Дэнис Аллен
Настоящий джентльмен

Монтгомери-Мэнор, Гемпшир,

25 декабря 1816 года

– Я нисколько не сомневалась, что Аманда Джейн будет самой прекрасной рождественской невестой, – обронила тетушка Присей, усаживаясь в кресло перед камином и вытирая кружевным платочком нос. – Венок падуба чудеснейшим образом украсил ее головку. Блестящая идея! И Джек – как умно он поступил, уставив проход часовни цветочными горшками. Вся церемония была восхитительной… просто восхитительной!

– В самом деле, – согласилась тетушка Нэн, моргая слезящимися глазами и протягивая к огню изуродованные артритом пальцы. – Ничего лучше, пожалуй, не придумаешь. Особенно мне понравилось, что на церемонии присутствовали лишь самые близкие родственники, особенно если учесть, что Джек отменил предыдущую свадьбу. А ты как думаешь, Саманта?

Саманта не нашлась что ответить. Эмоции у нее всегда брали верх над разумом. Девушка сидела на низкой табуретке у кресла Присей и тоже грела у огня озябшие руки. В комнате было тепло, но она чувствовала себя не более уютно, чем на улице, когда стояла на сквозном ветру и махала вслед отъезжающей карете, увозящей Аманду…

Сэм не считала себя сентиментальной и очень гордилась этим, а сейчас едва сдерживала слезы. Пока престарелые тетушки Аманды ждали от нее ответа на, казалось бы, безобидный вопрос, девушка боролась с охватившими ее эмоциями. Всего каких-нибудь десять минут назад ее единокровная сестра укатила в порт Дувр, чтобы отправиться оттуда в свадебное путешествие на континент. Еще два месяца назад Сэм даже не подозревала о ее существовании и только сейчас поняла, как дорога ее сердцу Аманда.

– Саманта? – с нетерпением обратилась Нэн к племяннице.

Сэм подняла голову. К горлу подкатил комок, и она не могла произнести ни слова. Взгляд водянистых карих глаз Нэн смягчился. Сэм сознавала, что попадет в неловкое положение, если немедленно не выйдет из комнаты. Меньше всего ей хотелось проявить слабость, ведь она не кисейная барышня, готовая разрыдаться по малейшему поводу.

Сэм порывисто встала и, подобрав серебристо-розовые юбки, торопливо направилась к выходу.

– Саманта, ты куда? – встревожилась Присей, когда девушка поравнялась с ее креслом.

– Прогуляться, – ответила Саманта севшим голосом.

– Почему бы тебе не дождаться Джулиана, милая? Он подойдет с минуты на минуту, – крикнула ей вдогонку Нэн, но Сэм не могла ждать… даже Джулиана. Вылетев из элегантной гостиной, она промчалась по холлу мимо неподвижного лакея к парадному ходу.

Ослепленная пеленой слез, Сэм инстинктивно двинулась в сторону каменной часовни, расположенной отдельно от здания, именуемого членами состоятельного семейства Монтгомери-хаус. Булыжная мостовая была скользкой от утреннего ливня, но девушка, мечтавшая как можно скорее оказаться в уединенном месте, этого не замечала. В храме покоились бренные останки усопших Монтгомери… благородных предков Джулиана Монтгомери, маркиза Серлинга, и Джексона Монтгомери, виконта Дарема, жениха Аманды и новоиспеченного зятя Сэм. Менее почтенные члены фамилии, а также слуги, верой и правдой служившие своим хозяевам на протяжении многих десятков лет, нашли приют на погосте сразу за часовней в могилах с надгробиями, некоторые из которых отличались особой красотой и вычурностью.

По неясной причине Сэм потянуло к простому могильному камню в самом дальнем углу кладбища, поросшему травой и затененному фронтоном церкви. Там она опустилась на сырую землю и дала волю чувствам.

– Что случилось, Сэм?

Девушка испуганно вскинула голову и встретилась глазами с Джулианом Монтгомери, старшим братом Джека. Он наклонился и набросил ей на плечи плащ. Когда маркиз вновь распрямился, его холодная красота в ореоле золотых волос сияла на фоне серого, свинцового неба подобно зимнему солнцу.

Светловолосый, как викинг, с льдисто-голубыми озерами глаз и благородным лицом святого, он напоминал Саманте принца. Красивое лицо с классическими чертами казалось высеченным из дорогого мрамора искусной рукой ваятеля, одержимого стремлением к совершенству. Некоторое время Сэм внимательно на него смотрела, пытаясь понять, о чем он думает и что чувствует, но его лицо оставалось непроницаемым. Застигнутая врасплох, она еще больше расстроилась и опустила глаза.

– Я… я очень скучаю по Зевсу и Нептуну, – пролепетала Сэм, вытирая лицо тыльной стороной ладони. – Как жаль, что мы их оставили в Дарлингтон-Холле.

Джулиан промолчал, и девушка украдкой на него взглянула. Видимо, он нашел ее объяснение невразумительным, ибо удивленно вскинул свои темные, изысканной формы брови.

– Это правда! – выкрикнула Сэм запальчиво. Она и в самом деле скучала по своим собакам, но рыдала, разумеется, по другой причине. Однако откровенничать на сей счет с Джулианом не собиралась.

– Думаешь, я поверю, что ты льешь слезы из-за двух шавок, как ты их называешь, домашних питомцев? – высокомерно спросил он. – Я не идиот.

Никому бы и в голову не пришло считать Джулиана идиотом. Его ум превосходил даже его поразительную красоту. Он являл собой эталон физического и интеллектуального совершенства. И этот эталон взял на себя труд стать ее наставником и учителем. Джулиан, слывший знатоком хороших манер и отменного вкуса, поклялся сделать из нее, неотесанной девчонки, истинную леди к апрелю будущего года, когда состоится открытие летнего бального сезона. Девушку предполагалось представить на балу как кузину Аманды, хотя на самом деле она была ее единокровной сестрой, внебрачной дочерью их общего отца.

К счастью, у Аманды по отцовской линии имелись дядя, сельский священник, и тетя, проживавшие когда-то в удаленной деревушке Камбрии. Они давно умерли, не оставив наследников, поэтому Саманта вполне могла сойти за их осиротевшую дочь. За давностью лет близких друзей или соседей, кто мог бы изобличить ложь, не имелось. Согласно вымышленной с этой целью истории, осиротевшую девочку приютили у себя родители Аманды. Некоторое время назад мистер и миссис Дарлингтон тоже перешли в мир иной и по этой причине не могли опротестовать сфабрикованное объяснение появления Сэм в их семье.

Мужчину, озабоченного родословной женщины, повергло бы в ужас темное происхождение Саманты. Но покровительство маркиза Серлинга, респектабельные связи Аманды и богатое, благодаря щедрости сестры, приданое делали девушку лакомым кусочком для претендентов на ее руку и сердце. Однако Саманта часто задавалась вопросом: разумно ли и этично вступать в брак с мужчиной, который не знает всей ее подноготной?

Пока Сэм хранила горестное молчанке, погруженная в размышления, Джулиан, взяв ее за руки, поднял с земли. Болезненно осознавая, что у нее опухли от слез глаза и предательски покраснел нос, девушка замотала головой:

– В таком виде я ни за что не вернусь в дом, Джулиан. Не хочу, чтобы меня считали маменькиной дочкой.

– Мы туда и не пойдем, – успокоил ее маркиз. – Во всяком случае, сейчас. Давай лучше заглянем в часовню. Там теплее и уютнее. А тебе, моя девочка, совсем не помешает согреться и приободриться.

Идти Саманте никуда не хотелось, но она все же подчинилась. Джулиан не привык, чтобы ему перечили. Вероятно, по этой причине он и стал ее наставником вместо множества разномастных учителей, которых поначалу наняла Аманда. Но вскоре она поняла, что справиться с ее маленькой сестричкой в состоянии только один человек. Маркиз Серлинг оказался упорным педагогом. Кнутом и пряником он вдалбливал в голову Сэм все, что необходимо молодой леди для появления в высшем свете и выбора удачной партии.

Аманда была бы немало удивлена, узнав, что именно этого Саманта и добивалась. Она нарочно разыгрывала из себя тупицу и отказывалась выполнять распоряжения приглашенных сестрой преподавателей, стремясь как можно больше времени проводить в обществе единственного человека, которому доверяла. Но ни сама Аманда и никто другой не подозревали, что она высоко ценила не только мнение Джулиана, но… и его самого.

Ценила и обожала. До самозабвения.

С первого же взгляда Сэм поняла, что о лучшем муже, чем Джулиан, не стоит и мечтать. Однако Джулиан знать не знал, что при его появлении у Сэм подкашиваются нога, а сердце колотится, как у вспугнутой птицы.

Первые семнадцать лет Сэм по приказу отца Саймона Дарлингтона провела на удаленном острове Торни к западу от побережья Западного Суссекса. Все эти годы она одевалась и вела себя как неотесанный мальчишка, и ее познания о мире были прискорбно скудными. Среди окружавших Саманту мужчин, в том числе Джека, Джулиана, а также слуг из Дарлингтон-Холла и Монтгомери-Мэнор, лучше Джулиана Монтгомери никого не было. В этом Саманта не сомневалась.

В храме Джулиан подвел Сэм к скамье почетных гостей, отведенной для членов их семейства. Еще горели зажженные по поводу церемонии свечи, и в воздухе пахло расплавленным воском, цветами и сосновыми ветками. Они сели, маркиз отпустил руку девушки и легонько приподнял ее лицо за подбородок.

– А теперь признайся, Сэм, что беспокоит тебя, – приказал он.

– С чего ты взял, что меня что-то беспокоит? – пробормотала она.

– Во-первых, ты плакала. Что совершенно тебе несвойственно. Я-то знаю, с каким презрением ты относишься к слабоволию. Значит, произошло что-то из ряда вон выходящее.

– Ничего особенного, – печально произнесла Саманта. – Всплакнула немного, и все.

– Понятно, – протянул он задумчиво, не спуская с Саманты пронзительных голубых глаз. В девяти случаях из десяти Джулиан угадывал ее чувства и мысли. От его испытующего взгляда у Сэм, как обычно, по спине побежали мурашки. Это ощущение не казалось ей неприятным…

– Почему же все-таки ты «немного всплакнула»? – не унимался Джулиан. – Не потому ли, что твоя сестра уехала в свадебное путешествие и до будущей весны не вернется?

Саманта стиснула зубы, пытаясь справиться с вновь нахлынувшей на нее волной тоски и страха.

– Аманда уехала, но это не значит, что она тебя бросила, – мягко проговорил Джулиан.

– Я не… – Сэм подняла на него испуганный взгляд.

– Не говори, что это тебя не волнует, я все равно не поверю.

– Я не дура и понимаю, что Аманда вернется. – Девушка судорожно сглотнула, смахнув брызнувшие из глаз слезы.

– Понимаешь ли? – холодно спросил он. – Я-то знаю, что она вернется. Но ты не можешь быть ни в чем уверена. Твоя мать умерла, когда ты появилась на свет, а ханжа отец отослал тебя на далекий остров, чтобы никто не узнал о его грехопадении. Даже гувернантка от тебя сбежала, когда отец умер и деньги на твое содержание перестали поступать. Неудивительно, что отъезд Аманды страшит тебя, Сэм.

– А ты всегда так прямолинеен? – Девушка с шумом выдохнула воздух, испытав одновременно чувство облегчения и досады. – Хорошо, – произнесла она раздраженно. – Возможно, ты прав, я действительно немного нервничаю. Умом понимаю, что Аманда вернется, а здесь щемит. – Саманта поднесла руку к сердцу.

Джулиан улыбнулся, и Сэм не могла не улыбнуться в ответ. Искренние улыбки были большой редкостью для маркиза и согревали девушку, как лучи солнца.

– Сердце щемит, говоришь? И что делать, чтобы оно не щемило? Хочешь шоколадную конфетку?

– Конфетку? – Сэм насупилась. – Джулиан, я не ребенок. Между разбитой коленкой и щемящим сердцем большая разница, неужели не понимаешь?

– В болезнях я как раз кое-что смыслю, сорванец, – возразил он. – Но ты ведь и есть ребенок. Я почти вдвое старше тебя. Когда ты родилась, я был уже взрослым.

Саманта терпеть не могла нравоучений.

– Если я еще ребенок, почему вы с Амандой ищете мне мужа? – спросила она запальчиво.

– К весне, моя дорогая, я должен сделать из тебя леди. Прекрасную женщину, полную совершенств и достоинств. – Он окинул ее критическим взглядом. – Конечно, чтобы такое превращение состоялось, потребуется не один день. Временами тебе будет казаться, что я чересчур строг и придирчив, но надеюсь, что к концу курса обучения мы все же останемся друзьями. Задание, надо тебе сказать, не из легких, – добавил он озабоченно. – Но вполне мне по силам.

– На кой черт мне нужен этот проклятый муж? – грубо спросила девушка, доведенная покровительственным тоном Джулиана до бешенства. – У Присс и Нэн нет мужей.

– Следи за речью, сорванец, – упрекнул Джулиан свою подопечную и продолжил назидательным тоном: – Замужество гарантирует благополучие в настоящем и будущем, уважение в обществе. Аманда и Джек, я и тетушки – мы все хотим видеть тебя устроенной и счастливой.

– Но сделает ли замужество меня счастливой, Джулиан? – Сэм скрестила на груди руки и в упор уставилась на своего учителя. – Скажи!

Джулиан нахмурился и внимательно посмотрел на Сэм. Ее серо-голубые глаза сузились, подбородок взлетел вверх, а пухлые розовые губы вытянулись в узкую линию. На мраморный лоб упала золотая прядка волос. В такие моменты Саманта преображалась, и это будоражило воображение Джулиана, вызывая всевозможные образы. Вот и сейчас она напомнила ему голубку, растопырившую крылья над своим гнездом.

– Ну, Джулиан, – не унималась Сэм, – разве я не заслуживаю счастья?

– Конечно, как и все в этом мире, – согласился лорд. – К сожалению, брак не является залогом счастья. При разумном подходе к вопросу он дает уверенность в завтрашнем дне, респектабельное положение, а вот счастье… – Он пустился в пространные рассуждения и в заключение подытожил: – Счастье в браке – вопрос везения, как мне кажется.

– Не хочешь ли ты сказать, что брак – своего рода игра? – Саманта от удивления округлила глаза.

– Как ты думаешь, почему я до сих пор не женат? – ответил Джулиан вопросом на вопрос и печально улыбнулся. – Я не игрок, Сэм.

– Но если мужчина и женщина всей душой любят друг друга, почему не могут быть счастливы в браке?

Наивность девушки Джулиан находил очаровательной и в то же время наводящей грусть.

– Такая любовь – большая редкость, Сэм. Твоя сестра и мой брат – скорее исключение из общего правила. Большинство пар, вступая в брак, не любят друг друга, руководствуясь иными причинами, зачастую довольно вескими. Понимаешь? Взаимное уважение и иногда дружба.

– Но этого недостаточно! – Сэм порывисто схватила Джулиана за руку. – Я хочу любить своего мужа, Джулиан, любить безумно! И чтобы он испытывал ко мне такие же чувства.

Маркиз молчал.

– Джулиан, почему ты молчишь?

– Мне нечего тебе сказать, – заметил он, покачав головой.

– Зато мне есть! – В голосе Сэм звучала неподдельная искренность. – Обещай мне, что ни ты, ни Аманда, ни Джек, ни тетушки… не отдадите меня за человека, которого я не люблю.

– Конечно же, я не стану настаивать…

– Не отдадите меня замуж за мужчину, который не любит меня так же, как я его! – Во взгляде Сэм была мольба.

– Но, Сэм, при выборе спутника жизни нужно учитывать и другие факторы…

– Обещай, Джулиан! Обещай, что мой будущий муж будет тем единственным, кто сделает меня самой счастливой женщиной на земле!

Легко сказать – обещаю. Ведь выполнить подобное обещание куда труднее, чем превратить алмаз, каким была Сэм, в бриллиант чистейшей воды. Однако заплаканные глаза с частоколом еще не высохших ресниц сделали свое дело, и Джулиан с глубоким вздохом произнес:

– Обещаю, Сэм.

