Марлен Сьюзон
Незнакомка в красном

1

Лондон, 1833

Читая письмо от некоей мисс Джорджины Пенфорд, граф Рэвенстон буквально закипал от гнева. Дойдя до последней строчки, он какое-то время неподвижно сидел, вперив взгляд в письмо, не в состоянии вымолвить ни слова. Тишину библиотеки нарушал лишь уличный шум, доносящийся с Гровенор-сквер. Джастин не мог припомнить ни одного человека, а уж тем более женщину, который бы осмелился так резко критиковать его поступки.

Посмотрев на своего секретаря Теренса О'Нила, только что вручившего ему письмо и ждавшего дальнейших указаний, он сухо сказал:

– Нет ничего удивительного в том, что эта женщина, кем бы она ни была, все еще мисс Пенфорд. Ни один здравомыслящий мужчина не захочет связать свою жизнь с такой стервой.

Бессовестно вмешиваясь не в свое дело, эта гарпия посмела осуждать Джастина за его «неподобающее» обращение с опекаемой им пятнадцатилетней сводной сестрой Мелани.

Неподобающее! Подумать только! Ведь он покупал Мелани все, что она ни пожелает – правда, девушка была скромной в своих запросах, в отличие от своей жадной матушки.

Кроме того, Джастин тратил немалые суммы на ее обучение в Академии леди Недлейн в Кенте – лучшей в Англии школе для девочек из благородных семей. При этом он не сомневался, что выбрасывает деньги на ветер, поскольку в пустой головке тихой, замкнутой Мелани вообще не было мозгов.

– По тону ее письма я решил, что вы знакомы, – сказал Теренс.

– Единственный известный мне человек с такой фамилией – это обаятельный, жизнерадостный виконт Пенфорд. Совершенно очевидно, что эта ведьма не может иметь к нему никакого отношения. Она пишет, что живет где-то поблизости от деда Мелани, в Сассексе.

Когда отец Мелани умер, она была еще совсем маленькой, и ее мать вернулась к своим родителям, забрав дочку с собой. Все это время девочка оставалась с дедом и бабкой, но в прошлом году они умерли один за другим.

Джастин попытался представить себе эту мисс Пенфорд: старая дева, ненавидящая всех и каждого, высохшая ханжа лет пятидесяти, с заостренными чертами лица, злобным, осуждающим взглядом и тонкими губами, вечно поджатыми в недовольной гримасе.

– Ну что, Теренс, есть у вас в запасе еще какие-нибудь сюрпризы, пока я не уехал на лекцию Чарлза Лайела по геологии?..

Геология по-настоящему увлекала Джастина. Если бы он не получил в наследство графство со всеми вытекающими отсюда обязанностями, он бы непременно стал ученым.

– Лорд Плимптон и лорд Инглэм заезжали три раза вчера и четыре раза сегодня, – ответил Теренс. – Они непременно хотят вас видеть. Боюсь, что, если вы не примете их в ближайшее время, они устроят засаду прямо перед домом, чтобы встретить вас при выходе на улицу.

– Пусть попробуют, – мрачно бросил Джастин, складывая оскорбительное письмо.

– Ваша светлость обратили внимание на то, что письмо датировано тремя месяцами ранее? Эта дама послала его в Корнуэлл, и прошло немало времени, прежде чем оно нашло вас в Лондоне. Учитывая это обстоятельство, мне казалось, что вы захотите ответить на него немедленно.

Посмотрев на дату на письме, Джастин впервые заметил написанный там же адрес мисс Пенфорд – Амберсайд, Сассекс.

Амберсайд, какое совпадение! Именно там в уединении проживал Дж. О. Дуглас, известный ученый, чьи геологические теории так интересовали Джастина. Только сегодня утром Джастин читал последнюю работу Дугласа, опубликованную в «Трудах Лондонского геологического общества», в которой автор рассуждал, что рельеф Альп был сформирован ледниками.

Джастин с удовольствием обсудил бы с Дугласом эту его любопытную теорию, но тот жил отшельником и отказывался принимать кого бы то ни было.

– Мисс Пенфорд придется подождать еще немного. – Джастин бросил письмо на стол. – Я не собираюсь опаздывать на лекцию.

Он обязательно ответит, и его ответ будет достойной отповедью этой несносной особе. Он научит ее не совать свой нос – наверняка длинный и острый, как у всех ведьм, – в чужие дела.

Кареты запрудили все улицы вокруг особняка, где должен был выступать Лайел, и за несколько минут экипаж Джастина продвинулся всего на полквартала. «Неужели все без исключения лондонцы решили прийти на лекцию?» – раздраженно подумал он. Хорошо хоть дождь, моросивший весь день, наконец-то перестал. Джастин высунул голову в окошко, чтобы посмотреть, далеко ли им еще до поворота, и как раз в эту минуту грум открыл дверцу, стоявшего впереди красивого фаэтона. Оттуда вышла женщина в ярко-алой накидке и такой же шляпке. Было слышно, как она сказала груму:

– Лекционный зал сразу за углом. – Мелодичный, красивого тембра голос доставил Джастину странное удовольствие. – Я гораздо быстрее дойду пешком.

Решив, что женщина, безусловно, права, Джастин открыл дверцу кареты, спрыгнул на землю и последовал за ней до угла. Проходя мимо красивого фаэтона, он заглянул внутрь, любопытствуя, кто же составляет компанию этой леди, и увидел, что там никого не было. Это удивило Джастина, потому что женщины его круга никогда не посещали лекции без сопровождающего.

В движениях незнакомки не было и следа томности, отличавшей большинство светских дам. Она шла энергичной, легкой походкой, и Джастин, следующий за ней быстрым шагом, едва настиг ее.

Повернув за угол, Джастин увидел у входа человека в темно-зеленом костюме и резко замедлил шаг. Черт возьми, лорд Плимптон! Он стоял чуть поодаль от толпы, внимательно вглядываясь в лица людей, спешащих на лекцию, словно искал кого-то. Судя по всему, ему нужен был Джастин. Осведомители лорда прекрасно знали о его увлечении геологией и были уверены в том, что он обязательно появится на лекции такого авторитета, как Лайел, который был автором книги «Принципы геологии».

Не отрывая взгляда от Плимптона, граф начал осторожно пятиться назад, за угол. Но в этот самый момент женщина в алом резко развернулась, быстро пошла назад и с размаху налетела на него.

Растерявшись от неожиданности и боясь привлечь внимание Плимптона, Джастин, не раздумывая, схватил женщину за руку и затащил за угол трехэтажного каменного здания, у которого они оказались.

Незнакомка была гораздо меньше ростом, чем ему показалось сначала, и едва доходила ему до плеча, впрочем, граф отличался на редкость высоким ростом. При столкновении их тела на мгновение тесно прижались друг к другу, и это прикосновение необычайно смутило Джастина. Пытаясь скрыть свое замешательство, он с упреком сказал:

– Вам бы следовало получше смотреть прямо перед собой, мадам. Вам еще повезло, что я не сбил вас с ног.

Женщина подняла на него глаза. Горящий неподалеку газовый фонарь осветил ее нежное, как у эльфа, личико, усыпанное веснушками. Ее небольшой носик был задорно вздернут, а взгляд выдавал спокойный и веселый нрав. Ее темные волосы были собраны в узел под шляпкой, но своевольные локоны выбились из прически и обрамляли лицо и шею так естественно и безыскусно, что Джастин нашел это просто очаровательным.

– Почему вы так неожиданно повернули назад? – спросил он.

– Я пыталась избежать встречи с пуделем.

Джастин озадаченно взглянул себе под ноги и нахмурился.

– Но я не вижу здесь ни пуделя, ни какой другой собаки.

Ее глаза лукаво сверкнули.

– Пожалуйста, посмотрите внимательнее на этого человека в темно-зеленом костюме, – кивком головы она указала на лорда Плимптона.

Джастин присмотрелся и не удержался от смеха. Плимптон был таким небольшим и хилым, что его, казалось, может унести порывом ветра. На узком лице пуговками блестели темные глаза. Хотя ему было еще только двадцать девять, на семь лет меньше, чем Джастину, его кудрявые волосы уже тронула седина. В такие дождливые дни, как сегодня, они топорщились, сводя на нет все усилия парикмахера, и выглядели в точности как шерсть пуделя. Странно, что Джастин не замечал столь поразительного сходства прежде, пока эта привлекательная женщина не указала на него.

Незнакомка отозвалась на его смех мягкой улыбкой, которая согрела его, словно огонь в морозную ночь. Джастин вдруг обнаружил, что ему хочется узнать, замужем она или нет. За все те годы, которые прошли после его неудачного брака, эта мысль посетила его впервые.

Женщине, видимо, было лет двадцать с небольшим, к этому возрасту девушки из хороших семей уже находили себе подходящую партию.

– Как это ваш муж позволяет вам посещать лекции без сопровождения? – спросил Джастин.

– Слава Богу, у меня нет мужа!

Женщина произнесла это так горячо, что Джастин в изумлении уставился на нее. Он никогда не встречал раньше женщин, которые не стремились бы замуж.

– Вы, кажется, исключительно довольны этим обстоятельством, – заметил он.

– Именно так, – подтвердила она, улыбаясь еще более радостно. – Я уже вполне могу считаться старой девой. Это такое облегчение для меня!

Несмотря на ее очевидную искренность, Джастину трудно было в это поверить.

– А что вас так решительно настроило против брака?

– Чужие мужья.

Ее остроумный ответ понравился Джастину:

– Вы не любите мужчин?

– Ну почему же? Только бы меня не заставляли выйти за кого-нибудь из них замуж.

Эта странная девушка вызывала у него все больший интерес.

Она не была красавицей, но Джастин, который был не слишком падок на женскую красоту, обнаружил, что испытывает симпатию к таинственной незнакомке. Он не мог припомнить, чтобы когда-нибудь встречал женщину более привлекательную.

Джастин бросил взгляд на Плимптона, все еще изучавшего толпу. С противоположной стороны улицы появился высокий черноволосый мужчина, похожий на Джастина, и лорд поспешил к нему.

– Скорее! – прошептал Джастин незнакомке, решительно беря ее под руку. – Если мы поторопимся, то пудель нас не увидит.

Удача сопутствовала им. Судя по количеству людей, толпящихся в фойе, лекция действительно обещала быть интересной. Среди публики было необычайно много женщин, в том числе несколько светских дам, знакомых Джастину.

Войдя внутрь, он остановился в ожидании Лайела, а его спутница направилась в зал. Среди других женщин, в одежде которых в основном преобладали пастельные тона, она выделялась, словно сияющее солнце на фоне бледно-голубого неба.

Джастин так увлеченно наблюдал за ней, что чуть было не пропустил лектора.

– Мистер Лайел, – окликнул он проходившего мимо теоретика. – Не могли бы вы уделить мне одну минуту?

– Конечно, лорд Рэвенстон. – Лайел остановился рядом. – Для меня большая честь видеть вас здесь сегодня.

– Я вас долго не задержу. Вы, наверное, знаете натуралиста из Сассекса Дж. О. Дугласа? – Джастин надеялся договориться через Лайела о встрече с затворником.

Лайел нахмурился.

– К сожалению, мы только переписываемся. Я даже готов был приехать в Сассекс, чтобы с ним встретиться, но он ответил, что ему очень жаль, но он никого у себя не принимает.

Если Дуглас отказывается встретиться с Лайелом, признанным авторитетом в современной геологии, то тем более не захочет разговаривать с дилетантом вроде Джастина.

– Очень жаль, – со вздохом добавил Лайел. – Теории Дугласа столь любопытны, что я с удовольствием обсудил бы их с ним, как и вы, без сомнения. А теперь извините меня, мне пора начинать.

Джастин последовал за лектором в душный зал, где собралось почти три сотни людей. Он окинул взглядом публику, отыскивая в толпе незнакомку, с которой так неожиданно сегодня столкнулся, и обнаружил ее сидящей в середине третьего ряда. Она уже сняла свою алую накидку, под которой было такого же цвета платье из саржи. В свете ламп ее волосы приобрели шоколадный оттенок.

К большому разочарованию Джастина, места по соседству с ней были уже заняты. Он устроился почти в самом конце первого ряда, рядом с грузным джентльменом в испещренном жирными пятнами костюме. Однако повернув голову, он обнаружил, что может прекрасно видеть ее лицо.

Сколько бы он ни смотрел на нее во время лекции, женщина казалась полностью поглощенной рассказом. Раз или два Джастин видел, как она едва заметно кивнула, словно соглашаясь с оратором.

Он наблюдал за ней с нескрываемым восхищением. Окружающий мир был слишком полон назойливых гарпий вроде мисс Джорджины Пенфорд. В нем явно не хватало таких утонченных интеллектуальных женщин, как эта незнакомка в красном. «Алая Леди», – как он мысленно окрестил ее.

Джорджина Пенфорд чувствовала на себе его пристальный взгляд. Она до сих пор была взволнована столкновением с черноволосым незнакомцем. Ее поразило то особое чувство, которое она испытала, ощутив мимолетную близость сильного мужского тела. Теперь же, когда он повернулся и начал откровенно рассматривать ее, Джорджину опять охватило то же странное волнение.

Она практически не обращала внимания на мужчин, так почему же этот человек задел ее за живое? Возможно, дело было в исходившем от него ощущении силы. Она долго думала о том, кто бы это мог быть. Он был не похож ни на аристократа-дилетанта, ни на ученого-натуралиста. Это был мужчина, привыкший отдавать приказы, которые мгновенно выполняются.

Его черные, как вороново крыло, волосы были густыми и волнистыми. Темные проницательные глаза казались черными на его смуглом с резкими чертами лице. Нельзя сказать, чтобы лицо было красивым, однако в сочетании с выразительными глазами оно сразу привлекало внимание – смуглое лицо опасного пирата. Джорджина почему-то решила, что, когда этот человек движется к цели, лучше не стоять на его пути.

Его довольно простой костюм был сшит из прекрасной ткани и отличался безукоризненным кроем. Из-под расстегнутого синего сюртука не было видно ни модного расшитого жилета, ни пышного жабо рубашки.

Когда Лайел перешел к ответам на вопросы, Джорджина спросила о некоторых аспектах его новейшей теории, которая утверждала, что сегодняшний мир не был результатом огромной катастрофы, а создавался силами, которые и сейчас не прекратили работу – льдом, водой, ветром и вулканическим огнем.

Затем суровый незнакомец поинтересовался у Лайела, не читал ли он новой статьи Дж. О. Дугласа в «Трудах Лондонского геологического общества».

Его вопрос настолько удивил Джорджину, что она невольно повернулась к нему.

– Читал, – ответил Лайел.

– Я согласен с автором, что Альпы были высечены ледниками, а вы? – спросил незнакомец.

– Да, как говорит мистер Дуглас, это объясняет, почему мы находим именно такой порядок в расположении скал в Альпах.

Джорджина ощутила необычайное удовольствие от того, что этот человек уже прочел статью. Она посмотрела на него, и глаза их встретились, заставив ее вспыхнуть. Незнакомец улыбнулся Джорджине, и она обратила внимание на его чувственный рот. Внезапно ей пришло в голову, что, наверное, было бы приятно поцеловаться с ним.

Улыбка смягчила резкие линии его сурового лица. Джорджина вдруг вспомнила, как Мелани Александер говорила, что ее ненавистный сводный брат похож на пирата. Лэни не мешало бы взглянуть на этого мужчину, тогда бы она знала, как выглядит настоящий пират.

Бедная Лэни! Сегодня утром Джорджина получила еще одно душераздирающее письмо от нее. Бедная девочка была так несчастна в этой ужасной школе, куда ее запихнул лорд Рэвенстон, ее брат и опекун! А ему настолько наплевать на нее, что он даже не ответил на письмо Джорджины, в котором она писала ему о бедственном положении Мелани. А ведь она отправила его три месяца назад!

Грубый, бессердечный человек! Если ей когда-нибудь выпадет несчастье встретить этого Рэвенстона, то уж она с удовольствием выскажет ему все, что думает о нем и о его возмутительном отношении к подопечной, за которую несет ответственность.

2

Когда Лайел сошел с трибуны, его немедленно окружили слушатели, желающие поговорить с ним лично. В других обстоятельствах Джастин не преминул бы и сам подойти к лектору, но сейчас он двинулся к выходу, боясь упустить Алую Леди из виду.

Эта женщина разбудила его чувства, заставила испытать сильное физическое влечение к ней, что уже само по себе было необычно. Но не только это было причиной его неподдельного интереса к таинственной незнакомке. Джастин, вполне разделяющий общепринятое мнение о преимуществе мужского ума, был искренне поражен тем, что женщина способна искренне интересоваться наукой, понимать геологические теории, а по ее поведению на лекции было очевидно, что она их понимала.

