Маргарет Эллисон
Рождественское чудо

Моим родителям

Счастливого Рождества!

Глава 1

Гудзон, штат Флорида

Ким откинулась на стуле, изучая абстрактное полотно Сильные крупные красные мазки подчеркивали глубокую зелень фона Девушка снова взяла кисть и задумалась Наклонила голову пытаясь изменить ракурс Она работала над этой картиной уже несколько месяцев, но почему-то никак не могла закончить ее Картине явно чего-то недоставало, но вот чего – она никак не могла понять Так и не сделав ни одного мазка она отложила кисть и выглянула в окно Дом который снимала девушка был тесным и старым, однако все его недостатки компенсировались необыкновенно удачным расположением Ким влюбилась в него с первого взгляда Он возвышался на небольшом зеленом холме, откуда открывался широкий вид на побережье Девушка распахнула окно, впуская теплый воздух Было уже двадцать седьмое ноября, но в этой части света приближения зимы не ощущалось – Украсьте зал венками остролиста, фа-ла-ла-ла В комнату ворвалась Барбара, подруга Ким Она распевала рождественский гимн, переделав его на свой лад – Эй! – завопила Ким.

Барбара поставила сумку с продуктами.

– В чем дело? У тебя болит голова?

– Нет. Просто у меня сегодня нет настроения слушать рождественские гимны. Пережить бы для начала День благодарения.

Ты, кстати, не правильно поешь: не венками, а ветками.

– Ветками, венками – какая разница? Суть одна. И между прочим. День благодарения уже завтра, а с этого дня официально начинается рождественский сезон. – Она подбоченилась и с неодобрением посмотрела на подругу. – Слушай, ты всегда такая зануда?;.

– Почти. – Рождество относилось к тем праздникам, которые напоминали Ким о том, чего она была лишена. – А что ты принесла? – Она заглянула в сумку.

– Еду на завтра.

Девушки решили приготовить ко Дню благодарения ужин, пригласив на него тех друзей, у которых в этом году не было возможности съесть индейку в кругу семьи.

– Да у нас ведь все есть.

– Ну да. А закуски?

– Закуски?

– Да. Я скучаю по своей семье, и потому мне нужна вкусная, домашняя еда. Полдня протаскалась по магазинам, ока купила все, что надо. – Барбара начала освобождать сумку. – Сырные шарики. Соус. Орешки «Ассорти». Ломики бекона. Чипсы. О Боже, как я люблю чипсы! Сырный соус для черешков сельдерея, которые я… О, черт, забыла! —)на хлопнула себя ладонью по лбу.

Ким посмотрела на все это изобилие и с улыбкой покачала головой.

– Ничего, мы используем его для чипсов.

Барбара распахнула глаза и кивнула.

– А что, отличная идея! – Она открыла холодильник, восхищенно разглядывая его содержимое. – Ты молодчина, все так красиво. Салат с клюквой, гигантская индейка. А это что? – спросила она, снимая крышку с керамического горшочка.

– Запеканка из зеленой фасоли.

– Боже, ты ничего не упустила. – Барбара захлопнула холодильник, потом надорвала пакетик чипсов и подошла к мольберту.

– Мне нравится, – Кивнула она на картину, отправляя в рот горсть чипсов. – В новогоднем стиле.

– В новогоднем? – Ким подошла к ней, откупоривая бутылку сырного соуса. Потом взяла у Барбары чипсы и стала их есть, обмакивая в соус. – Почему ты так считаешь?

– Зеленое с красным. Похоже на большой рождественский венок, – ответила Барбара, следуя примеру подруги и приправляя чипсы соусом.

– А тебе так не кажется?

Ким склонила голову набок и снова посмотрела на картину.

– Не знаю. Сейчас я уже вообще ничего в ней не вижу. – Девушка пожала плечами. – Извини, я сегодня встали не с той ноги. Это все из-за праздника. – Она кивнула в сторону разложенных на столе продуктов. – Лучше все это убрать, чтобы не соблазняться.

– Ну нет! – решительно воспротивилась Барбара. – В этом и есть прелесть праздников. Ты начинаешь есть и ешь не переставая до самого января. Это, если можно так выразиться, марафон еды. Все, чти видишь, пихай в рот.

– Я пас, – сказала Ким. – Но ты можешь продолжать. Ешь, не стесняйся.

– Что ты сегодня такая скучная? Нервничаешь из-за выставки? – спросила Барбара.

Первая большая выставка Ким состоялась полгода назад в местной галерее. Представитель престижной галереи из Майами увидел ее работы и предложил выставить их у себя. Он сказал, что его галерею часто посещают весьма состоятельные клиенты. Для Ким это было очень важное событие, поскольку ее труд отнимал много времени и сил и не давал почти никакой прибыли.

– Нет, я бы не сказала. То есть я волнуюсь, как там все пройдет, но к моему сегодняшнему настроению это не имеет никакого отношения.

– Может, ты скучаешь по Эду?

Эд был приятелем Ким, некоторое время назад он бросил писать картины, переехал в Луизиану и стал актером.

– По Эду? Нет.

Ким даже обрадовалась, когда Эд решил уехать. Это был самый простой и почти безболезненный способ прекратить отношения, зашедшие в тупик.

– Я не мазохистка, чтобы скучать по нему. Нет, иногда мне, конечно, недостает наших встреч, но как вспомню, как все время сама платила за ужин, как он флиртовал с другими у меня на глазах, как советовал мне нанять личного тренера, чтобы привести себя в приличную форму, и при этом щипал меня за мягкое место…

– Господи, а сам-то он… тоже мне, супермен нашелся!

– Вот-вот, – подтвердила Ким, запихивая в рот очередную порцию чипсов.

– В любом случае ты – классная девчонка. А он просто ненормальный! – с энтузиазмом заявила Барбара.