Лицо девушки просияло радостью и надеждой. Джулиан же почувствовал, что взвалил на плечи непосильное бремя, пообещав то, чего не в силах выполнить.

– Как насчет конфетки, Джулиан? – лукаво напомнила Саманта.

– Конечно. – С этими словами он встал и просунул ее руку в кольцо своей, согнутой в локте. – Только давай превратим угощение в урок, – предложил он, – шоколад нужно есть красиво. Этому тебе еще предстоит научиться, как и многому другому. Но до апреля времени еще много.

Саманта повеселела, от печали не осталось и следа.

– Надеюсь, кое-чему мне все же не придется учиться, кое-что я и так умею, и ты не станешь заставлять меня переучиваться.

– Сомнений нет, – согласился Джулиан.

– Обещаешь, Джулиан? – спросила девушка, заглядывая ему в глаза.

– Обещаю, сорванец, – ответил он со смехом.

Глава 1

Монтгомери-хаус,

Куинз-сквер, Лондон,

апрель 1817 года

– Выше подбородок! Плечи расправить!

Саманта приподняла подбородок и развернула плечи. Пока Присс и Нэн стояли в стороне и напряженно наблюдали за происходящей сценой, Джулиан медленно ходил вокруг девушки и пристально изучал в монокль мельчайшие детали ее внешнего облика. К чести Сэм, она выдержала проверку не моргнув глазом.

Платье традиционно белого цвета было безупречно и сидело безукоризненно. Достаточно скромное, чтобы удовлетворить взыскательным вкусам строгих матрон, которые будут присутствовать на первом балу Саманты, оно имело глубокий вырез, соблазнительно открывавший прелестные формы девушки и призванный привлечь внимание светских львов. Джулиан сам выбирал фасон, который затем обсуждал с модисткой, наказав ей использовать как можно меньше рюшей и оборок. Чем проще, тем лучше, считал маркиз. Пусть смотрят на девушку, а не на платье, полагал он… тем более что девушка достойна внимания.

Саманта, бесспорно, относилась к высшему разряду. Она была совершенством с головы до ног… он об этом позаботился. Природа щедро одарила ее красотой, и, хотя заслуги Джулиана в этом не было, он умело подчеркнул и эффектно выделил ее природные данные и очарование.

Сэм обладала незаурядной внешностью. Среднего роста, она имела тонкий, гибкий стан, маленькую, но высокую грудь, покатые плечи, длинную, стройную шею, лицо в форме сердечка с изысканными чертами. У нее были огромные голубые глаза с густыми длинными ресницами и копна светлых волос. Вызывающе коротко подстриженные, они придавали ей озорной вид и непременно должны были приковать взоры присутствующих.

Закончив осмотр, Джулиан остался доволен. Во внешнем облике девушки он не обнаружил ни малейшего изъяна. До прибытия гостей на бал оставалось полчаса. В последние минуты ему предстояло убедиться в полной готовности Сэм к взятию лондонского общества штурмом.

Удовлетворенный своей работой, маркиз убрал монокль и облегченно вздохнул. Он стоял перед Самантой, заложив за спину руки и слегка расставив ноги, и бросал по сторонам горделивые взоры. Она смотрела на него широко открытыми глазами и трепетала от страха.

– Как ты обратишься к леди Джерси, если она соблаговолит заговорить с тобой? – резко спросил Джулиан, заставив тетушек подпрыгнуть от неожиданности.

– Я обращусь к ней «мадам» или «леди Джерси», – тотчас откликнулась Сэм слегка дрогнувшим голосом. – Но ни в коем случае не «миледи» и не «ваша милость».

– Почему?

– Потому что так к ней обращается прислуга.

– Кто в настоящее время президент Соединенных Штатов?

– Мистер Джеймс Мэдисон, – ответила она громко и четко. По окрепшему голосу девушки можно было заключить, что она преодолела страх.

– Споласкивая в тазике руки, ты погружаешь в воду пальцы обеих рук одновременно или по очереди?

– Каждую руку по очереди. – Саманта сделала паузу, а потом с улыбкой добавила: – И я не должна использовать эту воду для мытья лица или ног.

Присс и Нэн хмыкнули, но Джулиан недоуменно вскинул брови, и женщины, включая Саманту, тотчас сделались серьезными.

– Сколько бокалов вина дозволено тебе выпить за десертом?

– Только один. И я должна пить его маленькими глотками, изящно и медленно.

– Можно ли тебе ругаться? – спросил он и с досадой добавил: – Мне пришлось изрядно потрудиться, чтобы избавить тебя от этой скверной привычки.

– Нет, ругаться я не должна. – Девушка вздохнула и закатила глаза. – Даже если меня спровоцируют.

– Что нужно сказать, если тебя спросят о твоих родителях?

– Что они дядя и тетя Аманды и умерли несколько лет тому назад в Камбрии. Мой отец был церковным ректором.

– Очень хорошо, – кивнул Джулиан. – А теперь… дай подумать. – Он воздел глаза к потолку, словно надеялся найти там подсказку, потом, прищурившись, посмотрел на девушку: – Мисс Дарлингтон, вы оправдываете лорда Байрона?

– Да. – Саманта упрямо вскинула подбородок.

– Неправильно, Сэм! – рявкнул Джулиан. – Обсуждая поэта в приличном обществе, ты не можешь отзываться о нем положительно. Он распутник.

– Но мне нравятся его произведения. – Сэм насупилась. – «Шильонский узник», например. Кроме того, приличное общество состоит из лицемеров, Джулиан. Многие из них сами распутники.

– Безусловно. Но это не подлежит обсуждению. Пойдем дальше. Как часто можно употреблять французские фразы?

– Сколько угодно. Только я должна быть совершенно уверена в правильности их значения и применимости к ситуации, иначе совершу faux pas[1]. N'est-ce pas?[2] – Девушка вопросительно подняла брови.

Наставник небрежно кивнул головой:

– Oui[3]. Отлично, Сэм. Tres biеn[4].

Сэм позволила себе самодовольную улыбку, но Джулиан ее не видел. Он мерил шагами комнату, задумчиво поглаживая подбородок. Внезапно он остановился перед Присс и Нэн. Застигнутые врасплох, женщины вытянулись в струнку.

– Как у нее с шитьем… есть успехи?

– Значительные, Джулиан, – ответила Нэн, кивая так энергично, что кружевной головной убор на шапке ее белоснежных волос запрыгал. – Эту наволочку, – женщина взяла с дивана подушку, – вышила она. Разве не прелесть?

– Как насчет рисования? – строго спросил Джулиан, лишь мельком взглянув на живописную россыпь ярких цветов и райских птиц.

Присс бросилась к мольберту у окна и вернулась с акварелью.

– Это называется «Котенок в папоротнике». Мы с Нэн считаем, что весьма остроумно. А ты что скажешь, Джулиан?

Бросив взгляд на картину, Джулиан сдвинул брови, вытащил монокль и стал внимательно ее рассматривать.

– Сойдет, – фыркнул он. – Как игра на фортепьяно и пение?

Нэн и Присс сконфуженно переглянулись и беспомощно развели руками.

– Мы очень надеемся, что никто не попросит ее играть, – обронила Присс.

– Но ее речь значительно улучшилась, – вставила Нэн, желая сменить тему. – Теперь она говорит как настоящая леди.

– У меня было всего три месяца, чтобы научиться петь и играть на фортепьяно, – поспешно добавила Саманта. – Учитывая это, Джулиан, я не считаю, что так уж скверно играю и пою.

– Но и не так уж хорошо, – возразил Джулиан. – Она отлично держится в седле и превосходно танцует, – продолжил он, словно не замечая обиженного вида девушки. – Будем надеяться, что с другими партнерами она будет танцевать так же красиво, как и со мной.

– С вами, Джулиан, – произнесла Присс с нежной улыбкой, – любая партнерша будет смотреться великолепно.

– Не льстите ему, тетя Присси, – сказала Сэм, скрестив на груди руки. – Он и так излишне самоуверен.

И не зря, подумала она про себя. Девушка стояла посреди роскошно убранной гостиной и ждала ответной реакции учителя на свое насмешливое замечание. Но, как и следовало ожидать, ее постигло разочарование, поскольку Джулиан пропустил колкость мимо ушей. Редко встретишь человека с подобной выдержкой и самообладанием.

Последние три месяца Саманта проводила большую часть времени в обществе Джулиана и была от него без ума, она продолжала испытывать перед мужчиной благоговейный трепет. Вот и сейчас она исподлобья смотрела на его высокую фигуру, резко выделявшуюся на фоне бархатных штор на окне, ниспадавших за его спиной мягкими золотистыми складками. Девушке страстно хотелось, чтобы этот мужчина гордился ею. Больше всего на свете она мечтала заслужить его похвалу и одобрение. Только вряд ли он способен чем-либо восторгаться.

На бал Джулиан оделся соответственно случаю – во все черное – и был невероятно элегантен. Сюртук и панталоны сидели на нем безукоризненно. На его безупречном костюме не было ни единой морщинки, на сверкающих лакированных туфлях – ни одной пылинки. Бриллиантовая булавка на белоснежном галстуке и золотые часы сияли.

Его лицо с тонкими чертами патриция оставалось непроницаемым… Но Сэм-то знала, что за внешней невозмутимостью скрывались глубокие чувства и умение сопереживать. Девушка поклялась себе стать той женщиной, которая заставит его забыть о сдержанности и выплеснуть свои чувства наружу.

Свои собственные эмоции она в эти дни почти не скрывала. Предстоящий бал был для нее настоящим испытанием. К тому же она отчаянно скучала по Аманде.

– Она не могла бы тебе ничем помочь.

Девушка вздрогнула и поймала на себе проницательный взгляд внимательных глаз Джулиана. Он вновь прочитал ее мысли, но ей не хотелось в этом признаваться и тем самым льстить его самолюбию. Тетушки и без нее достаточно в этом плане поработали.

– О чем ты, Джулиан? – поинтересовалась Сэм, сосредоточенно разглаживая складку на юбке.

– Ты отлично знаешь, – обронил он небрежно. – Ты скучаешь по сестре… и я понимаю тебя. Но раз даже в такой день она не приехала в Лондон, значит, у нее есть на то веские причины, и ты это знаешь.

– Не понимаю, почему Джек так быстро сделал ей ребенка! – взорвалась Саманта. Долго сдерживаемые эмоции прорвались наружу. – Во время медового месяца, когда люди должны получать удовольствие от жизни!

Присс зашипела на нее, а Нэн не могла скрыть тайной улыбки, хоть и поднесла ко рту пухлую ручку в перчатке.

– Саманта, дорогая, – пустилась Нэн в объяснения, – многие невесты э…э беременеют во время медового месяца. Именно потому, что получают удовольствие. Кто знал, что у Аманды появится угроза выкидыша и что врачи пропишут ей постельный режим. Ты же читала ее письмо, милая. Она не меньше тебя сожалеет, что не может быть с тобой в такой важный для всех нас момент. Ты же не хочешь, чтобы она подвергала опасности свое здоровье или здоровье ребеночка.

– Конечно, нет, – промолвила Сэм со вздохом.

– Полагайся на нас, своих теток, если, конечно, ты нас таковыми считаешь. Хотя фактически мы не родственницы, поскольку приходимся Аманде тетками по материнской линии, но мы любим тебя, дорогая Саманта. Не бойся, мы тебя не покинем и будем следовать за тобой неотступно. И Джулиан будет рядом. Никто лучше маркиза Серлинга не представит тебя обществу. К тому же он твой ментор и покровитель.

– Это-то и плохо. – Сэм нахмурилась.

– В чем дело, сорванец? – ледяным тоном спросил Джулиан.

– Меня обучал манерам лучший из лучших, – пролепетала Сэм, все еще не смея поднять глаз. – Если у меня вдруг вырвется бранное слово, или я сделаю грамматическую ошибку, или спутаю в танце фигуры, или наступлю партнеру на ногу, мне, кроме себя самой, винить будет некого. Но хуже всего то, что я опозорю тебя, Джулиан!

– Меня не так-то легко опозорить, – заверил ее маркиз и слегка шлепнул девушку по рукам. – Перестань теребить юбку, пока не испортила ткань.

Она оставила в покое юбку и подняла на него глаза. Вид у нее был удрученный. Маркиз улыбнулся, покачал головой и обнял девушку за плечи. От его прикосновения по телу Сэм разлилось приятное тепло. Сквозь тонкую ткань пышного рукава она ощутила тепло и силу его длинных изящных пальцев.

– Не волнуйся, Сэм, – произнес Джулиан, глядя девушке прямо в глаза. На его губах еще играла улыбка. – Я совершенно в тебе уверен. Ты красивая, умная, одаренная. Всего за три месяца усвоила то, чему жеманные девицы из благопристойных семей учатся годами. И кто знает, – он вскинул брови, – может, сегодня ты встретишь молодого человека, которому суждено стать твоим мужем.

Приободренная похвалой, Сэм радостно ему улыбнулась. Скажи ей Джулиан, что она полетит на Луну, она ни на минуту не усомнилась бы в этом. Что касается будущего мужа… что ж, она, похоже, уже встретила его. Ведь все остальные мужчины не шли ни в какое сравнение с Джулианом.

* * *

– Как вы полагаете, что она им говорит? – спросил маркиз тетушек, сидевших на стульях у стены бального зала и не спускавших со своей воспитанницы настороженных глаз. Сэм стояла поодаль, окруженная кавалерами и что-то оживленно им рассказывала. Мужчины улыбались. Время от времени раздавались взрывы хохота.

– Не знаю. – Нэн хмурилась, покусывая губу. – Но они, похоже, находят ее невероятно забавной.

– У нее так мало опыта общения с мужчинами, – посетовала Присс, заламывая руки.

– Вы имели в виду, нет опыта общения с мужчинами, не так ли? – мрачно поправил Джулиан.

– Верно, – согласилась Присс. – Поэтому я удивляюсь, как сумела она так быстро найти с ними общий язык. – Присс подняла на маркиза озабоченный взгляд. – Вы же не думаете, что она… э…э ведет себя с ними вульгарно, не правда ли?

– Неумышленно, – прозвучал обескураживающий ответ.

– Тогда надо пойти и узнать, что там происходит, Джулиан, – вступила в разговор обеспокоенная Нэн. – Пригласите ее на танец, что ли. Придумайте же что-нибудь наконец.

– Ее танцевальная карточка заполнена до отказа, – сообщил маркиз кислым тоном. – Если я приглашу ее, то лишу танца одного из желторотых птенцов и сделаю парня до конца вечера несчастным.

– Но выхода нет. – Новый взрыв смеха не на шутку встревожил Нэн. Молодые люди, которых собрала вокруг себя Сэм, веселились на славу. – Вы должны выяснить, чем она их развлекает!

Джулиану ничего не оставалось, как направиться к подозрительному сборищу, где в темном море мужских голов колыхалась белокурая головка Сэм. Ее молниеносный успех вызвал досаду и раздражение матушек перезрелых девиц, мечтавших в новом сезоне сбагрить их с рук. Джулиан молил Бога, чтобы девушка не дала повода злословить о ней. Ведь в действительности она ничего предосудительного не делала? Неужели он не сумел вдолбить ей правила хорошего тона?

При приближении маркиза наиболее робкие почитатели Сэм оробели и разошлись. Но с полдюжины молодых людей продолжали стоять, заглядывая ей в рот. Джулиан остановился за рослым парнем, фатоватым денди по имени Ниниан Уэнтуорт и прислушался. Сэм рассказывала о… своих собаках.

– Но Зевс еще хуже Нептуна, – говорила она оживленно, возбужденно блестя глазами. – Он такой здоровенный и злобный зверюга с огромными зубами, – для вящей убедительности она оскалила свои белые ровные зубки, – но боится мышей! Однажды, трясясь как осиновый лист, спрятался за маслобойкой, словно увидел не мышку, а слона!

Мужчины разразились хохотом. Джулиан всмотрелся в их лица. Ни один не прятал ироничной улыбки, не переглядывался исподтишка с остальными, не проявлял снисходительного или покровительственного отношения к девушке. Никто не подначивал Сэм и не потешался над ней. Напротив, все искренне восхищались ее чистотой и непосредственностью.

