Мелина Харди
Любовь решает все сама

Глава 1

Она любила жизнь, да и почему бы нет? Ей никогда не приходилось перебиваться со дня на день, ее никогда не отталкивали от себя те, кого она любила. Ей было больно наблюдать, как вокруг нее погружались в отчаяние люди, коим повезло гораздо меньше, и она находила почти неприличным, что ей дано так много, тогда как обездоленные не имеют почти ничего Поэтому устройство кухонь, где бесплатно раздавали суп. или убежищ для тех, кто слонялся по мрачным холодным улицам, не зная куда деться, стало для нее больше, чем честолюбивым замыслом, – она была прямо-таки одержима этими делами Но чего она добилась вместо осуществления мечты? Один из тех, кому она надеялась помочь, оказался в госпитале, теперь ему хуже, чем было до того, как их свела судьба Эти мысли не отпускали ее с тех самых пор, как случилось это ужасное происшествие. Здесь, в больнице, где она уже невесть сколько времени находилась в мучительном ожидании известий о несчастном, владевшие ею беспокойство, страх, усталость постепенно перешли в какое-то неприятное, тревожное забытье.

Должно быть, она все же заснула, неловко свесив голову, в позе сломанной куклы, и когда из неведомого пространства зазвучал его голос, она вздрогнула всем телом от неожиданности, шею ее свело от пронизывающей боли – Вы та самая, что привезли сюда пострадавшего – спросил незнакомый мужчина, настолько наполнив свой вопрос осуждением, что ее сердце упало.

– Да, я приехала с ним на машине скорой помощи, – ответила она, приподнимаясь в кресле. – Как он?

Ответа не последовало – он был слишком занят, разглядывая ее, причем в его взгляде присутствовало не больше благосклонности, чем в голосе. Девушка одернула подол своего отделанного бахромой серебристого платья, сшитого совсем не для таких роковых мгновений, зная, что наряд на добрых два дюйма не достает колен. Шелковые чулки на ее ногах были порваны, во многих местах опустились стрелки. Вероятно, подумала она, это произошло, когда она упала на колени на мостовую, чтобы поддержать голову сбитого автомобилем человека, сразу после несчастного случая. Отдавая себе отчет в том, что ее вышитая бисером головная повязка приобрела жалкий вид в бесконечные ночные часы и что вся она выглядит до неприличия неуместно в приемном покое больницы, она с трудом поднялась на ноги.

Он как башня возвышался над ее головой почти на фут. Значит, рост у него футов шесть с лишним. По сравнению с ее белой по-зимнему кожей, он поблескивал свежим загаром, приобретенным под лучами тропического солнца. Его волнистые волосы, черные и блестящие, словно дождливая субботняя ночь за окнами больницы, в беспорядке нависли над лбом. Нижняя челюсть с наметившейся щетиной свидетельствовала о властном характере и упорстве, граничащем с непреклонностью. Что же касается рта, то даже искривленный неприязненной усмешкой, он был прекрасен: твердый, с намеком на ямочки в уголках губ.

Отвернувшись в сторону, молодая леди ужаснулась тому, какие фривольные мысли она разрешает себе, когда в палате рядом, может быть, умирает человек – и по ее собственной вине.

– Как он? – повторила она, лихорадочно закручивая длинную нить бус из черного янтаря, свисавшую впереди на ее серебристом платье.

Он отбросил назад волосы со лба и расправил плечи, как бы желая дать расслабиться мускулам, несомненно перетруженным за долгие часы, которые он провел у операционного стола, пытаясь спасти сбитого лимузином человека. Девушка отметила красоту его рук – сильных, умелых, с длинными пальцами, с коротко обрезанными и безукоризненно ухоженными ногтями. Такие руки увеличивали впечатление могущества, исходившего от этой личности, и она поверила, что, какую бы весть он ни принес, этот человек сделал все, что мог. Он не из тех, кто легко отказывается от борьбы за жизнь – свою или чужую. Пострадавший попал в надежные руки, если, конечно, он еще жив. – Его привезут из послеоперационной палаты в течение часа, – холодно сообщил спаситель. Вздох облегчения вырвался из груди девушки.

– Значит, он выздоровеет?

– У него очень неприятные переломы ноги в трех местах и множественные ушибы. Со временем при условии хорошего ухода дома кости должны срастись, и он сможет ходить, если только в ближайшие дни у него не начнется воспаление легких или не образуется тромб.

– А что будет в этом случае?

– Он, вероятно, умрет.

– О Боже!

Холодно-голубыми, как льды Антарктики, глазами он во второй раз оглядел ее с ног до головы.

– Очень мило, мисс Мелоди Верс. Почти готов поверить, что вас это действительно волнует.

Мелоди съежилась от явной антипатии, прозвучавшей в его голосе. Он может быть замечательным врачом и – на свою беду – писаным красавцем, но если его обращение с ней хоть сколько-нибудь типично для его отношения к пациентам, то им не позавидуешь.

– Меня это волнует, – возразила она. – И очень сильно. Когда я могу увидеть его?

– Никогда – будь на то моя воля. Его взгляд снова ощупывал ее, на этот раз еще более злобно, чем прежде. Он даже имел наглость зацепить пальцем нитку бус из черного янтаря на платье Мелоди и притянуть девушку к себе настолько близко, что она смогла ощутить запах уже почти выдохшегося крема после бритья. Серебристая отделка у нее на груди вздымалась, касаясь внешней стороны его кисти в непроизвольном приглашении.

– Меньше всего на свете Сет Логан нуждается в визитах доброжелателей вроде вас.

Из-за усталости и переживаний способность Мелоди дать отпор была не выше, чем у перекормленного пуделя.

– Это предстоит решать мистеру Логану.

– Вот именно, – подтвердил он с медленно расплывающейся улыбкой на губах, но сохраняя лед в глазах. – И мистер Логан велел вам убираться ко всем чертям.

– Я подожду, чтобы услышать это от него самого, с вашего позволения.

– Вы только что это уже слышали, – сказал он и, оставив в покое ее бусы, отвернулся в знак того, что разговор окончен.

В комнату для посетителей из зала донесся звук шагов, которые замерли в дверях.

– А, так вы двое, как я вижу, уже познакомились. – Молодой дежурный врач, принимавший карету «скорой», когда она прибыла в больницу, коротко улыбнулся и представил стоявшего рядом с ним мужчину в халате:

– Это доктор Феллоуз, который оперировал мистера Логана, мисс Верс. Я подумал, что вам, вероятно, захочется переговорить с ним. Ведь вы были так расстроены, когда прибыл пострадавший.

Мелоди почувствовала успокаивающее пожатие руки доктора и стала всматриваться в него. Он соответствовал образу хирурга в ее представлении, начиная от бесформенной зеленоватой одежды, окутывавшей его фигуру, и кончая кругами усталости вокруг глаз. Но в таком случае, кто же другой мужчина, полный вражды, глаза которого продолжали метать в нее стрелы осуждения?

– Зачем вы дали мне понять, будто вы – врач, которому передан пострадавший? – спросила Мелоди, обернувшись к нему.

– Я этого не делал. Вы просто сами поспешили с выводом. – Тогда кто вы и какое право имеете указывать мне, чтобы я держалась подальше от мистера Логана?

– Я Джеймс Логан, его ближайший родственник. Отсюда и мои права. – Затем он повернулся к медикам и высокопарно сказал:

– Мисс Верс была поставлена в известность о состоянии моего отца, джентльмены. Я не думаю, что вам стоит тратить время на повторение того, что я ей уже сообщил, поскольку она совершенно посторонняя, человек, случайно оказавшийся на месте происшествия.

– Да, посторонняя, но лицо заинтересованное, у которого могут быть свои вопросы, – мягко заметил хирург. – Не так ли, мисс Верс?

Подавленная присутствием злобно хмурящегося Джеймса Логана, она лишь моргнула, хотя, конечно же, ей хотелось бы лучше владеть ситуацией и не быть гак похожей на заблудшего подростка, представшего перед грозным судьей.

– Я… можно мне увидеть его?

– Этой ночью нет, мисс Верс. Сейчас он не в состоянии узнать вас. Но приходите завтра во второй половине дня. К тому времени он сможет получить больше удовольствия от вида такой красивой молодой женщины.

Сочувствие, прозвучавшее в словах хирурга, и сопровождавшая их улыбка вызвали слезы, от которых защекотало в глазах. Мелоди сглотнула.

– Спасибо, доктор. Вы очень добры.

– Я же сказал вам, что не хочу, чтобы вы болтались здесь, – прорычал Логан, когда медики ушли. – Отправляйтесь назад на ваш костюмированный бал и прекратите притворяться. Вам ведь совершенно наплевать, выживет мой отец или умрет.

– Бал кончился несколько часов назад, – ответила Мелоди, вновь почувствовав, что силы ее истощены.

Опустившись в ближайшее кресло, чтобы не упасть, она взялась за свою вышитую бисером головную повязку и сдернула ее. – И если бы даже он еще продолжался, я бы там не выдержала. Сейчас бы просто не смогла.

Логан встал перед нею, закрыв ее от яркого света верхнего плафона, но сбоку от себя она могла видеть его отражение в мокром от дождя оконном стекле. Более раздраженную физиономию трудно было себе представить.

– Никто не думал, что это закончится таким образом, – пробормотала она, адресуясь больше сама к себе, чем к Логану.

Он ядовито ухмыльнулся, глядя сверху вниз.

– Не сомневаюсь в этом. Какая неосмотрительность со стороны моего отца – он испортил весь вечер, где вы, конечно, собирались блистать в качестве королевы бала, рассыпая остроты и очаровывая сонм поклонников.

– Ничего подобного! – воскликнула она. Конечно, она надеялась станцевать, как было договорено, чарльстон с шикарным Роджером, владельцем соседнего магазина в Торговом ряду, и ожидала, что музыка и смех будут звучать до рассвета. Но она желала успеха балу по более серьезной причине, чем пустое тщеславие, которым объяснял все Джеймс Логан. Под шумихой и очарованием праздника крылись важные проблемы. Подлинный смысл бал-маскарада состоял в том, чтобы собрать достаточно денег, а затем превратить мечту в реальность.

