Джейн Харри
В западне

Глава 1

Шери с детства ненавидела балы. И ситуация мало изменилась к ее двадцатитрехлетию: хорошо танцевать и свободно держаться в обществе она так и не научилась. Но дедушка был непреклонен, и девушка скрепя сердце усердно изображала непринужденное веселье в душном зале вот уже несколько часов кряду.

Особенно не хотелось идти на этот благотворительный бал вместе с Эндрю, которого, как она догадывалась, дедушка прочил ей в женихи. Похоже, самого Эндрю эта идея тоже не приводила в восторг, особенно после того как Шери, вальсируя, оттоптала ему все ноги. Однако на дедушку она злиться не могла – слишком хорошо знала, что старый Норман Макдугал хочет ей только блага.

Вот только понимание блага у них с дедом разнилось. С его точки зрения, благом была семья, любящий муж и толпа детишек. А Шери больше хотелось тихой, спокойной жизни в отдельной квартирке, наедине со своими книгами. И еще она мечтала о полной независимости.

Да, конечно, сейчас она занимала должность личной секретарши своего деда в компании «Макдугал инкорпорейтед», одного из двух сталелитейных гигантов страны. Но вскоре надеялась выйти из-под родственной опеки и начать самостоятельную карьеру научного сотрудника. Заняться любимым делом – искусствоведением.

Пока что ее обязанности сводились к тому, чтобы печатать на машинке протоколы собраний, мило улыбаться клиентам и сопровождать дедушку в качестве сотрудницы на светских приемах. И нельзя сказать, чтобы такое положение ее устраивало: порой Шери чувствовала, что работа попросту не стоит тех денег, которые она получает.

Но Норман утверждал с полной серьезностью, что никак не может обойтись без ее услуг. И шантаж безотказно срабатывал всякий раз, как только Шери собиралась взбунтоваться. У нее только год назад хватило решимости переехать из роскошного дедовского особняка в отдельную квартирку в центре города. Маленькая, зато своя! Убедить деда, что это ей необходимо, чтобы чувствовать себя взрослым, свободным человеком, оказалось нелегко.

– Зачем тебе переезжать? У тебя же все есть! – непонимающе качал он головой. – Могла бы подождать, пока я умру, не долго уж осталось…

– Дедушка, ты просто невыносим, – протестовала Шери. – У тебя здоровье покрепче моего, ты еще сто лет проживешь!

Но наконец-то у нее появился свой дом. Всего две комнаты – гостиная и спальня, и уютная кухня, и бесчисленные стеллажи с книгами… Именно то, о чем она мечтала.

Как бы хотелось сейчас Шери очутиться в своей маленькой квартирке, с книжкой на коленях, при свете бра… Подальше от невыносимого сборища.

Эндрю держался с нею подчеркнуто вежливо, но Шери заметила, как он поглядывает на девушек вокруг, словно бы только и ожидая момента улизнуть. Ее так и подмывало спросить:

«Не правда ли, я танцую хуже всех на свете? И платье мне тоже не идет, да?.. Отлично, тогда оставь меня наконец в покое!»

Но конечно же Шери не могла себе такого позволить, ведь она представляла на балу компанию своего деда и должна была вести себя как настоящая леди. Она даже покорно танцевала с Эндрю, чувствуя себя коровой на льду.

Когда Эндрю после танца предложил принести чего-нибудь прохладительного из бара, она даже обрадовалась поначалу. Наконец-то танцевальная пытка позади!.. Но молодой человек исчез, а Шери осталась стоять столбом посреди зала, нервно облизывая губы и размышляя, когда будет прилично отправиться на поиски сбежавшего кавалера.

Наверное, Эндрю надеется, что она грохнется в обморок от жажды, и таким образом он отделается от нее.

Шери глубоко вздохнула. Надо же казаться самой себе ничтожной дурой! Купленное в последнюю минуту платье ей совершенно не идет, танцует она с грацией скелета, и вообще на этом балу могла бы заслужить приз самой некрасивой девушки.

Это несложно, если ты тощая как вешалка, а кожа такая бледная и такие светлые волосы, что ты похожа на альбиноса… Или на того, кто умирает от недоедания.

Ладно, довольно сетовать на собственную внешность. За двадцать три года можно бы с ней и свыкнуться! Лучше попробовать исправить дурацкое положение и найти беглеца Эндрю.

Шери повернулась к стеклянным дверям бара, через которые то и дело проходили смеющиеся пары, и тут ее кольнуло ощущение, что на ней пристально наблюдают. Взгляд, кажется, шел откуда-то сверху, справа. Медленно, чтобы не привлекать внимания, девушка повернулась, подняла голову.

Может быть, это из-за ее худобы и безвкусного платья? Шери часто приходилось ловить на себе сочувственные или насмешливые взгляды женщин. Но этот не был ни сочувственным, ни насмешливым. И она могла бы поклясться, что он принадлежит мужчине.

Когда же Шери наконец увидела того, кто так пристально изучает ее, сердце девушки забилось чаше, а затем словно бы на миг замерло. Потому что такие мужчины обычно и не смотрят на девиц вроде нее. Шери даже инстинктивно обернулась, желая убедиться, не стоит ли за ее спиной стройная, высокая красавица… Но там никого не было.

У мужчины, стоящего на галерее справа, была потрясающая огненно-рыжая шевелюра. Плечи его казались широкими, как у атлета, и даже снизу можно было разглядеть, что он высок и мускулист. На нем был светло-серый костюм, но у Шери мелькнула мысль, что ему больше подошел бы клетчатый шотландский килт, средневековый шлем и длинный меч на поясе. А если прибавить еще трехдневную щетину на подбородке, то он станет похож на Роберта Брюса, национального героя борьбы за независимость.

Именно мужчин такого типа Шери инстинктивно боялась. Вот и сейчас она ощутила легкую дрожь, а в голове словно бы замигал красный сигнал – опасность!

Господи, какая чепуха, оборвала себя Шери. Наверняка это какой-нибудь банкир или адвокат и ему до меня нет никакого дела. Нужно перестать пялиться на него и пойти… Куда пойти?.. В бар. Искать Эндрю.

Но до того как она заставила себя отвернуться и уйти, рыжий «варвар» поразил ее еще раз. Он приподнял бокал с шампанским, который держал в руке, и слегка поклонился, прижимая раскрытую ладонь к груди: ваше здоровье, леди.

Шери почувствовала, что щеки ее мгновенно залились краской. Как же она ненавидела эту дурацкую привычку чуть что вспыхивать от смущения! Мужчина смотрел на нее, будто ждал чего-то… Может, ответа? Ждал и чуть-чуть улыбался, сощурив глаза.

Так, мисс Макдугал, немедленно бросьте свои фантазии! Трезво оцените ситуацию и поймите, что все происходящее сейчас – какая-то нелепая ошибка… возможно, шутка, которую надлежит поскорей прекратить.

Шери совладала с собой, повернулась и быстро зашагала к бару, стараясь, чтобы ее уход не выглядел паническим бегством, каковым, собственно, и являлся. Потому что Шери испугалась самой себя. Того, что сейчас не выдержит и поднимется на галерею к незнакомцу, к этому Роберту Брюсу… Но больше всего ей хотелось, чтобы он спустился к ней.

И хотелось так сильно, что девушка поразилась силе и жару этого желания. Поразилась… И испугалась.

Я схожу с ума, с тревогой думала она, толкая стеклянную дверь. Мне надо найти Эндрю и попросить увести меня отсюда сию же секунду. Пусть он поймает такси и отвезет меня домой, где я окажусь в безопасности.

Но перед тем как войти в бар, она не выдержала и все-таки обернулась. Бросила быстрый, испуганный взгляд на галерею.

Он все еще стоял там, Роберт Брюс, огненноволосый атлет в сером костюме. И все еще смотрел ей вслед – внимательно, неотрывно.

Покраснев сильнее, Шери едва ли не ворвалась внутрь бара. И как назло, сразу увидела Эндрю. Он сидел за столиком у стены в веселой компании – двое молодых людей и три девушки, две изящные блондинки и брюнетка. Все они весело смеялись над чем-то, что рассказывал им Эндрю… Очень оживленный и раскованный Эндрю, совсем не тот, что танцевал с Шери.

Это, конечно, полная ерунда, но, как всегда в таких случаях, девушке показалось, что смеются над ней. Что это о ней рассказывает друзьям Эндрю – о том, как она плохо танцует, какой она скучный собеседник… Какая она смешная в голубом платье, обтягивающем сплошные кости.