– Вы скучаете по Зевсу и Нептуну, правда, мисс Дарлингтон? – с явным американским акцентом спросил Натан Форд, богатый плантатор из Виргинии.

– Это невозможно передать словами, – сказала Сэм с печальным вздохом, который не мог оставить равнодушным ни одно мужское сердце. – Но мой опекун лорд Серлинг утверждает, что Лондон – не самое лучшее место для них. Должна вам признаться, они довольно шустрая парочка. – Ее глаза приобрели мечтательное выражение. – Но иногда мне отчаянно хочется с ними повозиться, поваляться у камина, соснуть, прижавшись к теплому пушистому боку.

Последовала пауза. Мужчины буквально пожирали Сэм влюбленными глазами.

– Как это гнусно со стороны лорда Серлинга держать ваших животных в деревне, тогда как вы отчаянно по ним скучаете! – взорвался Ниниан Уэнтуорт, нарушив тишину и покраснев до корней волос. – Что за чудовище такое, я вас спрашиваю? Я всегда считал его напыщенным, но его крайняя жестокость по отношению к вам, мисс Дарлингтон, меня пугает!

Горячие речи Ниниана позабавили Джулиана, и он решил, что пора заявить о своем присутствии.

– Вас это и в самом деле пугает, мистер Уэнтуорт? – произнес маркиз нараспев, вступив в круг юнцов. У молодых людей от неожиданности отвисли челюсти.

– О… Господи! – пролепетал Ниниан, и его безусое юное лицо побледнело как полотно. – Я не знал, что вы здесь, сэр, – выдавил он из себя с вымученной улыбкой.

– Естественно.

– П-простите, если я вас обидел, – пробормотал он. – Но Чертовски жаль, что мисс Дарлингтон не может держать своих собак в городе. Она столько интересного о них рассказывала. Она по ним ужасно скучает.

– Я ничуть не обиделся, мистер Уэнтуорт, – заметил Джулиан, которому отнюдь не доставляло удовольствия наводить страх на молодых бездельников вроде Ниниана. Это удел слабых. – Но в свое оправдание хочу сказать, что мисс Дарлингтон нисколько не преувеличила размеры своих питомцев. Зверюги и в самом деле не маленькие. Кроме того, совершенно невоспитанные. И дрессировке не поддаются. Будь они другими, я бы против них не возражал.

Никто не посмел перечить лорду. Поскольку его присутствие явно смущало молодых людей, он решил им не мешать и, наклонившись к Саманте, прошептал:

– Продолжай в том же духе, сорванец.

Ученица, просияв, лукаво улыбнулась своему наставнику.

Оставив компанию молодых людей, Джулиан поздравил себя со сногсшибательным успехом. Он действительно создал пленительное существо. Что-то подсказывало Джулиану, что не пройдет и нескольких дней, как брачные предложения посыплются словно из рога изобилия. Как только он поставит Сэм на ноги, можно будет подумать и об устройстве собственной жизни.

С этими мыслями Джулиан поспешил к теткам. Не успел он заверить Присс и Нэн, что с Самантой все в порядке, как в зал вошла Шарлотта Бэтсфорд с родителями. Как всегда, сама элегантность. Темно-синее платье, отличавшееся изысканной простотой, было очаровательным. Темно-русые волосы зачесаны вверх, голова гордо откинута назад.

Мужчин отпугивала чрезмерная чопорность и даже холодность Шарлотты. Но Джулиан придерживался иного мнения. Он хорошо знал ее, поскольку одно время она была помолвлена с его братом Джеком, но впоследствии расторгла помолвку, чтобы тот мог жениться на Аманде, которую любил. Джулиан чувствовал себя в обществе Шарлотты легко и непринужденно, хотя не мог утверждать, что любит ее до самозабвения.

Шарлотта происходила из уважаемой, состоятельной семьи и была доброй и участливой, осмотрительной и добропорядочной. Всегда милая и любезная, она обладала тонкой душевной организацией, но тщательно скрывала свои чувства. Эта женщина, полагал Джулиан, могла стать ему верной спутницей жизни.

Джулиан видел в Шарлотте свою избранницу. В ноябре прошлого года он принял решение жениться на ней, но с предложением не спешил, поскольку хотел сначала устроить судьбу Саманты. Тем не менее маркиз регулярно навещал мисс Бэтсфорд, хотя о своих намерениях пока помалкивал.

Девушка повернулась, и их глаза встретились. Широко улыбаясь, Джулиан двинулся навстречу будущей невесте.

* * *

Близилась полночь, и Сэм едва стояла на ногах от усталости. Она не пропустила ни одного танца, вившиеся вокруг нее мужчины не давали девушке скучать ни минуты. К своему удивлению, она обнаружила, что с ними ей весело. Хотя ни один, даже отдаленно, не мог сравниться с Джулианом.

Когда контрданс закончился, партнер Сэм, Жан-Люк Бувье, галантно поцеловал ей руку. В промежутке между танцами Присс успела рассказать племяннице о его происхождении. Жан-Люк был англичанином только наполовину. Его мать, дочь виконта, владельца огромного поместья в Дербишире, в семнадцать лет вопреки воле отца сбежала из дома с представителем французской аристократии – неким маркизом. Менее чем через год беглянка родияа в Париже мальчика.

Жан-Люк рос во Франции, пока не грянула революция, положившая конец его идиллическому детству. Его французский отец погиб от рук повстанцев, а мать привезла сына в Дербишир. Английские родственники простили ослушнице все ее грехи, и Жан-Люк воспитывался в семье матери.

После смерти дедушек и бабушек, а также родителей он стал наследником несметного богатства. Французский шарм и романтическое происхождение делали его весьма привлекательным для женщин, как молодых, так и постарше, замужних и одиноких.

– Я испытал поистине небесный восторг, мисс Дарлингтон… танцуя с ангелом, – торжественно произнес он с очаровательным, едва заметным французским акцентом, который не смогла истребить многочисленная рать его английских учителей. Он выпрямился и взглянул на девушку. В его глазах блеснул лукавый огонек, а на красивом лице заиграла улыбка прожженного сердцееда.

Сэм понимала, что за цветистыми комплиментами Жан-Люка ничего не стоит, кроме желания доставить ей удовольствие, и наслаждалась его обществом. Улыбнувшись в ответ, она игриво похлопала его веером по руке.

– Как бы вы не вскружили мне голову, мистер Бувье!

– Не думаю. – Жан-Люк рассмеялся. – Вы слишком скромны и простодушны… Смею вас заверить, эти качества редко встречаются у красивых женщин. Но мне это нравится. Я и вправду приложу все усилия, чтобы вскружить вашу очаровательную головку, мисс Дарлингтон. И поверьте, мои комплименты идут от чистого сердца.

Хотя Сэм провела семнадцать лет изгнанницей на острове, она умела отличать флирт от истинных чувств.

– Небесный восторг, говорите, мистер Бувье, – повторила она, укоризненно покачав головой.

Жан-Люк заразительно расхохотался, запрокинув голову, и Сэм ничего не оставалось, как последовать его примеру. Окинув мужчину придирчивым взглядом, Сэм пришла к выводу, что Жан-Люк очень хорош собой, блондин с голубыми глазами. Одет он был с большим вкусом, но вычурно, чем отличался от простого стиля, основанного Бо Бруммелем, как одевались английские джентльмены из высшего общества. Но при всех своих совершенствах и достоинствах Жан-Люк страдал одним неисправимым недостатком. Он не был Джулианом. В этот момент она вспомнила о…

– При всем моем расположении к вам, мистер Бувье, мне нужно найти следующего партнера, – бросила Сэм и устремилась было в толпу.

Искренне удивленный, Жан-Люк схватил девушку за руку.

– Найти следующего партнера? Как это возможно, мисс Дарлингтон? Пусть он сам ищет вас. Должно быть, он полный тупица, раз не стоит рядом с вами в ожидании своей очереди. Разве ему не хочется как можно скорее заключить вас в объятия? Следующий танец, если мне память не изменяет, вальс?

– Он совсем не тупица, мистер Бувье, – возразила Сэм, криво улыбнувшись, и мягко, но настойчиво высвободила руку. – Он просто не знает, что я приберегла один танец специально для него.

Жан-Люк задумчиво вскинул брови, не без оснований предположив, что следующего партнера девушка выделяет в ряду остальных. Но Сэм это не заботило. Не все ли равно, что подумает Жан-Люк, увидев, что она танцует со своим опекуном. Главное – найти Джулиана.

Расставшись с Жан-Люком, Саманта торопливо обвела зал взглядом. Пока девушка танцевала, ей на глаза то и дело попадалась возвышавшаяся над толпой голова Джулиана, но она не видела, с кем он разговаривает. Одно Сэм знала наверняка: ее наставник не танцевал.

Сэм нашла опекуна у ниши в дальнем, более спокойном конце зала и поспешила навстречу. При мысли, что будет танцевать с ним, у Сэм лихорадочно забилось сердце и внизу живота сладко заныло. За последние недели он научил ее всем танцам, которые обычно танцуют на балу, но вальс был ее любимым. Саманта каждый раз замирала от волнения, когда чувствовала на талии его руку, когда соприкасались, двигаясь в такт, их бедра, и его подбородок то и дело задевал ее волосы.

Имея весьма приблизительные знания об интимных отношениях между мужчиной и женщиной, Сэм полагала, что заниматься любовью с Джулианом будет так же фантастически хорошо, как танцевать. Танцуя в тот вечер с другими мужчинами, она не испытала ничего подобного. Когда до Джулиана оставалось всего несколько шагов, Саманта увидела, что он разговаривает с какой-то высокой русоволосой женщиной в элегантном платье, и сердце у нее болезненно сжалось.

Женщина заметила ее первой и улыбнулась.

– Кажется, это и есть твоя прелестная воспитанница, Джулиан? – спросила она.

Повернувшись к ней, маркиз недоуменно поднял вверх брови.

– Сэм! Какого черта ты тут делаешь? Какой-нибудь обезумевший юнец уже сбился с ног, отыскивая тебя. Ведь сейчас начнется вальс?

Сэм несколько растерялась, чувствуя на себе добрый, но внимательный взгляд его собеседницы.

– Может, познакомишь нас, Джулиан? – промолвила женщина и по-хозяйски тронула маркиза за рукав. Невидимые нити, сетью охватившие сердце Сэм, затянулись еще туже, и ей стало тяжело дышать.

– Конечно. – Джулиан снова превратился в обходительного кавалера. – Я беспокоился, как бы Сэм не пропустила следующий танец. Шарлотта, как ты уже догадалась, это моя подопечная… пока… мисс Саманта Дарлингтон. Саманта, это мисс Шарлотта Бэтсфорд.

Сэм и Шарлотта обменялись приветствиями и вежливыми кивками. «Так это Шарлотта Бэтсфорд, женщина, на которой собирался жениться Джек». В душе Сэм боролись два противоречивых чувства: жалость – ведь судьба сыграла с этой женщиной злую шутку, когда накануне свадьбы ей пришлось отказаться от жениха – и выворачивающая душу ревность. Что связывало с ней Джулиана? Уж не чувство ли вины за зло, причиненное братом? Неужели он настолько благороден, что может на ней жениться ради того лишь, чтобы загладить вину Джека?

Сердце Саманты стучало как бешеное, во рту пересохло. Собрав в кулак волю, она мысленно приказала себе успокоиться. Джулиан женится на ней, а не на Шарлотте Бэтсфорд. А сейчас она пригласит его на танец.

– Извините, мисс Бэтсфорд, – произнесла Саманта наконец, обретя отвагу и решимость. – Вы не позволите мне перекинуться с Джулианом словом с глазу на глаз?

– Ну конечно же. Ради Бога… – Шарлотта, казалось, была удивлена. – Джулиан, я подожду тебя там, – обронила она и удалилась в альков.

– Это граничит с грубостью, Сэм, – возмутился маркиз, когда Шарлотта отошла от них на достаточное расстояние.

– Прошу прощения, – извинилась Сэм, вызывающе вздернув подбородок. – Но я не могла при ней.

– Что ты хочешь, Сэм? – озабоченно спросил маркиз. – С минуты на минуту заиграют вальс, и твой партнер будет тебя искать. Кто этот счастливчик, интересно?

Поймав запястье девушки, Джулиан прочитал ее бальную карточку, и его брови снова удивленно взмыли вверх.

– Я? Что-то не припомню, чтобы записывался к тебе в очередь. Кроме того, я пригласил на вальс мисс Бэтсфорд.

Сэм поняла, что попала впросак. Как же глупо, по-детски она себя ведет! Мисс Бэтсфорд бросала в их сторону нетерпеливые взгляды, и Саманта еще больше смутилась. Как могло ей прийти в голову, что Джулиан ни с кем не будет танцевать. Последние три месяца она практически с ним не разлучалась и считала своей собственностью. По наивности решила, что к нему – при всей его привлекательности – не могут проявлять интерес другие женщины, равно как и он – к ним. Вбила себе в голову, что он не собирается жениться, и только она может заставить его изменить решение.

Как же она заблуждалась! Джулиан смотрел на нее с недоумением и легким раздражением. Только сейчас она поняла, что была для него в лучшем случае ребенком, в худшем – объектом для воспитания, комком глины, из которого он сотворил нечто, соответствующее его требованиям. И как бы она ни старалась выглядеть настоящей леди, для него она навсегда останется девчонкой-сорванцом. Ее достоинства и совершенства могли привлечь кого угодно, только не Джулиана.

– Моя дорогая девочка, я думал, ты натанцевалась со мной вволю, – произнес маркиз с виноватой улыбкой. – Как это мило с твоей стороны в знак уважения сохранить для меня танец. Но уверяю тебя, что ничуть не расстроился бы и не чувствовал себя обиженным, если бы ты на сегодня забыла о моем существовании. Как только толпа твоих ухажеров поймет, что ты осталась без партнера, не успеешь ты и глазом моргнуть, как последуют приглашения на танец.

В голосе Джулиана Сэм уловила покровительственные нотки, смешанные с нетерпением. Так разговаривают с ребенком. Горькая обида комком подступила к горлу, щеки вспыхнули огнем, глаза защипало. Но гордость взяла верх.

– Вот и хорошо, Джулиан, – проговорила она нарочито весело, через силу улыбнувшись. – Я забуду о твоем существовании. – С этими словами она легко и грациозно развернулась на носочках туфель и направилась к Присс и Нэнси. Но на полпути ее перехватил Жан-Люк, и они закружились в вихре вальса.

«Я покажу тебе, Джулиан Монтгомери, – пообещала себе Сэм, с трудом сдерживая слезы и ослепительно улыбаясь своему партнеру – счастливый Жан-Люк увлек ее на середину зала. – Я покажу тебе, что я больше не ребенок. Заставлю ревновать меня так же, как я тебя. Настал мой черед быть твоим наставником. Я научу тебя меня любить с каждым днем все сильнее и сильнее, ты забудешь даже о спасении собственной души…»

Глава 2

На другое утро после бала, ознаменовавшего первый выход Сэм в свет, вестибюль Монтгомери-хауса утопал в цветах, служивших верным знаком признания ее успеха в обществе. Спускаясь с лестницы, Джулиан увидел в этом море цветов свою подопечную. В бледно-желтом, как подснежник, платье, она была прекрасна, словно сама весна.

У маркиза от гордости перехватило дыхание. Три месяца его упорной работы превратили отвергнутое дитя туманов в любимицу высшего света. Не будь Сэм красавицей и умницей, ему, разумеется, пришлось бы куда труднее. И все же, глядя на девушку, он не мог не отдать должное своим стараниям. Бедная девушка найдет достойного молодого человека, выйдет замуж и совьет уютное семейное гнездышко.

– Доброе утро, сорванец, – поздоровался маркиз со своей ученицей. – Странно видеть тебя на ногах в столь ранний час. Никак не думал, что, протанцевав всю ночь, ты не опоздаешь к завтраку, как обычно.

Сэм стояла, уткнув прелестный носик в букет незабудок. Взмахнув длинными ресницами, она аккуратно положила букет на столик розового дерева.

