Джейн Харри
Бразильские каникулы

Реджинальд Коллинз, предприимчивый американский бизнесмен, сколотивший приличное состояние благодаря своей деловой смекалке и природному чутью, овдовел в сорок три года. Жену свою он любил, поэтому после ее безвременной кончины стал вести довольно замкнутый образ жизни, который ограничивался в основном работой и домом. Иногда к нему заезжали сестра с мужем, старые друзья, но сам он редко наносил ответные визиты. В своем просторном доме в Гринич Коннектикут в часе езды от Нью-Йорка он жил со своей единственной дочерью-подростком и с домоправительницей, которая прослужила в этой семье немало лет.

Но неожиданно эта полупатриархальная идиллия закончилась. Реджинальд Коллинз без памяти влюбился в молодую красивую женщину. Очень скоро он женился на ней, и она стала полновластной хозяйкой в доме.

1

Жаклин Коллинз влетела на своей красной «тойоте» в ворота, обозначенные двумя каменными столбами, и, почти не снижая скорости, проехала к дому по длинной вьющейся вверх подъездной аллее.

Она остановилась перед парадным входом на широкой площадке, выложенной красивой плиткой. Продолжая сжимать побелевшими пальцами руль, девушка сидела неподвижно несколько мгновений, уставившись на родительский дом.

Дорога из клиники была долгой и утомительной – уже начался час пик, да и уходящее солнце неприятно слепило глаза. Но Жаклин согласилась бы еще раз повторить этот маршрут, лишь бы не иметь дело с тем, что ее ждало впереди.

У нее перед глазами до сих пор маячил образ отца, лежавшего в палате интенсивной терапии. Лицо у него было землисто-серого цвета, а сам он, будучи от природы крупным, здоровым мужчиной, выглядел сейчас сморщенным и жалким.

Жаклин сжала зубы и мысленно встряхнула себя. Нет, она не будет думать о плохом. Да, у отца случился инфаркт, но приступ, слава Богу, оказался не фатальным, и он уже начал выкарабкиваться. Врачи сказали, что, когда его состояние стабилизируется, можно будет готовить его к операции. И отец снова будет здоровым или, по крайней мере, на ногах.

И если его окончательное выздоровление и возвращение к нормальной жизни будет зависеть от нее, значит, она сделает все возможное, чтобы обеспечить ему это.

Жаклин отогнала грустные мысли и слегка приободрилась. Она вышла из машины и вдруг обратила внимание, что у кустов акации стоит «лендровер» дяди. Девушка обрадовалась, что будет не одна в доме. Она взбежала по каменным ступеням и только взялась за ручку двери, как та распахнулась и на пороге появилась Мэри, домоправительница.

– О, мисс Жаклин, наконец-то вы приехали! – с явным облегчением воскликнула пожилая женщина.

– Да, дорогая Мэри, – отозвалась Жаклин, взяв домоправительницу за плечи, – я вернулась. – Она оглядела холл, все двери в комнаты были закрыты. – Дядя Артур в гостиной?

– Да, мисс Жаклин. И миссис Элизабет тоже там. Дядя ваш держится, как настоящий мужчина, не знаю, что бы я делала без него. – Мэри сделала паузу и спросила: – Вам принести что-нибудь?

– Кофе и, если можно, несколько сандвичей. Я не могла есть в самолете.

Жаклин проводила взглядом домоправительницу, тяжело вздохнула и прошла через весь холл к гостиной. Там она остановилась у зеркала, висевшего над красивым столиком в форме полумесяца.

На нее смотрела спокойная, невозмутимая женщина. Способность Жаклин сохранять выдержку при любых обстоятельствах поражала многих. Ее босс обычно говорил об этом с восхищением, друзья грустно улыбались, а потенциальные ухажеры проявляли раздражение, граничившее с враждебностью.

Жаклин очень долго трудилась, чтобы создать в глазах окружающих образ молодой женщины, умеющей владеть собой, и была довольна результатом.

Но сегодня ее хладнокровный фасад дал трещины. Под зелеными глазами, обрамленными длинными черными ресницами, залегли темные тени. Напряженные складки сделали ее сдержанный рот еще более замкнутым и подчеркнули классическую форму скул.

Жаклин впервые за долгое время смотрела на себя в зеркало. Она увидела, что эмоциональные переживания последних недель не прошли для нее даром.

Одежда помялась в дороге и приобрела несвежий вид, светлые волосы, казалось, прилипли к черепу. Девушка поморщилась, проведя пальцами по слипшимся прядям. Она сделала глубокий вдох и вошла в гостиную.

Первая реакция – шок. Жаклин стояла у двери и пыталась примирить свое сердце с тем, что видели ее глаза. Вычурные диваны, обитые тяжелой парчой, такие же портьеры на окнах. Все очень дорогое и безвкусное. Когда она в последний раз приезжала домой, этой пошлости здесь не было.

Чудесные иранские коврики ручной работы, лежавшие на красивом дубовом паркете, исчезли. Вместо них пол в гостиной был полностью закрыт белым современным паласом. Изящные старинные лампы, которые она помнила с детства, были заменены хрустальными позолоченными светильниками. Повсюду были развешены зеркала.

Все это напоминало театральную декорацию. Возможно, так оно и было задумано, причем главную роль на этой сцене должна была играть Нэнси. Это позволило бы ей воплотить мечту всей своей жизни хотя бы таким образом. Только она отказалась от этой затеи раньше времени…

Артур Уолтон, сидевший в кресле как на иголках среди этого кричащего великолепия, вскочил на ноги при виде племянницы. Его лицо, застывшее в напряженном ожидании, сразу разгладилось, с губ слетел вздох облегчения.

– Девочка моя, дело очень скверное. – Он обнял Жаклин. – Я до сих пор не могу в это поверить.

– Я сама потрясена. – Жаклин наклонилась к тете и поцеловала ее в щеку. – От Нэнси есть какие-нибудь вести?

– Никаких, – ответил Артур. – И не будет, я думаю. Перед отъездом она обчистила практически весь дом. – Он нахмурился. – Мэри сказала, что она забрала все драгоценности твоей матери, моя дорогая.

– Папа отдал их ей, когда они поженились, – напомнила Жаклин дяде. – Так что она имела на них право. По крайней мере, мы избавились от нее.

– Но какой ценой! – Артур покачал головой. – Я, правда, никогда не мог понять, что Реджинальд нашел в ней.

– В таком случае, твоя точка зрения весьма оригинальна, мой милый, – заметила его жена, усаживая Жаклин на диван рядом с собой. – Нэнси очень красивая сексуальная молодая женщина, она ворвалась в жизнь моего несчастного брата как ураган. Он был ослеплен ее красотой в первую минуту их знакомства и, по-моему, до сих пор находится под действием ее неотразимых чар.

– Бог мой, Бетти, она разорила Реджи, она и ее… любовник.

– Во всем виновата любовь, – задумчиво проронила Жаклин. – Она ослепляет человека, сводит его с ума.

Раньше я этого не понимала, мысленно добавила она, но теперь знаю. О, как хорошо я знаю это теперь…

Девушка посмотрела на дядю.

– Это правда? Может, произошла какая-то ошибка и не все так плохо, как нам представляется?

Артур мрачно покачал головой.

– Боюсь, что ошибку совершил твой отец. Похоже, он познакомился с этим Полом Брауном на Багамах, когда они с Нэнси отдыхали там два года назад. Браун представился как консультант по финансовым вопросам, показал им соответствующие документы и дал несколько вполне здравых советов. – Артур поджал губы. – В общем, обвел их вокруг пальца, как слепых котят.

– Когда он заговорил о «Солнечной поляне» в первый раз?

– Через несколько месяцев после того, как они вернулись с Багамских островов, – сказал Артур. – Они вроде бы случайно встретились в театре, хотя я что-то не верю в такие случайности. Потом была еще одна встреча – в ресторане за ужином, который оплатил Браун. Затем этот тип начал вести разговоры о строительстве роскошного отеля и развлекательного комплекса. Он убеждал Реджинальда, что лучшего объекта для капиталовложений он не найдет. Браун сулил им золотые горы, говорил, что этот проект сделает их миллионерами, но для этого в него надо вложить действительно крупные средства.

Жаклин горестно вздохнула.

– И папа бухнул туда все деньги? И дом перезаложил? Вообще отдал все, что у него было?

Артур Уолтон печально кивнул.

– Если бы он сказал мне о том, что собирается сделать, я бы отговорил его от этой авантюры. Но к тому времени, когда я выяснил, что его беспокоит, было уже поздно.

– Это было самое настоящее надувательство. – Жаклин посмотрела на свои стиснутые руки. Голос ее звучал ровно. – Эта «Солнечная поляна» – болотистая местность у черта на куличках. Там никто и никогда ничего не будет строить.

– Да, сейчас это понятно, – заметил Артур. – Но задумано было очень умно. Я видел все эти планы на бумаге – архитектурные наброски, документация, включая государственные лицензии и разрешение на строительство. Все выглядело очень официально и правдоподобно.