– Нет, – повторила она, причем голос ее дрогнул, – быть королевой бала – это не имело никакого значения.

– Прежде чем вы разразитесь рыданиями, – саркастически предупредил ее Джеймс Логан, – хочу поставить вас в известность, что я совершенно не подвержен воздействию приступов женского плача, как бы трогательно они ни преподносились.

Грубое замечание восстановило жизненные силы Мелоди скорее, чем это сделали бы извинение или изъявление симпатии.

– Мне кажется, – вспыхнула она, – кому-нибудь надлежит выразить сочувствие в связи с состоянием здоровья вашею отца. Поскольку вы явно не собираетесь взять на себя этот долг, то исполнить его, видимо, придется мне.

– Я не несу ответственности за несчастный случай с ним, – заметил Логан.

– Но и я не устраивала умышленно этого происшествия! Я не сидела за рулем лимузина. Я даже не ехала в нем как пассажир! Откуда я могла знать, что ваш отец окажется замешанным в драку и упадет на проезжую часть улицы прямо под колеса приближающейся машины? Раз уж мы заговорили об этом, то ради чего, по-вашему, целая группа зданий была с самого начала оцеплена, если не для обеспечения безопасности пешеходов?

– Не знаю, – сказал он, – но будьте уверены, я намерен все выяснить. А до тех пор будем считать вопрос закрытым, и это уже достаточная причина, чтобы не устраивать перепалку в больнице, особенно глубокой ночью.

Мелоди глубоко вздохнула с несчастным видом и заставила себя подняться на ноги.

– Вы правы.

– Как обычно, – самодовольно ответил он и вышел из комнаты прежде, чем Мелоди нашла ответ. Ничего умного не пришло ей в голову. Да и вообще она чувствовала себя как в дурном сне.

Не найдя ничего лучшего, Мелоди пошла вслед за Логаном. Он остановился в конце зала, ожидая лифт. Ей хотелось, чтобы кабина прибыла и поглотила его раньше, чем она подойдет. Но так не получилось, и Мелоди была вынуждена терпеть его молчаливую компанию, пока они не спустились с шестого этажа до вестибюля. В этот ночной час там никого не было, как и на улице снаружи. Безлюдье помогло Мелоди осознать, что в суматохе после происшествия она забыла захватить свою вечернюю сумочку и пальто и что у нее не было с собой ни гроша, чтобы заплатить за такси.

Джеймса Логана ничто подобное не беспокоило. Не обращая внимания на дождь, поливавший его неприкрытую голову, он подошел к краю тротуара, засунул два пальца в рот и пронзительно засвистел. Как по мановению волшебной палочки из ночной тьмы появилось такси и замерло, подкатив к нему.

Логан распахнул заднюю дверцу и уже забрался было в теплую кабину, когда случайно приметил оставшуюся позади Мелоди, которая стояла, дрожа, у самого входа в больницу. Между ними был тротуар шириной не менее десяти футов, однако она видела, как тяжело он вздохнул.

– Полагаю, – с подчеркнутой язвительностью заявил Логан, – вы ожидаете, что я поведу себя как истинный джентльмен и предложу вам воспользоваться машиной в первую очередь?

Если бы он хоть намеком проявил таящиеся в его душе крупицы рыцарственности, Мелоди, вероятно, среагировала бы по-иному, но его абсолютная уверенность, что она будет поступать именно так, как он предполагает, болезненно задела ее гордость.

– Я редко ожидаю чудес, мистер Логан, особенно если их источник не вызывает никакого доверия, поэтому, ради Бога, грузитесь в ваше такси и катите куда надо.

Мгновение он раздумывал, как бы борясь с желанием последовать этому совету. Затем его грудь исторгла новый вздох.

– Вы знаете, мисс Верс, что превращаетесь в бездонную бочку неприятностей? Но, на ваше счастье, малая толика порядочности, сидящая во мне, не позволяет мне оставить женщину на темной улице в разгар зимы. – Он взмахнул рукой, приглашая ее в машину. – Смелее вперед и берите машину. Я подожду другую.

Когда Мелоди не откликнулась на его предложение, он нетерпеливо поднял бровь.

– Так что же? Вы едете или нет?

Делать было нечего. Ей оставалось только положиться на его уже подвергшуюся испытанию доброту или, отчаявшись, провести остатки ночи в вестибюле больницы, сжавшись в комок на одном из жестких диванов с клеенчатым покрытием.

– У меня нет с собой ни гроша, – призналась она. Его глаза выкатились из орбит, все тело кипело возмущением.

– Я заплачу, хорошо?

Ей хотелось бы отказаться, но холод пробирал до костей сквозь тонкую материю платья; сопротивляться манящему теплу в кабине машины было невозможно.

– Мы можем ехать вместе, – предложила она, стуча зубами. – Если вы будете добры высадить меня первой, то сэкономите время и деньги.

– Это первое разумное предложение, высказанное вами за всю ночь, – заметил он и указал большим пальцем на машину. – Теперь садитесь, пока мы оба не пошли ко дну в этом потопе.

– Куда? – поинтересовался водитель.

– Старый особняк Стоунхауз на самом верху крепостного холма, – сказала Мелоди.

– Особняк? – Удивление Джеймса Логана было явно наигранным и отдавало насмешкой. – Миледи проживает в особняке, и, однако, у нее нет денег, чтобы заплатить за такси, на котором едет домой.

– Мой кошелек остался там, где проводился бал, но я с удовольствием верну долг при первой возможности.

– Не надейтесь, что я не захочу его получить, – ответил он.

– И между прочим, при всех своих достоинствах особняк Стоунхауз более двадцати лет назад перестроен под квартиры.

Логан хмыкнул безразлично и уселся поглубже на заднем сиденье, тщетно пытаясь вытянуть ноги в тесной кабине. Мелоди постаралась сжаться и занять как можно меньше места, но все же ощутила при этом исходящее от него тепло. В воздухе пахло морским туманом и зимой, этот запах смешивался с ароматом ее духов.

Она знала, что Логан наблюдает за ней в свете мелькавших за окнами уличных фонарей.

– Почему на вас этот смехотворный наряд? – спросил он, коснувшись пальцем подола ее платья и посылая трепетные волны тепла над ее коленями – Это выглядит как реквизит из фильма об Аль Капоне в двадцатые годы.

– Я думала, вы знаете. Мы устроили бал-маскарад в Торговом ряду.

– В Торговом ряду? Вы имеете в виду эту улочку, где стоят баки для мусора и околачиваются местные пьянчуги? – скривился он. – Как далеко заходит теперь приличная публика, чтобы позабавиться!

– Я имею в виду улицу Кошачий ряд. Вы, разумеется, слышали о ней под этим названием. Каждый, кто хочет купить что-нибудь особенное, идет к нам в магазинчики, в наши бутики.

– Бутик? – Логан не скрывал насмешки. – Чем мог заниматься мой отец, слоняясь вокруг бутика? Это слово даже не входит в его словарный запас.

Мелоди смущенно поежилась Она предполагала, что Джеймсу Логану известна вся подоплека ночного происшествия, что его проинформировала полиция или ему рассказали в госпитале. Хорошо, если бы это было так. Столкнувшись с его откровенной враждебностью, она не осмеливалась объяснить причины, побудившие ее и ее друзей устроить это мероприятие для сбора средств.

– Ваш отец… просто не вовремя оказался в том месте.

Но что-то в ее тоне выдало смущение. Джеймс слегка выпрямился и устремил на нее свои немигающие голубые глаза.

– Откуда у меня впечатление, что за этим событием стоит нечто большее? – мягко спросил он. – Что именно вы не досказываете мне, леди Мелоди Верс из особняка Стоунхауз?

– Ну, я бы не считала, что к моим словам можно еще многое добавить, – уклонилась она от прямого ответа, игнорируя его сарказм. – Весь город знал о костюмированном бале. Всем было известно, что мы надеялись собрать достаточно денег от продажи билетов…

Она погрузилась в молчание, не зная, как продолжить, и тайком бросила взгляд на своего спутника. Его плащ был подбит цигейкой, на ногах блестели итальянские кожаные ботинки ручной работы. Каким же он был сыном, если позволял своему отцу бродить по улицам города Порт-Армстронг даже без зимней одежды, достойной этого наименования?

– Да, мисс Верс? – Он вежливо подталкивал ее к продолжению рассказа. – Вы надеялись собрать деньги, но для какой цели?

– Благотворительной, – пробормотала она и удивилась, почему его взгляд заставил ее почувствовать себя так, словно она сказала что-то неприличное.

Он продолжал расспрашивать, ни на минуту не уклоняясь от намеченного курса, и Мелоди чувствовала, что его ничем не сбить, разве что прямым столкновением. Джеймс спросил.

– Итак, благотворительность, но для кого? Она сделала неопределенный жест.

– Ну, для людей. – Людей?

– Как я понимаю, вы не житель Порт-Армстронга, мистер Логан, – заметила она, решив противопоставить его агрессивности нечто от собственных бойцовских качеств. В конце концов она не сделала ничего, за что ей должно быть стыдно. – Живи вы здесь, вы бы, несомненно, знали, что в городе есть люди, которые…

– Бедны? – подсказал он. Понимая, что она ступает по слишком тонкому льду, Мелоди стала очень тщательно подбирать слова.

– Нет, дело не совсем в этом. Правильнее было бы сказать, что они потеряли надежду или цель в жизни. И ваш отец – один из них.

– А вы решили возложить на себя задачу сделать их жизнь более благополучной, не так ли?

Ей не понравились тон, каким это было сказано, его неумолимый взгляд, устремленный на нее. И у нее вызывала отвращение легкость, с которой он старался очернить добрые намерения, обливая их презрением. Она гордо вздернула голову.

– Да, мы так решили.

Улыбка Джеймса Логана была полна злобной иронии.

– Как, должно быть, приятно содержать собственные дела в столь идеальном порядке, чтобы чувствовать себя вправе вмешиваться в дела других людей.