– Как ты недавно мне напомнил, Джулиан, я еще очень молода. Мне не нужно много спать, чтобы поддерживать себя в форме, как людям твоего возраста.

Джулиан поднял брови. Сначала он решил, что девушка шутит, но открытая, простодушная улыбка Сэм заставила его усомниться в этом. До сих пор Сэм была для него воплощением искренности и безыскусности.

– Я не так уж стар, моя девочка, – заметил он шутливо, – чтобы после бала отсыпаться целые сутки.

– Рада это слышать, – отозвалась она серьезно и, повернувшись к зеркалу над столиком, поправила на виске локон. – Очень бы хотелось, чтобы ты дожил до того времени, когда у меня появятся детки. Дядюшка Джулиан такой славный воспитатель.

Джулиан насторожился. От радужного настроения не осталось и следа, улыбка на лице растаяла. Неужели она и впрямь считает его старцем? Раньше она ничего подобного не говорила. Воображение нарисовало Джулиану отталкивающий образ трясущегося деда с клюкой и желтыми зубами.

– Пойдем завтракать? – Маркиз предложил Саманте руку, отогнав прочь досадные мысли.

Но Сэм как ни в чем не бывало объявила:

– Спасибо. Я уже позавтракала.

Ее заявление неприятно удивило Джулиана.

– Понятно, – пробормотал он, опуская руку. – Мне будет не хватать за столом твоей милой компании, Сэм. Мы столько месяцев завтракали вместе.

Девушка взяла букет роз и, посмотрев на карточку, заметила:

– Знаю, но мне надо подготовиться к ранним визитам. Тетушки предупредили, что молодые люди пойдут косяками.

– Тетушки совершенно правы, – согласился Джулиан.

На этом беседа закончилась, и Джулиан мог удалиться и позавтракать в одиночестве. Но он не двигался с места. С Сэм что-то было не так… Между ними возникло отчуждение, она казалась какой-то неприступной.

Маркиз поймал себя на том, что бесцеремонно разглядывает девушку. Его взгляд скользил по ее фигуре, но на этот раз его мало интересовало, как сидит на ней платье или какое впечатление она произведет на других. Он смотрел на нее так, словно никогда раньше не видел. Впервые за все время он взглянул на Сэм глазами мужчины и, к немалому своему изумлению, пришел к выводу, что Саманта более чем очаровательна…

Однако Джулиан тут же прогнал эту мысль. Несмотря на обольстительные женские формы, Сэм оставалась для него девочкой, скорее младшей сестрой, чем свояченицей брата. Сэм тем временем извлекла из моря цветов пестрый букет, не похожий на все остальные, и прочла приложенную к нему записку.

– Можно было догадаться, что эти разномастные цветы от Натана, – произнесла она с улыбкой. – Американцы большие оригиналы.

– Как тебе понравился мистер Форд? – полюбопытствовал Джулиан, увидев восторг на лице девушки.

– Очень понравился, – простодушно ответила Сэм.

Маркиз нахмурился:

– Ты едва успела с ним познакомиться, а уже называешь по имени… это неприлично. Надеюсь, из такого огромного количества женихов ты выберешь наиболее достойного. Мистер Форд наверняка увезет тебя в далекую Виргинию, за сотни миль отсюда и… э-э… от твоей сестры.

– О нет, – усмехнулась Саманта, – о нем я и не думала. Кроме того, мне неизвестно, насколько серьезны его намерения, хотя вчера он был невероятно внимателен и сказал, что явится сегодня утром с каким-то сюрпризом.

– Правда? – пробормотал Джулиан.

– Но точно так же вели себя и мистер Ниниан Уэнтуорт, и мистер Жан-Люк Бувье. – На минуту взгляд девушки сделался рассеянным, а лицо – задумчивым. – Уж лучше выбирать из этих двоих.

Джулиан расхохотался, хотя неожиданный прагматизм Саманты несколько встревожил и удивил его. Совсем недавно она высказывала куда более романтические взгляды на брак, и мысль выйти замуж не по любви представлялась ей кощунственной.

– Несколько недель назад ты вообще не хотела выходить замуж, – промолвил он, не в силах скрыть недоумения. – Ты даже взяла с меня обещание выдать тебя замуж лишь за того, кто полюбит тебя больше жизни. Теперь ты ограничиваешь свой выбор тремя молодыми людьми, которых едва знаешь. Получается, что тогда ты говорила неискренне.

– А твое обещание искреннее?

Ее вопрос загнал Джулиана в угол. Сэм, не мигая, уставилась на него глазами, полными ожидания и надежды.

– Я всегда держу слово, Сэм. Но был уверен, что ты изменишь решение после дебюта в обществе. Надеюсь, ты поняла, что браки заключаются совсем не так, как ты себе это представляла. Но мне в голову не могло прийти, что твое мнение изменится в соответствии с общепринятыми стандартами.

– Так же как твое?

– Не понял.

– Присс и Нэн обмолвились вчера, что ты собираешься жениться на Шарлотте Бэтсфорд. Ты тоже меняешь свое мнение в зависимости от того, что считаешь разумным?

– Ты не вправе обсуждать мои личные дела с Нэн и Присси, – произнес он ледяным тоном, чувствуя, как к лицу приливает кровь.

– А ты вправе говорить с ними о моей личной жизни? – парировала Саманта.

– Надеюсь, ты понимаешь, что это далеко не одно и то же.

– Разве? – Сэм небрежно пожала плечами и вновь занялась цветами.

В этот момент в дверь позвонили.

– Господи, кто это в такую рань? – возмутился он, взглянув на часы. – Я еще не позавтракал!

Когда к двери торжественно проплыл дворецкий Хед-ли, Сэм схватила маркиза за рукав.

– Если это ко мне, Джулиан, – шепнула она ему прямо в ухо, отчего у маркиза по спине неожиданно поползли мурашки, – пожалуйста, не стой здесь столбом вместо Присс и Нэн.

– А где Присс и Нэн? – насторожился Джулиан.

– С самого утра отправились в женскую обитель.

– Черт бы их побрал со всеми этими визитами!

– Не имеет значения, Джулиан. Уверена, со мной ничего не случится. Буду принимать посетителей в гостиной. Ведь сюда придут рафинированные джентльмены, а не какие-нибудь дикари. Все будет в порядке, не волнуйся.

По самоуверенному тону Саманты маркиз заключил, что она ровным счетом ничего не знает о рафинированных джентльменах. Да и откуда ей знать? Он учил ее манерам настоящей леди, но ни словом не обмолвился о том, как постоять за себя, если кавалер окажется слишком напористым.

– Спасибо, сорванец, что избавляешь меня от тяжелого труда стоять на страже твоей добродетели и репутации, – проворчал Джулиан. – Но тебе следует помнить, что присутствие шаперонки обязательно во всех случаях.

– Что ж, если ты в этом уверен… Но мне кажется, ты умираешь с голоду, – ввернула Сэм, прищелкнув языком.

Тут у Джулиана действительно засосало под ложечкой. Давно пора было ублажить желудок чашкой кофе и куском лососины с яйцами. Хуже всего было то, что, проголодавшись, он становился злым.

– Почему для благотворительности Присс и Нэн из всех дней выбрали именно сегодняшний? – пробурчал он, когда Хедли открыл парадную дверь.

На пороге стоял мистер Натан Форд. Его приход был предсказуем, но то, что держал рослый американец в руках, стало для всех полной неожиданностью. Сюрпризом мистера Форда оказалась… собака.

– Сэм! – закричал он и, проскользнув мимо изумленного дворецкого в вестибюль, наступил бедняге на ногу. – Где самое очаровательное создание на планете?

– Натан! – отозвалась Сэм. Хедли, состроив гримасу, заковылял прочь. – Как я рада вас видеть! Что за прелесть у вас на руках?

Натан не сводил восхищенного взгляда с Сэм. Джулиана он даже не заметил, словно тот был фонарным столбом. К такому обращению лорд Серлинг не привык и почувствовал себя уязвленным. Однако не проронил ни слова. Оставаясь незамеченным, он с любопытством ждал, что будет дальше.

– Этот парнишка – для вас, Сэм, – объявил Натан и с широкой улыбкой, обнажившей два ряда ровных белоснежных зубов, протянул девушке живой подарок.

Приняв из больших грубых рук американца забавное существо, Сэм радостно принялась его разглядывать. Было ясно, что похвастаться благородным происхождением щенок не мог. Он имел приплюснутый нос и лохматую шерстку песочного цвета. Его приоткрытая пасть являла миру острые зубки и вывалившийся розовый язык. Собачья улыбка и цвет шерсти удивительно напоминали мистера Форда, и Джулиан с трудом сдержал смешок. Его страшно развеселил тот факт, что американский ухажер Саманты выбрал в качестве подарка пса, удивительно похожего на него самого. Оставалось только гадать, было ли это случайным совпадением или продуманной тактикой.

Но радость Джулиана оказалась быстротечной и испарилась, едва он увидел, что Саманта прижала щенка к груди и, зашептав ласковые слова, принялась целовать пушистую голову.

– Щенок поддается дрессировке, – с энтузиазмом заявил Натан. – У него маленькие лапки, и я надеюсь, он не вымахает в здоровенного пса. Как вы думаете, лорд Серлинг позволит вам его оставить?

– Почему бы не спросить об этом самого лорда Серлинга? – протянул Джулиан, решив, что настал подходящий момент заявить о своем присутствии.

Только тут Натан обратил на него свой изумленный взор.

– О, лорд Серлинг! – произнес он и нервно рассмеялся. – Я так увлекся Сэм… э-э мисс Дарлингтон… мне очень не терпелось узнать, понравился ли ей мой подарок, что я вас не заметил.

– Разумеется, – холодно обронил Джулиан. – Теперь, когда мы обменялись приветствиями, не вижу смысла стоять в вестибюле и предлагаю перейти в гостиную. – С этими словами он жестом показал дорогу. – После тебя, Саманта… мистер Форд.

Пропустив парочку вперед, маркиз степенно последовал за ними. Ему бросилась в глаза походка американца. Он так размахивал руками, что Джулиан стал опасаться за свой китайский фарфор. Американцев, на его взгляд, отличали от англичан развязная походка и широкий шаг. Вероятно, это оттого, решил Джулиан, что их страна обширнее, и ее обитателям приходится больше ходить.

В гостиной Сэм и Натан сели на диван, а Джулиан устроился в кресле напротив. Сцепив пальцы, маркиз уставился на молодых людей ледяным взором, который мало кто из мужчин выдерживал. Однако Натан был слеплен из другого теста. Похоже, он опять забыл о менторе своей пассии.

Джулиан осторожно кашлянул, но Сэм продолжала тискать прелестное сопящее создание, щенок елозил по ней лапами и лизал щеки. Натан наблюдал за сценой как завороженный, словно мечтал очутиться на месте животного, лишь бы удостоиться такой же чести и не менее открыто выражать свои чувства.

Джулиан снова прочистил горло, и Сэм наконец подняла зардевшееся лицо.

– Ну что, Джулиан? Ты ведь не скажешь «нет», правда? Я обожаю его. Я уже придумала ему имя. Я назову его Мэдисон, – девушка повернулась к Натану, – в честь вашего президента. Что скажете, Натан?

– Уверен, президент не стал бы возражать, хотя песик – стопроцентная дворняга, – ответил американец. – Но знаю по собственному опыту, что дворняги – самые лучшие домашние питомцы. Беспородные собаки очень умные. Близкородственное скрещивание у животных ведет к бездеятельности и тупости.

– Надеюсь, ваша теория, мистер Форд, неприменима к людям, – сухо заметил маркиз. – Английская аристократия вряд ли отнеслась бы с восторгом к вашему заявлению. Они на протяжении столетий только и делали, что занимались близкородственным скрещиванием.

– Лорд Серлинг, – спохватился Натан, – разумеется, я не собирался переносить это на… то есть я…

– О, не обращайте внимания, Натан, – милостиво произнесла Сэм. – Он просто хочет поставить вас в неловкое положение. В этом и состоит его миссия шаперона – наводить ужас на молодых людей. Что по поводу Мэдисона, Джулиан? Могу ли я его оставить?

Джулиан ответил не сразу, размышляя над легкомысленными словами Саманты насчет того, что ему нравится «наводить ужас на молодых людей».

Натану Форду было около тридцати. Маркизу – тридцать пять. Интересно, что думает Саманта? Что ему пятьдесят? Шестьдесят?

– Молчишь, Джулиан, – вздохнула девушка. – Это дурной знак. Но я знаю, как убедить тебя оставить мне собачку. – Она вскочила и, в одно мгновение оказавшись рядом с маркизом, бросила щенка ему на колени. – Если ты хотя бы минутку его подержишь, то ни за что не захочешь с ним расстаться.

Нельзя сказать, что Джулиан не любил собак. Но он считал, что собакам место в деревне, а не в городе. Он хмуро смотрел на животное, поймав взгляд больших испуганных глаз щенка. В следующий момент из песика вытекла теплая струйка, оставившая на ногах Джулиана мокрый след.

– Боже праведный! – воскликнул маркиз. Сэм прыснула.

Двадцать минут спустя, наспех переодевшись, он вновь спускался по лестнице, еще более голодный и раздраженный, чем был. Выйдя из гостиной, он оставил вместо себя Хедли, строго-настрого наказав дворецкому не покидать комнату до его возвращения и не спускать глаз с Сэм и ее поклонника. Пересекая холл, он услышал странный шум, доносившийся из гостиной, звуки мужских голосов и лай собак, словно, кроме Натана Форда и Мэдисона, в доме появились еще посетители.

Войдя в гостиную, маркиз не поверил своим глазам. Натан Форд, Ниниан Уэнтуорт и Жан-Люк Бувье о чем-то яростно спорили.

Сэм сидела на коврике у камина и возилась с Мэдисоном и еще двумя собачками – французским пуделем и валлийским корги. Хедли, стоя на четвереньках, подтирал подозрительную лужицу. Заметив хозяина, он поднял голову, и на его покрасневшем лице отразилось виноватое выражение. Он тяжело поднялся на ноги и зычным голосом крикнул:

– Милорд!

Три джентльмена тотчас умолкли и повернулись к Джулиану.

– Доброе утро, джентльмены, – строго поздоровался маркиз. – Что означают эти пошлые крики в моей гостиной, да еще в обществе моей подопечной?

Его самолюбие было уязвлено еще больше, когда щенячья проказа рассмешила Сэм в самый неподходящий момент. Но Джулиан сделал вид, будто ничего не заметил.

– Кто позволил вам превратить мой дом в собачью конуру?

Тут все трое заговорили одновременно. Джулиан не понял ни слова.

Не снизойдя до крика, маркиз величественным жестом призвал к тишине. Пристыженные молодые люди затихли.

– По одному, пожалуйста, – попросил он. – Мистер Форд – вы первый.

– Дело вот в чем, сэр, – начал тот без обиняков, – я принес Сэм…

– Сэм? – Джулиан смерил его гневным взглядом.

– Я хотел сказать… что принес мисс Дарлингтон собачку, чтобы она не скучала по Зевсу и Нептуну. Поскольку я пришел первый, она должна оставить себе именно моего щенка, а не тех двоих. – Он укоризненно ткнул пальцем в Уэнтуорта и Бувье.

– Почему-то все колонисты полагают, что раз они первые – значит, самые лучшие. Но ваша собака – беспородная шавка, в то время как мой корги – чистокровный щенок, – фыркнул Ниниан, теребя рукав своего красновато-коричневого сюртука.

– Моп Dieu[5], как вы смеете говорить о чистоте породы? – возмутился Жан-Люк с ярко выраженным французским акцентом. – Ваши собаки не идут ни в какое сравнение с моим пуделем. – Он гордо вскинул голову, и в его глазах блеснули озорные огоньки. – Так же как вы, простолюдины, со мной. У меня единственного чистая кровь!

– Послушайте, вы…

– Простите, вы…

Джулиан снова поднял руку, чтобы прекратить спор:

– Я еще не разрешил Саманте взять собаку, так что нет смысла пререкаться по поводу того, какую именно она выберет.