– Они проделали это в лучших традициях классического мошенничества. – Жаклин развела руками. – А что этот Браун, когда он сошелся с Нэнси?

– Думаю, это произошло не вчера. Нэнси еще та штучка, и я не сомневаюсь, что именно она подтолкнула Реджи к участию в этом липовом проекте. Обделав свое дельце, они исчезли, как сквозь землю провалились. Полиция считает, что теперь они выплывут где-нибудь под вымышленными именами. Деньги, конечно, уже давно положены на счет в каком-нибудь банке. Всю операцию они продумали заранее от начала до конца. – Артур задумался на минуту и добавил: – Твой отец был, разумеется, не единственным, кто пострадал от их махинаций.

Жаклин было горько слышать все это, она прикрыла глаза.

– У меня в голове не укладывается, как папа мог пойти на такой риск.

– Дорогая моя, он по натуре всегда был игроком. Иногда это помогало ему добиться определенных успехов в бизнесе. Но у него были и потери на фондовой бирже, а также другие финансовые проблемы. Поэтому он и ухватился обеими руками за этот чертов проект, который ему подсунула Нэнси со своим любовником. Реджи решил, что сможет обеспечить себя надолго вперед одним махом. Он ведь так и не смирился со своей отставкой, ему снова захотелось почувствовать себя на коне. Так что Нэнси выбрала удачный момент для осуществления своей авантюры.

– Да, – согласилась Жаклин. – А теперь мне предстоит разбираться со всеми этими делами и выяснять, можно ли что-нибудь спасти из потерянного имущества. – Она обвела глазами комнату. – Насколько я понимаю, дом тоже пойдет с молотка.

– Думаю, что да, – печально подтвердила Элизабет Уолтон. – Я вообще сомневаюсь, что у Реджи что-то останется после того, как будут улажены все финансовые проблемы. Так что ему придется жить только на пенсию, которую выплачивает его компания.

– Я завтра же начну заниматься бумагами, чтобы иметь представление о реальном положении наших финансовых дел, – заявила Жаклин.

В дверь гостиной постучали, и вслед за этим в комнату вошла Мэри с подносом в руках. Запах свежего кофе, вид домашних булочек, гора сандвичей с ветчиной и яблочный пирог напомнили Жаклин о том, что в последний раз она ела очень давно.

– Мэри, какая прелесть! – радостно воскликнула она.

– У вас такой вид, мисс, что вам не помешает хорошо подкрепиться. – Домоправительница бросила на девушку озабоченный и в то же время любящий взгляд. – Вы похудели, мисс Жаклин.

– Мэри права, – заметила Элизабет, когда они снова остались одни. – Ты немного осунулась.

– Да это из-за загара, – ответила Жаклин. – Темная кожа всегда делает человека более худым. Кроме того, я много ходила.

И плавала, и танцевала, добавила она про себя.

– Мне очень жаль, дорогая, что нам пришлось прервать твой отпуск, – сказал Артур. – Но я собирался поставить тебя в известность о том, что происходит, еще до того, как у твоего отца случился инфаркт.

Жаклин, разливавшая кофе по чашкам, заставила себя улыбнуться.

– Мне в любом случае пора было возвращаться. Хорошего понемножку, как говорится. – Жаклин раздала кофе. – Я бы вернулась раньше, но сейчас разгар сезона и очень трудно купить билеты на самолет. Мне пришлось провести целый день в Рио-де-Жанейро.

Это был жуткий день. Она постоянно оглядывалась, чтобы проверить, не идет ли кто-нибудь за ней. Она присоединилась к группе туристов, которая поехала на экскурсию по городу, затем постаралась затеряться в толпе, бродя по центру Рио. Но каждую минуту она ждала, что ей на плечо ляжет твердая мужская рука, и она услышит свое имя.

– Жаклин, я очень волнуюсь за тебя, – сказала Элизабет. – У тебя почти нет никаких радостей в жизни – сидишь целыми днями за письменным столом, уткнувшись носом в бумаги, и решаешь налоговые проблемы своих клиентов. Разве это жизнь для молодой девушки? Ты должна найти себе молодого человека и начать жить полнокровной жизнью – ходить на вечеринки, развлекаться. Учти, молодость проходит очень быстро и незаметно.

– Тетечка, спасибо за заботу, но мне нравится моя работа, – мягко отозвалась Жаклин. – И если под полнокровной жизнью ты имеешь в виду какую-нибудь сумасшедшую страсть, то мне кажется, в нашей семье этого было уже более чем достаточно. – Ее лицо сделалось жестким. – Пример моего отца, который потерял голову и все свои деньги из-за такого ничтожества, как Нэнси, является для меня хорошим уроком. Я видела собственными глазами, что может сделать с человеком секс.

– Он чувствовал себя очень одиноко после смерти твоей матери, – тихо сказала Элизабет. – А Нэнси была далеко не глупой, она воспользовалась его состоянием и умело манипулировала им. Поэтому не будь слишком строга к нему, дорогая.

– Нет, тетя, я не собираюсь никого осуждать, – с мучительной горечью проговорила Жаклин. – Под воздействием сильных чувств человек может совершить много глупостей. Теперь я это знаю.

На мгновение перед ее мысленным взором появилось лазурное море и полоска ослепительно белого песка, окаймленная скалами. Она увидела темные глаза, в глубине которых таился смех и которые смотрели на нее с бронзового скульптурного лица. Услышала искрящийся смех…

У Жаклин перехватило дыхание, и она торопливо затолкала этот образ в самый глубокий тайник своей памяти, плотно захлопнув за ним дверь.

Я не буду думать о нем, строго приказала она себе. Я не должна думать…

Заметив, что тетя и дядя смотрят на нее с некоторым удивлением, Жаклин затараторила:

– Сейчас я понимаю, что мне надо было держать себя в руках и не демонстрировать свое негативное отношение к Нэнси. А я пошла на поводу у своих эмоций и испортила отношения с папой. Может, если бы я была рядом, то ничего этого не случилось бы. Я смогла бы убедить его, что «Солнечная поляна» – это блеф. И сейчас он не лежал бы в клинике с инфарктом, – добавила она и прикусила нижнюю губу, чтобы сдержать слезы.

Артур похлопал ее по плечу.

– Жаклин, дорогая, ты самый последний человек, которого можно винить в том, что произошло. Врач сказал мне, что инфаркт у Реджи мог случиться в любое время. Первые признаки болезни появились у него еще год назад. Но он все изображал из себя молодого и сильного.

– Это он делал для Нэнси, – с ожесточением сказала Жаклин. – Господи, ну почему он встретил именно ее?!

– Судьба иногда преподносит нам неожиданные сюрпризы, девочка моя, – мягко заметила Элизабет и, сделав паузу, добавила: – Я приготовила комнату в нашем доме на случай, если ты захочешь вернуться к нам. Тебе не стоит оставаться одной в доме в такое тяжелое время.

– Тетя, большое спасибо тебе, но я должна находиться здесь, – отказалась Жаклин. – В клинике я оставила этот адрес и телефон. И потом, я не одна, обо мне будет заботиться Мэри.

– Я и забыл про Мэри. – Артур вздохнул. – Но, боюсь, как бы она не стала следующей жертвой этого разгрома.

– Дядя, что ты такое говоришь, она всегда была частью нашей семьи! – с укором одернула его Жаклин.

И подумала, что это было единственное, в чем отец не уступил своей молодой жене, – он не позволил ей уволить старую домоправительницу.

Артур допил кофе и поставил пустую чашку на стол.

– Дорогая, – серьезным тоном начал он, – ты должна смириться с тем, что так, как было раньше, уже никогда не будет.

Дядя прав, подумала Жаклин, когда час спустя она стояла на ступенях и махала рукой, провожая своих родственников. Все изменилось довольно быстро, включая ее саму. Жаклин вернулась в дом.

Ей надо забыть о днях золотого, солнечного безумия на Лаггосе и о том, как она чуть не совершила трагическую ошибку.

Срочная телеграмма от дяди, которая заставила Жаклин вернуться в Америку, быстро привела ее в чувство. И хотя дома ее ждали одни неприятности и проблемы, это помогло ей избавиться от опасной соблазнительной мечты, которая уже успела заполнить все ее существо и могла привести к неминуемой гибели.

Курортный роман, вот что это было такое. Обычная пошлая интрижка, которые происходят сплошь и рядом в местах отдыха. С одной стороны – красивый бразилец, с другой – скучающая американская туристка. Единственный раз в жизни Жаклин позволила себе расслабиться и погрузиться в рискованный мир фантазии, но вмешалась реальная жизнь – слава Богу, вовремя – и вернула ее к действительности.

Жаклин попыталась на минуту представить, что случилось бы, если бы в отеле ее не ждала телеграмма от дяди. Если бы она попалась на удочку Рауля и вернулась на Лаггос…

Она остановила поток своих мыслей. Размышления на эту тему теперь находятся под запретом. Лаггос и все, что там произошло, осталось в прошлом. Когда-нибудь, по прошествии многих лет, она, возможно, достанет это из глубин своей памяти, отряхнет от пыли и улыбнется.

