Воспитание тишиной
сборник летних стихотворений
Сергей Решетнев

© Сергей Решетнев, 2015

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие

Зачем нужно предисловие? Особенно к сборнику стихотворений? Чтоб читатель узнал что-то об авторе? А что это даст? Чтобы автор объяснил что-то в своих текстах? Зачем написал то-то и то-то, как написал, что сподвигло? Не думаю, что это интересно. Не думаю, что это влияет на восприятие. На читателя, которого я жду, вообще никакие объяснения, преуведомления, оправдания не повлияют.

Предисловие – это, наверное, форма вежливости, приглашение войти в дом, пожелание здоровья, сигнал читателю, знак: я обращаюсь к тебе, я писал для тебя. Хотя, все же завидую красивому пейзажу, который ничего никому не доказывает, которые спокойно относиться к тому, смотрят на него или нет, нравится он или нет. Короче, давайте, договоримся, воспринимайте всё, как путешественники, вы идете (летите, проезжаете) по своей жизни и перед вами разворачивается вот такая долина тишины, на которую вы можете посмотреть, а можете пропустить. И ни долина, ни её жители, ни тем более создатель долины на вас не обидятся, а только пожелают вам счастливого пути!

Ах, да, чуть не забыл, ответить на вопрос, почему же это летние стихи, тут и про снег и про зиму и даже про полюс холода есть. Это летнее внутреннее время, а не время года внешнее. Что-то я сомневаюсь, что стало понятнее. Может быть, кто-то, когда-то и напишет предисловие по логичнее, точнее, мне же уже не терпится перелистнуть страницу.

Сергей Решетнев

Счастье

Счастье – это только словечко.
Нежность – это перья и плечи.
Думать забудь о доходах.
Вечность не выходит из моды.
Полдень нас застанет в кровати.
Брось ты, смерть за всё и заплатит.

Пусто. Так пройдут эти годы.
Люстра – это часть небосвода.
Время открывает аптечки.
Розы еще свернуты в свечки.
Всходит моё солнце в халате…
Поздно, смерть за всё уже платит.

Парус? Или двинемся в горы?
Страшно я люблю разговоры.
Так что – за мечтой – и не бойся.
Завтра будет рай или осень.
Даже если денег не хватит,
Помни: смерть за всё это платит.

Можно распустить солнцу косы,
Можно стать прозрачным, как воздух,
Или подарить целый город.
Счастья нужно много и скоро.
Знаешь – смерть безумно богата,
Только… только плакать не надо…

21 Сентября

Меня измучили безумье и печаль,
Скучны душе все игры и влеченья,
Чудесных призраков развеялась вуаль,
И с миром невозможно примиренье.

Я вижу благо, но мне благо – зло,
Приятным я не в силах наслаждаться,
Распутывая – всё связал узлом,
Всё бросил, но ни с чем не смог расстаться.

Зачем я знал любовь других миров?
Я голоден – а всюду изобилье.
Сестрицы музы, если б вы любили,
Вы дали бы мне компас – не перо.

Странности

Мучительно так, беспокойно и странно
Себя ощущать беспокойным и странным,
Таким одиноким, таким бесталанным,
Всегда рассуждать широко и туманно.
Касаться всего так неловко, некстати,
И вдруг осознать, ощутить, обнаружить
Свое незнакомое тело в кровати,
То тело, которому дух мой не нужен.
Как стыдно глядеть на себя, понимая,
Что ты понимать ничего и не хочешь,
Людей же прекрасных ты просто морочишь,
Себя для чего-то при них уязвляя.
И что за нелепость во всех отношениях,
Во всех отношениях – эта нелепость,
Излишняя искренность без приглашения,
И в словозвучании эта калекость.
Зачем же живет этот дикий уродец?
Зачем некрасивому счастье и честность?
Вглядишься в себя и увидишь колодец,
А в этом колодце звезда или бездна.