Ким пожала плечами:

– Он считал, что у меня негармоничное сложение.

– Вот бы мне быть такой негармоничной, – с завистью: казала Барбара, глядя, как ее симпатичная худенькая подружка поглощает сырный соус. – Знаешь, что тебе нужно?

– Убрать соус в холодильник?

– Тебе нужно немного расслабиться. Общаться с людьми, встречаться с кем-нибудь. Нельзя же все время только работать.

– Мне некогда общаться с людьми. И к тому же я вполне довольна своей жизнью. Мне дорого мое время, и я не собираюсь тратить его, встречаясь с кем попало только для того, чтобы просто с кем-то встречаться.

– А тебе не приходит в голову, что где-то тебя ждет мистер Совершенство? Но ты никогда не встретишь его, если так и будешь сидеть в этой дыре день и ночь.

– Я не встречу мистера Совершенство, потому что его не существует в природе.

– Скажи мне, каким ты его себе представляешь. Возможно, я смогу подобрать тебе кого-нибудь из своих знакомых.

– Спасибо, не надо.

– Давай-давай. С каким парнем ты хотела бы встречаться?

– Ну, во-первых, с таким, чтобы ставил семью выше… карьеры.

– Тогда поищи среди тех, кому за шестьдесят пять. Если хочешь быть у него на первом месте, познакомься с пенсионером.

Ким расхохоталась, достала из кармана резинку и ловко стянула длинные каштановые волосы в хвост.

– И куда только подавались романтики? – спросила она.

– Романтики? Забудь про шестидесятипятилетних, тебе нужен кто-нибудь за семьдесят.

– Ты же знаешь, что я имею в виду. «Здесь холодно, позвольте, я одолжу вам свое пальто…» И чтобы дарил цветы…

– Я знаю такого человека. Мой дедушка – дед Уилли.

Ты полюбишь его. Показать фотографию?

– У него должен быть пронзительный взгляд и красивые волосы, – продолжала Ким, подыгрывая подруге.

– Я думаю, у него найдутся красивые волосы. Сколько тебе нужно?

Ким улыбнулась:

– Говоришь, дед Уилли?

Барбара кивнула:

– Он действительно очень милый. – Девушка рассмеялась. – Ну давай остановимся на трех вещах.

– Вещах?

– Ну, характеристиках, качествах.

– А! Ну во-первых, пальто, это обязательно.

– О'кей, нам нужен парень, который одолжит тебе свое пальто… Очень галантно, – сказала Барбара, рисуя в воздухе цифру один.

– Цветы.

– Так, нам нужен парень, который отдаст тебе свое пальто и будет дарить цветы, – Барбара нарисовала цифру два. – Что еще?

– И ему должно нравиться мое тело.

– Всего-то? – поразилась Барбара, – Тогда зачем мелочиться, пусть ему нравится в тебе абсолютно все! Ну ладно это мы выяснили, каким должен быть мистер Совершенство.

– Да, – согласилась Ким; – Ему должно нравиться во мне все.

– Отлично! – сказала Барбара, хлопая в ладоши. – Он должен считать тебя совершенством.

Когда они отсмеялись, Ким покачала головой:

– Послушай, насчет мужчины моей мечты. Хорошо, что ты не воспринимаешь меня всерьез.

Барбара понимающе кивнула:

– Так вот почему тебя все раздражает! Депрессия на почве неудавшейся любви.

Ким пожала плечами:

– Обычно я легко переношу одиночество. Но в праздники становится тоскливо. В праздники у меня появляется какое-то необъяснимое неприятное чувство, будто я что-то упускаю в своей жизни. – Она вздохнула. – Не знаю. И в Новый год то же самое. Мне кажется, что абсолютно все, кроме меня, веселятся и получают удовольствие.

Губы Барбары изогнулись в мечтательной улыбке.

– Я прекрасно провела прошлый Новый год. Я тогда встречалась с Фрэнком, помнишь? До Нового года мы виделись с ним., пять раз, и он не сделал ни одной попытки поцеловать меня. Представляешь, он дождался, пока часы пробьют полночь, и только тогда поцеловал меня. Это было так романтично. – Она покачала головой, настроение у нее неожиданно испортилось. – Конечно, мне пришлось потом бросить его ради Рика. Хирурга, – быстро добавила она. Видимо, существовал и другой Рик, с которым она встречалась Роман с Риком-хирургом продлился около пяти месяцев. Когда он уехал из города на курсы повышения квалификации, их связь закончилась.

– Не переживай из-за него, – сказала Ким. – Я знаю, что тебе очень льстило быть подружкой врача, но, поверь мне, жить с врачом не так уж хорошо. Они целыми днями работают. Ты бы никогда не видела его.

Барбара пожала плечами:

– Это не самое страшное в жизни.

– Врачи – это особая порода. Особенно… Какая у Рика специализация?

– Кардиохирург, – сказала Барбара, – как твой отец.

Отец Ким возглавлял отделение кардиохирургии в больнице Святой Марии в городке Энн-Арбор штата Мичиган. Во всяком случае, он работал там пятнадцать лет назад, когда Ким видела его в последний раз.

Ким закатила глаза.

– Убери от меня соус, или от него ничего не останется.

Ты правильно сделала, что бросила Рика.

– Я его не бросала, это он бросил меня.

– Этим он оказал тебе большую услугу. Моя мать была страшно одиноким человеком. Она стольким пожертвовала ради отца, а он этого даже не заметил.

Ким опять вспомнила свою мать. В прошлом году она умерла, и Ким ужасно по ней тосковала. Вспомнила, какие муки вынесла мать, страдая от невнимания любимого мужчины, который полностью посвятил себя карьере и был просто не в состоянии ответить на ее чувства.

