Марлен Сьюзон
Полночная разбойница

1

Англия, 1743 год

– Кошелек или жизнь! – прозвучал в полночной тишине грозный окрик одинокого разбойника, и в лунном свете блеснула вороненая сталь пистолета.

Карета, медленно тащившаяся по дороге, послушно замерла, издав жалобный скрип.

Леди Дэниела Уинслоу втайне порадовалась тому, как уверенно и жестко звучит ее голос, в котором не было и намека на женственность. Это было уже ее шестое ограбление с тех пор, как она решилась принять на себя нелегкое бремя славы Благородного Джека, легендарного рыцаря с большой дороги! И теперь она вполне могла играть эту роль с той необходимой степенью бравады и безрассудства, которые с успехом заменяли ей отвагу и уверенность в себе.

Конечно, в первый раз все было далеко не так просто! Тогда она так волновалась, что едва смогла произнести необходимые в этом случае слова. Пересохший язык никак не желал ей повиноваться, а сердце колотилось так громко, что ей было впору беспокоиться, как бы ее жертва – этот жалкий, тщедушный, трусливый человечишка, известный подкаблучник и пьяница, – не услышал бы стука и не догадался о ее страхах.

К счастью, он, кажется, был испуган еще больше, чем она. Едва она произнесла имя Благородного Джека, как этот трус тут же бросил к ее ногам свой туго набитый кошелек.

То же самое происходило и со всеми другими ее жертвами. Имя Благородного Джека действовало на них как заклятие, превращая взрослых людей в покорных, угодливых, готовых на все трусов. И никто из них никогда даже не заподозрил, что перед ними вовсе не знаменитый разбойник, наводящий ужас на всех богатеев округи, а всего лишь его не совсем удачная копия. И уж тем более никто не догадался, что перед ними женщина. Никто, до сегодняшней ночи.

Впрочем, в этом не было ничего удивительного, ведь Дэниела была очень высока для женщины – до шести футов ей не хватало каких-нибудь двух дюймов, – и голос, низкий, волнующий, всегда отличался чуть заметной хрипотцой. Помогло Дэниеле и то, что она собирала все известные сведения о Благородном Джеке. Все баллады и песни, посвященные ему, она знала наизусть. Дэниела точно скопировала костюм известного разбойника – благо это было делом нехитрым. Широкий плащ хорошо скрывал фигуру, черная шляпа с большими полями затеняла лицо, скрытое маской, перчатки скрывали изящные женские руки. И коня она подобрала себе именно такого, какой был у Джека.

Знаменитый разбойник был ее кумиром. Лихой и бесстрашный, он совершал дерзкие налеты на кареты, устраивая хитроумные ловушки сопровождающим охранникам, и всегда выходил победителем из любой схватки. Как когда-то Робин Гуд, Благородный Джек помогал беднякам и по-своему вершил справедливый суд в Йоркшире. Местные власти не могли его поймать, как ни пытались, но примерно три года назад Благородный Джек таинственным образом исчез.

И вот теперь Дэниела решила воспользоваться славой знаменитого разбойника в своих собственных целях. До сих пор ей везло, но на этот раз все вышло по-другому.

Только остановив карету, Дэниела поняла, что ошиблась.

– Черт возьми, – сердито пробормотала она, – кажется, это вовсе не Уальд Флетчер!

Дэниеле оставалось только надеяться, что сидящие в карете люди, которые скорее всего ехали в Гринмонт на бал, устроенный ее братом, принадлежали к числу его друзей. Она презирала этих пустых, напыщенных бездельников и не сочла бы за большой грех ограбить кого-либо из них. Во всяком случае, совесть ее была бы чиста – Дэниела была уверена, что всем им пошло бы только на пользу, если бы кто-нибудь взял на себя труд облегчить их кошельки.

Но кто бы ни был ее неожиданной жертвой, ему принадлежала самая красивая и дорогая карета, которую Дэниела когда-либо видела. Полированные черные бока и серебряные украшения тускло поблескивали в ярком свете луны. Сиденье кучера было также богато украшено, а герб на дверце свидетельствовал о том, что ее владелец не только богат, но и знатен.

За каретой на длинной привязи следовали две великолепные лошади под дорогими седлами. Жеребец, черный, без единого пятнышка, как и ее собственный вороной, и гнедая кобыла с гривой такого же яркого цвета, как и волосы самой Дэниелы. Такой красивой лошади девушке еще никогда не приходилось видеть в своей жизни.

Да, хозяин кареты был совсем не тем человеком, которого она ожидала. Но не идти же на попятный! Наверное, это тоже какой-нибудь богатый жирный индюк. Во всяком случае, деньги у него есть, а деньги ей сейчас нужны позарез.

Чуть качнув одним из пистолетов в сторону кучера, Дэниела грозно крикнула:

– Руки за голову!

Как показывал опыт, напуганные возницы обычно слушались беспрекословно. Но, к ее немалому удивлению, этот невысокий, коренастый, еще не старый человек, кажется, совсем ее не испугался. Более того, когда он с явной неохотой, медленно поднимал руки, Дэниеле показалось, что она разглядела на его лице насмешливую улыбку.

Казалось, он даже рад этой встрече. Неужели, подумала Дэниела, этот негодяй так ненавидит своего хозяина, что с радостью предвкушает, как его сейчас ограбят!

Слишком поздно до нее дошло, что это не единственная странность, и мгновенно противный липкий страх сжал ее сердце. Почему карета ехала так медленно? Ведь светлой лунной ночью дорогу хорошо видно. И почему такую богатую карету не сопровождают верховые? Не было даже грума! Ночью на лесной дороге одинокая богатая карета – слишком легкая добыча для разбойников, если только...

Пытаясь сдержать невольную дрожь, Дэниела, продолжая держать кучера на мушке, направила второй пистолет на окно кареты:

– Открывай, живо!

Дверца кареты распахнулась, и перед Дэниелой предстал ее единственный пассажир – высокий, богато одетый мужчина. Он сидел в небрежной расслабленной позе, чуть откинувшись назад и опустив руки в карманы своего широкого плаща.

Дэниела смотрела на него во все глаза. Нет, она не узнала этого человека, напротив, она была твердо уверена, что никогда до этой минуты его не встречала. Она никогда бы не смогла забыть это великолепное лицо, широкий лоб, твердый подбородок. В тяжелом, чуть ленивом взгляде из-под полуопущенных век читался открытый вызов.

Но окончательно лишила ее мужества насмешливая, издевательская улыбка, искривившая этот чувственный рот.

Подумать только, он имеет наглость ухмыляться, когда дуло ее пистолета направлено прямо ему в грудь!

Стараясь говорить как можно более хриплым, низким голосом, Дэниела приказала:

– Руки вверх, если не хочешь познакомиться с клыками моих железных псов! – Ей рассказывали, что именно эту фразу часто любил произносить Благородный Джек во время своих ночных рейдов.

Но, к ее ужасу, предполагаемая жертва не только не подняла покорно руки вверх, но еще и рассмеялась прямо ей в лицо.

– Ну что ж, по крайней мере это ты делаешь правильно.

Его глубокий, низкий голос лишил Дэниелу остатков самообладания. Ей внезапно стало жарко.

Что он хотел этим сказать? Его беззаботность просто бесила ее – и в то же время приводила в замешательство. Почему, черт возьми, он не принимает ее всерьез?

Но отступать было поздно, и Дэниела еще более грозно и решительно потребовала:

– Кошелек или жизнь!

– Думаю, ни то, ни другое, – произнес незнакомец спокойно, все так же не меняя позы.

Его невозмутимость совершенно ошеломила Дэниелу. Черт возьми, неужели этому глупцу не понятно, что она может в любое мгновение продырявить его шкуру!

Но нет, этот незнакомец отнюдь не выглядел глупцом. Он выглядел как самый обворожительный, самый красивый мужчина из всех, кого она встречала за свою жизнь. И самый невозмутимый... Или то была просто бравада? Дэниела, словно зачарованная, не могла отвести взгляд от густых волнистых каштановых волос, обрамлявших это мужественное лицо. До сих пор она полагала, что совершенно не восприимчива к мужским чарам. Но сейчас от незнакомого неясного волнения у нее перехватило дыхание.

Но дело есть дело, и Дэниела вновь повторила свою угрозу:

– Выкладывай деньги и ценности, не то я застрелю тебя!

Незнакомец продолжал изучать ее с неторопливой задумчивостью, и Дэниеле на мгновение показалось, что его спокойный, проницательный взгляд достает до самых глубин ее души.

Прошло несколько долгих мгновений, показавшихся Дэниеле вечностью.

– Что ж, стреляй, – спокойно произнес незнакомец, небрежно пожав плечами.

Черт бы его побрал! И что же ей теперь прикажете делать? Одна только мысль, что придется стрелять в человека, притом безоружного, вызвала у Дэниелы панику. Такого она сделать уж точно не могла. До сих пор, слава богу, обходилось без этого.

Вот только он этого знать не должен!

Делая огромные усилия, чтобы пистолет не дрожал в ее руке, Дэниела сделала последнюю попытку.

– Не советую испытывать мое терпение, – произнесла она так грубо, как только могла. – Я – Благородный Джек!

Это грозное имя обычно наводило ужас на все ее предыдущие жертвы. И она очень надеялась, что так же будет и в этот раз. Не тут-то было!

Несмотря на насмешливую улыбку, в лице незнакомца появилось жесткое циничное выражение.

– Черта с два ты Благородный Джек! – Это уверенное заявление так удивило Дэниелу, что она выпалила, забыв на этот раз изменить голос:

– Что вы имеете в виду?

Незнакомец подозрительно прищурился и, внимательно вглядываясь в нее, сказал все с той же насмешкой:

– Я имею в виду, что ты не Благородный Джек. «Интересно, почему он так в этом уверен?» – с отчаянием подумала Дэниела, понимая, что теряет контроль над ситуацией.

– Хочешь проверить? – опять понизив голос, произнесла она, делая вид, что готовится выстрелить.

– А в этом нет необходимости, – с видимым пренебрежением сказал незнакомец, свободнее откидываясь на сиденье, – потому что, клянусь, ты не только не разбойник, но даже не мужчина!

Слова незнакомца ошеломили Дэниелу. Такого она никак не ожидала. Не зная, что сказать и сделать, она продолжала растерянно смотреть на него. Рука ее дрогнула, и дуло тяжелого пистолета чуть опустилось.

В то же мгновение незнакомец рванулся вперед, его спокойствия и безмятежности как не бывало.

И прежде чем Дэниела поняла, что произошло, он ухватил ее за руку и сдернул с седла на землю, одновременно вырывая из ее рук оружие.

Все было проделано так молниеносно, что Дэниела только и успела, что удивиться. Ни разу ей не приходилось видеть, чтобы столь крупный мужчина двигался с такой быстротой и ловкостью.

– Забери-ка ее пистолеты, Ферри, – обратился он к подошедшему кучеру, только что спрыгнувшему с козел.

В тот же миг, когда ухмыляющийся Ферри взял у хозяина пистолеты, растерянное оцепенение Дэниелы сменилось отчаянным страхом, удесятерившим ее силы. Она попыталась вырваться из цепких рук незнакомца. Дэниела была крупной женщиной и далеко не слабой, но с таким противником ей было не справиться. И хотя она вырывалась и выкручивалась, как дикая кошка, ему понадобилось всего несколько мгновений, чтобы прижать ее к боку своей кареты, навалившись на нее всем телом. Несмотря на все свои усилия, она даже не смогла высвободить запястья, зажатые, как в тисках, его железной хваткой.

Благодаря своему росту Дэниела частенько смотрела на мужчин сверху вниз или, в лучшем случае, – глаза в глаза. Но только не с этим великаном. Чтобы посмотреть ему в глаза – удивительные, блестящие в лунном свете, как два голубых сапфира, – ей пришлось откинуть назад голову.

Чувства, охватившие Дэниелу в это мгновение, даже трудно описать: ужас, удивление, недоверие – ей все еще не верилось, что она попалась. Но ведь положение и в самом деле было ужасно. Ее схватили на месте преступления во время грабежа. Она хорошо знала, чем это может ей грозить. Грабителей с большой дороги ждала виселица. Никто не посмотрит на то, что она женщина... С каждым мгновением ужас все сильнее сжимал ее сердце. Холод сковал ее тело, словно тень виселицы уже нависла над ее головой, неся ей не только смерть, но и позор всей ее семье.

И она уже никогда не сможет помочь людям, которые так на нее рассчитывают. А ведь, кроме нее, им помочь некому.

Пытаясь унять дрожь, Дэниела судорожно глотнула. Только бы не заплакать! Она ни в коем случае не должна показывать ему свою слабость! Она встретит свою судьбу с достоинством и отвагой. Никто, и уж тем более этот дылда, не должен догадаться, что именно отваги-то ей сейчас и не хватает!

– Как вас зовут? – спросил незнакомец. Она дерзко взглянула прямо ему в глаза.

– Дэн... Дэниел Робертс, – с вызовом произнесла Дэниела, упрямо не желая признаваться в том, что она не мужчина. Этот ответ был почти правдой, ибо ее полное имя – Дэниела Роберта Уинслоу – было дано ей отцом в честь двух своих братьев – Дэниела и Роберта, умерших еще в детстве.

– Ложь, моя милая. Неужели ты думаешь, я не в состоянии отличить женщину от мужчины, – усмехнулся в ответ незнакомец и, отпустив ее руку, приподнял пальцем длинную прядь волос, выбившуюся из-под черного платка, которым Дэниела тщательно завязывала волосы, отправляясь на ночную охоту. Шляпа слетела еще раньше, во время драки.

Резким движением он сдернул платок с головы Дэниелы, и ее густые волосы прямыми, упругими прядями рассыпались по плечам, сверкая в серебристом свете луны.

Его насмешливый, холодный взгляд встретился с ее взглядом. Внезапно выражение его глаз изменилось. В них появилась странная задумчивость, может быть, даже удивление. Легко, едва касаясь ее головы, он провел рукой по волосам, затем по щеке, и Дэниела почувствовала, как ее охватывает жар. И, судя по тому, как сверкнули его глаза, это не осталось им незамеченным.

Неожиданно для себя она вдруг очень ясно ощутила каждый изгиб, каждую жесткую линию его сильного, крепкого тела, прижимающего ее к боку кареты. Он резко вздохнул и, как ей показалась, едва слышно выругался. Однако через мгновение его дыхание вновь сделалось ровным, и он произнес насмешливо, чуть лениво растягивая слова:

– Вот именно в таком положении я и предпочитаю видеть женщин. Тут уж никакой плащ не скроет всех прелестей женской фигуры.

Дэниела задохнулась от такой недвусмысленной наглости.

– Да как вы... как вы смеете!

Он только рассмеялся в ответ и наклонился к ней, приблизив свои губы к ее губам. Горячее дыхание почти обожгло кожу Дэниелы.

И в то же мгновение воспоминание о другой ночи и о другом мужчине вспыхнуло в ее мозгу. Ужасное воспоминание, такое яркое, что она содрогнулась от отвращения, а ее тело вновь пронзила боль. Все было как тогда – и эта тяжесть мужского тела, и этот ужас, который охватил ее в тот момент, и ощущение полной беспомощности...

Не чувствуя больше ничего, кроме панического страха, Дэниела вновь попыталась вырваться из сильных рук незнакомца. Но, как и в первый раз, сколько бы она ни брыкалась и ни царапалась, он все сильнее сжимал ее в своих медвежьих объятиях.

И тут ночную тишину прорезал жуткий, отчаянный вопль. В нем было что-то звериное, словно смертельно раненная самка выла над телом своего мертвого детеныша.

Мужчина застыл, продолжая сжимать Дэниелу в своих далеко не нежных объятиях. И только теперь, увидев ужас, отразившийся в его глазах, Дэниела внезапно пришла в себя и поняла, что кричала она сама и что теперь ее колотит дрожь, а ноги стали как ватные, так что, если бы незнакомец не держал ее так крепко, она попросту свалилась бы на землю.

– Ад и сто чертей, женщина! Я вовсе не собирался тебя зарезать! Я всего лишь хотел тебя поцеловать!

– Поцелуи ранят сильнее кинжала! – чуть хрипло прошептала Дэниела, все еще дрожа и не в силах прийти в себя.

Несколько долгих мгновений он молча изучал ее лицо, затем тихо сказал:

– Только не мои поцелуи. Не бойся. Я не причиню тебе боли.

Он наклонился и легко коснулся поцелуем ее сомкнутых губ. Чуть отстранился, внимательно посмотрел ей в глаза и, не увидев там больше страха, несколько раз нежно, едва касаясь, провел губами по ее губам. Только после этого он полностью завладел ее ртом. Это был удивительный поцелуй, нежный, бережный, ничуть не похожий на то, что ей когда-то пришлось пережить. Но не успела она прочувствовать его до конца, как он оторвался от ее губ и ласково провел кончиками пальцев по ее щеке. Дэниела закрыла глаза, желая и боясь отдаться этим новым ощущениям. Его прикосновения были легкими и осторожными, словно он ласкал испуганную лань.

Но, возможно, она и была этой испуганной ланью, дрожащей и готовой убежать от первого же резкого движения.

А затем он вновь поцеловал ее.

В его поцелуях не было ничего, что напоминало бы ей о других – жестких, грубых, жадных, вызывающих в ней одно только отвращение.

И постепенно ее страх отступил, сменившись все нарастающим возбуждением, чувством томительной истомы, и Дэниела полностью растворилась в этих новых, неизведанных ею прежде ощущениях. Последней ясной мыслью ее было удивление, что такой сильный мужчина – или вообще любой мужчина – может быть таким нежным и ласковым.

Но через какое-то время его поцелуи стали жарче, нетерпеливее, требовательнее – казалось, он ждал, что она начнет возвращать их ему. И она возвращала... Впервые в жизни ей самой захотелось поцеловать мужчину. И странный жар, охвативший ее от первого нежного прикосновения, теперь разгорался в ней все сильнее.

Он заставил ее чувствовать себя тающим на огне медом.

А когда он наконец прервал поцелуй, она вновь почувствовала, что дрожит, но это была уже совсем другая дрожь, сладкая и томная. Ее колени едва не подгибались, казалось, она так ослабла, что, если бы он ее не держал, она бы не смогла стоять.

Заметив лукавый огонек в сверкающих глазах, который он постарался спрятать за полуприкрытыми веками, Дэниела поняла, что ему прекрасно известно, какой эффект произвели на нее поцелуи. Облизав чуть припухшие губы, она прошептала (при всем своем желании она не смогла бы говорить сейчас громко):

– Кто вы?

Уже не сдерживая больше улыбки, он сказал с ласковой насмешливостью:

– А это уж вы сами постарайтесь выяснить, моя маленькая разбойница! Раз вы упорно не хотите признаваться в том, кто вы такая, я тоже не вижу причины называть себя.

– А что, если я и в самом деле Благородный Джек?

Добрая усмешка в его взгляде внезапно сменилась вспышкой такого гнева, что Дэниела тут же пожалела, что не придержала язык за зубами. И почему его так злит то, что она выдает себя за этого благородного разбойника?

– Вы позорите имя Благородного Джека! – жестко произнес он. – К тому же он никогда бы меня не ограбил!

– Ну этого вы точно не можете знать!