Луна

Гусиные лапки
Кленовых листьев
Сброшены.
Выбросить старые тряпки
От ветхих истин.
Горошина
В небе мешает спать —
Хоть тысячу штор навесь,
Лунная ночь на мою кровать
Кладет свой оконный крест.
Волосы – осень,
Рыжие с золотым,
Пора продавать молодость
И покупать дым.
Может быть в безнадежности
Свой, неясный пока, резон,
Но невозможно полностью
Смириться, что жизнь есть сон.
И потому тоскуется
До самого первого льда.
Тело переобуется,
А душа – никогда.

Письма

Губ конверты
Склеены языком.
Мы плохие эксперты
В том, что будет потом.
Нам не подвластны
Извивы мысли
Или судьбы поворот,
Я не видел, чтобы костры вспыхивали от искры,
Но верю: родится тот, кто никогда не умрет.
А себя я списываю в архив,
Бумага – мой дом.
В общем, я слишком самолюбив,
Что бы быть у будущего рабом.
Главное, чтобы была идея,
С которой внутри всё пело.
При переправе своих лошадей
Не меняют, так я не меняю тело.
Остановись во гневе,
Смири печаль до пружины ручных часов,
Счастье всегда твой пленник,
Если ты не идешь на его зов.
Стихи, как плод человека, —
Всегда наивны, всегда смешны,
Но, как часть вселенского взрыва,
миров разбега, —
Они божественны и нужны.

Одна из муз

Ты всех добрее, всех честней,
Ты строже всех.
Волшебнее и тоньше фей,
Легка, как грех.
Ты ближе, ближе, чем сестра,
Больней любви,
С тобой не сплю я до утра,
День отравив.
Ты вся земна, тебя земней
Я не встречал.
Люби безжалостней, острей,
Чтоб я писал.
А если не смогу, ослепну —
Дай голос свой,
Невыразимо вкусный хлеб мой
И голод мой…
Красавиц всех метаморфозы,
Соблазна вкус.
Под взглядом тающая роза —
Одна из муз.

Осенняя

Закутаться бы в даль осеннюю,
Да слишком дней дырява шаль.
Соломенно мое веселье,
Под снег уйдет моя печаль.

От ветра, как ты там ни кутайся,
Такой болезненный озноб,
И разбиваются минуты все,
Как льдинки о горячий лоб.

Аукнуться бы в даль осеннюю,
Да эхо птицы унесли.
Что делать со своею тенью мне? —
А вместо простыни стелить…

И в горле осень ощущается,
Гуляет призраком сквозняк,
День кончился и жизнь кончается,
Да не закончится никак.

Печаль

Светла печаль моя, светла.
И боль, которая дотла
Меня сожгла —
Светла.

Теперь и крылья мне малы,
И перья, словно из золы —
Взмахни —
Раскрошатся они.

А небо выше и темней,
За небом корабли огней,
За небом звезды лошадей,
Глаза детей.

Но ближе черная земля,
Но ближе горе и семья,
И ниже трав живу здесь я,
И тише я.

Сойти с ума

О, муза, девочка, не дай
Бездарно так сойти с ума,
Тепло, тепло в чужих домах,
Но быстро остывает чай.

И все заметнее углы,
И тоньше, тоньше листьеносцы,
И щиплют бороду морозцы,
И крепки памяти узлы.

О, муза, девочка, не дай
Такого легкого смешенья
Самоубийства и прощенья,
Когда так хочется за край.

И недоверчивее дети,
И всё болтливее душа,
И всё свершается спеша,
И нет тебя на белом свете.

Яблоки

Опали листья, яблоки остались.
Земля так непонятно холодна.
Ни солнцем, ни дождем не надышались,
А время свое выбрали до дна.

Сомкни уста, жалей для мира слёз,
Коль Бог не понял, не поймут и люди,
И в утешенье, вспомни, как ты рос
Сквозь Ночь из тех, Кто Никогда Не будет.