В уголках глаз Шери закипели злые слезы. Однако она сдержалась и даже взяла бокал шампанского у приветливого официанта. Отпила глоток, делая вид, что пробует вино на вкус…

– Шери, дорогая!

Она обернулась, стараясь придать лицу оживленное выражение. Это была Дженни Гаррисон, ее давняя подруга, приближающаяся с бокалом в руках и с радостной улыбкой на губах. Розовое платье, как обычно, сидит на Дженни великолепно, уныло отметила Шери.

– Послушай, где ты прячешься? Я знала, что ты здесь, специально тебя искала… Я уж было подумала, что ты сбежала домой.

– Я об этом подумываю, – призналась Шери, целуя подругу в надушенную щеку. – Мой семейный долг, пожалуй, выполнен: я все-таки пришла, показалась в зале. Деду будет не в чем меня упрекнуть.

– Да что ты, здесь же так весело! – искренне удивилась Дженни.

Ее подруга кисло усмехнулась.

– Ты же знаешь, я не люблю балов…

– Неужели ты пришла одна? Никогда не поверю, что такая красавица…

Шери с трудом сдержалась, чтобы не нагрубить.

– Мой кавалер сбежал. Я ему отдавила ноги, и он, должно быть, обиделся, – попыталась отшутиться она. И вдруг выпалила неожиданно для себя самой:

– Дженни, ты видела здесь… одного мужчину?

– Даже не одного, – рассмеялась та. – Их тут очень много, и все они танцуют с женщинами. Не правда ли, странное занятие для бала?

– Ну, этот ни с кем не танцевал. Он больше похож на… Роберта Брюса, чем на заядлого танцора.

– Шери, ты меня заинтриговала. – Глаза Дженни заблестели. – И где же ты нашла этого Роберта Брюса?

– Я его не искала, просто случайно заметила… Он стоял на галерее.

– Похоже, он произвел на тебя впечатление, – лукаво сощурилась Дженни. – Ты что-то выглядишь непривычно оживленной.

– Ну тебя с твоими шуточками! – отмахнулась Шери.

– Ладно, не сердись. Хочешь, посмотрим список гостей и узнаем имя твоего таинственного незнакомца? Может, даже номер телефона!

– Да не стоит, – запротестовала Шери, досадуя на себя. – Это было пустое любопытство. Новое лицо, и все такое…

– И симпатичное лицо? – полюбопытствовала Дженни.

– Симпатичное? – Девушка покачала головой. – Нет. Пожалуй, симпатичным я бы его не назвала. Скорее… интересным.

– В таком случае обязательно изучу список. -Дженни подхватила подругу под руку. – Пойдем-ка покажешь мне своего Роберта Брюса!

Но высокий незнакомец уже исчез. Его не было на галерее, не было и среди танцующих. Будто бы растворился в воздухе. Но на ограждении галереи стоял пустой бокал из-под шампанского, а значит, это все не могло быть просто игрой воображения!

– Наверное, его похитила какая-нибудь дама, – шутливо предположила Дженни. – Или он там сбежал, посмотрев на все это и решив, что благотворительностью лучше заниматься у себя дома, а не на балу… В чем он, пожалуй, не так уж и не прав.

– О да, – с готовностью подтвердила Шери. – Знаешь, я сейчас последую его примеру, что-то голова разболелась… Передай, пожалуйста, мистеру Эндрю Стюарту, что… Впрочем, я напишу ему пару слов.

Она достала визитную карточку и нацарапала короткую записку – короткую, но достаточно категоричную.

– Ну вот, подруга, ты решила меня бросить одну в этом ужасном месте. – Дженни картинно закатила глаза.

Шери в ответ улыбнулась.

– Ну, надолго ты одна не останешься. В таком-то платье…

Но Дженни ее перебила:

– Дорогая, когда же ты наконец забудешь проклятого Уилла и начнешь жить полной жизнью? Я устала смотреть, как ты бегаешь от мужчин! Взять того же Эндрю Стюарта – элегантный, из хорошей семьи…

– Я вовсе ни от кого не бегаю, – запротестовала Шери. – Просто мне пока нравится быть одной. В любом случае элегантный Эндрю не соответствует моему мужскому идеалу.

– А кто соответствует?

– Никто! – отрезала Шери, может быть, слишком поспешно. – Знаешь, в одиночестве спокойней. Ни от кого не зависишь…

– Зато, должно быть, ужасно скучно. – Дженни наморщила курносый носик. – Ну хорошо, ступай домой, вижу, я тебе уже надоела… Созвонимся завтра. – И она розовой бабочкой упорхнула прочь.

К счастью для Шери, таксист оказался неразговорчивым. Она устроилась на заднем сиденье и, глядя на пролетающие за стеклом огни ночного Эдинбурга, предалась невеселым размышлениям.

Надо быть пожестче с дедушкой, запретить ему устраивать ее личную жизнь. Все эти кавалеры по заказу… Конечно, Шери высмеяла Эндрю в разговоре, но все же происшествие на балу больно ранило ее самолюбие. Как она, должно быть, по-дурацки выглядела, стоя одна посреди зала! Неудивительно, что ее разглядывал как диковинку тот незнакомый красавец.

Шери и не заметила, как доехала до дома. Расплатившись с таксистом, она достала из сумочки ключи, продолжая думать свои невеселые мысли.

Дома ее, как обычно, никто не ждал. Вся почта – журналы да несколько рекламных проспектов. Можно, конечно, позвонить матери в Нью-Йорк, чтобы скрасить одиночество… Или дедушке, но ему лучше не звонить. Все равно она никогда не сможет ему объяснить, отчего ей так грустно, только расстроит старика.

Может, кошку завести, грустно подумала Шери, надевая мягкие гапочки. Все-таки живое существо, которое радуется, когда ты приходишь…

Она прошла в спальню и стянула через голову голубое платье. Пожалуй, отдам его в какой-нибудь «секонд-хэнд», решила девушка, перекидывая шелестящий шелк через спинку стула. Там оно приглянется какой-нибудь бедной красотке – все-таки какая-то польза. Платье ведь на самом деле красивое, только не для Шери.

Она потянулась за халатом, на минуту помедлив перед зеркалом. Да, зрелище не обнадеживающее. Белье у Шери было дорогое и красивое, но вот скрывать изящному лифчику почти что нечего. Так, чуть заметные выпуклости, как у девочки-подростка… О таких фигурах говорят: плоская как доска. Никакого намека на бедра. Ноги, правда, длинные, но худые как палки, и еще этот противный голубоватый цвет кожи… Как будто ей всегда холодно.

Неудивительно, что мать Шери, шатенка с на редкость изящной фигурой, часто смотрела на свою дочь с изумлением, будто не понимая, как могла дать жизнь такому бледному заморышу.

Будь я мальчишкой, только порадовалась бы такой фигуре, вздохнула девушка. Папа тоже всегда отличался худобой…

Она запахнула халат и потуже затянула пояс, наклоняясь к зеркалу, чтобы получше разглядеть лицо, обрамленное слегка вьющимися светлыми локонами.

Вот его можно было назвать хорошеньким. Нежные губы и глаза большие, светло-серые, с длинными ресницами… Только проклятую бледность даже румянами не скрыть!

Шери не понимала, что это ее потянуло рассматривать себя в зеркале. Может, потому, что Дженни напомнила про Уилла и опять нахлынули печальные воспоминания? В таком случае предаваться сожалению о прошлом – глупая затея. Если не можешь чего-то исправить, нужно забыть… Даже если это очень нелегко.

Шери вздохнула и пошла в кухню. Порадовать себя капелькой уюта – это то, что нужно. Посидеть в кресле, попивая шоколад из глиняной кружки и перелистывая альбом прерафаэлитов…

Хорошо бы еще при этом погреться у камина, Стоит только сказать дедушке – и в ее распоряжении окажутся десятки особняков с каминами всех размеров, хоть быка жарь. Но Шери не хотела благ, полученных путем попрошайничества.

Удивительно тоскливо быть единственной наследницей огромного состояния! Редко кто воспринимает тебя как независимую мыслящую личность. Когда за тобой ухаживает молодой человек, не понятно: ты ему нужна или твои деньги. Именно поэтому Шери хотела всего в жизни добиться сама.