– Могу. Этот человек никогда не грабил ни в чем не повинных путешественников, чтобы обогащаться за их счет. Он отбирал деньги только у богатых бессердечных негодяев, грабивших своих людей, и часто отдавал деньги их же жертвам.

Возмущенная тем, что ее могли заподозрить в том, что она использовала славу и имя Благородного Джека в своих собственных корыстных целях, Дэниела в запальчивости воскликнула:

– Но ведь вы же богаты!

– Да, но это еще не преступление. И уж кем-кем, а безжалостным негодяем я никогда не был. – Внезапно в его глазах вновь сверкнул лукавый огонек. – Хотя, если честно признаться, кое-кто из моих знакомых все же мог бы назвать меня негодяем. – Но, едва зажегшись, его взгляд вновь потух, и он сурово закончил:

– Вы погубили репутацию Благородного Джека. А своими неумелыми действиями сегодня едва не погубили себя. И вообще, этот благородный разбойник, насколько я слышал, грабил, чтобы помогать другим.

– Но ведь и я тоже!

Недоверчиво-скептический взгляд незнакомца не оставлял сомнений в том, что у него на этот счет совсем другое мнение.

– Даже если и так и намерения ваши благородны, хотя я в этом очень сомневаюсь, у вас все равно нет ни умения, ни сноровки заниматься грабежами. И сегодняшняя наша встреча – лучшее тому подтверждение.

Что ж, следовало признать, что он абсолютно прав – ни умения, ни сноровки у нее действительно не было. А от одной мысли, что придется стрелять в кого-нибудь, Дэниеле и вовсе становилось плохо. Но что же ей делать, если у нее нет другой возможности раздобыть денег для ее друзей. Кто еще им поможет, если не она!

Между тем он продолжал:

– Вы только посмотрите, с какой легкостью я вас обезоружил. А когда я отказался отдать вам деньги, что вы сделали? Начали лепетать что-то беспомощное. Сразу было понятно, что вы никогда не пустите в ход свои пистолеты. Запомните, это большая ошибка – прибегать к угрозам, которых вы не в состоянии осуществить! Это верный проигрыш. – Подумать только, он укоряет ее за то, что она его не застрелила!

– Но я же не могла стрелять в безоружного! – сердито воскликнула Дэниела.

– А кто вам сказал, что я был безоружен? – И незнакомец вытащил пистолет, который прятал в складках своего плаща.

– Все время, пока мы разговаривали, я держал вас под прицелом. Если бы я только заметил, что вы собираетесь в меня выстрелить, можете быть уверены – вы бы сейчас уже были мертвы.

Не сомневаясь ни минуты, что незнакомец говорит правду, Дэниела почувствовала, как по ее спине пробежал противный холодок.

– Что ж, – продолжал он все тем же суровым тоном, – я вижу, вы наконец поняли, что это не игрушки и что сегодня ночью вы из-за своей глупости оказались на волосок от смерти. Оставьте-ка вы лучше эти игры нам, мужчинам, а сами займитесь тем, что вы умеете делать лучше, – танцевать на балах и кокетничать с кавалерами, ну, может, еще вышивать.

Дэниела едва сдержалась, чтобы не высказать этому наглецу все, что она думает по этому поводу. И дело было даже не в том, что в седле она чувствовала себя гораздо лучше и увереннее, чем в бальном зале. Но как смеет этот человек решать, чем именно ей заниматься! А что, если она любит приключения ничуть не меньше, чем иной мужчина, а то и больше!

Но она не стала спорить. В конце концов, приходилось мириться с подобной несправедливостью. Так было всю ее жизнь. Лишь втайне от всех она могла дать себе волю и, переодевшись в мужское платье, скакать верхом или разыгрывать из себя благородного разбойника. Дэниела решила перевести разговор в более безопасное русло, а заодно и узнать кое-что для себя полезное... на будущее. – Почему вы сразу не застрелили меня, когда только открыли дверцу кареты, – спросила она.

– Я просто хотел сначала выслушать вашу историю.

– Но как... откуда вы так быстро узнали... ведь вы сразу поняли, что я не Благородный Джек?

Он рассмеялся.

– Вот вы и выдали себя. Так, значит, вы признаете, что вы самозванка? – поддразнил он Дэниелу. – Дело в том, что я знал это с самого начала. Благородного Джека больше нет.

– Что? – Дэниеле показалось, что ей нанесли удар, у нее даже перехватило дыхание. Этот необыкновенный человек всегда был ее героем, более того, это был единственный мужчина, к которому она относилась с восхищением, наделяя его всеми мыслимыми и немыслимыми достоинствами.

– Вы же не хотите сказать, что он... умер? – прошептала она.

Незнакомец нахмурился, несколько удивленный ее реакцией. Можно подумать, что он сообщил ей о смерти ее любимого или брата.

– А вам-то какое до него дело? Ведь вы с ним даже незнакомы, не так ли? Кто же вы такая, черт вас возьми! И что у вас общего с этим разбойником? Если, конечно, не считать того, что вы присвоили себе его славу?

Он взялся за край ее маски, с явным намерением снять ее, и Дэниелу мгновенно охватила паника, удивившая ее саму. Страх, что он увидит ее лицо, был понятен – ведь он мог ее узнать, встретив где-нибудь в обществе. Но за этой ее реакцией крылось что-то еще, более важное для нее. Дэниела судорожно вцепилась в его запястье.

– Нет, умоляю вас, только не это! Не снимайте с меня маску!

Должно быть, эта отчаянная мольба не оставила его равнодушным. Чуть помедлив, он отнял руку.

– Почему это так важно для вас? – спросил он, нахмурившись. – Уверен, что за этим стоит не только ваше нежелание, вполне, впрочем, понятное, быть узнанной. Я прав, не так ли?

Дэниела промолчала, не в силах слова вымолвить от изумления. Откуда ему это знать? Неужели этот человек, или вообще какой-либо человек, может быть так проницателен?

– Ответьте же мне.

Легко сказать. Но разве можно объяснить это странное, почти паническое чувство, которое охватило ее при мысли, что она может лишиться единственной защиты, пусть и такой призрачной, отделяющей ее от реального мира!

– Если я скажу, вы подумаете, что я просто сошла с ума.

– Поверьте, это не так. Доверьтесь мне. Уверяю, что смогу вас понять.

Не столько слова, сколько доброе выражение его лица и взгляд, в котором она прочитала явную симпатию и неожиданное понимание, убедили Дэниелу ответить с полной откровенностью.

– Может, это звучит глупо... Но когда я надеваю маску, я чувствую себя совсем другим человеком... и мне просто страшно снять ее, стать самой собой. Я не готова к этому сейчас.

И это была чистая правда. Одеваясь в костюм Благородного Джека, Дэниела переставала быть неинтересной, неуклюжей, – обыкновенной Дэниелой Уинслоу, на которую никто не обращал внимания. Она перевоплощалась в таинственную, легендарную личность, становилась совсем другим человеком – ловким, смелым человеком, с которым считались. Может быть, в этом и заключалась особая притягательность для нее в этом маскараде – возможность расстаться хоть ненадолго с опостылевшей ей ролью не слишком счастливой, некрасивой, бесправной женщины. Ведь даже поцелуи, которые только что так потрясли ее, – они предназначались не ей, а таинственной, загадочной незнакомке в маске. Едва ли этот великолепный красавец обратил бы на нее внимание, встретившись с ней в бальном зале. Он бы ее даже не заметил или, еще того хуже, отвернулся бы с презрением или жалостью.

– Вы чувствуете себя другим человеком, – задумчиво повторил он. – Совсем не такой, какой вас знают окружающие вас люди. Человеком, имеющим власть, силу, способным вершить свой суд и восстанавливать справедливость...

Дэниела с изумлением подняла на него глаза.

– Я не ожидала, что вы все так хорошо поймете...

Он ласково коснулся ее лица, не делая больше попыток снять маску.

– Как видите, понял.

Что-то в его голосе, ставшем вдруг таким нежным, или в его заботливых интонациях заставило сердце Дэниелы вдруг сладко сжаться от несбыточной, но такой прекрасной надежды – той самой надежды, которая живет в сердце любой женщины, даже самой некрасивой.

А он вновь наклонился к ней и легко коснулся прощальным поцелуем ее губ, заставив трелевать от уже знакомой ласки.

– А теперь вам лучше исчезнуть, пока я не передумал и не снял с вас маску, – тихо сказал он, разжимая объятия.

Дэниела не стала заставлять долго себя упрашивать и, резко развернувшись, подошла к коню и вскочила в седло. Незнакомец поднял с земли ее шляпу и с учтивым поклоном протянул Дэниеле. Она поблагодарила и, надвинув шляпу низко на лоб, подобрала поводья и уже совсем собралась уезжать, как вдруг вспомнила о своих пистолетах.

– Отдайте мне мое оружие, – попросила она. Кучер, продолжавший держать пистолеты, вопросительно взглянул на хозяина, но тот отрицательно покачал головой.

– Не отдавай их ей, Ферри, – сказал он, бросив на Дэниелу насмешливый, вызывающий взгляд. – Я верну их вам только в том случае, если вы скажете, кто вы такая, и поклянетесь никогда больше не выходить на большую дорогу.

– А какое вам, собственно, дело до того, чем я занимаюсь? – довольно резко ответила Дэниела, сердясь на него за пистолеты. – Ведь я рискую своей головой, а не вашей?

Незнакомец одарил ее обворожительной улыбкой.

– Когда вы как следует обо всем подумаете и будете готовы дать мне слово и получить назад свои пистолеты, – сказал он, словно не замечая ее резкого тона, – вы сможете найти меня в Гринмонте. Я остановлюсь там на пару недель.

От этого неожиданного сообщения Дэниела на мгновение застыла. Только этого ей не хватало! Провести с ним полмесяца под одной крышей! Но в волнении, охватившем ее, был не только страх, но и совершенно непонятная и ни чем не оправданная радость.

– Я настоятельно советую вам бросить это опасное дело, – тем временем продолжал незнакомец уже совсем другим, суровым тоном.

Дэниела на мгновение задумалась, но, вспомнив, что должна во что бы то ни стало помочь тем, кто зависит от нее, тяжело вздохнула и покачала головой.

– Я не могу, – почти с отчаянием произнесла она.

– Маленькая дурочка! – воскликнул он, сердясь все больше. – Неужели вы не понимаете, что дергаете дьявола за хвост? Да ведь это прямая дорога на виселицу!

Ничего ему не ответив, Дэниела развернула коня и помчалась домой короткой дорогой через лес.

2

Лорд Морган смотрел вслед девушке, весьма довольный тем, как ловко заманил в ловушку мнимого Благородного Джека.

Вся его поездка в Гринвуд была как раз и рассчитана на то, чтобы выманить этого самозванца и расправиться с ним. Как он и предполагал, ни один разбойник не мог устоять перед искушением напасть ночью на богатую одинокую дорожную карету, которую Морган специально для этой цели одолжил у своего брата, герцога Уэстли.

Но вот чего Морган никак не ожидал, так это того, что самозванец окажется женщиной. Откровенно говоря, он все еще не мог прийти в себя от изумления.

Когда всадница скрылась из виду, он повернулся к Ферри:

– Что это ты так ухмыляешься, хотелось бы знать?

– Да вот вспомнил, что вы грозились сделать с этим самозванцем, когда поймаете его. А сами отпустили на все четыре стороны и даже не попытались узнать, кто она такая.

– Но кто же мог предположить, что самозванец окажется женщиной?

Ухмылка Ферри стала еще шире.

– Да еще такой соблазнительной, что не возможно удержаться от поцелуя.

– Да уж, – согласился Морган. Он и вправду не мог припомнить, чтобы когда-нибудь так воспламенялся от простого поцелуя.

– Но почему вы позволили ей уйти, даже не попытавшись увидеть ее лицо, вот чего я никак не пойму.

Но Морган и сам толком не понимал, почему так поступил. Быть может, все дело было именно в этом поцелуе, а возможно, он слишком хорошо представлял себе, каким беззащитным себя чувствует человек, снимая маску. Ему ли этого не знать! Но скорее всего причина была в другом. Эта удивительная женщина поразила и заинтриговала его своей отвагой и решимостью. Среди его знакомых не было ни одной женщины, настолько отважной или, может быть, настолько глупой, чтобы под видом знаменитого разбойника пытаться помочь беднякам.

Впрочем, можно ли ей верить?

Морган усмехнулся:

– Думаю, что смогу узнать ее при встрече, даже не увидев сейчас ее лица.

Ферри с сомнением покачал головой:

– Едва ли у вас это получится. В платье и всех этих женских штучках она будет выглядеть совсем иначе!

– И все-таки я ее узнаю! – весело заявил Морган.

Поездка, от которой он ждал одних неприятностей, обернулась интересным приключением. Он ни на минуту не сомневался, что сразу узнает эту удивительную женщину – по высокому росту, по роскошным пламенеющим волосам, что так красиво рассыпались по ее плечам, когда он стянул с ее головы черный платок. И по запаху – тонкому аромату жасмина, который все еще волновал его кровь.

– И держу пари, это произойдет совсем скоро. Мне не за чем далеко отправляться на ее розыски. Ведь она наверняка живет где-то поблизости. Едва ли женщина рискнула бы переезжать с места на место так же свободно, как мужчина. Она, несомненно, благородного происхождения – ты же видел ее костюм и великолепную лошадь, слышал ее речь! А знатная леди всегда связана множеством условностей, которые не так-то просто преодолеть даже такой смелой и отважной крошке, как наша разбойница.

– Ну, я бы не назвал ее крошкой, – усмехнулся Ферри.

– Возможно даже, я увижу ее завтра. Она наверняка будет приглашена на бал в Гринмонт, – продолжал рассуждать вслух Морган. – Его хозяин, Бэзил Уинслоу, виконт Хоутон, достаточно честолюбив и скорее всего созвал на свой бал знать со всей округи.

И Морган улыбнулся, предвкушая эту встречу. Он уже представлял, как она будет смущена и раздосадована, увидев его в бальном зале. Интересно, на какие милые уловки она пойдет, чтобы уговорить его скрыть ее тайну?

Конечно, он вовсе не собирался ее выдавать, но ей-то об этом знать совсем не обязательно! Пусть помучается, может, это чему-нибудь ее научит. К тому же это даст ему шанс на дополнительное внимание с ее стороны. Если, конечно, ему этого захочется. Но Морган почему-то был уверен, что ему очень захочется встретиться с этой необыкновенной женщиной, и лучше в столь же интимной обстановке, как сегодня.

Направляясь в Уорикшир, Морган прежде всего намеревался схватить самозванца, выдающего себя за Благородного Джека, а также выполнить тайное поручение короля Георга. Первую задачу можно было, пожалуй, считать решенной. Оставалась еще одна, наиболее важная проблема. Он должен был выяснить, кто снабжает деньгами заговорщиков-якобитов, поставивших своей целью свержение законного короля и передачу короны в руки Стюартов. По сведениям королевских шпионов, этот человек или эти люди обитали где-то здесь, в Уорикшире.

– Если бы я мог выполнить поручение короля так же просто и быстро, как покончить с этим так называемым Благородным Джеком, – задумчиво сказал он Ферри. – До сего дня я был почти уверен, что добыча этого самозванца идет на нужды заговорщиков и, поняв, кто он такой, я одним выстрелом убью двух зайцев. Однако теперь я очень сильно в этом сомневаюсь.

– Но почему бы и нет? Ведь вы же не выяснили ее политические пристрастия.

– Обязательно выясню... ее пристрастия. При следующей встрече, – и Морган улыбнулся, словно кот, почуявший сливки.

– Если эта встреча состоится, – упрямо твердил свое Ферри. Оптимистом его явно нельзя было назвать.

– В этом можешь не сомневаться. Эта леди никуда от меня не денется.

В лесу несколько раз ухнул филин.

Морган огляделся, внимательно рассматривая место, которое леди-разбойница выбрала для засады. Здесь как раз лесная дорога огибала холм, что позволяло разбойнику приблизиться к карете совсем близко, не насторожив путешественника раньше времени. Что ж, надо отдать ей должное, он и сам не смог бы выбрать места лучше.

Однако следовало трогаться в путь. Погода портилась на глазах. Яркая луна, еще совсем недавно заливавшая своим светом все вокруг, теперь скрылась за тучами, стало совсем темно.

– Что ж, пора ехать, – сказал Морган. – Лорд Хоутон едва ли будет в восторге, если мы заявимся к нему под утро. Правда, Гринмонт пока еще ему не принадлежит, но я слышал, что он ведет себя там как полновластный хозяин.

При упоминании о лорде Хоутоне в голосе Моргана послышалась явная неприязнь. Этот человек был ему крайне неприятен, хотя сам Морган едва ли отдавал себе отчет, в чем причина такого отношения. Бэзил всегда был любезен с ним, пожалуй, даже слишком любезен. А может быть, дело было в его приятелях? По мнению Моргана, их никак нельзя было считать достойными людьми.

– Но кому же принадлежит в таком случае Гринмонт? – спросил Ферри, прерывая размышления хозяина.

– Отцу Хоутона, графу Крофтону. Однако с тех пор, как с графом случилось несчастье и его парализовало, всем заправляет его наследник. А сам граф безвыездно живет в Бате, надеясь, что лечебные ванны смогут поставить его вновь на ноги.

– Похоже, вы не слишком жалуете этого Хоутона, не так ли?

– Ты прав. Признаться, мне смертельно не хотелось принимать его приглашение, но это был прекрасный повод наведаться в Уорикшир. Но чему ты так хитро улыбаешься, Ферри?

– Помнится, ваш брат то же самое говорил по поводу приглашения Софи Уингейт перед тем, как отправился в Уингейт-Холл. А посмотрите-ка, что из этого получилось!

«Да, из этого получился вполне счастливый брак», – подумал Морган. Джером, герцог Уэстли, неожиданно для всех и в первую очередь для самого себя встретил в Уингейт-Холле женщину своей мечты, очаровательную леди Рейчел Уингейт, ставшую вскоре герцогиней Уэстли.

Этот союз воистину оказался счастливым. И чем дольше смотрел Морган на эту влюбленную пару, тем сильнее ему хотелось встретить такую же любовь, как у его брата. Как были бы поражены лондонские сплетницы, узнай они, что один из самых завидных холостяков, лорд Парнелл, женить которого на себе или своих дочерях безуспешно пытались многие знатные дамы, на самом деле мечтает о любви и тихой семейной жизни.

Если бы Моргану выпала удача встретить такую же милую женщину, как его невестка, он женился бы на ней, не задумываясь. Однако на свете существовала лишь одна Рейчел, и они с Джеромом прекрасно подходили друг другу.

Нет, конечно, Морган ни минуты не желал жены брата своего. Просто он немного завидовал его счастью и мечтал о таком же.

– Я был бы счастлив, если бы встретил такую же женщину, как Рейчел, – сказал он Ферри.

– Что ж, как знать, может, вы ее уже встретили, – серьезно ответствовал Ферри, занимая свое место на облучке. – Эта таинственная леди в маске – на редкость замечательная особа.

Морган неожиданно вспылил:

– Дьявол тебе в глотку, Ферри, как ты смеешь сравнивать эту рыжеволосую разбойницу с леди Рейчел! Неужели ты хоть на мгновение можешь подумать, что я женюсь на какой-то бандитке с большой дороги.