Таксист включил нижнюю передачу, преодолевая долгий крутой подъем на крепостной холм, затем притормозил, чтобы свернуть в боковой проезд, дугой идущий к особняку Стоунхауз. Машина замерла у центрального входа.

– Собственно, я бы не смогла именно так охарактеризовать мои дела в данный момент, – сказала Мелоди. Ее опять охватило смятение, так как возникла еще одна проблема.

– А в чем дело. Мисс Верс?

Мелоди обежала взглядом внушительный каменный фасад, темные окна, прочные парадные двери из дубовых брусьев толщиной в три дюйма. Все это освещалось только медным фонарем, висевшим под аркой главных ворот.

– У меня нет ключа, чтобы попасть домой. Дождь барабанил по крыше такси, в свете фар сверкали косо свисающие водяные нити. В течение нескольких секунд Джеймс Логан разглядывал их, затем перевел взгляд на лицо Мелоди.

– А соседи?

Она отрицательно покачала головой.

– Пожилая дама, что живет прямо надо мной, проводит конец недели у своей замужней дочери, а супружеская пара с третьего этажа отправилась в отпуск на Таити.

– И вам никогда не приходило в голову запрятать запасной ключ в укромном уголке – на всякий случай?

– Представьте себе, приходило, – сказала она. – Запасной ключ лежит под горшком с цветами у меня на балконе.

Ни один мускул не дрогнул на лице Джеймса.

– А от земли до балкона, конечно, не меньше шести футов? – Собственно, все десять, – призналась она.

– Из чего я заключаю, что я должен предложить такое решение, я поднимаю вас и забрасываю через балконные перила.

– Боюсь, что так, если вы не найдете какого-нибудь иного выхода.

– Какого, например? – язвительно спросил он. – Предложить вам разделить со мною мою постель, как мы поступили с вызванным мною такси?

Лицо Мелоди вспыхнуло – Ну, нет! Мое положение не настолько безнадежно.

– Мое тоже, – сказал он, но тут же, кажется, опроверг собственные слова, бесстыдно проведя рукой но икре ее ноги. Потом он поднял ее стопу и положил себе на колени.

Ее первым порывом было выразить свое крайнее возмущение, но при вторичном восприятии ситуации ей захотелось насладиться теплом его пальцев, которые скользили по одетому в шелк колену.

– Думаю, их надо снять, – буркнул он.

– Мои чулки? – взвизгнула она не дыша.

– Успокойтесь, мисс Верс. Я имел в виду ваши туфли, – ответил он, развязывая тонкие серебристые перепонки у нее на подъеме ноги. – Ваша добродетель никогда не была в большей безопасности. Вы совершенно не в моем вкусе.

– Слава тебе. Господи! – облегченно воскликнула она.

– К тому же я не доверяю вам. Я не готов к тому, чтобы вы запечатлели свой высокий каблук у меня на лице.

Честно говоря, эта идея показалась ей очень привлекательной. Однако Джеймс, словно подглядев, что творится у нее в голове, бросил на нее предостерегающий взгляд.

– Мне еще не поздно высадить вас на ступеньках парадного подъезда и умчаться прочь. Поэтому, миледи, что нам предстоит: полное сотрудничество или разлука?

– Я пойду босиком, – ответила она неохотно, – но только в самый последний момент.

– В таком случае – займемся нашим представлением: пора начинать. Я на ногах с самого рассвета и хотел бы поспать несколько часов еще до восхода солнца, если, конечно, солнце вообще восходит в этом забытом Богом уголке Земли.

Открыв дверцу машины и повернувшись назад, он помог Мелоди выйти из такси, хотя тут следовало бы сказать, что он «вытащил» ее, – это точнее отразило бы происшедшее.

– Ведите меня! – приказал он.

Каблуки Мелоди проваливались в раскисшую землю цветочной грядки под балконом. Можно было ожидать, что Джеймс Логан не испытает особой радости, наблюдая, как грязь заливает тонкий кожаный верх его башмаков.

– Почему я не послушался самого первого совета инстинкта и не оставил назавтра все дела с вами? – пробормотал он, освобождаясь от цепких ветвей японского клена.

Джеймс был не единственным, кого одолела усталость. У Мелоди тоже был долгий и трудный день.

– О, ради Бога, прекратите нытье! – потребовала она. – Если бы мой отец лежал на больничной койке, я бы, наверное, больше беспокоилась о нем, чем горевала о своих бедах. А это, – продолжала Мелоди, – прямо над вами – мой балкон.

В тот самый момент внезапный порыв ветра направил прямо за ворот Джеймсу целый поток из желоба, торчавшего у него над головой. Вода не замедлила устремиться вниз по спине.

– Ужас, – проворчал он и встал на одно колено. – Пошевеливайтесь, используйте мое колено как ступеньку, чтобы взобраться мне на плечи. И не забудьте снять ваши чертовы туфли.

Она повиновалась с легкой улыбкой и, испытывая высшее наслаждение, поставила свою изрядно измазанную грязью ногу на прикрывающий колено плащ, подбитый цигейкой, за который было, конечно, заплачено немало. Без сомнения, он представит ей счет из химчистки в дополнение к плате за проезд на такси, но она готова была такой ценой рассчитаться за вызванное им раздражение.

Однако Логан нашел способ расквитаться с ней, не откладывая в долгий ящик. Распрямившись во весь свой рост без всяких усилий, как если бы она не примостилась у него на плечах, словно курица на насесте, он пустил в ход свои красивые сильные руки, которыми она имела возможность восхититься, поднял ее вверх и перекинул через перила балкона с такой силой, что она уткнулась лицом в кучу опавших листьев, нанесенных ветром. Ее туфли полетели следом.

– Надеюсь, вы припрятали ключ, который подходит и к вашей балконной двери тоже, леди Верс, ибо я не собираюсь предлагать свои услуги, чтобы снять вас оттуда, – выкрикнул Логан. – Здесь растут прекрасные мощные побеги дикого винограда, которые могут явиться прочной лестницей. Сползайте по ней вниз, если не сможете открыть дверь. – С этими словами, перескочив одним прыжком цветочную грядку, ее не слишком любезный кавалер скрылся в поджидавшем его такси и захлопнул заднюю дверь.

…Он подождал, пока таксист проедет первый поворот подъездной аллеи, и постучал в стеклянную переборку, чтобы тот остановился. Покрутившись на сиденье, Логан увидел, как сквозь голые ветви деревьев вдруг засветилось окно. Слава Богу, она по крайней мере проникла внутрь квартиры без новых осложнений.

– Чертовски раздражающая женщина! – буркнул он.

– Дама запала вам в душу? – осклабился водитель, глядя на Логана в зеркало заднего вида.

– Как колючка под седло, – признался он.

– Боюсь, тогда вы больше с ней не встретитесь. Джеймсу хотелось, чтобы так и было. Он предпочел бы другие города и иные проблемы, не те, с которыми он столкнулся теперь. Он был готов общаться с бесконечным числом людей, но только не с Сетом Логаном, который был упрям и невыдержан даже в лучшие свои годы. Бог его знает, во что он превратится, полежав пару месяцев на больничной койке! Но все-таки они остаются отцом и сыном, нравится это им обоим или нет. Джеймс считал, что должен позаботиться о старике, обеспечить ему хороший уход и добиться возмещения за причиненный ущерб. Но это означало необходимость разобраться до конца в роли Мелоди Верс в несчастном случае, что, к сожалению, требовало снова скрестить с нею шпаги.

Таксист притормозил, когда они выехали из бокового проезда.

– Куда теперь, мистер?

Джеймс подумал об отцовском коттедже и содрогнулся. Нет, сейчас он туда не поедет. Еще нет. Это – не его дом, и никогда таковым не был.

– Какой отель лучший в городе?

– Некоторые считают, «Эмбэсэдор», – сообщил водитель. – Но я бы рекомендовал вам «Пламроуз». Там спокойнее.

– Тогда подвезите меня туда. Надеюсь, в это время года будет не очень трудно получить там номер.

На эту ночь, вернее остаток ее, все, что он хотел, – это стаканчик бренди, горячий душ и удобный матрас под бок. Завтра он посетит своего отца, возобновит знакомство с городом, который настолько изменился в последние годы, что он с трудом узнавал некоторые из его достопримечательностей. Недалеко и до понедельника, когда он начнет свое расследование, пытаясь точно установить, как произошел несчастный случай с Сетом. Надо также устроить все, чтобы после выздоровления старик не чувствовал себя забытым Богом. И довольно скоро ему, Джеймсу Логану, придется столкнуться с ее сиятельством леди Мелоди.

Глава 2

Сет Логан спал, когда Мелоди на цыпочках вошла в его палату после полудня на следующий день. Это был красивый мужчина, черты его лица даже во сне оставались гордыми и решительными, несмотря на страшный шрам у виска. У него был четко очерченный рот, упрямая нижняя челюсть, колючие брови. И хотя она знала, что ему только что пошел седьмой десяток, выглядел он совсем старым, старым и усталым. Видимо, жизнь давалась ему нелегко.

Она осторожно поставила на столик у кровати горшочек цикламенов и корзину фруктов. Мелоди опасалась, что Джеймс осуществит свою угрозу и помешает ей посетить его отца, но страхи были напрасны. Больше никто не принес цветов, не оставил визитной карточки; не было других посетителей – ничего указывающего на то, что у Сета есть сын или друзья.

Пододвинув кресло, Мелоди села у кровати и некоторое время наблюдала, как равномерно падали капли жидкости для внутривенного вливания через трубку, соединенную с веной на руке Сета. Рядом на стене располагался поддерживаемый кронштейном аппарат для искусственного дыхания. Сетчатое прикрытие защищало поврежденную ногу, которая была зафиксирована в неподвижном состоянии с помощью блоков, прикрепленных к кровати.

Тишина нервировала. Ей хотелось, чтобы он проснулся и можно было самой убедиться, что он понимает, где находится. И в то же время, однако, она испытывала опасения. Мелоди едва ли могла рассчитывать на теплый прием, когда Сет Логан узнает, кто она такая и кого представляет.