Как сама она обставляла эту квартирку, ставшую ее убежищем. Подбирала и клеила обои с рисунком каменной красноватой кладки, выбирала мебель – уютную софу, кресло-качалку, высокие книжные стеллажи… И ковер на полу был в ее вкусе – оливково-зеленый, с густым мягким ворсом, в котором утопают ноги.

И деловой уголок выглядел очень мило. Пишущая машинка поблескивала клавиатурой на невысоком столе красного дерева, на стенах висели пастели, на которых отдыхает взгляд.

Сейчас Шери не удавалось много работать дома – дедушка требовал от своей секретарши почти постоянного присутствия рядом. Но она надеялась, что когда-нибудь сможет больше времени уделять любимому делу – истории искусства Родители Шери никогда не собирались иметь только одного ребенка. Отец мечтал о большой дружной семье, о множестве детей, братьев и сестричек, которых он, сам был в детстве лишен. Но судьба рассудила иначе: Дункан Макдугал разбился насмерть, сорвавшись со скалы в горном походе, когда его дочке было всего три года. А его супруга Мэри нашла утешение в путешествиях, и теперь мало осталось стран, которые она не посетила бы.

Так Шери оказалась на воспитании у родителей отца. Детство ее прошло в огромном особняке Макдугалов в Эдинбурге, а маму она видела редко – когда ту случайно заносило в Шотландию и она находила время навестить свекра.

Теперь Мэри жила в Нью-Йорке и иногда звонила Шери, приглашая дочь к себе. Но та не хотела переселяться в Штаты. Шери по натуре была домоседкой – еще одно отличие от беспокойной Мэри Макдугал, – и подозревала, что мать втайне довольна таким положением вещей: ее родительская любовь удовлетворялась одним-двумя визитами к дочери в год.

С раннего детства самым близким человеком Шери была ее бабушка. Она практически заменила малютке мать, и теперь Шери часто вспоминала ее с дочерней нежностью.

Бабушка Марджи была воистину прекрасной женщиной, и семья всегда стояла для нее превыше всего. Гибель сына подкосила Маргарет Макдугал, но она сумела справиться с горем и все силы отдала воспитанию внучки. Шери едва ли не боготворила ее – ласковую, заботливую. Ни разу в жизни девочка не слышала, чтобы бабушка Марджи кричала или грозила наказанием. Лаской и уговорами она могла добиться понимания.

Однако некая тень омрачала жизнь Макдугалов. И имя этой тени было – вражда. Проклятая вражда, продолжающая довлеть над ними все эти годы.

Единственный раз за всю жизнь Шери видела, как бабушка и дедушка ссорились. Слышала, как бабушка Марджи возмущенно восклицала:

– Так не может больше продолжаться! Это просто чудовищно! Вы ведете себя как дети, очень злые и порочные дети! Разница лишь в том, что ваша ссора куда опаснее. Бога ради, кто-то же должен положить этому конец!

Норман ответил, и голос его дрожал от гнева:

– Ты знаешь, Марджи, не я это начал. Так пускай он первым и прекратит! Скажи Малкому Лесли, чтобы перестал вредить мне, тогда я с радостью пожму ему руку. Но не раньше!

– Пожмешь руку Малкому? – горько засмеялась бабушка. – Что-то я не верю, чтобы ты способен на такое после стольких-то лет ненависти! Вы оба зашли слишком далеко…

Неожиданно она заметила Шери, замершую в дверях, и замолчала.

– Бабушка, – спросила Шери тем же вечером, уже лежа в кроватке. – А кто такой Малком Лесли?

– Человек, который не имеет к нам никакого отношения, – строго ответила бабушка. – Ни ко мне, ни к тебе. И даст Бог, так будет всегда. А теперь спи, малышка, и выброси это из головы.

Мудрый совет. Однако до чего же трудно ему последовать! Особенно если и теперь, через пять лет после смерти бабушки, ситуация не изменилась.

Не далее как на прошлой неделе Норман переманил из «Лесли инкорпорейтед» одного из лучших специалистов.

– Но у нас уже есть менеджер по продажам, – запротестовала Шери. – Зачем еще один?

– Это отличный случай ослабить ублюдка Лесли, – с мрачной улыбкой ответил Норман. – Представляю, как старый черт Малком будет скрипеть зубами от ярости! Он потеряет немало времени, подыскивая нового сотрудника и срабатываясь с ним.

– Но ведь он наверняка захочет отомстить? – робко спросила Шери.

– Пусть пробует, – удовлетворенно отозвался дед. – Посмотрим, что у него получится. Руки-то коротки.

И так длится годами, устало подумала Шери, допивая шоколад. Удар, ответный удар… Подлость в обмен на подлость… И кто знает, как можно прекратить эту бесконечную злую игру двух старых магнатов? Может быть, она прекратится только со смертью обоих участников. Потому что никому, кроме них, она не нужна.

Сама Шери не собиралась с кем-либо враждовать, а единственным наследником старого Лесли тоже была женщина – незамужняя дочь. Когда-то у Малкома было две дочери, но младшая сбежала из дому лет тридцать назад, и с тех пор о ней не было ни малейшего слуха. Говорили, что Малком проклял ее и запретил произносить ее имя в своем доме. И Шери верила подобным рассказам. Враг ее деда в самом деле был злопамятен.

Шери поднялась, развязала пояс халата, готовясь ко сну. И вдруг замерла, пораженная неожиданной мыслью. Тот рыжеволосый мужчина на галереи… он как будто раздевал ее взглядом, представлял, какова она обнаженная…

От этой мысли соски Шери внезапно напряглись, проступая сквозь шелк бюстгальтера, и по всему телу разлилось доселе неведомое тепло.

Мгновение Шери стояла неподвижно, потом тихо застонала. До чего же она дошла! Какой стыд!..

Нырнув в постель, девушка натянула одеяло до самого подбородка и строго сказала себе вслух:

– Ты его не знаешь. И скорее всего больше никогда не увидишь. Это чужой человек, и нужно его забыть. Мало тебе печального опыта с Уиллом? Хочешь повторить?

Но почему-то назидательная речь не помогла. Как только Шери смежила веки, высокий незнакомец предстал перед ней. И глаза у него были голубые, как небо в горах… И такие же бездонные.

Уснуть Шери удалось только на рассвете, и щеки ее были мокры от слез.

Спустившись с галереи, Парис Вилье пошел к телефону и набрал знакомый номер. Услышав хрипловатый голос на другом конце провода, произнес:

– Это я. Да, видел ее. Думаю, могу это сделать.

Когда он повесил трубку, на лице его не было ни тени улыбки.

Лежа в постели тем вечером, он в деталях вспоминал их встречу на балу.

Эта Шери Макдугал стояла в самом центре зала, словно бы вокруг нее образовалась зона отчуждения. Очень светлая блондинка и, как назло, совершенно не его типа. Слишком тощая, и платье на ней висело, как на вешалке. Зачем девице декольте, если нечего демонстрировать? И волосы, довольно красивые сами по себе, она стянула на затылке в нелепый пучок, подчеркнув худую шею. Украшения Шери, похоже, не носит – только часики поблескивали на запястье.

Парис, к сожалению, хорошо знал таких девушек: богатые наследницы, они не утруждали себя тем, чтобы быть умными или привлекательными. Зачем им обаяние? У них же есть деньги! И что-то не верилось, чтобы эта миллионерша пришла сюда одна. Впрочем, то, что ее кавалера не было поблизости, сейчас играло Парису на руку.

Что ж, нравится ему она или не нравится, но все должно идти, как намечено. Клюет, удовлетворенно подумал Парис, когда девушка почувствовала его пристальный взгляд и обернулась, покраснев. Он поднял бокал шампанского, приветствуя ее, и с удовлетворением отметил, что Шери покраснела еще сильнее.

Парис понял, что не ошибся, когда у дверей бара эта девица обернулась и еще раз встретилась с ним взглядом. Недотрога, вспомнил он ее прозвище, и губы его тронула улыбка. Вряд ли и в самом деле недотрога.

Ему удалось удержать ее взгляд на несколько секунд, и для первой встречи это можно было бы счесть маленькой победой. Но почему-то сейчас, лежа в постели, он не мог спокойно вспомнить этот ее взгляд. Что-то в нем было не то… Затравленность? Тревога? Страх?..

Парис тяжело вздохнул, переворачиваясь на спину. Причинить зло такому заморышу, как эта Шери, – все равно что ударить лежачего. Хотелось плюнуть на всю эту затею и уехать прочь, пока еще не поздно.