Ферри оглянулся, и его глаза лукаво блеснули.

– Но у вас с ней так много общего!

– Тебе не кажется, что ты забываешься? – проворчал Морган, впрочем, не слишком сердито.

Следует заметить, что Ферри не просто служил грумом у герцога Уэстли. С самого детства он был его верным другом и поверенным во всех делах и тайнах. Морган в свою очередь полностью доверял Ферри и потому попросил брата отпустить с ним своего грума в Уорикшир. Лучшего помощника ему трудно было бы найти.

– Герцог будет возмущен, если только узнает, что ты подстрекаешь меня жениться на этой леди с большой дороги, – все тем же ворчливым тоном добавил Морган, забираясь в карету.

Но что бы он ни говорил, воспоминание о поцелуе продолжало волновать его. И еще у него из головы не выходило, почему она так странно отреагировала в первый раз на его вполне невинную попытку поцеловать ее. От женщины, достаточно смелой, чтобы заниматься грабежами на большой дороге, он вправе был ожидать чего угодно – возмущения, сопротивления, – но только не того животного ужаса, который заставил ее кричать, словно раненый зверь.

«Поцелуи ранят!» – сказала она. И то, с какой отчаянной решимостью она сопротивлялась ему вначале, не оставляло сомнений – она знала это по собственному опыту.

После этих слов он просто должен был доказать ей обратное. Очевидно, ему это в конце концов удалось, хотя и оказалось совсем не просто. Пришлось потрудиться, чтобы ее ужас постепенно растаял, уступив место сначала удивлению, а затем и удовольствию. Но зато уж когда она почувствовала возбуждение и стала отвечать на его поцелуи... Воспоминание было таким ярким, что у него перехватило дыхание, и волна жара прокатилась по телу.

Внезапно он понял, что уже не жаждет как можно быстрее выполнить свою миссию и покинуть Уорикшир. Нет, он непременно разыщет загадочную леди-разбойницу, чего бы ему это ни стоило, и еще не раз сорвет с ее губ жаркий поцелуй.

Морган и Ферри благополучно добрались до Гринмонта еще до полуночи.

На следующий день, после ленча, Морган вышел из дома и, обогнув цветник, направился по обсаженной невысоким кустарником дорожке в направлении конюшен. Там он договорился встретиться с Ферри, которому поручил по возможности узнать все, что только можно выведать у слуг.

До встречи оставалось еще несколько минут, и Морган, обернувшись, принялся разглядывать мрачный силуэт огромного, неуклюжего дома с несметным количеством труб и чердачных окон. Гринмонт относился к тем громоздким, неудобным сельским домам, чей первоначальный облик был безнадежно испорчен многочисленными поздними пристройками в самых разных стилях, свидетельствующими об амбициях и плохом вкусе его владельцев.

Переведя взгляд на дорожку, Морган увидел спешащего ему навстречу Ферри.

– Ну как, узнал что-нибудь? – нетерпеливо спросил Морган, едва Ферри поравнялся с ним. Другого такого мастера выкачивать сведения из слуг, ведя с ними обычную невинную болтовню, надо было еще поискать.

– Кое-что. Ваша разбойница говорила правду. Она действительно помогает беднякам. Этот Благородный Джек за последнее время спас от голода несколько семей здешних шахтеров, которым сейчас очень тяжело приходится.

– А кто владелец здешней шахты?

– Она расположена на земле Гринмонта, однако лорд Хоутон сдал ее в аренду, и за то, что там делается, теперь ответственности не несет.

– Но Хоутон мог бы настоять...

– Он, конечно, мог бы. Но, к сожалению, его это, видимо, совершенно не волнует. Его интересуют только деньги, которые он получает за аренду.

– И кому он ее сдал?

– Вы будете удивлены, – хмуро сказал Ферри, отводя взгляд.

У Моргана от недоброго предчувствия засосало под ложечкой.

– Неужели...

– Сэру Уальду Флетчеру.

– Ад и сто чертей! Что делает здесь этот негодяй?

– Он перебрался сюда после того, как герцог выгнал его из Йоркшира. Когда после несчастья с отцом лорд Хоутон получил контроль над имением, он сразу же сдал шахту Флетчеру, позволив делать там все, что ему заблагорассудится. А вы ведь знаете, что это за негодяй!

– Так, значит, наша леди-разбойница помогает шахтерам Флетчера, – задумчиво произнес Морган. Такое известие пришлось ему очень по душе. Она не солгала ему! – Что еще ты о ней узнал?

– Здешние жители уверены, что это и в самом деле Благородный Джек. Никто ни о чем не догадывается. И имя Благородного Джека здесь так же популярно, как и в Йоркшире. Так что вы зря беспокоились, она его достойная преемница.

Эти новости только еще больше усилили нетерпение Моргана. Как бы ему хотелось снова встретиться с этой отважной женщиной, но уже без маски. Он почему-то был уверен, что она должна оказаться красавицей.

– Ладно, что-нибудь узнал о другом деле?

– Граф Крофтон всегда был приверженцем Ганноверской династии и не раз подтверждал это делом. Что же касается его сына, то, по-видимому, он разделяет взгляды отцы. Никто никогда не слышал от него других речей.

– А как насчет лошадей? Разделяет ли лорд Хоутон пристрастие своего отца?

– Нет, как я понял. После смерти его жены за всем хозяйством здесь приглядывает его незамужняя сестра, она же занимается и конюшнями.

Морган насмешливо фыркнул.

– И Бэзил позволяет женщине заниматься лошадьми?

– Это не совсем обычная женщина, сэр. Грумы и конюхи относятся к ней с огромным уважением. Говорят даже, что она заправляла здесь делами еще задолго до несчастного случая с отцом. И именно ей принадлежит заслуга в разведении этих замечательных животных.

– Вот как! Странно, что я до сих пор не был представлен хозяйке дома.

– Не так уж и странно, если подумать, – хитро прищурился Ферри. – Леди Дэниела любит лошадей и предпочитает конюшни гостиным. Она на редкость высока для женщины, великолепно ездит верхом и стреляет получше любого мужчины, включая и своего собственного брата.

– Леди Дэниела? – Морган улыбнулся, вспомнив, что таинственная разбойница назвала себя Дэниелом Робертсом. – Так ты думаешь, это она? И что она сознательно избегала встречи со мной сегодня днем?

Ферри торжественно кивнул.

Что ж, если его леди-разбойница и впрямь хозяйка этого дома, сегодня вечером он непременно ее увидит. Морган не помнил, когда он еще с таким нетерпением ждал начала бала.

Хотя Дэниела была уже давно готова, она всячески оттягивала свое появление внизу, в бальном зале. Она прекрасно понимала, что ей не избежать встречи с незнакомцем, которого она пыталась ограбить предыдущей ночью.

Всю ночь и весь день, занимаясь подготовкой к балу, она не переставала думать о красивом незнакомце. Эти мысли смущали и волновали ее необычайно. Она снова и снова мысленно возвращалась к тем удивительным мгновениям, когда трепетала от наслаждения в его объятиях. И в то же время ее очень беспокоило, что он мог оказаться одним из приятелей ее брата. До сих пор она не встречала среди них ни одного порядочного человека.

Как последняя трусиха, она изо всех сил оттягивала неизбежный момент. И даже старалась как можно меньше попадаться в течение дня на глаза гостям, так как очень боялась этой встречи. Что, если он ее узнает? И будет разочарован, увидев перед собой самую заурядную и совсем некрасивую женщину. Мысль об этом угнетала Дэниелу гораздо больше, чем то, что он может выдать ее тайну.

– Ну что, ты готова наконец? – прервал невеселые мысли Дэниелы голос ее лучшей подруги Шарлотты Флеминг, и сама Шарлотта стремительно впорхнула в ее комнату. – Бэзил послал меня за тобой.

– Странно, что он вообще заметил мое отсутствие.

Отношения Дэниелы с братом были весьма натянутыми, последнее время они почти не разговаривали. И если он обращал внимание на сестру, то только для того, чтобы съязвить по поводу ее высокого роста, неуклюжести или дурного нрава.

Шарлотта окинула подругу одобрительным взглядом своих широко посаженных карих глаз.

– А ты сегодня очень хорошенькая.

Дэниела была благодарна подруге за комплимент, хотя в глубине души не сомневалась, что уж хорошенькой-то ее, во всяком случае, никак нельзя было назвать. Бэзил старательно вбивал ей это в голову. И если с остальными его суждениями она могла бы поспорить, то тут полностью была с ним согласна.

Слишком высокая и худая, с неправильными чертами лица и непокорной огненно-рыжей гривой волос, которые никак не желали укладываться в модную прическу и при каждом удобном случае норовили выбиться из-под гребней и шпилек! Какая уж тут хорошенькая! В довершение всего Дэниела так стеснялась, когда на нее обращали внимание, что ее движения тут же становились неловкими и скованными, и она вечно умудрялась что-нибудь на себе порвать, наступив на подол или за что-нибудь зацепившись.

Дэниела последний раз бросила взгляд в зеркало на свое зеленое шелковое платье. Легкое, с пышной юбкой, раскрывающейся спереди углом, так чтобы была видна белоснежная нижняя юбка с кружевами, оно очень шло ей. Это был ее лучший наряд за последнее время. Обычно Дэниела не слишком придавала значение тому, что на ней надето. Но в этот вечер, думая о встрече со вчерашним незнакомцем, она хотела выглядеть как можно лучше. Только бы ничего не порвать и не испортить за вечер!

– У тебя новое платье? Очень миленькое, – тут же отреагировала Шарлотта.

– Да. Его сшили по настоянию Бэзила.

– Удивительно! – В голосе подруги отчетливо слышался сарказм. – Откуда эта неслыханная щедрость? Уж не задумал ли он тебя посватать?

Зная необычайную скупость брата во всем, что касалось ее нужд, Дэниела также была не на шутку обеспокоена этой необычной заботливостью. И опасения, высказанные ее подругой, уже приходили ей в голову.

– Ну все, пойдем. Пора пожинать плоды твоих усилий. Ты просто молодец, все приготовила просто замечательно. Теперь будешь отдыхать.

– Ах, как же мне не хочется туда идти!

Нежелание Дэниелы спускаться к гостям объяснялась не только страхом перед неизбежной встречей с красивым незнакомцем. Были и другие причины. В последнее время стоило ей войти в зал, как она чувствовала на себе осуждающие взгляды и слышала перешептывания за спиной. Ей не составляло труда представить себе, что именно говорили за ее спиной все эти сплетницы. Порядочные джентльмены обычно игнорировали ее, за исключением тех немногих, которые по тем или иным причинам считали своим долгом пригласить ее на танец. А распутники, наоборот, считали ее легкой добычей и часто вели себя соответственно.

– Все равно тебе придется идти, так что не трусь, – и Шарлотта ободряюще сжала руку подруги.

– Я презираю мужчин, которые там будут. Все они – приятели Бэзила! Чего стоит один только сэр Уальд Флетчер. А еще приедет этот знаменитый ловелас, лорд Морган Парнелл. – Дэниела поморщилась. – Ты ведь знаешь, я не переношу подобных типов!

– Лорд Парнелл далеко не Джилфред Ригсби.

Дэниела невольно замерла при упоминании ненавистного имени человека, погубившего ее репутацию.

– Лорд Морган самый красивый и обаятельный мужчина, которого я когда-либо встречала, – продолжала как ни в чем не бывало Шарлотта. – И кроме того, он брат герцога Уэстли, одного из самых богатых и влиятельных людей Англии.

– И одного из самых надменных к тому же. Меня однажды представили ему во время сезона в Лондоне. Более высокомерного и неприятного человека я не встречала!

– Я незнакома с герцогом, но знаю его брата. Уверяю тебя, лорд Морган совсем другой. Он способен свести с ума любую женщину.

– Даже тебя? – лукаво спросила Дэниела, зная, что ее подруга обожает своего мужа и другие мужчины для нее попросту не существуют.

– Даже меня, – улыбнулась Шарлотта. – А теперь идем, не трусь. Мы уже давно должны были спуститься.

– Ну подожди еще немного! – взмолилась Дэниела.

Шарлотта приподняла брови.

– И это я слышу от женщины, которая не уступает мужчинам в бесстрашии! Ты не боишься скакать верхом на самых бешеных жеребцах, а перед обыкновенным балом волнуешься, как дебютантка!

Но вся беда была в том, что настоящие опасности пугали Дэниелу гораздо меньше, чем язвительные языки сплетниц. Она на себе испытала злобную силу клеветы и знала, как больно она может ранить.

Но делать было нечего, и, взяв со столика веер, она покорно пошла за Шарлоттой. И все же при приближении к бальному залу сердце Дэниелы билось все быстрее и тревожней. Вопреки здравому смыслу ей не терпелось увидеть вчерашнего незнакомца, услышать его глубокий, волнующий голос. А в голове была только одна мысль – узнает или не узнает?

Дэниела переступила порог бального зала и тут же почувствовала привычную скованность, которая заставила ее сжаться. Стараясь казаться меньше и незаметней, Дэниела поспешно проскользнула в самый дальний угол, мечтая лишь о том, чтобы превратиться в невидимку.

– Ты никогда не найдешь себе мужа, если будешь вечно прятаться в тени, – упрекнула ее Шарлотта.

– А я и так его не найду. Мужчины предпочитают жениться на таких красавицах, как леди Элизабет Сандерс.

Даже если ее рост и заурядная внешность не оттолкнут возможного поклонника, то это сделает погубленная репутация. Но Дэниелу это ничуть не огорчало.

– Ты же знаешь, я не хочу выходить замуж. Не всем так везет, как тебе. Большинство мужчин ужасно обращаются со своими женами.

Конечно, Дэниела лукавила. Как и все женщины, она мечтала о любви. Но до сих пор существовал только один мужчина, которому она могла бы отдать свое сердце, – романтический герой ее девичьих грез, благородный разбойник, которому она старалась подражать.

Иногда по ночам она лежала без сна и грезила о том, как Благородный Джек, узнав о своей последовательнице, приедет в Уорикшир, чтобы встретиться ней. И, конечно, он сразу же почувствует в ней родственную душу и полюбит ее одну и навсегда, потому что до сих пор ни одна женщина не могла его понять. Они поженятся, и он увезет ее с собой.

Интересно, будут ли его поцелуи такими же восхитительными, такими же нежными и страстными, как поцелуи того, другого... Ох! О чем она только думает! И как ей в голову могли прийти такие возмутительные мысли!

Очнувшись от своих нескромных мыслей, Дэниела оглядела освещенный сотнями свечей бальный зал, в котором толпились разряженные мужчины и женщины. Из-за резной деревянной перегородки лилась музыка: там играли музыканты.

Ее взгляд невольно привлекла изящная невысокая блондинка с живым прелестным лицом и чарующей улыбкой, окруженная толпой мужчин. Ее сложная прическа была безукоризненна, наряд продуман до мельчайших деталей, движения легки и грациозны. Она игриво обмахивалась веером, мило кокетничала, смеялась и оживленно болтала, ничуть не смущаясь и как должное принимая восхищение своих поклонников.

Это была леди Элизабет Сандерс. Шесть лет назад она была признана самой красивой дебютанткой единственного в жизни Дэниелы – и поистине ужасного для нее – лондонского сезона. Толпы поклонников тогда искали ее руки. Леди Элизабет легко играла их сердцами, пока не выбрала себе в мужья старшего сына графа Бэтхемптона. Рассказывали, что некоторые из ее отвергнутых поклонников рыдали на ее свадьбе.

Но так случилось, что год назад ее муж был убит каким-то лондонским бродягой. Детей у них не было, а поскольку был еще жив старый граф, Элизабет не получила ничего, даже титула, и теперь, едва сняв траур, вновь оказалась на ярмарке невест.

Дэниела с завистью и восхищением наблюдала, как, окруженная поклонниками, леди Элизабет беспечно и легко флиртует то с одним, то с другим своим поклонником, никого не обижая и никому не подавая несбыточных надежд. Такое искусство было Дэниеле совершенно недоступно. Да и вообще красавица Элизабет обладала всем тем, чего была лишена Дэниела, – изяществом, грацией, красотой. Находясь с ней в одной комнате, девушка чувствовала себя еще более неуклюжей и нескладной, чем всегда.

– Странно, – заметила она, обращаясь к Шарлотте, – ведь сначала леди Элизабет отказалась приехать, она прислала Бэзилу извинения и вдруг в последний момент изменила свои намерения.

– Ничего удивительного, – пожала плечами Шарлотта. – Просто она узнала, что сюда приедет лорд Морган, брат герцога Уэстли. Всем известно, что она спит и видит, как бы заполучить его в мужья.

– Но зачем ей этот повеса в качестве мужа? – искренне удивилась Дэниела. – Она может получить любого, кого только захочет!

– Если бы ты хоть раз увидела лорда Моргана, то не задавала бы таких вопросов, – многозначительно улыбнулась Шарлотта.

– Нет ли его среди тех мужчин, что вьются сейчас возле нее? – спросила она, заинтригованная против воли многозначительными намеками Шарлотты.

– Нет, что ты! Женщины сами ищут его общества. Даже Элизабет со своей красотой и обаянием будет нелегко уговорить его пойти под венец. Он слишком опытен в таких делах, чтобы попасться в брачные сети.

– А вот и ты, Дэниела! – неожиданно прозвучал за их спиной голос Бэзила.

Появление брата вызвало у Дэниелы недобрые предчувствия. Он крайне редко обращался к ней таким дружеским тоном, и она сразу поняла, что дело здесь нечисто. Она нехотя обернулась.

Бэзил, самый старший из детей лорда Крофтона, отличался невысоким ростом и коренастой, довольно непропорциональной фигурой. Он едва доставал сестре до подбородка, и ей всегда приходилось смотреть на него сверху вниз, что, видимо, его очень злило. Кроме того, он обычно выпячивал грудь, надеясь придать себе более внушительный вид, отчего казался еще более нелепым и неприятным.

Дэниеле, самой младшей из детей графа Крофтона, всегда казалось, что они с Бэзилом – два гадких утенка в семье. Их брат Джеймс был, бесспорно, очень красив, да и сестры слыли красавицами и никогда не знали недостатка в поклонниках. Они без труда сделали очень хорошие партии.

Но как ни неприятен был ей Бэзил со своей приторно-сладенькой улыбочкой, его спутник был Дэниеле еще неприятнее. Едва девушка увидела его, как поняла, что ее дурные предчувствия начали сбываться.

– Ты помнишь, разумеется, сэра Уальда Флетчера? – все с той же фальшивой улыбкой обратился к ней Бэзил.

Помнит ли она его? Разве можно забыть этого негодяя, чья бесчеловечная жестокость привела к тому, что с ним не хотел поддерживать отношения ни один уважающий себя джентльмен? По его милости умирали от голода дети шахтеров, и во многом именно из-за него она надела маску и плащ Благородного Джека.

– Помню, – сухо произнесла Дэниела.

– Я польщен, миледи, – словно не замечая ее холодного тона, расплылся в улыбке сэр Уальд. Он был такого же невысокого роста, что и Бэзил, но при этом чрезвычайно толст. А в костюме из пурпурного атласа он казался еще более нелепым и толстым. Его полное круглое лицо, обрамленное локонами напудренного парика, постоянно краснело и лоснилось, соперничая оттенком с яркими красками камзола.