По мнению Джастина, женщины являлись существами слабыми, капризными, как дети, и эмоционально неустойчивыми, чей ум просто не способен воспринимать серьезные вопросы. Их следовало защищать от их же собственных глупых страстей.

Его покойная жена Кларисса, безусловно, была в душе ребенком.

Джастин решительно прокладывал себе путь в толпе, догоняя незнакомку. Сейчас она несла свою алую пелерину на руке. Ее алое платье не имело огромного количества оборок, как у записных модниц, и понравилось ему своей простотой. Непривычно яркий цвет также притягивал его взгляд.

– Алый цвет очень идет вам, – сказал Джастин, подходя к ней. – Немногие женщины решились бы носить его.

Она ответила ему своей открытой улыбкой.

– Наш климат и так достаточно мрачен. Зачем же одеваться в соответствии с ним?

Ее чистый, мелодичный голос напомнил Джастину перезвон церковных колоколов. Ноздрей коснулся слабый нежный запах гардении.

– Последний выпуск «Трудов» вышел только сегодня, – сказала женщина. – Я была удивлена, что вы уже прочитали статью Дугласа.

– Я большой почитатель этого ученого, – пояснил Джастин. – Я внимательно слежу за его трудами.

Ее улыбка стала еще шире и вызвала новый всплеск волнения в душе Джастина. Желая сделать ей комплимент, он сказал:

– Для женщины вы поразительно хорошо разбираетесь в геологии.

К его изумлению, ее чарующая улыбка мгновенно погасла, а глаза сердито сверкнули.

– Вы очень добры, сэр, – ответила она ледяным тоном, который мог бы заморозить и кипяток.

Джастин совсем растерялся от такой реакции на свою похвалу. Незнакомка повернулась, чтобы уйти, но он схватил ее за руку, твердо решив узнать, кто она.

– Подождите! Я раньше вас не видел. Вы живете не в Лондоне?

– Нет, я приехала сюда, чтобы послушать лекции мистера Лайела.

Он не мог поверить своим ушам. Чтобы женщина приехала в город только для того, чтобы прослушать лекции по геологии! Невероятно!

– И вы собираетесь оставаться здесь, пока цикл лекций не закончится?

– Да, именно так.

Неожиданно к ним подошел Томас Скеджит, кругленький, седой старичок, знакомый Джастина.

– Лорд Рэвенстон... – начал было он.

– Что?! – Неожиданное восклицание женщины заставило его умолкнуть. Незнакомка смотрела на Джастина так, как если бы он был демоном из ада. – Так вы – граф Рэвенстон?

Он кивнул, совершенно сбитый с толку этой внезапной переменой. Теперь на ее лице явственно читалась неприязнь к нему. Да, уж это было совсем непонятно. Обычно, когда женщины узнавали, что имеют дело с графом, они из кожи вон лезли, стараясь ему понравиться. Насторожившись, он сказал:

– Вы наверняка слышали обо мне, причем отзыв был явно нелестный, не так ли?

– Самый нелестный! – В ее голосе звучало ледяное осуждение. Казалось, что она собирается сказать гораздо больше, но тут она оглянулась. Окружающие уже начинали поглядывать на них с любопытством. Она сдержала себя с видимым усилием, затем, без единого слова, развернулась и направилась к выходу!

– Подождите, мисс... как там, черт возьми, ваше имя! – прокричал ей вдогонку Джастин.

Женщина не отозвалась и даже не обернулась, решительно проталкиваясь к выходу.

– Кто это? – спросил Скеджит. – Я надеялся, что вы меня ей представите. Я ведь теперь вдовец, вы знаете...

Джастину с трудом удалось скрыть раздражение. Неужели этот толстяк не видит, что слишком стар для такой женщины, кем бы она ни была!

– А она очень симпатична, очень! – продолжал Скеджит. – Ее улыбка просто очаровательна.

Джастин был совершенно согласен с ним, но у него не было никакого желания обсуждать это. Тем временем незнакомка скрылась в толпе. И все же Джастин успел заметить, как мелькнуло в дверях ее яркое платье.

Он начал пробираться к выходу, отыскивая ее взглядом. Однако, когда он вышел, женщины нигде не было видно. Он поспешил на улицу и как раз успел увидеть, как грум подсаживает ее в фаэтон. Пока он проталкивался сквозь толпу на ступеньках, ее экипаж уже отъехал.

Не тратя времени на поиски своей сестры, он остановил проезжавшего мимо извозчика, сел и велел ему следовать за фаэтоном.

– Если не упустишь его, то получишь лишнюю гинею.

Извозчик, явно довольный возможностью заработать награду, пустился вдогонку.

Джастин откинулся на кожаную спинку сиденья, спрашивая себя, не сошел ли он с ума. Он никогда раньше не гонялся за женщинами, замужними или нет. По существу, он даже не особенно любил их, разве что когда они согревали его постель. Так почему же сейчас он это делает?

Его жена полностью излечила его как от симпатии к женскому полу, так и от уважения к нему. Его брак, в который он вступил, когда ему еще не исполнилось двадцати одного года, был устроен отцом. Через три месяца семейной жизни Джастин всей душой возненавидел свою эгоистичную, сумасбродную жену, чьи дикие вспышки ярости стали притчей во языцех среди слуг в Рэвенкресте, его семейном гнезде в Корнуэлле.

Когда через три года после свадьбы Кларисса умерла от тифа, Джастин твердо решил, что ничто не заставит его опять обречь себя на ужасы семейной жизни. С тех пор прошло двенадцать лет, но он все равно не отступил от своих убеждений. Он был вполне готов передать свой титул и все, что к нему прилагалось, своему младшему брату, Генри.

Джорджина ворвалась в дом Нэнси Уайлд, мысленно благодаря судьбу за то, что дверь не была заперта. На звук ее шагов выбежал дворецкий, явно удивленный шумом.

– Это всего лишь я, Бертон. Простите, что не постучала. – В тот момент, когда дверь за ней закрылась, экипаж Джастина прогрохотал мимо дома. Ей надо было бы радоваться, что она избавилась от него, но вместо этого Джорджина почувствовала разочарование.

Она никогда раньше не встречала человека, который вызывал бы у нее такой живой интерес. Джорджина испытала огромную радость, когда он подошел к ней после лекции Лайела. Когда он улыбнулся ей, ее опять охватило странное волнение, и в голову пришла непрошеная мысль, как приятно было бы поцеловать этот чувственный рот.

Когда же выяснилось, что именно он и является тем самым равнодушным опекуном Лэни, Джорджину словно громом поразило. Она готова была высказать ему все, что думает о подобном бессердечии, но нельзя было делать это в столь людном месте, как лекционный зал, под взглядами трехсот заинтересованных свидетелей. Утром весь Лондон говорил бы только об этом. И тогда Джорджина просто повернулась и ушла, торопясь, пока ее непослушный язычок не наделал бед. И после этого Рэвенстон набрался наглости преследовать ее. Какой сюрприз ожидал бы его, если бы он решился зайти в этот дом!

Его хозяйка, Нэнси Уайлд, королева полусвета, не замедлила появиться в дверях. Ее красивое лицо выражало ту же тревогу, что и лицо дворецкого. При виде Джорджины тревога сменилась изумлением.

– Джина, ты не можешь приезжать сюда вот так открыто! Если тебя кто-то увидит, твоя репутация будет полностью погублена.

– Мне все равно, пусть весь мир видит меня здесь, – упрямо заявила Джорджина. – Я горжусь тем, что ты моя подруга.

– Я тоже считаю, что мне повезло иметь такую подругу, как ты, Джина, и именно поэтому хочу защитить тебя от скандала. Твой отец будет в ужасе, если узнает, что ты здесь.

– Папа никогда не запрещает мне видеться, с кем я хочу, – заявила Джорджина с непоколебимой уверенностью. – Он не спорил со мной на эту тему с тех самых пор, как я отказалась выехать в свет, когда мне исполнилось восемнадцать. Он слишком уважает меня, чтобы вести себя со мной подобно тирану.

– Редкий человек! – сухо заметила Нэнси. – Слишком многие уверены, что у женщин вообще нет ума, и считают своей прямой обязанностью тиранить всех женщин, зависимых от них. Тебе гораздо больше повезло с отцом, чем мне.

– Мне очень повезло с обоими родителями.

Нэнси провела подругу в небольшую уютную гостиную, отделанную в пастельных тонах.

Сев в изящное кресло, обитое парчой персикового цвета, Джорджина сказала:

– Твой новый дом изящно обставлен, Нэнси. Ты довольна?

– Очень, – ответила Нэнси, садясь рядом. – Это именно то, о чем я так долго мечтала. Ну разве не смешно: я купила его на свои собственные деньги, а в свете говорят, что покупку дома совершил лорд Конингтон!

Знаменитой куртизанке не приходилось искать мужчин, стремившихся стать ее покровителями. В настоящее время это вожделенное для многих место занимал маркиз Конингтон.

– Какая разница, что думает свет? – насмешливо отозвалась Джорджина. – Главное, что ты достигла независимости, к которой так стремилась.

Мужчины видели в Нэнси лишь красивую внешность, но Джорджина восхищалась ее интеллектом, остроумием, твердым характером и умением вести дело, которое сделало ее по-настоящему богатой – а значит, и независимой. И если многие готовы были осудить Нэнси за те средства, какими она этого добилась, то Джорджину никак нельзя было отнести к их числу. Она слишком хорошо знала, как тяжело женщине пробиться в современном мире.

– Так чему же я обязана этим неожиданным визитом, Джина?

– Меня преследовал мужчина.

– Боже мой! – в тревоге воскликнула Нэнси. – Ты хоть знаешь, кто это был?

– Этот ужасный лорд Рэвенстон. – Джорджина испытала легкие угрызения совести за то, что применяет к нему такой эпитет. На самом деле она считала его очень привлекательным – пока не узнала, кто он.

– Рэвенстон преследовал тебя?! – воскликнула Нэнси. – Я просто не могу поверить! Это совершенно на него не похоже. А где ты его встретила?

– На лекции Лайела.

Нэнси улыбнулась.

– И что, это была ненависть с первого взгляда?

– Честно говоря, нет, – призналась Джорджина. – Сначала он мне даже понравился, особенно когда сказал, что восхищается статьями Дж. О. Дугласа. Он спросил лектора, читал ли тот последнюю из них. Я была просто потрясена.

Глаза Нэнси насмешливо блеснули.

– Возможно, Рэвенстон – герой твоей мечты.

– Мечты! Ха-ха! Герой моих кошмаров! – выпалила Джорджина. – Представь, этот высокомерный грубиян имел наглость заметить, что для женщины я прекрасно разбираюсь в геологии!

Это замечание действительно возмутило Джорджину, но столь бурная реакция отчасти была следствием того странного возбуждающего действия, которое он вообще на нее оказывал.

– Но зачем он за тобой поехал?

– Его разозлило, что я ушла, не попрощавшись.

В глаза Нэнси сверкнули веселые искорки.

– Вот уж действительно неожиданность для него! Обычно женщины бегут к нему, а не наоборот.

– Не могу понять почему! – Стоило Джорджине произнести эту фразу, как она сразу же поняла, что это ложь. К своему большому неудовольствию, она слишком хорошо это понимала.

– Ты и Рэвенстон могли бы устроить очень оживленную дискуссию по вопросу брака, Джина. Он считает, что мужчина, женившись, теряет гораздо больше.

– Как он может такое думать? – Джорджина, наследница большого состояния, была убеждена, что в браке скорее потеряет, чем обретет.

– Почему бы тебе не спросить об этом самого Рэвенстона? Мне бы очень хотелось послушать ваш, хм... разговор.

– Может, я и спрошу. – Джорджина никак не могла успокоиться, этот вопрос всегда волновал ее. – Жена не имеет никаких прав на свое имущество и состояние, даже на собственных детей! Посмотри на мою несчастную тетку. Безумный муж выгнал ее на улицу без единого пенни, а затем лишил даже возможности видеть своих маленьких детей!

– Но ведь не все мужчины таковы, – напомнила ей Нэнси. – Твой отец, например, не такой.

– Нет, но папа – скорее исключение. Он и любил, и уважал маму. У них был на редкость удачный брак!

Джорджина с грустью подумала о союзе отца и матери. Она ни за что не согласится на что-то меньшее, чем те отношения любви, равенства и преданности, которыми наслаждались ее родители.

Хотя Джорджина еще ни разу не влюблялась, она знала, что любовь была необходимой составляющей на редкость счастливого союза ее родителей.

– Мне очень повезло, что я богата и не имею необходимости выходить замуж просто ради того, чтобы иметь дом и мужа, который будет меня содержать. Человек, за которого я выйду замуж, должен быть похож на моего отца, он должен уважать мое мнение и поощрять мое увлечение геологией.

«И должен меня любить», – добавила она про себя.

– Но я уже потеряла надежду найти такого человека. – Джорджина упрямо тряхнула головой. – И поэтому никогда не выйду замуж.

– Ты не можешь приказать своему сердцу, кого полюбить, Джина. Любовь приходит сама по себе – часто вопреки здравому смыслу.

– Ну а со мной ничего подобного не случится.

– Я бы не хотела, чтобы ты была так решительно настроена против брака. Любимый человек, добрый и понимающий, способен принести женщине необыкновенную радость, удовольствие, счастье.

– Если все это так замечательно, то почему ты сама не выйдешь замуж?

– Я могу получать удовольствие и вне брака. А вот женщина твоего круга не имеет такой возможности, – ответила Нэнси. – Ты должна выйти замуж, иначе ты станешь изгоем общества.

– А мне наплевать, что думает общество! Ты же сама это знаешь. Лучше быть парией, чем стать женой такого человека, как лорд Инглэм, который проматывает состояние жены за игорным столом и в постелях других женщин. Она знает, что он оставит ее без гроша, но не в силах помешать этому.

Нэнси внимательно изучала ее.

– Лорд Рэвенстон никогда не промотает состояние своей жены. Это было бы несовместимо с его кодексом чести. Кроме того, он не так легкомыслен в отношении денег.

– Мне бы очень хотелось, чтобы его кодекс чести распространялся и на его отношения с сестрой.

– Возможно, он понимает свои обязанности по отношению к ней иначе, чем ты, Джина. Он отнюдь не безответственный человек. Слишком горяч иногда, это да, но он никогда не совершает необдуманных поступков.

– Если этот глупец не заберет Лэни из той школы, куда он ее поместил, она убежит оттуда.

На губах Нэнси появилась легкая усмешка.

– Рэвенстона можно назвать кем угодно, но уж никак не глупцом.

– Но это возмутительно, что он не уделяет бедной Лэни никакого внимания.

– Судя по тому, что ты мне рассказывала, она не нуждается в его внимании.

– Это правда, – признала Джорджина, но тут же опять вспыхнула. – Но кого надо в этом винить, как не его? Он совершенно запугал несчастную девочку.

Нэнси поглядела на нее скептически.

– Честно говоря, я не могу представить, чтобы он плохо с ней обращался. Каким бы невозмутимым он ни казался, он очень серьезно относится к своим обязанностям. А почему ты привела его сюда? Он ведь подумает, что ты здесь живешь. Не удивлюсь, если он завтра явится ко мне.

– Я не удержалась, чтобы не подурачить его, – призналась Джорджина. – Я ведь знаю, какой Бертон мастер избавляться от непрошеных посетителей. Хотела бы я посмотреть на его лицо, когда Бертон скажет ему, что для него Нэнси Уайлд нет дома. Он подумает, что гнался за тобой.

– Рэвенстон знает, что я – это не ты. Какое-то время он был моим покровителем.

При этих словах Джорджина испытала странное чувство, похожее на ревность.

– И как долго? – спросила она, и голос ее прозвучал несколько натянуто.

– Около года. – В глазах Нэнси появилось мечтательное выражение. – Джастин был лучшим из всех моих любовников.

– Что ты имеешь в виду? – спросила Джорджина. Ее опыт в подобных делах был равен нулю, а она не любила чувствовать себя профаном ни в одном вопросе. – Что делает его, или вообще любого мужчину, хорошим любовником?

Глаза Нэнси затуманились.

– Джастин прекрасно знает, как доставить женщине необыкновенное наслаждение. Он нежный и щедрый любовник.

Джорджина нахмурилась.

– Но ты же сказала, что он прижимист в отношении денег.

– Я имела в виду не такую щедрость.

– Но тогда какую же?

Прежде чем Джорджина успела задать этот вопрос, Нэнси сказала:

– И я не говорила, что он прижимист, просто он не швыряет деньги на ветер.

