься! – В ярости она стукнула кулаками по подлокотникам кресла. – Он мне необходим. Я люблю его и скучаю по нему.

Она замолчала и покачала головой, не в силах смотреть на безжалостное выражение лица Данте.

Он не понимал. Он не знал, что значит – любить и быть разлученным с любимым человеком.

– Ты сама ушла от него, Анабелла, – решительно сказал Данте. – Это был твой выбор. Ты поняла, что у вас нет ничего общего, что тебе нужен кто-то другой, кто мог бы предложить тебе большее.

– Замолчи!

Ее знобило, хотелось взять с кровати мягкий плед и завернуться в него.

– Ты лжешь, пытаешься заморочить мне голову.

Но на этот раз у тебя ничего не выйдет. Я знаю правду. Лусио любит меня.

– Не в этом дело, Ана.

– Нет, в этом. – Она принялась растирать плечи руками, пытаясь согреться и унять тихий, пугающий голос внутри.

Лусио вернется, не так ли? Он не оставит ее здесь одну, с Данте.

– Ты продрогла. – Данте взял с кровати малиновое одеяло и накрыл им Ану. Подоткнув с обеих сторон края, он потрогал ее лоб. – Тебе нужно отдохнуть.

– Я не могу отдыхать! – Стуча зубами, она подняла голову и взглянула на брата. Его лицо было напряжено, а карие глаза сверкали. Он мог сердиться на нее, но она знала, что он любит ее, и, несмотря на все угрозы, желает для нее только лучшего. – Пожалуйста, Данте, найди Лусио. Я ужасно по нему соскучилась. Я не могу есть, не могу спать. Верни мне Лусио!

Маленький телефон Лусио Круза, прикрепленный к поясу, бесшумно завибрировал. Телефон звонил почти беспрерывно во время трехчасового совещания в Калифорнийском Совете по виноделию. Но даже сейчас, когда Лусио шел к своей машине, у него не было времени проверить сообщения.

Лусио достал телефон, продолжая идти к стоянке, где его ждал черный «порше», взятый в аренду в аэропорту Сан-Франциско.

Успешно пройдя поворот, Лусио увеличил скорость и уже почти летел по дороге, оставляя позади золотистые верхушки холмов. Бабье лето в Напе было в самом разгаре, а теплый сухой воздух был наполнен до боли знакомым запахом пыльной травы и спелых фруктов.

Даже слишком знакомым.

Сейчас ему была просто необходима быстрая, отчаянная езда. Свобода. Пространство. Скорость.

Адреналин.

Это напомнило ему скачку верхом без седла.

Опасность обостряла чувства, и Лусио наслаждался сухим ветром, обдувавшим лицо, жарким солнцем, легкостью, с какой его спортивная машина справлялась с поворотами.

Он уже почти забыл, что расстался с единственным любимым человеком.

Когда Лусио поднимался в свой номер в отеле, снова зазвонил телефон. Одной рукой открывая дверь, другой он достал мобильник, ожидая услышать злой, раздраженный голос Анабеллы. В глубине души он хотел, чтобы она позвонила. В глубине души он так и не смирился с реальностью.

Но звонила не Анабелла. Это был доктор Домингес, семейный врач Гальванов в Мендозе.

– Где вы были? – Из-за помех его голос был едва слышен.

Лусио нащупал выключатель на стене.

– Я был на совещании.

– Я звонил, оставлял сообщения…

Связь нарушилась, и до Лусио долетали лишь обрывки слов доктора:

– Опасность прошла… – Его голос исчез, но через несколько секунд появился вновь:

– Но возможен рецидив.

Опасность? Какая опасность?

Было очень плохо слышно. Лусио смог разобрать лишь несколько слов. Он закрыл дверь и прошел через комнату к окну, надеясь, что там прием будет лучше.

– Стивен, я не расслышал, что вы сказали. Можете повторить?

Но голос доктор Домингеса снова заглушили помехи. Лусио отдернул шторы, впуская в комнату солнечный свет.

– Я ничего не слышу, – сказал Лусио, стараясь успокоиться. – Повторите еще раз. Что случилось?

– Анабелла.

– Что с ней? – У него засосало под ложечкой от дурного предчувствия. Он вышел на балкон, чтобы лучше расслышать слова доктора. Но связь прервалась.

Что случилось с Анабеллой? Лусио ругнулся и стал набирать номер Домингеса, но телефон в его руке снова зазвонил.

За последние двадцать секунд у него в голове пронеслись самые ужасные предположения.

– Что случилось с Анабеллой? – прокричал в трубку Лусио.

– Думаю, у нее энцефалит, – выпалил доктор.

– Энцефалит?! – переспросил Лусио.

На линии снова было много помех. Что такое, черт возьми, этот энцефалит?

– Это редкая вирусная инфекция, о которой мало известно в Аргентине. Поэтому мы не смогли сразу поставить правильный диагноз. Ваша жена была тяжело больна, но сейчас она вне опасности.

– Вне опасности? Что с ней было?

Какое-то время доктор колебался, потом прочистил горло.

– Энцефалит может привести к летальному исходу.

– Что с ней было? – снова спросил Лусио с угрозой в голосе.

Доктор не ответил. Лусио закрыл глаза, чувствуя головокружение.

Никто ничего ему не сказал. Никто не позвонил.

Для семьи Анабеллы он всегда был посторонним.

Даже после свадьбы они с трудом выносили его, а когда стало известно, что Анабелла хочет развестись, сделали все возможное, чтобы они расстались.

Неудивительно, что их брак распался. Слишком много условностей встало на их пути.

– Как я говорил, это заболевание трудно диагностировать. Оно начинается как грипп и быстро прогрессирует. Нам пришлось делать пункцию, магнитно-резонансную томографию мозга…

– Боже мой! – воскликнул Лусио.

Пункция? Магнитно-резонансная томография?

Они сделали все эти процедуры, даже ни разу не позвонив ему?

– И когда же вы собирались сказать мне, что моя жена может умереть? Когда она была бы уже в коме? Или когда пора было готовиться к похоронам?

– Она уже вышла из комы.

Лусио почувствовал, что у него подкашиваются ноги. Она была в коме?