– Не окажете ли честь потанцевать со мной?

Прежде чем Дэниела успела открыть рот, чтобы решительно отказать ему, Бэзил ответил за нее:

– Она будет счастлива.

При этом он бросил на сестру быстрый угрожающий взгляд, который не оставлял сомнений в том, что, если она откажется, ей придется об этом пожалеть.

С трудом подавив неприязнь, Дэниела нехотя подала руку и позволила Флетчеру вывести ее на середину зала.

Но не сделала она и трех шагов, как увидела его – вчерашнего незнакомца, с которым так самозабвенно целовалась прошлой ночью.

3

Дэниела не могла отвести от него взгляд. Да, это, без сомнения, был тот самый человек, карету которого она остановила прошлой ночью. Она видела его лишь при свете луны, и сейчас в ярко освещенном бальном зале он показался ей неправдоподобно, просто вызывающе красивым – той самой грешной и мужественной красотой, которая способна свести с ума любую женщину.

Этот человек мгновенно притягивал к себе взгляд. Высокий, сильный, в идеально сидящем на его широких плечах богатом камзоле из темно-синего бархата, он был неотразим. В отличие от большинства мужчин он не носил парика, и его длинные темно-каштановые волосы были просто зачесаны назад и прихвачены сзади узкой лентой. Такое пренебрежение модой пришлось Дэниеле по вкусу. Тем более что во всем остальном его внешний вид был безупречен.

Его взгляд на мгновение остановился на ней, и уголки его чувственного рта изогнулись в легкой улыбке. У Дэниелы внезапно закружилась голова – она слишком хорошо помнила ощущения, которые еще так недавно дарили ей эти губы.

Девушка споткнулась и тут же почувствовала, как отрывается оборка платья, на которую она неловко наступила. С досады на саму себя Дэниела закусила губу. Ну вот, она так и знала! Впрочем, она не слишком огорчилась – теперь у нее появился благовидный предлог, чтобы избавиться от Флетчера.

– Вы должны извинить меня, сэр Уальд, я покину вас ненадолго. Мне нужно поправить кое-что в наряде, – быстро произнесла она и поспешно выскользнула из зала в дамскую комнату.

Приколов наспех кружевную оборку, Дэниела вернулась в зал, но вошла в него с другой стороны, чтобы не попасться на пути своему незадачливому кавалеру. Флетчер стоял на том же месте, где она его оставила, и с жадностью пил шампанское. Поставив бокал на поднос, он тут же схватил новый и в несколько глотков осушил его. Дэниела презрительно улыбнулась. Что ж, отлично! Судя по всему, уже через час он не сможет стоять на ногах. Тут же забыв о нем, Дэниела отвернулась, ища глазами человека, который занимал ее мысли весь этот день.

Найти его оказалось совсем несложно. Он выделялся среди гостей своим ростом. И еще чем-то, чему Дэниела не могла подобрать слова. Обаянием? Мужским магнетизмом? Красотой?

Но так, видимо, думала не одна Дэниела. Две очаровательные молодые дамы подошли к нему, кокетливо улыбаясь и бросая на него призывные взгляды. Незнакомец был вежлив и немного поболтал с ними, но его небрежный поклон и чуть натянутая улыбка яснее слов сказали Дэниеле, которая очень хорошо чувствовала такие вещи, что их попытка заинтересовать его обречена на неудачу.

И верно, при первой же возможности он вежливо раскланялся и отошел в сторону. Дэниела не могла оторвать от него взгляд. Словно завороженная, она наблюдала, как он идет по залу, встречаясь с молодыми и не очень молодыми женщинами, жаждущими его внимания. Он любезно улыбался, раскланивался, но ни разу не задержался.

Наконец, ужаснувшись тому, что уставилась на него, словно влюбленная дурочка, забыв все правила хорошего тона, Дэниела с трудом отвела взгляд. И в ту же минуту заметила, как леди Элизабет внезапно покинула круг своих поклонников и решительно направилась... Куда это, интересно? Ну конечно! Леди Элизабет уже подходила к незнакомцу! С улыбкой, которая могла бы растопить сердце любого мужчины, она нежно коснулась рукава его камзола. Впервые в жизни Дэниела увидела, что леди Элизабет пытается привлечь внимание мужчины.

Почувствовав прикосновение, он обернулся и, увидев красавицу, так ослепительно улыбнулся ей в ответ, что у Дэниелы защемило сердце. Полностью поглощенные друг другом, они оживленно заговорили с непринужденностью старых друзей. И Дэниела, которая никак не могла овладеть сложным искусством кокетничать, играя веером, с завистью наблюдала, с каким совершенством это сейчас проделывала прелестная Элизабет.

Глядя на эту красивую пару, Дэниела внезапно ощутила глухую щемящую боль. Ни одна женщина в этом зале не могла сравниться с этой изумительной красавицей. А что уж говорить о самой Дэниеле!

– На кого это ты там смотришь? – раздался рядом тихий голос Шарлотты, прервав грустные размышления девушки.

– Кто этот мужчина, рядом с леди Элизабет?

– Ушам своим не верю! Неужели нашелся хоть один мужчина, который смог тебя заинтересовать? – весело отозвалась подруга. – Где?

Проследив за взглядом Дэниелы, Шарлотта улыбнулась еще шире, и в ее глазах заплясали лукавые чертики.

– Ах вот что! Дьявольски красив, не правда ли? Это и есть тот самый лорд Морган Парнелл.

Дэниела почувствовала, что земля уходит у нее из-под ног, а щеки заливает жаркий румянец. Тот самый знаменитый повеса, распутник, разбивший столько женских сердец! Черт возьми! Ей следовало бы самой догадаться! Во всяком случае, о том, что он собой представляет. Дерзкая уверенность, с которой он целовал ее вчера вечером, ясно говорила об огромном опыте обольщения. Если бы она не была так потрясена своим разоблачением... Он просто застал ее врасплох!

Дэниела с трудом перевела дыхание. Что бы там ни говорила Шарлотта, судя по тому, какими нежными взглядами обменивались эти двое, Элизабет уже близка к своей цели.

– Сразу видно, почему он с такой легкостью покоряет женские сердца, – заметила Шарлотта, не подозревая, какие чувства бушуют сейчас в душе подруги. – Хочешь, я тебя с ним познакомлю?

– Нет! – испуганно воскликнула Дэниела.

Хотя она и была уверена, что лорд Морган не сможет узнать ее, но было бы слишком глупо специально привлекать к себе внимание.

– Но почему же нет? – изумленно спросила Шарлотта. – Я тебя не понимаю.

– Я терпеть не могу таких мужчин, как он, – с горечью произнесла Дэниела. Да, конечно, он красив, даже слишком красив... но именно поэтому она не сомневалась, что он мало чем отличается от Джилфреда Ригсби – ленивый, самовлюбленный аристократ, занятый лишь своими собственными удовольствиями.

Дэниела хорошо знала, что такие, как он, считали женщин всего лишь игрушками, временным развлечением, созданным для забавы. Ему наверняка ничего не стоит соблазнить женщину, а затем выбросить ее из своей жизни безо всякой жалости, не думая о том, что он разбил ей сердце или сломал жизнь.

– Но, Дэниела, лорд Морган очень приятный человек и интересный собеседник, – попыталась убедить ее Шарлотта. – Он всем нравится без исключения, как женщинам, так и мужчинам.

– Ну а мне нисколько не нравится! – Но тихий насмешливый голосок внутри ее настойчиво шептал ей, что она лгунья.

В этот момент к ним подошел муж Шарлотты, обаятельный молодой человек с карими веселыми глазами и жизнерадостной улыбкой. Он пригласил жену на танец, и Дэниела осталась одна. Стараясь не попасться на глаза лорду Парнеллу, она отошла к стене и сжалась, стараясь казаться хоть чуть-чуть поменьше ростом. Впрочем, убеждала себя Дэниела, ей нечего беспокоиться. Даже если он ее и заметит, то все равно не обратит никакого внимания, ведь он полностью поглощен своей прекрасной собеседницей.

Решив, что больше не станет смотреть в ту сторону, Дэниела перевела взгляд на танцующих.

Музыка смолкла. И через минуту начался следующий танец.

– Кажется, нас так и не представили друг другу.

Дэниела вздрогнула при звуке чуть ленивого глубокого голоса, который не могла не узнать. Стремительно обернувшись, она посмотрела вверх, в голубые, с тяжелыми веками, глаза лорда Моргана. До чего непривычно для нее было запрокидывать голову, чтобы встретить взгляд мужских глаз!

Сердце ее билось так сильно, что он вполне мог услышать его стук.

– Верно. Мы ведь с вами раньше не встречались. – Ее голос предательски задрожал.

– Вы уверены? – с легкой насмешкой спросил он.

Дэниела судорожно глотнула. Боже, неужели он узнал ее? Она попыталась взять себя в руки и сказала как можно спокойнее:

– А вам кажется, что мы встречались?

– Да. – Он улыбнулся ей своей неотразимой улыбкой. – Мне кажется, я вас где-то видел. Не поможете мне вспомнить, где именно?

У Дэниелы мгновенно пересохло во рту. Будь на ее месте леди Элизабет, она бы раскрыла веер и принялась игриво им обмахиваться, отвлекая внимание собеседника. Увы, Дэниеле эти приемы были недоступны, она даже не стала пытаться.

– А я уверена, что вы ошибаетесь. Я вас не знаю.

– Неужели? В таком случае позвольте исправить это досадное недоразумение. Мое имя Морган Парнелл. – И он улыбнулся ей так, что у Дэниелы сразу перехватило дыхание. На мгновение ей даже показалось, что он улыбается ей так же, как и леди Элизабет, чего, конечно же, просто не могло быть. – Но позвольте узнать ваше имя?

– Дэниела Уинслоу.

– Вы сестра лорда Хоутона? – Морган совсем не казался удивленным. – Вы на него не похожи.

– С этим трудно спорить.

Его загадочная улыбка и волновала, и притягивала. Неужели он все-таки узнал ее и теперь играет с ней, как кот с мышкой? Боже, что ему от нее нужно? Что он задумал?

Но красивое лицо Моргана оставалось непроницаемо.

– Не окажет ли мне миледи честь потанцевать со мной?

И тут в Дэниеле проснулись ее былая неуверенность и прежние страхи показаться неуклюжей и неловкой. Обычно ей было безразлично мнение мужчин на свой счет, но по какой-то непонятной причине ей захотелось выглядеть в глазах Моргана как можно лучше. И, словно сопротивляясь этому чувству, она с неожиданной язвительностью ответила:

– Если я приму ваше приглашение, вы едва ли станете считать это честью для себя.

Его пронзительный взгляд, казалось, проник в самые глубины ее души, пытаясь раскрыть ее тайны. Под этим взглядом она чувствовала себя очень странно. Незнакомое прежде ощущение, что ее понимают, заставило ее иначе взглянуть на стоящего рядом с ней человека. Нет, определенно, лорд Морган был совсем не тем легкомысленным мотыльком, каким изображала его молва.

– Ерунда, – твердо сказал он, беря ее за руку. – Идемте.

– Нет, пожалуйста! Я только поставлю вас в неловкое положение!

«И себя тоже», – мысленно добавила она. Он ободряюще сжал ей локоть.

– Это просто невозможно, – с галантной настойчивостью заявил он, и Дэниела почувствовала, что больше не может противиться его очарованию.

Когда они заняли место среди танцующих пар, Дэниела обратила внимание, какими взглядами провожали их многие женщины.

– Держитесь свободнее, следуйте моим движениям, и все будет прекрасно, – прошептал он ей на ухо. Дэниела почувствовала на щеке тепло его дыхания, и ее мгновенно бросило в жар.

Каким-то образом его спокойная уверенность передалась и ей. Танцевать с ним было необыкновенно легко. Дэниела сама не ожидала, что у нее все так хорошо получится. Она танцевала лучше, чем когда-либо. Даже если она делала неверный шаг, Морган словно бы не замечал этого и вел ее спокойно дальше, не сбиваясь с ритма.

Когда танец кончился, Дэниела впервые в жизни пожалела об этом.

Они остановились лицом друг к другу, и Морган так ослепительно ей улыбнулся, что у девушки снова перехватило дыхание.

– Не хотелось бы спорить с вами, миледи, но танцевать с вами – большая честь и огромное удовольствие для меня.

Дэниела почувствовала, что краснеет. Нет, она ни на мгновение не поверила, что он говорит правду. Но ей пришлось напомнить себе, что человек с такой репутацией, как у него, – мастер говорить пустые, ничего не значащие комплименты. Она уже сделала шаг, чтобы отойти от своего партнера, но Морган удержал ее за руку.

– Я прошу у вас следующий танец, миледи.

Дэниела не поверила своим ушам. Ее вообще редко приглашали танцевать, и о втором танце просили, только если намерения у ее партнера были не чисты. Не значило ли это, что лорду Моргану известна ее репутация?

Но она не стала отказываться. И второй танец, как и первый, кончился слишком быстро. Дэниела не помнила, чтобы когда-нибудь получала такое огромное удовольствие от танцев. Вся светясь от возбуждения, она обернулась к своему партнеру.

Парнелл улыбнулся, как показалось Дэниеле, чуть насмешливо.

– Ну что, леди Дэниела, не нарушить ли нам с вами все правила приличия и не потанцевать ли в третий раз? Пусть почешут языками!

Дэниела замерла. Ни один мужчина, если только он не собирался объявить всему обществу о своих серьезных намерениях в отношении своей дамы и дорожил ее репутацией, никогда бы не осмелился пригласить ее на танец третий раз подряд.

А в отношении женщины с такой репутацией, как у Дэниелы, мужчина мог иметь лишь вполне определенные намерения.

Значит, лорд Парнелл слышал все эти ужасные сплетни и, решив, что она легко доступна, захотел развлечься короткой связью на время своего визита. Одна мысль причинила ей такую боль, что Дэниела едва не застонала.

– Нет, – прошептала она с таким отчаянием в голосе, что у Моргана от изумления приподнялись брови.

– Но почему? Вы казались мне женщиной, не обращающей внимания на условности.

Эти слова окончательно убедили Дэниелу, что она правильно поняла его намерения. Задыхаясь от унижения, она резко покачала головой:

– Нет, прошу вас. Мне хотелось бы отдохнуть.

Пораженный такой резкой сменой настроения, лорд Морган озадаченно нахмурился, но покорно вывел ее из круга танцующих.

– Почему я никогда не видел вас в Лондоне? – спросил он, стараясь как-то разредить обстановку. – Вы ведь приезжаете туда на время светских сезонов?

– Я не была там со своего первого сезона шесть лет назад.

– Но почему? – искренне удивился он.

– По той же самой причине, по которой вы решили пригласить меня в третий раз, – резко ответила Дэниела, опустив взгляд.

Однако искреннее недоумение, прозвучавшее в его голосе, заставило ее вновь взглянуть на своего собеседника.

– Не понимаю, какая тут связь! Я пригласил вас только потому, что очень хотел танцевать с вами. Прошу вас, поверьте, это единственная причина.

Дэниеле очень хотелось ему верить. Она внимательно посмотрела на него, и он ответил неожиданно теплым, дразнящим взглядом, в котором светилось столько понимания и дружеского участия, что ее сердце тревожно и радостно забилось в ответ.

В этот момент какой-то человек за ее спиной привлек внимание Моргана. Ласковый свет в его глазах мгновенно погас, уступив место явному отвращению. Удивленная, Дэниела оглянулась и увидела, что к ним подошел Уальд Флетчер. Похоже, что Морган относится к этому негодяю столь же нетерпимо, как и она.

Если не хуже. Что, конечно же, говорит только в его пользу. Определенно, с каждой минутой Морган нравился ей все больше и больше. Возможно, она слишком быстро вынесла в отношении его несправедливое суждение, основанное только на слухах. А кто лучше ее мог знать, как несправедлива бывает людская молва!

– Я не имел чести быть знакомым с вашим партнером, леди Дэниела, – обратился к ней Флетчер. – Не будете ли вы так любезны представить меня.

Удивившись, что Морган так неприязненно относится к человеку, с которым даже незнаком, Дэниела тем не менее выполнила просьбу сэра Уальда.

– Это такое удовольствие для меня, милорд, и такая честь! – воскликнул Флетчер.

Морган ничего не ответил, но выражение его лица не оставляло сомнений в том, что он отнюдь не разделяет его чувств.

– Я очень надеюсь, что вы поможете мне уладить одно досадное недоразумение, возникшее между мной и его светлостью герцогом Уэстли, – продолжал сэр Уальд. По его заплетающемуся языку было видно, что, начав отдавать должное винным запасам этого дома, он весьма в том преуспел. – Боюсь, что неприязнь его светлости происходит от нежелания простить мне небольшой роман с ее светлостью герцогиней, когда еще она не была замужем.

Морган в ответ обжег его таким яростным взглядом, что Флетчер в испуге даже попятился.

– Герцог будет возмущен еще больше тем, что вы смеете порочить имя его жены, распространяя ложь о несуществующем романе между вами и ее светлостью. Рейчел считает и всегда считала вас хитрой, злобной тварью, так же, как и мы с братом!

Хотя Дэниела всем сердцем была согласна с такой характеристикой сэра Уальда, ее все же поразила откровенная прямота лорда Моргана. Видимо, сам Флетчер был поражен не меньше.

Неожиданно Дэниела вспомнила слова Шарлотты, которая как-то сказала ей, что Флетчер – это злобный, хитрый хорек и что нельзя верить ни одному его слову. Совпадение оценки сэра Уальда такими разными людьми позабавило ее.

– Милорд, – запинаясь, проговорил Флетчер, мгновенно трезвея, – я не позволю вам так оскорблять меня!

Мрачная улыбка Моргана не предвещала ничего хорошего.

– Ну так вызовите меня на дуэль! Лично я предпочитаю пистолеты. Допустим, завтра на рассвете вас устроит?

Красное от выпитого вина лицо баронета внезапно побледнело. Он, видимо, никак не ожидал такого поворота событий. Впрочем, так же, как и Дэниела.

– Милорд, – дрожащим голосом произнес он, – мне претит стрелять в человека только для того, чтобы выяснить с ним отношения.

– По крайней мере тогда, когда он стоит к вам лицом.

Флетчер вновь побагровел.

– Уж не хотите ли вы сказать, милорд, что я способен выстрелить человеку в спину?

– Именно это я и хочу сказать, – с дьявольской усмешкой подтвердил Морган.

Дэниела видела, что Морган откровенно пытается спровоцировать Флетчера, но подозревала, что тот слишком труслив, чтобы принять вызов.

– Лорд Морган, надеюсь, вам нравится у нас? – раздался сзади подобострастный голос Бэзила. – Для меня и моей сестры огромное удовольствие принимать вас на нашем балу.

Было очевидно, что Бэзил пытается снять напряжение, возникшее между его гостями. Но по взгляду, который бросил Морган на ее брата, Дэниела поняла, что он не жалует и Бэзила. Почему же в таком случае он принял его приглашение и приехал в Гринмонт?

Между тем сэр Уальд воспользовался появлением хозяина и растворился среди гостей.