– Карьера и пациенты всегда были у него на первом месте, – добавила Ким, – а мы с матерью – всегда на втором Я считаю, если у тебя есть дети, то ты должен воспитывать их сам. А твой Рик вечно пропадал бы в больнице, а если не в больнице, то…

– То со мной в одной из наших восьми спален в огромном доме на воде…

–..бегал бы на свидания с какой-нибудь хорошенькой медсестрой.

– О-о! Каков подлец! – Барбара улыбнулась и погрозила кулаком воображаемому мужу. – Я бы швырнула в него книжкой, а потом обобрала до последнего цента Да, это приятная мысль. Как думаешь, мне удалось бы оставить за собой дом?

– Если ты ищешь мужчину, который предложит тебе жить с ним в огромном доме на воде, я могу дать тебе один совет.

– Выйти за стоматолога?

– Нет, нечто более оригинальное. Почему бы тебе не стать юристом?

– Чтобы отстоять свои права при разводе с врачом? Отличная идея. Подумать только, сколько денег я смогу получить! – Барбара вдруг перестала улыбаться и внимательно посмотрела на подругу. Ким так редко рассказывала о своей прошлой жизни, что Барбара решила воспользоваться моментом. – Ким, – осторожно спросила она, – а что случилось у тебя тогда с отцом? Почему вы перестали общаться? Вы поссорились?

Ким покачала головой:

– Нет, все было гораздо проще. После развода мы с матерью уехали во Флориду, и он сразу потерял ко мне всякий интерес. Алименты высылал регулярно, но к ним ни разу не прилагалось никакой записки. Он даже ни разу не позвонил.

– А ты ему звонила?

Ким кивнула:

– Несколько раз Но его никогда не било дома, а звонить на работу мне не хотелось. Какое-то время я писала ему, но, когда стала старше, перестала.

– А теперь ты не пробовала ему звонить?

Ким печально улыбнулась.

– Не думаю, чтобы ему это было нужно. Наверное, хватит бередить старые раны.

По выражению лица подруги Барбара поняла, что ее расстроил этот разговор, и сменила тему. Она вытащила из холодильника упаковку нарезанного бекона и вскрыла ее.

– Может, нам обсудить теперь более приятную тему?

Например, Новый год? Что-то я не вспомню, чем ты занималась в прошлый Новый год, – сказала она, заворачивая чипе в ломтик бекона и подавая его Ким.

– Ммм, – задумчиво сказала Ким и покачала головой, отказываясь от необычного угощения. – Я не уверена, что это приятная тема, во всяком случае, для меня Прошлый Новый год я провела с незнакомым парнем, помнишь, мы прозвали его Щелкунчиком? Он все время щелкал зубами орехи и говорил, что это не единственный способ, которым он может расколоть орех.

– А-а, вспомнила, – сказала Барбара.

– Это был один из лучших новогодних вечеров в моей жизни. В смысле развлечений, конечно.

– Как бы я хотела, чтобы нашелся действительно замечательный мужчина, который показал бы тебе, как нужно по-настоящему наслаждаться праздником.

Ким засмеялась:

– У меня уже есть такой мужчина – дед Уилли.

– Тебе нужно познакомиться с хорошим парнем, – продолжала Барбара. – Рождество может быть таким романтичным праздником. Тихая праздничная музыка, сверкающие золотые огни…

Ким закатила глаза и кивнула на бекон.

– Перед этим ты говорила, что праздники – это марафон еды. Лично я не вижу в этом ничего, романтичного.

Барбара махнула на нее рукой:

– Ты безнадежна. Ладно, можешь предаваться меланхолии, если тебе так хочется. А я люблю праздники.

– Многие любят, – отозвалась Ким, чувствуя себя немного виноватой оттого, что не может разделить воодушевление Барбары. – Моя мама всегда говорила, что Рождество – необыкновенный праздник, когда случаются разные чудеса.

– Ха, чудеса? – засмеялась Барбара.

– Она так говорила. Каждое Рождество она просила меня загадать какое-нибудь желание и обещала, что оно обязательно сбудется.

– Ну и как, сбывалось?

Ким пожала плечами:

– Я не принимала эти разговоры всерьез. Я не верю в чудеса, тем более в рождественские. Рождество – это., такой же день, как и любой другой день в году. Просто люди в этот день становятся более чувствительными и сентиментальными.

– А я согласна с твоей матерью, – убежденно сказала Барбара. – Например, в прошлом году я провела Рождество здесь, во Флориде, и все время думала, как было бы хорошо встретиться со своей семьей. И что же? В этом году вся семья собирается в Мэне. Моя сестра прилетает из Луизианы, брат – из Балтимора. Разве не чудо свело нас всех вместе? И разве не чудо, что мы до сих пор не поубивали друг друга?

Ким отвела взгляд. Хорошо говорить Барбаре. У нее есть брат и сестра и родители, которые любят ее и друг друга. Ким было понятно нетерпение Барбары, она бы тоже радовалась празднику на ее месте.

– Слушай, у меня есть «идея! – возбужденно вскричала Барбара. – Почему бы тебе не загадать желание? Если оно сбудется, значит, твоя мать была права, а если нет, тогда я.

Ким покачала головой.

– Ну же, Ким, – уговаривала Барбара. – Ну пожалуйста. Всего одно желание. Ну что-нибудь Например, чтобы в следующем месяце продались все твои картины.

Ким знала, чего бы ей по-настоящему хотелось. И это не имело никакого отношения к ее профессии. Она хотела иметь семью.

Барбара смутилась, увидев, как на лицо подруги набежала тень.

– Что с тобой? Ты загадываешь желание?

Ким заставила себя улыбнуться.

– Я загадала: познакомиться на Новый год с кем-нибудь получше, чем в прошлый раз.

– И все?

– Ну да. – Ким отвернулась, чтобы Барбара не видела выражения ее лица, но подруга оказалась на удивление проницательной.