– Я был вынужден провоцировать кому. – Голос доктора звучал спокойно, рассудительно, как будто это было для него детской игрой. – Но все обошлось, кома сделала то, на что мы рассчитывали.

Воспаление прошло, мы надеемся на полное выздоровление.

– Вы провоцировали кому? – Лусио начинал терять терпение. Они погрузили ее в кому – глубокий сон, от которого она могла не проснуться. И никто, никто даже не дал ему с ней попрощаться.

Как они могли так поступить? Как могли вычеркнуть его из ее жизни?

Он почувствовал ярость, ненависть и бессилие.

Он не любил быть бессильным. Он не мог смириться с бессилием. Бессилие было уделом тех, кто боялся действовать.

Он не боялся действий. Но у него были связаны руки.

– Это был единственный шанс прекратить припадки. Они могли довести ее до крайности.

Лусио закрыл глаза. Он не мог представить себе Анабеллу на пороге смерти. Она была единственно важным для него человеком в жизни. Он любил ее, как не любил никого. И он не мог даже подумать, что может потерять ее. Навсегда.

– Но вы спасли ее?

– Да. – В голосе доктора слышалось облегчение. – Мы спасли ее. Сейчас она вне опасности.

– Тогда зачем вы звоните мне?

Лусио больше не скрывал огорчения и боли. Он с самого начала был им чужим, таким он и остался.

Для семьи Аны он навсегда останется гаучо. Крестьянин. Индеец.

– Мне прислать цветы? Привезти лекарства? Что я должен делать?

– Помочь ей восстановить память.

Лусио напрягся. Минуту он пытался осознать услышанное.

– Вы же сказали, что она выздоровела.

– Выздоравливает, – поправил его доктор. – Физически она здорова, но ее разум… – он запнулся, осторожно подбирая слова, – ее сознание изменилось…

– И давно?

– Прошло уже три недели.

Боже мой! Лусио принялся тереть виски, его голова раскалывалась. Ему нужно поспать. Ему нужно прийти в себя.

– Она серьезно больна уже три недели?

– Четыре, если быть точным. С тех пор, как она вернулась из Китая. Но первую неделю все думали, что это грипп. У нее были головные боли, тошнота, все как обычно.

А потом припадки, помутнение сознания, кома и потеря памяти. Лусио еле сдерживался, чтобы не сказать того, о чем потом пожалел бы.

– Сейчас ей лучше, – пытался заверить его доктор. – Но сознание до сих пор неясное. Я думаю… мы все думаем… что вы ей нужны.

Ей нужен он? Лусио нервно рассмеялся. Добрый доктор не знал, о чем говорит. Анабелле он точно не нужен. В течение последнего года она не раз давала это ясно понять.

Лусио снял с волос кожаный зажим. Его тяжелые черные волосы рассыпались по плечам. Усталой рукой он пробежал по волосам и помассировал виски.

Он устал. Физически, умственно, эмоционально.

Так больше продолжаться не может. Он устал бороться. Виноградник, хозяйство, бизнес в Аргентине – это его не беспокоило. Это был его долг, его обязанность. А вот Ану он потерял.

– Доктор, я хочу, чтобы вы знали. Семья Анабеллы наняла адвоката для бракоразводного процесса.

Я думаю, они не разрешат мне вернуться.

– Я не могу говорить за Маркиту, – ответил доктор, имея в виду мать Анабеллы, которая, несмотря на пристрастие к спиртному, хорошо сохранилась для своего возраста. – А граф предложил прислать за вами самолет.

– За мной не нужно присылать самолет! У меня есть свой транспорт, спасибо!

Он с трудом сдерживал горечь. Они с Данте не были друзьями и никогда не будут. Они даже не могли находиться вместе в одной комнате.

– Что мне сказать графу? – спросил доктор, немного помедлив.

– Что я пакую вещи. – Лусио глубоко вздохнул, пытаясь подавить раздражение на Гальванов. Да, их брак распался, но его чувства не изменились. Женаты они или нет, для него Анабелла навсегда останется супругой. До тех пор пока смерть не разлучит их. – Я прилечу завтра утром!

В ту ночь, сидя в кожаном кресле салона первого класса, Лусио прокручивал в голове информацию, которую ему сообщил доктор Домингес. Он пытался представить Анабеллу больной и не мог.

Его Ана была сильной. Она была энергичной и независимой. Ничто не могло подкосить ее. Ничто не могло выбить ее из седла.

По иронии судьбы, именно ее сильный характер и привел к тому, что они разошлись. Она настаивала на разводе. Он пытался спасти брак, долгое время отказываясь дать согласие на развод. Но его сопротивление только подстегивало ее. Сначала она плакала от злости, а потом замолчала.

Они перестали разговаривать. Стали избегать друг друга. Как-то раз за обедом он спросил ее, что она хочет получить в подарок на день рождения.

Она посмотрела на него и вежливо ответила:

– Я хочу развестись.

Он согласился.

Но когда они должны были подписать бумаги, он поколебался. Тогда со слезами на глазах она протянула к нему руку.

– Отпусти меня, Лусио. Мы оба несчастны. Пожалуйста, отпусти меня.

Он взял ее руку в свои и посмотрел в красивые, наполненные слезами глаза, на изгиб чувственных губ и крепко прижал Ану к себе.

Все было кончено.

Он молча поставил свою подпись, число и вышел из зала, не сказав ни слова.

Но это не конец, думал Лусио, откинувшись на спинку кресла. Он старался не видеть правды, он не мог смириться с тем, что Ана так легко рассталась с ним. Ему было больно это признать.

«Ты ошибалась, Анабелла, – думал он, закрыв глаза. – Мы были несчастливы, но я не хотел расставаться с тобой. Ты могла разлюбить меня, но я всегда буду тебя любить».

На следующий день ранним утром самолет приземлился в Чили, где в десять часов Лусио пересел на самолет до Мендозы. В аэропорту его ждала машина. Водитель – бывший шофер Лусио – был немногословен, и Лусио решил ни о чем не спрашивать.

Четыре года Мендоза была его домом. Здесь он купил виноградник, виллу, занялся бизнесом. В то время он еще ничего не знал о виноделии, только что это солидный бизнес, а солидность как раз была нужна семье Аны.