– Примите мою благодарность, милорд, за то, что пригласили на танец мою невзрачную, неуклюжую сестру, – продолжал Бэзил, заискивающе улыбаясь. – Да еще дважды. Вы оказали нам большую честь. Надо заметить, что немногие мужчины отваживаются на такой подвиг! – Его шутливый тон явно противоречил оскорбительному смыслу слов.

– В таком случае они просто слепцы, – раздраженно бросил Морган.

– О, как вы галантны, милорд! Неудивительно, что все женщины от вас без ума.

Дэниела чувствовала, как пылают ее щеки. От стыда она не могла поднять глаз. Ей хотелось сейчас одного – исчезнуть, раствориться, как это сделал сэр Уальд. К оскорблениям и постоянным шуточкам брата по поводу своей внешности она давно привыкла, но выслушивать все это в присутствии Моргана! Она готова была провалиться сквозь землю!

– Это не галантность, Хоутон. Я говорю искренне. Ваша сестра самая привлекательная женщина на этом балу.

Дэниела украдкой бросила на него взгляд из-под ресниц. Он был явно рассержен. Темные брови угрожающе сдвинуты, глаза сверкают от гнева. Конечно, он говорил неправду. Но она все равно была ему за это бесконечно благодарна. Он встал на ее защиту! До сих пор ни один мужчина никогда этого не делал.

Морган поклонился Дэниеле и, взяв ее руку, поднес к губам. Одно легкое касание губ – и все тело Дэниелы пронзила горячая дрожь.

– Очень рад нашему знакомству, миледи, – произнес он с улыбкой, от которой ее душа наполнилась странным трепетом. – Надеюсь, за время моего пребывания в Гринмонте я смогу узнать вас получше.

Бэзил едва дождался, когда Морган отойдет, и грубо схватил сестру за руку.

– Я не позволю, чтобы этот беспутный повеса окончательно опозорил твое имя и занес его в длинный список своих побед. Поэтому, пока лорд Морган гостит здесь, изволь-ка держаться от него подальше!

Дэниела с вызовом взглянула на брата.

– Мое имя и так опозорено, так какое это имеет значение? И что я могу поделать, если он будет искать моего общества, как, например, сегодня вечером?

– Можно подумать, ты не понимаешь, зачем он это делает! Ему хорошо известно о твоем постыдном прошлом, так почему бы и не развлечься с тобой!

Дэниела очень боялась, что Бэзил мог оказаться прав.

– Предупреждаю, я не позволю тебе путаться здесь с ним и развратничать!

– Я никогда ни с кем не путалась, ни здесь, ни где-либо еще! – яростно прошептала Дэниела. – Ну почему ты мне не веришь?

– Потому что ты лжешь!

Бэзил резко развернулся и отошел от нее, даже не дав ей возможности что-нибудь сказать в свое оправдание.

Дэниела стояла, отвернувшись к окну, едва сдерживая слезы. Боже, неужели Бэзил прав и лорд Морган ухаживал за ней сегодня только потому, что видел в ней легкую добычу?

Сначала она испугалась, что он узнал ее. Но потом убедила себя, что это не так. Какая же она дура! Разве могла она заинтересовать лорда Моргана, баловня и любимца женщин, за которым бегает даже такая красавица, как леди Элизабет! Раз он проявил к ней интерес, значит, ему от нее что-то нужно.

И что бы это ни было – ее честь или ее тайна, – она не может ему поддаться. А значит, ей придется избегать его.

Но почему одна только мысль об этом наполняет ее душу такой горечью?

С первой же минуты, когда леди Дэниела вошла в зал, Морган окончательно уверился, что она и есть загадочная ночная разбойница. Высокий рост и огненно-рыжие волосы мгновенно выдали ее. Но затем у него зародились сомнения. Почему-то он ожидал, что она должна была быть красавицей. Обычно интуиция его не подводила в таких вещах. Но леди Дэниела оказалась удручающе невзрачной. К тому же она показалась ему гораздо более тонкой и гибкой, чем та женщина, которую он держал в своих объятиях ночью. Но здесь он вполне допускал, что одежда разбойницы специально была подбита ватой, чтобы скрыть женские формы и тонкий стан.

Но больше всего Моргана смутило ее странное поведение. Вместо того чтобы держаться гордо и свободно, с той грациозной раскованностью, которая так восхитила его при их ночной встрече, леди Дэниела сутулилась, сжималась и пряталась по углам, стараясь быть как можно менее заметной. Это никак не вязалось с обликом смелой женщины, который запечатлелся в его памяти.

Даже когда он подошел к ней ближе, он все еще не был уверен, что это она. И только тонкий аромат жасмина да большие, широко открытые зеленые глаза рассеяли его последние сомнения.

Тем не менее ему было очень трудно соединить для себя образы Дэниелы Уинслоу и той великолепной ночной разбойницы, что так поразила его воображение.

И брат Дэниелы, этот льстивый Бэзил, также предстал перед ним совершенно с неожиданной стороны. До сегодняшнего вечера Морган не подозревал в нем той отвратительной жестокости, которая проявилась по отношению к своей собственной сестре. При воспоминании об этом у Моргана до сих пор сжимались кулаки. А ведь мог бы догадаться и раньше – хотя бы по тому, с каким подобострастием относился Бэзил к тем, кто выше его по положению.

Морган еле удержался, чтобы не ударить подлеца, когда увидел, каким несчастным стало выражение лица Дэниелы после его оскорбительных слов.

Его охватило тогда совершенно неуместное в той ситуации желание обнять и утешить девушку.

Но что стояло за этим странным отношением Бэзила к сестре? Моргану вспомнились слова Ферри о том, что Дэниела ездит верхом и стреляет гораздо лучше своего брата. Может быть, дело именно в этом? Бэзил производил впечатление самолюбивого маленького человечка с непомерными амбициями, который едва ли смирится с превосходством над собой женщины.

Возможно, Моргану за то время, что он проведет в Гринмонте, еще представится случай выбить дурь из этого коротышки. Как ни странно, эта мысль немного подняла ему настроение.

Краем глаза Морган заметил, что к нему вновь направляется леди Элизабет Сандерс и вид у нее крайне недовольный, если не сказать больше. Морган усмехнулся. Ну еще бы, она, видимо, разгневана тем, что он пригласил Дэниелу на танец дважды, в то время как ее – ни разу. Он прекрасно знал, что красавица жаждет заполучить его в свои сети, и почти готов был уступить. Почти.

Леди Элизабет ближе всех подходила к тому идеалу женщины, которую искал Морган, а идеалом для него служила красавица Рейчел. Пожалуй, красотой и очарованием леди Элизабет почти ей не уступала. Но Морган очень сомневался, что найдет в ней то, что так привлекало его в невестке, – бесконечную доброту, силу духа, взаимопонимание. Внезапно ему пришло в голову, что этими качествами в полной мере обладает его ночная разбойница, и такое направление мыслей ему очень не понравилось.

К своему удивлению, Морган вдруг понял, что не испытывает никакого желания танцевать с леди Элизабет. Резко развернувшись, он постарался незаметно выскользнуть из танцевального зала в соседнюю комнату прежде, чем красавица успела запустить в него свои коготки.

Внезапно он поймал себя на мысли, что взглядом ищет Дэниелу. Сейчас она показалась ему более привлекательной, чем в первый момент. Ее огромные зеленые глаза были великолепны, а веснушки, рассыпанные по хорошенькому носику, придавали девушке особенное очарование. Нравилась ему и ее высокая, стройная фигура. Как приятно встретить женщину, с которой можно разговаривать, не сгибаясь при этом в три погибели.

В соседнем небольшом зале возле столов с угощением и вином Морган увидел некоторых лондонских друзей Бэзила и невольно поморщился – никого из них он не хотел бы видеть среди своих знакомых.

С угодливой улыбкой к нему подошел лорд Руфус Олдфилд. Этого бесчестного сплетника и негодяя Морган презирал почти так же, как Уальда Флетчера.

– А вы и в самом деле бесценный гость, лорд Морган, – обратился к нему сей достойный джентльмен. – Пожертвовали собой, чтобы оказать честь хозяину и станцевали два танца с его не слишком привлекательной сестрой.

Морган ответил ему таким холодным взглядом, от которого более чуткий собеседник почувствовал бы себя крайне неуютно.

– Я пригласил леди Дэниелу не по обязанности и не из уважения к хозяину, а просто потому, что мне хотелось с ней танцевать.

Олдфилд понимающе ухмыльнулся.

– А, так вы услышали о ее скандальном прошлом и решили немного порезвиться с ней, пока вы здесь?

Морган внутренне напрягся.

– Что вы имеете в виду? Какое скандальное прошлое? – угрожающе спросил он.

– Как, вы ничего не знаете? Я полагал, о ее загубленной репутации знает весь Лондон. Еще семнадцатилетней дебютанткой она стала любовницей Джилфреда Ригсби. Говорят, она была влюблена в него как кошка и сама добивалась того, чтобы он лишил ее невинности.

– Джилфред Ригсби? – недоверчиво переспросил Морган. Он неплохо знал этого беспринципного негодяя и карточного шулера. Конечно, этому развращенному бездельнику нельзя было отказать в привлекательности и умении обращаться с женщинами, но Моргану как-то трудно было представить такую разумную женщину, как леди Дэниела, жертвой его чар.

Но, возможно, в семнадцать лет Дэниела была еще слишком неопытной, чтобы разглядеть суть этого привлекательного ловеласа.

Ухмылка Олдфилда стала еще шире.

– И следует заметить, что Ригсби был не единственным, кто пользовался благосклонностью леди Дэниелы. Были и другие.

Но этому Морган уж точно не мог поверить. Он прекрасно помнил панический страх Дэниелы, ее неопытность. Тогда она показалась ему скорее женщиной, которая испытала на себе жестокое обращение мужчины, чем опытной развратницей, ищущей мужских ласк. Тем не менее ее образ становился для него все более загадочным и интригующим.

– Конечно, теперь на бедняжке никто никогда не женится, – продолжал Олдфилд, радуясь возможности рассказать такие пикантные новости свежему человеку. – Две ее сестры, обе настоящие, красавицы, сделали прекрасные партии, но Дэниела навсегда останется на шее несчастного Бэзила. Он очень из-за этого переживает.

«Но тогда почему, – думал Морган, – Бэзил попытался оттолкнуть такого завидного жениха, как брат герцога Уэстли?» Если бы брат действительно пытался сбыть ее с рук, ему бы следовало расхваливать ее таланты, а не выставлять свою сестру перед ним в неприглядном свете.

Нет, что-то тут было явно не так.

Полчаса спустя Морган заглянул в библиотеку Гринмонта и присоединился к беседе двух пожилых джентльменов. Он ни на минуту не забывал о поручении короля и весь вечер то и дело заводил разговор с самыми разными гостями, внимательно прислушивался к разговорам, но ничего подозрительного ему узнать не удалось. Да и среди гостей, большинство из которых были ему знакомы, он не мог никого заподозрить в причастности к якобитскому заговору.

Поэтому, когда один из джентльменов спросил его, что слышно в Лондоне, он не преминул воспользоваться случаем.

– Ходят слухи, что готовится заговор якобитов.

– Слава богу, что после того, как исчез Уолтер Бригс, в наших краях больше не осталось изменников, – заметил сквайр Флеминг.

– А кто это такой? – тут же заинтересовался Морган.

– Бывший управляющий в Гринмонте. Он пропал три месяца назад, вместе с довольно большой суммой денег. Да вот Бээил вам лучше обо всем расскажет.

Только сейчас Морган заметил, что в библиотеку вошел хозяин и стоит возле двери, прислушиваясь к разговору.

– Пожалуй, пойду, – сказал Флеминг, поднимаясь из-за стола, – привык рано ложиться спать.

Вместе с ним вышел и второй джентльмен. Морган остался вдвоем с Бэзилом.

– Нам так и не удалось поговорить с вами, милорд, – обратился Бэзил к гостю. – Не выпьете ли со мной рюмочку бренди?

Как бы ни было неприятно для Моргана общество брата Дэниелы, особенно после отвратительной сцены на балу, он не мог упустить возможность расспросить об исчезнувшем управляющем. Пока это была единственная ниточка, которую ему удалось нащупать.

– Так это правда, то, что сказал Флеминг о вашем управляющем? – спросил он, присаживаясь в кресло.

– Абсолютная правда. Бригс сбежал, украв пятьдесят тысяч фунтов из доходов имения. Мы заметили недостачу только после его исчезновения. На протяжении последних лет этот негодяй ловко нас обкрадывал. Он почти разорил Гринмонт.

– И вы до сих пор не смогли разыскать его?

– Нет, к сожалению.

Бэзил подошел к буфету в углу и налил две рюмки из стоящего там графина.

– Кажется, вас очень интересует, кто в наших краях симпатизирует Стюартам? – спросил он, протягивая рюмку Моргану.

– А что, есть и другие, помимо вашего управляющего? – не отвечая прямо на вопрос, поинтересовался Морган.

Бэзил пожал плечами:

– Ну, со мной здесь кто-нибудь из них едва ли будет откровенничать. Всем известно, что мы, Уинслоу, – давние враги Стюартов, еще со времен «Славной революции».

Морган знал это и все же сейчас предпочел бы видеть в Бэзиле врага, а не единомышленника.

– Правда, у меня есть кое-какие подозрения по поводу одного человека, – задумчиво глядя на своего гостя, сказал тот. – Но вы не ответили на мой вопрос о причинах своего интереса. Может быть, вы сами хотели бы встретиться с заговорщиками?

Морган небрежно пожал плечами:

– Зачем мне это?

Бэзил как-то странно взглянул на гостя, на мгновение напомнив Моргану гончую, выслеживающую добычу.

– О вас говорят, что вы по натуре бунтарь и романтик, который всегда идет своим путем. Другими словами, вы как раз тот человек, который мог бы встать под знамена Стюартов.

Интересно, чего добивается Бэзил? Хочет просто выяснить взгляды гостя или же пытается спровоцировать на признание в измене? Теперь Морган уже не был так уверен в лояльности Бэзила. Во всяком случае, доверять ему не следовало.

– Я не собираюсь вставать ни под какие знамена.

Бэзил скептически поднял брови, но ничего не сказал.

– Так вы сказали, что кого-то подозреваете, или я ослышался?

– Одного нашего соседа, сэра Джаспера Уилтона. Он владелец Мирривуда, расположенного на запад от Гринмонта.

– Здесь, кажется, его сегодня не было?

– Разумеется, нет! – Презрительная кривая усмешка исказила широкое лицо Бэзила. – С Уилтоном я не общаюсь. Он был дружен с Бригсом, не удивлюсь, если именно Джаспер и помог ему скрыться. Я собирался уволить своего управляющего еще несколько месяцев назад, узнав, что он разделяет взгляды якобитов, но мой отец даже и слышать об этом не хотел, он вообще плохо разбирается в людях. К сожалению, я оказался прав.

В библиотеку вошел лорд Руфус Олдфилд, и Морган, крайне этим раздосадованный, покинул приятелей под каким-то благовидным предлогом. Больше в этот день ему ничего интересного узнать не удалось.

Даниела зашла за угол дома и оказалась в саду, разбитом против одного из фасадов. Гравиевая дорожка вилась между клумб, засаженных белыми и голубыми анютиными глазками. В конце сада находилась каменная скамья, окруженная подстриженными кустами и невысокими деревьями. Именно к ней и направлялась сейчас Дэниела.

Неожиданно сзади послышались шаги, и так хорошо ей знакомый бархатный голос произнес:

– Леди Дэниела!

Захваченная врасплох, Дэниела оглянулась. При виде Моргана Парнелла, направляющегося к ней широким уверенным шагом, ее сердце замерло на мгновение, а затем бешено забилось. Господи, помоги ей! Этот мужчина просто не имеет права быть таким красивым!

От неожиданности она неловко оступилась, подвернув ногу на камешке, но лорд Морган мгновенно протянул руки и подхватил ее, смутив еще больше. От прикосновения горячих рук по всему ее телу разлилась жаркая истома.

Черт побери, да с этим человеком вообще опасно находиться рядом! Дэниела попыталась вырваться и отступила на шаг, чувствуя непонятное смятение от близости его тела. Морган выпустил ее, но его ленивый внимательный взгляд медленно скользил по ее лицу и груди, заставив девушку вспыхнуть.

– Леди Дэниела, – повторил Морган странным, глухим голосом.

Она подняла глаза и поразилась мгновенно изменившемуся выражению его синих глаза. Теперь он смотрел на нее пристальным, пронзительным взглядом, словно хотел сразу разгадать все ее тайны.

– Я искал случая поговорить с вами наедине о вашей собственности, которая сейчас находится у меня.

Сердце Дэниелы упало. Итак, он узнал ее. Но она продолжала смотреть на него, будто не понимала, о чем он говорит.

– Я имею в виду ваши пистолеты, моя дорогая леди-разбойница.

– Милорд, я вас не понимаю. – Она украдкой оглянулась, чтобы удостовериться, что их никто не подслушивает. К счастью, они были в саду одни.

– Я всего лишь хотел вам напомнить, что у меня находятся ваши пистолеты, которые я отобрал у вас позапрошлой ночью, когда вы пытались меня ограбить, – в его голосе послышались насмешливые нотки.

Дэниела попыталась изобразить удивление:

– Ограбить вас? Да вы с ума сошли, милорд!

– Неужели вы думаете, я не узнал вас вчера, как только вы вошли в зал?

Итак, он просто играл с ней. А она-то, дурочка, решила, что смогла заинтересовать его! Что ж, он все равно не сможет ничего доказать, а она лучше умрет, чем признает, что он прав. Впрочем, умрет она как раз тогда, когда признается!

Заметив решительное выражение ее лица, Морган рассмеялся.

– Вы, кажется, забыли о нашей встрече? Ну что ж, позвольте напомнить вам.

Неожиданно для Дэниелы он шагнул к ней и, обхватив ладонями лицо, чуть нагнулся, касаясь губами ее губ. Она не должна была позволять ему это делать! Но и заставить себя сопротивляться была не в силах. При одной только мысли о том поцелуе ее всю охватывал огонь. И никакие доводы рассудка были над ней не властны. Она жаждала вновь оказаться в его объятиях и пережить эти восхитительные мгновения.

Губы Моргана были так же нежны и настойчивы, как и тогда, а объятия так же жарки. И она вновь забыла обо всем, кроме этого наслаждения, молясь лишь, чтобы оно никогда не кончалось.

Когда он наконец отпустил ее с тяжелым вздохом, словно ему и самому было трудно это сделать, Дэниела почувствовала такое разочарование, что испугалась самой себя.

Морган посмотрел на девушку с ласковой улыбкой. Но при этом в его глазах мелькнуло еще какое-то выражение, которое она не поняла. Восхищение? Изумление? Может быть, осуждение?

– Теперь вспомнили? – спросил он со своей прежней ленивой насмешкой.

Да, она вспомнила, еще как! Но будь она проклята, если сознается в этом!

– Мне нечего вспоминать, – с трудом усмиряя дыхание, упрямо сказала Дэниела.

Он рассмеялся глубоким, низким, чувственным смехом, от которого она вся затрепетала и едва не бросилась вновь в его объятия.

– Упрямица! А между тем пистолеты у вас очень дорогие. И я буду счастлив вернуть их вам, как только вы скажете, зачем вам понадобилось выдавать себя за Благородного Джека, и пообещаете, что никогда больше не станете этого делать.