– А может, – тебе все-таки взять да и позвонить ему? – спросила она.

– Кому? Эду?

– Нет, отцу. Я же вижу, как иногда на тебя накатывает.

Ты скучаешь по нему.

– Ничего подобного, – солгала Ким. – Как можно скучать по человеку, которого совсем не знаешь?

Барбара вздохнула:

– Неудивительно, что у тебя плохое настроение. Ты мне нравишься, Ким, и ты заслуживаешь лучшей участи.

Ким открыла холодильник и стала бесцельно перекладывать продукты с места на место.

– Вообще-то с его стороны было очень некрасиво так поступить, – продолжала Барбара. – Я хочу сказать: прекратить с тобой всякие отношения только потому, что ты уехала вместе с матерью…

– Он посылал мне деньги…

– Не последние, – заметила Барбара. – Но не отвечать на письма? Не звонить? – Она осуждающе покачала головой.

– Ну ладно, Барбара. Спасибо. Давай сменим тему.

Барбара пожала плечами, но решила больше не испытывать терпения подруги. Ким никого не пускала в свой внутренний мир, и приходилось считаться с этим.

– Во сколько завтра начнет собираться, народ? – спросила она.

– Крис и Лиза придут в три. Кейт будет около четырех.

Я сказала им, чтобы они захватили купальники и приходили пораньше, если будет достаточно тепло для купания.

– День благодарения на пляже, – мечтательно сказала Барбара. – Конечно, я скучаю по своей семье, но мне нравится идея немного поплавать перед тем, как приниматься за индейку.

Зазвонил телефон, и она схватила трубку.

– Алло? Да. Минутку. – Она передала трубку Ким. – Это тебя. Мужчина, – многозначительно добавила она, приподнимая брови.

Ким нахмурилась и взяла трубку:

– Алло?

– Это Ким Риссон? – спросил низкий незнакомый голос. Серьезный тон говорившего сразу встревожил ее.

Ким посмотрела на Барбару. Может быть, это распространитель какой-нибудь новинки?

– Да, это Ким, – сказала она.

– Говорит доктор Стивен Гаркави. Лечащий врач вашего отца. Кардиолог, – после небольшой паузы добавил он.

Ким медленно села на стул.

– Да, – упавшим голосом сказала она.

– Вчера у вашего отца был сердечный приступ. Сейчас он находится в блоке интенсивной терапии в больнице Святой Марии.

Ким молчала.

– Ему повезло, что это случилось во время его дежурства, так как сразу была оказана необходимая помощь. С ним работала бригада лучших специалистов, но… боюсь, нам придется заменить митральный клапан и Произвести шунтирование. Сейчас мы ждем, чтобы его состояние стабилизировалось.

Ким молчала, подавленная нахлынувшими на нее чувствами.

– Он спрашивал обо мне? – наконец спросила она.

– Он не мог разговаривать К счастью, я нашел ваш телефон у него в записной книжке.

У отца есть ее телефон?

– Насколько это серьезно?

– Это зависит от степени поражения сердечной мышцы.

Вы же знаете, у него это не первый инфаркт.

Нет, она не знала. Она вообще ничего не знала об этом человеке.

– Вы приедете сюда? – услышала она его вопрос.

Ким молчала.

– Ким, – повторил врач. – Вы можете понадобиться нам для принятия решения.

Решения?!

– Конечно, – быстро ответа она. – Я… я сейчас не выезжаю.

Она положила трубку на рычаг – Что случилось? – взволнованно спросила Барбара.

Ким посмотрела на подругу:

– У отца был сердечный приступ! Кажется, его собираются оперировать.

– Ну и совпадение! – Барбара Широко распахнула глаза. – Стоило тебе загадать желание, как раздался этот звонок… Что ты ищешь? – спросила она, видя, что Ким начала листать телефонную книгу.

– Телефон аэропорта. Хочу улететь сегодня же.

– Что? Сегодня? Перед самым Днем благодарения? Да ты просто не сможешь достать билет! Это будет настоящий кошмар Ким продолжала листать справочник.

– Он, что, сам попросил их позвонить тебе?

Не ответив, Ким начала набирать номер.

Барбара скрестила руки на груди и встала перед ней – Откуда ты знаешь? Может быть, он даже не хочет тебя видеть?

Ким подняла на нее глаза:

– Ты так веришь в чудеса, в исполнение желаний и все в этом роде. И ты же говоришь мне, чтобы, я не ехал»?

Барбара покачала головой:

– Я не отговариваю тебя ехать. Я просто хочу, чтобы ты была, осторожной. Я знаю, как тебе хочется быть нужной ему. Но… что, если он придет в себя и не захочет тебя видеть?

Может быть, у него теперь другая семья, другие дети. Подумай об этом, Ким. Подумай о том, что ты делаешь. И почему – Я ничего не знаю о его личной жизни. Я только знаю, что врач позвонил не кому-нибудь, а мне, и сказал, что именно мне нужно будет принимать решение. Поэтому я останусь там до тех пор, пока он не сможет сам принимать решения или пока не объявится кто-нибудь другой, кто будет принимать их за него. А если у него есть другие дети, что ж, прекрасно Отличная возможность познакомиться с моей новой семьей. – Она бросила взгляд в кухню. – Индейку пора ставить в, духовку. Ты справишься с ней без меня?

– Конечно. – , Барбара немного додумала. – А как же твоя выставка?

Ким озабоченно посмотрела на свою картину.

– Надеюсь, мне не придется задерживаться в Мичигане надолго.

Барбара вздохнула. Совершенно очевидно, что Ким не удастся отговорить от поездки. Да и неизвестно, стоит ли это делать.

– Ты хорошая дочь, Ким, – сказала она и пожала плечами. – Надеюсь, Санта-Клаус это видит и простит тебе грехи минувшего года.