Машина мчалась по дороге к вилле, расположенной у подножья холмов, и Лусио размышлял над тем, что Ана на самом деле полюбила простого гаучо, а не винодела.

Они въехали в железные позолоченные ворота с красивым орнаментом и свернули на длинную аллею, ведущую к двухэтажному дому абрикосового цвета. Этот дом раньше принадлежал семье итальянцев из Тосканы. Деревянные балки, полы из древесины твердых пород, черепица – все было привезено из Италии.

Когда утреннее солнце озаряло теплым розовым светом столетнюю виллу, кипарисы и алебастровую арку над парадной дверью, дом выглядел волшебным.

У Лусио защемило сердце. Он привез сюда Ану после свадьбы, надеясь, что эта вилла станет их домом. Но его мечтам не суждено было сбыться.

– Мне отнести ваши вещи наверх, сеньор? – вежливо спросил водитель, отрывая Лусио от мучительных размышлений.

Подняв воротник черной кожаной куртки, Лусио вышел из машины. Он сделает то, что должен сделать.

– Нет, Ренальдо. Я остановлюсь в своей квартире в городе.

Внезапно откуда-то сверху раздался крик. Он услышал свое имя. Пару раз Лусио взглянул на окна, приветливо раскрытые утренней свежести, поискал глазами Анабеллу, но никого не увидел.

Через несколько минут парадная дверь распахнулась, и на пороге появилась Анабелла, тяжело дыша после стремительного бега вниз по лестнице.

– Лусио! – закричала она, сверкая зелеными глазами. – Ты вернулся!

ГЛАВА ВТОРАЯ

Лусио долго молчал, не зная, что сказать. Он просто остолбенел, удивленно глядя на Анабеллу.

После разговора с доктором он ожидал увидеть ее больной, слабой, но у нее был цветущий вид, кожа светилась, а зеленые глаза сверкали как колумбийские изумруды.

– С тобой все в порядке? – спросил он.

Она была босая, в облегающих джинсах и белой блузке, ее блестящие черные волосы свободно рассыпались по плечам.

– Теперь, когда ты здесь, да.

Теперь, когда ты здесь?

Ее мягкий хрипловатый голос проник в глубины его души. Казалось, она была рада его видеть. Но почему она так непохожа на ту Анабеллу, которую он видел пару месяцев назад, перед ее отплытием за антиквариатом в Азию?

Та Анабелла была одета в безупречный черный костюм, туфли на высоких каблуках, ее красные кожаные чемоданы стояли у дверей.

Они долго стояли на пороге виллы, наконец, она улыбнулась и сказала:

– Вот и все.

На ее лице играла холодная улыбка, взгляд зеленых глаз был напряженным.

– Все?

Она слегка наклонила голову. Ее черные волосы были аккуратно уложены на французский манер.

– Да.

– Ты все решила сама? – спросил Лусио, внутренне укоряя себя за то, что приехал попрощаться.

Он знал, что она ненавидит его вспыльчивость.

Ненавидит нерешенные вопросы в их отношениях.

Холодная улыбка медленно исчезла с ее лица.

– Нет, Лусио, это не я все решила. Мы сделали это вместе.

И, надев черные кожаные перчатки, она направилась к машине, гордо выпрямив спину и высоко подняв голову.

Вот такой он ее запомнил. Сдержанная, элегантная, неприступная снежная королева.

Но сейчас перед ним стояла совершенно другая женщина.

– Где ты был, Лусио? – неуверенно спросила она, смотря ему прямо в глаза.

– Я уезжал.

Улыбка слетела с ее лица, глаза потухли.

– Ты сказал, что никогда не покинешь меня.

Он нахмурился, озадаченный ее словами.

– Мы же решили…

– Быть вместе, – закончила она за него и попыталась улыбнуться.

Лусио видел, что это дается ей с трудом. Она старалась, чтобы между ними все выглядело гладко, но внутри страдала и злилась.

– Теперь я здесь, – ответил он, не зная, что еще сказать. Она сама прогнала его, но сейчас это уже не имело значения. Он понял, что у Аны помутился рассудок, и чувствовал, что ее нужно защитить, уберечь от болезненных воспоминаний. – Теперь все будет хорошо.

Со слезами на глазах Ана отвернулась, кусая губы.

– Слишком поздно, – грустно сказала она.

– Что поздно?

Она поникла и вздрогнула.

– Они делали ужасные вещи, Лусио. Я даже не могу тебе об этом рассказать.

У него замерло сердце. Внезапно он вспомнил предостережение доктора – Ана больше не была самой собой, и ее память тоже.

Должно быть, она говорила о своей болезни. Никто не мог ее обидеть. Он не любил ее семью, но они любили ее. Данте же обожал Ану.

– Конечно, мне ты можешь рассказать, – мягко сказал он. – Расскажи мне обо всем. Ты ведь всегда рассказывала.

«Когда-то, – мысленно поправил он себя. – Когда-то ты мне все рассказывала. Тогда мы были так близки, как только могут быть близки два человека.

Но это было давно, много лет назад, когда мы были открытыми, свободными, сгорающими от любви друг по другу».

– Ты сказал, чтобы я ждала тебя в кафе. Я ждала, ждала, но ты так и не пришел. Что случилось? Я испугалась, а потом меня забрали домой.

Он молчал.

Только однажды их разлучили, насильно, но это случилось давно… Это было самым мрачным воспоминанием в его жизни, когда, казалось, все было потеряно.

Она шагнула вперед и засунула руки в карманы джинсов.

– Ты знаешь, как себя чувствуешь, когда тебя бросают посреди ночи? – спросила Ана, выпрямив спину. Она по-прежнему была очень красива, с большой упругой грудью, тонкой талией и пышными бедрами. – Я не знала, что делать. Я ждала тебя, ждала, что ты вернешься за мной.

И он вернулся за ней. Три с половиной года назад он снова нашел ее, и они переехали в этом дом, где позже поженились. Вот только их счастье длилось недолго. Ни в первый, ни во второй раз ничего не получилось. Их страсть и привязанность друг к другу не могли противостоять грубой действительности.

Но это было очень давно. Она ничего не помнила, начиная с той ужасной ночи пять лет назад.