Отрицать что-либо было бесполезно, Дэниела это прекрасно понимала, но и признаваться она не собиралась. Поэтому постаралась обратить все в шутку.

– Я и Благородный Джек! Да вы, верно, смеетесь надо мной, – с притворным возмущением сказала она. – Ну скажите, неужели я похожа на этого бандита с большой дороги?

Морган засмеялся, принимая ее игру.

– Не похожи. Вот именно поэтому вам и не стоит этим заниматься. Просто чудо, что вы еще не попались.

Чтобы скрыть замешательство, Дэниела повернулась и направилась в сторону скамейки. Морган пошел рядом. Почему-то в эту минуту Дэниела подумала о своем немодном старом сером платье. Неужели она еще на что-то надеется, одернула она себя.

Сегодня утром она слышала, как леди Элизабет говорила ее кузине, что они с лордом Морганом вот-вот должны объявить о своей помолвке. Дэниела вспомнила, как Морган улыбался леди Элизабет, и ее сердце сжалось от острой боли. Нет, она не должна поддаваться его очарованию. Но как же быть с пистолетами? Впрочем, он наверняка держит их где-нибудь у себя в комнате. Он собирался пробыть в Гринмонте две недели. Неужели за это время она не найдет их? Дэниела внезапно повеселела. Да, она так и сделает!

Тем временем они дошли до скамейки, и девушка присела на нее. Морган расположился рядом. Слишком близко, чтобы она чувствовала себя в безопасности.

– Что означает этот внезапный задорный блеск в ваших прекрасных глазах? – подозрительно спросил Морган, нарушив затянувшееся молчание.

Черт возьми! От его проницательного взгляда ничего не скроется!

– Я... я просто вспомнила вашу ссору с Уальдом Флетчером вчера на балу. Как трусливо он от вас сбежал! Но отчего вы так его не любите?

При упоминании ненавистного имени глаза Моргана потемнели.

– На это есть причины, – коротко сказал он. – А вот почему вы его так не любите?

– А что, это было очень заметно? – От его внимательного, чуть насмешливого взгляда ее вдруг бросило в жар.

– Боюсь, что так. Что он вам сделал?

– Не мне... Это ужасный человек. Бэзил сдал ему нашу шахту... Я давно знаю людей, которые там работают, их семьи... С тех пор как там заправляет этот негодяй, многие дети умерли от голода... если бы вы видели... – Дэниела внезапно оборвала себя. Какое дело брату герцога Уэстли, этому молодому богатому волоките, до судьбы каких-то бедняков!

– Видел что? – настойчиво продолжал выпытывать Морган.

Дэниела покачала головой:

– Едва ли вам это будет интересно.

– Не торопитесь с выводами. Вы меня совсем не знаете. Я ведь могу вас и удивить. – Может, и так, но Дэниела с сомнением покачала головой.

– Я имела в виду те жуткие условия, в которых живут и трудятся эти люди. А Уальд Флетчер попросту их обирает. За последние годы было несколько обвалов, остались вдовы, которым не на что прокормить детей.

– Меня это ничуть не удивляет. То же самое было и с его шахтами в Йоркшире. Именно поэтому мой брат и выгнал его оттуда.

– Герцог Уэстли его выгнал? – Дэниела не могла скрыть удивления. Она всегда считала герцога высокомерным, бездушным человеком, неспособным к состраданию.

Словно прочитав ее мысли, Морган сказал:

– Вы судите о человеке, основываясь только на слухах да на впечатлении от случайной встречи. А между тем мой брат был возмущен делами Флетчера ничуть не меньше, чем мы с вами.

Мы с вами! Как легко он произнес это. Так, значит, он разделяет ее чувства! Дэниеле вновь пришла в голову мысль, что образ беззаботного повесы и ловеласа, который закрепился за лордом Парнеллом, имеет мало общего с оригиналом.

– Так вы поэтому надели маску Благородного Джека, Дэниела? – вдруг ласково спроса Морган. – Чтобы помочь этим людям выжить?

Девушка замерла и отвернулась. Он слишком проницателен.

– Не бойтесь меня, – продолжал он. – Вы можете полностью мне довериться. Я никогда не выдам вашу тайну.

– Вы ошибаетесь. Но допустим на минуту, что вы правы. Скажите, неужели вы стали бы покрывать разбойника с большой дороги? Зачем вам это?

Внезапно он поднял руку и провел кончиками пальцев по ее шее.

– Просто я не хочу видеть, как на этой прелестной шейке затянется веревка.

От этой неожиданной ласки по телу Дэниелы прошла легкая дрожь. Морган почувствовал это, но приписал совсем другой причине. Он уже совсем собрался продолжить свои увещевания, но девушка его перебила.

– Скажите, – неожиданно спросила она, – зачем вы приехали в Гринмонт? Почему приняли приглашение моего брата? Ведь он вам очень несимпатичен.

– Еще бы! Особенно после того, как постарался оскорбить вас при всех!

Дэниела смутилась.

– Я привыкла. Он постоянно напоминает мне, какая я некрасивая. Меня это совсем не задевает.

– Однако вчера вы были задеты, – ласково сказал он, взяв ее за руку. Тембр его мягкого голоса, простые слова, полные участия, казалось, проникли ей в самую душу, вызвав щемящее чувство одиночества и еще безотчетную надежду, которой, как хорошо знала Дэниела, не суждено сбыться. Боже, помоги ей! Еще ни один мужчина не нравился ей так, как этот красивый и беспутный лорд Парнелл!

Отняв руку, Дэниела постаралась перевести разговор в более безопасное русло:

– Вы ведь приехали сюда прямо из Лондона. О чем... о чем в эти дни там говорят?

– Говорят, что якобиты вновь готовят заговор против нашего короля.

– Я об этом даже не слышала. Боюсь, мы здесь совсем отстали от жизни. – Казалось, такой ответ разочаровал Моргана.

– И что, в Уорикшире нет никого, кто бы сочувствовал заговорщикам?

Дэниела задумалась, словно что-то вспоминая.

– Сейчас, пожалуй, нет. Хотя я, конечно, могу не знать.

Она не заметила, каким острым вдруг сделался взгляд Моргана.

– А раньше?

– Когда-то Мерривуд принадлежал лорду Чарльзу Болтону. В тысяча семьсот пятнадцатом он участвовал в организации якобитского восстания против Георга I.

– И что с ним сделали? Повесили?

– Нет, его не смогли поймать. Солдаты окружили поместье, но Болтону удалось бежать. Отец тогда говорил, что в доме, возможно, имелся подземный ход, которым и воспользовался Болтон.

– А как ваш отец относился к этому Болтону?

Дэниела давно поняла, что Морган заговорил об этом неспроста. Но ей нечего было скрывать.

– Папа не любил Болтона и, конечно, не разделял его взглядов. Мы, Уинслоу, всегда были против Стюартов.

– Вы что-нибудь знаете о дальнейшей судьбе Болтона?

– Он бежал во Францию, а Мерривуд тогда же был конфискован в пользу короны, а затем продан.

– Как я понял, настоящий владелец Мерривуда, Джаспер Уилтон, также сочувствует Стюартам.

Дэниела подняла голову и удивленно посмотрела на своего собеседника.

– Я никогда ничего подобного не слышала.

– Его не было вчера на балу.

– Ну разумеется, – усмехнулась девушка, – Бэзил никогда бы его не пригласил. Дело в том, что он происходит из не слишком знатной семьи и свое состояние получил не по наследству. Когда он купил Мерривуд, Бэзил возмущался, что такое прекрасное имение попало в недостойные руки.

– А вы так не думаете? – с интересом спросил Морган.

Дэниела неопределенно пожала плечами.

– Поместье было в очень плохом состоянии, когда сэр Джаспер купил его. Он вложил много труда, чтобы восстановить его в прежнем величии. Он даже обставил дом настоящей французской мебелью!

– Вот как? – Морган чарующе улыбнулся. – Я просто обожаю французскую мебель! Может быть, вы согласитесь поехать со мной в Мерривуд и представить меня сэру Джасперу?

Дэниела невольно улыбнулась ему в ответ. Она прекрасно поняла, что Моргана интересует отнюдь не мебель. Но когда он так ей улыбался, она готова была сделать для него все, что угодно.

Морган спустился в гостиную и обнаружил, что все гости за исключением леди Элизабет уже собрались, готовые идти в обеденный зал. Он взглядом поискал Дэниелу и увидел ее, одиноко стоящую возле дальней стены. Одновременно он заметил, как сэр Уальд Флетчер, разодетый в малиновый бархат, направился прямиком к ней.

Она заметила баронета одновременно с Морганом, и ее встревоженный взгляд выдал смятение, овладевшее ею при мысли, что придется идти с ним к столу. Чтобы избежать этого, Дэниела поспешно отошла на другую сторону комнаты.

Морган очень хорошо понимал Дэниелу. Даже сидеть с ним рядом за столом было бы для нее мучением. Пожалев девушку, он направился прямо к ней.

– Вы позволите проводить вас к столу? – произнес он с изысканным поклоном, предлагая ей руку.

– Да, конечно, – растерянно пролепетала Дэниела, столь же удивленная, сколь и обрадованная. Ее щеки мгновенно вспыхнули от смущения, и Морган невольно залюбовался ее нежной кожей.

Сэр Уальд, опоздавший всего на каких-то несколько мгновений, остановился в двух шагах от них и с багровеющим лицом наблюдал, как Морган уводит его даму.

Но в этот момент к ним наперерез поспешил Бэзил с приторной улыбкой на лице, которая, однако, не затронула его цепкого, настороженного взгляда.

– Я уверен, милорд, что вы предпочли бы общество леди Элизабет. Она появится здесь через пару минут. Сэр Уальд охотно избавит вас от труда развлекать мою сестру.

Слова Бэзила не на шутку взбесили Моргана. Жестким, не терпящим возражений тоном он отчеканил:

– Этикет требует, чтобы хозяйку дома к столу вел я. А теперь позвольте нам пройти.

Льстивая улыбка Бэзила на мгновение сменилась разочарованной гримасой. И это очень не понравилось Моргану, заподозрившему неладное. Отношения сэра Уальда и брата Дэниелы предстали перед ним совсем в ином свете.

В этот момент в гостиной появилась леди Элизабет, как всегда прелестная и неотразимая. Она уже направилась было к Моргану, но тут заметила рядом с ним Дэниелу и резко остановилась. Недовольное выражение, исказившее на мгновение лицо красавицы, очень напомнило Моргану ту гримасу, которую он только что наблюдал на лице Бэзила.

В конце концов к столу ее повел Бэзил. Дэниела и Морган следовали за ними.

Очень тихо, чтобы никто ее не услышал, Дэниела сказала:

– Это очень великодушно с вашей стороны, милорд. Уверена, что вы на самом деле предпочитаете общество леди Элизабет.

При этих словах она вновь залилась румянцем, который так шел ей, и Морган невольно залюбовался ее нежной шелковистой кожей.

– В таком случае вы ошибаетесь.

– Но вы не можете на самом деле так думать!

– Пожалуйста, не указывайте мне, что я должен думать. Мы не так хорошо знаем друг друга, чтобы быть уверенными в чувствах или мыслях другого.

«Во всяком случае, пока», – мысленно добавил он. Еще до своего отъезда он очень надеялся узнать Дэниелу как можно лучше.

– К тому же я льщу себя надеждой, что вы едва ли предпочитаете компанию сэра Уальда моей.

– Еще бы! Поэтому вы и решили меня выручить?

Но Морган внезапно понял, что это была не единственная причина. Он действительно искал общества Дэниелы.

Ощутив тончайший запах жасмина, он вдруг почувствовал совершенно безумное желание поцеловать ее. Желание было таким острым, что он едва поборол искушение. Но чего он никак не мог подавить, так это откровенную реакцию своего тела. Это смутило и озадачило его. Обычно он хорошо владел собой в подобных ситуациях. Да и Дэниела слишком отличалась от того типа женщин, который его привлекал. Так что же такое с ним происходит?

Морган провел ее к тому концу стола, который был достаточно удален от места, занятого Флетчером, и сам занял стул по правую руку от нее.

Во время первой перемены блюд он вел разговор только с Дэниелой и с Джорджем Флемингом, мужем Шарлотты, сидящим напротив.

Рядом с Шарлоттой сидел Уильям Энрайт, который не сводил влюбленного взгляда с леди Элизабет. Морган от души пожалел его беременную жену, наблюдавшую за ним через стол с печальным, покорным выражением на лице. А вот Флетчер, сидящий напротив леди Элизабет, как ни странно, не проявлял к красавице никакого интереса, зато несколько раз пытался привлечь внимание Дэниелы, впрочем безуспешно.

Сопоставив ряд наблюдений, Морган без особого труда понял, что Бэзил намерен выдать свою сестру замуж за Флетчера. Негодяй, не колеблясь, готов был соединить ее с человеком, которого она презирала. Более того, возможно, это доставило бы ему особое удовольствие.

Соседом Моргана справа оказался друг Бэзила Мартин Берд, негодяй и развратник, каких поискать. Морган как мог пытался игнорировать его, но во время второй перемены блюд тот обратился к Моргану с неожиданным вопросом:

– А вас, милорд, не встретил при въезде в Уорикшир Благородный Джек? Неужели я один оказался его жертвой?

Почувствовав, как замерла рядом с ним Дэниела, Морган обернулся к Берду и ответил вопросом на вопрос:

– Вас ограбил этот разбойник?

– Да, взял у меня сто фунтов и кольцо с бриллиантом.

Морган мысленно поздравил Дэниелу с выбором жертвы. Такого мерзавца не грех немного и пощипать.

– Странно, что ваша роскошная карета не привлекла его внимания, – с видимым сожалением заметил Берд. – Мне сказали, что я – пятая жертва за последние три месяца. – Он перевел взгляд на хозяина. – Если этого разбойника не схватят в ближайшее время, Бэзил, твои друзья будут скоро бояться навещать тебя. Уж слишком велик риск нарваться на Благородного Джека.

– А я уверяю, что Благородный Джек мертв! – с какой-то излишней горячностью вдруг воскликнул Флетчер. По его багровому лицу было заметно, что он вновь выпил лишнего. – Я заявляю, что проклятый разбойник, который наводит страх на нашу округу, – это всего лишь самозванец!

Дэниела тихо ахнула. Морган увидел, как побледнело ее лицо, и возблагодарил небо за то, что всеобщее внимание было приковано сейчас к Флетчеру.

– Я слышал, что Благородный Джек исчез из Йоркшира три года назад, – вступил в разговор Джордж Флеминг. – Говорили, что он был застрелен своей последней жертвой.

– Совершенно верно, – хвастливо заявил Флетчер. – Именно я и был его последней жертвой. И это я его убил.

– Вы?! Вы убили Благородного Джека? – Чуть дрожащий голос Дэниелы был полон сарказма. – Да вы бы ни за что в него не попали! Я видела, как вы стреляете! Вы и с трех шагов в дерево не попадете!

Красное лицо Флетчера побагровело еще больше.

– Вы оскорбляете меня, леди Дэниела! Я действительно стрелял в этого разбойника, когда он попытался меня ограбить. И уверяю вас, что в него-то уж я попал! Именно поэтому он исчез, и целых три года никто ничего не слышал об этом негодяе.

На самом деле Благородный Джек исчез совсем по другой причине, но Морган не мог открыть правду, хотя и видел, как расстроена Дэниела. Девушка едва сдерживала слезы.

– Благородный Джек не был негодяем! – воскликнула она, не обратив внимания на то, что Морган взял под столом ее руку и сжал, пытаясь предупредить. – Как когда-то Робин Гуд, он грабил только богатых и все отдавал беднякам! Он стольких людей спас от смерти и стольким помог! Он настоящий рыцарь!

– А, так вот что он сейчас делает здесь, в Уорикшире, – насмешливо сказал Морган, – играет в Робин Гуда?

Однако попытка Моргана свести разговор к шутке и успокоить страсти не удалась. Дэниела с вызовом посмотрела на него, словно ожидая, что он сейчас при всех ее разоблачит.

Морган сдержанно, но ободряюще улыбнулся, давая понять, что ни за что ее не выдаст. Их взгляды встретились, и Дэниела растерянно моргнула, словно ожидала от него совсем другого. Затем она снова перевела взгляд на Флетчера. Мысль о том, что этот человек мог и в самом деле убить Благородного Джека, жгла ее как огнем. И сейчас ей хотелось только одного – выместить на нем всю свою боль и отчаяние.

– Доброта и благородство этого человека стали легендой! – Дэниела почти кричала. – Он никогда никого не убивал! А сколько человек обязаны ему жизнью! И вы, сэр Уальд, называете его негодяем, вы, на совести у которого смерти десятков детей, женщин и тех несчастных, что день и ночь трудятся на вас на этой проклятой шахте!

Заплывшие жиром глазки сэра Уальда сузились от ярости, превратившись в щелочки. Он еле сдерживал себя, чтобы не ответить оскорблением на оскорбление.

А Морган едва сумел подавить радостную улыбку. Дэниела, сама того не подозревая, только что разрушила планы своего брата выдать ее за Уальда Флетчера. И он был несказанно этому рад. Хотя, если подумать, его это совсем не должно было бы касаться. Но какая женщина! Не побоялась бросить открытый вызов не только Флетчеру, но и всем тем из присутствующих, кто считал Благородного Джека негодяем, заслуживающим смерти. А таких здесь было большинство, в этом Морган не сомневался.

Неожиданно Бэзил стукнул кулаком по столу:

– Я не позволю тебе оскорблять моих гостей, Дэниела!

– Разве правда может быть оскорблением? – все еще пылая негодованием, парировала она.

Лицо Бэзила покраснело от гнева.

– Ты позоришь меня и всю нашу семью! Неужели ты настолько бессовестна или настолько глупа, что можешь защищать преступника, по которому плачет виселица? Иди сейчас же в свою комнату и как следует подумай над своим поведением. Но прежде извинись перед сэром Уальдом.

Дэниела побледнела, словно Бэзил ударил ее.

– Я не ребенок, чтобы выгонять меня из-за стола и отправлять в свою комнату.

– Я обращаюсь с тобой так, как ты того заслуживаешь! Убирайся!

Дэниела продолжала неподвижно сидеть, не отрывая гневного взгляда от брата.

Бэзил вскочил, уронив при этом стул, который с грохотом полетел на пол. Глаза его пылали такой яростью, что Морган испугался за девушку. Он сжал кулаки, готовый броситься на ее защиту, если понадобится. Каким же гнусным тираном оказался этот льстивый змееныш!

– Сейчас же выйди вон! – заорал Бэзил. – Иначе я сам тебя выкину отсюда!

Дэниела, бледная как смерть, поднялась со стула.

– Я уйду, но только потому, что мне самой неприятно общество некоторых личностей за этим столом, – с достоинством произнесла она, бросив на Флетчера пылающий взгляд. Затем, гордо подняв голову, вышла из комнаты.

Морган с восхищением следил за ней. Ему нравилось, как она держалась, нравилась ее выдержка, ее достоинство. Куда делась та неловкая, застенчивая девушка, робко жавшаяся к стенке в бальном зале? И еще он поймал себя на мысли, что ему нравится ее стройное тело. Провожая ее взглядом, он вдруг представил себе, как это гибкое обнаженное тело извивается в его объятиях. Но в ту же минуту ему пришлось отогнать это соблазнительное видение, ибо его собственное тело не замедлило отреагировать на столь неуместную игру воображения.