Глава 2

А ведь мать его предупреждала!.. – Когда-нибудь ты встретишься с ним, – говорила она. – И Малком даже имеет на это право, потому что ты его единственный внук. Только, сынок, пожалуйста, не забывай: любая его милость будет с подвохом. У любого подарка из рук Малкома Лесли внутри есть крючок.

Как же она оказалась права!..

Но что делать, если это единственный шанс спасти дело всей его жизни?..

Неделю назад Парис, еще не подозревая ни о каком подвохе, поднимался по ступеням особняка Лесли в восточной части Эдинбурга. О том, что за человек его дед, он знал только со слов матери, но считал, что, раз предупрежден, значит, вооружен.

Дверь ему отворила тихая, полуседая женщина в сером платье. Сначала он принял ее за экономку, но вдруг усталых черт коснулась знакомая улыбка и тот же ореховый цвет глаз напомнил молодому человеку его мать…

– Здравствуй, Парис, – негромко произнесла женщина, пропуская его внутрь. – Я сразу догадалась, что это ты. Сын Беатрис. Как это замечательно! Уж и не думала, что мне когда-нибудь выпадет счастье с тобой познакомиться. Я твоя тетя Элизабет.

Не найдя, что ответить, Парис просто обнял тетушку и поцеловал в щеку.

– Ты, наверное, хочешь видеть твоего деда? спросила Элизабет. – Он тебя ждет в кабинете, пойдем, я провожу. Ты приехал сразу, как только получил приглашение?

– Да. – Парис изо всех сил старался не смущаться и вести себя естественно. – Я и не думал, что когда-нибудь удостоюсь подобной чести. Мама говорила, что я вроде пятна на фамильном гербе Лесли.

Он подсознательно ждал, что сейчас тетя Бет начнет его переубеждать. Может быть, рассмеется… скажет; «Что за пустяки!» Но она только тихо вздохнула, отводя глаза.

Огромный особняк из серого камня, темные ковры и тяжелые драпировки произвели угнетающее впечатление на молодого человека, когда он шел по лестнице вслед за своей провожатой. Этот дом не казался ему приветливым. Особенно по сравнению со светлой уютной квартирой в Лилле, располагающейся над картинной галереей… Он вспомнил, как мать описывала ему особняк своего детства: «Настоящий дом Франкенштейна, битком набитый привидениями».

Тетя Бет робко постучала в дубовую дверь, и изнутри послышался голос, напоминающий хриплый лай старого волкодава.

– Явился? Пусть войдет!

Дверь распахнулась, и Париса пробрала внезапная дрожь при виде самого себя, только лет через сорок, восседающего перед ним в кресле с высокой спинкой. Как самодержец на троне, мелькнуло невольное сравнение. Домашний самодержец в халате и шлепанцах, среди верной челяди… Однако самодержец встречал гостя вовсе не в халате. Малком Лесли ожидал внука в смокинге и при галстуке, распространяя ощущение арктического холода… хотя в кабинете ярко пылал огонь в огромном камине.

– Добрый день, дедушка Малком, – заставил себя выговорить Парис.

Сходство неприятно поразило его. Та же густая шевелюра, только обильно тронутая сединой, те же мускулистые плечи, голубые глаза… Только если у внука глаза были яркими, как южное небо, у деда они выцвели и более напоминали синеватый лед.

Неизвестно, отреагировал ли Малком Лесли на это фамильное сходство так же сильно. Если да, то никак не показал этого. Даже бровью не повел.

– Ступай, Бет, – бросил он дочери. – Через час можешь принести нам кофе.

Тетушка безмолвно исчезла, закрыв за собой дверь. Парис проводил ее взглядом.

– Это входит в обязанности вашей дочери приносить вам кофе?

– По воскресеньям, когда я отпускаю приходящую прислугу, да, входит, – подтвердил Малком. – Но сейчас речь не об обязанностях Элизабет. Перейдем к делу. Итак, ты незаконнорожденный сын Беатрис, бастард.

Париса словно ударили по голове чем-то тяжелым. Однако он позволил себе растеряться только на мгновение.

– А вы – тот человек, который не хотел, чтобы я появился на свет.

– Да, – снова подтвердил Малком без улыбки после секундного молчания. – Все так. Но, возможно, это была моя ошибка.

Наступила пауза.

– Ты носишь фамилию Вилье, – продолжил Малком, пристально изучая лицо внука. – Это фамилия твоего отца?

– Нет, моего отчима.

Бледные глаза Малкома недобро блеснули.

– Он был карточным шулером, не так ли? Кажется, Парис начал привыкать к неожиданным вопросам своего деда. В такой манере он тоже мог общаться, как бы ни было ему неприятно.

– Нет, художником. А также всем понемногу – игроком, автогонщиком, бизнесменом. У Поля Вилье было много талантов и характер авантюриста; в карты он никогда не проигрывал.

– А как насчет тебя? Ты избрал такое же поприще?

– Поль меня многому учил. И кое-чему я даже научился. Однако мое сердце всегда лежало к другому.

– Но ты часто проигрываешь в карты?

– Никогда.

Малком некоторое время молча смотрел в огонь, кивая каким-то своим мыслям.

– Однако твой гениальный отчим немного оставил тебе в наследство.

– Не в его характере было копить деньги. Поль много зарабатывал и много тратил. Он сделал нас с матерью счастливыми, и я благодарен ему за это.

– Однако теперь ты пришел ко мне, – подвел итог Малком, неприятно улыбаясь. – Хорошо. Мать когда-нибудь рассказывала тебе о твоем настоящем отце? – Нет, – ровно ответил Парис, тоже глядя на танцующие языки пламени. – Мы о нем никогда не говорили. Это не казалось важным.

– Не казалось важным? – прорычал Малком, вскакивая так внезапно, что Парис чуть было не отшатнулся. – Она опозорила себя и свою семью, и это не казалось ей важным?

Парис решил не поддаваться на провокации и не заводиться, что бы ни сказал ему дед. Но тут не выдержал.

– Моя мать была молода, – резко ответил он. – Она совершила ошибку и сама за нее ответила. Она не обязана расплачиваться за это и после смерти.

Малком тяжело кивнул, словно подтвердились какие-то его мысли, и опустился обратно в кресло. До сих пор он не предложил внуку сесть.

В дверь робко постучали. Это оказалась Элизабет с подносом, на котором дымились две чашки кофе, стояли молочник и сахарница. Она безмолвно поставила поднос на маленький столик у камина и повернулась, чтобы удалиться.

– Тетушка Бет, – окликнул ее Парис, улыбаясь со всей мыслимой галантностью. – Надеюсь, вы уделите мне пару минут до того, как я уйду? Хотелось бы еще поговорить…

– О… да, конечно, – отозвалась пожилая женщина, опасливо косясь на отца. – С удовольствием, Парис.

Она вышла. Малком взял с подноса одну из чашек, насмешливо скривил губы.

– «Тетушка Бет»… Я бы на твоем месте не спешил считать себя членом семьи.

– А вы полагаете, что мы не принадлежим к одной семье, да? – вспыхнул молодой человек.

– Да. Я только собираюсь признать твое существование. И твое право на что бы то ни было. Но всему свое время.

– Предполагается, что я должен быть вам благодарен?

– Нет! – отрезал Малком, откидываясь в кресле. – Предполагается, что ты будешь делать то, что я скажу. Можешь взять вон тот стул и выпить со мной кофе.

– Хорошо же. – Парис чувствовал, как его начинает трясти от бешенства. – Если законы вежливости не действуют в этом доме, могу я предложить вам подавиться этим кофе?

Голос деда остановил его, когда он уже взялся за ручку двери, желая немедленно покинуть негостеприимный дом.

– Нет, не можешь. Если тебе дорога твоя галерея.

Париса словно окатили холодной водой. Он медленно повернулся.

– Сядь и выслушай, что я тебе скажу, – невозмутимо сказал старик, кивая на стул.

И молодой человек едва ли не против воли подошел и сел рядом, напряженный, как струна, готовый вскочить в любую секунду.

– Ты пришел просить денег, потому что находишься на грани разорения, – медленно продолжил Малком. – Я один из самых богатых людей в стране. И для меня проще простого помочь тебе… Более того, я намерен это сделать. Но на определенных условиях.

– Чего вы хотите? – настороженно произнес Парис, прищуривая синие глаза. Этот человек уже ничем не мог удивить его.

– Тебе что-нибудь говорит имя Нормана Макдугала?