Но не сейчас. А может быть, вообще никогда, подумала Жаклин, распрямив плечи.

Сейчас надо заняться ближайшим будущим и проблемами, которые оно несет с собой. Сегодня она ляжет пораньше, чтобы завтра с утра с новыми силами взяться за трудное дело.

Сегодня я буду спать как убитая, решила Жаклин.

* * *

Легко сказать, труднее сделать. Жаклин провела беспокойную ночь. Она просыпалась несколько раз в холодном поту от каких-то кошмарных снов, но, когда пыталась вспомнить, что ей снилось, все образы куда-то исчезали.

Жаклин была склонна объяснить это тем, что она ночевала в своей старой комнате в доме, где в течение долгого времени чувствовала себя чужой. И вот это прошлое сыграло такую злую шутку с ее отключившимся мозгом.

По крайней мере, ее комната в отличие от всего дома не подверглась дорогостоящей переделке.

Нэнси словно задалась целью уничтожить в доме малейшие следы своей предшественницы, подумала Жаклин скорее с грустью, чем со злостью. Она не считалась ни с какими расходами, лишь бы обстановка в доме ничем не напоминала хозяину о его первой жене. Может, именно эти бесконтрольные траты привели к тому, что Реджинальд Коллинз начал испытывать затруднения с деньгами и бросился с головой в сомнительный проект.

Хотя, справедливости ради надо сказать, «Солнечная поляна» была далеко не единственным рискованным предприятием, на которое пошел ее отец. Только на этот раз его природный нюх на опасность подвел его. Но это, отметила про себя Жаклин, может случиться с любым.

Она отбросила одеяло, встала с постели и подошла к окну. На востоке небо уже начало светлеть. Прохладный утренний воздух холодил кожу, и Жаклин, на которой была лишь тонкая хлопчатобумажная сорочка, поёжилась. Она взяла со стула халат и накинула его на плечи.

В Бразилии она легко обходилась без халата. Ночи там жаркие, только в отеле, где были установлены кондиционеры, было прохладно. Каждый вечер горничная красиво укладывала на кровати ее шелковую с кружевами ночную сорочку – получалось что-то вроде веера, – на лиф клала розу, а на подушку плитку домашнего шоколада.

В таверне на Лаггосе Жаклин спала вообще обнаженной, не накрываясь даже тонкой простыней. Легкий свежий бриз, залетавший в окно с Атлантического океана, был лучше всякого кондиционера в жаркие душные ночи.

Жаклин спустилась в кухню, приготовила себе кофе и с чашкой пошла в кабинет отца. Если уж не спится, то не стоит терять время на борьбу с бессонницей, лучше потратить его на работу. Она решила внимательно просмотреть бумаги, чтобы оценить размеры ущерба, понесенного отцом. Жаклин не верила, что все безвозвратно потеряно и это конец. Реджинальд Коллинз был стойким мужчиной. Он переживет инфаркт, затем операцию и снова вернется к жизни. Поэтому она должна во что бы то ни стало спасти хотя бы небольшую часть имущества, чтобы у отца был стимул к жизни.

Кое-что Жаклин прикинула еще в самолете. Она занимала свои мысли во время полета частично из-за того, чтобы не думать о других вещах. Губы девушки искривились в горькой усмешке. Чем она лично может помочь своему отцу? Перспектива вырисовывалась неутешительная. Даже если она продаст свою квартиру в престижном районе Нью-Йорка и переедет жить в этот дом, ей все равно придется наскребать деньги, чтобы выплачивать долг по закладной. К тому же Жаклин не была уверена, что сможет вернуться под крышу родительского дома – у нее осталось слишком много плохих воспоминаний о нем.

Она была подростком и еще горевала о своей рано умершей матери, когда узнала, что отец решил снова жениться. Эта новость сильно травмировала ее душу, Жаклин считала, что отец предал ее. Это ощущение усилилось, когда она увидела его новую жену.

Оглядываясь назад, Жаклин понимала, что встретила мачеху далеко не с распростертыми объятиями.

Нэнси строила из себя великую актрису, но дальше ведущей телевикторины на третьеразрядном канале не продвинулась. У Нэнси были хорошие внешние данные – высокий рост, красивая грудь, привлекательные пухлые губки и темно-синие, почти фиолетовые глаза, широко раскрытые, как у ребенка.

Но такое почти невинное выражение лица было у нее, когда она пребывала в приятном расположении духа. Стоило же ей рассердиться, как очаровательные глазки сужались и становились похожими на глаза гремучей змеи.

Именно такие глаза были у Нэнси, когда она впервые увидела свою падчерицу. Так что враждебность исходила не только от Жаклин. Новая миссис Коллинз прямо дала понять, что ей нет дела до других женщин, особенно до девочки-подростка, которая уже начинала превращаться из гадкого утенка в симпатичную девушку. Хотя до мачехи Жаклин было далеко – она никогда не смогла бы превзойти ее ни в сладострастии, ни в умении очаровывать мужчин. Они были похожи друг на друга, как гвоздь на панихиду – абсолютно ничего общего.

Я просто мешала ей, поэтому меня надо было задвинуть на второй план, а еще лучше, вообще не замечать, с грустью подумала Жаклин.

Однажды она, поддавшись на уговоры отца, попыталась наладить отношения с мачехой, но получила от ворот поворот. В конце концов за Жаклин закрепилась репутация если не «трудного», то уж во всяком случае «лживого» подростка.

Реджинальд Коллинз, по-прежнему не замечавший, что им манипулируют, высказал дочери недовольство ее «плохим» поведением. Между ними пролегла полоса отчуждения, которая с годами только увеличивалась. Скоро Жаклин поняла, что стала нежеланной в собственном доме. Даже в такой семейный праздник, как Рождество, Нэнси организовывала поездки в горы только для себя и своего мужа.

– Дорогой, – ангельским голоском пропела она, когда это произошло в первый раз, – Жаклин не хочет проводить каникулы в компании старых ретроградов вроде нас с тобой. У нее есть свои друзья, своя жизнь. – Нэнси направила на Жаклин узкие как лезвия бритвы глаза. – Не так ли, милая?

Жаклин не хотела препираться с мачехой. Ей легче было проглотить обиду и недоумение и согласиться. У нее действительно были друзья, к которым она могла поехать, а еще дядя Артур и тетя Бетти. Их уютный особняк, где всегда царил очаровательный бардак, был ее вторым домом.

В течение долгого времени Жаклин убеждала себя, что настанет день, когда отец прозреет и поймет, что его обожаемая супруга на самом деле алчная и эгоистичная мерзавка. Но она так и не дождалась этого. Реджинальд Коллинз был так сильно влюблен в Нэнси, что не замечал ее подлости и лицемерия. А она очень умело поддерживала в нем страсть.

По мнению Жаклин, Нэнси видела в муже лишь преуспевающего бизнесмена, имеющего прочное финансовое положение и красивый дом в престижном Гринич Коннектикут. Она не понимала или скорее не хотела понимать, что компания Реджинальда Коллинза с трудом возвращалась к деловой активности после длительного застоя, а сам Реджи уже не тянул в качестве председателя Правления, и ему уже не раз вежливо намекали на добровольную отставку.

Нэнси было не до этого. Она самозабвенно играла в светскую львицу, развлекалась, устраивала вечеринки и постоянно появлялась на всевозможных пати и коктейлях, где собирались сильные мира сего. Даже после того, как Реджинальд вышел на пенсию, она и не подумала изменить привычный образ жизни или хотя бы сократить свои непомерные расходы.

Пол Браун появился вовремя со своим заманчивым проектом, который обещал чете Коллинзов моментальное обогащение. Жаклин понимала, насколько этому молодому ловкачу было легко соблазнить ее мачеху.

Я сама собиралась бросить все – работу, друзей, независимость, так что не мне судить Нэнси, подумала она, вспомнив недавние события.

В последние два года ее общение с отцом ограничивалось редкими обедами в одном из ресторанов Нью-Йорка. Разговор получался немногословным и натянутым.

Возможно, мне следовало проявить инициативу, думала Жаклин, глотая горячий кофе. Надо было лицемерить, притворяться, что я люблю Нэнси. Может, даже попытаться найти в ней какие-нибудь положительные черты. Свое же истинное отношение к ней держать при себе – в конце концов, она любила отца и он был счастлив с ней.

Только Жаклин никогда не верила в это, но она не шла на сделку с совестью лишь потому, что не хотела получить подтверждение своим мыслям.

Жаклин вздохнула и снова уткнулась в бумаги.

Какой толк ворошить прошлое? Надо заниматься настоящим и постараться спасти то, что еще можно спасти, чтобы обеспечить отцу дальнейшее достойное существование.