Мелоди огляделась по сторонам, чувствуя себя и бесполезной, и беспомощной. Она искала, чем бы себя занять. Может быть, долить воды в кувшин? Осторожно поднявшись на ноги, она заглянула в него и установила, что он был недавно пополнен кусочками льда.

За окном водянистое солнце пробивалось сквозь тучи, бросая слабые блики внутрь здания. Решив, что она может по крайней мере закрыть жалюзи и помешать солнечным лучам светить прямо в лицо пациенту и беспокоить его, Мелоди крадущейся походкой пересекла палату и осторожно потянула за шнур, регулирующий положение пластин. Шнур проявил минимальное желание пойти навстречу.

– Если ты не оставишь в покое жалюзи, девочка, – раздался мрачный голос, – то чертово сооружение свалится вниз. Брось все это!

Застигнутая врасплох, Мелоди обернулась, и в нее уперся мутный взгляд Сета Логана.

– Мистер Логан! А я думала, вы спите.

– Я тоже думал, я сплю, – сказал он. – Но появились вы и нарушили мой покой. Во всяком случае, что вы здесь делаете? Вы же не медсестра.

Мелоди направилась назад к кровати.

– Вы меня не знаете, мистер Логан, но я приехала вчера ночью в больницу вместе с вами. Я находилась на том месте, где с вами произошел несчастный случай. Как вы себя чувствуете?

– Как грешник в аду, – кратко проинформировал ее Сет. – Как, по-вашему, может чувствовать себя человек, если его переехала стальная тачка?

– Может быть, вызвать сестру?

– Не надо, если вы считаете, что я не умираю. Я не доверяю женщине, которая находит удовольствие, бесконечно втыкая в человека шприцы с иглами.

– Но если у вас боли, мистер Логан…

– Боли у меня есть, девочка, но главным образом потому, что лежу на спине, когда болит голова, что одна нога висит в воздухе – совсем не там, где ей отвел место Господь Бог, и вы к тому же все время величаете меня «мистер Логан». В чем дело?

О, этот человек будет жить! Его воля крепко закалена, как у его сына, и даже больше! Осознав это, Мелоди пришла в полный восторг.

– Как бы вы хотели, чтобы я обращалась к вам? – спросила она.

– Зовите меня Сет, – сказал он, осторожно пощупав свой шрам у виска. – Только полицейские обращается к таким ребятам, как я, со словом «мистер». Да еще политики и врачи. Никому из них я не верю ни на грош. Поэтому, если вы относитесь к ним, то вот вам Бог, а вот порог, и вы оставляете меня спокойно пропадать здесь.

– Меня зовут Мелоди Верс. Я хозяйка магазинчика, который находится здесь, по соседству, а пришла сюда потому, что чувствую себя отчасти в ответе за происшедшее вчера с вами. И в мои планы совершенно не входит, чтобы меня выгоняли отсюда. Поэтому даже не пытайтесь устроить это.

– Вы что, одна из тех, кто заварил эту костюмированную белиберду в Кошачьем ряду? – Взгляд голубых глаз стал колючим. – Вы меня разочаровываете, милая девочка. Вы вроде не похожи на них.

Мелоди пропустила мимо ушей последнее замечание.

– Все ужасно огорчены происшествием, в которое вы попали, Сет, – сказала Мелоди, наклоняясь, чтобы подложить еще одну подушку под седую голову Сета. – Меньше всего мы хотели, чтобы случилось нечто подобное, и вовсе не ожидали этого. Но вам не о чем беспокоиться. Одна из причин, почему я здесь, состоит в том, чтобы заверить вас: я намерена позаботиться обо всем.

– Каким это образом? – раздался цинично звучащий голос у Мелоди за спиной. – Вы думаете, достаточно подложить ему подушечку, чтобы он не поставил вам в вину происшедшее и не выдвинул свою версию?

– Боже милосердный, вы только посмотрите, кого к нам занесло попутным ветром! – мрачно провозгласил Сет. – Милочка Мелоди, если вам нужен кто-нибудь, кого вы хотите называть «мистер Логан», то вот он – только что появился перед вами.

Джеймс Логан стоял, прислонившись к косяку двери. Плащ повис у него на плече, удерживаемый на месте большим пальцем. Не было ни однодневной щетины на лице, ни всклокоченных волос на голове. Свежевыбритый, с приглаженными, хотя и непокорными кудрями, при свете ясного дня, он выглядел, возможно, еще более красивым, чем Мелоди нашла его минувшей ночью.

– Как дела, Сет? – спросил Джеймс, явно не очень обескураженный приветственным словом родителя.

– Уложили меня со сломанной ногой и больной головой, – ответил Сет. – И только по этой причине я не могу улизнуть отсюда при виде тебя.

– У тебя была больная голова всегда, сколько я себя помню, – заметил Джеймс, медленно приближаясь к кровати. Он остановился в ногах лежащего отца, в уголках рта была видна тонкая усмешка.

– Гм! Зачем ты пришел? – угрюмо спросил Сет.

– Затем, что я все еще твой сын, независимо от того, насколько каждый из нас может сожалеть об этом обстоятельстве. Когда я получаю по телефону сообщение, что мой отец попал в дорожное происшествие, ранен, я считаю своей обязанностью…

– Знаешь, что ты можешь сделать со своими обязанностями, сыночек? – выкрикнул, брызжа слюной, Сет. – Возьми их и…

– Сет, умолкни, – устало прервал его Джеймс. – Замолчи, пока ты не довел себя до сердечного приступа, что было бы очень неприятно для нас обоих.

Мелоди больше не могла сдерживать себя. Возмущенная обменом любезностями между родственниками, она рьяно взялась за роль третейского судьи.

– Постыдитесь, – упрекнула она Джеймса. – Ваш отец в последние двадцать четыре часа столько вынес, а вы еще говорите с ним таким тоном. А что касается вас, – она погрозила пальцем Сету, – ваш сын прав. Если будете продолжать в том же духе, разболеетесь еще серьезнее, чем сейчас.

– Дальше некуда, – пробормотал Сет, сверкая глазами в сторону сына. – Я уже на дне.

– Думаю, вам лучше уйти, – тихо сказала Мелоди Джеймсу.

Молодой человек принялся рассматривать ее серо-зеленый кожаный костюм, ее сумочку фирмы «Феррагамо», высокие сапоги.

– Вы так считаете? – протянул он ледяным тоном, соответствующим выражению глаз.

– Ваше присутствие расстраивает его. Посмотрите, как кровь ударила ему в голову. Не думаю, что он в состоянии принимать посетителей.

– А как вы удосужились получить диплом врача? – испепеляя ее взглядом, спросил Джеймс. – Путем стрижки купонов фирм, владеющих модными магазинами?

– Я исхожу из того, что лучше для вашего отца.

– Вы не имеете представления о том, что лучше для моего отца, а я пролетел полконтинента не для того, чтобы слушаться приказов совершенно постороннего человека, к тому же некомпетентного. – Вы-то уж точно появились здесь не потому, что обеспокоены – ответила колкостью на колкость Мелоди. – Совершенно ясно, что вы здесь находитесь только в силу необходимости, и так же ясно, что Сет рад вашей встрече не больше, чем вы. – Спасибо на добром слове. Хотя Джеймс и говорил сдержанным тоном, что-то напоминавшее боль мелькнуло в его глазах. Слишком поздно Мелоди заметила, что затронула нерв. Она уже открыла рот, чтобы извиниться, но Джеймс упредил ее.

– Оставьте при себе ваши рассуждения, – сказал он, закипев внезапным гневом, заставившим умолкнуть все другие чувства. – Как вы сами, так и ваши сантименты здесь неуместны, поэтому убирайтесь, пока я действительно не потерял терпение и не вышвырнул вас вон.

Мелоди чувствовала, что это – не пустая угроза.

Нацарапав цифры своего домашнего телефона на обороте одной из визиток, она опустила карточку в корзину с фруктами, которую принесла для его отца. – Если я могу что-либо сделать, чтобы скрасить ваше пребывание здесь, Сет, позвоните мне, прошу вас.

Я еще приду к вам.

Отнюдь не щеголяя своей силой, Джеймс взял пальцами в кольцо ее запястье и потащил к двери.

– Можете спокойно оставить заботу о моем отце на моей совести, мисс Верс.

– Вы подумали о размерах расходов на лечение? – вполголоса спросила Мелоди, безуспешно пытаясь вырваться. – Страховки может не…

Выражение лица Джеймса слегка изменилось: проблеск удовлетворения смягчил его гнев.

– Я на несколько световых лет опередил вас, – заверил он Мелоди и, широко распахнув дверь, выставил ее в зал.

Они чуть не столкнулись с медсестрой, которая несла поднос с шприцем для внутривенного впрыскивания.

– Всех посетителей на минуту прошу выйти, – распорядилась сестра и впорхнула в палату с вопросом:

– И как мы себя сегодня чувствуем, мистер Логан?

Сет, несомненно, заметил иглу сразу же. Мелоди слышала, как он ответил:

– «Мы» просто здорово звучит. Очень вам благодарен. Значит, вы можете взять эту иглу и воткнуть себе в собственную ляжку, потому что к моей вы и близко не подойдете.

На мгновение Мелоди развеселилась: забавное взяло верх над раздражением, злостью; она прыснула, не сумев удержаться.

– Рад, что у вас так развито чувство юмора, – суровым тоном заявил Джеймс Логан. – Будем надеяться, вы не лишитесь его в ближайшие несколько дней.

– Почему бы это должно постигнуть меня? – спросила Мелоди более беспечно, чем у нее на самом деле было на душе. – Ваш отец на пути к выздоровлению. Солнце снова светит, и что еще? Посмотрим-ка. Ах да! Я нашла свое пальто и сумочку на том самом месте, где их оставила, что возрождает мою веру в прирожденную порядочность и честность людей. Да, это также напоминает мне о… – Мелоди выудила из бумажника чек и, подняв руку, вложила Джеймсу в нагрудный карман его шикарного пиджака морского покроя. -…О том, что я должна вам за такси.