Одной иглой

Грудь, как застывшая слеза,
Свечи капель,
Морская сонна звезда,
Слюн акварель.
Ключицы, брови – всё вразлет
И всё вразброс,
Как слово – захватить твой рот,
Взбить крем волос.
И в колокольчиках подмышек
Быть звонарем —
Пусть небо тоже слышит, слышит,
Что мы вдвоем.
Какая власть у этих рук
Над головой.
Два насекомых хрупких вдруг
Проколоты одной иглой.

Глухонемые

Ветки, ветки – глухонемые,
Ветер вырвал им языки.
Обнаженные и больные,
Все мы – жалкие старики.

Разоренной надежды улей
Сожалений займет оса.
Те, что жили здесь, улизнули
В сине-яблочные небеса.

Обесцвечены, искалечены
И оставлены умирать.
Что же было в нас бесконечного? —
Только жажда любить, желать.

Не то яблоко

Ты ошиблась яблоком,
Ты дала не то.
Я теперь не знаю,
Где добро, где зло.

Последний солдат

Нас было триста,
А их была тьма,
Но у нас была истина,
А за ними – зима.

Те, кто был из песочных,
Тот сравнялся с песком,
Тот, кто был из цветочных,
Срезан точно серпом.

Тот, кто был из бумаги,
Те разорваны вмиг,
Все гербы и все флаги
Разлетелись, как крик.

Долго билось железо,
Но оно, как стекло,
Раскрошилось над бездной,
Заморожено злом.

И когда перед страхом
Не осталось преград,
Вышел прямо из праха
Мой последний солдат.

Он был тонкий и мягкий,
Теплый, хрупкий, живой,
Но рассеялись страхи
И бежали домой.

Смерть свою на потом
Не отложишь – судьба,
Но куда мы пойдем —
Там и ляжет тропа.

Всё зависит от нас,
Как пойдёшь – так и будет.
Не потом, а сейчас
Нас бессмертное судит.

Любят

Не тереби, не тереби
Ни заусенцы, ни сентябри.
Горя не бойся, дверь отвори,
Просто люби или просто дари.
И не завидуй, и не завидуй,
Съешь свою зависть вместе с обидой,
Скушай за чаем вместе с пирожным.
Жаль, что не веришь, – счастье возможно.
Ну, не ломай свои пальцы, оставь,
И к доброте своей силу прибавь.
И не считай уходящих минут,
Как-то нас любят, где-то нас ждут.

Ледяной человек

Что, мой друг, позабыл колдовство?
Вся земля в белый иней одета,
Смотрит зеркало глупой совой,
Скука, что ж, доставай пистолеты.
Видишь, что ты наделал, волшебник,
Ручейки превратились в стекло,
В королевстве исчезла потребность
Понимать, для чего нам добро.
По какой-то незримой тропинке
Бескорыстные сгинули в рай,
А в глазах у оставшихся – льдинки,
Хочешь – с ними иди – поиграй.
Хочешь, выпей напиток звенящий,
Стань холодным, как мы, навсегда.
Тот, кто теплый – тот не настоящий
В нашем царстве, где всё изо льда.

6 октября

Фотографии стали
Счастливей зеркал.
Где-то все меня ждали,
А я опоздал.
Время всё изменило,
Я один невпопад.
У меня не хватает
Веры в нужность утрат.
Придавила усталость,
Ветер крутится зло,
Мне в наследство осталось
Лишь мое ремесло.

Две смерти

1
Смерть пила из бокала, из рюмки,
Доставала свой пейджер из сумки,
Говорила: «Такая работа»,
Обожала она анекдоты.
Хохотала, уткнувшись в подушку,
Смерть была откровенной болтушкой.
Забавлялась, плясала, колдунья,
А глаза – стрекоза, попрыгунья,
И худа, и высока, как жердь,
Миловидная, легкая смерть.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.