Но Джорджина помнила, как мать Лэни, мачеха Рэвенстона, не уставала повторять, что второго такого скупца нет на целом свете.

– Если ты любила его, Нэнси, почему же вы расстались?

– Все было совсем не так. – Лицо Нэнси приобрело задумчивое выражение. – Я совершила ошибку, влюбившись в него и сказав ему об этом.

– Но почему же ты считаешь это ошибкой?

– Джастин не верит, что существует романтическая любовь. Он воспринял мое признание в любви как откровенную попытку добиться от него большей щедрости. Я тогда была очень молода, и меня так обидело, что он может такое обо мне подумать, что я еще больше все испортила. Тогда я думала сердцем, а не головой. Я никогда больше не повторяла подобных ошибок. Женщина моей профессии не может себе такого позволить.

– А этот ужасный человек вообще не имеет сердца! – воскликнула Джорджина.

– Надо отдать должное Рэвенстону, он был всегда абсолютно честен со мной, чего нельзя сказать о большинстве мужчин. Он с самого начала дал мне понять, что считает наши отношения деловым соглашением, выгодным для нас обоих.

– Деловым соглашением! – Джорджина была потрясена услышанным. – Ничего себе романтик!

– В моем положении дело именно так и обстоит. Я сама нарушила соглашение, влюбившись в него.

– Как ты могла в него влюбиться?

Нэнси пожала плечами.

– Разве кто-то может по-настоящему ответить на этот вопрос?

– И ты все еще любишь его?

– Нет, это было много лет назад, вскоре после смерти его жены. Судя по тому, что я о ней слышала, она способна была отвратить от брака любого мужчину.

– И каким надо быть человеком, чтобы порочить свою умершую жену? – возмущенно спросила Джорджина.

– Он ее не порочил. Я слышала это от его друзей, а не от него. Джастин ни разу не упомянул о ней при мне.

– После того, как он с тобой обошелся, я поражена, что ты еще его защищаешь.

– Он хороший человек, но сложный. Тебе стоит это запомнить, Джина. Я не хотела бы иметь его в числе своих врагов.

Представив себе на минуту смуглое волевое лицо Рэвенстона и силу, исходящую от него, Джорджина нисколько не усомнилась в словах Нэнси. При воспоминании о его темных выразительных глазах по ее телу пробежала легкая дрожь.

Но при этом она странным образом мечтала опять заглянуть в них.

3

Джастин с трудом оторвался от мыслей об Алой Леди, которую встретил прошлым вечером, и опять сосредоточился на стопке писем и приглашений, ждущих его ответа. Для него было совсем не характерно задумываться о чем-то постороннем в то время, когда он разбирал почту и давал указания своему секретарю, как отвечать на то или иное письмо.

Он просмотрел верхнее письмо в пачке. Управляющий в Рэвенкресте просил, чтобы лорд приехал и принял работу, которую сделали там по его приказанию.

Время визита в его корнуэльское имение давно пришло, но Джастин все время откладывал его. Хотя он любил тамошнюю природу, но ненавидел неудобный, полный сквозняков дом, построенный еще при Тюдорах. Дом почти весь состоял из беспорядочных пристроек и был неудачно расположен. Хуже того, он был полон для Джастина тяжелых воспоминаний, связанных в основном с его умершей женой.

Секретарь наблюдал за ним со смущенным выражением на круглом юношеском лице.

– Почему вы так смотрите на меня, Теренс?

– Вы кажетесь на редкость рассеянным сегодня, милорд. Просто это так на вас не похоже. Должно быть, вчерашняя лекция мистера Лайела дала вам много пищи для размышлений.

– Да, это так, – уклончиво ответил Джастин. Как только он избавится от этой скучной кучи бумаг на столе, он обязательно посетит истинный источник своей рассеянности.

Он не понимал, почему так стремится опять увидеть эту женщину, но стоило ему подумать об этом визите, как тоска, которая постоянно мучила его в последнее время, пропадала начисто. Его нетерпеливое желание увидеть незнакомку заставило его поскорее расправиться с делами.

Последнее письмо в пачке было от леди Недлейн, руководительницы привилегированной школы, где училась его сестра.

«Мне неприятно сообщать вам, милорд, что леди Мелани слишком молчалива и замкнута для девочки ее возраста. Она все время стремится к уединению и не делает попыток завязать дружбу с кем-либо из воспитанниц.

Она не проявляет никакого интереса ни к рукоделию, ни к музыке, ни к танцам – предметам, жизненно необходимым для успеха молодой леди в свете. Ее учителя уже начинают приходить в отчаяние.

Я убедительно прошу вас, милорд, посетить вашу подопечную и убедить ее приложить больше усилий в учебе».

Этого только не хватало. Меньше всего на свете ему хотелось ехать в Кент, чтобы уговаривать свою угрюмую, неразговорчивую сестру лучше заниматься, особенно если учесть, что он был уверен в ее полной неспособности к этому. Как некстати, что Мелани унаследовала не острый ум своего отца, а птичий умишко матери. Он протянул письмо Теренсу.

– Напишите леди Недлейн, что я постараюсь найти время для визита в школу. – Наверняка это будет не скоро. – И попросите ее тем временем держать меня в курсе успехов моей сестры.

– У вас свободен вторник на следующей неделе, милорд, – с готовностью подсказал секретарь. – Если желаете, я помечу это в вашем календаре и напишу леди Недлейн, что вы приедете во вторник. – Хотя Теренс был прекрасным секретарем и Джастин высоко ценил его, сейчас он страстно пожелал, чтобы молодой человек умерил свое старание.

– Нет, – произнес он несколько резче, чем сам того хотел.

Секретарь посмотрел на него с таким недоумением, что Джастин счел нужным пояснить:

– У меня уже есть другие планы на этот день.

Теренс слегка смутился.

– Понятно, милорд.

Вряд ли ему было понятно. Судя по его смущению, он решил, что хозяин проведет этот день со своей теперешней пассией. Ну что же, он жестоко ошибался, Джастин был бы счастлив никогда больше ее не видеть. Как и многие из ее предшественниц, она становилась со временем слишком жадной и неискренней, два качества, которые Джастин совершенно не переносил в женщинах. Она заслужила свою отставку.

Джастин избавился бы от нее и раньше, если бы нашел подходящую женщину. Но таковой пока не было.

Нэнси Уайлд все еще вызывала его интерес, но ее покровителем сейчас был лорд Конингтон. Джастин никогда не покушался на собственность другого мужчины, неважно, какого рода была эта связь.

Однажды, довольно давно, они с Нэнси уже были любовниками, но все закончилось довольно печально. Конечно, вина целиком лежала на нем. Раны, нанесенные Клариссой за время их брака, все еще были свежи, а ее лживость научила его не доверять женщинам вообще. Вот если бы они с Нэнси встретились несколько лет спустя, тогда... Но Джастин не любил размышлять о том, что могло бы быть.

– Мы уже закончили с письмами милорд? – спросил Теренс.

– Не совсем. – Послание леди Недлейн напомнило Джастину о письме мисс Пенфорд, и он взял его со стола. Джастин задаст мисс Джорджине Пенфорд величайшую в ее жизни трепку за ее непрошеное вмешательство в его дела и за несправедливые обвинения в равнодушии к интересам сестры.

Но так ли они несправедливы на самом деле? Он почувствовал неожиданный укор совести. Трудно было отрицать, что за те годы, которые он был ее опекуном, он встречался с Мелани лишь изредка, но из ее писем, а также от ее бабки и деда он знал, что она была вполне счастлива у них в Сассексе. Мисс Пенфорд была очень возмущена тем, что Джастин не взял свою осиротевшую сестру в свой дом, или в Корнуэлле, или в Лондоне.

«Мелани – дочь вашего отца и имеет такое же право жить в фамильных особняках, как и вы», – писала она. Но Джастин не мог послать сестру в Рэвенкрест, потому что дом был закрыт. Да и не мог он допустить, чтобы она жила там одна, без присмотра. Не ехать же туда самому! Он поежился, представив себе жизнь в этом сыром, неуютном доме, где был когда-то так несчастен.

Что касается Лондона, то Джастину меньше всего хотелось жить под одной крышей с замкнутым, нелюдимым подростком. Впрочем, насколько он знал, и сама она вряд ли будет в восторге от такой перемены обстановки, уж слишком явно она тяготилась его обществом.

Когда родители ее матери умерли, он тщательно расспросил знакомых обо всех школах-интернатах для девочек, и его уверили, что Академия леди Недлейн является лучшей, туда устраивали девочек из самых знатных семейств Англии.

Взгляд Джастина упал на другую фразу письма мисс Пенфорд, которая особенно раздражала его. «Если вы предпочитаете быть настолько жестоким, что вообще отказываете вашей сестре в праве на дом, то хотя бы позвольте ей жить со мной».

Нет, он никогда не позволит своей сестре попасть под влияние этой несносной гарпии! Гневно сверкая глазами, Джастин прокашлялся, приготовившись диктовать ответ, но потом передумал и решил написать его собственноручно, чтобы не шокировать своего секретаря. – Ладно, Теренс, я сам напишу ответ. Вы можете идти.

Когда за секретарем закрылась дверь, Джастин схватил гусиное перо и, не стесняясь в выражениях, излил на мисс Пенфорд весь свой гнев, вызванный ее наглым, непрошеным вмешательством в чужие дела.

Сложив письмо, он запечатал его сургучом и надписал, затем сунул его в карман, собираясь отдать потом секретарю для отправки, но совершенно забыл об этом, полный нетерпения опять увидеть свою Алую Леди.

Джастин не стал приказывать, чтобы заложили карету. Дама жила не так далеко от его дома. Если учесть напряженное уличное движение в Лондоне, он быстрее доберется туда пешком. Но стоило ему направиться в сторону Честерфилд-стрит, как два человека тут же оказались рядом с ним, по обе стороны от него.

– Я уверен, что вы не будете возражать, если мы присоединимся к вам, лорд Рэвенстон, – сказал лорд Инглэм, семеня с левой стороны от него.

Джастин вспомнил предупреждение своего секретаря, но было слишком поздно. Его безумно раздражало присутствие Инглэма, но выхода не было. Тяжело вздохнув, он сказал:

– Но вы же не знаете, куда я иду.

– Это не имеет значения, – заверил его Инглэм.

Джастин посмотрел на идущего справа мужчину. «Пудель», – вспомнил он. Характеристика, данная Алой Леди лорду Плимптону с его глазами-пуговками и курчавыми волосами, была такой точной, что Джастин вынужден был прикусить губу, чтобы удержаться от смеха.

По существу, подумал он, оба его спутника напоминали собак. Кустистые брови Инглэма, заостренные уши, неряшливая седая борода и длинные усы напоминали Джастину шнауцера.

– Лорд Рэвенстон, вы должны помочь нам спасти нацию от этих проклятых радикалов, намеренных ее погубить, – начал Плимптон. Даже его пронзительный голос напоминал лай пуделя.

– Да, это ваш долг, как патриота, Рэвенстон, – поддержал его Инглэм.

Ну почему если какой-то дурак хотел что-то от Джастина, он всегда представлял это как его патриотический долг?

– Вы знаете, у меня нет ни малейшего интереса к политике, – ответил Джастин.

Он и вправду потерял его много лет назад. Но если бы это и не было так, он не мог принять ту политику, которую проповедовали Инглэм и Плимптон. Члены самой реакционной клики в палате лордов, они противостояли всему, что могло хоть в малейшей степени уменьшить их власть и привилегии.

– Этот отступник, виконт Пенфорд, который предал своих собратьев, устроив кампанию по расширению избирательных прав, теперь собирается предать весь мужской пол, дав женщинам свободу, которой они, как всем известно, просто не в силах разумно распорядиться, – сказал Инглэм.

– О чем это вы говорите? – нетерпеливо спросил Джастин.

– Пенфорд проталкивает билль, который отнимет у мужей права на состояние жены и отдаст их в руки женщины, – пояснил Плимптон. – Подумайте только, жена будет тратить деньги, а муж не будет иметь права даже высказать свое мнение.

– Вы представляете, какой катастрофой это может обернуться? – патетическим тоном вопросил Инглэм. – Вся страна обанкротится!

Уж сам-то Инглэм точно обанкротится, язвительно подумал Джастин. Инглэм давно спустил свое довольно неплохое состояние, а два года назад вторично женился, взяв в жены дочь текстильного промышленника, единственную наследницу огромных богатств. Все знали, что Инглэм проматывает ее состояние с поразительной быстротой, несмотря на ее гневные и бесплодные протесты. Колесо проезжающей кареты задело Плимптона, заставив Джастина и его спутников отскочить в сторону.

– Это же общеизвестно, что интеллект женщины слишком низок и слаб, чтобы она могла заниматься финансовыми вопросами, – возмущенно протявкал Плимптон. В этом Джастин был с ним согласен. Закон, дающий женам такие права, будет иметь катастрофические последствия. Он с ужасом представил, что было бы, если бы его покойная жена сама управляла своим состоянием. Его хватило бы месяцев на шесть, не больше.

– Себастьян Додд тоже поддерживает нас, – сказал Инглэм. Это решило дело. Джастин понял, что не станет на их сторону. Он не сомневался, что Додд просто невменяем, и это вполне объясняло, почему он поддерживал Инглэма и Плимптона.

– И о чем только этот Пенфорд думает? – мрачно размышлял Плимптон.

– Я готов поставить на что угодно, что это была не его идея, – злобно усмехнулся шнауцер. – Его наверняка уговорила его несносная дочь. У этой женщины не язык, а осиное жало.

– Целое осиное гнездо, – согласился пудель. – Неудивительно, что она так и не вышла замуж. Ни один мужчина в здравом уме не захочет жениться на такой язвительной, противной старой деве, как Джорджина Пенфорд.

Джорджина Пенфорд! Черт возьми, неужели женщина, написавшая Джастину письмо, была дочерью лорда Пенфорда?

– Она живет в Сассексе? – спросил он.

– Ну да, – ответил Инглэм. – У ее отца есть имение около Амберсайда.

Тогда несомненно, что именно она прислала ему это письмо. Джастин запоздало вспомнил, что так и не дал свой ответ Теренсу для отправки. И потом, она должна быть гораздо моложе, чем думал Джастин, потому что лорду Пенфорду не было и пятидесяти.

– А сколько лет мисс Пенфорд?

– Двадцать шесть, – ответил Плимптон.

– Не помню, чтобы когда-нибудь видел ее в Лондоне, – заметил Джастин.

– Она отличается таким дурным характером, что ее отец благоразумно решил не тратить зря деньги, вывозя ее в свет, – злобно сказал Инглэм. – Она так никогда и не появилась в обществе.

Джастин остановился перед внушительным зданием из портлендского камня, намереваясь избавиться от непрошеных попутчиков.

– Я должен распрощаться с вами, джентльмены. У меня назначена важная встреча.

У него действительно должна была состояться встреча, но отнюдь не в этом здании.

– С кем? – поинтересовался Инглэм. – Надеюсь, не с лордом Пенфордом? Ведь здесь его офис.

– Как и у моего поверенного, – честно ответил Джастин. – Я и не знал, что Пенфорд тоже имеет здесь офис.

– Вы поможете нам спасти нацию от женской глупости и безрассудства, Рэвенстон? – напыщенно спросил Плимптон.

– Дайте мне время все обдумать. Я вам сообщу.

Войдя в здание, Джастин поспешил через холл к коридору, который, как он знал, имел выход на боковую улицу. По пути ему встретился невысокий кругленький человек, спускающийся по лестнице.

– Вы, лорд Рэвенстон?

Джастин остановился, повернулся и посмотрел на кругленького человечка, который достиг нижних ступенек. Он удивился, узнав обладателя доброжелательного лица с густыми бровями.

– Лорд Пенфорд, рад вас видеть!

Он был вполне искренен. Джастину нравился острый ум Пенфорда и его живой юмор. Радикальные взгляды виконта вызывали неприязнь к нему у многих пэров, но только не у Джастина, который восхищался смелостью виконта и его сочувствием окружающим.

Джастин вспомнил о язвительном письме в своем кармане и пожалел, что Пенфорду так не повезло с дочерью.

– И какое совпадение, я только что написал письмо вашей дочери в Амберсайд.

– Вы что, тайно переписываетесь с Джорджиной за моей спиной? – Хотя эти слова были произнесены шутливым тоном, он посмотрел на Джастина тем пристальным взглядом, каким часто смотрят отцы, подбирающие подходящую партию для своей дочери.

Джастин вспомнил, что говорили Инглэм и Плимптон о мисс Пенфорд. Несомненно, ее отец был бы счастлив выдать эту перезрелую, склочную особу за первого встречного. Ну и пусть, Джастин никогда не будет этим несчастным.