– Ты сказал, что будешь ждать меня, – прошептала она, яростно и осуждающе сверкая глазами. – Ты мне солгал. Тебя не было рядом, когда ты был мне так нужен!

– Теперь я здесь.

Их глаза встретились. Она с напряжением всматривалась в его лицо, сжав губы. Он не знал, что она ищет и что надеется найти.

– Ты останешься? – медленно спросила она.

Он стал задыхаться, словно в его легких закончился воздух.

– Я останусь до тех пор, пока ты этого хочешь.

– Я хочу, чтобы ты остался навсегда.

Ее слова, сказанные с детской прямотой и непосредственностью, обожгли Лусио. Его грудь горела, сердце, казалось, сейчас выпрыгнет.

Она прогнала его, напомнил ему внутренний голос. Она настаивала на разводе.

Но сейчас все это не имеет значения, подумал он.

Сейчас он был ей нужен. И только это было главным.

Она теребила отворот его кожаной куртки.

– Посмотри на меня, – приказала она, глядя ему в лицо. – Посмотри мне в глаза и обещай, что останешься.

Он нагнулся и поцеловал ее в голову.

– Я останусь, Ана, – прошептал он. – Обещаю.

Внезапно Лусио осознал, что они все еще стоят перед домом. Рядом ждал шофер. Сиделка в белой форме смотрела на них с крыльца дома. Они были у всех на виду. Ничего не скроешь, с горечью подумал он.

– Можно мне войти? – спросил он, беря ее за подбородок и смотря ей прямо в глаза. – Ты позволишь мне войти, снять куртку и остаться с тобой?

Под взглядом его черных глаз Ана смягчилась.

Он всегда на нее так смотрел, и так страстно и убедительно любил. Это был Лусио, который должен был приехать за ней.

– Да, – сказала она, чувствуя себя счастливой. Пойдем в дом, но предупреждаю тебя, это один из тех домов, которые ты ненавидишь.

– Он не так уж плох, – ответил он сдавленным голосом.

Ана видела, как он сжал губы. Она знала, что он любит простые вещи, а эта вилла была воплощением аристократического образа жизни семьи Гальванов.

– Да, он вычурный. Здесь много антиквариата, дорогих безделушек и картин. Но мы останемся здесь ненадолго.

Она взяла его за руку и повела за собой в дом.

– А куда мы поедем?

Ана хотела пожать плечами и сказать что-нибудь простое и беспечное, но на душе у нее было тяжело.

Она чувствовала какую-то одержимость в себе.

– Ана? – мягко спросил он.

Она сжала руки в кулаки.

– Я хочу вернуть его. Я должна вернуть его!

Лусио изумленно поднял брови, их глаза встретились.

– Кого, Ана? О ком ты говоришь?

– О ребенке.

– Каком ребенке?

– Нашем ребенке.

В отчаянии она прижала руки к груди.

– Ана, у нас нет никакого ребенка, у тебя был выкидыш, – сказал он, осторожно дотрагиваясь до ее щеки.

– У меня не было выкидыша.

– Был. У нас нет детей.

– У нас мальчик.

Она с трудом сдерживалась.

– Детка, послушай меня!

– Как ты мог забыть? – Она внимательно посмотрела на него, стараясь уловить хоть намек, что он помнит. – Лусио, что с тобой случилось? Мы должны найти нашего ребенка. Мы должны спасти его.

Лусио молчал. Не зная, что сказать, он опустил руку Дела обстояли гораздо хуже, чем сказал доктор.

Намного хуже. Доктор предупредил, что нужно быть готовым, но как можно быть готовым к такому?

Лусио проглотил комок в горле, пытаясь оправиться от шока. Это была не Анабелла. Это не могла быть Анабелла.

Она захныкала.

– Может, сядем где-нибудь в тени? Пожалуйста, хрипло попросила она.

– У тебя болит голова, – сказал он, дотрагиваясь до ее лба. От прикосновения его холодной руки, она сморщилась.

Он обернулся и увидел, что в комнату тихо вошла сиделка.

– Здесь сиделка.

– Со мной все в порядке, мне просто нужно сесть. – Она вся сжалась от звука собственного голоса и втянула голову в плечи.

Лусио не мог смотреть на ее страдания. Он взял ее руки в свои. Казалось, что ее боль была живым существом, которое двигалось по ее телу, обжигая и овладевая каждой клеткой. Боль была под кожей, в жилах, в голове.

Он обнял ее и, взяв на руки, отнес наверх, в спальню.

– Тебе нужно принять лекарство, – сказал он, опуская ее на шелковое покрывало.

– Я ничего не хочу. – Ана повернулась на бок и взглянула на него тусклыми глазами. – От лекарства я хочу спать, но я не должна сейчас спать. Мне нужно подумать.

– Как ты можешь думать, когда у тебя так болит голова?

– Но я должна. Я должна собраться и отправиться за ним.

За ним. Снова этот бред. Лусио подавил вздох. У него было ощущение, словно вокруг него густой туман. Но ему необходимо выбраться. Он должен найти способ помочь ей.

Лусио подошел к окну и задернул шторы. В комнате стало темно.

– Так лучше? – спросил он.

– Немного. – Ана с трудом улыбнулась, но он видел, как ее тело содрогается.

Он вернулся и сел рядом с ней. Она прижалась к нему, положив руку ему на колени.

– Останься, – прошептала она устало, но с облегчением.

– Конечно, я останусь.

– Ты не сердишься?

Она вся измучилась, подумал Лусио. Дикий мустанг чуть было не растоптал ее. Он улыбнулся ей успокаивающе, обнадеживающе.

– Зачем мне сердиться? Ты ничего плохого не сделала.

– Но ребенок… – Она запнулась, покачала головой, с укоризной и трепетом взглянула на него. Но в ее глазах появилось кое-что еще. Доверие.

Как будто последних пяти лет не было, и она снова была семнадцатилетней девушкой, жаждущей любви.

Он откинул длинные черные волосы с ее лица.

– Я никогда не буду сердиться на тебя за то, что ты потеряла ребенка. Я обещаю, Ана.

Ее глаза наполнились благодарными слезами, и она крепче прижалась к нему.

– Не могу поверить, что ты здесь, – прошептала она. Потом поднесла его руку к своей щеке, крепко держась за нее, как за спасательный круг. – Это, наверное, сон.