Глава 2

С билетами все оказалось еще хуже, чем Ким ожидала.

Она не сумела купить билет не только на прямой рейс, но даже на рейс с одной пересадкой. Единственное, что смогла предложить ей авиакомпания в этот самый загруженный день года, это лететь в Чикаго через Майами. В Чикаго она должна была сделать пересадку и сесть на рейс до Питтсбурга. И уже в Питтсбурге взять билет на Детройт. Ким ужаснулась, когда ей предложили сделать такой крюк, но при сложившихся обстоятельствах у нее не было выбора.

И сейчас, ожидая рейса в питтсбургском аэропорту, она почувствовала, что терпение ее на исходе. Ни на секунду не упуская из виду пропускной пункт и двух контролеров у входа, она посылала им время от времени взгляд, представлявший собой нечто среднее между отчаявшимся и приторно-сладеньким, поскольку Ким не знала, какую тактику с ними лучше избрать. На предыдущий рейс она не успела, и сейчас был ее последний шанс. Следующий самолет полетит только утром.

Она посмотрела на часы. Сейчас объявят посадку, и через несколько минут станет ясно, будет она в Детройте сегодня вечером или завтра.

Ким огляделась вокруг. Пассажиры бегом устремились к контролю. Измученные родители тащили за собой капризничающих детей. В шумной толпе выделялся высокий красивый мужчина. И хотя Ким сразу решила, что он совершенно не в ее вкусе, внешность его была, безусловно, примечательной. Ким всегда считала, что умеет разбираться в людях, и этого молодого человека сразу определила как пляжного ловеласа. Он был строен, мускулист, с правильными, красивыми чертами лица и волнистыми каштановыми волосами. Кожу его покрывал темный загар, а щеки – двухдневная щетина. Одет он был в яркую рубашку тропической расцветки, джинсы и сандалии, за плечами у него висел большой красный рюкзак. Ким знала этот тип – «Эй, дамы, посмотрите, как я хорош». Красив и знает об этом. Увлекается серфингом и волнуется только о том, какой высоты будут завтра волны.

Она наблюдала, как он подошел к контролю и начал что-то объяснять девушке-контролеру. Потом вытащил билет и показал ей. Ким поняла, что он интересуется тем же рейсом, что и она.

Второй контролер начал пропускать пассажиров на посадку. Ким схватила свой багаж и пошла вперед. Она видела, как мужчина достал бумажник и вытащил из него удостоверение.

Ким подбежала к ним и вмешалась.

– Простите, – сказала она, чувствуя, что нервы ее на пределе. – Когда вы объявите, кто из очереди на резерв может пройти на посадку?

Девушка уперлась взглядом в экран компьютера.

– Простите, мадам. На этот рейс есть только одно место. И его получит этот джентльмен.

– Что? Но я здесь раньше его, – сказала Ким, из последних сил сохраняя спокойствие. – Он только что появился!

– Подождите, – спокойно сказал мужчина. – Я могу объяснить.

– Это несправедливо – Слезы щипали ей глаза – Я жду здесь уже два часа, а вы отдаете билет неизвестно откуда взявшемуся человеку?

– Мне очень жаль, мадам, – с фальшивым сочувствием ответила девушка.

– Но я здесь ни при чем. У него приоритетное право на билет.

– Пожалуйста, позвольте, я объясню, – снова начал мужчина.

– Что значит «приоритетное право»? – возмутилась Ким – В какой стране мы живем?

– Мне очень жаль, мадам, – повторила девушка и вручила мужчине билет – Этот вопрос вне моей компетенции. Я с удовольствием зарезервирую для вас билет на утренний рейс.

– Пожалуйста, – спокойно обратился мужчина к Ким. – Я могу все объяснить.

– Вы не понимаете! – перебила его Ким, и слезы потекли по ее лицу. – У меня очень болен отец. Он в больнице в отделении интенсивной терапии. Завтра утром может быть слишком поздно.

Девушка-контролер закатила глаза, словно слышала это уже тысячу раз. Больная тетя, больной дедушка, больная собака, больной папа. Все это ей осточертело. Это был самый загруженный день года, и она не могла дать Ким билет на этот рейс Ким обернулась к мужчине. Похоже, она утратила расположение контролера, но ей удалось завладеть вниманием незнакомца.

– Мы так близки с отцом, – стала объяснять она, понижая голос, но с прежней настойчивостью. – Его жизнь висит на волоске. Если я опоздаю, то не знаю, как буду жить дальше.

Хм… По крайней мере отчасти это было правдой. – она в самом деле ехала к отцу.

Раздался последний звонок на посадку, и мужчина посмотрел на билет.

– Пожалуйста, – взмолилась Ким – Он может умереть до того, как я приеду.

В конце концов, она действительно очень боялась за своего отца!

Мужчина пристально посмотрел на девушку, словно прикидывая, можно ли ей верить. Потом вздохнул и протянул билет.

– Ну ладно, идите.

Ким бросилась в глаза строка, где стояла фамилия. Д-р. Э. Хофман. Она улыбнулась ему.

– Спасибо, мистер Хофман Я так благодарна вам!

– Желаю удачи, – безразличным голосом ответил он.

* * *

Ким держала в руках пластиковую кружку с горячим черным кофе и оглядывала комнату ожидания критического отделения Здесь было несколько удобнее, чем в отделении неотложной помощи. Потертые бежевые кушетки, стулья небольшая кухня.

В десять часов вечера комната ожидания практически опустела Сейчас вместе с ней здесь сидела только одна семья, с тревогой ожидая вестей о дорогом человеке Родители сидели на кушетке и, держась за руки, смотрели бессмысленным взглядом в экран телевизора Две девочки, сестры, как поняла Ким, сидели на полу рядом с родителями и собирали картонную мозаику, детали которой были разбросаны на кофейном столике.