– Я отвечал на письмо вашей дочери, в котором она сурово осуждает меня как опекуна за недостаток заботы о моей сестре.

– Ах да, ведь внучка Дортонов – ваша сестра. – Пенфорд внимательно взглянул на Джастина из-под густых бровей. – Надеюсь, Джорджи не была с вами слишком строга?

– Она была очень резкой. «Возмутительно резкой», – подумал он про себя.

– Джорджи всегда предельно искренна, – снисходительным тоном сказал ее отец. – Это одно из ее привлекательных качеств.

Джастин ни в малейшей степени не находил эту прямоту привлекательной.

– Должен вас предупредить, я был столь же резок в своем ответе ей.

– Надеюсь, вы не отправили письмо почтой, потому что Джорджи сейчас не в Амберсайде, а в Лондоне.

– Вообще-то оно как раз со мной.

– Дайте его мне. Я сам ей передам. – Беря у Джастина письмо, виконт с сочувствием сказал:

– Должно быть, очень нелегко, когда на вас вдруг сваливается ответственность за юную девицу.

Ну вот, хотя бы один из Пенфордов его понимает!

– Чертовски нелегко. Я ведь ее практически не знал. – Когда Джастин приехал за Мелани после смерти ее бабки и деда, то был неприятно поражен, увидев, какой мрачной и необщительной девочкой она стала.

– Ваша дочь считает, что я должен взять Мелани к себе, но холостяцкий дом в Лондоне – не место для молоденькой девушки. – Поселив Мелани в своем доме, Джастин будет обязан нанять ей одну из этих пожилых, с лошадиным лицом компаньонок. Одна только мысль о присутствии в доме такой женщины вкупе с его угрюмой, замкнутой сестрой приводила его в ужас.

Пенфорд сунул письмо Джастина в карман.

– Моя дочь очень привязана к Мелани. После того, как ее мать умерла несколько лет назад, девочка так много времени проводила у нас в Пенфорде, что я уже начал думать, что у меня две дочери.

Зная, как нелегка в общении его сестра, Джастин с сочувствием спросил:

– Надеюсь, она вам не слишком надоела?

– Да нисколько! Мы ей всегда рады.

Джастин подозревал, что Пенфорд, который всегда отличался абсолютной честностью, в этот раз не был с ним вполне искренен.

– Я очень ценю вашу заботу о ней.

– Ерунда, она такая умненькая, приятная девочка!

Получив такой ответ, Джастин еще раз убедился, что Пенфорд жертвует правдой ради вежливости.

– Вы должны как-нибудь пообедать со мной и Джорджи.

Нет, Джастина это никак не прельщало. Одна мысль об обеде в обществе этой гарпии вызывала у него несварение желудка.

– Всего хорошего, – любезно проговорил Пенфорд. – Я обязательно передам ваше письмо моей дочери.

– Не думаю, что оно ей понравится, – предупредил Джастин.

– Не сомневаюсь в этом, – сказал Пенфорд с непонятной улыбкой.

Через несколько минут Джастин уже стучал в дверь особняка на Честерфилд-стрит. Открывший дверь дворецкий посмотрел на него удивленно и оценивающе.

– Скажите своей хозяйке, что граф Рэвенстон хочет видеть ее немедленно. – Высокомерный тон Джастина вкупе с громким титулом безотказно действовали даже на самых упрямых дворецких.

– Слушаюсь, милорд. Извольте пройти в гостиную, я доложу о вас.

Джастина провели в комнату, отделанную в нежных пастельных тонах. От своей Алой Леди он почему-то ожидал более ярких красок. Подойдя к столику, стоящему у окна, он начал рассматривать статуэтки из севрского фарфора, изображающие мужчину и женщину в бальных костюмах.

Услышав шелест платья, он медленно обернулся, задаваясь вопросом, какова будет реакция Алой Леди на его появление здесь. Несомненно, она будет весьма удивлена.

Но когда он увидел хозяйку, его лицо вытянулось от изумления. Боже правый, Нэнси Уайлд! Джастин был настолько поражен появлением своей бывшей любовницы, что тут же выпалил:

– Черт возьми, а ты что здесь делаешь?

– Могу спросить и у тебя то же самое.

Это еще больше поразило Джастина. Ему ни разу не пришло в голову, что его вчерашняя незнакомка могла принадлежать к полусвету. Ни вид ее, ни речь не давали повода заподозрить подобное. Наоборот, все в ней выдавало благородную женщину. Но он ошибся, вне всякого сомнения. Только дама полусвета решилась бы прийти сюда одетая таким образом. Очевидно, репутация этой особы была такой же шокирующей, как и ее наряд.

Ее необычное поведение – приход на лекцию без сопровождающего и отрицательное отношение к замужеству – должно было бы дать ему понять, к какому кругу она принадлежит. И все же...

Потеряв на мгновение дар речи, Джастин вгляделся вокруг, внимательно оценивая обстановку.

Его поразило ее богатство, потому что теперешний покровитель Нэнси имел репутацию довольно прижимистого человека.

– Ты, кажется, совсем не удивилась, увидев меня здесь.

– Конечно. Когда я узнала, что ты вчера последовал сюда за Джиной, то сразу же предположила, что ты сегодня обязательно зайдешь.

Так, значит, Алую Леди зовут Джиной. Имя понравилось Джастину. Должно быть, ее полное имя – Реджина. Он напряг память, перебирая в уме имена известных легкодоступных красавиц, но не вспомнил ни одной с таким именем.

– Должно быть, Джина – недавнее пополнение полусвета, – заметил он. Странно, почему при этих словах Нэнси сразу напряглась и с бешенством посмотрела на него?

– Очень недавнее, – ледяным тоном подтвердила она.

Ее внезапная холодность поразила Джастина. Неужели Нэнси ревнует к новенькой?

– А как фамилия Джины?

– Я не могу сказать тебе без ее разрешения. Возможно, она не захочет знакомиться с тобой ближе.

Джастин знал лишь одну причину, по которой подобная женщина могла отказать графу, и мысль об этом была ему неприятна.

– Почему? У нее сейчас есть покровитель?

Нэнси на мгновение задумалась, словно не зная, как ему ответить.

Он нахмурился.

– Мне нужна правда. У Джины сейчас есть любовник?

– Нет.

Испытанное им огромное облегчение поразило его. Не оставалось никаких сомнений, кем бы он хотел заменить свою теперешнюю подругу. Горя от нетерпения опять увидеть Джину, он спросил:

– А где она живет?

– Тут я не могу помочь тебе, Джастин. Я никогда не бывала у нее. Обычно она сама ко мне приходит.

Джастин подозревал, что Нэнси лжет. Раньше она никогда этого не делала, и его уважение к ней несколько потускнело. Но он ничего не добился бы, обвиняя ее. Вместо этого он коротко сказал:

– Тогда я должен попросить тебя передать ей от меня кое-что. Скажи ей, что я хочу заключить с ней деловое соглашение.

Нэнси застыла.

– Вроде того, которое имели когда-то мы с тобой? – Напряжение в ее голосе убедило его, что она действительно ревнует к Джине.

– Да. Скажи ей, что я буду очень щедрым.

– А тебе не пора задуматься о женитьбе, чтобы родить наследника, вместо того, чтобы подыскивать очередную любовницу? Тебе сколько сейчас, тридцать семь?

– Тридцать шесть, и ничто меня не заставит снова жениться. – Одна мысль об этом заставила его челюсти судорожно сжаться. – Мне и одного раза было слишком много. Я с удовольствием передам мой титул и состояние моему младшему брату Генри.

– Да, я помню, что Генри был для тебя почти что сыном. А где он сейчас?

– В Беркшире, он приводит в порядок заброшенное имение, которое я недавно купил. Обещай мне, что передашь Джине мое предложение.

– Передам, когда она опять ко мне заглянет, но я понятия не имею, когда это произойдет.

Джастина не устраивал такой ответ. Насмешливое выражение лица Нэнси вызвало его подозрение. Не особенно доверяя ей, он требовательно сказал:

– Обещай мне, что передашь это при вашей ближайшей встрече. Я могу на тебя положиться?

– Да, можешь. – Нэнси выглядела так, словно радовалась какой-то одной ей известной шутке. – Я не меньше тебя хочу услышать ее ответ.

Джорджина никак не могла сосредоточиться на огромном, похожем на клинок, зубе доисторического животного, описанием которого она занималась в кабинете своего отца. В ее мысли постоянно вторгался незнакомец с резким смуглым лицом и глубоко посаженными карими глазами, и чем больше она старалась забыть его, тем настойчивее он всплывал в памяти.

В дверях кабинета появился дворецкий.

– Вечерняя почта пришла, мэм. Там есть для вас письмо.

Джорджина положила необычный зуб на стол и взяла письмо. По неразборчивому почерку она сразу же поняла, что оно от сестры Рэвенстона, леди Мелани Александер, уже второе письмо за последние дни.

Джорджина поспешно сломала печать и вскрыла письмо. Чернила были в нескольких местах размыты каплями слез. Стоило ей разобрать наконец эти ужасные каракули, как ее сердце наполнилось жалостью к несчастной девочке.

– Судя по всему, тебя расстроило это письмо.

Джорджина подняла глаза. В комнату вошел отец. Она улыбнулась, радуясь, как всегда, его приходу.

– А я и не знала, что ты уже дома, папа.

– Я только что вернулся. – Он кивнул на листок в ее руке. – Кто это тебе пишет?

– Лэни Александер. Бедняжка ужасно несчастна в этой жуткой школе, куда ее поместил брат. Она грозится убежать, если он немедленно не заберет ее оттуда.

– С Рэвенстоном такая тактика не сработает, – заметил ее отец. – Это могло бы подействовать на ее бабушку и деда, но я бы не советовал ей пытаться повлиять таким образом на своего опекуна.

– Но ты ведь не можешь сочувствовать этому ужасному человеку?

– Я знаю Рэвенстона более пятнадцати лет и очень уважаю его. Ему не позавидуешь, на него свалилась ответственность за девочку школьного возраста, которую он едва знает.

Джорджина немедленно бросилась на защиту Лэни.

– Это не ее вина, что они чужие друг другу, папа. Рэвенстон никогда не делал попыток узнать ее получше.

– Если даже и так, ей следовало бы адресовать свои жалобы ему, а не тебе. – Отец подошел к столу.

– Не сомневаюсь, что он игнорирует ее письма так же, как он проигнорировал мое письмо к нему. Просто не знаю, что делать. Будет напрасным трудом писать ему еще раз, если он не ответил на мое первое письмо, хотя бы из обычной вежливости.

– Да нет, он ответил. – Отец вытащил из кармана конверт. – Вот его ответ. Он сам вручил мне его.

– А он не сказал, почему ему потребовалось три месяца, чтобы собраться написать мне?

– Рэвенстон не такой человек, чтобы объяснять свои поступки.

Джорджина сломала печать на письме графа. Его уверенный почерк было гораздо проще читать, чем почерк его сестры. Но когда Джорджина ознакомилась с содержанием письма, она чуть не задохнулась от гнева. Называя ее сующей нос не в свое дело особой, он горячо отрицал ее обвинения в пренебрежении своими обязанностями опекуна.

В заключение сего страстного послания Рэвенстон советовал Джорджине найти какое-нибудь более полезное применение своей кипучей энергии и не портить жизнь других людей вообще, и его в частности.

Вне себя от ярости, Джорджина подняла глаза от бумаги, чувствуя стыд от того, что на какое-то время посчитала этого непрошибаемого, безразличного к сестре человека привлекательным.

– Его ответ тебя, по-видимому, не устроил, – заметил ее отец.

– Этому болвану в высшей степени все равно, что Лэни несчастна в Академии леди Недлейн. Как можно было помещать такую умную девочку в эту скучную школу, где хотят только одного – превратить ученицу в безмозглую куклу, покорную мужу!

– Но ведь именно ради этого родители из знатных семейств платят целое состояние, чтобы послать туда своих дочерей.

– Слава Богу, что вы с мамой поступили иначе, – с чувством произнесла Джорджина. – Мне было бы там так же тоскливо и плохо, как и Лэни. Она пишет, что, по мнению леди Недлейн, самое важное для учениц – научиться вышивать хорошенькие салфетки. И как только Рэвенстон мог думать, что Лэни там понравится?

– Скорее всего, он считает, как и большинство мужчин, что умственные способности женщин ограничены.

– Это только показывает, как не умен он сам!

– Если бы ты знала его жену, то, возможно, не судила бы его так строго.

– Возможно, я судила бы его еще строже, если бы стала на точку зрения его жены, – возразила Джорджина. – Только представь, если бы ты слышал, как жалуется на тетю Маргарет ее безумный муж, разве ты бы не решил, что ему очень не повезло с женой?

– Мое мнение о леди Рэвенстон основано не на рассказах ее мужа, а на моих личных впечатлениях. Я не припомню, чтобы Рэвенстон когда-либо плохо отзывался о ней.

– Видимо, он игнорировал ее так же, как сейчас игнорирует Лэни. Ему следовало бы сделать то, что вы с мамой сделали для меня – нанять для Лэни учителя.

– Сомневаюсь, чтобы он разделял наши радикальные взгляды на обучение молодых женщин. Вспомни, как все были шокированы, когда мы наняли Гарета.

Джорджина весело рассмеялась.

– Ну да, все были уверены, что он соблазнит меня. Какая глупость! Я узнала от Гарета намного больше, чем от всех моих гувернанток вместе взятых. Хотя их вряд ли можно за это винить, – поспешно добавила она. – Эти бедняжки не могли научить меня тому, чему сами никогда не учились.

Ее отец взял в руки зуб, лежавший на столе.

– Где ты это раздобыла, Джорджи? Я никогда еще не видел такого огромного зуба.

– Мистер Мортон нашел его в Оксфордшире. И послал мне, надеясь, что я смогу его идентифицировать.

– И ты смогла?

– Я почти уверена, что он принадлежит доисторическому животному, которого доктор Паркинсон называет мегалозавром.

Когда отец положил зуб обратно на стол, Джорджина опять взглянула на сердитое письмо, которое держала в руке.

– Рэвенстон ясно дает понять, что не позволит Лэни жить ни с нами, ни с ним.

Ее отец взглянул на нее со странной улыбкой.

– Возможно, если бы ты попыталась убедить его лично, он мог бы согласиться.

Необычный блеск в его глазах озадачил Джорджину.

– Я всегда находил Рэвенстона очень разумным человеком. Владея всеми фактами, он в состоянии принять правильное решение.

«И это даст мне возможность увидеть его еще раз». Откуда взялась эта мысль? Как будто ей не все равно! Но внутри у нее все пело от предвкушения этой встречи.

Вне всякого сомнения, Рэвенстон не предполагает, что какая-то женщина, какой бы ведьмой он ее ни считал, посмеет настаивать на своем. Ну что ж, Джорджина покажет ему, что ее не так-то легко запугать. На этот раз она схлестнется с Рэвенстоном лицом к лицу. И он не скоро забудет эту встречу.

4

Не в силах сосредоточиться на чтении, Джастин раздраженно отложил в сторону экземпляр «Трудов Лондонского геологического общества» и поднялся из-за стола. Он не мог припомнить, чтобы какая-либо женщина вызывала у него такой интерес, как эта таинственная Джина, – и такое желание ее увидеть.

Не находя себе места, он подошел к высокому окну библиотеки и посмотрел вниз на Гровенор-сквер. Интересно, сколько времени понадобится Нэнси Уайлд, чтобы увидеться с Джиной и передать ей его предложение? Хорошо бы это произошло поскорее!

Несмотря на скептическое замечание Нэнси, Джастин нисколько не сомневался в согласии Джины стать его любовницей. Ни одна из этих бабочек не отказалась бы от связи с графом. Стоило ему представить ее в своей постели, как его тело загоралось от страсти, как будто он опять превратился в пылкого юнца.

Дождь, который лил уже целый час, наконец перестал, но серое, мрачное небо не предвещало ничего хорошего. Только два экипажа ехали по площади. Когда один из них – модный и элегантный – остановился прямо перед ступенями его дома, Джастин застонал от досады, решив, что его ожидает скучный разговор с очередным представителем палаты лордов. Он наблюдал, как кучер спрыгнул на землю, поспешил открыть дверцу красивой кареты и опустил ступеньки.

К удивлению и облегчению Джастина, из кареты вышел не мужчина, а женщина в зеленой пелерине. Хотя эта накидка и скрывала верхнюю часть ее платья, видна была пышная юбка, на которой широкие розовые вертикальные полосы чередовались с более узкими зелеными, перекликающимися с цветом пелерины. Широкие поля зеленой шляпки, украшенной розами, скрывали от Джастина лицо женщины.