Лусио сидел с ней, пока она не заснула, потом встал и направился к двери. Но внезапно почувствовал, что не может оставить ее одну. Остановившись на пороге, он посмотрел на нее, свернувшуюся калачиком на кровати. Он мог различить только ее профиль. Лицо было таким же прекрасным, как раньше – точеный нос с немного приподнятым кончиком, чувственный рот, волевой подбородок, высокие скулы и густые брови, – но сейчас не красота его волновала. Он вернулся домой, рядом с ним Анабелла, и это после долгих месяцев разлуки, после того, как он пытался смириться с тем, что будет жить один, без нее, и казалось, все безвозвратно потеряно.

Что же с ними произошло? Почему они расстались?

Лусио было горько оттого, что Ана заболела, стала беспомощной, многое не помнила – и не могла вспомнить, – в то время как он все помнил и мысленно проживал их жизнь заново.

Он снова переживал чувство вины, предательства, чувствовал потерю, горе и ярость, потому что, черт подери, хотел, чтобы у них все получилось! Он делал все, чтобы спасти их любовь.

Хуже всего было то, что Лусио до сих пор очень скучал по ней. Физически. Ему хотелось прижать ее к себе, почувствовать очертания и мягкость ее тела.

Ему было очень больно, когда она сказала «Довольно!», собираясь прожить оставшуюся жизнь без него. Что за жизнь ее ждала? А его?

Он вышел из комнаты, тихо закрыв за собой дверь. Сиделка, дремавшая в кресле рядом с комнатой Анабеллы, увидев его, спросила:

– Все в порядке?

– Она заснула, – кивнул он.

Два часа спустя Лусио все еще был в кабинете, когда в дверь постучала экономка. Он задремал в кресле, но, услышав стук, проснулся.

– Да? – хрипло крикнул он, выпрямляясь и протирая глаза.

– Приехал граф Гальван, – сказала Мария, входя в кабинет и забирая пустой поднос со стола. – Он ждет вас в гостиной.

Лусио провел по лицу рукой. Значит, приехал старший брат. Данте Гальван не теряет времени даром.

..;;: Когда Лусио вошел в гостиную, – Данте был уже там и с интересом осматривался вокруг. Это была большая комната с высокими балками, стены выкрашены в розовый цвет, на полу – терракотовая мозаика, привезенная из Италии. На стенах висели картины семнадцатого века, повсюду были расставлены дорогие антикварные вещи – все говорило о богатстве, классе, престиже.

Осмотрев комнату, Данте остановил взгляд на итальянских картинах и пейзаже, изображавшем амурчиков и девушек под деревом у реки.

– Вы знаете, сколько это стоит? Особенно эта, проговорил Данте, указывая на пейзаж.

Лусио хотел улыбнуться, но у него уже не осталось на это сил. После всего, что случилось, Данте собирался обсуждать благосостояние Лусио?

– Да.

– Когда вы ее купили? – спросил Данте, продолжая рассматривать большое полотно.

– Прежде чем жениться на вашей сестре, – ответил Лусио, давая понять, что картина куплена на его деньги, а не на деньги Анабеллы.

Данте поднял голову и уставился на Лусио с нескрываемой враждебностью.

– Я сам купил этот дом, – наконец прервал молчание Лусио. – У бывшего владельца был тяжелый период, и я купил землю, виллу, мебель – все за наличные.

Данте опустил глаза, но Лусио успел заметить промелькнувшее в них сомнение.

– Вы никогда не рассказывали, как заработали эти деньги.

– Я играл в казино.

– Казино?

– А потом вложил выигранные деньги в это поместье, – невозмутимо сказал Лусио, не обращая внимания на то, что Данте прервал его.

– От азартного игрока к виноделу? Звучит не правдоподобно! – воскликнул Данте.

– Я не собираюсь вам ничего объяснять, граф. Я всегда был азартен, и вы должны это знать. Я бы не стал тем, кем стал, если бы не рисковал.

– Другими словами, вы не соблазнили мою сестру?

– Нет. – Лусио начинал терять самообладание. – И я бы не стоял сейчас здесь, если бы не был уверен, что это прекрасная возможность и для нее, и для меня.

– Возможность? – Данте бросил на него острый взгляд. – Не собираетесь ли вы все начать сначала?

Лусио пожал плечами.

– Что сказать? Я – оптимист и никогда не брошу Анабеллу.

Он сказал это, чтобы разозлить графа, но внезапно понял, что на самом деле так думает. Он хотел испытать судьбу во второй раз. Может, Господь Бог дал ему второй шанс, снова влюбив в него Анабеллу?

Глаза Данте сузились, а лицо стало печальным.

Он подошел к окну и стал пристально смотреть на видневшиеся вдали зеленые холмы с виноградниками.

Они долго молчали. Лусио наблюдал за Данте и ждал, что будет дальше. Он мог подождать. Он только и делал, что ждал – последние несколько недель.

Месяцев. Лет.

Наконец Данте обернулся и слегка кивнул головой Лусио.

– Думаю, мне следует поблагодарить вас за то, что вы приехали.

Лусио молчал.

– Доктор сказал, что вы в Калифорнии, – продолжал Данте.

– Вы долго мне не звонили.

– Я ждал, когда Ана захочет вас видеть, – их глаза встретились. – Иначе я бы не позвал вас.

Лусио с трудом сдерживался, чтобы не броситься в драку. Но вражда между ними не поможет Анабелле. А ему нужны были факты. Больше информации. Недостающие кусочки ребуса.

– Как она вышла из комы?

– У нее были галлюцинации. Благодаря им мы смогли поставить правильный диагноз. Сначала все думали, что это грипп.

– Вы навещали ее здесь?

– Ваша экономка позвонила мне, и я тут же прилетел, вызвал «скорую». Я знал, что ситуация серьезная. У нее была лихорадка.

– Когда это было? Месяц назад? – Лусио пытался оставаться спокойным, но он не мог простить Данте за то, что тот скрыл от него болезнь Аны.

– Да, около месяца назад. – Какое-то время Данте колебался, словно подбирая слова. – Но сейчас ей лучше, – наконец сказал он. – Может, это и не прежняя Анабелла, но сейчас ей гораздо лучше.