– Но, Джулиан! – воскликнула девушка, вскочив на ноги вместе с тремя щенками и остановившись перед наставником. – Ты должен разрешить! Щенков можно научить вести себя как полагается, а до тех пор держать на конюшне и лишь изредка брать в дом.

Джулиан нахмурился. Он видел, что молодые люди находятся в плену ее чар. Она выглядела необычайно соблазнительной – возбужденная, со слегка растрепавшимися волосами, широко распахнутыми огромными глазами. Ее умоляющий взгляд мог бы растопить даже каменное сердце. Щенки и те не остались к девушке равнодушными. Прижимались к ней, лизали лицо, весело помахивали хвостиками.

У Джулиана не хватило духу отказать Сэм.

Тем более что все три кавалера не сводили с него глаз, с нетерпением ожидая вердикта. Натан, похоже, готов был кулаками отстаивать право девушки оставить у себя Мэдисона. Ниниан был взволнован, а Жан-Люк, прищурившись и изображая холодное высокомерие, с трудом сдерживал смех.

Джулиан знал, что Сэм в случае его отказа оставить одного из щенков устроит сцену. Сцены его не страшили, но в данный момент он не имел ни времени, ни терпения заниматься всей этой ерундой. Тем более что так и не успел позавтракать.

– Что ж, Сэм, можешь оставить одного щенка, – сказал он и строго добавил: – но немедленно передай его лакею, чтобы отнес на конюшню. Мэдисон уже испортил пару моих лучших брюк, и у меня нет желания менять в доме персидские ковры.

На лице Сэм вместо благодарности отразилось глубокое разочарование.

– О, Джулиан, – взмолилась она со слезами в голосе, – неужели ты заставишь меня выбрать только одного? Я уже полюбила всех трех, к тому же это подарки! Разве прилично возвращать подарки?

– Святые небеса, Сэм! – не выдержал Джулиан. – Как ты могла предположить, что я позволю оставить всех трех щенков?

Но судя по робкой улыбке и умоляющему выражению глаз, Саманта ожидала именно этого.

* * *

К полудню у девушки перебывало не меньше дюжины гостей. Джулиан, вынужденный присутствовать в качестве шаперона во время всех визитов, так и не позавтракал. Когда последний гость наконец откланялся, маркиз в крайнем раздражении удалился на кухню.

Сэм в отличном настроении пошла переодеться для прогулки в Гайд-парке, где должен был состояться традиционный весенний выход лондонского общества – господа съезжались туда себя показать и других посмотреть. Девушка должна была впервые появиться на публике. Ожидалось, что ее утренние гости тоже туда прибудут. Сэм в душе надеялась, что Джулиан наконец понял, что она уже не ребенок, а женщина, хотя и невинная, и что множество мужчин добивается ее расположения.

Проведя бессонную ночь, Сэм разработала новую стратегию поведения. Ее суть состояла в том, чтобы заставить маркиза думать, будто он для нее только опекун и ментор, к тому же гораздо старше ее по возрасту. Нескрываемое восхищение и благоговейный трепет, с которым Сэм к нему до сих пор относилась, маркиз наверняка относил на счет ее детской восторженности. И она решила больше не демонстрировать свои чувства. Уловка должна сработать, хотя будет стоить немало усилий.

Девушка решила притвориться, будто всецело разделяет общепринятые взгляды на брак и считает замужество своей обязанностью. Пусть маркиз думает, что она занята поисками достойного и респектабельного спутника жизни. А романтическая любовь – Бог с ней.

Саманта никак не могла взять в толк, почему, обладая бесспорной способностью читать ее мысли, маркиз так и не понял, что она в него влюблена. Что питает к нему не детскую благодарность, а вполне зрелые чувства, что ее сердце томится от нежности, а тело – от страсти.

Но теперь все будет по-другому. Она заставит его не только догадаться о ее чувствах, но и питать к ней такую же нежность и такое же физическое влечение. И никакая Шарлотта Бэтсфорд ей не помешает.

Накануне вечером, перед сном, Саманта дотошно расспрашивала Присс и Нэн относительно мисс Бэтсфорд. Старушки заверили ее, что Джулиан собирается жениться на Шарлотте, и в Лондоне всем это известно; девушка еще больше укрепилась в мысли завоевать любовь маркиза. Времени у нее оставалось совсем немного. Так что необходимо действовать. Сэм готова была на все, лишь бы добиться желаемого результата и стать для Джулиана единственной в жизни женщиной, желанной и любимой.

Войдя в спальню, Сэм обнаружила там камеристку Клару. Джулиан нанял Клару три месяца назад, когда она и тетушки переехали в его городской дом. Клара была дочерью Хедли, мажордома Джулиана. Хорошенькая и сметливая, она имела один существенный недостаток, характерный для женщин ее положения, – отсутствие формального образования. Учеба Сэм оказалась для нее как нельзя кстати. Вечерами девушки занимались вместе, помогая друг другу, и вскоре освоили весь нужный курс.

Проблема Клары состояла в том, что, не имея связей Саманты, она была обречена всю жизнь прозябать в прислугах, если, конечно, не выйдет удачно замуж. Но для Сэм Клара была не просто горничной, а задушевной подругой, которой она поверяла свои девичьи секреты. Клара, ее отец Хедли и экономка Верла знали об истинном происхождении Сэм, но скорее проглотили бы языки, чем открыли посторонним тайну побочной дочери мистера Дарлингтона. Остальная прислуга в Монтгомери-хаусе об истинном происхождении Сэм не подозревала.

– Мисс! – Клара пересекла комнату и, поймав ладони Сэм, с восторгом сжала их. – Вы были сегодня неотразимы! Какой успех! Я каждый раз бегала иа балкон, когда слышала стук в дверь, и видела, как джентльмены проходили в гостиную. Так много красивых, разодетых в пух и прах мужчин!

– Да, гораздо больше, чем я ожидала, – скромно заметила Саманта. – Надеюсь, Джулиан понял, что я больше не ребенок.

Обняв Сэм, Клара легонько подтолкнула девушку к большому, во весь рост, зеркалу и принялась расстегивать ей платье.

– Как его милость мог не заметить такое количество кавалеров, да еще с подарками? – Она выглянула из-за спины Сэм и поймала в зеркале ее взгляд. – И три собачки! Я думала, умру, когда услышала, что американский щенок намочил брюки его милости!

Сэм улыбнулась отражению смеющейся Клары. Девушка была прехорошенькой. Темные волосы и карие глаза создавали поразительный контраст с ее белоснежной наколкой и фартучком. Сэм часто размышляла, почему жизнь устроена так несправедливо. Если ты родился в семье прислуги, то никогда не поднимешься выше… во всяком случае, в Англии.

– Знаешь, Клара, он разрешил мне оставить всех троих! – похвасталась Сэм.

Клара помогла девушке раздеться до пояса и выпрямилась.

– Да, – сказала она с улыбкой. – Папа рассказывал об этом на кухне. Он, конечно, не в восторге. Но мне кажется, что теперь вы можете вить из его милости веревки. Он ни в чем вам не откажет, мисс.

– Ты и вправду так думаешь, Клара? – задумчиво спросила Саманта, разглядывая в зеркале свои голые плечи и безупречную грудь, видневшуюся в глубоком вырезе сорочки. – А я в этом не уверена. Думаю, он уступил мне только потому, что был голоден. Не успел позавтракать. А может, сделал это под давлением моих гостей. Хотя последнее представляется маловероятным. Возможно, ему нравится проявлять великодушие. Будто он старый дядюшка, а я – любимая племянница. Но я мечтаю очаровать его как женщина. – Она приподняла свои маленькие грудки и тяжело вздохнула. – Клара, что делать, чтобы он захотел меня как женщину?

Клара спустила платье на пол, и Саманта перешагнула через пену бледно-желтых юбок.

– Не спрашивайте меня, мисс. Я пока еще девушка, – обронила она и, подобрав платье, повесила его в шкаф. – Думаю, лучше всего поговорить об этом с его любовницей, – пошутила она, усмехнувшись.

Но Сэм восприняла слова горничной всерьез, и у нее кольнуло в груди. Она резко отвернулась от зеркала и уставилась на Клару:

– У его любовницы? О чем это ты, Клара? У Джулиана нет любовницы, разве не так?

Спохватившись, что совершила ошибку, Клара густо покраснела.

– Н-не знаю… мисс.

– Но ты сказала…

– Я просто пошутила, мисс. – Клара отвела глаза. – Дело в том, что у мужчин из высшего света есть женщины для развлечений. И я подумала, что у его милости тоже может…

– Клара, ты хочешь сказать, что так принято, что это в порядке вещей? – Сэм хорошо знала, что ее отец стеснялся своей связи и побочного ребенка. Поэтому ей даже в голову не приходило, что аристократ, вроде Джулиана, может иметь любовницу и это не считается предосудительным.

Сэм содрогнулась от ужаса, представив, как Джулиан сжимает в объятиях другую женщину, целует, ласкает ее… Что следует потом, она могла только догадываться. Как у них получаются дети? В такие минуты насмешливый внутренний голос твердил ей: «Раз ты не знаешь ответов на эти вопросы, значит, ты и впрямь ребенок».

– Я оговорилась, мисс, – произнесла Клара, всматриваясь в расстроенное лицо Сэм. – Уверена, его милость не может…

– Ну хоть ты не считай меня ребенком, Клара, – строго сказала девушка. – А теперь говори, что тебе известно. Ведь точно знаешь, что у Джулиана есть любовница, не так ли?

Прикусив губу, Клара нехотя кивнула:

– Точно, мисс. Все слуги об этом знают. У него есть женщина, бывшая балерина. Живет в собственном домике. Очень уютном. Денег на нее он не жалеет. Это характеризует его с лучшей стороны, мисс.

Саманта стояла как громом пораженная. Скрестив голые руки, она тупо рассматривала рисунок ковра. Желая утешить хозяйку, Клара обняла ее и стала объяснять:

– Было бы странным, если бы нормальный мужчина ограничивал себя в удовлетворении физических потребностей, мисс.

– Знаешь, Клара. – Сэм подняла глаза на подругу. – Видимо, я еще очень многого не знаю. – И она вымученно улыбнулась.

– О нет, мисс, – заверила ее Клара. – Истинным леди не нужно знать о любовницах и тому подобном. А если им что-то на этот счет известно, они не должны не то что заикаться об этом, но даже думать.

– Клара, а после женитьбы у мужчин тоже бывают любовницы? – спросила Сэм.

– Иногда, – ответила Клара, поморщившись.

Сэм подошла к зеркалу, разглядывая свое отражение. Помолчав, сказала:

– Мне кажется, мужчины имеют любовниц, потому что так называемые приличные женщины считают вульгарным заниматься любовью слишком часто… и всякие отклонения от нормы запрещены. У меня, Клара, все будет иначе. Если Джулиан женится на мне, любовница ему не понадобится!

– Но вы даже не знаете, что такое «норма» в сексе, – рассмеялась Клара. – А уж об отклонениях от нее и говорить не приходится. Беседовать с мисс Присциллой и мисс Нэнси бесполезно, они ничего об этом не знают.

– Придется тогда обратиться к балерине Джулиана, как ты считаешь? – спросила Сэм с лукавой улыбкой.

– Нет, мисс, – испугалась горничная, поняв, что Саманта говорит серьезно. – Настоящая леди так никогда не поступит. Лучше выбросьте эту идею из своей головки сию…

Она не договорила, так как в этот момент в дверь постучали. Клара растерялась, но быстро взяла себя в руки и пошла посмотреть, кто пришел. Сэм опустилась на кровать и молча ждала. Из-за двери донесся тихий разговор Клары с ее отцом Хедли. Вернулась Клара с озабоченным видом.

– Отец просил передать, чтобы вы быстро спустились в библиотеку. Он говорит, что тетушки только что вернулись домой очень встревоженные. Сейчас вместе с его милостью они заперлись в библиотеке и что-то обсуждают. Особенно нервничает мисс Присцилла.

– О Господи! – Сэм вскочила с кровати. – Что-то стряслось! Быстрее, Клара. Помоги мне одеться. Надеюсь, ничего дурного не произошло ни с Амандой, ни с малышом.

Сэм и Клара обменялись испуганными взглядами.

Глава 3

Библиотека находилась в задней части дома. У дверей в библиотеку вместо обычного лакея стоял Хедли. Это был дурной знак. Он открыл дверь, и Сэм, дрожа от страха, вошла в комнату.

Тетушки сидели на диване бледные, с унылыми лицами. Присс нервно сжимала ладони. Джулиан стоял спиной к камину, скрестив руки на груди. Вид у него был скорбный и торжественный, как у священника на похоронах. «На чьих похоронах? Только не Аманды!» – промелькнула мысль у Сэм.

На нее уставились три пары глаз, но никто не произнес ни слова.

– Не томите меня, говорите, в чем дело?! – взмолилась Саманта. – Аманда? Что-то стряслось с Амандой, да?

Тетушки энергично затрясли головами, а Джулиан подошел к Сэм и взял ее руки.

– С Амандой все в порядке, девочка, и нет оснований считать, что в ближайшее время что-то изменится в худшую сторону.

Сэм облегченно вздохнула и благодарно сжала ладони маркиза.

– Как я рада это слышать! Я думала, меня ждут дурные новости. По крайней мере судя по виду Хедли и вашему тоже.

Присс и Нэн переглянулись. Сэм испытующе посмотрела на Джулиана:

– И все-таки? У вас плохие новости? Почему вы молчите? Что стряслось?

Джулиан подвел ее к стулу, усадил и серьезно посмотрел на девушку.

– Мы должны сообщить тебе нечто исключительно важное. Но не знаем, как ты на это отреагируешь. Жестоко держать тебя в неведении, но я просто не знаю, с чего начать.

– С самого начала, – предложила Сэм, силясь улыбнуться, хотя сердце у нее учащенно забилось и стало трудно дышать.

– Отличное предложение, – кивнула Нэн. – Лучше не придумаешь. – Она замолчала и посмотрела на Присс: – Э-э… начинай ты, Присс.

– Но не я нашла дневник, – возразила Присс, – а ты!

– Чей дневник? – спросила Сэм в замешательстве. – И какое он имеет ко мне отношение?

– Речь идет о дневнике Клоринды Дарлингтон, матери Аманды, – пояснил Джулиан, облокотившись о каминную полку.

– Да, как выяснилось, наша сестра втайне от нас вела дневник, – подхватила Нэн, извлекла из рукава платья носовой платок и поднесла к глазам. – Как выяснилось, ей приходилось очень туго с этим Саймоном Дарлингтоном. Он был лицемерный негодяй! Ну и натерпелась же от него бедняжка!

– Насколько я понимаю, вы обнаружили дневник совсем недавно? – полюбопытствовала Сэм.

– Да, только сегодня вечером, когда рылись в сундуке со старыми платьями Клоринды, отбирая подходящую одежду для женской обители. Аманда Джейн давно просила нас раздать платья беднякам. На прошлой неделе мы доставили сундук из Дарлингтон-Холла в обитель. Дневник лежал на самом дне под нижней юбкой из тафты!

– А до этого никто в сундук не заглядывал? – поинтересовалась Сэм.

– Нет, – призналась Присс. – Аманда Джейн сначала не отважилась, ты понимаешь, как это бывает. А потом из-за всех этих событий было некогда, и о нем благополучно забыли…

Саманта несколько успокоилась. Конечно, она сочувствовала Присс и Нэн, узнавшим из дневника Клоринды о несчастной жизни сестры с ее «святым» отцом. Но стоило ли из-за этого поднимать такой переполох? Какое отношение все это имеет к ней? Никакими откровениями о жестокостях отца ее не удивишь. Но, вероятно, это было еще не все.

Тетушки снова погрузились в молчание. Сэм вопросительно взглянула на Джулиана. Он со вздохом отошел от каминной доски, приблизился к Сэм и опустился на колени, словно собирался сделать ей предложение.

Сердце Сэм снова учащенно забилось.

– О том, что Присс и Нэн прочли в дневнике, я сам тебе расскажу, Сэм.

Он снова взял ее руку в свою. В другой ситуации это порадовало бы Сэм. Но сейчас в душу снова закрался страх. Джулиан не сводил с Саманты пристального льдисто-голубого взгляда. Его брови сошлись на переносице, губы вытянулись в жесткую линию.