Джеймс наблюдал за движениями ее руки с удовольствием не меньшим, чем то, которое испытывает человек, обнаруживший ползущего у себя на груди таракана. Мелоди даже не пыталась на этот раз подавить снова вырвавшийся у нее смешок.

Холодные глаза Джеймса Логана опять обшарили ее лицо.

– Посмотрим, – пообещал он, – кто будет смеяться последним.

Не желая показать, каким зловещим она нашла его замечание. Мелоди одарила Джеймса своей самой солнечной улыбкой.

– Старайтесь хоть иногда быть благожелательным, мистер Логан. Вы будете поражены, насколько лучше при этом себя почувствуете, насколько добрее станет окружающий мир по отношению к вам. Вы когда-нибудь слыхали: «И как хотите, чтобы с вами поступали люди…»?

Это не были пустые слова. Мелоди искренне верила в подобные истины, соответственно строила свою жизнь в согласии с их простой философией. Но добравшись в понедельник до Кошачьего ряда, она вдруг подумала, что, вероятно, эти мудрости в конце концов лишь избитые места.

Все владельцы других магазинчиков ждали ее, собравшись у балюстрады на площади: Ариадна и Хлоя, Эмиль, Джастин, Роджер, супруги Чанковские. По их лицам было видно, что неприятности сыпятся как из мешка.

– Наконец-то ты приехала, – приветствовала ее Хлоя, хозяйка магазинчика дамского белья через пару дверей от Мелоди. – У нас серьезные проблемы.

– Корреспонденты толкутся в дверях уже с восьми часов утра, – сказал ей Эмиль Лемарк с более заметным акцентом, чем обычно, – верный признак того, что этот всегда невозмутимый канадец французского происхождения выбит из седла. – Они раздувают, как могут, происшествие субботнего вечера, Мелоди.

– Они требуют заявление для печати, – сообщил Роджер. – Задают коварные вопросы, но мы решили воздержаться от любых комментариев до твоего прибытия. Как дела у пострадавшего старика? Он выживет?

– Только бы он не умер, – заявила Хлоя. – Меньше всего нам нужно, чтобы наши имена появились, набранные огромными буквами, на первых страницах «Порт-Армстронг ситизен». Я уже просто-таки вижу, как это будет выглядеть! – Хлоя развела рукой. – Мы прочтем: «Один из „нежелательных“ погибает под колесами лимузина во время благотворительного вечера». Едва ли скажешь, что это полезно для нашего бизнеса, верно?

– Ты будешь вне себя от радости, Хлоя, когда узнаешь, что Сет Логан жив и выказывает все признаки выздоровления, – сказала Мелоди, совершенно не скрывая, что она рассержена. – Хотя ты проявляешь интерес к старику не из добрых побуждений. А насчет корреспондентов – впустите их, сделайте им заявление, раз уж они хотят. Нам скрывать нечего.

– Может быть, – деликатно предложил Эмиль, – лучше всего поговорить с ними тебе, милая. В конце концов бал-маскарад – это была твоя идея. – Эмиль пригладил свои и без того великолепно лежащие волосы, улыбнулся, подбадривая ее. – Ведь у тебя такая очаровательная искренность.

– Только не устраивайте из этого заварухи, – предупредил Роджер. – Надо, чтобы из переделки мы вышли овеваемые ароматом роз, а не запахом скандала.

Ариадна зевнула, повела своими неотразимыми греческими глазами.

– Столько шума из ничего, – промурлыкала она, адресуя Фредерику Чайковскому свою самую сексуальную улыбку. – Я вас спрашиваю, чем они могут мне навредить? До Рождества я продала столько меховых манто богатым неверным мужьям, пытающимся успокоить больную совесть, что мне теперь неважно, если никто не купит ничего, кроме меховых наушников, до следующей зимы.

Мелоди заметила, как Анна Чайковская впилась подозрительным взглядом в своего супруга, и ей захотелось придушить Ариадну на месте. Чанковские прибыли в Северную Америку из родной им Польши двенадцать лет назад, имея статус беженцев, и трудились изо всех сил во имя процветания своего дела – производства ирисок и шоколада. Мелоди была уверена, что ни у одного из супругов не было ни энергии, ни желания заводить связи на стороне. Однако Ариадна безжалостно дразнила Анну Чанковскую, нахально флиртуя с Фредериком, как и со всеми остальными мужчинами, попадавшимися на ее пути.

– Мы не такие везучие, как ты, Ариадна, – напомнила ей Мелоди. – Некоторым из нас нужны покупатели, чтобы быть в состоянии платить за помещение.

Хлоя подняла тщательно выщипанные брови в наигранном удивлении.

– О, пожалуйста, Мелоди, ты же не ждешь, что мы поверим этому! Ты, как говорится, родилась с пресловутой серебряной ложечкой в твоем миленьком ротике, верно?

– Прекратите пикировку! – прикрикнул Роджер. – Давайте лучше решать, как надежнее всего разделаться со стервятниками, что торчат за дверями наших магазинов, и спокойно заняться бизнесом. У меня прибыла морем огромная партия хрусталя, которая должна пройти таможню, и мне некогда болтаться без дела, тогда как газеты торжествуют, наживая капитал за наш счет.

– Пусть тогда Джастин побеседует с журналистами, – заявила презрительно Хлоя. – Он скорее добьется симпатии с их стороны, чем наша богатая брюнеточка.

– Порой ты говоришь, как торговка рыбой на рынке, Хлоя, – упрекнул ее Эмиль.

Джастин Александер выехал вперед в своей инвалидной коляске и огляделся вокруг сквозь прутья железных ворот, отделяющих внутреннюю линию магазинчиков от наружных помещений, где находятся административные службы. Оттуда стеклянная дверь вела на улицу.

– У нас нет времени на междоусобицу, – сказал Джастин. – Правильно говорит Роджер. Толпа снаружи растет с каждой минутой и становится все более беспокойной. Давайте поскорее закроем вопрос.

– И будем держаться вместе, – предложила Ариадна, украдкой подобравшись к Фредерику, и просунула руку ему под локоть. – Как там у них говорится, мои милые друзья? «Вместе мы победим»?

– Что касается тебя, Ариадна, то проблема состоит в том, – с горечью заметила Хлоя, – что ты никогда не была обременена супругом. В противном случае ты бы так не бегала за всеми мужчинами.

Как это может быть, размышляла Мелоди, отвернувшись, чтобы отпереть свой магазинчик, что горести Сета Логана и его приятелей слишком часто отступают на второй план перед лицом мелочных стычек наподобие этой?

– Неужели я одна здесь помню, зачем мы в первую очередь устроили бал-маскарад? – спросила Мелоди с явным раздражением в голосе.

– Чтобы пустить пыль в глаза, – решительно бросила Хлоя. – Поэтому избавь нас от твоих маленьких проповедей насчет того, что нужно быть добрыми в отношении обездоленных. Главное тут – определиться, во что обойдется нам желание не допускать этих попрошаек к входным дверям наших магазинов. Если говорить о себе, то, по-моему, самым лучшим из возможных решений было бы, если б все они исчезли с лица Земли. Однако мы понимаем, что публично заявлять об этом политически не правильно.

– Я б не заходил так далеко, – возразил Эмиль.

– Я тоже, – вставил слово Джастин. Но и эти двое не были готовы выступить в защиту обиженных судьбой, ясно поняла Мелоди. Если добраться до существа дела, то Хлоя права. Для большинства людей показная сторона и всемогущий доллар – главное.

Оставив шубу и сумочку в небольшой кладовке в служебной части магазина, Мелоди проверила в зеркале, как она выглядит, и вернулась к своим коллегам, которые стояли, как часовые у ворот дворца, готовые отразить вторжение.

– Чего вы боитесь? – спросила у них Мелоди. – Репортеры, пытающиеся добиться интервью с нами, это те же самые люди, которые поддерживали нас хорошей рекламой и в результате помогли продать в течение месяца все билеты. Вполне естественно, что они пришли сюда снова, ожидая свежих новостей.

– Боже, спаси меня грешную! – вздохнула Хлоя с возмущением, готовая вот-вот взорваться. – Ты случайно не нанялась заговаривать нам зубы? Они как ищейки, взявшие след, а мы – добыча.

К сожалению, вскоре выяснилось, что Хлоя была права. К журналистам присоединилось много публики со стороны, и настроение толпы было в самом деле далеко не дружественное. То, что на прошлой неделе воспринималось как достойное дело в помощь нуждающимся, теперь истолковывалось как эпизод партизанской войны против невинных прохожих. За одну ночь облик владельца магазина оказался очерненным: его побудительные мотивы сводились к жажде наживы и к ненависти по отношению к беззащитным, несчастным людям, чьим единственным грехом являются ограничения экономического и социального порядка, которые им не подконтрольны.

– Сет Логан был сбит машиной неподалеку от своего дома и, возможно, никогда не будет ходить снова, – начал один из репортеров. – Это и означает, в вашем понимании, протянуть руку помощи людям, большинство из которых жило здесь задолго до того, как вы решили устроить торговые ряды в этом районе?

– Конечно нет! – воскликнула Мелоди. – Несчастный случай с мистером Логаном явился для нас полной неожиданностью, и мы все сожалели о случившемся.

– Недостаточно, чтобы приглушить хотя бы продолжавшееся веселье, – обвиняющим тоном заявил один из бедно одетых зрителей. – Там не могли закруглиться до четырех утра. Мы, подыскивающие спокойные подъезды для ночлега, это знаем точно.

– Ничего не могу сказать по этому поводу, – заявила Мелоди. – Я провела большую часть ночи в больнице, ожидая сведений о состоянии мистера Логана, и теперь рада сообщить вам, что по всем признакам его здоровье быстро восстанавливается.

– Но разве не правда, – спросил еще один воинственно настроенный газетчик, – что вы называете Сета Логана и ему подобных «нежелательными»?

Расстроенная, Мелоди бросила взгляд на своих коллег. Она знала, что Роджер пустил в оборот среди своих это жестокое словцо, но кто додумался произнести его публично?