Парис взял чашку с кофе и отпил, стараясь не выказывать своих чувств.

– Это ваш соперник в бизнесе… и личный враг. Вражда с ним отравила молодость моей матери, отчего ей и пришлось… оставить этот дом.

– Беатрис поступила низко и глупо. Хорошая дочь должна была поддержать меня в борьбе, вместо того чтобы так опозорить. Впрочем, речь не о ней, – добавил Малком, заметив, как напрягся молодой человек. – Посмотри. Это и есть Макдугал.

С протянутой Парису фотографии улыбался высокий, стройный старик с совершенно белыми волосами, гладко выбритый, респектабельный, в окружении делового вида людей. Парис несколько секунд смотрел на снимок. Потом перевел взгляд на деда.

– И что из этого?

– Сейчас узнаешь. – Малком стукнул по столу кулаком, едва не расплескав кофе. – Этот старый подлец недавно опять нанес мне удар. Теперь моя очередь. И я, черт побери, собираюсь ответить так, что он уже не оправится.

– Что же я должен сделать? Убить его? – с кривой усмешкой спросил Парис.

Он бы не удивился такому повороту событий… Хотя чего стоит старику нанять убийцу? Зачем ему понадобился именно внук?

– О нет, – усмехнулся Малком. – Я намерен действовать в рамках закона.

– А вам никто никогда не говорил, что лучшая месть врагу – это жить спокойно и быть счастливым?

– Вот именно. – Глаза Малкома нехорошо блеснули. – После того как нанесу Макдугалу удар в самое сердце, я заживу очень спокойно и буду счастлив, уж поверь мне. У Макдугала есть два слабых места. И одно из них – вот здесь, на этом фото. Видишь девчонку слева от старика?

Парис снова бросил взгляд на снимок.

– Да.

– Так вот, это его единственная внучка. Наследница. Смотреть, скажу честно, здесь не на что – так, бледная немочь. Скелетик в юбке. Но Макдугал с ней носится, как с принцессой. Она для него – все. И именно через нее я нанесу ему удар… с твоей помощью.

Парис со стуком поставил чашку на стол и поднялся.

– Довольно. Я не знаю, что вы замыслили, да и не хочу знать.

– Можно подумать, у тебя есть выбор. – Малком жестоко усмехнулся. – Слушай меня. Ты встретишься с этой девицей, его внучкой, соблазнишь ее и уговоришь выйти за тебя замуж. Мне все равно, каким способом ты этого добьешься. Парень вроде тебя должен знать их немало.

Парис остолбенело уставился на деда. Наконец он заговорил:

– Я не понимаю – это что, шутка такая или серьезное предложение? Если первое, то мне не смешно, а если второе… то мой ответ однозначен. Нет!

– Это не шутка, – покачал головой Малком. – И твой ответ будет «да». Если у тебя есть хоть капля здравого смысла.

Да он спятил, пронеслось в голове Париса. Или принимает меня за идиота.

– Я покупаю и продаю картины. Я люблю живопись. Это дело моей жизни. Семейная вражда не мой профиль. И также не мой профиль – соблазнять девушек. На свете немало негодяев, которые согласятся на ваше предложение, Малком. Может, оно им даже придется по душе. Но я не из них.

– Ты покупаешь и продаешь картины, – медленно произнес старик, – пока у тебя есть твоя галерея. Если я шевельну пальцем, ее у тебя не будет. И ты потеряешь куда больше, чем опасаешься. Ты потеряешь все.

– Но вы… – У Париса словно выбили почву из-под ног. И у этого человека он собирался просить помощи? – Вы не можете! Я оплатил аренду на десять лет вперед…

– Я попросту куплю здание, – улыбнулся Малком. – И перепродам по дешевке человеку по фамилии Дюрфорт. Как видишь, я хорошо осведомлен о твоих делах.

Парис стиснул зубы. Кому угодно, только не Жаку Дюрфорту, известному на всю Францию скупщику подделок, которого спасали от тюрьмы только обширные связи!..

– Твои художники, реставраторы, копиисты – люди, которые от тебя зависят, – останутся без гроша. Хотя самых талантливых из них, возможно, наймет Дюрфорт – тиражировать поддельных Рубенсов и фальшивых Сезаннов. А ты отправишься в казино, обыгрывать простаков в карты. Ты ведь никогда не проигрываешь! Ты этого хочешь?

– Нет, – сквозь зубы процедил Парис. Его мир стремительно рушился, и он никак не мог этому помешать.

– Тогда будь благоразумен. С девчонкой Макдугал у тебя проблем не будет. Насколько мне известно, у нее сейчас нет мужчины. Как-то раз она была помолвлена, но потом разошлась с женихом, он ее бросил… Я его понимаю. – Малком хрипло рассмеялся.

– Я вижу, у вас достаточно информации, ледяным тоном произнес Парис.

– Знание – сила, – усмехнулся дед. – И в этом я сильнее Нормана Макдугала. Он-то не знает, что у меня есть внук. И это его второе слабое место.

Парис поражение покачал головой.

– Вы что, в самом деле хотите, чтобы я женился на этой девушке… как ее там…

– Шери. – Что-то странное мелькнуло в выцветших глазах Малкома. – Еще у нее есть прозвище Недотрога. Это потому, что никто из мужчин и не хочет ее трогать. И ты вовсе не должен на ней жениться. Когда Норм узнает, что ты мой внук, бастард моей дочери, тебе останется только исчезнуть, оставив деда и внучку обесчещенными. Норму никогда не забыть, кто стоял за всем этим, – добавил старик с хриплым смехом. – Я унижу его, уничтожу. А тебя я не просто оставлю в покое… я тебе заплачу.

– Что же, – Парис горько усмехнулся, – вы все просчитали, не так ли? Но мне не нужны ваши грязные деньги. Достаточно будет, если я никогда вас больше не увижу.

– Это входит и в мои планы, – кивнул Малком. – Не скрою, ты нужен мне лишь как орудие. Но это еще не повод обзывать мои деньги грязными. Поразмыслив, ты согласишься принять небольшую награду за труды.

– А если эта Шери на меня не польстится? Что тогда?

– Многие другие женщины польстились, насколько я знаю. С чего бы ей стать исключением?

– А если я не найду ее привлекательной? – снова спросил Парис.

– Зато ты найдешь привлекательными пять тысяч фунтов, – возразил Малком. – И сохранение картинной галереи в твоих руках. Если же девица покажется тебе отвратительной, закрой глаза, когда будешь с ней миловаться.

Губы молодого человека скривились от отвращения. Он еще раз взглянул на фотографию, лежащую на столе.

– Мне мало видеть снимок. Нужно посмотреть на нее, так сказать, живьем, после чего я дам окончательный ответ.

– Это я тоже предусмотрел. – Малком протянул внуку изящный конверт. – Здесь билет на благотворительный бал завтра вечером. Билет на твое имя. Девица там будет. Норм – нет. Так что сможешь осмотреть ее со всех сторон.

– Это все? – с отвращением спросил Парис, беря конверт двумя пальцами, словно боясь испачкаться. – Я теперь могу идти?

– Можешь, – удовлетворенно кивнул старик, снова откидываясь в кресле. – Тебе есть о чем подумать. Завтра позвонишь мне и сообщишь, что решил. А теперь ступай.

Парис шел по улице, и его одолевали тяжелые мысли. Теперь ему не казалось случайностью, что ни один банк не пожелал дать ему заем. Малком Лесли искусно плел интригу.

Едва он закрыл за собою дверь квартиры, которую снял на время приезда в Эдинбург, как зазвонил дверной звонок. Парис вздрогнул от неожиданности и распахнул дверь. Это был рассыльный с пакетом в руках.

– Вам бандероль, сэр.

Ожидая очередного подвоха, Парис прошел в гостиную и разорвал оберточную бумагу. Внутри было полное досье на Шери Макдугал: где она живет, как проводит свободное время, в каких салонах одевается, какие рестораны предпочитает. Не было упущено ни единой мелочи, включая любимые духи. Малком подумал обо всем.

Должно быть, старик планировал месть уже давно, если успел так хорошо подготовиться! Парис ощутил себя запутавшимся в сетях старого паука.

Он подошел к бару и налил себе виски. Подумал – и не стал разбавлять. Потом опустился в кресло, раскрыл папку и принялся читать.

– Ты меня полным идиотом выставила! – орал Эндрю по телефону. – Кто тебя просил убегать? – Голос его от раздражения сорвался на визг.