Он не мог не улыбнуться, потому что это цветное пятно представляло радостный контраст серому дню. Никто не вышел из кареты вслед за женщиной. Это удивило Джастина, потому что столь изысканно одетые дамы из общества не приезжали к неженатому мужчине без сопровождения.

Направляясь к ступеням, женщина подняла голову, рассматривая дом.

У Джастина перехватило дыхание. Алая Леди! Неужели ему это кажется? Но нет, глаза его не обманывали. Именно она поднималась по ступенькам его дома.

Он не мог удержаться от улыбки. Ясно, что Нэнси не стала терять времени даром и сразу же передала Джине его предложение. А та немедленно приняла его. Джастин цинично усмехнулся. Чего стоило в таком случае предупреждение Нэнси, что Джина вряд ли заинтересуется его предложением?

Большинство мужчин на его месте рассердились бы на Джину за то, что она посмела сама пожаловать в его дом, вместо того, чтобы попросить его приехать к ней. Должно быть, будучи в полусвете новичком, она еще не выучила основное правило, что женщине ее положения не годится наносить визит своему покровителю – настоящему, бывшему или будущему. Но Джастин был слишком рад видеть ее, чтобы обращать хоть малейшее внимание на приличия.

Громко стукнул дверной молоток. Да, эта Джина явно не собирается играть в скромность. Джастин довольно улыбнулся, нисколько не сомневаясь в цели ее прихода. Но при этом, как ни рад он был добиться цели, он испытал мгновенное чувство разочарования оттого, что она сдалась так быстро.

Отойдя от окна, Джастин поспешил в гостиную. Когда он вышел на лестницу, которая вела в холл, до него донесся голос Джины, ясный и мелодичный, но при этом вполне уверенный.

– Пожалуйста, передайте лорду Рэвенстону, что я должна видеть его немедленно. Я должна обсудить с ним одно очень важное дело.

То ударение, которое она сделала на слове «обсудить», дало понять Джастину, что он слишком рано обрадовался, будто она приняла его предложение. Их явно ожидал напряженный торг. А что, если она окажется такой же жадной, как его теперешняя пассия? Этой отрезвляющей мысли было достаточно, чтобы несколько остудить его пыл.

– И что же это за дело? – спросил Патни, дворецкий Джастина, высокомерным, скептическим тоном.

– Это частное дело, касающееся только меня и его светлости.

Ее голос был даже более холодным и высокомерным, чем у Патни. Уважение к ней Джастина только выросло оттого, что она не позволила дворецкому себя запугать. Он любил женщин с решительным характером.

– А как мне о вас доложить? – спросил дворецкий.

– Мое имя не имеет значения, – холодно ответила она.

– Имеет, если вы хотите, чтобы его светлость вас приняли. Он не принимает посетителей, которые не желают назвать себя.

Джастин, который уже почти спустился по лестнице, вмешался.

– Все в порядке, Патни. Мы с этой леди действительно должны обсудить одно дело.

Услышав его голос, женщина подняла лицо. Джастин успел заметить, что ее брови удивленно приподнялись в ответ на его слова, но она промолчала.

Подойдя, он заметил, что темный локон выбился из-под шляпки и развевался у нежной щеки. Он с трудом подавил желание поправить его, а затем погладить ее щеку. Даже странно, до чего же сильно в нем было желание дотронуться до нее. Джастин изобразил на лице самую приветливую улыбку, на которую был способен. К его разочарованию, она не ответила на нее.

– Пожалуйста, пройдемте в гостиную, где мы сможем... э-э... поговорить без каких-либо помех.

Это было рассчитано, с одной стороны, как предупреждение Патни, а с другой стороны – как завуалированный намек Джине на то, что до того, как она уйдет, он бы хотел заняться с ней чем-то более приятным, чем просто разговоры.

Джастин почти ожидал, что она обидится на его намек. Вместо этого она прямо посмотрела ему в глаза и заметила совершенно спокойно, как о чем-то само собой разумеющемся:

– Да, учитывая тему нашего разговора, это, кажется, будет лучше всего.

Ее холодная, сдержанная манера сбила Джастина с толку. Он привык, что женщины ее круга, как бы опытны и расчетливы они ни были, всегда строят из себя скромниц и выказывают неуверенность в подобной ситуации. Будет ли она так же решительна и деловита, обсуждая свою цену? Или когда она окажется с ним в постели? Судя по выражению ее лица, она была настроена на решительный торг.

Но это совсем не значило, что ей удастся добиться своего.

Джастин придирчиво оглядел ее. Она мало соответствовала стандарту красоты, которого он обычно придерживался, выбирая своих любовниц. Но что-то в ней тем не менее покоряло его – уверенность, с которой она держалась, ее смеющиеся глаза, ее жизнерадостность. Или, возможно, ее ослепительная улыбка, которой она сегодня еще, к сожалению, не одарила его.

Джастин посмотрел на своего дворецкого. В первый раз на его памяти каменное, скучающее выражение с лица Патни исчезло, и он наблюдал за ними с живейшим интересом. «Да уж, у слуг сегодня будет, о чем потолковать за чашкой чая», – хмуро подумал Джастин.

– Патни, принесите нам бутылочку... – он прервался, не зная, что будет уместнее. Джастин никогда раньше не принимал у себя свою будущую любовницу. Это было просто не принято в обществе.

Он решил начать с шерри. Сам он не любил вина, но если его гостья выпьет стаканчик-другой, то переговоры будет вести намного легче. А когда они обсудят все условия соглашения, он прикажет подать бутылку французского шампанского, чтобы отметить это. Джастин нисколько не сомневался, что очень скоро они будут пить за их новый союз, а потом перейдут к приятной стороне дела.

– Принесите шерри, – распорядился он.

– Пожалуйста, если это для меня, то не надо, – сказала Джина. Пелерина подчеркивала зеленый оттенок ее глаз, отчего они казались скорее зелеными, чем карими. – Я не люблю шерри.

– Тогда что-то другое? – предложил Джастин.

– Ничего, спасибо.

Ее манеры, так же, как и голос, выдавали женщину хорошо воспитанную. Джастин задумался, не пришлось ли ей дойти до такой жизни из-за того, что легкомысленный отец или брат промотал все их семейное состояние.

Он вспомнил, как она отзывалась о чужих мужьях. Означало ли это, что ее подруги были замужними дамами, и из разговоров с ними она почерпнула свои познания?

– Проследите, чтобы нам не мешали, – приказал он Патни.

Взяв Джину за руку, он почувствовал, как она слегка вздрогнула от его прикосновения. Это доставило ему удовольствие, значит, она к нему неравнодушна.

Джастин стремился увидеть ее чудесную улыбку, от которой на щеках появлялись очаровательные ямочки и так сияли глаза. Надеясь вызвать эту улыбку, он широко улыбнулся ей, ведя ее наверх в гостиную, но ее лицо по-прежнему было серьезным. Джастину оставалось только наслаждаться исходящим от нее ароматом гардении. Он провел ее в гостиную, в которой бывал очень редко. Ее интерьер был выбран еще его матерью: тонкая лепнина на стенах и потолке, столики в стиле Людовика XV, изящные диванчики и кресла, обтянутые голубой с золотом парчой. Джастину гораздо больше нравилась библиотека с ее солидными дубовыми панелями и более массивной мебелью с кожаной обивкой.

Закрыв за собой дверь, он спросил:

– Почему вы не сказали дворецкому свое имя?

– Я боялась, что если вы его узнаете, то не захотите меня принять.

Это удивило Джастина, пока он не догадался, что полное имя Джины было ему неизвестно, а раз так, она действительно могла опасаться, что он откажется принять ее.

– О, но вы очень ошибаетесь, – мягко заметил он. – Нэнси Уайлд сказала мне, кто вы.

– Она вам сказала?!

Джина казалась настолько пораженной этим, что он удивленно спросил:

– А почему вас это так изумило?

– Я просто не могу поверить, что она все рассказала вам. Я просила ее никому ничего не говорить. Никак не ожидала, что Нэнси так подведет меня.

– Если быть честным, то все, что она сказала мне, это ваше имя. А об остальном я догадался.

– Просто поразительная проницательность! – Она казалась такой удивленной, что Джастин не знал, принимать ли это за комплимент или за оскорбление.

– Меня вообще никогда не считали тугодумом, – заметил он. «И тебе не помешало бы это запомнить!» – Нэнси отказалась сказать мне, где вы живете. Вот почему я вынужден был передать свое сообщение таким странным образом.

– Я как раз думала... – Она умолкла, потому что Джастин начал расстегивать ее плащ.

– Я вполне могу сама снять свою пелерину, милорд, – резко сказала она, тщетно пытаясь оттолкнуть его руки.

Он ответил ей своей самой обаятельной улыбкой.

– Но джентльмену всегда приятно поухаживать за леди, которой он восхищается.

– Вы восхищаетесь мной? – Гостья явно не могла поверить своим ушам.

Джастин никак не мог понять, почему его слова так изумили ее.

– Несмотря на мой длинный острый нос? – едко поинтересовалась гостья.

Он непонимающе посмотрел на нее, совершенно сбитый с толку.

Джина имела самый очаровательный курносый носик, который Джастин когда-либо видел. Он превосходно подходил к ее личику эльфа.

– Тот, кто сказал вам это, был, должно быть, слеп, – любезно заметил он. – Ваш носик просто очарователен.

Она хотела что-то сказать, но передумала, не найдя подходящих слов.

Джастин повесил ее плащ на спинку кресла и указал рукой на диван.

– Пожалуйста, садитесь.

На диванчике легко можно было уместиться вдвоем, как и рассчитывал Джастин. Но Джина села посередине, явно давая понять, чтобы он занял кресло напротив нее.

Ей пора усвоить, что он не тот человек, которого можно держать на расстоянии. И он бесцеремонно втиснулся рядом с ней на диван. На какой-то миг его тело прижалось к ее нежным округлостям.

Джина поспешно отодвинулась как можно дальше, как будто его близость обожгла ее. Его тело тоже со всей страстью отозвалось на это прикосновение, что немало удивило Джастина. Он повернулся к ней и развязал зеленую атласную ленту ее шляпки, говоря при этом:

– Ваша шляпка прелестна, но мне больше нравится смотреть на ваши прекрасные волосы.

Джина схватила его за руки, намереваясь помешать его действиям. Их взгляды встретились. На какую-то долю секунды они оба застыли, словно окаменели. Но вот глаза Джины раскрылись шире и стали излучать нежность и теплоту. Не отдавая себе отчета в том, что делает, она провела язычком по верхней губе, тем самым привлекая внимание Джастина к своему ротику, словно созданному для поцелуя. Словно в забытьи, она отпустила его руки. Джастин снял шляпку с ее головы и положил на один из столиков атласного дерева около дивана. Он не мог удержаться, чтобы не поправить пальцами несколько выбившихся из прически локонов. Ее глаза опять удивленно раскрылись, и он почувствовал, как она напряглась.

Если бы только она улыбнулась ему! Пока она ни разу не одарила его своей очаровательной улыбкой. Джастин подумал, что дама, вероятно, очень нервничает. Желая успокоить ее, он сказал;

– Я думаю, мы прекрасно подойдем друг другу.

– Вы так считаете?

И опять Джастин удивился, услышав изумление в ее голосе.

– Да, я так считаю. Мне очень приятно осознавать, что вас настолько заинтересовало мое послание, что вы лично появились в моем доме, да еще так скоро.

Джина напряглась.

– Я бы вряд ли обозначила мои эмоции словом «заинтересовало», милорд.

Джастин растерялся от того, каким ледяным тоном она это произнесла. Подумав, что она просто недовольна, что столь личное поручение было передано через Нэнси Уайлд, он решил успокоить ее:

– Ну что ж, что бы вы ни чувствовали по этому поводу, я очень рад, что вы не теряли времени, желая обсудить мое послание со мной. Именно на это я и надеялся.

Она непонимающе уставилась на него, как будто он был не в своем уме.

– Вы что, хотите сказать, что это возмутительное послание было призвано завлечь меня сюда?

– Ну, я не имел в виду именно сюда, но я действительно хотел возбудить в вас достаточно любопытства, чтобы вы пригласили меня к себе.

Ее глаза сердито сузились.

– У вас весьма необычный способ.

– Но ведь он сработал, разве не так? – прервал ее Джастин с любезной улыбкой. – Вы ведь здесь.

Она наморщила лобик. Джастин не удержался от того, чтобы не провести пальцами по ее щеке. Его жест заставил ее вздрогнуть от неожиданности, но, очевидно, не был ей неприятен.

Тем не менее было еще слишком рано переходить к этой стороне их отношений. Сначала нужно было утрясти финансовые вопросы.

– Скажите, Джина, чего бы вы от меня хотели?

– Раз уж я здесь, то ответ, мне кажется, ясен без слов. – Она наконец-то улыбнулась. Правда это была еле заметная улыбка, но все-таки прогресс. – Я не сомневаюсь в том, что вы знаете, чего я от вас хочу.

Джастин не знал, но он нисколько не сомневался, что, каким бы ни было ее желание, оно дорого обойдется ему. Судя по его опыту, обычно такие дамы в первую очередь хотели две вещи – роскошный особняк и драгоценности. Поскольку ему не был пока известен ее аппетит, он мог только строить предположения.

– Да, мне кажется, я могу догадаться, – сухо ответил он.

– Не удивляюсь, зная, какой вы сообразительный.

Лучше сказать ей сразу, что он собирается ей дать, и таким образом проверить, насколько она жадна. Джастин осторожно сказал:

– Я много думал об этом.

– Правда? – Его гостья вновь казалась удивленной.

– Правда, и я готов снять дом, очень удобный дом с полным штатом слуг. Где бы вы хотели, чтобы он располагался? – Он ожидал услышать название одной из самых престижных улиц Лондона. Джина с трудом подбирала слова.

– Но милорд, я совершенно не хочу... и не жду от вас, чтобы вы пускались в такие ненужные расходы.

Теперь пришла его очередь изумиться. Еще ни разу его будущая любовница не выражала желания сэкономить его деньги.

– Тогда что же вы предлагаете?

– А почему бы не здесь, с вами?

На какой-то миг Джастин лишился дара речи. Ему следует попросить Нэнси Уайлд обучить Джину правилам игры. Она слишком наивна для выбранной профессии. Более того, что могло быть хуже, чем иметь любовницу в своем собственном доме? Помилуйте, да это ничуть не лучше, чем быть женатым! Она же постоянно будет вертеться под ногами, требуя от него внимания.

Он, однако, постарался выразить свое несогласие в более мягкой форме.

– Как бы это ни было удобно для меня, боюсь, что это невозможно.

– Но почему? – Она казалась искренне непонимающей. – Это же очень хороший дом, и явно достаточно большой, чтобы...

– Общество будет возмущено таким поворотом дела.

Джина нахмурилась.

– Вы показались мне независимым человеком, не обращающим внимания на мнение света. Вижу, что я ошиблась.

Он поморщился. Его задело прозвучавшее в ее голосе разочарование.

– Нет, вы были совершенно правы, мне и правда все равно. Но я джентльмен и отказываюсь выставлять леди, которая находится под моим покровительством, на всеобщее осуждение. – Его ответ явно озадачил ее.

– Но что может общество возразить против этого?

Джастин не собирался просвещать ее в том, что касается света. Однако как только они окажутся в спальне... Мысль о том, что она будет лежать обнаженная рядом с ним, была так соблазнительна, что Джастин с трудом переключился на более прозаические темы.

– Почему бы вам не попросить Нэнси Уайлд просветить вас на этот счет? – Он едва сдерживал нетерпение, желая поскорее раздеть Джину не только мысленно.

Щеки Джины залил такой очаровательный румянец смущения, что Джастин едва удержался, чтобы не поцеловать ее.

– Это правда, что я мало бываю в обществе, – сказала она. – И я не всегда знаю, что оно требует от женщины.

Их разговор происходил совсем не так, как представлял себе Джастин. Неожиданно ему захотелось как-то отвлечься от всех проблем.

Поднявшись, он взял со стола графин с бренди и плеснул себе немного в бокал.

Затем обернулся к Джине:

– Так покупать мне дом или нет?

– О, нет, пожалуйста, не надо! Честное слово, это такая бесполезная трата денег! Я была бы счастлива предложить взамен свой дом. Он очень большой и удобный.

Джастин неожиданно почувствовал болезненный укол ревности. Голос его стал ледяным.

– Могу я спросить, от кого столь молодая женщина получила такой большой, удобный дом?

– Если быть точной, он не мой. Он принадлежит моему отцу.

– Вашему отцу!

– Да. Я уверена, что вы найдете его вполне приемлемым. Мой отец славится своим гостеприимством.

Джастин еще больше удивился. Такого оборота дела он представить не мог.