– Этим словом я никогда не пользовалась, – твердо заявила Мелоди, пребывая в бешенстве из-за того, что не могла до конца честно ответить на вопрос.

Глухой гул недоверчивых голосов докатился до нее.

– Но вам же не нравится, что мы бываем здесь, а? – выкрикнул кто-то с вызовом. – Вам бы хотелось, чтобы нас держали как можно дальше от ваших дурацких магазинчиков, не так ли?

Мелоди хотелось бы ответить искренно. Она заколебалась и снова взглянула на своих коллег, ожидая поддержки. Никто из них не выступил вперед, а в толпе беспорядочно зашумели, когда кто-то на целую голову выше большинства собравшихся вышел из тени кованого фонарного столба, установленного у самого входа в Торговый ряд. Это был Джеймс Логан – его еще здесь не хватало!

Толпа расступилась, как если бы он обладал силой библейских воителей, и пропустила его вперед, затем окружила снова, сплоченно поддерживая, независимо от того, что он собирался сказать. Джеймс Логан не слишком долго держал толпу в неведении относительно своих намерений.

– Так что же? – выкрикнул он, разжигая страсти. – Мы ждем вашего ответа, мисс Верс. Как вы относитесь к «нежелательным», заглядывающим в ваши заведения?

– Я никого никогда не выгоняла из своего магазина, – сказала она.

– Но вы приветствуете этих так называемых нежелательных у себя так же, как и клиентов с деньгами!

Этот человек явно выискивал повод для драки, Поддерживаемый, без сомнения, одобрительным гулом со стороны симпатизирующих слушателей.

– Но, мистер Логан! – начала Мелоди, возмущенная тем, что он пустил в ход слово «нежелательные». – Я уже объяснила, что этим определением не пользуюсь, и…

– Но вы не осуждаете других, когда они к нему прибегают?

Хлоя, Ариадна и Роджер впились в нее взглядом с одной стороны, Джеймс Логан – с другой. Остальные замерли в ожидании. У Мелоди слова застревали в горле.

– Да… нет!

– Как понимать ваш ответ, мисс Верс? – спросил Логан угрожающе ласковым тоном. – Решайте, – Я не прощаю тем, кто его – этот термин – использует. Думаю, что это неподобающее определение не отвечает целям благотворительности, – ответила Мелоди, принимая ответственность на свои плечи, так как обманывать себя не было никакого смысла. Выражение лица Логана осталось бесстрастным, но он знал, что Мелоди оказалась в дьявольской ловушке: деваться ей некуда.

А дьявол так привлекателен! Длинные сильные ноги Джеймса были обтянуты мягкими шерстяными брюками, на могучих плечах – толстый рыбацкий свитер. Его руки небрежно засунуты в карманы. Он выглядел так, будто ему принадлежит земной шар со всем, что на нем находится. Ариадна наверняка распустила слюни.

Сопротивляясь изо всех сил почти физическому воздействию личности Логана, Мелоди постаралась сделать хорошую мину при плохой игре и успешно закончить кошмарное интервью.

– Хотя я лично не приемлю упоминавшийся термин, я считаю, что не мне выступать в роли общественной совести, и отказываюсь брать на себя ответственность за опрометчивые поступки других. Моя единственная забота по-прежнему – справедливое отношение к людям, которые не всегда находят уважение и добро со стороны окружающих, хотя они этого заслуживают. – Мелоди взглянула на своего мучителя. – И я уверена, все мы знаем, кого я имею в виду; для этого нам не требуется во гневе называть имена.

Однако Мелоди не было дано так легко умыть руки.

– Можем ли мы в таком случае предположить, что все мужчины и женщины, прожившие в этих кварталах большую часть своей жизни и работавшие здесь, найдут хорошую встречу, если забредут в ваш Торговый ряд, когда бы им ни вздумалось?

Мелоди слышала, как втянула в себя со свистом воздух Хлоя, представила себе гримасу на лице возмущенного Роджера, почувствовала тревогу Ариадны. Эмиль под ее взглядом остался стоять неподвижно, явно расстроенный происходящим.

– В чем же дело? – поинтересовался Джеймс Логан с самым лицемерным выражением озабоченности, какое Мелоди когда-либо встречала. – Вы опасаетесь, что ваши коллеги не пойдут на это?

Что могла она сказать? Что здесь, вероятно, приступ групповой истерии, и тем самым вызвать еще более острое столкновение с этим невозможным человеком, когда полгорода присутствует в качестве свидетелей? Поможет ли это разрядить обстановку?

Мелоди посмотрела ему прямо в глаза, надеясь, что хоть раз в жизни ей удастся убедительно солгать.

– Ничего подобного. Мои коллеги разделяют мое мнение. Любой и каждый может свободно войти в наши магазины в часы работы.

– И вы не будете принуждать вошедшего сделать покупку?

– Мы никогда не принуждаем посетителей, – ответила Мелоди, поспешив отметить успех, хотя и весьма скромный. – Качество наших товаров и уровень обслуживания делают это ненужным.

– Можем мы процитировать ваше заявление? – спросил один из репортеров.

– Слово в слово, – сказала она и по улыбке, расплывшейся по лицу газетчика, поняла, что он способен, как шакал, взяться за скелет жертвы после царя зверей, сожравшего свою львиную долю.

– Тогда позвольте последний вопрос, мисс Верс. Почему лица, арендующие помещения в Кошачьем ряду, считают, что люди, которые, по вашему утверждению, вовсе не являются нежелательными, должны держаться как можно дальше от ваших магазинов?

– Я считаю, что уже ответила на этот вопрос, – возразила Мелоди. – Мы так не думаем.

– Но почему же тогда вы так заинтересованы в перемещении этих людей на противоположную сторону района доков в здание, где прежде был рыбоконсервный завод? Не потому ли, что надеетесь пореже видеть их здесь?

Измотанная до предела Мелоди, которая еще каких-нибудь четверть часа назад не могла представить себе, что можно так устать, рассеянно потрогала свою челку.

– Эти соображения не влияли на наш подход, – подчеркнула она. – Мы и прежде и теперь искренне хотели бы внести позитивный вклад в улучшение качества жизни этих людей. Мы ведем речь о субсидировании дома для общественных нужд, а не тюрьмы. А сейчас, если вы нас извините, время, когда наши магазины должны быть открыты, – с десяти до половины шестого, и мы уже запаздываем.

Газетчики яростно запротестовали, засыпав Мелоди вопросами.

– Сколько денег вы собрали?

– Во что обойдется налогоплательщикам ваш проект?

– Кто руководитель проекта, если он уже осуществляется?

Совершенно сбитая с толку, Мелоди повернулась к своим коллегам, ища помощи. Вперед вышел Эмиль, поднял руку с тщательно наманикюренными пальцами.

– Терпение, господа! Заверяю вас, мы сделаем новое заявление, как только уточним, насколько успешны наши акции по сбору средств. До тех пор нам больше нечего вам сообщить.

– Ну и устроила ты катавасию! – проинформировала Хлоя обессиленную Мелоди, когда толпа в основном рассеялась. – Ни один из этих оборванцев не войдет в мой магазин, и больше тут нечего обсуждать.

– Ко мне тоже не вступит ни один из них, – мрачно заявил Роджер. – Вы только представьте себе их: ходят, качаясь, полупьяные, оставляют следы разбитых бутылок за собой.

– Что ж, сожалею, что вы так огорчены, – заявила Мелоди, обозленная их реакцией. – Но если вам не нравилось, как я отвечала на вопросы, никто не мешал вам включиться в разговор и высказать свою точку зрения.

На этом их атака на Мелоди захлебнулась. Коллеги разошлись, оставив Мелоди разбираться с утренней почтой в спокойной обстановке. Однако ее одиночество не продлилось долго.

– Я уж начал было беспокоиться за вас, – донесся от двери слишком знакомый голос. – Мне показалось, что вы загибаетесь, когда эти газетчики начали поджаривать вас на вертеле над раскаленными углями.

В тот миг не было ничего на свете, в чем бы Мелоди меньше нуждалась, чем в сочувствии Джеймса Логана.

– Поверьте мне, – возразила она, – после ваших обвинений господа газетчики воспринимались как лакомство. Поэтому поберегите свои сожаления для тех, кто в них нуждается. И, раз уж вы здесь, убирайтесь из моего магазина. Я не торгую товарами, которые соответствовали бы грандиозности вашего самолюбия.

– Я здесь не в качестве покупателя, – ответил Джеймс Логан, с любопытством ткнув пальцем в серебряную вазу, полную сухих лепестков лаванды и роз. – Этот магазин не в моем вкусе. Так же, как и сам город.

– Чем провинился этот город, кроме того, что приютил таких людей, как вы?

Логан поджал губы.

– Такие выпады не прощаются.

– Да, конечно! Ладно, да будет вам известно, что в нашем городе есть несколько прекрасных образцов викторианской архитектуры. Он считается туристской достопримечательностью Северной Америки. Сюда приезжают ради того, чтобы иметь возможность заглянуть в дома, где жили в конце девятнадцатого века, узнать, как они жили.

– Туристы призваны любоваться и всей этой чепухой? – рука Джеймса Логана очертила весь район Кошачьего ряда. – Вы хотите убедить меня, что, приспособив газовые фонари из кованого железа под электрическое освещение, вы сохранили дух старины? Или что прабабушка Верс сберегала зимой луковицы тропических цветов в условиях искусственного климата, регулируемого компьютером? А как насчет этого автомата для размена денег, ловко загримированного под облицованный кирпичом колодец, у которого некогда загадывали желания? И это подается как Мекка для туристов, желающих увидеть, что представляла собой жизнь в прежние времена, Т когда прадедушка был сосунком и бегал в коротких штанишках?

– Нет, мистер Логан, – ответила Мелоди, с трудом сохраняя терпение, – здешние коммерсанты просто попытались уберечь от разрушений очень старые купеческие дома и лавки и в то же время превратить их в полезные и привлекательные сооружения, не вырывая их из той среды, в которой они были первоначально построены. То, что вы видите вокруг в этом месте, – добросовестное воспроизведение площади в деревне викторианского периода.