– Как тебе известно, – начал он, – в посмертном письме твой отец сообщил Аманде, что твоя мать, имя которой нигде не упоминается, умерла, рожая тебя. Но из дневниковых записей Клоринды следует, – маркиз сделал паузу, – что она до сих пор жива. Во всяком случае, была жива год назад, когда Клоринда сделала последнюю дневниковую запись перед своей безвременной кончиной.

У Сэм почва ушла из-под ног и перехватило дыхание. Сердце, казалось, остановилось. Сначала мир стал невероятно ярким, затем погрузился во тьму. Очнувшись, Саманта обнаружила, что лежит на диване, а над ней склонился Джулиан с выражением глубокой озабоченности на лице. Она вспомнила, что произошло, и снова закрыла глаза.

– О небо! – услышала она словно издалека голос Присей.

– Может быть, дать ей еще нюхательной соли? – предложила Нэн.

– Нет… – Сэм с трудом разомкнула веки и попыталась сесть. – Я вам не кисейная барышня. Пожалуйста, дайте воды.

– Лучше бренди, – сказал Джулиан и, сев рядом с девушкой, обнял ее за плечи.

Так приятно было находиться рядом с Джулианом, но мысли безжалостно вернули ее к реальности.

«Твоя мать до сих пор жива. Твоя мать до сих пор жива».

В это трудно было поверить. Если мать жива, то где она и почему бросила ее, как и отец?

Нэн протянула Джулиану стакан с бренди, и он помог девушке сесть. Но когда поднес стакан к ее рту, она покачала головой:

– Я сама.

Сэм выпила стакан залпом и закашлялась, когда жидкость обожгла горло. Но через минуту по телу разлилось приятное тепло и голова прояснилась. Она повернулась к Джулиану и заглянула ему в глаза.

– Кто моя мать и где она? – спросила Сэм затаив дыхание.

– Не знаю, милая, – помолчав, ответил он.

Саманта была явно разочарована.

– В дневнике ничего не сказано о моей матери, кроме того что она жива?

– Нет, есть еще кое-что, – сообщила Нэн, стоя над Сэм со склянкой нюхательной соли в руке.

– Есть, – поддакнула Присс, откинувшись на диване. – Но ничего существенного. Боюсь, подобного рода информация может кого угодно озадачить.

– Озадачить… – Сэм повернулась к Джулиану. – Надеюсь, моя мать не была убийцей, воровкой или…

– Нет, Сэм, – заверил ее Джулиан и, криво усмехнувшись, добавил: – Держи себя в руках, девочка. Похоже, ты должна занимать в обществе еще более высокое положение, чем то, которое занимал твой отец. Твоя мать, как пишет в своем дневнике Клоринда, принадлежит к высшему сословию знати.

– Титулованная особа… – только и могла произнести Сэм.

– Если это правда… – начал Джулиан, кивнув.

– Клоринда всегда говорила правду, – заявила Нэн.

– Я склонен вам верить, – заметил Джулиан, – однако совершенно очевидно, что Саймон Дарлингтон подобной добродетелью не отличался и, возможно, сказал это, чтобы отвести от себя подозрение.

– Очень может быть, – вздохнула Нэн.

– Не исключено так же, что твоя мать, Сэм, действительно из высшего общества, но забеременела тобой, не будучи замужем.

– Почему вы так думаете? – спросила Сэм, снова обретя дар речи.

Бросив на Присс и Нэн вопросительный взгляд, словно ища поддержки, Джулиан продолжил:

– Тебе предстоит еще многое узнать об этом мире, Сэм. Дело в том, что в аристократических кругах женщина остается верна мужу по крайней мере до тех пор, пока не родит ему наследника, после чего вправе завести любовника.

Сэм округлила глаза и вспомнила о сестре.

– Но Аманда не…

– Конечно, Аманда не станет заводить любовника, а Джек – любовницу, – заверил ее Джулиан. – Брак Джека и Аманды основан на взаимной любви. Но как я тебе уже говорил, в большинстве случаев это не так. – Маркиз замолчал, дав Саманте возможность переварить информацию.

– Значит, второй ребенок может быть и не от мужа? – спросила Сэм.

– Да, если чистота линии сохранена в наследнике, мужей, как правило, не волнует, является ли второй… третий или четвертый ребенок продолжателем его собственного рода.

– Все это как-то противоестественно, – пробормотала Сэм, открыв для себя еще один аспект лицемерия так называемого «респектабельного» общества.

– От этого никуда не денешься. Таково положение вещей, – пояснил Джулиан.

– Значит, ты полагаешь, что моя мать была не замужем, иначе не бросила бы меня, несмотря на то что я не дочь ее мужа, – заключила девушка.

– Ты всегда легко схватывала суть вещей, – заметил Джулиан, устало улыбнувшись.

У Сэм голова пошла кругом. Она испытывала то удивление, то радость, то огорчение, но главное – обиду. Кто бы и где бы ни была ее настоящая мать, факт оставался фактом: ее бросили оба родителя – отец и мать. Едва сдерживая слезы, девушка пожала плечами:

– Но теперь уже не имеет значения, была она замужем или нет?

– Во всяком случае, у нас появился хоть какой-то ключ к разгадке. Попытаемся узнать, основаны ли дневниковые записи миссис Дарлингтон на реальном факте. Попробуем выяснить, кто твоя мать.

– Зачем? Разве нельзя оставить все как есть?

– Это невозможно, Сэм.

– Невозможно?

– Мы должны выяснить, кто она.

– Не понимаю. Зачем? – рассмеялась Сэм.

– Чтобы по неведению случайно не выдать тебя замуж за… твоего брата!

– Понятно, – протянула Саманта, осознав наконец, насколько запутанной оказалась ситуация.

– Да, – продолжил Джулиан, – можно жениться на кузине, но родные братья и сестры не могут вступать в брак. Близкородственные браки имеют определенные ограничения… даже в Англии.

– Но я могу избежать этого… – Сэм замолчала и наморщила нос, – близкородственного брака, если выйду замуж за американца.

– Ничего подобного ты не сделаешь, Саманта! – воскликнул Джулиан, изумив Саманту неожиданной пылкостью тона. – Я выясню, кто твоя мать, чего бы мне это ни стоило!

– Каким образом, Джулиан? – удивилась Нэн.

– Вряд ли найдется женщина, готовая сознаться, что бросила своего ребенка, – взволнованно возразила Присс.

– У меня есть план, – признался Джулиан.

– Ты, видимо, не собираешься поделиться им с нами? – грустно заметила Сэм.

– Ты права, – согласился он. – В этом деле главное – осторожность. – Сэм открыла было рот, чтобы возразить, но Джулиан жестом остановил ее. – И не вздумай спорить со мной, сорванец. Бальный сезон только начался. И я не хочу, чтобы ты забивала себе голову тем, что узнала сегодня.

– Но как я могу…

– Как только мне станет что-либо известно, непременно поделюсь с тобой. А пока получай от жизни удовольствие. Нам с тобой пришлось как следует потрудиться, чтобы твой выход в общество прошел блестяще, и я не позволю свести на нет наши усилия, сделав тебя невольной участницей скандала.

Сэм промолчала, но по ее упрямо сжатым губам Джулиан понял, что она не собирается сидеть сложа руки и примет деятельное участие в выяснении личности своей матери. И упрекнуть ее в этом он просто не вправе. На ее месте он поступил бы точно так же, хотя вряд ли у него нашлось бы столько сил и мужества, как у Саманты.

Искоса взглянув на девушку, Джулиан увидел в ее глазах слезы, а губы она крепко сжала, чтобы не видно было, как они дрожат. Маркиза захлестнула волна жалости и нежной любви к этому юному созданию, которое он хотел видеть счастливым, но судьба то и дело устраивала ему козни.

– Пойду переоденусь для прогулки в Гайд-парке, – промолвила наконец девушка померкнувшим голосом.

– Думаешь, в таком состоянии это разумно, моя дорогая? – спросила Нэн, опустившись на диван рядом с племянницей.

– Вся эта кутерьма не могла не утомить тебя, – предположила Присс, разводя руками.

– Прогулка в карете ей не повредит. Напротив, позволит развеяться, – заметил Джулиан. – Но сейчас всего два часа. У нее более чем достаточно времени для отдыха.

– Мне не нужен отдых, – упрямо произнесла Сэм и встала. Но у нее все поплыло перед глазами, и она вынуждена была опуститься на диван. Джулиан проворно подхватил ее за талию. – Похоже, я и впрямь немного устала, – согласилась она, слабо улыбнувшись.

– Ты только что перенесла настоящий удар, дорогая, – пробурчала Нэн и погладила воспитанницу по руке. – Может, отнесете ее наверх, Джулиан? – обратилась она к маркизу.

Джулиан был готов повиноваться, но подумал, что Сэм с ее неуемным стремлением к независимости вряд ли на это согласится. Сэм выжидательно подняла на него свои голубые, чистые, как летнее небо, глаза. Обычно маркизу не составляло труда угадать, какие мысли бродят в ее голове, но сейчас он терялся в догадках.

– Ну, сорванец? – Джулиан вопросительно вскинул брови. – Отнести тебя или сама поднимешься по лестнице?

– Отнеси меня, Джулиан, – едва слышно пролепетала девушка. – Отнеси меня в спальню.

Эта просьба удивила маркиза. В своей жизни он бессчетное число раз относил женщин в спальни, но не столь бескорыстно. Еще ни разу не доводилось ему спасать представительниц прекрасного пола от обморока на ступеньках и падения с лестницы. Всякий раз, как он брал женщину на руки, для него начиналась увертюра древней, как у Адама и Евы, любовной игры, завершавшейся обычно за закрытыми дверями в постели. Вероятно, по этой причине невинная просьба воспитанницы застала его врасплох и вызвала некоторое смущение.

– Джулиан? – услышал он голос Нэн. – Что стряслось?

– Ничего, – отозвался маркиз, чувствуя себя почему-то ужасно неловко. – Э-э… ты готова, Сэм?

– Отнесите девушку наверх, Джулиан, – приказала Присс, – а мы с Нэн тем временем распорядимся, чтобы ей принесли обед в спальню, и заварим для нее лечебный чай. Увидимся наверху.

Пока Джулиан соображал, как остановить женщин, ибо почему-то не решался выполнять задание в одиночку, они выскользнули из комнаты.

– Ну, Джулиан? – протянула Сэм, глядя на него широко распахнутыми глазами, как на ненормального.

А может, он и в самом деле потерял разум? Иначе почему простой акт доброты представляется ему трудновыполнимым? Что страшного было в том, чтобы отнести Саманту в постель? В конце концов, она не его любовница и не домогается его любви. Когда он отнесет ее в спальню и положит на кровать, она ответит ему доверительным и благодарным взглядом, а не призывным, знойным взором возлюбленной.

Приободренный этой мыслью, Джулиан повернулся к Сэм и бодро произнес:

– Ну-с, моя девочка, обними меня за шею, а я продену руки тебе под колени…

Сидя рядом на диване с Самантой, Джулиан взял ее на руки и встал. Она оказалась легкой как перышко, и он поднял девушку до уровня груди. Все еще испытывая чувство внутренней неловкости, маркиз направился к двери.

Сэм устроила голову у него под подбородком, и его нос уткнулся в пушистую копну светлых локонов. Он и не представлял себе, какие они шелковистые и как чудесно пахнут… источая аромат сирени. Ее руки, обвивавшие его шею, были белыми и мягкими. И он с удовольствием ощущал ее бедра и маленькую, но твердую грудь. Ее юбки слегка приподнялись, обнажив стройные скрещенные лодыжки.

Маркиз отвел взгляд. Почему-то ему вдруг представился образ его любовницы, нагой и соблазнительной, протягивающей к нему в страстном призыве руки. Он не виделся с ней три долгих месяца, пока занимался превращением девчонки-сорванца в изысканную леди. Но теперь настал черед позаботиться о собственных нуждах. Вероятно, уже сегодня вечером он наведается к очаровательной Изабелле.

* * *

«Почему я не додумалась до этого раньше?» – спрашивала себя Саманта. Стремясь быть сильной и уверенной в себе, она всегда презирала притворные обмороки, глупые улыбки, слезливость и жеманство светских барышень. И если жеманство, охи и ахи были совершенно чужды ее натуре, то обмороки, на ее взгляд, давали целый ряд преимуществ. Она и в самом деле ощущала легкое головокружение, когда встала в библиотеке с дивана, но, безусловно, была в состоянии самостоятельно добраться до своей комнаты. Но когда Джулиан взял ее на руки, поняла смысл женских уловок.

Сэм пребывала на седьмом небе.

Была ли на свете пара рук сильнее? Никогда не переживала она ничего подобного и не чувствовала себя в большей безопасности.

Исходил ли от других мужчин столь же пленительный аромат мыла и еще какой-то загадочный, чисто мужской запах? В этом она сомневалась. Джулиан представлялся ей особенным, неповторимым.

Но в следующий момент – Боже, как быстро! – он повернул ручку и коленом толкнул дверь ее спальни.

– Ни одного лакея рядом в самый неподходящий момент, – проворчал маркиз себе под нос.

Он отнес Саманту на кровать, осторожно положив на подушки, и разжал руки. Но она не отпустила его. Когда Джулиан попытался распрямиться, она все еще крепко держала его за шею. От неожиданности он потерял равновесие и упал на девушку.

– Проклятие! – выругался Джулиан, приподнявшись на локтях. – Ты что, Сэм, не догадалась, что нужно отпустить человека, после того как он уложил тебя в постель?

– Нет, Джулиан, не догадалась, – пролепетала она, уставившись на него невинным взглядом. – До этого мужчины никогда не относили меня в постель.

«И ни один мужчина, кроме тебя, никогда этого не сделает», – дала она себе тайный обет. Саманта нарочно не разжала объятий, чтобы продлить момент близости, но не была готова к возникшим у нее ощущениям. От прикосновения его груди ее собственная напряглась и затвердела. Глядя ему прямо в глаза, она чувствовала, как тонет в их льдисто-голубом омуте. Ей показалось, что в них промелькнули недовольство, раздражение, досада и… вожделение. Высеченный рукой ваятеля рот, которым она всегда восхищалась, находился совсем рядом, и она могла дотянуться до него губами и поцеловать…

Джулиан тоже не остался равнодушным к случившемуся. Его словно подхватил и закружил в стремительном вихре внезапно налетевший смерч, а потом швырнул на мягкий и благоуханный стог сена посреди фермерского поля. Мир поплыл у него перед глазами, дыхание перехватило, по телу разлилась приятная истома. Как будто острое желание очутиться в объятиях любовницы вдруг нашло реальное воплощение. Даже взгляд Сэм показался ему таким же знойным и призывным, как у Изабеллы. Но он прогнал это наваждение.

Джулиан как ужаленный спрыгнул с кровати. В ушах стоял звон, словно ангелы протрубили наступление судного дня. Но оказаться в столь компрометирующем положении перед Господом Богом представлялось ему менее страшным, чем перед Присс и Нэн, которые с минуты на минуту могли появиться в комнате. Какое счастье, что он вовремя спохватился. Вот ужас! Пока Сэм с любопытством наблюдала за ним, маркиз одернул жилет и поправил галстук.

– Прости, Сэм, мою неловкость, – пробормотал он, отводя глаза. – Ты совершенно не виновата.

К огромному облегчению Джулиана, в этот момент в комнату ворвалась Присс, избавив его от дальнейших объяснений. Она держала в руках поднос с дымящейся чашкой какой-то жидкости, по всей видимости, лекарственного чая. Маркиз поспешно извинился, сославшись на неотложные дела со стряпчим, и удалился, пообещав навестить воспитанницу, как только освободится.

Очутившись в прохладном помещении библиотеки, Джулиан наконец овладел собой. Ему было чрезвычайно трудно осмыслить, что с ним произошло в спальне Саманты. К его радости, Сэм была слишком юной и наивной, чтобы осознать провокационный характер ситуации. Но к счастью, все завершилось благополучно.