Лакей поднял стул Бэзила, и хозяин занял свое место во главе стола. Мрачным взглядом он обвел своих гостей.

– Прошу прощения за возмутительное поведение моей сестры, – произнес он хмуро.

– Позвольте вам заметить, что скорее ваше поведение по отношению к вашей сестре требует извинений! – не удержался Морган.

Бэзил смерил его таким ненавидящим взглядом, словно вот-вот готов был наброситься на него! Но затем огромным усилием воли овладел собой и примирительным тоном сказал:

– Я просто не могу позволить своей сестре так жестоко оскорблять никого из моих гостей.

Его титанические усилия были по достоинству оценены Морганом, но он тут же задался вопросом – ради чего? Что нужно от него Бэзилу?

– Ваша сестра, – заметил он спокойно, – всего лишь сказала правду. Я знаю из первых рук о том, как сэр Уальд обращается со своими рабочими. Именно по этой причине мой брат, герцог Уэстли, выгнал его из Йоркшира. И, судя по всему, то же самое происходит здесь.

– К сожалению, вы правы, – громко поддержала его Шарлотта.

Флетчер бросил в сторону Моргана яростный взгляд, но, видимо, вспомнив вчерашнюю стычку с ним, счел за благо промолчать.

За столом воцарилась мертвая тишина. Робкие попытки возобновить разговор не имели успеха, и остаток обеда прошел в гнетущем молчании.

После десерта, когда женщины вышли, Морган поднялся со своего места.

– Прошу извинить меня, джентльмены. Я вспомнил, что должен кое-что сделать сегодня. – Будь он проклят, если останется пить портвейн в компании с Бэзилом, Флетчером и Бердом, которых откровенно презирал. Присоединяться к женщинам в гостиной ему также не хотелось, ведь там не будет Дэниелы.

Надо заметить, что после его ухода вся компания облегченно вздохнула. В холле Морган столкнулся с Шарлоттой.

– Лорд Морган, – обратилась она к нему, – вы поступили очень благородно, заступившись за Дэниелу, благодарю вас.

– Вы не знаете, почему Бэзил ее ненавидит? – задал он вопрос, который последнее время очень занимал его. – Он что, относится так ко всем своим сестрам?

– Нет, – печально вздохнула Шарлотта. – Только к Дэниеле. И больше того, другие сестры следуют его примеру и так же издеваются над ней. Из всего семейства только Джеймс хорошо к ней относится. Но сейчас его здесь нет, к сожалению. Вы присоединитесь к нам в гостиной? – добавила она, заметив его задумчивый взгляд.

– Нет... Я иду к себе.

– Леди Элизабет будет в высшей степени разочарована, – усмехнулась Шарлотта не без ехидства.

Морган сам удивился, как мало это его волнует.

Попрощавшись с Шарлоттой и от души пожелав ей хорошо провести вечер, он поднялся к себе в комнату.

Многолетняя привычка к осторожности, так же, как и способность двигаться неслышной кошачьей походкой, много раз выручала его и стала как бы второй натурой. Поэтому, когда он открыл дверь и увидел свет, тут же потухший при его появлении, он мгновенно сориентировался. Кто-то был в его комнате.

Поскольку глаза не сразу привыкли к темноте, он со стуком распахнул дверь, чтобы удостовериться, что никто не прячется за нею.

Морган огляделся. В комнате было мало мест, где можно спрятаться. Особое подозрение вызвал большой дубовый шкаф между окном и кроватью. Он осторожно двинулся через комнату, но, проходя мимо небольшого комода, больно обо что-то ударился. Посмотрев вниз, он увидел, что ящики выдвинуты, а их содержимое в полном беспорядке валяется на полу. Морган обогнул кровать и приблизился к шкафу. Резко распахнув дверцы, он заглянул внутрь. Никого!

Внезапно он скорее почувствовал, чем услышал, какое-то движение у окна. Он обернулся как раз в тот момент, когда чья-то тень мелькнула из-за портьеры и метнулась к двери. Морган рванулся за ней. Его руки обхватили тонкий стан, но в ту же секунду его добыча превратилась в яростно отбивающуюся и царапающуюся фурию.

Ярость атаки застала его врасплох. Он потерял равновесие и упал на кровать, увлекая за собой непрошеную гостью. Внезапно на него пахнуло знакомым запахом жасмина.

Дэниела! Что ж, мог бы и раньше догадаться. Она продолжала яростно извиваться в его руках, в тщетной попытке вырваться. Он опрокинул ее на спину и навалился всем телом, ощущая под собой ее упругие груди, бедра, стройные длинные ноги. Еще мгновение, и его собственные реакции выйдут из-под контроля.

Кажется, его недавним мечтам – почувствовать под собой ее гибкое тело – суждено было исполниться. Черт бы побрал эту сладкую, сводящую с ума пытку! Морган тихо застонал.

– Проклятие, Дэниела! – прохрипел он, тяжело дыша. – Перестаньте бороться, или я за себя не ручаюсь! Вы что, не понимаете, что со мной делаете?

Почувствовав его возбуждение, Дэниела мгновенно затихла. Моргану даже показалось на мгновение, что она перестала дышать.

– С вами все в порядке?

– Да, прошу вас... не надо. Только не это, – испуганно прошептала она.

Он почувствовал, как она дрожит, и, тихо выругавшись, перекатился на бок. Затем сел на кровати, рывком поднял ее за руку и прижал к себе.

– Да успокойтесь вы! Ничего я не собираюсь с вами делать! Обещаю!

Ему очень хотелось поцеловать ее, но он побоялся напугать ее еще больше. Вместо этого, кое-как подавив возбуждение и стараясь говорить шутливым тоном, он спросил:

– Вы собираетесь и дальше устраивать эти тайные свидания со мной?

– Я не думала, что встречу вас здесь в такой час. Я не за тем пришла!

– Ну разумеется. – Он засмеялся. – Вы пришли за своими пистолетами!

– Я... нет... отпустите меня! – Она попыталась высвободиться, но он только крепче прижал ее к себе. Он был слишком возбужден, чтобы вот так сразу отпустить, тем более что сжимать ее в объятиях оказалось так приятно.

– Почему-то мне кажется, что вы пришли за своими пистолетами именно сегодня потому, что собираетесь напасть на карету Уальда Флетчера. Я прав?

– Я не могу слышать, как этот лживый негодяй хвастается, будто он застрелил Благородного Джека! – сердито заявила она.

– Сэр Уальд говорил правду. Он действительно стрелял в этого разбойника и ранил его.

– Я вам не верю! – воскликнула Дэниела, вновь возобновив свои попытки вырваться из его рук. – Если бы вы видели, как он стреляет!

– Что ж, значит, в тот раз ему повезло. Сидите спокойно! Я не собираюсь причинить вам вред. Я хочу просто поговорить.

– Вы хотите сказать... что сэр Уальд действительно... убил Благородного Джека? – вдруг затихнув, спросила Дэниела дрогнувшим голосом. – Вы именно это имели в виду, когда сказали в тот вечер, что Благородного Джека больше нет?

– Нет. Я имел в виду только то, что Флетчер стрелял в него... Но Благородный Джек не умер.

– Откуда вы знаете?

Лгать Дэниеле ему не хотелось, но и открывать всю правду он также не собирался. Поэтому, очень осторожно подбирая слова, Морган ответил:

– Мой брат и я были в ту ночь в Йоркшире. К моей невестке, леди Рейчел, обратились с тайной просьбой помочь раненому, который оказался Благородным Джеком.

– И она согласилась?

– Да. Она спасла ему жизнь.

– Да благословит ее господь! А вы сами его встречали?

– Рейчел скрыла это от всех нас. Но почему судьба этого человека так вас тревожит?

– Я всегда им восхищалась... Он нашел единственный способ бороться со злом и несправедливостью этого мира... Я так хотела бы встретиться с ним!

В голосе Дэниелы внезапно послышалось такое неподдельное чувство, что Морган невольно ощутил укол ревности. Что за черт! Уж не ревнует ли он? Только этого ему не хватало!

В коридоре послышались женские голоса. Дэниела замолкла на полуслове и прислушивалась, пока голоса не стихли.

– Должно быть, это служанки, – сказала она.

– Вам надо уходить.

Морган поднялся с постели, не желая сознаваться в том, что больше всего сейчас хотел бы оставить ее у себя. Он понимал, что испытывает к ней откровенное влечение. После их возни на кровати его тело изнемогало от желания. Но он старался убедить себя, что это всего лишь физиологическая реакция. Да, Дэниела – замечательная женщина, смелая, сильная духом, дерзкая. Но ему-то нравились совсем другие – очаровательные, нежные, слабые... Вот хотя бы леди Элизабет.

Но почему-то сейчас мысль об этой капризной красавице мгновенно охладила его пыл.

Морган взялся за ручку двери.

– Посмотрю, нет ли кого в коридоре, прежде чем вы выйдете. Не хочу быть причиной гибели вашей репутации.

– А моя репутация и так... – Дэниела не договорила и, поднявшись с кровати, подошла к Моргану. – Ничего нового в этом уже не будет, – с горечью добавила она.

У нее был такой грустный голос, что ему вновь захотелось обнять ее и утешить. Пытаясь превозмочь это желание, он спросил резче, чем намеревался:

– Так это правда, что вы и Ригсби... Что вы были с ним?

Она опустила голову и кивнула.

– Да, – коротко ответила она. – Правда.

Морган сам не ожидал, что его так потрясет ее признание. Его охватила непонятная, бешеная ярость. До сих пор он был уверен, что все эти слухи – всего лишь клевета. Да как она могла! И, главное, с этим недалеким, смазливым подонком!

Морган открыл дверь и выглянул в коридор.

– Свободно. Можете идти. – Его голос звучал холодно и неприязненно. – И запомните, вы получите назад то, что искали, лишь в обмен на клятву, что бросите свое занятие. А теперь идите!

Пораженная изменением в его тоне, Дэниела быстро выскользнула из комнаты и побежала по коридору.

Морган быстро закрыл дверь и, тяжело дыша, прижался спиной к косяку. У него появилось бешеное желание кого-нибудь придушить! Предпочесть какого-то Ригсби и так откровенно отталкивать его, Моргана! Она сопротивлялась, словно была невинной овечкой! А он-то хорош, поверил! Но, помимо оскорбленной мужской гордости, его душило и другое чувство. И имя этому чувству было – как бы ему ни неприятно было в этом сознаваться – самая обыкновенная ревность.

5

Выглянув в окно, Морган заметил Дэниелу, одетую в коричневую амазонку. Она направлялась по дорожке в сторону конюшни. Решив, что сейчас настал благоприятный момент уговорить ее съездить в Мерривуд, Морган поспешил следом. Спал он очень плохо, его всю ночь мучили воспоминания об извивающемся под ним гибком женском теле.

– Леди Дэниела!

Она вздрогнула и оглянулась. Они не виделись со вчерашнего вечера, и очаровательный румянец, заливший ее щеки, яснее слов сказал ему, что она ничего не забыла.

И вновь его тело отреагировало на нее самым откровенным образом. Теперь ему уже было достаточно просто увидеть ее. Морган даже замедлил шаг. Что с ним происходит? Его гордость до сих пор была уязвлена, и мысль о Ригсби в роли ее любовника отравляла ему настроение. Она была совсем не красива и к тому же не отличалась целомудрием. Так почему же он не может сопротивляться своему влечению к ней, как какой-нибудь мальчишка, впервые вкусивший любви женщины?

День был ветреный и прохладный, резкий ветер развевал юбки Дэниелы. Морган внимательно взглянул на ее амазонку. Платье было уже старым и вышедшим из моды, но оно прекрасно облегало стройную фигуру, подчеркивая тонкую талию и высокую грудь девушки.

– Добрый день, милорд! Хотите проехаться верхом? – спросила она.

– А вы не хотите ли составить мне компанию? – предложил Морган.

Дэниела чуть замялась, и Морган продолжил:

– Может, вы согласитесь проехаться со мной в Мерривуд и представить лорду Джасперу? Я бы очень хотел посмотреть на его французскую мебель.

– Сегодня я не могу. Обещала встретиться кое с кем из своих знакомых.

Ответ очень не понравился Моргану. И более резко, чем позволяли приличия, он спросил:

– И с кем же, если не секрет? – Дэниела с удивлением взглянула на него и пожала плечами:

– Вы ее не знаете, едва ли вам будет это интересно.

Морган с облегчением вздохнул и тут же сам себе удивился. Какое ему дело до ее знакомых! Никакого, если это не кто-то вроде Ригсби.

– Мы обязательно съездим с вами, как-нибудь на днях. – Дэниела смотрела при этом в сторону, вниз, на дом – куда угодно, только не на него.

– Ну, тогда, может быть, мы проедемся с вами и вы покажете мне окрестности? Или... куда вы едете? Я мог бы просто сопровождать вас?

Казалось, Дэниела колеблется, и это очень задело Моргана. Наконец она пожала плечами:

– Хорошо. Сказать Джимми, чтобы он оседлал вашу кобылу?

– Нет, это я делаю всегда сам. – Он прошел за мальчиком-конюхом в глубь конюшни. Ферри рассказал ему о некой запертой комнатке рядом с помещением, где хранился овес для лошадей, и Морган решил взглянуть сам. Он тихонько подергал дверь, но она действительно оказалась заперта.

Взяв седло, он спросил Джимми как бы между прочим, что это за помещение.

– Это комната леди Дэниелы, – простодушно ответил тот.

Морган решил, что в этой комнате хранится наряд Благородного Джека.

Когда Морган выводил свою лошадь из конюшни, во двор въехал один из слуг верхом на серой кобыле. Лошадь слегка прихрамывала на переднюю ногу. Дэниела, которая все еще ждала, пока ей оседлают ее коня, воскликнула:

– Что с ее правым копытом? Дай-ка посмотрю. – Слуга соскочил, а Дэниела ловко подняла ногу кобылы, нимало не заботясь, что испачкает себе платье. Этот привычный жест очень удивил Моргана. Он следил за ней с веселым восхищением. Было очевидно, что девушка привыкла обращаться с лошадьми.

– Ну вот, так я и знала! Копыто стерто! – Дэниела подозвала конюха. – Сними подкову и прикладывай припарки до тех пор, пока не пройдет воспаление. Я посмотрю, когда вернусь.

Глядя на то, как Дэниела умело обращается с лошадьми, как почтительно выслушивает ее конюх, Морган вспомнил слова Ферри, будто Дэниела руководит конюшнями Гринмонта уже много лет. Теперь он готов был в это поверить.

Спустя четверть часа Морган и Дэниела уже ехали верхом по узкой тропинке, бегущей вдоль леса. С каждой минутой настроение Моргана становилось все лучше. Он с удовольствием поглядывал по сторонам, но его восхищенный взгляд неизменно возвращался к спутнице, он откровенно любовался ее уверенной посадкой и той легкостью, с которой она управляла своей горячей гнедой кобылой.

– А где ваш грум? – внезапно спросила Дэниела.

– Я отослал его с поручением. – Ферри в основном занимался тем, что крутился среди местных жителей, пытаясь узнать что-нибудь любопытное.

– Так вы, значит, не забыли его еще с той ночи, когда пытались меня ограбить? – решил он ее подразнить.

Дэниела холодно взглянула на него:

– О чем вы говорите?

– Кстати, я видел сегодня в конюшне вороного, на котором вы были в тот вечер. Прекрасный конь.

– Милорд, в Уорикшире множество вороных лошадей. Кстати, вы ведь тоже привели с собой вороного. Тоже великолепный конь, – в тон ему ответила Дэниела.

Впереди показался шпиль белой деревенской церкви.

– Мы едем в эту деревню? – спросил Морган.

– Да, в дом приходского священника.

– Нанести визит его жене?

– Нет, его экономке, мисс Бригс.

Морган постарался не показать своего внезапно вспыхнувшего интереса. Его вопрос прозвучал вполне непринужденно:

– Это родственница вашего бывшего управляющего?

– Это его жена.

– И вы едете навестить жену человека, который обокрал вас? – изумленно спросил Морган, думая о том, каким образом эта женщина оказалась в доме священника.

Дэниела нахмурилась и бросила на него быстрый, незаметный взгляд.

– Кто вам сказал о краже?

– Ваш брат.

Они остановились перед домом, над которым раскинул свои ветви огромный вяз. Морган спешился и помог сойти Дэниеле.

– Могу я зайти вместе с вами? – Моргану казалось совсем не лишним взглянуть на эту женщину.

– Нет! – довольно резко ответила Дэниела. – Я хочу поговорить с Нелл... с миссис Бригс наедине. А вы вполне можете ехать дальше без меня.

Но это никак не входило в планы Моргана.

– Я бы не хотел, чтобы вы возвращались домой одна, без защиты...

Дэниела рассмеялась, и ее мелодичный смех прозвучал для Моргана музыкой.

– Но я все время езжу одна. Вы забыли, что это Уорикшир, а не Лондон!

Дверь дома отворилась, и на двор выбежали два светловолосых мальчугана.

– Дана, Дана! – радостно закричал тот, что постарше, и, подбежав к девушке, обхватил ее ноги. С другой стороны к Дэниеле спешил карапуз поменьше. Девушка нагнулась, обняла старшего и поцеловала его в вихрастую головку, затем подняла малыша на руки и, потеребив немного, опять поставила на ножки.

– Ну, здравствуйте, здравствуйте, чертенята. Питер, ты меня так свалишь. Ваша мама дома?

Морган, честно говоря, был удивлен той легкостью, с которой Дэниела общалась с малышами. В этом она напомнила ему Рейчел. Наверное, она будет такой же хорошей матерью, как и его красавица невестка.

Но почему, глядя на Дэниелу, он все время вспоминает Рейчел? Морган нахмурился. Если бы она была так же красива!

Заметив валяющийся на траве небольшой мячик, Морган поднял его и взглянул на Питера. Мальчуган, оторвавшись от колен Дэниелы, отошел чуть в сторону и теперь застенчиво рассматривал незнакомца.

– Поймаешь? Лови! – и Морган бросил мяч мальчику.

Питер бросился к мячу и, поймав его на лету, завизжал от радости.

На пороге дома появилась молодая женщина с мягкими чертами лица и грустными глазами. Она была одета в простое платье и белый передник.

– Мама, мама, смотри! Я поймал! – радостно закричал Питер.

– Молодец, – ласково отозвалась женщина и в эту минуту заметила Моргана. Выражение ее лица мгновенно стало удивленно-настороженным.

– Мое имя Морган Парнелл, – сказал Морган, не дождавшись, когда Дэниела представит их друг другу. – А вы, верно, миссис Бригс?

Женщина молча кивнула. Она оказалась гораздо моложе и красивее, чем он себе представлял. Однако ее лицо хранило следы затаенной печали и глубокого горя. Такой взгляд он встречал только у людей, много страдавших. Судя по ее бедной одежде и загрубевшим рукам, она явно терпела нужду. Как же мог этот негодяй Бригс бросить свою семью и даже не оставить им часть украденных денег? Этого Морган никак не мог понять.