– То, что я вижу вокруг, – парировал с сарказмом Логан, – это претенциозно выставленные псевдовикторианские фасады. Они напоминают устроенное для Прессы шоу, где несколько минут назад вы демонстрировали якобы снедающую вас заботу о несчастных.

– Уверяю вас, я говорила совершенно искренно. – Вы изворачивались, как рыба, пытающаяся соскочить с крючка, и делали соответственно вид, что ваши устремления совершенно бескорыстны.

– А вы бы предпочли, вероятно, чтобы я проявила полное безразличие и тем самым подтвердила ваше заранее составленное дурное мнение обо мне?

– Я бы уважал вас за смелость, за то, что вы говорили честно. – Он посмотрел на нее вопросительно. – Скажите мне одну вещь: этот бал-маскарад с благотворительными целями – исключительно ваша идея или результат совместных с другими хозяевами магазинов усилий?

– Было и то и другое. Я выдвинула идею, но все они помогали осуществить ее.

– Не очень охотно, разумеется.

– Почему вы так думаете? Вы – ясновидящий или что-то вроде?

Он насмешливо улыбнулся.

– Для этого не надо быть ясновидящим, миледи. В то время, как вы распространялись насчет всеобщего желания приветствовать в вашем миленьком Торговом ряду всех и вся, достаточно было посмотреть на физиономии ваших коллег, чтобы убедиться, что они ни за что не потерпят у себя кучку немытых, подвыпивших людей, которые расталкивали бы богатых клиентов.

Джеймс Логан, к сожалению, почти попал в точку. Поступило много жалоб на то, что присутствие «нежелательных» подрывает атмосферу добропорядочности в этом районе и отталкивает «порядочную» публику от посещения бутиков. Такие жалобы отнюдь не свидетельствовали о терпимости той части населения, которая в основном была весьма обеспечена.

– У вас, мисс Верс, вид маленькой девочки, которую застали в тот момент, когда она запустила руку в банку с вареньем. Может быть, вы испытываете слегка угрызения совести?

Презрение, пронизывающее голос Джеймса Логана, не снижало очарования его глубокого, ленивого тона. По причинам, которые она не смела даже начать постигать, Мелоди обнаружила, что ее внимание задерживается на вещах, совершенно не относящихся к предмету разговора, например, на маленьком надрезе, оставленном бритвой у него на подбородке. Это был единственный недочет на его в остальном безупречном лице. Сделанное наблюдение вызвало небольшое и абсолютно неуместное землетрясение у нее внутри где-то между сердцем и желудком.

– Были ли какие-либо более серьезные причины, которые привели вас сюда без приглашения? – спросила она колко. – Или вы пришли только для того, чтобы доставить мне новые неприятности?

Его колебания, неожиданная улыбка, ямочки на щеках, его прищуренные глаза, осененные такими ресницами, что Мелоди поклялась бы, что они фальшивые, если бы увидела их у женщины, – все это включило сигнал тревоги у нее в голове. Человек явно что-то задумал, и что бы это ни было, ничего хорошего ожидать не приходилось.

Логан уже приоткрыл рот, готовый ответить, когда раздался телефонный звонок. Мелоди была признательна неведомому спасителю даже за короткую паузу. Она сняла трубку.

Джеймс наблюдал за Мелоди, с неудовольствием воспринимая ее тонкую, непринужденную элегантность. Грациозно изогнутая рука на телефоне, угол поворота головы в момент, когда она слушала человека на другом конце провода, мелькание темной тени от ресниц на бледной нежной коже – эти вещи он предпочитал бы не замечать.

Хуже всего, что от нее так и несло деньгами. Такие богачки, легко относящиеся ко всему, обычно вызывали у него недоверие, так как слишком часто легкомыслие у них сочетается с нахальством. Но в то же время он не мог отделаться от впечатления, что Мелоди в чем-то непохожа на других. Что-то было в ней неуловимо свое. Не то, что полная невинность, и не совсем наивность и, уж конечно, совсем не простодушие. Здесь, пожалуй, точнее было бы говорить о таком качестве, как благородство, и, поняв это, он почувствовал себя первостатейным негодяем из-за своих планов в отношении нее.

Логан не желал, чтобы добрые намерения Мелоди растрогали его. Было целесообразнее возмущаться ее покровительственным вмешательством. Из-за Мелоди он против своего желания оказался в роли заботливого сына при отце, который никогда не соглашался, чтобы его обременяли родительские обязанности. Джеймс ненавидел лицемерие, двусмысленность возникшей ситуации, но что он мог сделать, чтобы не смириться с усилением магнетического влечения к виновнице происшествия?

Самым разумным было бы уйти из магазина и перепоручить все дела с Мелоди своему адвокату. Не было ни одной разумной причины лично противостоять ей и идти на дальнейшие контакты.

Но не успел он сделать и двух шагов к двери, как услышал, что она расстроено ахнула. Обернувшись, Логан заметил, как она двумя руками вцепилась в телефонную трубку и почти упала на стеклянный прилавок. Не требовалось быть ясновидцем, чтобы понять, что разговор вывел ее из равновесия.

Мелоди подняла глаза и посмотрела на него мрачным взглядом.

– Мистер Логан сейчас здесь, – сказала она в трубку, и Джеймс неожиданно почувствовал усилившееся сердцебиение.

– Кто это говорит? – спросил он.

– Лечащий врач вашего отца, – ответила она и протянула ему телефонную трубку. – Он уже целый час пытается вас разыскать.

Глава 3

Когда Джеймс взял трубку и назвал себя, рука его была уверенной, голос ровный. Он внимательно слушал, затем сказал:

– Понятно. Я сразу выезжаю.

– Ему хуже? – почти прошептала Мелоди. Джеймс повесил трубку, пожал плечами.

– Не спрашивайте у меня. Вы знаете этих медиков: они никогда не действуют в открытую и не скажут, что думают на самом деле. Им надо «посоветоваться» со мной относительно его лечения. Видимо, он не очень-то слушается их, чему я совершенно не удивляюсь. Я смогу узнать больше, наверное, в самой больнице.

Мелоди направилась в заднюю комнату за шубой и сумочкой.

– Подождите. Я еду с вами.

– Нет, вы со мной не поедете. Из больницы вам позвонили по единственной причине: они не смогли застать меня в отеле и решили, как оказалось правильно, что вы можете знать о моем местонахождении. Во всяком случае у вас есть свои дела. К тому же, кажется, пришли первые покупатели.

Он был прав. У нее брали на прокат костюмы для бал-маскарада, и теперь клиенты приходили, чтобы вернуть их назад.

– Но вы хоть позвоните мне и дадите знать, как дела у Сета? Ну, пожалуйста, прошу вас.

– Если хотите, – пожал он плечами в нетерпении. Мелоди знала: он предпочел бы забыть о ее существовании и согласился удовлетворить ее просьбу только потому, что хотел избежать новых препирательств с нею. Не пожелав сказать «до свидания», Логан пересек «деревенскую площадь», быстро пройдя своими длинными ногами расстояние до главного входа в дальнем конце Торгового ряда.

В то утро в бутик пришло много народу. Люди приносили взятые у нее костюмы, задерживались, чтобы перекинуться парой слов. Обычно январь в Порт-Армстронге – довольно спокойный месяц, и интерес, вызванный слухами о происшествии с Сетом Логаном. помноженными на новости о пресс-конференции и настроениях газетчиков, заглох бы уже на следующий день, случись это в разгар рождественских праздников.

– Вы были главной фигурой в одиннадцатичасовых известиях, – сообщила Мелоди одна из постоянных покупательниц незадолго до полудня. – Милая, вы меня потрясли! Неужели вы в самом деле приглашаете этих людей в свой магазин?

– К этому времени терпение Мелоди уже истощилось.

– О каких людях вы говорите, миссис Баумен?

– Конечно же, о «нежелательных», – пробормотала она уголком рта, как если бы достаточно было произнести слово, чтобы эти несчастные появились немедленно в магазине.

Проклиная в душе Роджера, пустившего в обиход прилипчивое слово, Мелоди осмотрела бархатное платье с турнюром, которое принесла клиентка.

– К сожалению, миссис Баумен, один из боковых швов разошелся и материя повреждена. Боюсь, починка обойдется дорого, потому что платье – оригинал прошлого века, а не репродукция.

– Не могу поверить, чтобы это имело значение, – обиженным тоном заявила женщина. – Если вы всерьез решили позволять нищим копаться в ваших старинных платьях, то вся эта коллекция очень скоро превратится в кучу ничего не стоящего тряпья, и – можете быть уверены – я уже не приду больше в ваш магазинчик.

– Сожалею, что вы так считаете, – сказала Мелоди.

Она подумала, почему вообще ей пришло в голову; будто сбор добровольных пожертвований такая уж хорошая идея. При нынешних темпах прогресса отдача от них для нуждающихся будет совершенно незначительна. Зато осложнения для бизнеса грозят стать очень ощутимыми, как и опасались коллеги Мелоди.

К часу дня в магазине вновь появился Джеймс Логан, но от этого на душе у Мелоди ничуть не стало легче. Ни на миг она не допускала, что хоть одно его слово может оказаться успокаивающим.

– Много работы? – спросил Логан, когда магазин наконец опустел, и они остались вдвоем. Он оперся о прилавок, а Мелоди укладывала возвращенную одежду.

– Да. Как Сет?

– Так себе.

Джеймс выглядел озабоченным, даже неуверенным в себе.

– На чем специализируется ваш магазин? – спросил он, взглянув на стопку платьев, подготовленных для отправки в химическую чистку, – их ждала особая обработка. – Торговля одеждой прошлых времен?

– Считайте, что так, – согласилась она с известной долей превосходства.

Логан сморщил свой симпатичный нос.

– И у вас хватает смелости называть ваш бутик уникальным заведением? На мой взгляд, это куча барахла.

Мелоди не видела нужды церемониться с человеком, который ведет себя вызывающе.

– Я торгую типичной одеждой разных времен, мистер Логан, и от вас не ожидаю должной оценки ее качеств и стоимости. Между прочим, к слову, мой товар – дорогостоящий.