Она работала два часа без перерыва, но выводы, к которым пришла, оказались неутешительными. Получалось, что у отца на жизнь оставалась только пенсия, которую выплачивала его компания. Все остальное, чем он владел, было продано для того, чтобы он смог стать основным держателем акций «Солнечной поляны», этого журавля в небе. Кроме того, он серьезно влез в долги.

Когда он поправится после инфаркта, ему предстоит узнать неприятную правду, что он банкрот, с горечью подумала Жаклин. Ему придется в корне изменить свой образ жизни. Поскольку дом будет продан за долги, надо снять большую квартиру или даже дом, чтобы отец не почувствовал резкой смены обстановки. Мэри тоже будет жить с ним, потому что он будет нуждаться в ней как никогда прежде. Но где взять деньги на все это?

Я не буду думать об этом сейчас, сказала себе Жаклин, взглянув на часы. Надо принять душ, одеться и ехать в клинику.

В кабинет заглянула Мэри и передала ей небольшой листок, сложенный пополам. Это была телеграмма. Развернув ее, Жаклин прочитала: «Я жду тебя».

Три коротких слова, но они повергли ее в состояние полнейшего шока.

Жаклин испуганно посмотрела через плечо. Комната была пуста. Но Жаклин так реально ощутила присутствие Рауля, будто он стоял у нее за спиной и касался рукой ее плеча.

– Нет, – вслух проговорила она и повторила уже с силой: – Нет, этого не может быть…

Но в ее голосе слышалась паника.

2

Этому должно быть какое-то разумное объяснение.

Кто-то, очевидно, решил пошутить над ней и совершенно случайно попал в самую точку.

Всю дорогу в клинику Жаклин твердила, что это именно так. Скорее всего кто-то из ее коллег послал ей эту телеграмму.

В этой версии было, правда, одно слабое место. Все они считали, что она еще жарится под бразильским солнцем на берегу Атлантического океана. На работе никто не знал, что она вернулась в Нью-Йорк. Кроме того, текст телеграммы был очень направленным, очень личным, чтобы его мог прислать кто-то другой, кроме Рауля.

Но каким образом простой бразильский рыбак, имевший старую потрепанную шлюпку и недостроенное жилище, смог узнать ее адрес и прислать международную телеграмму? Он даже не знал ее фамилии! Концы не сходились.

У Жаклин голова раскалывалась от мыслей. Она продолжала думать о телеграмме, когда поднималась в лифте в палату отца. В коридоре ее встретила старшая медсестра с хорошей новостью – состояние больного значительно улучшилось.

– Сейчас он спит, но вы можете посидеть около него, – сказала сестра и, внимательно посмотрев на Жаклин, спросила: – Я могу надеяться, что вы не расплачетесь, мисс Коллинз? Для него это было бы очень нежелательно.

– Нет-нет, не беспокойтесь, – заверила ее девушка. – Я хочу, чтобы отец поскорее поправился.

Жаклин налила себе кофе из автомата, стоявшего в коридоре, и тихо вошла в палату. Она старалась держать себя в руках и не давать волю эмоциям, чтобы не создавать негативную атмосферу у постели больного.

Мысли о загадочной телеграмме и о том, кто мог прислать ее, отодвинулись на задний план. Главной ее заботой сейчас был отец, а все остальное не имело значения.

С его лица уже исчез пугающий землистый цвет, который появился сразу после инфаркта. Отец вы глядел сейчас почти так же, как до болезни. Если он будет выздоравливать такими темпами, то его скоро переведут в обычную палату, подумала Жаклин и скрестила пальцы, чтобы не сглазить. Медицинская страховка у него уже закончилась, но я, конечно, оплачу его пребывание в клинике.

– Я позабочусь о тебе, папа, чего бы мне это ни стоило, – пообещала Жаклин. – Я сделаю все возможное, чтобы ты поправился.

Реджинальд проснулся на короткое время, слабо улыбнулся дочери и снова уснул. Но ей и этого было достаточно для поднятия духа.

Как в палате жарко, подумала Жаклин, и распахнула верхнюю пуговку на блузке.

Почти так же жарко, как в Бразилии.

На мгновение она ощутила, как припекает голову палящее солнце, увидела, как оно играет на поверхности лазурного моря, и услышала, как нежные волны плещутся о борт шлюпки, которая везла ее на Лаггос.

Лаггос…

* * *

Жаклин заметила этот остров в первый день пребывания на курорте. Она вышла на балкон своего номера в отеле и посмотрела на ослепительный океан, уходивший далеко за горизонт.

Давая чаевые носильщику, который доставил снизу ее багаж, Жаклин спросила:

– Что это за остров?

– Это Лаггос, сеньорита.

– Лаггос, – шепотом повторила Жаклин.

Положив ладони на перила балкона и подняв лицо к солнцу, она слушала приглушенный шум океана и треск цикад в роскошном саду, окружавшем отель, и чувствовала, как волнение и напряжение последних месяцев постепенно покидают ее.

Я действительно нуждалась в этом отпуске, думала она, ощущая смесь удивления и растущего удовлетворения. Сама я этого не понимала, но Ларри оказался прав.

Она всегда работала безупречно, но в последний месяц допустила две ошибки. Ничего серьезного, их легко можно было исправить, не причиняя неудобств клиенту, но все равно неприятно.

Ларри посмотрел на нее поверх очков и спросил:

– Когда ты в последний раз отдыхала, Жаклин? Я имею в виду не Рождество или обычные выходные. Я говорю о настоящем отдыхе, когда человек посылает всех и вся к черту, уезжает куда подальше, жарится на солнце и не вылезает из моря. Короче говоря, когда ты отдыхала так, как отдыхает большинство нормальных людей?

– У меня бывает свободное время, – ответила Жаклин. – В последний раз я занималась интерьером своей гостиной, например.

– Вот именно. – Ларри откинулся на спинку кресла и вперил в Жаклин сверлящий взгляд. – Значит, так. Сегодня ты уходишь с работы после обеда, заходишь в туристическое агентство и бронируешь место не меньше чем на три недели на одном из курортов Южной Америки. На каком выберешь сама. Потом ты купишь солнцезащитный крем, несколько любовных романчиков и вперед. Это приказ, – строго добавил Ларри, когда Жаклин начала протестовать, заявив, что у нее много работы.

В конце концов она подчинилась. В туристическом агентстве Жаклин согласилась на первое же предложение: бразильский курорт Сантос недалеко от Сан-Паулу, отель «Империал», входивший в знаменитую гостиничную сеть.

Отели этой группы все пятизвездочные, – сказала сотрудница агентства, оформлявшая ее поездку. – Там к вашим услугам будет целая программа спортивных и других развлечений. Этот отель открылся недавно, поэтому там еще есть несколько свободных номеров.

– Меня устроит все, что вы предложите, – равнодушно отозвалась Жаклин.

Приехала она на курорт, можно сказать, под давлением, но солгала бы, если бы сделала вид, что это место не произвело на нее никакого впечатления. Отель оказался потрясающим.

В первые дни Жаклин просто сидела под зонтом на одной из солнечных террас, плавала в бассейнах – там их было три, взяла пару уроков игры в теннис и даже попыталась ходить под парусом.

Надо же, рекламный проспект ничего не приукрасил, а показал то, что есть на самом деле, с усмешкой подумала Жаклин. «Империал» – вершина изобилия и роскоши. Великолепное обслуживание и кухня, развлечения и отдых на любой вкус.

Но к концу первой недели пребывания в этом райском уголке Жаклин стала чувствовать, что здесь все слишком совершенно. Большинство отдыхающих, казалось, были вполне довольны жизнью, ограниченной территорией отеля, но Жаклин не могла избавиться от ощущения, что заточена в золотой клетке. Она начала тяготиться чрезмерной предупредительностью обслуживающего персонала, который бросался к клиентам по первому зову. Взяв напрокат машину, она совершила экскурсию по Сантосу. Красивые яхты, стоявшие на причалах, и сверкавшие огнями магазины оставили ее равнодушной, зато поездка в горы по головокружительному серпантину доставила Жаклин огромное удовольствие. Она также хорошо провела время на одном из виноградников, где попробовала красное густое вино. По дороге Жаклин останавливалась в уютных сельских харчевнях, где варили изумительный бразильский кофе.

Но она все чаще ловила себя на том, что ее тянет к балкону, откуда можно любоваться океаном и таинственным островом Лаггос.

Однажды утром, меняя деньги в бюро обслуживания, Жаклин спросила клерка:

– Как можно попасть на Лаггос?

У того был такой вид, будто она спросила его том, когда на Луну отправится космический корабль.

– На Лаггос? – переспросил он на всякий случай.

Жаклин кивнула.

– Это недалеко. Я думаю, туда должен ходит паром, – предположила она.

– Нет, моторки, – без всякого энтузиазма поправил ее клерк. – Но туристы туда не ездят, сеньорита Коллинз.

– Почему?

Он пожал плечами и продемонстрировал железную логику:

– Потому что все, что им нужно, есть здесь.

– Тем не менее, – невозмутимо сказала Жаклин, пряча улыбку, – мне хотелось бы знать, откуда отправляются моторки.