Лусио видел, что Данте переживает за сестру.

Граф всегда проявлял искреннюю заботу об Анабелле, и Лусио вспомнил, как пять лет назад, осенью, он впервые познакомился с Аной и ее семьей. Ей было тогда семнадцать лет, она оканчивала школу, но в ней уже проснулся бунтарский характер, идущий вразрез с авторитарным характером старшего брата.

Данте и Анабелла. Они могли не сходиться во мнениях, но что бы ни случилось, они всегда оставались семьей.

– Интересно, что вы имели в виду, сказав, что ей стало лучше? – вздохнув, спросил Лусио.

Граф недоуменно посмотрел на него.

– К ней возвращается физический тонус мышц, сила. Но, как вы, наверное, заметили, есть провалы в памяти.

Лусио не знал смеяться ему или плакать.

– О, да! Я заметил.

Внезапно наверху раздался крик. Данте вздрогнул, но Лусио остался невозмутимым. За последние шесть часов, с тех пор как он приехал домой, он слышал и не такие крики.

– Что это было? – спросил Данте, поднимая глаза к потолку, расписанному в кремовые, красные и зеленые тона.

– Анабелла, – ответил Лусио и поспешил к лестнице.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

За яростным криком послышался топот ног, бегущих вниз по лестнице. Перепрыгнув через две нижние ступеньки, Анабелла очутилась внизу, растрепанная, в белой блузке навыпуск.

– Зачем ты пришел? Что тебе надо? – накинулась она на Данте.

– Я пришел навестить тебя, – ответил Данте, отступая назад и поднимая руки, чтобы успокоить сестру – А кроме этого? – Ее точеное аристократическое лицо было полно страдания, глаза сверкали. Одним движением она собрала волосы и быстро закрутила их в пучок. – Или ты думаешь, что я не знаю о твоих намерениях?

Данте нахмурился.

– У меня нет никаких намерений, – нетерпеливо ответил он. – Я здесь потому, что ты была больна, и я беспокоюсь.

Ана в негодовании всплеснула руками.

– Я не была больна, я была расстроена. Я скучала по Лусио, но он вернулся. – Ее глаза засверкали ярче. – Никто не сможет разлучить нас, Данте. Ни ты. Ни мама. Никто!

– Ты ведешь себя неблагоразумно, Ана. Я не собираюсь вас разлучать.

– Ты лжешь!

Данте побледнел.

– Ана!

На ее глазах выступили слезы.

– Не произноси моего имени. Вообще не разговаривай со мной. После смерти Тадео ты пытался управлять мною. Ты боялся, что я стану как Тадео – но я не Тадео! Я не употребляю наркотики. Я не пью. Я просто люблю Лусио. Но даже это сводит тебя с ума.

– Нет, Ана.

– Да, Данте. Да. – Она положила руку ему на грудь. – Ты и мама всегда вмешиваетесь, не можете оставить меня в покое. – Она замолчала, глотая слезы. – Почему у меня не может быть собственных желаний?

Данте не ответил. Они оба смотрели друг на друга как два врага, а не брат и сестра.

Она забыла, что они с Данте когда-то были лучшими друзьями, что она рассказывала ему свои сокровенные тайны.

– Если ты не уйдешь, уйду я. – Анабелла подняла голову и вытерла слезы. – Я не хочу быть с тобой рядом!

Данте беспомощно взглянул на Лусио.

– Господи, она сошла с ума!

– Это не та Анабелла, которую вы видели неделю назад? – хмуро спросил Лусио.

– Нет.

– Когда я приехал, она уже была такой.

Анабелла схватила Лусио за руку.

– Не разговаривай с ним. С ним нельзя иметь дела, ему нельзя доверять.

– Все в порядке, Ана.

– Нет, не в порядке. Он собирается избавиться от тебя. Он собирается сделать так, чтобы ты уехал!

– Тише, девочка моя, – прервал ее Лусио и мягко погладил по щеке. – Все в порядке. Иди к себе и подожди меня. Я все улажу.

Анабелла продолжала стоять, крепко держа Лусио за руку.

– Ты не оставишь меня?

– Нет. Обещаю.

Немного успокоившись, Анабелла стала подниматься по лестнице. Задержавшись на последней ступеньке, она обернулась и презрительно взглянула на брата.

– Я знаю, о чем ты думаешь, – вызывающе произнесла она.

Лусио потерял терпение. Он поднялся наверх и взял Анабеллу на руки.

– Давай убежим, – прошептала она, обнимая его за шею. – Сегодня ночью. Пока все спят.

Он ничего не ответил, но и не стал прерывать ее.

Мир, в котором она жила сейчас, был недоступен ему. Где она была? Что происходило в ее голове?

– Остерегайся их, Лусио, – сказала Ана, крепче обнимая его за шею. – Я слышала их разговор. Они хотят разлучить нас. Не доверяй Данте, он ненавидит тебя.

Данте был все еще в гостиной, мерил шагами комнату.

– Она сумасшедшая, – сказал он, увидев Лусио. Она чокнулась.

– Нет, она не сумасшедшая, – весело возразил Лусио, собирая волосы в пучок. Внутри у него все горело, но он чувствовал облегчение. Только сейчас он начал понимать, только сейчас все встало на место. Она не сошла с ума. Она потеряла память. Анабелла вернулась назад во времени, – сказал Лусио, мысленно восстанавливая сегодняшние разговоры с ней. – Она живет в прошлом.

Данте в ужасе посмотрел на него.

– Она вернулась в прошлое? Но куда?

– Этого я пока не понял.

– Вы думаете, что она вернулась на несколько лет назад?

– Очевидно, в то время, когда вы были слишком деспотичным.

– Я никогда не был деспотичным!

Лусио рассмеялся. Данте обманывал сам себя.

– Вы послали полицейских нам вдогонку. Они чуть не убили нас.

– Мы хотели, чтобы Анабелла вернулась домой.

– Давайте не будем больше об этом.

Данте вздохнул. Все было не так-то просто.

– Значит, вы и вправду думаете, что она не сошла с ума?

– Нет. Ей нужно время и поменьше давления со стороны. Если честно, ваши визиты приносят больше вреда, чем пользы. Вам лучше воздержаться от посещений какое-то время, пока она окончательно не поправится.