Устроившись в кресле, маркиз стал было читать, что делал в редкие минуты отдыха, но не мог сосредоточиться и оставил это бессмысленное занятие.

Терзаемый беспокойством, Джулиан подошел к окну, раздвинул шторы и выглянул во внутренний двор, откуда были видны конюшни. Один из конюхов играл со щенками, при виде которых у маркиза невольно возник вопрос, почему он позволил Саманте оставить всех троих. Три виляющих хвостика и смеющийся парень вызвали у Джулиана грустную улыбку. За короткий срок девушка завоевала его сердце, он ни в чем не мог ей отказать и теперь расплачивался.

Маркиз отошел от окна и задумчиво уставился на черный зев камина. Перед ним стояли три задачи. Самая важная – начать поиски матери Саманты. Вторая – сделать предложение Шарлотте. Странно, что предложение руки и сердца он рассматривал как долг.

Но больше всего ему не терпелось увидеться со своей возлюбленной. И это дело казалось ему самым безотлагательным. Но вместо того чтобы броситься сломя голову в ее объятия, он почему-то торчал у окна, теряя драгоценное время. Разумного объяснения своему поведению маркиз не находил.

Джулиан взглянул на каминные часы. До отьезда в Гайд-парк, где их ожидала толпа поклонников Саманты, оставалось около двух часов. Он поморщился. С учетом дороги до дома Изабеллы и обратно в его распоряжении оставалось не более получаса. К подобной спешке в любых делах маркиз не привык.

Джулиан налил себе стакан бренди и залпом выпил, после чего решительно направился к двери. Спешка и вправду не соответствовала его стилю, но сегодня у него не было выбора. Занятый перевоспитанием Сэм и ее дебютом в обществе, он совершенно забыл о собственных нуждах, но природа требовала своего.

И как только малышке Сэм удалось сотворить с ним такое? Проклятие!

Глава 4

Хотя дом Изабеллы выглядел снаружи простым и респектабельным, мужчина, переступивший его порог, тотчас же подвергался атаке, призванной доставлять наслаждение. Едва Джулиан снял перчатки и передал их удивленному дворецкому, как испытал на себе волшебное воздействие любовного гнездышка своей содержанки.

Обстановка холла с блестящими ручками, полированной мебелью, плюшем и бархатом, облитая мягким светом, создавала романтическое настроение прямо с порога, не говоря уже об экзотических растениях и благовонных свечах. Джулиан не появлялся здесь долгих три месяца. Но казалось, его ждали. Изабелла никогда не отказывала ему в наслаждении.

– Простите мне мою дерзость, милорд, но приятно видеть вас снова, – произнес дворецкий с почтительной улыбкой.

– Благодарю вас, Пауэлл, – дружелюбно, но с нотками нетерпения в голосе ответил Джулиан. В конце концов, он спешил. – Твоя хозяйка дома?

– Да, милорд. Она в спальне. Мне доложить о вашем визите или вы…

– Спасибо, я сам поднимусь, – сказал он и кивком отпустил слугу.

Было видно, что лакей испытал немалое облегчение. Его работа находилась в прямой зависимости от взаимоотношений Джулиана и Изабеллы. Оставь Джулиан его хозяйку, женщине не потребовалось бы много времени, чтобы найти нового покровителя. Но станет ли тот оплачивать услуги дворецкого столь же щедро, как Джулиан?

Пауэлл незаметно удалился, а маркиз проворно взбежал по лестнице на второй этаж. Дверь в будуар Изабеллы была слегка приоткрыта. Хорошо смазанные дверные петли даже не скрипнули, и она не слышала, как Джулиан вошел. Оставаясь незамеченным, маркиз застыл у входа, залюбовавшись Изабеллой. Всякий раз красота возлюбленной пленяла его, будто он видел ее впервые. Она лежала, свернувшись калачиком на красном бархате дивана, в красном шелковом халатике, ела яблоко и читала. Ее длинные черные волосы ниспадали с плеч живописными волнами.

– Ева-искусительница, – пробормотал маркиз.

Изабелла вскинула ресницы, и на ее лице отразилось выражение крайнего удивления, быстро сменившееся неподдельной радостью. Но в следующий момент женщина насупилась, видимо, вспомнив, что три месяца покровитель не баловал ее своим вниманием. Она отложила книгу и скрестила на груди руки.

– Джулиан, ты ли это? – произнесла она сдержанно. – Чем я обязана чести столь неожиданного визита?

Джулиан закрыл дверь и прошел в комнату.

– Перестань дуться, моя девочка, – произнес он нараспев и криво улыбнулся. – Безусловно, ты вправе на меня сердиться. Я давно не навещал тебя. Но у меня нет ни настроения, ни желания выяснять отношения и терять драгоценное время, которого у меня слишком мало. Может быть, в другой раз… Только не говори, что ты не рада меня видеть.

Изабелла все еще хмурила брови, не желая сдаваться слишком быстро. Но когда Джулиан бросил на стул сюртук, развязал галстук и принялся расстегивать рубашку, ее лицо зарделось, глаза загорелись, губы приоткрылись, и она издала слабый вздох.

– Джулиан, я так счастлива, что ты пришел, – прошептала она, распахнув объятия.

Но вместо того чтобы броситься к Изабелле, маркиз почему-то медлил. Что-то удерживало его. Однако он преодолел непонятное оцепенение и сделал шаг навстречу пленительной Изабелле, чтобы компенсировать месяцы своего отсутствия.

* * *

С четырех до шести часов в Гайд-парке царило оживление. Парад карет и элегантно одетых всадников был воистину красочным зрелищем. Из-за столпотворения Сэм не видела ни деревьев, ни цветов. В парке яблоку было негде упасть: дебютантки и денди, наряженные в пастельные тона, джентльмены в ослепительных по своему великолепию костюмах для верховой езды, в высоких сапогах с кисточками и залихватски заломленных шляпах, великосветские дамы всех возрастов с кокетливыми зонтиками, призванными защитить нежную кожу от солнечных лучей.

День выдался чудесный, и Сэм решила насладиться прогулкой, несмотря на то что устои ее привычного мира рухнули. Сейчас, когда она узнала, что ее мать жива, ей стоило огромного труда думать о том, как завоевать Джулиана. Девушка невольно всматривалась в лица расфуфыренных дам – ведь одна из них могла оказаться ее матерью.

Но размышления на эту тему навевали печаль, поэтому Саманта предпочитала думать о маркизе. Она ничуть не сомневалась, что Джулиан оказался в плену ее чар, когда нес ее на руках в спальню. Этот факт был для нее гораздо важнее, чем поиски матери, бросившей ее, когда она была совсем малышкой. Мать – ее прошлое, Джулиан – настоящее и будущее.

Джулиан уехал из дома, оставив воспитанницу на попечении Присс и Нэн, и вернулся в скверном настроении. Оно не улучшилось, несмотря на чудесную погоду и общение пытавшихся развлечь его беседой. Сэм терялась в догадках, склоняясь к мысли, что его отлучка скорее всего имела отношение к поискам ее матери.

Однако маркиз пребывал в задумчивости и почти все время молчал. Саманта решила, что его молчание, связано с его неосуществленным желанием поцеловать ее, когда они оказались наедине в двусмысленном положении. Почему он не воспользовался моментом? Не потому ли, что девушка еще слишком молода? Саманта считала это глупым. Стоило ли отказывать себе в мимолетной радости? Однако мысль о том, что это могло стать причиной его дурного настроения, согревала ей сердце. С другой стороны, сидевший рядом с ней маркиз был холоден как статуя. С обычно приветливого лица не сходило выражение недовольства. Саманте казалось, что присутствие Клары и трех щенков в экипаже лишь усугубляло дурное расположение духа Джулиана.

Все сидели в каретах, элегантных колясках или на лошадях, и движение практически замерло. Фаэтоны и кабриолеты расположились так, чтобы пассажирам было удобно беседовать друг с другом. Всадники передвигались от коляски к коляске, выражая свое почтение самым юным и прекрасным дамам нового сезона. Сэм пользовалась несомненным успехом.

Пожелав доброго дня двум господам, девушка, к своей радости, увидела подъехавшего к их карете Ниниана.

– Святые небеса, вы взяли моего щенка! – воскликнул он с воодушевлением, заметив корги на сиденье рядом с Кларой. Песик тяжело и часто дышал, но держался как истый британец.

– О да, Джордж – так я решила его назвать – ведет себя лучше всех из троицы, – с улыбкой сообщила Сэм. – Как видите, я на всех надела поводки и взяла свою горничную Клару, чтобы было кому присматривать за щенками. Но Джорджа не приходится одергивать. Он послушный, сидит спокойно и не лает на лошадей.

– В отличие от этой американской шавки, – самодовольно произнес Ниниан, глядя на Мэдисона, натянувшего поводок и отчаянно тявкавшего на его лошадь. – Что ни говорите, а порода сказывается.

– Не всегда, – вступил в разговор Джулиан, глядя на Ниниана из-под полей шляпы. – Где ваши манеры, сэр?

– Простите, лорд Серлинг. – Ниниан покраснел. – Хотел поздороваться, но отвлекся.

Не успел Джулиан ответить, как к ним подъехал Жан-Люк.

– Бонжур, мисс Дарлингтон, лорд Серлинг. – Он почтительно приподнял шляпу и, удостоив маркиза лишь мимолетным взглядом, с обожанием повернулся к Сэм: – А как себя ведет моя французская собачка, мисс Дарлингтон? Конечно, лучше своего американского собрата. Ну а по сравнению с британцем?

– Как французы по сравнению с англичанами, – проговорил Ниниан с надменной усмешкой. – Мисс Дарлингтон только что сказала, что Джордж – названный так, вероятно, в честь нашего короля Георга – самый воспитанный из щенков.

– Мисс Дарлингтон, вы поразили меня в самое сердце. – Жан-Люк драматически поднес руку к груди, затем лукаво улыбнулся. – Значит, моему элегантному пуделю вы предпочитаете английского уродца?

– По правде говоря, у меня пока нет любимца, – рассмеялась Сэм. Она держала пуделя на коленях и чесала ему за ушами, в то время как щенок блаженно жмурился и сопел. – Должна заметить, что Луи – самый ленивый из всех. Он даже не шевелится, когда Мэдисон заливается неистовым лаем, но ему нравится, когда его ласкают и балуют. Большую часть времени он нежится и ничего не делает.

– Он не привык, мадемуазель, – сообщил Жан-Люк, хитро подмигнув. – Луи, как и я, – аристократ.

– У нас в Штатах нет аристократов, – раздался издали голос Натана. Американец на черном резвом жеребце пересек лужайку и остановился у экипажа Саманты. – В Америке каждый решает, кем ему быть, а затем в поте лица трудится, чтобы добиться поставленной цели.

– Вы хотите сказать, что любой подонок при желании может стать королем, – презрительно бросил Ниниан.

– Не совсем так, мистер Уэнтуорт, – возразил Натан. – Любой подонок может стать президентом. – Он снял шляпу и, растянув губы в улыбке, низко поклонился Саманте: – Добрый день, мисс Дарлингтон. Лорд Сер-линг. – Взгляд американца упал на Клару, пытавшуюся удержать Мэдисона. Щенок отчаянно рвался с поводка, всем своим видом показывая, что хочет прыгнуть Натану в руки. – Дайте мне этого маленького бродяжку, мисс, – попросил Натан, явно довольный забавным зрелишем. Глаза его весело поблескивали. – Он, наверное, помнит, как мы с ним возились.

На щеках Клары вспыхнул очаровательный румянец. Девушка встала и протянула щенка Натану. В соломенной шляпке, кокетливо завязанной под подбородком, в форменном платье, но без передника и кружевной наколки, она, по мнению Саманты, выглядела обворожительно. Судя по взгляду Натана, ее красота не оставила парня равнодушным.

– Как вас зовут, мисс? – поинтересовался он, не спуская глаз с девушки, когда она вернулась на свое место.

Клара испуганно взглянула на Сэм, потом на Джулиана. Она не знала, как себя вести. Обычно слуг вообще не замечали и уж тем более не разговаривали с ними. Жан-Люк вежливо отвернулся, а Ниниан неуклюже поерзал в седле. Нарушение Натаном социального протокола они рассматривали как серьезный недостаток воспитания и досадную лромашку. Но Сэм пришлась по нраву его дружеская манера общения.

– Клара – горничная мисс Дарлингтон, – пояснил Джулиан, придя девушке на выручку.

Клара снова встала и сделала реверанс, затем села и, взяв на руки благородного Джорджа, зарылась пылающим лицом в его пушистую шею.

Возникла неловкая пауза. Молчание нарушил Джулиан, предложив поговорить на другую тему… о лошадях. И беседа возобновилась. Натан оказался большим знатоком лошадей, поскольку владел в Америке ранчо, где их разводил.

Джулиан снова умолк и терпеливо наблюдал за происходящим. Несколько минут сцена оставалась без изменений. Все три кавалера упрямо отказывались уезжать, занимая место у кареты и не давая возможности другим молодым людям протиснуться поближе к уже ставшей популярной мисс Дарлингтон.

Когда солнце скрылось за деревьями, Джулиан с облегчением подумал, что пора возвращаться домой, небрежно сообщил об этом кавалерам Саманты и приказал кучеру везти их в Монтгомери-хаус.

– Когда приедем домой, – обратился Джулиан к Сэм, – надо будет поговорить.

– О чем, Джулиан? – удивилась девушка, вопросительно глядя на маркиза. Она прижимала к груди пуделя, положив подбородок на его кудрявую голову, и напоминала маленькую пастушку, спасшую ягненка. Это сходство усиливало бледно-розовое платье и нарядная широкополая шляпка с огромным бантом, кокетливо завязанным у подбородка.

Джулиан про себя отметил, что Саманте каким-то образом удается выглядеть скромно и в то же время обворожительно. Поймав себя на том, что пялится на девушку, он уставился в окно.

– О твоих кавалерах, Сэм, – ответил он наконец.

– О каких именно? – спросила она после непродолжительной паузы.

– А ты как думаешь? – сухо поинтересовался маркиз, повернувшись к ней. На щеках девушки играли прелестные ямочки, а на губах – едва сдерживаемая улыбка. – О трех джентльменах, претендующих на твою руку.

Саманта рассмеялась. Ее мелодичный смех непостижимым образом поднял его настроение, испортившееся после визита к любовнице. С одной стороны, он получил сексуальное удовлетворение, с другой – чувствовал себя опустошенным и одиноким. Никогда раньше не испытывал он такой странной реакции после хорошего секса. Он находил это необычным и необъяснимым.

– А, о тех парнях, – игриво обронила девушка. – А почему не поговорить о них прямо сейчас? Дорога домой займет не меньше получаса.

Джулиан бросил взгляд на Клару, возившуюся с Мэдисоном. Она держала щенка на руках и строго отчитывала, в то время как он радостно вилял хвостиком и лизал ей лицо. Джордж послушно сидел рядом, стоически борясь с искушением облаять птиц и белок, то и дело мелькавших в проплывавшем мимо кустарнике.

– Можно говорить при Кларе, – заметила девушка. – Ведь я все ей рассказываю.

– Правда? – удивился Джулиан и уже хотел ласково отчитать ее за это, но воздержался. Хотя на молчание слуг рассчитывать не приходилось, маркиз понимал, что Клара для Саманты скорее подруга, чем служанка. У девушки рядом не было ни матери, ни сестры, с кем можно посекретничать, поэтому он не видел ничего предосудительного в том, что она подружилась с горничной.

– Ладно, – согласился Джулиан. – Я только хотел поделиться с тобой тем, что мне известно об этих молодых господах, и высказать свое мнение. – «Чем быстрее Саманта выйдет замуж, тем лучше», – подумал он про себя, хотя в душе был уверен, что ни один из трех кавалеров не стоит и мизинца его воспитанницы. Впрочем, так думали далеко не все, включая Присс и Нэн. Тетушки считали всех трех ухажеров вполне достойными кандидатами в мужья.

Возможно, так оно и было на самом деле, но Джулиан больше доверял собственной интуиции. Его нежные чувства к Сэм мешают ему оставаться объективным. Выступая в роли ее отца или старшего брата, он, естественно, не видел для своей воспитанницы достойного избранника.