– Вам не нравится наш отель, сеньорита? – Клерк был явно огорчен. – Вам чего-то не хватает здесь?

– Да нет, что вы, здесь самый настоящие рай, – успокоила его Жаклин. – Я просто хочу сменить обстановку.

– Но на Лаггосе ничего нет, сеньорита. Ни отелей, ни удобств. Там живут крестьяне и рыбаки.

– Замечательно, как раз то, что нужно! – И Жаклин, поблагодарив клерка, вышла на улицу.

Она быстро нашла пирс, где уже наготове стояла шлюпка. Жаклин села на скамью в носовой части лодки. Там уже было несколько пассажиров, судя по одежде, простые крестьяне. Они бросали на иностранку любопытные взгляды, а лодочник, похожий на добродушного пирата, вначале даже не хотел брать с нее деньги за проезд.

Жаклин с восторгом смотрела, как постепенно неясные очертания острова превращаются в горный кряж, нижние склоны которого покрыты растительностью. Шлюпка заскользила вдоль берега, и Жаклин увидела длинные полоски светлого песка, защищенные невысокими скалами.

Она подумала, что для крестьян и рыбаков здесь, должно быть, раздолье – остров казался пригодным и для земледелия, и для рыболовства.

Крошечную гавань, куда причалила шлюпка, заполнили старыми потрепанными лодками, красивых яхт не было и в помине. К берегу спускались ряды небольших белых домиков, на вбитых в песок палках сушились рыболовные сети.

Где-то прозвонил церковный колокол. Его размеренный, чистый звук громко раздавался в горячем мерцающем воздухе.

Жаклин почувствовала, как у нее замерло сердце от внезапного восторга и радости.

Перекинув пляжную полотняную сумку через плечо, она сошла на берег. В гавани, которая выглядела главным торговым местом на острове, было несколько небольших таверн – шураскарий по-бразильски, и кофеен. В них в основном сидели пожилые мужчины, они играли во что-то, напоминавшее игру в кости, только более интенсивную.

Жаклин выбрала самую большую таверну и села за столик под навесом. Вскоре к ней подошел плотный мужчина в джинсах и белой рубашке, видимо, хозяин.

– Сеньорита? – Его улыбка была вполне приветливой, но черные проницательные глаза смотрели оценивающе.

Жаклин попросила холодную коку и, когда принесли напиток, поинтересовалась, можно ли на острове взять напрокат машину. Лицо хозяина таверны расплылось в улыбке сожаления. На Лаггосе есть только джипы и грузовики, сказал он, и они не сдаются в аренду. Сеньорита должна понимать, что дороги здесь не очень хорошие для путешествия на машине.

Жаль, подумала Жаклин, хотя и знала заранее, что это место не для туристов.

– Я видела пляжи, сеньор. До них можно добраться пешком?

– Можно. Самый лучший находится примерно в километре отсюда. – Хозяин задумался на минуту. – Но я могу предложить вам вариант получше. – Он извлек из задней пристройки старый велосипед. – Не очень презентабельно, конечно, зато удобно. Велосипед принадлежит моей сестре, она сейчас в Рио-де-Жанейро.

– И вы можете одолжить его мне? – обрадовалась Жаклин. – Очень любезно с вашей стороны.

– Сестра будет только рада, если вы покатаетесь на нем, – ответил хозяин, пожав плечами. – Это честь для нее.

– Откуда вы знаете, что я верну его?

Хозяин почти снисходительно улыбнулся.

– Когда сеньорита захочет уехать с Лагоса, она вернется сюда, в гавань. Она еще должна обедать, а в моей таверне очень хорошая рыба. Самая лучшая на острове. – Он уверенно кивнул. – Вы вернетесь, сеньорита.

Жаклин не садилась на велосипед целую вечность. Хозяин, которого звали Себастьян, торжественно стер пыль с седла и помог Жаклин сесть.

– Надеюсь, он выдержит дорогу до пляжа, – пробормотала она, крепко ухватившись за ручки велосипеда.

– Километр – это не так много, – подбодрил путешественницу Себастьян и после небольшой паузы добавил: – Но я не советую вам, сеньорита, ехать дальше того пляжа.

– Там посмотрим! – бесшабашно отозвалась Жаклин. – Как только я освоюсь с ним, то смогу объехать и весь остров.

Лицо трактирщика стало вдруг серьезным.

– Езжайте только на пляж, сеньорита, мой вам добрый совет. Дальше начинается плохая дорога. Очень плохая.

Виляя рулем, Жаклин отправилась в путь. Но ее не покидало ощущение, что Себастьян предупреждал ее не только о плохом состоянии дороги, которая лежала за пляжем.

Хозяин таверны не преувеличивал. Как только она выехала из поселка, асфальт перешел в пыльную проселочную дорогу – с одной стороны был океан, с другой росли фруктовые деревья. Жаклин пришлось сосредоточить все свое внимание на управлении доисторическим велосипедом, чтобы не наехать на булыжник или не провалиться в глубокую рытвину, которыми пестрела дорога.

Кругом стояла почти звенящая тишина, нарушаемая только шепотом океана и легким шелестом листьев на деревьях, в которых гулял морской бриз. Жаклин порадовалась, что захватила широкую соломенную шляпу, которая защищала ее от солнца.

Пляж, которого она вскоре достигла, разочаровал ее: очень узкая полоска песка, много камней и нигде укрыться от солнца. Те, что я видела со шлюпки, были гораздо лучше, подумала Жаклин. Себастьян наверняка имел в виду те пляжи.

Несмотря на отвратительную дорогу, она начала получать удовольствие от велосипедной прогулки и поэтому решила добраться до одной тех закрытых бухточек, которые узрела с лодки.

Но десять минут спустя Жаклин уже жалела о своем решении. Проселочная дорога резко пошла вверх, а двухколесный динозавр не был приспособлен для езды по горам. Вот что, очевидно, имел в виду Себастьян, когда давал мне совет, мрачно подумала Жаклин.

Она остановилась, достала бутылку с водой, которую ей буквально навязал хозяин таверны, и стала думать, что ей делать дальше.

Лаггос маленький остров, поэтому следующий пляж вряд ли далеко отсюда, размышляла Жаклин, делая небольшие глотки из бутылки. В конце концов она решила оставить велосипед на обочине – никому здесь и в голову не придет украсть его – и проделать дальнейший путь пешком.

Жаклин бережно положила старую рухлядь на бок под деревом, послала велосипеду воздушный поцелуй и двинулась вперед. Она прошла метров триста, когда до нее донеслись едва различимые звуки музыки. Мелодия, несомненно, была латиноамериканской. Жаклин остановилась, чтобы перевести дыхание после резкого подъема, и прислушалась. Брови ее сердито сдвинулись к переносице.

– Не может быть, – пробормотала она, – проделать такой путь по жаре, чтобы встретить на пляже какую-то компанию!

Но любопытство все-таки взяло верх. Идя на музыку, Жаклин осторожно пролезла между кустарником и камнями и выбралась на край скалы. Вниз, к небольшому островку песка, сбегала узкая тропка, но девушка не стала спускаться по ней. Она поднялась чуть выше, откуда можно было видеть весь пляж.

Первое, что ей попалось на глаза, была маленькая лодка, лежавшая почти у самой кромки воды. Синяя краска на ней уже облупилась, парус был спущен.

Жаклин передвинула взгляд, и у нее перехватило дыхание.

Внизу, на пляже, в полном одиночестве танцевал мужчина. Его руки были широко раскинуты, лицо поднято к солнцу. Все его тело было наполнено бившей через край жизнью, оно вибрировало от радости, подчиняясь зажигательной мелодии.

Жаклин отметила про себя, что он всецело и страстно отдавался танцу и что для него в этот момент совершенно очевидно ничего не существовало вокруг. Она опустилась на колени и стала наблюдать за мужчиной, не обращая внимания на царапающие кожу колючие ветви кустарника. Сначала она взирала на танцора с любопытством, но постепенно танец и его исполнитель увлекли Жаклин настолько, что она смотрела как зачарованная. В каждом движении незнакомца чувствовалась дикая первобытная сила, которая рвалась наружу, уже не подчиняясь воле человека.

У Жаклин создалось впечатление, что этот мужчина чувствует себя как дома в уединении дикого пляжа. Он словно был частью океана, скал, знойного ослепительного солнца, и все они хорошо взаимодействовали друг с другом. Жаклин даже подумала, что перед ней языческий бог в человеческом обличье.

На этой мысли она остановилась, решив, что ее фантазия зашла чересчур далеко. Перед ней наверняка официант из какого-нибудь отеля, который репетирует свое вечернее выступление перед туристами. Танцор он, конечно, великолепный.

Но не из моего отеля, подумала Жаклин, иначе я запомнила бы его…

Забыть такого было бы трудно, потому что он был красив не только в танце, но и во многих других отношениях: выше среднего роста, прекрасно сложен, широкие крепкие плечи, узкие бедра и стройные длинные ноги. Густые, темные волосы слегка вились и блестели на солнце как шелк. Из одежды на танцоре были лишь старые линялые шорты из джинсовой ткани, так что вся красота его мужественного загорелого тела была, образно выражаясь, налицо.