Он тепло улыбнулся миссис Бригс.

– Очень приятно с вами познакомиться. – Ее ироничный, грустный взгляд сказал ему, что она в этом сильно сомневается, словно не представляет себе человека, которому могло бы быть приятно знакомство с ней.

– Дана, Дана, лови! – крикнул Питер и бросил в Дэниелу мячом. Та мгновенно отреагировала и, легко подпрыгнув, поймала мячик вытянутой рукой.

Карапуз радостно захлопал в ладоши.

– А теперь мне, а теперь мне! – крикнул он. Дэниела бросила ему мяч. Он попытался поймать его, но, не удержав равновесия, с размаху сел на землю. Нисколько не смущенный этим, перевернулся, встал на четвереньки, затем поднялся на ноги и побежал за мячом, не переставая звонко сменяться.

Морган подошел к нему ближе и с самым серьезным видом сказал:

– А теперь мне! Примете меня?

Он легко поймал мяч и обернулся к Дэниеле, наблюдавшей за ним с таким изумлением, словно перед ней был монстр, вздумавший поиграть с детьми, вместо того чтобы съесть их. Морган почувствовал невольное раздражение. За кого она его принимает?

– Вы поговорите пока с миссис Бригс, а я поиграю с ее малышами.

Конечно, его намерение объяснялось не столько любовью к детям, сколько желанием сблизиться с миссис Бригс, чтобы выведать у нее побольше о ее муже. А как проще всего добиться доверия матери, чем расположив к себе ее детей? И все же ему было неприятно, что его простой человеческий порыв был воспринят Дэниелой с таким неприкрытым изумлением.

Дэниела пожала плечами и, кивнув, направилась к дому, продолжая удивленно качать головой. Морган проводил ее взглядом и заметил, как, поравнявшись с миссис Бригс, она вытащила из кармана тяжелый кошелек.

Итак, самозваный Джек намерен поделиться своей добычей. Видимо – припомнил Морган разговор за столом – это бывшее имущество Берка. Неясно почему, но ему было чертовски приятно это видеть.

Когда полчаса спустя Дэниела вышла из домика, лорд Морган боролся на траве с двумя маленькими Бригсами, которые от удовольствия визжали и смеялись не переставая.

Сказать, что Дэниела была удивлена, значило ничего не сказать. Ни ее отец, ни брат никогда не обращали внимания на своих детей. И она никак не могла ожидать, что знаменитый светский лев и повеса лорд Морган Парнелл может вот так запросто возиться с ребятишками на траве. Причем было видно, что он сам получает от игры не меньше удовольствия, чем они. Впервые за все дни знакомства Дэниела услышала его искренний веселый смех. Неожиданно он сам напомнил ей мальчишку, обнаружив тем самым еще одну – самую неожиданную грань своей загадочной, притягательной натуры.

Вышедшая вместе с ней Нелл Бригс заметила, глядя на эту счастливую Троицу:

– Я не видела своих сыновей такими веселыми с тех самых пор, как... с тех пор... – Ее голос дрогнул, она украдкой вытерла глаза. Затем, вздохнув, закончила: – Простите меня. Их отец тоже часто так играл с ними. Как это было давно...

Дэниела обняла Нелл за плечи и тихо шепнула ободряющие слова.

Мальчики были страшно разочарованы, что гости уже уезжают, и принялись хором упрашивать их остаться, а когда Морган решительно поднялся с земли и направился к Дэниеле, стали просить его приехать еще.

Элегантный верховой костюм Моргана был изрядно измят и испачкан, но его это, казалось, ничуть не волновало. Он принялся отвязывать лошадей, а Дэниела тепло попрощалась с миссис Бригс и детьми.

Когда Дэниела и Морган повернули коней в сторону Гринмонта, девушка заметила:

– Я была очень удивлена, когда увидела, что вы так увлеченно и с удовольствием играли с мальчиками.

– Я заметил, – довольно холодно ответил Морган. – Но почему вас это удивляет?

– Ведь у вас нет своих детей...

– У меня есть племянники и племянницы. И я очень люблю заниматься с ними. Как видите, я не такое уж чудовище, каким вы меня, по-видимому, представляете.

– Вы имеете в виду детей Рейчел и вашего брата, герцога Уэстли? – Дэниеле хотелось узнать побольше о женщине, спасшей жизнь Благородному Джеку. – Расскажите мне о вашей невестке, – попросила она.

– Рейчел, – мечтательно проговорил Морган, – о, это самая чудесная, самая добрая и прекрасная женщина, которую я когда-либо знал.

Грустный тон Моргана, то благоговение, с которым он говорил о Рейчел, нежная грусть, появившаяся вдруг в его взгляде не оставили никаких сомнений в том, что беспечный повеса и безжалостный покоритель женских сердец страдает от неразделенной любви.

– Да вы же влюблены в нее! – воскликнула Дэниела, сама изумленная своей догадкой. Это открытие поразило девушку в самое сердце. Оно оказалось таким болезненным, что Дэниела некоторое время ехала, даже не замечая внезапно повисшего молчания.

– Да, – наконец тихо произнес Морган. – Но мой брат ее любит больше жизни. Она идеально ему подходит. И главное, тоже безумно его любит. Я понял это сразу, как только познакомился с ней. Поэтому я и настоял, чтобы они поженились.

Дэниела внимательно посмотрела на него.

– Несмотря на то, что сами в нее были влюблены?

– Джером любил ее больше. Я все готов сделать для своего брата, а он – для меня. Но поверьте, я вовсе не мечтаю о его жене. Я просто хотел бы встретить однажды такую же как она – отважную, добрую, красивую...

Эти слова вновь больно задели девушку. Он мечтает о таком образце совершенства, как Рейчел, и ей, Дэниеле, нечего и думать сравниться с ней.

Морган повернулся к своей спутнице, и его грустный, открытый взгляд сказал, что он был полностью с ней откровенен. Несмотря на досаду, Дэниела не могла не оценить по достоинству необыкновенное благородство его души. Как же отличался этот человек от того бессердечного, холодного повесы, за которого она приняла его вначале. Но самое ужасное, что еще немного, и она окончательно влюбится в лорда Моргана. А этого допустить никак нельзя. Это будет самая чудовищная ошибка в ее жизни, так как не принесет ничего, кроме слез и разбитого сердца.

Постаравшись сдержать навернувшиеся слезы, Дэниела сказала:

– Такая привязанность и преданность, как у вас с братом, просто поразительны. – Она произнесла это так грустно, что Морган тут же вспомнил о ее собственном брате.

– У вас в семье не так? – участливо спросил он.

– Мои братья и сестры никогда не были близки между собой и тем более со мной. Они не были даже просто добры друг к другу. С тех пор как я себя помню, Бэзил обращался со мной так, словно терпеть меня не мог. Он всегда надо мной насмехался, называл меня «наказанием господним». А сестры брали с него пример и тоже надо мной смеялись. Только Джеймс защищал меня.

Во взгляде Моргана она увидела искреннее сочувствие. Или ей показалось?

– А что же ваш отец?

Дэниела горько усмехнулась.

– Мой отец... он не обращал на меня почти никакого внимания. Он... меня совсем не любил. – Голос ее прервался.

Она вздохнула, вспоминая, как старалась добиться его любви и одобрения. Как старалась научиться великолепно ездить верхом, лишь бы он мог ею гордиться. Как занималась лошадьми, чтобы заслужить его благодарность. Но все было напрасно. Отец словно не замечал ни ее саму, ни ее стараний. Правда, ездить верхом она выучилась так, что никто в графстве, ни женщины, ни мужчины, не мог с ней сравниться.

Дэниела взглянула на Моргана и, увидев в его глазах невысказанный вопрос, нехотя пояснила:

– Он очень любил мою мать и винил меня за то что, дав мне жизнь, она умерла.

– Но это жестоко и несправедливо! Вы ведь не просили, чтобы вас произвели на свет!

Горячее негодование и сочувствие Моргана пролили бальзам на растревоженные раны Дэниелы.

– Да, конечно, казалось бы. Но и отец, и брат не могли мне простить ее смерть. А мне так больно, что я ее никогда не знала. Все говорят, что она была удивительная. Даже Бэзил любил ее! Иногда мне кажется, что она была единственным человеком, которого он любил. Да он и сам был ее любимчиком.

День был хоть и солнечный, но прохладный. Они проехали небольшой мост над речкой, подковы их копыт глухо стучали по деревянному настилу. Дэниела поежилась. Этот разговор угнетал ее, но она все же продолжила:

– Перед смертью мама дала Бэзилу свой дневник. Я просила Бэзила дать мне прочитать, чтобы узнать ее получше, но он категорически отказался. – Голос Дэниелы дрогнул. – Он вообще никому его не показывал, не хотел делить ее ни с кем. Он держит дневник где-то в спальне.

Проехав мост, Морган обернулся к своей спутнице и спросил со своей прежней ленивой усмешкой, от которой у Дэниелы всегда захватывало дух:

– Зная вас, я нисколько не сомневаюсь, что вы попробовали пробраться в его комнату и найти его. Так как же вы его еще не прочитали?

Дэниэла вспыхнула и смущенно опустила взгляд. Морган весело рассмеялся.

– Так вы его нашли?

– Я пыталась, – призналась она, – но мне не удалось. Я считала, что, раз его можно читать Бэзилу, значит, можно и остальным, – с вызовом добавила она.

Морган, видя, как она расстроена, решил перевести разговор на другую тему.

– У вас ведь есть еще один брат, но я его ни разу не видел.

– Он в Канаде. Служит в армии. Он в чине майора, хотя его душа совсем не лежит к этому. Сам он хотел бы стать священником. Это Бэзилу удалось убедить отца, что для семьи будет лучше, если он пойдет в армию. А сам Джеймс слишком добрый и мягкий, чтобы сопротивляться воле отца и брата.

Морган нахмурился, вновь поражаясь лорду Хоутону.

– Не вижу в этом особенного смысла.

– Я тоже. Но отец согласился с его доводами. Иногда мне просто кажется, что Бэзилу доставляет удовольствие заставлять людей делать то, к чему душа у них не лежит, и отказывать в их самых важных желаниях. Он сам никого не любит и не признает за другими права на это чувство.

– У него ведь была жена, насколько я знаю. А дети?

– Они рождались очень слабенькими, и ни один не дожил до трех лет. – Дэниела грустно вздохнула, вспоминая свою несчастную невестку. – Бэзил во всем обвинял свою жену. Он часто бил ее, она была очень несчастна, много плакала. Мне кажется, поэтому и дети были такими слабенькими. И с каждым разом Бэзил сердился все больше и все сильнее ее бил.

Морган не первый день родился, о таких историях он слышал и раньше, но, слушая сейчас простой, печальный рассказ Дэниелы, почувствовал, как его пробрал озноб. Он не допустит, чтобы этот негодяй исковеркал жизнь такой чудесной женщине как Дэниела. Он должен ее защитить во что бы то ни стало!

Дорога свернула в рощу. Они молча ехали под сенью раскидистых дубов, образующих здесь сплошной полог, закрывающий небо. Дэниэла почувствовала, как ее внезапно охватывает жуткий холод. А может, всему причиной были неприятные воспоминания, вызванные любопытством ее спутника.

Между тем Морган решил поговорить на интересующую его тему и заодно отвлечь девушку от грустных мыслей.

– Как я понял, вы помогаете этой несчастной женщине, миссис Бригс? Последний раз это были деньги Берда, я угадал? – Морган лукаво взглянул на девушку, но та лишь пожала плечами. Этой темы ей касаться не хотелось.

– Но объясните мне, – продолжил Морган, видя, что она не собирается ничего говорить, – ваш брат сказал мне, что ее муж скрылся, прихватив с собой большую сумму. Почему же он не обеспечил жену и двоих малышей? Как мог он оставить их в таком плачевном положении?

Если Дэниелу и удивило такое направление разговора, она решила его поддержать – все же это было лучше, чем обсуждение ее ночных приключений на большой дороге.

– Нелл совершенно уверена, что он не мог украсть эти деньги, – тихо сказала она.

– Это естественно. Какая жена признается, что ее муж виноват в таком преступлении. Но тогда почему и куда он исчез?

– Я бы тоже очень хотела это знать, – вздохнула Дэниела. – Я всегда считала Уолтера Бригса честным, порядочным человеком. Он очень любит жену и души не чает в мальчиках. Не представляю, что заставило его сбежать. Но я также не верю, что он вор. Он всегда был так предан отцу.

– А Бэзилу он тоже был предан?

Дэниела ненадолго задумалась. Вопрос Моргана оказался для нее неожиданным.

– Я не знаю. Все, что происходило здесь, в Гринмонте, казалось, шло по своему раз и навсегда заведенному порядку, и Уолтер Бригс всегда был частью этого порядка. Хотя они с Бэзилом и не любили друг друга. Правда... да, я сейчас вспомнила. Уолтер как-то обмолвился в сердцах, что терпеть не может Бэзила и, если бы мог, ушел бы из Гринмонта куда глаза глядят... – Она взглянула на Моргана, и в глазах ее мелькнули страх и сожаление. – Так вы думаете, он мог... из-за этого... – У Дэниелы не повернулся язык закончить фразу. Ей никак не верилось, что человек, которого она любила и уважала, оказался простым вором. Морган неопределенно пожал плечами:

– Все может быть. Мне кажется это вполне вероятным, но кто знает...

Когда они вернулись в Гринмонт, то первая, кого они встретили, была леди Элизабет. Красавица выглядела просто ослепительно в великолепной васильково-синей амазонке, сшитой по последней парижской моде, и в шляпке с пером. Рядом с ней Дэниела особенно остро ощущала неловкость, глядя на свое старое, скромное платье. Впрочем, если бы она вдруг об этом забыла, насмешливый, сочувственно-презрительный взгляд леди Элизабет, брошенный на ее наряд, напомнил бы ей об этом. Тонкая улыбка, мелькнувшая на губах Моргана, сказала Дэниеле, что этот взгляд не остался им незамеченным и по достоинству оценен. Она сразу внутренне сжалась и сникла, вновь чувствуя себя некрасивой и неловкой.

Между тем красавица перевела свой преувеличенно опечаленный взгляд на Моргана.

– А я так надеялась поехать с вами на верховую прогулку после ленча, милорд.

При виде ослепительной улыбки, осветившей лицо Моргана, сердце Дэниелы упало. Ей было больно и обидно, но она изо всех сил старалась это скрыть.

– Увы, но я не знал об этом! – любезным тоном произнес Морган. – Как жаль, что я лишил себя такого удовольствия.

Дэниела повернулась и, ни слова не говоря, пошла прочь, не видя ничего вокруг и не разбирая дороги. Какой же она была наивной дурочкой, если решила, что может стать для лорда Моргана чем-то большим, чем просто легким развлечением, с кем приятно провести время или даже поцеловаться, когда нет рядом более красивых и интересных женщин.

Ей вспомнились слова Моргана, сказанные о Рейчел: «Самая чудесная, самая добрая и прекрасная женщина, которую я когда-либо знал».

Конечно, если он не может жениться на самой красивой, то уж, во всяком случае, не согласится на меньшее, чем леди Элизабет, которую, видимо, считает второй по красоте.

Когда Дэниела, погруженная в свои невеселые мысли, подошла к дому, Доббс, дворецкий, сообщил ей, что миссис Флеминг ожидает ее в гостиной. Попытавшись скрыть свою боль за деланным оживлением, Дэниела поспешила к подруге.

Шарлотта радостно поднялась ей навстречу. Она выглядела, как всегда, очень мило в новой соломенной шляпке с желтой лентой.

– Какая у тебя прелестная шляпка! – воскликнула Дэниела. – Надеюсь, ты не очень долго меня ждешь?

– Всего несколько минут. Я видела, как вы подъехали с лордом Морганом Парнеллом. – Шарлотта устремила на подругу испытующий взгляд, надеясь услышать подробности.

– Он просто проводил меня до домика священника, – стараясь говорить как можно более равнодушным тоном, сказала Дэниела. – А потом настоял на том, чтобы подождать меня. Знаешь, пока я разговаривала с Нелл, он очень непринужденно играл с Донни и Питером. Вот бы уж никогда не подумала, что он способен на такое!

– Почему тебя это удивляет? Лично мне его милость кажется способным на самые искренние чувства. И ничего удивительного, что он любит детей.

– Но ведь это повеса, легкомысленный, безответственный ловелас! Разве такие люди способны на глубокие и искренние чувства! – В Дэниеле явно говорили обида и разочарование.

Шарлотта покачала головой, внимательно всматриваясь в лицо подруги.

– Я знаю, Дэниела, что в твоих глазах он олицетворение всех самых отвратительных мужских пороков. Но, поверь мне, это далеко не так.

Дэниела упрямо покачала головой, мысленно надеясь, что слова подруги окажутся правдой. Шарлотта слишком уверена в своей правоте! Впрочем, для самой Дэниелы будет безопаснее, если она станет думать о нем как о бессовестном ловеласе.

– Лорд Морган является объектом самых злых сплетен. Думаю, он не совершил и десятой доли тех прегрешений, которые ему приписываются. Кстати, его милость проявляет к тебе весьма повышенный интерес. Я бы даже сказала, что это для него не совсем обычно.

– Интерес ко мне?! Да что ты такое говоришь! – искренне удивилась Дэниела.

– Но ведь ты – единственная женщина, удостоившаяся чести танцевать с ним дважды.

– В самом деле? – недоверчиво переспросила Дэниела.

– Можешь не сомневаться. Леди Элизабет была в ярости. Она едва с ума не сошла от злости, когда после танца с тобой он куда-то исчез. С ней он не танцевал ни разу. И потом вчера, во время обеда, он вел тебя к столу. А после того, как Бэзил устроил эту безобразную сцену, он заявил Бэзилу что тот должен был бы перед тобой извиниться, так как ты сказала правду.

– Он так сказал?! – Дэниела не могла поверить своим ушам.

– А после обеда он исчез сразу, как только женщины вышли в гостиную.

Дэниела залилась румянцем, вспомнив, что случилось вслед за этим. Она была уверена, что он останется в приятной компании леди Элизабет, поэтому смело отправилась в его спальню.

– Говорю тебе, все это выглядело так, словно его уже никто не интересовал, раз ты ушла.

Ах, если бы это и в самом деле было так! Но Дэниела-то знала истинную подоплеку его поступков.

– Ох, Шарлотта, ты видишь в его действиях то, чего там в действительности нет. Все совсем не так, как ты думаешь.

– И кстати, не я одна. Леди Элизабет была сегодня вне себя из-за того, что он уехал с тобой на прогулку.

– Можно подумать, я могу с ней соперничать хоть в чем-то! – горько усмехнулась Дэниела. – Если бы ты видела, какой счастливой улыбкой он встретил ее по возвращении, ты бы поняла, что он... – к ее ужасу, голос неожиданно сорвался, выдав ее смятение, – что он предпочитает ее всем другим.

«Во всяком случае, в качестве жены», – мысленно добавила Дэниела.

– Видишь ли, ему, как и всем остальным, известно о моей репутации. И если он и проявляет ко мне хоть какой-нибудь интерес, то только с этой точки зрения. Я бы сказала, что это показывает его с не слишком хорошей стороны. И его намерения в отношении меня... вряд ли можно назвать честными.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.