– Ты наводил о них справки? – Сэм изумленно подняла брови.

– Эти джентльмены мне знакомы, но… да, конечно, я навел дополнительные справки. Это входит в мою обязанность как твоего опекуна.

– Пожалуйста, продолжай, – кивнула Сэм, остановив на нем изучающий взгляд, от которого Джулиану стало не по себе.

– Начнем с Натана Форда, поскольку ты симпатизируешь ему больше, чем двум другим, – предложил он, кашлянув, и сделал паузу. Глаза Саманты, как он и ожидал, загорелись. Однако Джулиан был глубоко разочарован. Виргиния находится за океаном! Если парень будет относиться к Сэм неподобающим образом, как они об этом узнают?

– Мне нравится его независимость, – призналась Сэм, – его открытая и дружелюбная манера держаться.

– И он самый красивый! – вставила Клара и тут же осеклась. Ей позволили присутствовать при беседе, но права слова никто не давал.

– Да, он красив, – задумчиво произнесла Сэм. – Но слишком уж светлый.

– Слишком светлый? – удивился Джулиан. Саманте показалось, что он огорчился. – По-моему, он темный блондин.

– Знаю, – кивнула девушка. – Но я предпочитаю темноволосых мужчин.

– Правда? – Губы Джулиана дрогнули. – Я и не подозревал, что у тебя есть какие-то предпочтения, Сэм.

– Есть, уверяю тебя. – Ее лицо расплылось в улыбке. – Так что ты думаешь о его соответствии?

Джулиан пожал плечами.

– Несмотря на все эти разговоры о возможности любого подонка занять президентское кресло, он происходит из старинного, респектабельного семейства из Ричмонда, штат Виргиния. Он молод, богат и совершенно свободен в выборе жены. Его отец умер, а мать во всем потакает сыну.

– Что ж, весьма подходящая кандидатура, не так ли? – полюбопытствовала Сэм.

Маркиз снова повел плечами. Почему-то ему стало невероятно грустно.

– Во всех отношениях, кроме, пожалуй, одного… я уже упоминал об этом. Он хочет увезти тебя в Виргинию. – Сэм оставила его замечание без внимания, и он горячо добавил: – Короче говоря, с Натаном Фордом ты зря теряешь время.

– С чего ты взял, что я не хочу жить в Виргинии? – спросила Сэм, вскинув подбородок. – Чем больше я узнаю об Америке, тем сильнее она мне нравится.

– Но в этом случае тебе придется жить далеко от твоей сестры.

– Буду. Но ты тысячу раз говорил, что гораздо важнее благополучно устроиться в этой жизни.

– Но есть и другие варианты, моя девочка, – нетерпеливо возразил Джулиан.

– О да, – согласилась она. – Ты хотел сказать, другие мужчины. – Девушка разгладила юбку. Она была спокойна и бесстрастна. – А теперь расскажи про Ниниана.

– Да… денди, – начал маркиз язвительно. – Совершенно не умеет одеваться. Светский хлыщ, явный либерал…

– А еще какие у него недостатки, – перебила Сэм маркиза, – не считая манеры одеваться?

– Ниниан родом из очень хорошей семьи, но ему нужно жениться на денежном мешке или сделать карьеру, – заявил Джулиан.

– Благодаря Аманде денег у меня хватает, – невозмутимо возразила Сэм.

– По слухам, Ниниан мечтает о карьере военного…

– Что ж, это достойно похвалы, – снова перебила его Сэм. – И уважения.

– Но его татап никогда на это не согласится, – добавил Джулиан. – Ниниан – младший из четырех сыновей, и миссис Уэнтуорт не надышится на него. И уж конечно, не станет покупать ему должность в модном полку.

– А почему бы ему самому не вступить в армию?

– Возможно, Ниниан и мечтает о карьере военного, но только не в действующей армии, – продолжил Джулиан. – Его отец умер, и всем заправляет матушка. Она так ловко управляется с нюхательной солью и уксусной водой, как не всякий солдат со шпагой. Миссис Уэнтуорт маленькая, но крепкая женщина, и все ее хвори надуманные.

– Итак, недостатками Ниниана являются его матушка, а также его неспособность доказать ей, что он имеет к воинской службе призвание. Какие еще грехи водятся за ним, Джулиан? Он играет в азартные игры, распутничает? Обладает скверным характером?

– Нет, – маркиз нахмурился, – но…

– Мне он представляется весьма милым.

– А вдруг он твой брат?

– Не исключено. Но до тех пор пока я не узнаю это наверняка, не вычеркну его из списка потенциальных женихов. А теперь расскажи о Жан-Люке.

– Я не имею ничего против того, что он наполовину француз. Но он скорее француз, чем англичанин.

– Да, он очень гордится своей родиной и своими предками. Что в этом плохого?

– Ничего. Но он отъявленный ловелас, Сэм. На твоем месте я не принимал бы всерьез его ухаживания. Этот не пропустит ни одной юбки, можешь не сомневаться. С ним нужно держать ухо востро. Не дай ему вскружить тебе голову. Он щедр на комплименты, не так ли?

– А другие недостатки у него есть? – не без иронии полюбопытствовала Сэм.

– Нет, – нехотя признал Джулиан. – Он имеет аристократические корни, о чем не устает напоминать. Дед оставил ему приличное состояние. Но лично мне он не симпатичен.

– Он и не должен быть тебе симпатичен, – спокойно заметила Сэм. – Главное, чтобы он нравился мне. Нравился настолько, чтобы я захотела выйти за него замуж. Незачем отвергать молодого человека только из-за того, что он тебе не по душе. Разве я не права, Джулиан?

Глаза Сэм были широко распахнуты. Глядя на нее, Джулиан пришел в замешательство. Мысли путались. Три месяца учил он девушку логике и умозаключениям. Теперь же, когда она усвоила основные принципы, он почему-то ощутил смутное беспокойство. Неужели это под его влиянием она так резко переменилась? Возможно, но что в этом плохого?

Разве не в этом состояла высшая цель процесса творения – наделить кого-то собственными чертами? Или отсутствие противодействия и возражений с ее стороны лишило его привычного «стимула»?

В душе Джулиана боролись противоречивые чувства, и он всеми силами пытался восстановить равновесие духа. В этот момент с его коляской поравнялся экипаж Шарлотты Бэтсфорд, и сразу все встало на свои места.

– Здравствуй, Джулиан. Как дела? Какой прекрасный сегодня день, не правда ли? – услышал он пленительный голос.

Сэм не могла поверить своим ушам. Ну почему ей так не повезло? Она чувствовала, что с Джулианом добилась определенного успеха. Не только чувствовала, но знала это наверняка! Он явно ревновал ее ко всем ухажерам. Она выбрала их из множества кавалеров, поскольку они показались ей наиболее симпатичными и настойчивыми. Однако маркиз ей советовал всех их отвергнуть, для чего нашел массу причин. А это означало, что он вообще не хочет выдавать ее замуж.

Все шло хорошо, и вдруг в самый неподходящий момент появляется Шарлотта Бэтсфорд!

– Как поживаете, мисс Дарлингтон? – вежливо обратилась леди к девушке, прервав ее размышления.

Сэм повернула голову. В коричневом платье с пелериной Шарлотта Бэтсфорд выглядела настоящей светской красавицей. Она была холодна, спокойна и любезна. Рядом с ней сидела чопорная компаньонка. В этот момент Сэм не удержалась от… лжи.

– На самом деле, мисс Бэтсфорд, – произнесла она и поднесла руку ко лбу, – со мной творится что-то странное. Мне дурно, я сейчас упаду в обморок.

И Сэм рухнула на подушки.

Глава 5

Джулиан не мог поверить, что опять несет Сэм на руках! Она упала в обморок в двух кварталах от дома, и ему пришлось, прервав беседу с Шарлоттой, во весь опор мчаться домой. Озабоченная, Шарлотта последовала за ними и теперь торопливо шла по пятам. Джулиан пересек холл и вошел в гостиную, где положил девушку на диван.

Гостиная была самой солнечной и уютной комнатой в доме, по этой причине тетки облюбовали ее для своих занятий и коротали там свободное время. Они сидели, занятые рукоделием, когда дверь распахнулась и на пороге появился Джулиан с Сэм на руках. Девушка была в глубоком обмороке. Тетушки засуетились.

– О Боже! Неужели девочка снова лишилась чувств? – воскликнула Присей.

– Что на сей раз ее расстроило? – дрожащим голосом спросила Нэн. – Джулиан, вы узнали, кто м… – Заметив на пороге Шарлотту, тетушка осеклась.

– Где ваша нюхательная соль, Нэн? – взволнованно спросил Джулиан. Он опустился рядом с Сэм на колени и взял ее руки в свои. Ее ладони оказались на удивление теплыми, а щеки розовыми.

– Моя соль всегда при мне, – призналась Нэн и, схватив со стола ридикюль, извлекла пузырек.

Джулиан поднес пузырек к носу девушки и помахал им. Этого Сэм не ожидала. Как и накануне, она сполна насладилась теплом, излучаемым сильным телом Джулиана. Жаль только, что, изображая обморок, не смогла обвить его шею руками.

Маркиз отнес ее в гостиную, а не в спальню, и девушка испытала легкое разочарование. Вероятно, он хотел как можно быстрее оказать ей помощь, справедливо решила она. Раскинувшись на диване, Сэм полагала, что выглядит весьма соблазнительно. Его внимание и забота стоили того, чтобы вытерпеть этот ужасный запах соли… но только несколько мгновений. С наигранной слабостью оттолкнув пузырек, Сэм часто заморгала и жалобным голоском спросила:

– Где я?

– Все в порядке, Сэм. Ты дома, – коротко бросил Джулиан. – Что случилось, ребенок, какого черта ты вдруг лишилась чувств?

Девушка не рассчитывала услышать столь сдержанный тон, к тому же ненавидела, когда ее называли ребенком.

– О, Джулиан, – прошептала Саманта, – я так благодарна тебе за заботу! Ты такой сильный и…

Тут она услышала спокойный уверенный голос Шарлотты:

– Оказывается, за сегодняшний день она уже второй раз падает в обморок! – Участие Шарлотты в разыгранной девушкой драматической сцене было не более уместно, чем звон колокола в глубокой ночи. Саманта посмотрела в ту сторону, где суетились тетушки, и увидела Шарлотту Бэтсфорд собственной персоной.

С трудом подавив желание показать непрошеной гостье язык, она все же поддалась искушению и спросила:

– А вы что здесь делаете, мисс Бэтсфорд?

– Я беспокоилась за вас, мисс Дарлингтон. Вы всех нас встревожили. Полагаю, необходимо пригласить доктора.

– Я не очень-то верю докторам, Шарлотта, – заметил Джулиан и, прищурившись, уставился на Сэм. – Тем более что эти обмороки вызваны скорее всего эмоциональным стрессом. Видишь ли, сегодня нам стало известно…

– Джулиан, – процедила сквозь зубы Присс, – вряд ли стоит об этом говорить?

– Шарлотта знает, кем в действительности доводится Саманта Аманде. Я ей все рассказал.

– Все? – вскрикнула Сэм и села, забыв, что разыгрывает из себя больную.

Столь разительная перемена в состоянии девушки несколько озадачила Джулиана, и он бросил на нее удивленный взгляд. Но спохватившись, она тут же рухнула на подушки.

– Напрасно беспокоишься, Сэм, – произнес Джулиан, глядя на нее с подозрением. – Шарлотте можно доверять, тем более что она практически член нашей семьи.

– Да, Саманта, можешь мне доверять. Я бы очень хотела подружиться с тобой.

Такой поворот событий Сэм не понравился. Джулиан, можно сказать, сделал Шарлотте предложение. Практически член нашей семьи! Только этого не хватало! Он все ей рассказал! Как посмела Шарлотта Бэтсфорд предложить ей дружбу?

– Сегодня нам стало известно, что мать Саманты жива, Шарлотта, – продолжил Джулиан.

– В самом деле? – Брови Шарлотты удивленно поползли вверх.

– Да, – подтвердил Джулиан. – Ее мать, как выяснилось, титулованная особа из аристократического круга.

– Кто она? – Брови Шарлотты поползли еще выше.

– Пока не знаем. Но эту загадку необходимо разрешить, чтобы не выдать Саманту замуж за близкого родственника.

– Это ужасно, – произнесла Шарлотта, и ее брови вернулись на прежнее место, придав лицу светской красавицы задумчивое выражение. – Но каким образом ты намерен выяснить, кто она? В церковных книгах вряд ли есть записи о рождении или крещении девочки.

– Я придумал план, и могу им поделиться с тобой, если ты располагаешь временем. Давай пройдем немного пешком в направлении твоего дома, а экипаж пусть следует за нами.

– Джулиан, а как же я? – заволновалась Сэм.

Маркиз встал и задумчиво посмотрел на девушку.

– Ты удивительно быстро поправилась, Сэм. Выпей воды и сполосни лицо. Уверен, будешь свеженькой как огурчик.

– Ты расскажешь мне о своем плане?

– Ни в коем случае. Я уже говорил: чем меньше ты знаешь, тем лучше. Не хочу, чтобы ты была к нему причастна.

– Джулиан, я уже не ребенок. – Сэм снова села и яростно заколотила кулачками по подушке. – Когда наконец ты это поймешь?

Маркиз посмотрел на свою воспитанницу с сомнением.

– Увидимся за обедом, сорванец, – бросил он.

Над городом уже сгустились сумерки, и стало прохладнее. Джулиан взял руку Шарлотты, и они медленно двинулись в сторону городского дома Бэтсфордов. Поскольку компаньонка Шарлотты сидела в карете, неотступно следовавшей за ними, ничего предосудительного в поступке маркиза не было.

– Что ты думаешь по этому поводу, Шарлотта? – спросил Джулиан, устремив взгляд на затянутый мглистой пеленой закат.

– О чем? О фальшивом обмороке или о том, что ее мать еще жива и является титулованной особой из высшего света?

– Значит, наши с тобой мнения насчет обморока совпали? – Джулиан с жаром сжал локоть Шарлотты. – Первый обморок был настоящим, я ничуть не сомневаюсь, а вот второй… несомненно, притворный.

– Сэм не умеет притворяться, все ее хитрости шиты белыми нитками, – сказала Шарлотта.

– Что ты имеешь в виду?

– Только не говори, что ничего не замечаешь.

– О чем ты? – удивился маркиз.

– Девочка влюблена в тебя, Джулиан!

– Какая девочка?

– Неужели ты настолько слеп? – Шарлотта хмыкнула. – Ты, человек недюжинного ума, не видишь, что творится у тебя под носом. Саманта влюблена в тебя.

Джулиан остановился как громом пораженный.

Его замешательство заставило женщину рассмеяться:

– Как ты думаешь, зачем она разыграла этот обморок?

– Я… я… – Джулиан не нашелся что ответить.

– Чтобы ты отнес ее в дом на руках. Чтобы оказаться в твоих объятиях. Чтобы помешать нашей с тобой беседе. Она ревнует тебя ко мне. Я поняла это еще при первой встрече.

– Силы небесные, – только и смог произнести Джулиан, пытаясь сопоставить перечисленные факты и переварить полученную информацию.

– В твоих глазах она все еще ребенок. Так оно и есть на самом деле. Ее воспитание и отсутствие опыта не способствовали взрослению. Но она воспринимает тебя как взрослая женщина и делает все, чтобы ты это заметил.

Джулиан хранил молчание. Сэм действительно еще ребенок. К тому же ему нравились женщины иного типа. Он питал к девочке братскую любовь. Иных чувств не было и не могло быть, иначе он предал бы Шарлотту, с которой считал себя помолвленным. Шарлотта идеально подходила ему. Увлечение Саманты не более чем каприз, на который не стоит обращать внимания. Со временем оно пройдет.

– Будь осторожен, Джулиан.

– В каком смысле? – Маркиз внимательно посмотрел на Шарлотту.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Ошибка, ложный шаг (фр.).

Вернуться

2

Не так ли? (фр.)

Вернуться

3

Да (фр.).

Вернуться

4

Очень хорошо (фр.).

Вернуться

5

Мой Бог (фр.).

Вернуться