Жаклин вдруг обнаружила, к своему ужасу, что во рту у нее стало сухо, а пульс участился от непонятного волнения. Она также ощутила глубоко внутри странную дрожащую боль.

– Господи, какого черта я здесь делаю? – испуганно пробормотала она и, осторожно поднявшись на ноги, попятилась от края скалы. – Я образованная женщина, в мужчине меня интересует ум, а не мускулы. Ну разве что если бы захотела завести с ним какие-нибудь отношения, тогда другое дело… К тому же столь явная, выпуклая физическая красота меня не трогает, не говоря уже о том, что я приехала сюда отдыхать, а не крутить романы.

Одинокий танцор, наверное, и знать не знает, что у него есть зрители, размышляла она, продолжая свой путь. Он создал свой мир страстей движений, и, если его врожденная чувственность так подействовала на меня, он в этом не виноват. Это моя проблема.

Жаклин успокоилась, только когда отошла на приличное расстояние и уже почти не слышала музыку. Однако образ танцующего красавца продолжал преследовать ее, и она с сожалением признавалась себе, что избавиться от наваждения будет не так легко.

– Не понимаю, что со мной происходит, но мне это не нравится, – проворчала она, убыстряя шаг.

Минут через десять Жаклин добралась до следующей бухточки, в которой не было ни души. Она спустилась на пляж, постояла немного, прислушиваясь к окружающей ее тишине, затем расстелила полотенце около скалы, сняла полотняные туфли, брюки и блузку и осталась в темно-синем бикини.

После велосипедной прогулки под палящим солнцем океанская вода показалась ей живительным бальзамом. Поплавав немного, Жаклин перевернулась на спину и, закрыв глаза, чтобы не слепило солнце, стала качаться на волнах.

Она испытывала полное умиротворение. Нью-Йорк, работа, семейные проблемы отодвинулись далеко-далеко. И даже размолвка с отцом перестала казаться фатальной. Нэнси вбила клин между ними, но если действовать с умом, то от этого клина можно избавиться. Возможно, стоило уехать хотя бы для того, чтобы понять это. Как известно, на расстоянии все видится в другом свете.

Жаклин вышла из воды, вытерлась полотенцем, намазалась солнцезащитным кремом и легла на живот. Полежав несколько минут, она вспомнила, что привезла платья с открытой спиной, и расстегнула лифчик, чтобы загар получился ровным.

Она ощущала необыкновенную легкость во всем теле, ее даже начало клонить ко сну, и Жаклин опустила голову на сложенные руки.

– Я справлюсь со всеми проблемами, – уверенно сказала Жаклин и заснула.

3

Она так и не поняла, что разбудило ее. Где-то в подсознании появилось странное ощущение беспокойства, по телу будто пробежал холодок и, вторгшись в приятный сон, разрушил все его очарование.

Жаклин подняла отяжелевшие веки. В первое мгновение она ничего не увидела из-за ярко солнца. Затем, когда ее зрение немного адаптировалось, она поняла, что на пляже появился кт то еще.

На песке в нескольких шагах от нее лежал человек. Он был высоким, загорелым, в потертых шортах, и он – о Господи! – улыбался ей.

Жаклин хотела закричать, но горло словно песком забило. И подняться она не могла, так как лифчик был расстегнут.

– Что вам нужно?

Незнакомец улыбнулся еще шире. Рот у него был жестким, но смягчался чувственным изгибом нижней губы. На загорелом лице выделялись крепкие белоснежные зубы. Жаклин разглядел прямой, чуть удлиненный нос, резко очерченные скулы и почти черные глаза с золотистыми крапинками. Ему не мешало бы побриться, подумала она, закончив беглый осмотр.

– Почему вы не спустились ко мне? Мы бы потанцевали вместе, – сказал он на хорошем английском языке. В его глубоком бархатистом голосе слышались игривые нотки.

Такого вопроса Жаклин никак не ожидала и поэтому поначалу растерялась.

– Не понимаю, что вы имеете в виду, – ответила она, придя в себя.

– Ай-ай-ай, – насмешливо укорил он. – Вы не должны обманывать, у вас это плохо получается. Вас выдают глаза.

– Какая глупость! – сердито фыркнула Жаклин. – Кроме того, это не очень вежливо. Вы совсем не знаете меня.

– Я знаю, что вы наблюдали за мной со скалы, а потом убежали, – с невозмутимым спокойствием заметил мужчина.

– Я не убегала, – возразила Жаклин с достоинством. – Я искала место, где было бы тихо и спокойно. И у меня даже в мыслях не было беспокоить вас. Так что можете вернуться к своей… репетиции.

– На сегодня уже достаточно. Теперь можно перекусить.

Он достал из-за спины маленький рюкзачок.

О, черт! Как избавиться от этого знойного красавца, чтобы не оскорбить его мужское самолюбие? Латиноамериканцы – народ темпераментный. Жаклин было немного страшновато находиться с ним на этом маленьком удаленном пляже. К тому же оба были почти голыми. Жаклин боялась, что может невольно спровоцировать его, и тогда она пропала.

Она деловито посмотрела на часы.

– Вы правы. Мне надо возвращаться в гавань. Себастьян ожидает меня к обеду.

– Возможно, но не в середине дня, – сказал мужчина. – В это время он обычно пьет кофе и играет в кости. Себастьян приготовит вам ужин.

– Не думаю. – Жаклин попыталась незаметно застегнуть лифчик. – Вечером мне надо вернуться в гостиницу.

Ее нежеланный сосед с интересом наблюдал, как она мучается с застежкой, но помощь вопреки опасениям Жаклин не предложил.

– Вы остановились в?..

С третьей попытки Жаклин удалось застегнуть лифчик, и она сразу почувствовала себя увереннее.

– В «Империале».

– Ого. – Его черные брови взлетели вверх. – Вы, должно быть, богаты, если можете позволить себе такой дорогой отель.

Уж не собирается ли он похитить меня за выкуп? – испугалась Жаклин и сухо ответила:

– Я, как и все, работаю и могу оплатить свой отдых.

– А, вы, наверное, модель или… актриса? – попробовал угадать мужчина.

Он вытащил из рюкзака бумажный пакет и открыл его. Жаклин увидела разрезанную вдоль лепешку, которая была чем-то заполнена.

– О нет, я эксперт по налогообложению. – Жаклин взяла блузку. – А теперь мне пора идти.

– До вечера еще далеко, я имею в виду ужин у Себастьяна и моторку, на которой вы вернетесь в отель.

Он разломил лепешку пополам и протянул одну половину Жаклин, используя бумажный пакет в качестве тарелки.

– Нет, – твердо отказалась Жаклин, – вы очень добры, но я не могу.

Мужчина потянулся, положил пакет на уголок ее полотенца и с дружеским участием поинтересовался:

– Чего вы боитесь?

– Я не боюсь.

– Снова говорите неправду. – Он вздохнул. – А теперь поешьте и расскажите мне о своей работе в Америке, а потом мы с вами поплаваем. Только не говорите, что вы не умеете плавать, – добавил он, предугадав очередной отказ Жаклин, – потому что я тоже наблюдал за вами.

Она резко села, выпрямила спину – будто палку проглотила – и, сдерживая раздражение, спросила:

– А вам не приходило в голову, что я, может быть, не хочу проводить с вами время здесь? Может, я предпочитаю одиночество?

Настырный незнакомец ничуть не смутился.

– Не спорю. Но вы измените свое мнение, когда узнаете меня получше. Плохо, когда такая молодая и красивая девушка желает проводить время в одиночестве. Очень плохо.

Жаклин увидела, что в лепешку положены кусочки баранины, и от аромата приправленного специями мяса у нее началось обильное слюноотделение.

– Напрасно стараетесь, – холодно проронила она. – Я не люблю пустых комплиментов.

– Я тоже. Но вы же не будете отрицать, что молоды? Остается согласиться с фактом, что вы также и красивы. Меня зовут Рауль. – Он улыбнулся. – Ешьте свою порцию и ничего не бойтесь.

Ему легко говорить, подумала Жаклин, пряча глаза, чтобы только не встретиться взглядом со случайным знакомым.

4

Несмотря на все ее опасения по поводу ситуации, в которой она оказалась, Жаклин все же решила принять предложение Рауля и перекусить, надеясь, что уступка позволит ей спокойно уйти с пляжа.

Если тебе разрешат, прошептал ей внутренний голос. Жаклин имела возможность убедиться в силе этого красавца, когда наблюдала, как он танцевал. Она еще могла перехитрить его, но убежать от него, да к тому же вверх по склону, ей не удастся.

Вот к чему приводит любопытство и желание быть независимой, мысленно иронизировала над собой Жаклин. Надо было оставаться на территории отеля, а не искать на свою многострадальную голову приключений.