– Черт возьми, вы что, хотите сказать, что он тоже там живет?

– Конечно, но он совсем не будет возражать, если число домочадцев увеличится.

– Не могу в это поверить! – Уж скорее ее отец встретит его с заряженным пистолетом, чем с распростертыми объятиями.

– Но это правда, – уверила его Джина. – Я уже все обговорила с ним.

– Уже... обговорили? – заикаясь, переспросил Джастин. Глотнув изрядную порцию бренди, он опять сел рядом с ней на диван.

– Ну конечно. Я бы никогда не решилась на такой шаг, не обсудив это с ним, – сказала Джина. – Папа будет только рад. Говоря откровенно, именно он посоветовал мне прийти сюда и все с вами обсудить.

– Посоветовал вам прийти ко мне?! – Бренди чуть не выплеснулось из стакана. – У вас на редкость необычный отец.

«И несомненно, на редкость жадный».

– О, да, мне так повезло! Он предоставляет мне полную свободу действий.

Радостная улыбка Джины была такой очаровательной, что Джастин из всех сил сжал стакан, пытаясь удержать руки подальше от нее.

– У меня лучший в мире отец, – с нежностью продолжала Джина.

Джастин едва сдержался, чтобы не сказать какую-нибудь колкость. Лучшие в мире отцы не извлекают выгоды из тела дочерей. У Джастина зародилось сильное подозрение, что он переоценил ум Джины и она просто дурочка. Что же касается ее отца, то Джастину хотелось убить злобного и жадного негодяя, пустившего дочь по такой дорожке.

– Я думаю, что с моей стороны все-таки будет разумнее приобрести дом.

– О нет, к чему напрасные расходы! Я считаю, что эти деньги гораздо лучше использовать на то, чтобы нанять учителя.

Джастин открыл рот от изумления.

– Учителя! Вы, наверное, шутите.

– Да нет же. Я знаю, что для девушки это необычно, но я была бы вечно благодарна вам, если бы вы согласились.

Сделав глоток бренди, Джастин подозрительно посмотрел на ее лицо.

– А вы случайно не знаете учителя, которого я должен нанять?

– Конечно, знаю.

Губы Джастина сжались.

– Я так и думал. Он что, был раньше вашим учителем?

– Откуда вы знаете? – удивилась она. – Когда-то мой отец нанял его для меня.

Ее проклятый отец вполне заслуживал быть повешенным!

– Уверяю вас, папа убедился, что он один из лучших.

– Неужели? – Образы Джины и ее «учителя», занимающихся любовью в различных необычных позах, вызвали в Джастине все нарастающий гнев. Уж он заставит ее убедиться, что этот хваленый «учитель» далеко не «самый лучший».

– Ну да. Вы будете поражены, как многому Гарет научил меня.

Джастин был не просто поражен. Взбешен! Каким дураком считает его Джина, если думает уговорить его нанять своего бывшего любовника, чтобы тот развлекал ее, когда Джастина не будет поблизости!

– Я не собираюсь нанимать никакого учителя. Я не такой уж неопытный болван, каким вы, видимо, меня считаете.

– Боже, но я совсем не думала о вас такого, милорд, хотя вы, очевидно, не очень хорошо понимаете женщин.

– Напротив, я понимаю их слишком хорошо. И с вашей стороны было бы разумно не забывать об этом в своих переговорах со мной.

Гнев Джастина боролся с его влечением к ней. После ее намерения нанять «учителя» его желание взять ее в любовницы начало ослабевать. Но все равно он мечтал поцеловать ее полные, соблазнительные губы, ласкать ее стройное тело, перебирать шелковистые волосы. Одно ее присутствие действовало на него возбуждающе.

Но в данный момент он был уверен только в одном: он устал от всех этих бессмысленных разговоров. Пора показать ей, как они могли бы наслаждаться друг другом, если бы она не приняла его за идиота и не стала навязывать ему своего любовника в качестве учителя.

Более того, он заставит ее полностью забыть о проклятом учителе.

5

Внезапно суровые глаза Рэвенстона смягчились, приобретя теплый, золотистый оттенок. Джорджина не ожидала такой реакции на свой визит. Его поведение совершенно сбило ее с толку.

Рэвенстон не только не был безразличен к судьбе своей сестры. Его щедрое предложение снять дом для Лэни и обеспечить всем необходимым, произвели на Джорджину глубокое впечатление. Она также весьма одобряла его желание защитить сестру от критики света. Ведь общество прежде всего осудит женщину.

Джорджина не сомневалась, что еще немного, и ей удастся уговорить Рэвенстона отказаться от идеи снять дом и позволить его сестре жить в Пенфилде. Очевидно, что уговорить его нанять для Лэни бывшего учителя самой Джорджины будет намного труднее, но Джорджина надеялась, что со временем и это получится.

Она посмотрела на Рэвенстона. Резкие черты лица и густые черные волосы делали его лицо мужественным. Темные глаза горели странным огнем, который зажег в ней ответное тепло.

Внезапно он нагнулся к ней и поцеловал в губы. Она слишком растерялась от неожиданности, чтобы протестовать, а его губы ласкали ее легко, словно розовые лепестки, колеблющиеся под вечерним ветерком. Она никогда раньше не испытывала ничего подобного. Глубоко внутри ее зародилось странное будоражащее волнение.

Джорджина никогда не думала, что этот сильный суровый человек может быть таким нежным. С изумлением она поняла, что жаждет быть еще ближе к нему, хочет, чтобы он заключил ее в свои объятия.

Как будто прочитав ее мысли, Джастин обнял ее, и она оказалась в кольце его рук. От него исходил какой-то необычный пряный запах, волнующий Джорджину. Какой приятный контраст в сравнении с ужасным тяжелым запахом мускуса, которым пользовалось большинство мужчин!

Кончик его языка дразнил ее губы, и она испытывала совершенно неизведанные ощущения. Тихий вздох слетел с ее губ. Джастин воспользовался тем, что она приоткрыла рот, и тут же проник языком внутрь. Джорджина вздрогнула от неожиданности. Ее никогда раньше так не целовали. Она готова было отстраниться, но его руки только крепче сжали ее.

Чувства, которые он пробуждал в ней, были такими волнующими и приятными, что Джорджина не могла, да и не хотела сопротивляться им. Конечно, она выскажет ему потом свое возмущение, но сейчас...

Его рот стал более требовательным. Ее охватило странное возбуждение. «Джастин умеет доставить женщине необычайное наслаждение», – вспомнились ей слова Нэнси. Не успев ничего сообразить, она уже робко отвечала на его поцелуй.

Рэвенстон наконец оторвался от ее губ, чтобы страстно прошептать:

– Такие сладкие губы...

Он поцеловал кончик ее носа и проложил дорожку из поцелуев по щеке. Его зубы нашли мочку ее маленького уха и стали осторожно покусывать. Затем он провел по краю ее уха своим языком, и она удивилась, что это его прикосновение отдалось сладкой болью где-то внизу живота. Его большой палец как бы сам собой – конечно же, случайно! – коснулся ее груди. Его рука скользнула ниже и остановилась на талии.

– Вы не носите корсет?

– Я не люблю корсет. В нем так неудобно, что я обхожусь без него. – Она заметила искру неодобрения в его глазах и спросила: – Почему вы так на меня смотрите?

– Я просто удивлен. Большинство женщин ни за что бы не вышли из дома без корсета.

Джорджина нахмурилась.

– Так вам не нравится, что я его не ношу?

Он пожал плечами.

– Нет, пока вы остаетесь такой стройной, у меня нет ни малейших возражений.

Его ответ озадачил ее, но, прежде чем она могла переспросить, его рука спустилась на ее живот. Он легонько погладил его, и по телу пробежала теплая волна возбуждения. Джорджина забыла обо всем на свете. Удовольствие, которое она испытывала, было таким острым и необыкновенным, что она задыхалась от восторга. «Так вот о чем говорила Нэнси Уайлд», – мелькнуло у нее в голове.

Джастин поднял голову и пристально посмотрел на нее. Его глаза зажглись непонятным для нее светом.

– Так тебе это нравится, не правда ли? – Его голос был низким и мягким, как бархат, отчего ее томление еще больше усилилось.

– Да, – призналась она.

– Я так и думал. – Он казался довольным собой.

Ни слова больше не говоря, Джастин подхватил ее на руки и усадил себе на колени. Джорджина вспыхнула и собралась запротестовать против таких вольностей, но речь не повиновалась ей.

– Вот так-то лучше. – Его рот опять прижался к ней в глубоком, жадном поцелуе, от которого они могли задохнуться.

Он погладил рукой ее щиколотку. Она почувствовала жар его руки через шелк своих чулок. Медленно, не отрывая от нее своих губ, Джастин проводил своей ласкающей рукой все выше. Это походило на медленное, неотвратимое движение прилива.

Вот его пальцы сжали округлое колено. Джорджина была настолько охвачена непривычными ощущениями, что едва ли осознала, что Джастин раздвинул ее ноги. Ее чулки доходили как раз до колен, и когда он начал ласкать обнаженную кожу ее ляжек, она быстро свела колени, зажав между ними его руку. Понимая, что Джастин перешел все мыслимые границы, она попыталась убрать его руку.

Он поднял голову, и Джорджина была поражена, увидев в них гнев и насмешку.

– Ну перестань кокетничать, моя сладкая, я же знаю, кто ты, – с издевкой сказал он. – Не строй из себя робкую девственницу. Тебе это не идет.

Его насмешливый тон моментально развеял чувственный туман, окутывавший Джорджину.

– Не идет? – переспросила Джорджина, не понимая, что он имеет в виду.

– Нет, не идет. – В его голосе послышались жесткие нотки. – Особенно после того, как ты хвасталась мне тут насчет своего учителя.

– Но при чем здесь Гарет? – поразилась Джорджина. Она попыталась высвободиться из рук Рэвенстона, но он только крепче прижимал ее к себе. Его взгляд стал суровым.

– Отпустите меня! – закричала она.

– Не так скоро, моя дорогая, – холодно ответил он. – Вы должны показать мне хоть что-то из того, чему ваш талантливый учитель научил вас. – И он грубо сжал ее грудь.

Этот человек, похоже, просто сошел с ума! По-настоящему испугавшись, Джина изо всей силы толкнула его и вырвалась из его объятий. Это было настолько неожиданно, что он не смог помешать ей.

– Как вы смеете? – зашипела она на него, отступая подальше.

Ей бы хотелось немедленно покинуть эту комнату, но ее пелерина лежала на спинке дивана, а шляпка – на столике рядом с Джастином. Она протянула руку, чтобы взять шляпку, но он схватил ее за запястье.

– Отстаньте от меня! – Джорджина попыталась вырваться, но он был намного сильнее ее.

Джастин рывком усадил ее себе на колено, вне себя от ярости.

– Отстану, когда мы закончим. – Черт бы побрал эту женщину, которая возбудила его до предела, а потом прикинулась оскорбленной невинностью! Как будто оба они не знали, какова ее профессия!

На какой-то миг его гостья, казалось, лишилась дара речи, затем язвительным тоном она объявила:

– Вы не джентльмен!

Джастин презрительно скривил губы.

– Я только тогда джентльмен, когда рядом со мной леди. А вы, моя дорогая, отнюдь не леди.

– Я не ваша дорогая! И я действительно леди! Попрошу обращаться ко мне с уважением.

– С уважением! – Он надменно расхохотался. Подумать только, эта содержанка требует считать ее леди! – А почему я должен это делать?

– Почему? – Джорджина, казалось, не верила своим ушам. – Если бы вы имели хоть малейшее понятие о подобающем поведении, которое предполагает хорошее воспитание, вы бы не спрашивали.

– Подумать только, а у вас остренькие коготки, Джина. – Он почувствовал, как его тело опять напряглось.

– Не зовите меня Джиной!

– А как я должен вас называть? Негодницей? Ведьмой? Содержанкой?

– Содержанкой? – Она просто кипела от негодования. – Сначала я была сующейся в чужие дела особой с длинным острым несом! Теперь я содержанка! Вы должны обращаться ко мне как подобает, «мисс Пенфорд».

Джастину показалось, что он ослышался.

– Что вы сказали?

Она посмотрела, на него, как если бы он сбежал из сумасшедшего дома.

– Мое имя, как вам хорошо известно, мисс Пенфорд.

– Господи, но вы же не можете быть этой засушенной стервой, Джорджиной Пенфорд!

– Воспринимать ли мне это как комплимент, милорд? – ледяным тоном спросила она.

На одну секунду Джастин замер, переваривая услышанное. Затем он отпустил ее с поспешностью человека, который вдруг обнаружил, что держит в руках ядовитую змею. Джорджина проворно вскочила на ноги и отошла на безопасное расстояние.

– Проклятье, не могу этому поверить! – Джастин не сводил с нее изумленных глаз. Недоверие и смущение боролись в нем с разочарованием.

Но неожиданное признание не уничтожило его влечения к ней. Наоборот, желание стало еще сильнее, потому что теперь он знал, что никогда не сможет сделать ее своей любовницей. Ну что за дурацкое положение!

Джина смотрела на него и казалась такой же смущенной.

– Но вы же говорили, что Нэнси сказала вам, кто я.

Он встал и сделал шаг к Джин... к мисс Пенфорд. Она отступила.

– Она сказала мне... – Джастин умолк, вспомнив гнев, мелькнувший в глазах Нэнси, когда он предположил, что Джина – одна из дам полусвета. – Ах, черт!

Джастин сам сделал ни на чем не основанный и оскорбительный вывод, а Нэнси просто не стала поправлять его. Он злился на себя за то, что так ошибся, вопреки здравому смыслу.

Да, он выставил себя редким дураком, а для такого гордого человека это было нестерпимо. Джастин так сердился на себя, что невольно излил свой гнев на Джорджину.

– А какого черта вы тогда пошли в дом к Нэнси Уайлд?

– Чтобы подшутить над вами за то, что вы меня преследовали.

– Да, и это вам удалось, – в изнеможении признал Джастин.

Он еще раз взглянул на ее раскрасневшееся лицо и сверкающие глаза. До чего хорошенькой она выглядела, даже когда сердилась! Он не понимал, как могли Плимптон и Инглэм называть ее уродливой старой девой. Они показали себя не просто дураками, но и людьми с очень плохим зрением.

Наблюдая за ней, Джастин неожиданно поймал себя на крайне странном желании обнять ее и целовать, пока она не успокоится и не улыбнется. Он не был, однако, настолько глуп, чтобы попробовать это на практике. Вместо этого он сказал:

– Я не понимаю, зачем вы пришли ко мне сегодня.

– Как вы можете такое говорить? Вы же сами сказали, что ваше оскорбительное письмо, которое вы передали моему отцу, должно было заставить меня прийти сюда, и что это удалось?

Джастин совершенно забыл о проклятом письме и застонал от досады.

– Так вы сегодня не виделись с Нэнси Уайлд?

– Нет, хотя я совершенно не понимаю, почему вы об этом спрашиваете.

Джастин чувствовал себя так, как если бы по неосторожности ступил в трясину и теперь его с неумолимой быстротой засасывало в чавкающую жижу.

– Вы мне лучше объясните, для каких целей вы предлагали дом вашего отца? – мрачно сказал он.

Она уставилась на него, как будто он был слаб рассудком.

– Но это же очевидно!

– Не так очевидно, как вам, должно быть, кажется.

– Как я писала вам в моем письме, если вы не хотите, чтобы бедная Лэни жила с вами, то позвольте ей жить со мной, чтобы она могла уйти из этой ужасной школы, куда вы ее определили.

Джастин провел рукой по глазам. Мисс Пенфорд казалась озадаченной.

– Какая же еще причина, по-вашему, могла у меня быть?

Джастин решил не просвещать ее на этот счет, но это не заставило ее отказаться от проведения в жизнь своих планов.

– Если вы примете мое предложение, вы тоже выиграете, – заметила она. – Вам не придется тратить деньги на то, чтобы снять отдельный дом со всеми слугами для Лэни. Признаюсь, что я была очень сердита на вас, когда вы не отвечали на мое письмо более трех месяцев, но...

– Я не отвечал, потому что вы послали его в Корнуэлл, и оно пришло ко мне в Лондон только два дня назад. Мне было не очень-то приятно его получить.

– Так я и поняла по вашему ответу. Я пришла сегодня к вам только потому, что получила еще одно письмо от бедняжки Лэни. Мне невыносимо сознавать, что она так несчастна в этой жуткой школе. Уверяю вас, милорд, что не очень-то приятно совать свой длинный острый нос в дела вашей семьи, но...