– О, Эндрю, я думала, ты не заметишь, что я ушла.

– Да брось, Шери. Я уже объяснил, что случайно встретил старых знакомых и на минутку присел с ними поговорить! Извини, если в самом деле заставил тебя ждать. – Голос Эндрю внезапно приобрел интимные нотки. – Почему бы тебе не поужинать со мной… в качестве моральной компенсации? Обещаю, что ни на кого другого не взгляну за целый вечер…

Шери наморщила нос, радуясь, что это телефонный разговор и Эндрю не видит выражения ее лица.

– Что-то не хочется. Знаешь, мне вообще кажется, что у нас с тобой мало общего.

Кроме разве что того, тоскливо подумала она, что твой отец – один из основных партнеров дедушки… А ты не прочь прибрать к рукам управление всей компанией… со временем.

– Послушай, Шери. – Эндрю уже умолял. – Я же извинился, так? Сколько можно дуться на меня?

– Я вовсе не дуюсь. Просто хочу сейчас заняться своими делами.

– Даже не знаю, что еще тебе сказать…

– Может быть, «до свидания»? – невинно предложила она.

– А, все шутишь! Знаешь что, пора бы тебе спуститься с небес на землю, иначе так и останешься старой девой. Потому что я даже не знаю, чего ты ждешь от мужчин. Пожалуй, ты и сама не знаешь.

– Нет, Эндрю, знаю, – тихо ответила девушка. – Доброты, только и всего. А ты не соответствуешь моим требованиям.

Она положила трубку, чувствуя, что сейчас разрыдается. Посидела неподвижно, сжимая и разжимая руки, чтобы успокоиться. Надо бы выпить чаю с лимоном. Это ей всегда помогало утихомирить расшалившиеся нервы.

Но не успела Шери встать, как телефон зазвонил снова. Наверное, это Эндрю – желает мириться. Или, может быть, дедушка, который начнет расспрашивать, как прошел вечер. А что она ему ответит?

Телефон все звонил и звонил с досадной настойчивостью. Шери вздохнула и подняла трубку.

– Алло!

Она старалась, чтобы ее голос звучал как обычно. Но это звонил не дедушка, а всего-навсего Дженни.

– Шери! Привет, дорогая моя! У меня для тебя новость. Наверное, тебе будет интересно.

– Да? – Шери не нашла, что еще сказать.

– Я отыскала твоего таинственного незнакомца! Помнишь, Роберта Брюса, который стоял на галерее. Его зовут Парис Вилье, француз, наверное. Теперь тебе и карты в руки!

– Не вижу, каким это образом, – ровно произнесла девушка.

– Ну как же ты не понимаешь? В Эдинбурге немного людей с таким именем! Позвони по отелям…

– Я бы непременно так сделала, если бы понимала зачем.

– А я-то думала, что он произвел на тебя впечатление, – разочарованно протянула Дженни.

– Это впечатление не из тех, которые хотелось бы испытать вновь, – сказала Шери и сама удивилась, как по-викториански прозвучала фраза. – Спасибо за заботу, Дженни, но я приняла решение. Если я и сойдусь с кем-нибудь еще, это должен быть добрый и внимательный человек, а не… ходячий секс-символ.

– А почему бы не найти человека, совмещающего все эти достоинства? Может, парень как раз то, что тебе нужно. Разве не стоит проверить?

– Нет! – отрезала Шери. – Хватит с меня.

Прости, дорогая… но я, кажется, безнадежный случай.

– Ничего подобного! – Дженни задышала чаще от возмущения. – Ты сама себя в этом убеждаешь! Ладно, если ты не собираешься расставлять ловушки для этого Роберта Брюса, какие у тебя планы на выходные?

– Хотела посидеть дома. Может быть, схожу в бассейн.

– Ну ладно, плавай, если хочешь, – вздохнула Дженни. – Я думала тебя на пикник позвать, пока еще тепло… Но ты, похоже, в мрачном настроении. Раз так, созвонимся через пару дней. – И она повесила трубку.

Шери несколько секунд слушала частые гудки, и ей казалось, что неизвестный Парис Вилье только что был совсем рядом. Был – и исчез.

И лучше бы ему совсем исчезнуть из ее памяти. Поскорей.

Субботним утром в бассейне обычно было мало посетителей. А сегодня Шери обнаружила, что на этот раз она здесь вообще одна. Ну и прекрасно – после благотворительного бала ей не хотелось шумного общества.

В серебристом купальном костюме она подошла к краю бассейна и рыбкой нырнула в воду. Плавая, девушка забывала о своих проблемах, худоба и неуклюжесть больше не тревожили ее, она словно бы растворялась в прохладной водной стихии.

Шери долго плавала и ныряла, наслаждаясь легкостью движений; вышла из бассейна она успокоенная, освеженная. Жизнь казалась простой и удачной. Образ прекрасного незнакомца потускнел, почти стерся из памяти. Девушка приняла душ и оделась в джинсы и в свободную блузку. В таком наряде она чувствовала себя куда увереннее, чем в облегающем бальном платье. Теперь захотелось выпить чего-нибудь прохладительного, может быть, съесть мороженое. Вы ходя из душевой, она не забыла подушиться любимой туалетной водой – просто ради того, чтобы чувствовать себя свежей и бодрой.

Шери легко сбежала по ступенькам, не держась за перила. Но вдруг покачнулась от неожиданности, едва не задохнувшись. Светлые глаза расширились, сердце забилось чаще.

Но как же так? Это же не может быть он!

Но как бы то ни было, Парис Вилье в легком белом костюме, с алой гвоздикой в петлице, стоял у входа в буфет, глядя на нее.

Каблук зацепился за ковер, и Шери, не успев даже вскрикнуть, скатилась по лестнице прямо к ногам молодого человека. Кажется, она пересчитала ступеней шесть. От шока девушка на миг потеряла сознание, а когда открыла глаза, то увидела обеспокоенные лица, смотрящие на нее. И одно из них, оказавшееся ближе всех, принадлежало Парису. Первое, что Шери осознала, это то, что у него действительно ярко-синие глаза, как раз такие, как она и представляла. А в следующее мгновение поняла, что он держит ее на руках, и щеки тут же залил румянец стыда.

Голос его оказался низким, вибрирующим, с легким акцентом.

– Осторожно, мисс. Не двигайтесь. Вы сильно ушиблись?

– Н-нет, – пролепетала она, силясь освободиться.

На миг они оказались в странном положении: она уперлась ладонями в грудь мужчине, отталкивая его от себя; он же, напротив, прижимал ее к груди. Подсознательно Шери удивилась, какой же он сильный.

– Отпустите… Со мной все в порядке. Парис подчинился и осторожно поставил ее на ноги, но рука его оставалась на плече девушки, словно помогая той стоять. И Шери вовсе не хотелось попросить его убрать руку.

– Может, отвести вас в ближайший травм-пункт? Вы уверены, что с вами все в порядке?

– Уверена, – сказала Шери чуть резче, чем ей хотелось бы, и нашла в себе силы стряхнуть его горячую ладонь.

– Тогда, может, вы меня отведете к врачу? – предложил Парис серьезно, но в синих глазах плясали искорки смеха. – Не каждый день к моим ногам падают девушки. Я испытал серьезное душевное потрясение.

– В самом деле? – Шери нахмурилась, но не в силах была отвести взгляда от его синих глаз. -А глядя на вас, можно подумать, что вам это не в диковинку.

О Боже, что со мной творится, ужаснулась она. Почему я грублю совершенно незнакомому человеку?

Брови Париса насмешливо приподнялись.

– Внешность бывает обманчива, – мягко сказал он.

Шери испытала громадное облегчение, когда заметила приближающегося врача.

– Что случилось, мисс? Это вы упали? Она ответила на все его вопросы, покорно согласилась дать себя осмотреть. Но Парис Вилье не собирался так быстро исчезать.

– Это попозже, доктор. А сейчас леди нужно выпить чего-нибудь тонизирующего.

Он как-то по-хозяйски подхватил ее под руку. Но Шери не собралась идти у него на поводу. Она сегодня совершила уже достаточно глупостей.

– Нет, не беспокойтесь. Я способна сама о себе позаботиться.

Она вырвала руку, стараясь удержать нестерпимую дрожь. И повернулась к врачу, мило улыбаясь.

– Идемте, доктор.