Молодая баранина, приправленная травами и лимонным соусом, оказалась на редкость вкусной и нежной. Жаклин съела все до последней крошки.

– Понравилось? – спросил Рауль, когда она вытирала салфеткой рот и пальцы.

– Потрясающе, – призналась Жаклин и, сдержанно улыбнувшись, заметила: – Вы очень хорошо говорите по-английски.

Губы Рауля медленно растянулись в мечтательной улыбке, явно навеянной приятными воспоминаниями.

– У меня были хорошие учителя.

– Женщины, конечно, – услышала свой ехидный голос Жаклин.

Она готова была откусить себе язык. Совершенно ни к чему настраивать этого незнакомца против себя! Кроме того, его личная жизнь ее не касалась. Какого черта она ляпнула это?

Жаклин увидела, как застыло его лицо и сжались губы, ей показалось, будто воздух затрещал от электрического разряда. Неожиданно Рауль начал смеяться.

– Какая вы проницательная, однако, – отсмеявшись, проговорил он. Подставив под голову локоть, Рауль прошелся по ней медленным оценивающим взглядом, и у Жаклин возникло ощущение, что она лежит перед ним совершенно голая. – Но моя грамматика, произношение оставляют желать лучшего. Я уверен, мне еще многое надо совершенствовать в моем английском – с помощью хорошего учителя, разумеется.

Жаклин вспыхнула с головы до пят, и жаркое бразильское солнце было тут ни при чем.

– Боюсь, вам придется найти другого учителя, сеньор, – сказала она. – Я не подхожу дл этой роли.

– Мой жизненный опыт говорит о том, что все можно купить, мисс, дело лишь в цене.

Разговор начинал принимать опасный оборот, Жаклин чувствовала это кожей.

– Но я не продаюсь, – отчеканила она. – И мне уже пора идти.

– Пожалуйста. – Он небрежно пожал широкими плечами. – Но хочу, чтобы вы знали: я беру только то, что отдается добровольно. Не больше. В любом случае, вы находитесь на моей территории и вы ели мой хлеб, поэтому вам нечего бояться. – Он легко поднялся с песка. – Я иду плавать, но надеюсь, что вы еще будете здесь, когда я вернусь. Хотя выбор за вами, разумеется. – Несколько секунд он смотрел на Жаклин сверху вниз, затем мягко произнес: – Такая красивая, и такой острый язычок. И в то же время так боится жизни. Какая жалость.

Вот наглец! – зло подумала Жаклин, глядя ему вслед. Назвать мою природную осторожность трусостью!

И все же Рауль не был похож на типичного привлекательного латиноамериканца, зарабатывающего на туристах. Она видела таких мужчин в отеле, наблюдала, как они безошибочно вычисляли одиноких или разведенных женщин.

Жаклин старалась не привлекать к себе внимание жиголо, но понимала, что долго оставаться незамеченной их зоркими глазами ей не удастся.

Решение быстро собрать вещи, одеться и уйти пришло внезапно, Рауль плыл от берега, мощно работая руками. Пойти в деревню, дождаться моторки и вернуться в отель, наметила план Жаклин. Только этот Рауль уже знает, где ее искать…

Сама виновата, не надо было распускать язык, отругала она себя. Если я уйду сейчас, это будет означать, что я действительно чего-то испугалась. Я проявлю больше достоинства, если останусь. И, если Рауль попытается заигрывать, просто вежливо и решительно отвергну все его притязания. А днем вернусь в гавань, поужинаю, после чего сразу сяду на моторку и через несколько минут буду в отеле.

Раулю следует показать, что, несмотря на его мужскую красоту и сексуальную притягательность, не все туристки жаждут познакомиться с ним. Кроме того, он заверил, что с ним ей нечего бояться, и Жаклин надеялась, что законы гостеприимства для него не пустой звук. Как ни странно, но она поверила ему.

В общем, Жаклин решила остаться, убедив себя в том, что она держит ситуацию под контролем.

Не строй иллюзий, снова прошептал ее внутренний голос, это он позволяет тебе так думать.

Не обращая внимания на раздражающее предупреждение, Жаклин еще раз намазалась кремом, надела темные очки и взяла книгу, которую захватила с собой. Когда Рауль вернется, то увидит, что она занята, и не станет докучать ей дурацкими разговорами. Главное, держаться от него на расстоянии, а на этом пляже достаточно места, чтобы они могли разместиться здесь, не мешая друг другу.

Жаклин не слышала, как он вернулся, – Рауль двигался бесшумно, с грацией сильной пантеры, – просто почувствовала, что он уже рядом. Она сидела к нему вполоборота, и сосредоточенно смотрела в книгу, всем своим видом показывая, что увлечена чтением и прерывать ее не следует.

И в то же время Жаклин надеялась, что Рауль проигнорирует ее занятость и скажет что-нибудь по поводу того, что она осталась. Но шли минуты, а он не подавал никаких признаков жизни.

Она скосила глаза в его сторону. Рауль лежал на животе с закрытыми глазами. По-видимому, спал. У Жаклин это вызвало непонятное раздражение. От досады она прикусила, нижнюю губу и с шумом перевернула страницу. Никакого эффекта. Жаклин уже не могла сосредоточиться на книге, все ее внимание было направлено на мужчину, лежащего в двух шагах от нее.

Жаклин закрыла книгу и стала открыто смотреть на Рауля. Интересно, подумала она, сколько; ему лет? Должно быть, тридцать или чуть больше. Он не носит никаких украшений – ни медальонов, ни цепочек, какие обычно дарят альфонсам благодарные дамы. На руке у него были лишь часы на недорогом браслете. Никакого обручального кольца, хотя это еще ни о чем не говорило. Если он зарабатывает на жизнь обольщением иностранных туристок, то ему незачем афишировать свой брак.

Бедная жена! Жаклин представила, как тихая покорная женщина, одетая в черное, готовит, стирает, убирает и еще работает в поле, в то время как ее муж ловит кайф на пляжах и около бассейнов туристических комплексов. Непыльная работа, надо сказать, если, конечно, повезет заполучить ее.

– Ну и как? Что вы, интересно, решили на мой счет?

Жаклин вздрогнула и, очнувшись, увидела, что Рауль смотрит на нее с веселой насмешкой. Притворяться или увиливать было глупо, и она прямо сказала:

– У меня недостаточно данных, чтобы составить о вас мнение.

– Что вас интересует?

– Ничего. – Жаклин пожала плечами. – Мы с вами скорее всего больше никогда не увидимся. Так что давайте ограничимся этой случайной встречей.

– Вы действительно этого хотите? – с любопытством спросил он.

– По-моему, я ясно выразилась.

– Тогда почему вы смотрели на меня так, словно хотели заглянуть мне в самое сердце?

– Разве? – Жаклин с преувеличенным усердием стала втирать крем в ноги. – Я… вы ошибаетесь.

Рауль укоризненно покачал головой.

– Еще одна глупая ложь.

Жаклин начала закручивать колпачок на флаконе с кремом так, будто сворачивала кому-то шею.

– Хорошо, – буркнула она. – Если вам так хочется продолжать эту глупую игру, ради Бога. Где вы работаете?

Рауль неопределенно пожал плечами.

– Немного там, немного здесь.

Все понятно, подумала Жаклин, но вслух сказала:

– Это не ответ. Насколько я понимаю, шлюпка, которая лежит на берегу в соседней бухте, ваша, и я видела, как вы танцуете. Так что, я думаю, вы рыбак, который подрабатывает в отелях, развлекая туристов. Угадала?

– Я же говорил, сеньорита, что вы очень проницательны, – пробормотал Рауль. – Вы читаете меня, как балансовый отчет.

– Это не так трудно, как вам кажется.

– Правда? – В его голосе слышалась легкая насмешка. – А хотите, я расскажу о вас?

– Вам уже нечего рассказывать, – быстро ответила Жаклин. – Вы знаете, кем я работаю.

– А-а. – Он внимательно посмотрел на нее. – Я, правда, имел в виду не работу. – Рауль встал и стряхнул песок с ног. – Но вы напомнили мне, сеньорита, что я больше не могу наслаждаться солнцем и вашей компанией. Мне надо готовиться к вечернему представлению. – Он перебросил полотенце через плечо и подхватил рюкзак. Улыбнувшись ей, он произнес: – До свидания, керида.

– Что означает это слово? – довольно резко спросила Жаклин, почувствовав странное разочарование оттого, что он уходит.

Он протянул руку и убрал с ее лица прядь волос.

– Это означает «дорогая», – мягко сообщил он. – И, если вы помните, меня зовут Рауль. До встречи.

5

Он едва коснулся моей щеки, повторяла Жаклин уже в четвертый раз. Здесь даже не о чем говорить. Он просто убрал за ухо прядь моих волос, и все. Он не коснулся моей груди или открытого тела, что мог сделать очень легко, притворившись, будто это получилось случайно!