– Мисс Пенфорд, – прервал ее Джастин. Впервые в своей взрослой жизни он чувствовал, как его лицо пылает от стыда. – Я прошу прощения за свои несдержанные замечания в отношении вас. Мне не следовало писать письмо в таких резких выражениях.

– Да уж, не следовало.

Ее возмущенный тон подстегнул его к самозащите.

– Но, если мне позволено объяснить, я был крайне оскорблен вашими беспочвенными обвинениями, что будто бы пренебрегаю своими обязанностями по опеке моей сестры. Вы оказались далеки от истины.

На лице мисс Пенфорд отразилось такое недоверие, что он вынужден был пояснить:

– Наоборот, я провел тщательный поиск самой лучшей школы для молодых девиц из благородных семей. И все как один уверяли меня, что Академия леди Недлейн – лучшая.

– Но уровень образования там удручающе низок! Лэни там умирает от скуки.

– Мисс Пенфорд, леди Недлейн предлагает лучшее образование для молодой англичанки, которое можно приобрести за деньги.

– Как печально, не правда ли, что самое лучшее образование, которое можно купить в этой великой стране, настолько убого!

– Убого? Почему?

– Во-первых, оно не предлагает ни естественных наук, ни математики, только простейшую арифметику.

– Боже правый! – воскликнул Джастин. – Ну какую пользу может биология или математика принести девочке?

– Такую же, как вам, например, или любому другому мужчине! – с жаром ответила мисс Пенфорд.

Мысль о сестре, занимающейся математикой, чуть не рассмешила его. Сколько бы он ни пытался поговорить с девчонкой, она едва способна была связать два слова.

– Мелани не интересуют подобные предметы, – убежденно заявил он.

– Откуда вы знаете? – Глаза мисс Пенфорд пылали гневом. – Если бы вы провели хоть немного времени со своей сестрой, вы бы обнаружили, какая это умная, живая девочка.

– Мелани? – недоверчиво воскликнул он. – Вы уверены, что мы говорим об одной и той же девочке?

– Вы бы знали, если бы соблаговолили хоть изредка навещать свою подопечную, как и полагается ответственному опекуну.

Ее обвинение содержало в себе долю правды и вызвало в Джастине желание защититься.

– Вам не нужно напоминать мне о моих обязанностях опекуна.

– Но кто-то же должен вам о них напомнить! – Ее глаза гневно сверкали. – Я предупреждаю вас, если вы не уделите Лэни больше внимания и не обеспечите ей образование, соответствующее ее уму, она просто сбежит. И вам, милорд, будет некого винить, кроме самого себя.

– Ерунда, – усмехнулся он. – Чтобы убежать из школы, нужна смелость. Мелани слишком труслива, чтобы пойти на это.

– Вы недооцениваете вашу сестру – и женщин вообще, – вспылила Джоржина.

Джастин молча обдумал ее слова. Единственная женщина, которую он когда-либо недооценил, сейчас стояла перед ним, рассерженная, как шершень, чье гнездо разрушили, и прекрасная в своем праведном гневе.

– Если моя сестра так ужасно несчастна у леди Недлейн, то почему она не написала мне о своих проблемах?

– Она вам не писала? – Мисс Пенфорд откровенно удивилась. – Но я думала...

– Нет, она не писала мне. Вообще ни слова.

– Может быть, ее письма затерялись где-то между Лондоном и Корнуэллом, как и мое, которое я послала три месяца назад, – язвительно заметила она.

Джастин постарался сдержать улыбку. Черт возьми, эту мисс Пенфорд нелегко переспорить, но он все-таки попытается.

– Или, возможно, на почте не смогли разобрать ужасный почерк моей сестры. А-а, я вижу по блеску в ваших глазах, что вы знаете, как плохо она пишет.

– К сожалению, знаю, – призналась она, улыбаясь своей ослепительной улыбкой. – Пожалуйста, милорд, разрешите Лэни жить со мной в нашем доме.

– Я не могу...

Она перебила его.

– Разве вы не видите, это и вам будет на пользу. Только подумайте, вам не придется тратиться на устройство отдельного дома для нее. Я полагаю, что общество поступает глупо, когда обвиняет девочку-сироту за то, что она живет у своего брата-холостяка, но я признаю, что вы, должно быть, больше в этом понимаете.

Джастин не решился прояснить это положение и тем самым еще больше разгневать Джорджину. Вместо этого он спросил:

– А как насчет вашего бывшего учителя?

– Если вы не наймете его или кого-то другого для образования вашей сестры, я возьму на себя эту ответственность.

Джастин, уязвленный тем, что мисс Пенфорд считает его таким скупым, сердито сказал:

– Мне вовсе не жалко денег, просто это непристойно – иметь учителя для девочки ее возраста. Кроме того, я не могу позволить моей сестре жить у женщины, которая дружит с Нэнси Уайлд.

– Почему?

– Потому что я должен блюсти нравственность своей сестры.

– До сих пор вам это очень плохо удавалось.

На протяжении беседы Джастин изо всех сил старался сдержать свой горячий темперамент и свои язык, но это несправедливое обвинение вывело его из себя.

– Для Мелани будет губительно иметь малейшее знакомство с вами, учитывая компанию, которую вы водите, – выпалил он. – Ее шансы выйти замуж будут такими же нулевыми, как и у вас.

Мисс Пенфорд гневно сверкнула глазами.

– Так вы поэтому не женитесь, милорд?

Джастин смотрел на нее, ничего не понимая.

– Прошу прощения?

– Вы так и не нашли себе жену, потому что были когда-то близким другом Нэнси Уайлд?

– Я не нашел жену, потому что я этого не хотел, – процедил Джастин сквозь зубы. – Чего мне меньше всего хочется, это жениться еще раз.

– Значит, вы вполне можете понять мое отношение к браку.

– Женщина в вашем положении не может так к этому относиться. Чем вы еще можете заняться?

Джорджина была возмущена до глубины души.

– Действительно, чем же, если учесть, что, по-вашему, женщины рождаются на свет только для того, чтобы служить мужчинам!

– Это еще неизвестно, кто кому служит! – После своего собственного неудачного опыта семейной жизни Джастин был уверен в обратном. – Это мужчина должен защищать и поддерживать свою жену, и вам следует быть очень благодарными, что мы столько делаем для вас. Джорджина вздернула курносый носик.

– Ну так вот: я совсем НЕ благодарна! Нет сомнения, милорд, вы считаете, что защищать ваших жен и дочерей значит запирать их, так что...

– У меня нет жен, в единственном числе или во множественном, и нет дочерей. И...

– И слава Богу! Не могу себе представить худшую судьбу для женщины, чем быть связанной с вами какими бы то ни было узами, – резко заявила Джорджина.

Его губы дрогнули при этом оскорблении.

– К вашему сведению, за эти годы достаточно большое число женщин соперничало за право называться моей женой.

– Хвастаетесь, милорд?

– Нет, констатирую. – Плимптон и Инглэм были правы по крайней мере в одном – мисс Пенфорд имела язык сродни осиному жалу, и он уже начал уставать от его непрестанных укусов. – Разве вы станете отрицать, что женщины нашего круга просто помешаны на проблеме замужества?

– Нет, но вина за это лежит на мужчинах, – возразила она.

– Вздор! Вы что, вообще во всем вините мужской пол?

– Женщины отчаянно хотят выйти замуж, милорд, только потому, что это единственная позволенная им роль в жизни, которая приносит уважение. Если они не выходят замуж, они превращаются в жалеемый, нежелательный довесок в доме брата или какого-нибудь другого родственника. Если же никто не берет их в дом, они вынуждены зарабатывать себе на жизнь единственным доступным им путем, служа компаньонкой или гувернанткой, а это, как одно, так и другое, лишь мягкая форма рабства.

Джастин не мог оспаривать правдивость ее утверждения. Хмурясь, он сказал:

– Я согласен, что это трудная проблема и, по-видимому, не имеющая решения.

– Она может иметь очень простое решение, если только мужчины проявят благоразумие.

– И что же это за решение, с вашего позволения?

– Равное образование для девочек и мальчиков, а также право контролировать свои деньги и имущество после вступления в брак, – заявила Джоржина.

– Нелепая идея, – усмехнулся Джастин. – Каждый знает, что у женщины недостанет ума ни для того, ни для другого.

– Ошибаетесь, далеко не все думают так, милорд, – только доисторические ископаемые вроде вас.

Уязвленный этим сравнением, Джастин взорвался:

– Не стоит подвергать сомнению, что женщина ничего не понимает ни в финансах, ни в экономике.

– Это весьма ошибочный миф, созданный мужчинами.

Не обратив внимания на ее замечание, Джастин упрямо сказал:

– Если мужчина не будет контролировать деньги жены, то она – а то и он сам – останется без единого пенни. Женщина нуждается в твердой руке мужа в том, что касается расходов.

– Скажите это бедной леди Инглэм! Твердая рука ее расточительного мужа спускает ее состояние быстрее, чем пробегает дистанцию самая быстрая лошадь на скачках в Ньюкасле.

Джастин не мог не признать справедливость замечания мисс Пенфорд.

– Вы считаете, что для женщины огромная честь, если мужчина желает вступить с ней в брак, даже если, как у Инглэма, его единственный интерес в ней – ее деньги или же ее происхождение! – горячо воскликнула Джорджина.

– Не каждый мужчина проматывает состояние своей жены или превращает ее в племенную кобылу, – возразил Рэвенстон.

– Правда, не каждый, но таких уж слишком много. Брак – это настоящая западня для женщины.

– Что за ерунда! Это...

– Вот почему я не хочу никоим образом в этом участвовать.

– Ну, вам-то можно не волноваться! – резко бросил Джастин.

– Да, и как я вам уже говорила, вы даже представить себе не можете, какое это для меня облегчение! – Мисс Пенфорд развернулась и направилась к двери. – Как бы мне ни было приятно выслушивать ваши оскорбления в мой адрес, мне пора идти. Пожалуйста, не трудитесь провожать меня, милорд. Подобная вежливость сведет на нет все ваше безобразное поведение сегодня.

С этими словами она открыла дверь и, высоко держа голову и гордо выпрямив спину, вышла в холл.

Джастин, который собирался достойно ответить на ее выпад, закрыл рот, увидев, как несколько слуг поспешно разбегаются от дверей. Очевидно, что его словесный поединок с гостьей проходил не в таком уединении, как он предполагал.

Уже второй раз за один и тот же день он почувствовал, как от стыда у него горят щеки. Да, это был не лучший час в его жизни. Он очень редко оказывался побежденным в словесных спорах, и уж никогда победителем не была женщина.

До сегодняшнего дня и до встречи с мисс Джорджиной Пенфорд.

Страшно уязвленный в своем самолюбии, Джастин пообещал себе, что если он будет иметь несчастье встретить ее еще раз, то больше такого не допустит.

6

От Рэвенстона Джорджина сразу же направилась домой. Она застала отца в библиотеке за чтением какого-то делового письма. Оторвавшись от дел, виконт Пенфорд молча указал ей рукой на соседнее кресло. Когда она села, он поинтересовался:

– Ну как, тебе удалось убедить Рэвенстона позволить Лэни жить у нас?

Все еще не придя в себя от встречи с этим самодовольным высокомерным типом, Джорджина с горячностью ответила:

– Нет, не удалось! Это самый грубый и невоспитанный человек, каких мне когда-либо приходилось встречать. Ты не поверишь, как он меня оскорблял. – Ее щеки разгорелись при одном воспоминании об этом. – Теперь я не сомневаюсь в том, что этот человек просто безумец.

Отец недоверчиво посмотрел на нее поверх очков.

– Почему ты так решила, Джорджина? Рэвенстон всегда казался мне разумным и порядочным человеком.

– Ты сразу же изменишь свое мнение, как только узнаешь, что он мне наговорил. Представь, после того отвратительного письма, которое он мне прислал, он имел наглость заявить, что очень мной восхищается.

Виконт Пенфорд наклонился поближе, заинтересованно глядя на дочь внимательными добрыми глазами.

– Представь, он даже сказал, что у меня очаровательный носик!

– Да, я понимаю, что он тебя ужасно оскорбил, – с иронией заметил он. В его глазах светилась довольная улыбка. – А был ли Рэвенстон удивлен, когда узнал, кто ты на самом деле?

– Нет, Нэнси Уайлд уже проговорилась ему. Никак не ожидала этого от нее! Хотя надо отдать ей должное, она сказала ему только, что меня зовут Джина, ты же знаешь, она всегда меня так зовет. Об остальном он догадался сам.

Отец нахмурился.

– Неужели?

В его голосе было столько скептицизма, что Джорджина понимающе улыбнулась.

– Я сама была изумлена его сообразительностью.

– Как он объяснил свое нежелание разрешить своей сестре жить у нас?

– Он сказал, что не может позволить ей жить под одной крышей с женщиной, которая дружит с Нэнси Уайлд.

Отец нахмурился еще больше. Джорджина знала, что он не одобряет ее дружбы с Нэнси Уайлд, и поспешно заметила:

– Но гораздо больше его вывело из себя мое предложение нанять учителя для Лэни. Он назвал это неприличным. Он просто напыщенное доисторическое ископаемое, когда дело доходит до женщин, и я так ему и сказала.

– Это суждение наверняка способствовало его хорошему отношению к тебе, – иронически произнес отец.

– Ну и что, он действительно ископаемое! Он сказал, что общество станет осуждать его сестру, если она будет жить с ним, потому что он не женат.

Ее отец нахмурился.

– Он так и сказал?

– Ну да. Разве это не смешно?

– Ничего не понимаю. Джорджина, тебе, наверное, лучше рассказать мне все с самого начала, начиная с момента твоего прихода в дом Рэвенстона.

Она неохотно выполнила его просьбу. Когда Джорджина поведала отцу о великодушном предложении графа снять отдельный дом для его сестры и о ее собственной реакции на это, виконт Пенфорд застонал, снял очки, и начал тереть глаза.

– Что с тобой? – спросила она.

– Ничего-ничего, – сухо ответил он, что было так не похоже на него. – Продолжай.

Когда она передала реакцию графа на предложение нанять его сестре учителя, ее отец тяжело вздохнул и закрыл лицо руками.

– Папа, что с тобой? – взволнованно спросила она.

Он покачал головой, все еще не отрывая рук от лица. Потом он опустил руки и произнес с обреченным видом:

– Ну хорошо, рассказывай дальше.

Джорджина решила пропустить ту часть, которая касалась поцелуев и их необычайного воздействия на нее. В конце концов, отец спрашивал ее только об их разговоре с Рэвенстоном. Вместо этого она передала странную реакцию графа на свое требование называть ее мисс Пенфорд.

– И представь, это после того, как он сказал, что узнал все про меня от Нэнси.

Виконт Пенфорд задумчиво потер виски.

– У тебя болит голова? – с сочувствием спросила дочь.

– Да, что-то вдруг разболелась, и очень сильно.

– Мне очень жаль, папа. Я попрошу Кука приготовить тебе капли, но сначала скажи мне, можешь ли ты разобраться в поведении графа Рэвенстона?

– К несчастью, могу. – Отец опять потер виски, болезненно морщась. – Я предупреждал тебя, что твоя дружба с Нэнси Уайлд может дать людям неправильное представление о тебе. Я подозреваю, что Рэвенстон принял тебя за такую же представительницу полусвета, как она, и захотел сделать тебя своей любовницей.

– Ну, конечно же, нет, папа, – горячо возразила Джорджина, не зная, чего больше вызвало в ней это предположение, ужаса или любопытства. Но когда она детально восстановила в памяти весь их разговор, ей стало все понятно.

– Милорд?

Негромкий голос секретаря вернул Джастина к действительности. Он отрешенно посмотрел на Теренса, размышляя, долго ли тому пришлось ждать указаний насчет очередного письма.

Уже восемь дней Джастин неотрывно думал о Джорджине Пенфорд, тщетно пытаясь сосредоточиться на чем-либо другом. Точно так же он не мог побороть свое влечение к ней, хотя прекрасно знал, что не сможет сделать незамужнюю даму ее происхождения своей любовницей.

– Прошу прощения, Теренс. – Джастин взглянул на письмо, в котором его приглашали на прием в загородный дом в Хэмпшире, и дал указание секретарю: – Передай мои извинения, но я не смогу поехать.

В дверях библиотеки появился Патни.

– Милорд, леди Недлейн хочет видеть вас. Она говорит, что это крайне срочно. Она ждет в гостиной.

Джастин вскочил с кресла, охваченный дурными предчувствиями. Неужели что-то случилось с его сестрой? Но по какой другой причине директриса школы пришла бы сюда?

– С письмами на сегодня закончим, – бросил он Теренсу на ходу.

В гостиной он увидел леди Недлейн, стоящую у дивана, на котором восемь дней назад сидела Джорджина Пенфорд... черт, и как он может сейчас об этом думать?