– Постойте! – Парис по-прежнему стоял у нее на пути. – Вы упали, я поймал вас и не намерен так быстро отпускать. За вами должок. Когда вас осмотрят, не согласитесь ли выпить со мной чашку кофе вон в том ресторанчике? Я подожду вас у выхода.

«Конечно же нет, об этом не может быть и речи», – хотела ответить Шери и услышала свой голос словно со стороны:

– Ну хорошо. Я согласна.

Глава 3

Это просто безумие, в отчаянии думала Шери. Надо опомниться как можно скорее и бежать отсюда со всех ног. Бежать домой, закрыть все двери…

Но это было невозможно хотя бы по той причине, что сумочка с ключами и кошельком теперь висела на мускулистом плече Париса Вилье. Он подобрал ее, когда Шери упала, и сумочка пока оставалась у него. Так что убежать удастся не раньше, чем она выпьет свой кофе.

Это был уютный маленький ресторанчик в старинном стиле. Шери сидела в низком деревянном кресле и старалась не смотреть на своего сотрапезника. Потому что смотреть на него было опасно. Атлеты с глазами, как летнее небо, – это не тот тип мужчин, с которыми тебе стоит иметь дело, предупреждал внутренний голос.

Однако Парис Вилье успел-таки причинить Шери вред… И вред похуже, чем несколько синяков, оставшихся после падения с лестницы.

Где-то ведь я его видела, встревоженно размышляла Шери. Такое знакомое лицо… Уверенность в том, что они уже встречались, тоже пугала.

Я допью кофе, вежливо попрощаюсь, уйду – и наваждение кончится, сказала себе Шери. Это лучший выход, самый безопасный.

Она остро чувствовала устремленные на них взгляды… Вернее, на него. Половина женщин в ресторане поглядывала на мускулистого красавца. Шери даже казалось, что она слышит тихие смешки и перешептывание: «Посмотрите, какой мужчина… А что это за девица с ним? Неужели не мог найти красивее…»

Шери была здесь единственной женщиной в джинсах, с волосами, стянутыми в хвостик, без макияжа на лице. А Парис выглядел как рекламная картинка из модного журнала. Белый костюм подчеркивал четкие линии его великолепной фигуры – узость бедер, стройность талии, ширину плеч.

Подоспел официант с подносом. Парис поблагодарил его кивком.

– Ваш капуччино, леди. И еще вам не помешал бы чай с арникой.

– Вы разбираетесь в траволечении? – прищурилась Шери.

– Нет. – Парис улыбался, откинувшись на спинку стула, и в глазах его заиграли откровенно чувственные огоньки. – Я специалист… в другой области.

Сердце Шери сжалось одновременно болезненно и сладко. Желая скрыть смятение, она отхлебнула из своей чашки… и наморщила нос.

– Сплошной сахар!

– Ну да. То, что вам сейчас нужно. Горячее, сладкое питье. Лучшее средство против шока.

– У меня нет никакого шока! – запротестовала Шери. – Подумаешь, свалилась со ступенек. Набила шишку, не более того.

– О, вы не видели выражение вашего лица перед тем, как упасть. – насмешливо протянул Парис. – Кстати, как вам понравился бал?

Шери с трудом подавила дрожь.

– Не очень. Я быстро ушла. Вообще не люблю балы.

– Надо же какое совпадение, – мягко произнес он. – Мы одинаково судим о некоторых вещах.

– Тогда зачем же вы купили билет?

– Потому что случай подвернулся. Я… просто не смог отказаться. – Он отпил из своей чашки. – А вы любите танцы?

– Скорее это танцы меня не любят, – призналась Шери, стараясь обратить все в шутку. – У меня нет никакого чувства ритма. Только ноги оттаптываю партнеру.

– Сомневаюсь, что это так. – Шери не могла понять, серьезно он говорит или издевается. – Просто вам еще не попадался подходящий кавалер.

Последовало молчание. Шери чувствовала, что кожа на ее щеках начинала гореть. Она решила первой нарушить паузу.

– Кстати о совпадениях. Что вы тут делаете?

– Да так, прогуливаюсь по центру. Смотрю, что здесь интересного.

– Вы тут живете? – Вопрос сам сорвался с ее губ.

– Ну да, уже несколько дней. Надеюсь, вас это не огорчает.

Шери передернула плечами.

– С чего бы мне огорчаться?

– Кажется, мое присутствие на вас очень сильно действует.

– Ничего подобного, – возразила она. – Я всегда очень невнимательна, вот и упала. Не стоит видеть в досадном происшествии нечто большее. Кроме того, Эдинбург – большой город… Вряд ли мы будем часто встречаться.

– Напротив, мы просто обязаны встретиться по меньшей мере еще раз, – с улыбкой ответил он. – Бог троицу любит – слышали такое выражение?

– Я не суеверна, – отрезала Шери и скрестила пальцы под столом. – А вы что, собираетесь ходить в этот бассейн?

Парис пожал плечами.

– Я еще не решил. Но, кажется, здесь есть все, что мне нужно.

– И разные дни для мужчин и женщин, уточнила Шери, однако губы ее почему-то пересохли.

– Но зато выходные – для семейных пар, – невозмутимо добавил Парис.

Шери нервно постучала ложечкой о край чашки.

– А что, у вас есть семья?

– Пока нет. – Голос молодого человека звучал загадочно. – Но надеюсь, что в ближайшем будущем… Кстати, я же еще не представился. Меня зовут Парис Вилье, хотя, вероятно, вам это уже известно.

– Вам не кажется, что это слишком… самонадеянное предположение?

– А вам не кажется, что вы бросаетесь защищаться раньше, чем на вас нападут?

– Не знаю, о чем это вы, – ответила Шери, с отчаянием понимая, что жар на щеках расцветает алыми пятнами. О Господи! – беззвучно взмолилась она. Только не сейчас!

– Теперь ваша очередь.

– Очередь? Что я должна, по-вашему, сделать?

Еще раз сверзиться с лестницы, опрокинуть стол, разлить кофе?

– Представиться всего-навсего. Шери почувствовала внезапный прилив решимости.

– Благодарю вас за помощь, мистер Вилье, но этого еще недостаточно для дружбы.

– И даже для знакомства?

– И даже для знакомства. Знаете, корабли в море…

– Но мы же не разошлись. Наоборот, что-то все время сводит нас вместе. – Он наклонился вперед, и Шери невольно отшатнулась. – Скажите мне только одно. – Голос мужчины понизился до шепота. – Если бы я тогда вечером спустился с галереи и предложил вам потанцевать, что бы вы ответили?

Шери старалась не смотреть на него. Магнетизм этого человека был слишком велик, чтобы ему противостоять.

– Я бы ответила: «Извините, я здесь не одна». Губы Париса скривились.

– Но ведь ваш спутник, кажется, был ужасно занят.

– А это не ваше дело. Почему бы вам не уяснить, мистер Вилье, что мне не нужен спаситель? Так же как и телохранитель, следящий, чтобы я не слишком часто падала с лестницы. И в Прекрасном принце я тоже не нуждаюсь.

– И друзей у вас предостаточно, – слегка улыбаясь, кивнул Парис. – Но, может, у вас есть хоть какая-нибудь вакантная должность?

Шери снова вспыхнула до корней волос, но теперь от гнева, а не от смущения.

– Нет, к сожалению, все должности заняты. Благодарю вас.

Казалось, его развлекает гнев девушки.

– А как насчет расширения компании? Введения новых должностей?

– Я довольствуюсь малым.

– Однако одеваетесь от Кардена, – заметил Парис. – У вас больше потребностей, чем вы сами думаете.

Шери чуть было не задохнулась. Потом порывисто поднялась, схватила сумочку со стола.

– Спасибо за кофе. А также за сеанс психоанализа. Надеюсь, психоаналитик не ваша основная профессия. Иначе вы бы уже умерли с голода. До свидания, мистер Вилье.

Парис тоже встал из-за стола. Его улыбка излучала обаяние.

– До скорого свидания, мисс Макдугал.

Шери была уже почти у дверей, когда до нее дошло наконец, что он сказал. Девушка медленно повернулась, стиснув губы.

Но Париса Вилье уже не было. Должно быть, он воспользовался другим выходом.

Что ж, ему нравится играть в кошки-мышки. Однако она не собирается участвовать в игре.

Но вскоре Шери обнаружила, что мысли крутятся вокруг одного и того же: как этот человек узнал ее имя? И что еще он знает о ней?