Все время, что они находились на пляже вместе, Жаклин сохраняла дистанцию, как всегда окружив себя невидимой стеной. И вдруг одним мимолетным, простым жестом Рауль сумел вторгнуться в самое личное, в самое интимное пространство ее существа. И она не могла ничего с этим поделать, не смогла помешать ему.

О, в его прикосновении не было ничего сексуального – в этом Жаклин не могла обвинить его, – и тем не менее она почувствовала, как ее тело ответило дрожью, потрясшей ее до глубины души. Она испытала странное томление, после того как Рауль ушел, и ощутила острое непреодолимое желание вернуть его.

И это не устраивало Жаклин. Она не могла примириться с внезапно возникшей слабостью, с уязвимостью, которую вдруг почувствовала.

Только одному Богу известно, как далеко бы я зашла, если бы он по-настоящему приблизился ко мне, с испугом подумала девушка.

Но больше всего ее задело то, что первым покинул пляж он, а не она. Я должна была уйти в тот момент, когда открыла глаза и увидела его лежащим на песке в нескольких шагах от меня, с запоздалым раскаянием говорила себе Жаклин. Мне следовало возмутиться, что он нарушил мое уединение и мой покой. И точка.

Если на то пошло, то точка уже поставлена, подумала она. Вот только закончила эту короткую встречу не я, но это уже не так важно. Об этом можно сожалеть, но убиваться по этому поводу я не стану, конечно.

Вскоре послышался шум моторки, и Жаклин сразу уткнулась в книгу. Когда она наконец рискнула поднять голову, то увидела, что Рауль машет ей рукой.

Единственным утешением для нее послужило то, что он плыл в противоположном от гавани направлении, поэтому Жаклин могла не бояться, что встретит его там, когда будет ждать лодку, чтобы вернуться в гостиницу.

Теперь вся бухта оказалась в ее распоряжении, как она и хотела. Но здесь уже не было того покоя и умиротворения, которые Жаклин нашла на этом пляже несколько часов назад. А все из-за того, что она сама лишилась покоя и ощущала какую-то внутреннюю неудовлетворенность.

Но что толку сидеть и горевать о том, что я вела себя не так, как следовало бы? – подумала Жаклин и решила искупаться еще раз в надежде, что вода охладит не только ее тело, но и разыгравшееся воображение.

После хорошего заплыва Жаклин оделась и вернулась к тому месту, где оставила велосипед. Она постояла с минуту, раздумывая, что ей делать дальше. Во второй половине дня жара немного спала, и, поскольку до ужина еще оставалось время, Жаклин решила обследовать Лаггос до конца. Остров был небольшим, и, по ее подсчетам, обзорная экскурсия вряд ли заняла бы больше часа.

Вскоре Жаклин поняла, что Лаггос – остров тружеников. Его срединная часть могла показаться скалистой и негостеприимной, но нижние склоны были покрыты возделанными полями и фруктовыми деревьями. Она проезжала мимо крохотных деревушек, которые выглядели вполне процветающими. Крестьяне, встречая ее, приветливо, улыбались и здоровались.

Жаклин казалось, что еще немного, и она достигнет конца острова, но неожиданно дорогу ей преградили высокие чугунные ворота и каменная стена. Она слезла с велосипеда и подергала за тяжелые ручки, но ворота были крепко заперты. Жаклин приникла лицом к чугунной решетке. За воротами между деревьями, насколько мог видеть глаз, петляла вверх извилистая дорога, выложенная каменными плитами. Затем она резко уходила вправо и исчезала из поля зрения.

Девушка прошла несколько метров вдоль стены, но, убедившись, что каменная ограда тянется в бесконечность, вернулась назад. У Жаклин создалось впечатление, что вся северная оконечность острова закрыта для посторонних.

После всех неудач, постигших ее в этом путешествии, прокол шины был просто неизбежен.

Жаклин остановила своего ненадежного коня и, осмотрев колесо, отругала себя за то, что отправилась на экскурсию. Теперь ей предстояло вернуться в гавань пешком, да еще тащить на себе этот велосипед.

Ветер усилился, он поднимал пыль с дороги и швырял ее в глаза и в рот. Вода в бутылке закончилась, Жаклин: устала и хотела пить. В добавление ко всем несчастьям, она натерла мозоль на ноге.

Поклявшись, себе, что с завтрашнего дня будет отдыхать только на территории отеля, девушка, прихрамывая, прошла метров двести, когда за ее спиной послышался звук мотора.

Пыль сейчас поднимет, поморщившись, подумала она и отошла на край дороги.

Мимо нее проехал побитый грузовичок с крытым верхом, но Жаклин успела разглядеть водителя.

– О нет, не может быть… – простонала она.

Грузовик резко затормозил и дал задний ход. Из кабины Жаклин улыбался Рауль.

– Как приятно встретить вас снова и так скоро! Не ожидал.

– Я тоже, – буркнула Жаклин. – Сначала вы были на лодке, теперь за рулем грузовика. Интересно, на чем будете передвигаться в следующий раз?

– Наверное, на ногах, сеньорита, подобно вам. Залезайте, я отвезу вас в гавань.

– Мне нравится ходить пешком, – гордо отказалась Жаклин.

Рауль вздохнул.

– Опять обманываете, керида. Когда вы научитесь говорить правду? – Он вылез из кабины, подхватил велосипед и ловко забросил его на груду мешков. Смерив девушку взглядом, он спросил: – Поедете в кузове или со мной?

Сердито сверкнув глазами, Жаклин залезла в кабину.

– Вы всегда добиваетесь своего?

Он пожал плечами.

– Почему бы и нет?

Да, такого не пробьешь. Жаклин решила не вступать в бесполезную дискуссию, но всем своим видом выражала неприязнь. Грузовик продолжил путь по пыльной дороге.

Хорошо еще, что он снял те ужасные шорты, подумала Жаклин, скосив на Рауля взгляд из-под опущенных ресниц. На нем сейчас были выцветшие, но чистые джинсы и белая сорочка с закатанными до локтей рукавами. И он, кажется, побрился? Приготовился к вечерним победам, усмехнувшись, подумала Жаклин.

– У вас не очень хорошее настроение после того, как вы провели день на пляже, – заметил Рауль через некоторое время.

– Начало было хорошим, а потом все пошло кувырком, – холодно ответила Жаклин.

– Когда вы сели на велосипед? – Рауль улыбнулся. – Это был рискованный шаг с вашей стороны.

– Я уже поняла это. Теперь хочу поскорее вернуться в отель.

– Вам не понравился мой остров?

– Остров здесь ни при чем, – отрезала Жаклин. – Я вся в пыли, мои волосы слиплись от соленой воды. Я хочу поскорее принять душ, выпить холодной воды и поесть.

– Понятно. – Рауль резко вывернул руль, чтобы объехать рытвину. – Скажите, что вы думаете о Лаггосе?

– То, что я видела, мне понравилось. Но часть острова, кажется, закрыта.

– А, вы были на севере, – догадался Рауль. – Там находятся дома богатых людей.

– Они хорошо оберегают свой покой, – язвительно заметила Жаклин. – Жители острова не возражают?

– Нам всем хватает здесь места. Если кто-то хочет жить за высокими стенами, это их личное дело. Когда я увидел вас на дороге, вы хромали, – сказал Рауль после небольшой паузы. – Что случилось?

– Вы всегда все замечаете? – сердито буркнула Жаклин. – Ничего особенного, у меня нога немного болит.

– Потянули мышцу?

– Нет.

– Что же тогда?

– Просто натерла ногу, – нехотя призналась Жаклин и с улыбкой добавила: – Я, наверное, разучилась ходить.

– И жить тоже, я думаю.

Она покраснела.

– Это вы так считаете, но это неправда. У меня потрясающая жизнь, прекрасная работа, и вообще я очень счастлива. И вы не имеете права выдумывать небылицы обо мне! – горячо добавила она. – Вы совсем не знаете меня.

– Я пытаюсь узнать, но вы не помогаете мне в этом, – заметил Рауль.

– Может, это говорит о том, что вам не нужно этого делать, – парировала Жаклин. – Найдите для своих экспериментов того, кто этого желает.

Внезапно Рауль резко повернул вправо и остановился на обочине дороги. Его спутница едва не ударилась лбом о ветровое стекло.

– Что вы делаете?! – воскликнула Жаклин, усаживаясь на место.

Она почувствовала, как участился ее пульс, когда Рауль медленно повернул к ней лицо.

– Вы считаете, что не хотите этого? Ошибаетесь. Вы просто об этом не знаете. – Он подождал, пока смысл его слов дойдет до нее, кивнул, когда Жаклин резко втянула воздух, и продолжил: – Что касается успеха и счастья, о которых вы говорили, то я их не вижу. Женщина, которая удовлетворена своей жизнью, светится изнутри. Ее глаза сияют, кожа становится прозрачной и розовой. Когда же я смотрю в ваши глаза, то вижу в них только печаль и страх, керида. – Рауль сделал паузу и сказал: – И запомните, не все высокие стены сделаны из камня.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.