Он безразлично пожал плечами.

– Не может быть. Мелоди глубоко вздохнула.

– Не будем затягивать этот мучительный разговор. Почему бы вам не сказать мне прямо, зачем вы вернулись сюда? Ведь мы оба предпочли бы, чтобы вы были где-нибудь в другом месте.

– Я подумал, не захотите ли вы пообедать со мной? Ее хрупкое равновесие разлетелось вдребезги.

– Чего ради?

Он поднял безупречно симметричные брови вверх.

– Просто потому что между завтраком и ужином люди обычно что-нибудь едят. Нужны ли еще какие-либо причины?

– В случае с вами – да, – ответила Мелоди, не собиравшаяся дать себя обезоружить таким внезапным поворотом.

Несмотря на прекрасные голубые глаза, великолепный рот и едва заметный шрам от бритвы, Логан оставался именно тем человеком, который, как была убеждена Мелоди, не обещал ей ничего хорошего.

– Вы, вероятно, собираетесь подсыпать незаметно в мою тарелку стрихнина?

– Обещаю, никаких мелодраматических поступков не будет. Я просто подумал: раз уж нам обоим все равно надо поесть, мы можем вместе проглотить по бутерброду, пока я поставил бы вас в известность о том, что сказали мне врачи сегодня утром. А потом, если вы захотите…

Он продемонстрировал свои ямочки на щеках, стараясь выглядеть совершенно безобидным. Если бы Мелоди столкнулась с ним в первый раз, она, возможно, растаяла бы на месте. Но сейчас…

– Вы упомянули, мистер Логан, если я захочу – о чем речь?

– Зовите меня Джеймс, – предложил он с милой улыбкой.

Она обратила внимание: не Джим, не Джимми или Джейми, а Джеймс – как звали королей и святых. Мелочь, но она усилила недоверие Мелоди к этому человеку. То ярый противник, то обаятельный кавалер, он, вероятно, самый непостоянный человек из всех, кого она встречала на жизненном пути. Он не был ей другом и приехал сюда скорее всего не для того, чтобы искать ее расположения. И эти два факта остаются неизменными.

– Итак, если я захочу – что, мистер Логан?

– Ну, потом мы могли бы, вероятно, вместе посетить моего отца. Он ведет себя довольно неразумно. В сущности, единственный человек, которого он, как сам старик дает понять, готов терпеть, это… – Улыбка несколько слиняла, и Логан сглотнул, будто в горле у него застряло что-то неприятное. -…Это, в общем, вы.

Глаза Джеймса приняли оттенок увядших цветов лаванды, их блеск угас, и Мелоди поняла, что, несмотря на внешнее впечатление, он глубоко озабочен состоянием отца, хотя стремится показать безразличие. Тем не менее она уже собиралась сказать ему, что при всем ее желании помочь чем возможно Сету она прекрасно нашла бы дорогу в больницу без Джеймса, но в этот момент в дверь вошла Ариадна, соблазнительно покачивая бедрами.

– Вот здорово! – охнула она, лаская взглядом Джеймса. – Очень и даже очень хорошо!

Ее хрипловатый голос, горящие глаза, кончик языка, выглянувший, чтобы жадно облизнуть полные красные губы, странно подействовали на Мелоди. На мгновение беспокойство за здоровье Сета отступило на самый задний план, тогда как внутри у нее созревало совершенно незнакомое ей прежде чувство. Она сразу его распознала. Обычно у нее не бывало приступов ревности, но тут ей неудержимо захотелось вцепиться в густые черные волосы Ариадны и рвать их прядями.

Напуганная собственной реакцией и пристыженная, Мелоди не могла не выбрать другой, менее жестокий путь. Укладывая в пакет дюжину кружевных воротников, чтобы их постирали вручную, она обратилась с очаровательной улыбкой к Логану:

– Конечно, я поеду с вами к вашему отцу. Одну минуту – я только возьму шубу.

Затем наступило возмездие. Как только он понял, что добился своего, его очарование куда-то исчезло, что, возможно, было и лучше. Это послужило еще одним своевременным напоминанием, что белые, правильной формы зубы и закрученные, словно лепестки пышных черных хризантем, ресницы – это просто генетические случайности, а не выражение внутренних достоинств личности, заслуживающих восхищения.

– Не задерживайтесь на полдня, – предупредил он. – Я запарковал взятую на прокат машину в недозволенном месте, и мне не хочется выяснять, сколько штрафов мне удастся заполучить в этом закосневшем городе.

Когда они уселись в машину, Логан сосредоточил внимание на управлении ею. Они ехали по улицам с трехрядным движением, которые вели на противоположный конец города, где и находилась больница. Она была построена на скале, нависшей над гаванью.

– Меня интересует один вопрос, – заметила Мелоди, осознав, что он не собирался добровольно предоставить ей больше информации о Сете.

В знак того, что он не намерен удовлетворять ее любопытство, Логан неодобрительно хмыкнул, но Мелоди это проигнорировала.

– Почему мы должны вместе ехать, чтобы навестить вашего отца? Если б я ничего не знала, я бы подумала, что вы боитесь быть с ним один на один.

Когда Мелоди произнесла эти слова, они приближались к нерегулируемому перекрестку. До этого Джеймс вел машину, можно сказать, с самоуверенной агрессивностью, какую Мелоди и предполагала у человека его темперамента: он не раздумывал долго, кто имеет преимущественное право проезда; не придерживался обозначенных дорожными знаками норм скорости. Выслушав ее последнее замечание, он начал со скрежетом переключать передачи, сыпать направо и налево ругательства.

– У вас заглох мотор, – оповестила она его с удовлетворением, которое не могла скрыть, когда машина дернулась несколько раз и остановилась на самом повороте.

– Знаю, – ответил Логан. Он снова завел мотор, машина дико взревела, и Джеймс начал опять неловко орудовать рукояткой переключения передач.

– А мы застопорили движение.

– Вы удивительно проницательны.

– Я уж не говорю о том, что водитель машины, следующей за нами, задыхается от избытка выхлопных газов. Вам обязательно нужно, чтобы мотор ревел на таких оборотах?

Машина во второй раз подпрыгнула на месте, когда он резко затормозил.

– Не хотите ли сесть за руль вы? Мелоди одарила его щедрой улыбкой.

– Конечно нет, Джеймс. Я уверена, вы прекрасно справитесь, как только охладите свой темперамент.

– Мой темперамент, – жестко отрапортовал Логан, – полностью под контролем, если только мне не приходится возиться с дотошными женщинами, которые способны довести и святого до белого каления.

Водитель машины, следовавшей за ними, засигналил.

– Вы все еще держите движение, Джеймс, – напомнила ему Мелоди.

– О, прекратите! И оставьте ваши недоумочные истории насчет моих отношений с отцом. Я абсолютно не боюсь быть с ним один на один. Это меня вовсе не заботит.

Это не заботило и Сета, как Мелоди обнаружила и первую же минуту в больничной палате. Джеймс отчаянно пытался вновь разжечь искру жизни у Сета. Ради этого, подавив свою гордость, он и попросил Мелоди вернуться к постели отца. В больных глазах старика не было огня, как вчера, он не возмущался несправедливостью мира, забывшего его в беспомощном состоянии в руках посторонних людей, которым он не доверял.

– Мы пришли узнать, как вы себя чувствуете, – сказала Мелоди, взяв в свою руку его высохшую кисть. – Мы надеялись, вам захочется кого-нибудь повидать.

– Не сегодня, милая девочка Мелоди, – возразил Сет, слегка задыхаясь. – Сегодня я гожусь только для одного – чтобы с меня сняли мерку для моего ящика.

– Нельзя так говорить! Джеймс, подойдите сюда и скажите вашему отцу, чтобы он не говорил таких вещей.

– Брось, Сет, – посоветовала ему Джеймс. – Только хорошие люди умирают молодыми, а ты под эту категорию не подходишь.

– Как и ты, – ответил Сет. – И никогда не будешь годиться. Почему бы тебе не отправиться туда, откуда ты взялся, и не дать мне спокойно умереть?

– Ничего не выйдет, – сказал Джеймс. – Привыкай к мысли о том, что я останусь, пока ты не выйдешь из этой больницы своим ходом.

Гримаса исказила лицо Сета.

– Ты всегда был противным парнем, – пробурчал старик и посмотрел на Мелоди. – Давно уже хорошенькая женщина не держала меня за руку таким манером. Надеюсь, вы сможете остаться еще ненадолго. Непроизвольно она прижалась щекой к его скрюченным пальцам.

– Если хотите, всю вторую половину дня до самого вечера.

– Хоть немного еще – будет достаточно, – пробормотал Сет, глаза его прикрылись веками. – Хоть немного еще.

Вскоре он как будто бы заснул. В течение примерно получаса Мелоди оставалась рядом. Затем, когда он, кажется, погрузился в глубокий сон, Мелоди убрала его руку под одеяло.

– Пусть отдыхает, – прошептала она и обернулась к Джеймсу, считая, что он лишь обрадуется и последует за ней к дверям.

На удивление ей, он не двинулся с места и продолжал стоять с выражением скорби на лице. Это было так непохоже на него – с его обычной самоуверенностью, которая ее пугала.

– В чем дело? – спросила Мелоди. – Ведь вы не думаете, что он умрет?

– Нет, черт побери? – возмутился Джеймс, провожая ее к выходу из палаты.

Однако в его голосе не было убежденности, а глаза остались затуманенными от наплыва чувств.

– Тогда почему у вас такой странный вид? Вы меня пугаете, Джеймс. Вам что-нибудь известно, что вы не сообщаете мне?

Он провожал Мелоди к лифту через весь зал.

– Мы – чужие, – заметил он мрачным тоном. – Это мой отец, я его сын, но мы чужие. Ни разу, как я приехал, мы не смогли… – Джеймс покачал головой и посмотрел озадаченно на Мелоди. – Вы вот вошли в его жизнь в самой негативной обстановке, но он тянется к вам, будто вы – его любимое дитя, а со мной…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.