Ким посмотрела в телевизор Звук был убавлен так сильно, что она почти ничего не слышала, но сменяющиеся картинки были настолько знакомыми, что звук и не требовался. В рекламном ролике местного автомобильного магазина мужчина (очевидно, владелец магазина), одетый Санта-Клаусом, тыкал пальцем в экран и что-то быстро говорил. Ким не сомневалась, что он обещал невиданные скидки в связи с наступлением рождественского сезона.

– Простите, вы – Ким?

Рядом с ней остановился мужчина с серебристо-седыми волосами, в длинном белом халате. Ким вздрогнула, чуть не расплескав кофе.

– Я говорил с вами по телефону. Я – кардиолог, лечащий врач вашего отца. Меня зовут доктор Гаркави.

– Здравствуйте, – сказала Ким, не зная, о чем ей следует спрашивать.

– Я вас помню, когда вы были еще вот такой. – Он приложил ладонь к своей талии. – Но вы, наверное, не помните.

Ким заморгала, напрягая память.

– Может быть, вы поставите кружку, – предложил Гаркави, указывая на стол, – и мы с вами немного пройдемся?

Ким молча поставила кружку на подоконник и оглянулась на семейство, которое сейчас смотрело на нее с сочувствием. Она храбро улыбнулась им и последовала за доктором в коридор.

– Что происходит? – спросила она. – Мне не разрешают с ним видеться.

– Я знаю. Мне очень жаль, но мы стараемся соблюдать осторожность. Ваш отец занимает ответственный пост в больнице.

Это Ким было известно. И еще ей было известно, что отец не пользуется расположением своих коллег. У него всегда был трудный характер, который проявлялся и дома, и, на работе.

– Но почему я не могу к нему войти?

– Мы опасаемся инфекции. У него сейчас ослабленный иммунитет. Но на минутку, я думаю, мы вас пустим.

– Но он… он поправится?

– Ему повезло, – уклончиво сказал он. – Он был на работе, когда случился приступ, и ему немедленно была оказана медицинская помощь. Это спасло ему жизнь. Однако у него серьезные проблемы с митральным клапаном. Кроме того, поражены некоторые артерии, ведущие к сердцу. Положительным обстоятельством является то, что оперировать вашего отца будет один из лучших кардиохирургов страны. Как только состояние вашего отца стабилизируется, он прооперирует его. – Гаркави толкнул вращающуюся дверь и взглянул на часы. – Кстати, мы ждем его с минуты на минуту.

Они остановились у дежурного поста в конце коридора.

– Это Ким Риссон, дочь доктора Риссона, – представил ее сестре доктор Гаркави. – Мы зайдем к нему на несколько минут.

Медсестра кивнула и сочувственно посмотрела на Ким.

– Наденьте это, Ким, – сказала она, протягивая ей маску.

Ким надела маску.

– Я хочу предупредить вас – он без сознания. Ему давали сильные успокоительные лекарства, и он весь обмотан трубками и проводами.

Доктор Гаркави провел ее в прохладный белый зал и толкнул дверь одной из комнат.

Ким задержалась у входа. Ей показалось, что у нее онемело все тело, когда она вошла в палату и посмотрела на кровать.

Этот человек не мог быть ее отцом. Он показался ей меньше ростом и гораздо старше.

Ким приблизилась к нему. Это был не тот сильный, красивый, представительный мужчина, которого она помнила. Этот человек выглядел хрупким и слабым. Беспомощным.

Ким вдруг охватило внезапное чувство страшной потери.

До этой самой секунды все происходящее казалось ей нереальным, словно ей снился страшный сон. Но сейчас впервые за пятнадцать лет она стояла рядом с отцом – человеком, которого так долго считала ответственным за все ее страдания и боль. Удивительно, но она больше не чувствовала обиды. Сейчас в ее сердце осталась только любовь. Как бы он к ней ни относился, он был ее отцом, ее единственной семьей, и ей было необходимо, чтобы он поправился.

– Папа, – тихо сказала она. – Это я, папа. Ким. Ты поправишься.

Отец лежал неподвижно. Ким сомневалась, что он вообще слышит ее. Она оглянулась на доктора Гаркави, и тот ободряюще кивнул.

– Папа, я останусь здесь, с тобой. Мы справимся с этим.

Хорошо? – Она взяла его безжизненную руку и легонько сжала.

К ее руке кто-то прикоснулся. Доктор Гаркави мягко вывел ее в холл и закрыл дверь палаты.

– Я знаю, что для него очень важно ваше присутствие, Ким.

Ким сняла маску. Внутри она стала влажной.

– Возьмите. – Доктор Гаркави протянул ей салфетку.

Девушка дотронулась пальцами до своей щеки. Неудивительно, что маска стала влажной Ким плакала.

– Давайте я принесу вам воды. Или, может быть, кофе? – спросил доктор Гаркави, Ким покачала головой. Какой хороший человек, если ему приклеить бороду, он будет похож на Санта-Клауса Словно добрый дедушка, доктор Гаркави взял ее за руку и отвел обратно в комнату ожидания.

– Если хотите, я попрошу хирурга зайти к вам, когда он прибудет. Вы сможете ему задать все интересующие вас вопросы.

– Да, – сказала она, кивая. – Спасибо. Когда он приедет?

Доктор Гаркави взглянул на часы:

– Два часа назад он звонил из Толедо. Мм ждем его с минуты на минуту. Дело в том, что мы вызвали его из отпуска.

Еще утром он загорал на Карибских островах. Ему пришлось прервать отпуск ради вашего отца. Но сегодня такой день, что невозможно достать билет на самолет. Я сам не говорил с ним, но мне передали, что ему не удалось улететь своим рейсом и сейчас он добирается сюда на машине.