– Это решать не вам, а ее доктору.

– Вы забываете, что доктор работает на меня.

Ана ваша сестра, но она моя жена.

Данте поднял голову.

– Ваша жена? Вы развелись! – воскликнул он.

– Развод – это еще не конец.

– Но официально…

Они долго смотрели друг на друга. Лусио ненавидел себя за несдержанность, ему хотелось схватить Данте и отлупить его. Он глубоко вздохнул, стараясь взять себя в руки. Потом медленно выдохнул. Он должен сохранять спокойствие. Если он начнет ссориться с Данте, это будет нечестно по отношению к Анабелле. Она может услышать их спор и то, чего ей пока не следует знать.

– Мне тоже это все не нравится, Данте. Мне сейчас нелегко. Я не хотел развода, это было ее решение. Она может и не помнить этого, зато я помню. Я знаю, что ее чувства ко мне изменились. Я также знаю, что она была несчастна со мной.

Данте прищурился.

– Но она же ничего не помнит.

– Она вспомнит.

– А пока, как я понял, она думает, что влюблена в вас.

Улыбка исчезла с лица Лусио.

– Тогда мне придется ей подыграть.

Данте быстро заморгал, стараясь скрыть выражение лица.

– И вы это сделаете? Вы останетесь здесь и вот так просто снова войдете в ее жизнь?

– У меня нет выбора.

– Да нет, у вас есть выбор! У вас есть другой дом, другая жизнь. Вы можете быть там, а не здесь. Граф отвернулся и закрыл глаза рукой. – Вы надеетесь воспользоваться ее болезнью, хотите ее вернуть.

– Это преступление?

Данте обернулся и его циничный взгляд встретился с взглядом Лусио. Лусио пристально смотрел на него. Пять лет назад он взял на себя обязательства перед Анабеллой. Его любовь не имеет ничего общего с формальностями и клочком бумаги.

Он любит Анабеллу просто за то, что она существует.

– Она была несчастна с вами, – прервал молчание Данте. – Ей нравится играть в любовь. Она не любит вас по-настоящему.

Ей нравится играть в любовь. Она не любит вас по-настоящему. Эти слова эхом отозвались у Лусио в голове. Он молча проглотил их. Слова Данте глубоко ранили его, но он не подал вида.

– Я обещаю, что позвоню вам, если что-то изменится, – твердо произнес Лусио. Он больше ничего не скажет.

– А пока вы заставляете меня сидеть дома?

– Я прошу вас дать Ане время.

После ухода Данте Лусио отправился на кухню, попросил экономку приготовить ужин и накрыть его в кабинете, потом поднялся наверх.

– Он ушел? – спросила Анабелла с надеждой, когда Лусио вошел в комнату. Она сидела на кровати, завернувшись в большое полотенце, мокрые волосы падали вниз, обрамляя ее красивое лицо.

Лусио снова едва подавил желание обнять ее.

– Он возвращается в Буэнос-Айрес.

– Хорошо. Он мне не нравится!

– Ана, ты обожаешь его.

Он задумчиво посмотрел на нее, скрестив руки на груди, мысленно задавая себе вопрос, почему он впутался в эту историю. Что если ее состояние не улучшится? Что если к ней не вернется память, самостоятельность? Что тогда?

Но пока было бессмысленно делать подобные предположения. Анабелла еще молодая, сильная и умная женщина. Конечно, она выздоровеет. Просто нужно время и терпение.

– Ужин готов, – сказал он, стараясь, чтобы его слова звучали как можно более естественно. – А ты вся мокрая.

– Ты думаешь, что так не романтично?

– Мы же не будем ужинать в ванной.

Звонко рассмеявшись, Ана соскользнула с кровати.

– Вообще-то, я хотела одеться, но не могла найти свои вещи. Ты не знаешь, куда Данте положил мой чемодан?

Лусио склонил голову набок. Она серьезно?

– Вещи в шкафу, Ана.

– А где мой шкаф?

– В твоей комнате.

– Покажи мне.

Лусио подвел ее к большому шкафу рядом с ванной комнатой. Включив свет, он указал на полки с одеждой и коробки с обувью, выстроенные вдоль стены.

– Это твой шкаф.

Ана заглянула внутрь. Удивленно подняв брови, она осмотрела полки с костюмами, платьями и длинными вечерними нарядами.

– Очень смешно. А где мои вещи? Мои рубашки, туфли, джинсы?

Она не узнавала своих вещей. Анабелла не понимала, что она уже не подросток, а женщина. Как будто последних пяти лет не было… по крайней мере она их не помнила.

Лусио снова взглянул на нее. Это будет трудно.

Он не знал, как вести себя с ней… общаться с ней.

Он привык думать об Ане как об элегантной, уверенной в себе женщине, но сейчас она была шипучей и игристой как бутылка шампанского.

И опять Лусио сказал себе, что еще рано заглядывать в будущее. Все что он мог сейчас сделать, так это жить с Анабеллой одной жизнью. Он должен справиться сначала с одним недугом, затем постепенно побороть остальные. А сейчас она требует чистые джинсы.

В нижнем ящике шкафа он нашел старые вещи Анабеллы.

– Спасибо. – Просияв, она схватила джинсы и старый вылинявший свитер вишневого цвета. – Я буду готова через минуту. Можешь подождать меня внизу?

Через пятнадцать минут она спустилась. Ее волосы были высушены, глаза слегка подкрашены, на губах играл розовый блеск.

– Так лучше? – спросила она.

– Намного, – кивнул Лусио.

Он хотел улыбнуться, но не мог. Слишком много противоречивых чувств одолевали его в этот момент. Анабелла излучала мягкость и остроту, невинность и храбрость. В такую Анабеллу он влюбился, и без такой не представлял себе жизни.

Но это было опасное чувство. Он пытался побороть в себе беспорядочные, беспокойные порывы.

Сейчас Анабелле требовалась практическая, реальная помощь. Он должен оставаться спокойным.

Только в его присутствии она могла оставаться под контролем.

– Мы будем ужинать здесь, – сказал он, ведя ее в библиотеку. – Я подумал, что неплохо поужинать у камина. Так, кажется, уютнее.

Она порозовела.

– И интимнее.