Вдоль позвоночника пробежала легкая дрожь, лишь наполовину вызванная страхом. Второй причиной было возбуждение.

– Значит, ты с ней встретился? Даже сводил в ресторан? – Малком Лесли рассмеялся в телефонную трубку. – Да, мой мальчик, ты не теряешь времени даром.

– Я не могу себе этого позволить, – ровным тоном напомнил Парис. – У меня работа стоит. Кстати о девушке: скажу откровенно, это непростой случай.

– Это твои проблемы, – огрызнулся дед. -Участие в гонках не засчитывается, только победа. И вообще, какой девице не понравится, когда ее ловят на руки в полете с лестницы?

Парис не ожидал, что циничные слова старика вызовут у него такое раздражение. Даже скрипнул зубами. Вспомнилось, как тревожно блеснули светло-серые глаза Шери, едва она пришла в себя. И какой легкой она оказалась – словно перышко. Изнутри поднялся легкий жар желания, стоило вспомнить ее бледную, полупрозрачную кожу с голубыми прожилками, и то, как вздымалась под тонкой блузкой маленькая нежная грудь. Даже когда Парис отпустил девушку, на рубашке остался легкий аромат ее духов.

– Когда ты встречаешься с ней снова? – пролаял в трубку дед.

Парис скривил губы в усмешке.

– Я решил дать ей передохнуть. Пусть соскучится.

– Тогда зайди ко мне на днях. Тебе понадобятся деньги, и я дам тебе немного. Не экономь на ресторанах, цветах… Ну, что там они еще любят? – И Малком положил трубку.

Парис оттолкнул телефонный аппарат с отвращением и бросился на кровать.

Какая мерзость! – подумал он. Во что я позволил себя втравить?.. Впрочем, нельзя забывать, что значение имеет лишь галерея в Лилле.

Дело моей жизни. Все остальное – мелочи. Галерею нужно сохранить, а цель, как известно, оправдывает средства.

Кроме того, как ни странно, постыдная работа соблазнителя оказалась не такой уж неприятной.

Шери Макдугал была единственной, за кем приходилось ухаживать по всем правилам. Обычно женщины сами вешаются Парису на шею, а с этой получалось что-то вроде загонной охоты. И если забыть, с какой целью все делается, то можно легко войти во вкус. И то, что Шери оказалась неподатливой, разжигало его азарт сильнее.

Парис вспомнил первое впечатление от нее на балу – вокруг девушки словно пролегла полоса отчуждения. Это ощущение по-прежнему оставалось, и ему надлежало оказаться как можно ближе к ней. При условии, что это не будет полноценное обольщение.

Спать с Шери Парис не собирался, чтобы не создавать непредвиденных осложнений в будущем. Несколько невинных поцелуев – вот и все, что он мог себе позволить. Конечно, было бы куда лучше для осуществления его плана затащить ее в постель, зато без секса безопаснее. Потому что секс – великий обманщик, Парис знал это на собственном опыте. Можно с тем же успехом обмануть самого себя. Поверить в невозможное, стать слепым и глухим к внешнему миру. А этого никак нельзя допустить.

Парис глубоко вздохнул. Обычно его привлекали пышнотелые, чувственные женщины. Эта же бледная худышка будила в нем странные чувства, непохожие на те, что он испытывал к прежним любовницам… Что-то вроде затаенной нежности, желания защищать.

А вместо этого он выставит ее на посмешище, заставит страдать! Почему жизнь устроена так несправедливо? Почему бы этой Шери не быть похожей на Седину, особу со вздорным характером, не так давно домогавшуюся его любви во Франции? Вот ее бы он бросил без сожаления, зная, что она через месяц утешится с кем-нибудь еще. А Шери больше напоминает девочку-подростка. Поэтому лучше не предаваться пустым размышлениям о том, что ее кожа похожа на прохладный шелк и что будет, если поцеловать Шери в одну из крохотных мягких грудей… Все эти фантазии вредили в первую очередь самому Парису.

Однако не так-то просто было выкинуть их из головы!

Парис хорошо помнил ее запах – запах туалетной воды «Eau de France», чистой юной кожи, шампуня. Недотрога, подумал он с улыбкой и негромко рассмеялся. Нет, я бы так не сказал.

– Что-то ты сегодня слишком тихая. – Норман Макдугал искоса взглянул на внучку, сидящую за пишущей машинкой. – И вообще все выходные ты вела себя как-то странно. Может, влюбилась, а?

Шери натянуто улыбнулась.

– С тобой совершенно невозможно разговаривать, дедушка! Но если хочешь знать, то нет, я ни в кого не влюбилась.

Норман вздохнул.

– И очень жаль. Это было бы слишком хорошо, чтобы оказаться правдой! Малышка, не могла бы ты поторопиться и исполнить два моих самых горячих желания?

Шери подняла светлые брови.

– Каких на сей раз?

– Во-первых, я хочу ввести тебя в церковь под звуки свадебного гимна и вручить хорошему человеку, который позаботится о тебе, когда я тебя покину…

– Ты собрался в кругосветное путешествие? – с невинным видом поинтересовалась Шери.

– Ты прекрасно поняла, что я имею в виду, – нахмурился Норман. – В конце концов мне за семьдесят.

Шери поспешно сменила тему разговора:

– А второе желание?

Дед взглянул на нее мечтательно.

– Хотел бы я взглянуть на Мэри, когда она узнает, что готовится стать бабушкой! Шери укоризненно покачала головой.

– Какой ты злой, дедушка. Ты же знаешь, что бедная мама скрывает свой возраст от подруг из туристического клуба… Но, вообще-то, она справится. Просто скажет, что вышла замуж в двенадцать лет.

– Да, пожалуй, – хмыкнул Норман. – Но речь о тебе, а не о ней. Не появился ли кто-нибудь на твоем горизонте? Я очень надеюсь, что ты поладишь с Эндрю. Когда вы договорились встретиться снова?

Шери сделала вид, что изучает лежащую перед ней рукопись.

– Никогда, дедушка.

– Я так и предполагал… Что же он натворил?

– Да ничего. Просто у нас мало общего.

– Понятно.

Несколько секунд Норман молчал, подписывая чеки. Потом поднял голову.

– А ты уверена, что знаешь, чего хочешь? Я имею в виду – хочешь от мужчины?

– Да… По крайней мере, раньше знала. А теперь куда лучше понимаю, чего я не хочу.

– И чего же?

О, глаз, похожих цветом на летнее небо, лица, как у Роберта Брюса, и усмешки, говорящей, что ее обладатель слишком много знает о женщинах и обо всем мире…

– Дедушка, это длиннющий список. А я хотела уйти пораньше, чтобы успеть заскочить в супермаркет. Дома нет ни крошки еды.

– Тогда оставайся у меня!

– Дедушка, я и так у тебя жила все выходные!

– Ну да, – кивнул Норман. – И я все недоумеваю почему.

– Как это – почему? Из родственных чувств. – Шери так порывисто вскочила из-за машинки, что ее полосатая юбка раздулась колоколом.

– Обычно, когда ты так себя ведешь, я знаю, что ты хочешь мне что-то рассказать. – Норман хитро прищурился. – Что-то особенное, но не решаешься.

– На этот раз ты ошибся, – весело сказала девушка, целуя деда в щеку. – Спасибо тебе, я побежала. До завтра!

Мне никогда не удавалось провести деда, думала Шери, сбегая по ступенькам. Он слишком проницателен и слишком хорошо меня знает.

В субботу она и в самом деле забежала домой только на минутку, схватила кое-что и поспешила в особняк Макдугалов, как средневековая принцесса, ищущая, где бы скрыться от преследования.

И все потому, что Парис Вилье знает ее имя. Это же паранойя, убеждала она себя, направляясь в супермаркет. Наверное, он спросил у кого-нибудь на балу, как меня зовут. Та же Дженни с радостью снабдила бы кого угодно подобной информацией.

Однако он сказал «до скорого свидания» и еще что-то про то, что Бог троицу любит. Значит, собирается искать новых встреч с ней? Или просто дразнил ее, видя, насколько девушке неприятно его общество?

Есть мужчины, которым доставляет удовольствие добиваться женщины. И Шери казалось, что Парис Вилье из их числа.

В супермаркете она постаралась выкинуть его из головы и сосредоточиться на покупках.

Шери шла между рядами полок, заваленных продуктами, размышляя, что выбрать, когда ее тележка неожиданно с грохотом врезалась в тележку другого покупателя.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.