Внезапно Ким охватил страх. Все это нервы, попыталась успокоить она себя. Усталость и нервное напряжение.

– А откуда он должен был лететь?

– Из Питтсбурга, кажется.

– А как его зовут? – охрипшим голосом спросила она.

– Хофман. Доктор Энтони Хофман.

Глава 3

Напряженно застыв, Ким сидела на кушетке и ждала. Телевизор был выключен, и комнату заливал жутковатый тусклый свет от лампы, вмонтированной в пол рядом с кушеткой.

Было уже почти одиннадцать часов, а она все еще не виделась с доктором Энтони Хофманом. Она встала и подошла к стеклянным дверям, разделяющим комнату для посетителей и коридор. Ким положила руку на стекло и, прижавшись к нему, всмотрелась в конец коридора. «Господи, – взмолилась она, – сделай так, чтобы хирург наконец приехал. Пожалуйста!»

Она вернулась к кушетке и заставила себя снова сесть.

Бессмысленным взглядом уставилась на разбросанную на кофейном столике мозаику. Теперь ей было понятно, зачем в этой комнате держат детскую мозаику. Это практически единственное, чем можно заняться, когда все твое тело сковывает непрекращающаяся тупая боль.

– Ким?

Она подняла глаза. В дверях появился доктор Гаркави.

Рядом с ним стоял молодой человек, которого она видела в питтсбургском аэропорту. Только сейчас вместо джинсов и яркой рубашки на нем был голубой больничный костюм. По его виду она заключила, что у него даже не было времени заехать домой и побриться.

– Это доктор Хофман. Он будет делать операцию вашему отцу.

Ким кивнула, ожидая; что сейчас он скажет: «Привет? Я вас узнал: вы та самая девушка, которая пыталась разжалобить меня, чтобы выманить билет».

– Здравствуйте, Ким, – сказал он и пожал ей руку. – Меня зовут Тони Хофман. Я подумал, что у вас могут быть какие-то вопросы.

Ким обратила внимание на то, как он представился, – Тони. Она предпочитала называть врача доктором. Тем не менее девушка оценила, что он не упомянул про инцидент с билетом. Во всяком случае, пока.

– Спасибо вам… спасибо, что прервали свой отпуск и…

– Ну конечно, – сказал он, освобождая ее от дальнейших выражений благодарности.

Вместе с доктором Гаркави он смотрел на нее, ожидая вопросов.

– Хм, – сказала она. В голове не было ни одной мысли. – Как долго продлится операция?

– Около семи часов. Нам нужно добраться до сердца, потом остановить его, провести операцию как таковую и снова запустить сердце.

– Вам придется останавливать сердце? – Ким с беспокойством посмотрела на доктора Гаркави.

Тот кивнул:

– Кровь будет разгоняться по телу механическим способом.

Тони ободряюще улыбнулся ей и взглянул на часы. После короткой паузы он сказал:

– Если у вас больше нет вопросов, я, пожалуй, пойду.

Ким кивнула, все еще сомневаясь, тот ли это человек, с которым она столкнулась в аэропорту. Может быть, он и в самом деле один из лучших хирургов в стране, но только, глядя на него, в это трудно поверить.

– Ваш отец обязательно поправится, – сказал Тони, чтобы как-то утешить ее.

Ей вдруг стало трудно дышать. Должно быть, она неважно выглядела, потому что Тони сказал:

– Здесь есть комнаты, где вы могли бы прилечь.

Ким покачала головой:

– Я буду ждать здесь.

– Хорошо, – согласился Тони. – Я зайду к вам, когда операция закончится.

Он ушел, и Ким посмотрела на доктора Гаркави – Я представляла себе доктора Хофмана совсем другим, – призналась она.

Доктор Гаркави улыбнулся:

– У него нетипичная внешность для хирурга, однако, уверяю вас, он один из лучших специалистов в этой области, если не самый лучший.

Ким кивнула, но лицо ее по-прежнему выражало сомнение.

– Обещаю вам, он все сделает как надо, – добавил он.

* * *

Ким ходила по комнате, то и дело поглядывая на часы.

Несколько раз она варила себе кофе, хотя знала, что и без того не сможет уснуть. Каждый раз, когда кто-нибудь проходил мимо комнаты ожидания, она вскакивала, уверенная, что идут К ней с известиями об отце. И каждый раз готовилась к худшему.

Она снова заставила себя сконцентрировать внимание на мозаике. В половине пятого утра, допивая пятую чашку кофе, Ким услышала свое имя. Она повернула голову и увидела в проеме дверей доктора Хофмана. Со страхом ожидая его приговора, девушка напряглась. Он вошел в комнату и сел рядом.

– Все прошло хорошо, – сказал он. – Ваш отец держался молодцом.

Ким облегченно выдохнула, и слезы побежали по ее лицу.

– Спасибо.

– Сейчас он отдыхает. Я думаю, завтра утром вы сможете его навестить.

Ким незаметно вытерла слезы указательным пальцем.

– Я так волновалась, – сказала она. – Когда я поняла, что это из-за меня вы не смогли прилететь вовремя…

– Это не имело большого значения, – тихо сказал он. – Не терзайтесь понапрасну. Вы были совершенно правы. Вам необходимо было находиться рядом с ним. Я все равно не смог бы ничего сделать до тех пор, пока его состояние не стабилизировалось, а для этого ему требовалось ваше присутствие. Я думаю, это ваша заслуга. Вы дали ему силы, которых ему так не хватало Слезы высохли на ее лице.

– Правда? Но он был без сознания, когда я приехала.

– Это не важно, он ощущал ваше присутствие Так что все случилось именно так, как должно было случиться. К тому моменту, как я прибыл, его состояние стабилизировалось – Он улыбнулся. У него была хорошая улыбка. Успокаивающая.

– Все равно, мне очень жаль.