Мертвенно-бледное лицо леди Недлейн говорило само за себя.

– Что-нибудь случилось с Мелани? – взволнованно спросил он.

– Милорд, мне так жаль... Я просто не понимаю... Не знаю... Ничего подобного никогда раньше...

Не в силах слушать и дальше несвязное бормотание, Джастин сурово прервал ее:

– Скажите мне, где моя сестра.

– Если бы я только это знала, милорд! – трагическим голосом произнесла она.

– Как! Вы не знаете?

– Боюсь, что леди Мелани пропала. «Если вы не обеспечите Мелани образование, соответствующее ее уму, она просто сбежит. И вам, милорд, некого будет винить, кроме самого себя», – вспомнил он предупреждение мисс Пенфорд.

Джастин поморщился, осознав, что предсказание, которое он воспринял, как полнейшую чепуху, сбылось.

– Она что, убежала?

– Мы... мы не знаем точно, милорд, – заикаясь, проговорила леди Недлейн. – Но мы так думаем.

– Как вы могли допустить подобное?

– Раньше такого никогда не случалось, милорд, – заверила она его, внезапно заинтересовавшись своими руками в перчатках. – Как я вам писала, ваша сестра была очень трудной ученицей. Говоря откровенно, милорд, я боюсь, что она убежала из школы, чтобы выйти замуж.

– Чтобы выйти замуж? – с недоверием повторил Джастин. – Но почему вы так думает?

– Дважды в течение последней недели видели, когда она проскальзывала в школу до подъема. – Леди Недлейн осуждающе скривила губы. – По ее растрепанному виду можно было предположить, что она встречалась с мужчиной. А сейчас скорее всего она с ним и убежала.

– Не могу поверить! Ей же всего пятнадцать.

– Я подозреваю, что она стала жертвой какого-нибудь охотника за приданым, который искал богатую наследницу.

Если это было так, то негодяя ожидало большое разочарование. Их отец не оставил никаких распоряжений насчет Мелани, кроме того, что возложил всю ответственность за нее на Джастина, сделав его опекуном сестры.

– Так вы не имеете ни малейшего представления, где ее искать?

– Мы надеялись, что она и ее любовник могут скрываться неподалеку от школы, но мы тщательно все обыскали и....

– Тщательно? – прервал ее Джастин. – И как давно она пропала?

– Три дня назад.

– Три дня! – Он был в ужасе, что Мелани столько времени находится неизвестно где.

Что бы там ни думала Джорджина Пенфорд, он очень серьезно относился к своим обязанностям опекуна. Просто он искренне верил, что поступает правильно, отправляя сестру в Академию леди Недлейн. – Дьявол, почему же меня сразу не уведомили?

– Что за выражения, милорд! – ахнула леди Недлейн. Казалось, что она вот-вот лишится чувств.

Но у него не хватало терпения играть в любезность с этой курицей.

– К дьяволу все церемонии! Моя сестра неизвестно где уже три дня. Почему вы мне сразу не сообщили об этом?

– Мы не хотели напрасно вас беспокоить.

– Но девочка находится на моем попечении, на моей ответственности, – язвительно сказал он. – Как ее опекун, я обязан за нее беспокоиться, неважно, напрасно или нет.

Лицо леди Недлейн покраснело от возмущения:

– Я не подозревала, что вы настолько интересуетесь ею, милорд.

– Уверяю вас, что я достаточно интересуюсь всеми, за кого несу ответственность, – ледяным тоном произнес он. – Вы должны были сообщить мне об исчезновении моей сестры немедленно.

Лицо леди Недлейн приобрело зеленоватый оттенок.

– Да, милорд.

– Куда, черт побери, она могла пойти?

– Она часто писала письма мисс Джорджине Пенфорд. Возможно, эта дама имеет какое-то представление о том, где ваша сестра?

Внезапно надежда озарила Джастина. Более того, у него появилась уверенность, что Мелани скорее всего сейчас у мисс Пенфорд. Джастин уцепился за эту мысль, как утопающий хватается за соломинку.

– Я узнала адрес мисс Пенфорд в Сассексе, – сказала директриса.

– Мисс Пенфорд сейчас не в Сассексе, а в Лондоне.

Джастин сейчас же поедет в дом Пенфордов. Если он найдет там Мелани, то задаст Джорджине Пенфорд трепку, которую она более чем заслужила за то, что не сообщила ему о побеге его сестры.

– Нет, милорд, – сказала леди Недлейн.

– Что нет? – не понял Джастин.

– Мисс Пенфорд сейчас не в Лондоне. Я уже побывала на ее лондонской квартире, перед тем как прийти к вам. Мне сказали, что она неожиданно уехала в Сассекс.

Джастин нахмурился. Джорджина говорила ему, что хочет остаться в Лондоне, пока Лайел не закончит свой цикл лекций. Почему же она переменила решение и так поспешно уехала? Неприятное подозрение закралось в его голову.

– Когда она уехала? – коротко спросил он.

– Вчера утром.

К этому времени Мелани могла уже успеть добраться до Лондона. Не из-за этого ли Джорджина так неожиданно уехала? Если его сестра действительно явилась к ней в Лондоне, не захотела ли мисс Пенфорд преподать ему урок, спрятав Мелани в Сассексе?

По своему опыту Джастин знал, что от женщины исходят одни неприятности, и он с готовностью поверил в подобное поведение мисс Пенфорд.

И сразу же еще более неприятная мысль пришла ему в голову. А что, если сама идея побега принадлежала не его сестре? Не могло ли случиться так, что мисс Пенфорд отправилась в Кент и уговорила Мелани сбежать к ней в Сассекс, чтобы одержать над ним победу?

Всегда отличавшийся горячим темпераментом, Джастин рассвирепел. Кровь прилила к его лицу, все вокруг заволокло красным туманом.

Придя в себя, он услышал, как леди Недлейн в тревоге спрашивает:

– Милорд, что с вами? Вам плохо?

– Нет, почему вы так решили? – спросил он.

– Вы не ответили на мой вопрос. К тому же у вас почему-то отсутствующее выражение. И лицо побагровело как помидор.

Джастину не очень понравилось, что его сравнивают с помидором.

– Я прекрасно себя чувствую, – резко сказал он. – Но должен попросить вас повторить свой вопрос.

– Я спрашивала вас, не захотите ли вы послать гонца к мисс Пенфорд в Сассекс, чтобы узнать, не знает ли она о местонахождении вашей сестры?

Джастин не собирался тратить время даром, посылая гонца. Он решил, что, не откладывая, сам поедет в Сассекс, и был уверен, что найдет там свою пропавшую сестру вместе с подстрекательницей – мисс Пенфорд. Он отправится туда завтра утром верхом. Уже к обеду он будет в Пенфилде.

Эта несносная женщина еще пожалеет о том дне, когда решила вмешаться в его жизнь!

7

Ночью Джастин спал плохо, его мучили думы о сестре, и беспокойство нарастало с каждой минутой. Если бы он прислушался к предупреждению мисс Пенфорд, все было бы иначе. Обычно он очень тщательно следил за своей внешностью, но в это утро даже не стал бриться перед тем, как выехать в Амберсайд.

Он ехал быстро и часто менял лошадей. Погода была отвратительная, практически не прекращаясь, шел дождь. За время этих утомительных часов, проведенных в пути, он старался подавить в себе страхи за сестру и убедить себя в том, что обязательно найдет ее в Пенфилде.

Чем больше он думал о ее исчезновении, тем больше убеждался, что ответственность за это целиком и полностью лежит на мисс Пенфорд. Мелани, эта робкая маленькая мышка, никогда бы не решилась на поступок, требующий достаточной смелости. Что же до пренебрегающей общепринятыми нормами мисс Пенфорд, тут дело обстояло совсем по-другому. Испытывая сильнейшее недоверие ко всем женщинам, Джастин был уверен в том, что именно она подговорила его сестру убежать.

Предположение леди Недлейн, что Мелани сбежала с любовником, вызывало у него только улыбку. Когда он последний раз видел свою сестру, она не выказывала ни малейшего интереса к противоположному полу.

Джастину очень хотелось верить, что он действительно прав, а не просто пытается успокоить свою совесть.

Устало ерзая в седле, он горячо пожелал и Мелани, и мисс Пенфорд провалиться ко всем чертям за те неудобства, которые они ему причиняли. Утешало лишь то, что Амберсайд является местом жительства Дж. О. Дугласа. Если Джастину удастся уговорить отшельника встретиться с ним во время его пребывания в деревне, это с лихвой искупит все неудобства пути.

Забрызганный грязью и измученный долгой дорогой, Джастин прибыл в Амберсайд вскоре после полудня. Деревня была гораздо больше, чем он предполагал, и казалась вполне процветающей с ее ровными заборами и свежевыбеленными домиками.

На главной улице деревни ему встретился старик с редкими клочками седых волос вокруг лысины. Джастин остановил своего коня, чтобы спросить дорогу до Пенфилда. Старик шел, опираясь на палку. Он остановился и критически осмотрел Джастина. Его глаза хоть и слезились от возраста, но явно ничего не упускали из виду.

– Поезжайте вон той дорогой, – ответил он хриплым голосом. – Достаточно скоро увидите большой дом. А еще через милю слева от вас будут ворота Пенфилда.

– Спасибо, – вежливо поблагодарил Джастин.

– Вы, кажется, не теряли времени, – заметил старик. – Его светлость с дочерью только сегодня утром прибыли из Лондона.

– Насколько я знаю, его дочь привезла с собой свою подругу, молоденькую девушку, – Сказал Джастин как бы между прочим, надеясь подтвердить свои подозрения.

Старик удивился.

– Я видел только его светлость и его дочку. – Возможно, его глаза все же не были такими зоркими, как сначала показалось Джастину.

– А как давно вы живете в Амберсайде?

– Все свои семьдесят три года.

– Значит, вы должны знать всех в этой деревне.

– Конечно, я и знаю!

Джастин потер рукой небритый подбородок.

– Тогда скажите мне, как я могу найти мистера Дж. О. Дугласа.

Густые брови старика сошлись над переносицей.

– Дуглас? Никогда не слыхивал о таком.

– Но тогда вы не всех знаете в деревне.

Старику не понравилось, что в его знаниях усомнились.

– Я знаю каждого человека, который живет в деревне, – обиженно повторил он. – И никого тут нет с таким именем.

Спорить было бесполезно, и Джастин тронулся в путь. Вскоре он увидел слева от дороги на холме внушительное каменное здание в классическом георгианском стиле.

Когда он подъехал к красивым кованым воротам, к нему вышел привратник и приветствовал его. После того как Джастин назвал себя, тот недоверчиво осмотрел его: небритое лицо, заляпанная грязью одежда и неказистая лошадь – лучшая, какую ему удалось достать на последней почтовой станции, – мало соответствовали графскому титулу.

Тем не менее он все-таки впустил Джастина, и тот поехал вверх по аллее. За долгую поездку у него было достаточно времени, чтобы полностью убедить себя в том, что за исчезновением его сестры стоят происки мисс Пенфорд. Он с нетерпением ожидал поединка с Джорджиной.

Джастин уже представлял себе, как она будет себя вести при его появлении. Сначала Джорджина, конечно, станет отрицать, что знает, где его сестра. Затем начнет читать ему нотации, говорить, что она же его предупреждала, и при этом делать вид, что идея убежать принадлежала Мелани, а не ей самой.

Он слез с лошади перед высоким портиком с восемью коринфскими колоннами, быстро взбежал по ступенькам и постучал в дверь.

Из открытого окна до него донесся голос мисс Пенфорд, музыкальный и чистый словно колокольчик:

– Интересно, кто это может быть? Не успели мы приехать, как к нам пожаловали гости.

Противоречивые чувства одолевали Джастина. С одной стороны, он был очень сердит на нее, с другой стороны, он испытал необычайное удовольствие, когда услышал ее приятный голосок.

Просто и аккуратно одетый слуга в большом фартуке открыл дверь. При виде небритого, заляпанного грязью посетителя на лице его появилось удивление.

Не дожидаясь вопроса, Джастин произнес с ледяным высокомерием:

– Я граф Рэвенстон и хочу видеть мисс Пенфорд.

Джорджина в это время находилась в гостиной и от неожиданности вздрогнула, услышав знакомый властный голос. Ее сердце затрепетало, и она забыла об охапке свежесрезанных роз и гвоздик, из которых делала букет. Что могло привести сюда графа Рэвенстона так скоро?

Джорджина залилась краской, вспомнив свою последнюю встречу с Рэвенстоном. Прежде чем уехать из Лондона, она побывала у Нэнси Уайлд, которая полностью подтвердила подозрения ее отца.

– Джастин приехал ко мне на следующее утро после того, как проследил за тобой, – сказала Нэнси, – и попросил меня передать тебе свое предложение быть его любовницей. То, что ты со мной дружишь, позволило ему составить неверное впечатление о тебе.

После своего визита к Нэнси Джорджина убеждала себя, что сердится на него, но иногда ловила себя на том, что с грустью вспоминает чудесные ощущения, испытанные в его объятиях. Она оставила цветы и поспешила в холл, украшением которого был мозаичный пол и роспись на стенах. На второй этаж оттуда вела лестница из белого мрамора с черным орнаментом. Красивые, пастельных тонов фрески, изображающие резвящихся девушек и херувимов, украшали потолок и стены между пилястрами.

Внешний вид графа удивил ее. Судя по всему, он сильно торопился. Заросший черной густой щетиной, в промокшей и грязной одежде, он мало походил на лощеного лондонского аристократа. Джорджина не знала цели его приезда, но при виде его ощутила радостное волнение. Растерянная, она спросила:

– Ради Бога, что вы тут делаете?

– Вы прекрасно знаете, почему я здесь, – сдержанно отозвался он.

– Жаль вас разочаровывать, милорд, но я не имею об этом ни малейшего представления. – Несмотря на свое учащенное сердцебиение, она постаралась говорить холодно и с достоинством. – Разве что, конечно, вы хотите сделать мне еще одно деловое предложение.

К немалому ее удивлению его лицо залилось краской стыда. Когда же он заговорил вновь, то тон его был полон сарказма.

– Это та цена, которую вы платите за свою дружбу с женщинами вроде Нэнси Уайлд.

Джорджина критически оглядела его.

– Значит, вы так спешили сюда и прибыли в неподобающем виде для того, чтобы сказать мне это? Джентльмен остановился бы в гостинице, чтобы принять ванну, побриться и переодеться, прежде чем являться к леди.

Джастин напрягся.

– Приношу извинения за свой вид, но я ехал из Лондона верхом, чтобы прибыть как можно скорее.

– Но зачем вообще вы приехали сюда?

Он в упор посмотрел на нее.

– Меня восхищает, как великолепно вы разыгрываете непонимание. Вы прекрасно знаете, что я приехал, чтобы забрать у вас мою сестру.

Джорджина довольно долго смотрела на него, онемев от удивления, затем выговорила:

– Я... вас не понимаю?

– Перестаньте играть со мной! – воскликнул Джастин. – Я провел несколько долгих, тяжелых часов в дороге и нахожусь далеко не в самом лучшем расположении духа!

– Это я вижу! – заявила она, ничуть не испугавшись.

– Я приехал прямо сюда, не останавливаясь даже для того, чтобы привести себя в должный вид, по двум причинам. Во-первых, я хотел увидеть собственными глазами, что Мелани здесь, жива и здорова, а во-вторых, избавить ее от вашего дурного влияния как можно скорее. Будьте добры, позовите ее сейчас же.

Джорджина глядела на него, ничего не понимая.

– Вы и вправду безумец! Ведь Лэни в Академии леди Недлейн...

Джастин перебил ее.

– Нет, как вы очень точно предсказали, она убежала оттуда.

– Убежала? – в волнении вскричала Джорджина. Сбылись ее худшие опасения за девочку.

– Да. Теперь вы, конечно, скажете, что предупреждали меня о последствиях, – язвительно заметил он.

– Никогда мне так сильно не хотелось бы оказаться неправой. А когда она убежала?

– Четыре дня назад, но меня известили об этом только вчера.

– Ее нет уже четыре дня?! – воскликнула Джорджина с тревогой в голосе. В страхе за девочку она совершенно забыла о своем гневе на Рэвенстона. – Но где она может быть?

Джастин смутился.

– Так вы действительно не знаете, где моя сестра?

– Нет, не имею ни малейшего представления.

– Черт побери! – воскликнул он в растерянности.

Рэвенстон был так обеспокоен, что Джорджина очень удивилась этому. Она не ожидала, что он будет так переживать за сестру. Судя по его усталому виду, он действительно скакал без передышки от самого Лондона.