Интимнее. Она сейчас совсем не в том настроении, на которое он рассчитывал. Не обращая внимания на слова Аны, Лусио усадил ее за стол. Уже месяц она не сидела за нормальным столом, и Лусио надеялся, что этот ужин тет-а-тет будет первым шагом на пути к ее выздоровлению.

Они мало говорили, и Ана съела почти все, что было на тарелке. Еда была простой, из аргентинской кухни – жареное мясо, картошка, зеленый салат.

– Слава богу, – сказала она, сворачиваясь калачиком на кресле. – Наконец-то настоящая еда.

– Что ты ела раньше?

Ана пожала плечами и улыбнулась, блеснув белыми зубами.

– Странно, но я не помню, – рассмеялась она. Значит, было не очень вкусно, иначе я бы помнила, правда?

Он посмотрел, как отблеск огня в камине играет у нее на лице. Ему нравилось, когда она смеялась, была игривой и дразнила его как сейчас. Ему хотелось усадить ее к себе на колени, обнять, и чтобы так было всегда.

Внезапно выражение ее лица стало серьезным.

– Лусио!

– Да, негритенок?

Она покраснела. Ей нравилось чувствовать себя его женщиной.

– Мы ведь поженимся, правда? – Она еще больше покраснела. – Ты же все еще хочешь жениться на мне?

Ее слова прозвучали так невинно, словно она вернулась к своим детским мечтам. Он молчал, не зная, что ответить. Но, в конце концов, решил быть честным до конца. Она это заслуживала.

– Конечно, я хочу жениться на тебе.

Ее губы сложились в улыбку, а зеленые глаза засветились.

– Правда?

– Да.

– Тогда давай сделаем это как можно скорее. Она наклонилась вперед. – Как насчет завтра?

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

После ужина они поднялись наверх. Анабелла обняла его за талию и крепко прижалась к нему.

– Останься со мной, – прошептала она.

– Я не могу. – Он хотел наклониться и поцеловать Ану в лоб, но вспомнил ее слова о бабушкином поцелуе и улыбнулся.

– Почему?

По выражению ее лица он понял, что сейчас ему лучше снова быть предельно честным.

– Я устал. Я только сегодня вернулся из долгой поездки, и мне нужно поспать.

– Ты можешь спать в моей комнате.

– Там я не смогу заснуть, да и ты тоже, – он погладил ее по щеке. – А тебе нужно хорошенько отдохнуть.

– Ладно, – она зевнула и улыбнулась, – но ты ведь не уедешь?

– Я буду здесь и никуда не уеду. Я останусь с тобой.

Комната Лусио располагалась на первом этаже в конце коридора. Рядом с комнатой была маленькая лестница, ведущая наверх. Ее сделали для прислуги, но когда Лусио занял эту комнату, то решил, что лестница ему тоже пригодится.

Ночью его разбудил чей-то плач, тихий, но саднящий душу. Плакала Анабелла. Это был уже не пронзительный крик, как раньше, а приглушенные хриплые рыдания. Она плакала в подушку, совершенно убитая горем. Но почему она плакала? Может, вспомнила какие-то события из прошлой жизни и снова переживала смерть отца… смерть брата Тадео?

Лусио быстро поднялся наверх.

– Лусио! – Ана взглянула на него и протянула к нему руки.

Он подошел к кровати, сел рядом и прижал ее к себе. Ей трясло от холода.

– Тебе приснился кошмарный сон?

– Нет, – она стучала зубами. – Хуже.

– Что же тебя так расстроило?

– Ты знаешь, Лусио, ты знаешь! – Ее горячие слезы упали ему на руку.

– Но я не знаю!

– Нет, ты знаешь и должен простить меня. Ты должен. Пожалуйста, Лусио, скажи, что простишь меня.

О чем она думала? Что происходило в ее голове?

– Ана, успокойся, ты расстраиваешься из-за ничего. За что мне прощать тебя? – спросил он, мысленно возвращаясь в прошлое лето и вспоминая отчеты частного детектива.

Ана и другой мужчина. Ана в отеле с другим мужчиной. Он думал, что у нее любовная связь. Но это была не связь. По крайней мере, детектив так и не предоставил точной информации. Но она несколько раз встречалась с таинственным мужчиной и никогда не рассказывала об этом Лусио, никогда не обсуждала с ним эту часть своей жизни.

У него внутри все перевернулось. Он не хотел думать об этом, не хотел вспоминать. Ее пальцы крепко сжали его руку.

– Я больше не могу притворяться и не могу забыть. – Она замолчала и вздрогнула. – Мы должны вернуть нашего ребенка.

Наверное, ей приснился кошмар. Она снова заговорила о ребенке.

– Ана, нет никакого ребенка.

– Я была беременна! – горячо возразила она, оттолкнув его. – Поэтому мы хотели убежать. Мы хотели защитить нашего ребенка.

– Да, но у тебя был выкидыш.

Пять лет назад после выкидыша она стала бесплодна. Они обращались к лучшим специалистам, прошли бесчисленные процедуры, но все было напрасно. Анабелла так и не смирилась с диагнозом, а Лусио считал, что двухгодичное лечение от бесплодия явилось одной из причин их развода. Первым сигналом.

Или последним.

Лусио взял ее за плечи и посмотрел ей в глаза.

– То, что ты не можешь иметь детей, еще не значит, что ты не можешь стать матерью. Мы можем усыновить кого-нибудь.

– У меня есть свой ребенок!

Мысль о ребенке засела у нее в голове, и она не хотела мириться с действительностью.

Он нежно погладил ее по щеке. Его широко раскрытые глаза были полны боли. Сердце болело за нее… за них обоих.

– Ты любишь меня? – прошептала она, пристально глядя ему в глаза.

– Конечно.

Она улыбнулась – медленно, неуверенно, от улыбки ее лицо расцвело умопомрачительной красотой.

У него все внутри сжалось. Анабелла Гальван Круз целиком владела его сердцем, телом, разумом и душой.

Ана продолжала смотреть на Лусио. Его длинные волосы свободно рассыпались по плечам – ей так нравилось, – его грудь обнажена. Он выглядел как гаучо из ее снов. Сильный, мужественный и бесстрашный, Лусио мог справиться со всем. И он хотел ее…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.