– И совершенно напрасно. – Он опять улыбнулся. Ким посмотрела в его дымчато-зеленые глаза. Глядя в такие глаза. можно забыть обо всех печалях. – Давайте я провожу вас в комнату для родственников тяжелобольных, – предложил он. – Это в соседнем здании. Там вы сможете немного поспать.

Она покачала головой:

– Нет. Я останусь здесь.

– Ну хорошо. Тогда до завтра. – Он снова ободряюще улыбнулся.

Какой внимательный мужчина, подумала Ким после его ухода. Он проявил искреннее внимание не только к своему пациенту, но и к его дочери.

Ким доплелась да, кровати. Оглядев пустую комнату, вспомнила первую встречу с доктором Хофманом. Она была благодарна ему за то, что он не стал упоминать инцидент с билетом в присутствии доктора Гаркави. Более того, он был с ней очень вежлив и посоветовал не терзаться угрызениями совести. И это несмотря на все неудобства, которые она ему причинила.

Ким улыбнулась, вспомнив, как отзывалась о хирургах всего несколько часов назад. И надо же такому случиться, что здесь, за тысячи миль от Флориды, врачи оказались ее единственными друзьями. И может быть… но только может быть, она ошибалась в своем суждении относительно людей, выбирающих эту трудную, ответственную профессию. Возможно, не все они такие, как ее отец.

При мысли об отце Ким смахнула слезинку и легла на кровать. Многочасовое напряжение наконец дало себя знать.

Она набросила на плечи свитер вместо одеяла и уже через секунду провалилась в глубокий сон.

* * *

Прихлебывая кофе. Тони ждал лифта. Он взглянул на настенные часы. Пять тридцать. Почти утро.

Трудно было поверить, что еще двадцать четыре часа назад он спал у открытого окна на Багамах и вдыхал бальзамический воздух тропиков. Это был его первый отпуск за многие годы, да и тот продлился всего два дня.

Тони долго откладывал отпуск, так как знал, что ему придется отдыхать в одиночестве. У него были приятельницы, однако не настолько близкие, чтобы ему хотелось провести с кем-нибудь из них драгоценные дни отдыха. Вообще некоторое время назад он решил вести одинокую жизнь закоренелого холостяка, довольствуясь случайными связями.

Ему до сих пор не встретилась женщина, которая смогла бы целиком завладеть его сердцем, а он дал себе слово, что не согласится на меньшее. Последние шесть лет он встречался с одной женщиной. И хотя оба они с самого начала понимали, что не подходят друг другу, разрыв не стал от этого менее болезненным.

Он крепко зажмурился и потряс головой, стараясь прогнать усталость. Бог с ними, с Багамами. Ему доверили сложнейшую операцию, которая будет важным шагом в его карьере.

Он не имеет права на усталость. Сейчас его пациентом был его учитель и судья – доктор Гарольд Риссон.

Подошел лифт, открылись двери. Тони шагнул внутрь и нажал кнопку третьего этажа. Критическое отделение.

Он проработал вместе с Гарольдом Риссоном почти пять лет, и все это время отношения их были довольно натянутыми.

У Тони было мало общего с чопорным и консервативным заведующим отделением. К тому же Риссон, по общему мнению, испытывал к Тони стойкую неприязнь. Ходили слухи, что это было связано с тем, что Тони прочили на место Риссона после того, как тот уйдет на пенсию. И Риссон, похоже, принимал эти слухи близко к сердцу, поскольку несколько раз во всеуслышание заявлял, что в обозримом будущем не собирается на пенсию. Тони были так же неприятны эти слухи, поскольку он всегда старался держаться в стороне от служебных интриг и однажды прямо сказал старшему администратору, что не примет должность доктора Риссона, если только тот сам не предложит его кандидатуру. Однако этот поступок Тони не улучшил их отношений, и месяц назад Риссон предпринял попытку перевести Тони в небольшую и менее престижную больницу.

Риссон долго жаловался, что Тони нарушает дисциплину, но никто, включая главного врача больницы, не поддержал его предложения. К счастью, для Тони, не все его коллеги оказались столь консервативны, как Гарольд Риссон.

Конечно, Риссона можно понять, думал Тони. В свое время он считался новатором. Талантливый хирург, он был одним из первопроходцев в области трансплантатной хирургии. Но он принадлежал к старой школе, тогда хирурга почитали почти так же, как Бога. А Тони принадлежал к новой школе, приверженцы которой рассматривали медицину всего лишь как часть огромной области и использовали в лечении достижения и натуропатической, и холистической медицины. Тони относился к врачеванию как к искусству и всегда с радостью хватался за новые технологии, считая, что только так можно удержаться на гребне успеха Однако медицина – это та область, где к новаторству относятся осторожно, и Тони было трудно бороться с консервативным мышлением.

Он вышел из лифта и направился в критическое отделение. Проходя мимо комнаты ожидания, вспомнил о Ким. Кто бы мог подумать, что женщина, которой он отдал билет на самолет, окажется дочерью Риссона? Он усмехнулся, вспомнив, как она возмущалась порядками в аэропорту Уж очень она тогда была похожа на отца.

Тони удивился, узнав, что у Риссона есть дочь. Он ни разу не слышал, чтобы тот когда-нибудь упоминал о семье Но с другой стороны, у Риссона не было друзей среди коллег по работе. И вряд ли они были у него за пределами больницы.

Он всегда работал, и Тони подозревал, что Риссон до сих пор не оставил пост заведующего отделением по той простой причине, что в работе заключался смысл его жизни. Риссона считали одиноким, несчастливым человеке! И если бы Тони не видел его сердце своими собственными глазами; то готов был бы спорить, что у Риссона его нет вообще Идее же, подумал он, вспомнив усталые глаза Ким, дочь, похоже, любит его.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.