Элеонора Рис
Медовый месяц с похитителем

Глава 1

– Остановитесь! Пожалуйста, остановитесь! – Где-то там, в деревне, церковный колокол пробил полночь. Тридцать девять часов оставалось до венчания… Но в это мгновение Эмбер мучила лишь одна забота: если она сию же минуту не выйдет из маленького душного автомобиля, то упадет в обморок или, что еще хуже, ее стошнит. А может, произойдет и то и другое.

К счастью, шофер расслышал ее бормотание сквозь стиснутые зубы, и машина остановилась у края дороги. Эмбер с трудом выбралась на свежий воздух и жадно вдыхала ночную прохладу. Тошнота отступила. Словно из другого мира, доносились до нее выкрики коллег из бюро путешествий, чересчур откровенные в силу выпитого.

– Ладно, дорогуша, тебе не следует устраивать спектакль. А пренебрегать сладким сном – тем более, и сама знаешь почему. Так что поехали! – Это замечание исходило от Мэй, которая весь вечер рассказывала такие подробности своего замужества, что Эмбер не знала, сможет ли она смотреть в глаза ее супругу. – Ты ведь теперь только последние две ночи будешь носить свое девичье имя – Эмбер Эшли, а завтра вообще не будешь спать…

– А послезавтра, уже как Эмбер Фаррелл, и совсем не уснешь! – прозвучал другой голос – восемнадцатилетнего Беверли, который, будучи на пять лет моложе Эмбер, был наглым, самоуверенным не по возрасту. – Сколько недель длится медовый месяц? Сегодня у тебя последний шанс выспаться!

Компания смачно захихикала. Настроены все были доброжелательно, но хмельной юмор коллег показался Эмбер неуместным. Она еще не привыкла к мысли о замужестве на таком земном уровне.

Но если не теперь, то когда же? – услышала она свой внутренний голос. Они с Саймоном были обручены уже три года. И даже до обручения она знала, что рано или поздно выйдет замуж за своего двоюродного брата. Росли они вместе, и вот наступил этот час…

Она сжала руки от охватившей ее паники; обручальное кольцо больно вдавилось в ладонь. За последние несколько месяцев она похудела, и фамильное кольцо свободно болталось на среднем пальце – под тяжестью бриллиантов в старинной золотой оправе. Досадуя на себя, она вспомнила, что не отнесла своевременно кольцо к ювелиру, с тем чтобы уменьшить его, а теперь уже слишком поздно: работа не будет выполнена ко дню венчания.

Саймон рассердится, ведь уже два раза она чуть было не потеряла дареное кольцо. Ей почему-то не хотелось уменьшать эту фамильную драгоценность, словно она предназначалась не для ее руки и тяготила громоздкостью и весом…

Волнение, которое Эмбер пыталась подавить, вновь охватило ее, и тошнота подступила к горлу. То, чего она боится, произойдет очень скоро, раньше чем через два дня. Она окажется в объятиях Саймона, и причины для отсрочки уже не будет…

Спастись от замужества? Что за ерунда? Она должна стать женой Саймона…

Но ни он, ни она не сгорали от безумной страсти, какая нередко изображалась на обложках романов, которые она брала читать у Беверли. В детстве ей приходилось не раз наблюдать, как мать без устали металась в поисках именно такой страсти, и еще ребенком Эмбер поняла, к какому опустошению приводили эти поиски. Жизнь жестока…

На глазах появились слезы. Нет, ее замужество будет иным: и она и Саймон привязаны друг к другу. Все будет хорошо. Естественно, что она волнуется, так положено…

– Эмбер, тебе лучше? – На этот раз она почувствовала заботу в голосе подруги. Сандра была единственной во всей компании, кто искренне к ней относился. Они дружили с самого раннего детства, играли втроем: Саймон, она и дочь экономки в поместье «Холл», Сандра Аткинс. Тетя Белла не разрешала дружить с «деревенскими», но в отношении Сандры делалось исключение. Дочь экономки была на два года старше Эмбер и в какой-то степени опекала маленькую застенчивую девочку.

Однако прошло уже десять лет со времени их знакомства, но Сандра продолжала заботиться о младшей подруге. Например, она предложила ей переночевать после «девичника» у себя, зная, как Эмбер болезненно относится к замечаниям своей тетушки и будущей свекрови, госпожи Фаррелл. Сандра была так внимательна, что поняла, как затянулась вечеринка, и настояла на том, чтобы покинуть клуб вовремя, хотя остальные гости считали, что можно еще погулять.

– Да меня просто укачало, – ответила Эмбер и, вновь ощутив слабость, облокотилась на открытую дверцу автомобиля. – Наверное, я слишком много выпила, – продолжала она, прекрасно понимая, что говорит неправду. На самом деле она почти ничего не пила, стараясь не забыть наставлений тети Беллы.

Однако ее подвыпившая компания не придавала значения подобным глупостям. Тем не менее то небольшое количество вина, которое она выпила, оказало на нее сильное действие: девушка была возбуждена… – Пожалуй, я пойду пешком, – заявила Эмбер, ощущая дурноту при одной только мысли, что снова окажется в духоте тесной машины.

Хор протестующих голосов грянул с заднего сиденья, но таксист встал на ее сторону:

– Да тут рукой подать: пять минут – и дома. – Вероятно, он думал, что она сильно подшофе, и беспокоился о судьбе обивки своего такси. Но Эмбер была благодарна ему за поддержку.

– Я пойду с тобой, – предложила Сандра, пытаясь пробраться к двери.

– Это ни к чему, спасибо. – Где-то в глубине души Эмбер почувствовала, что хочет остаться одна, и улыбнулась своим мыслям; ей надо все обдумать…

В голове у нее была полнейшая неразбериха – она очень устала. Но ей казалось, что прохладная темная ночь отрезвит ее и все прояснится скорее, чем средь бела дня. – Сандра, пожалуйста, не надо. И не жди меня; может, я все-таки пойду домой, до дома ведь ближе. А тетя Белла, наверное, уже видит второй сон, она меня не ждет.

– Ну, если ты так хочешь… – Сандра была в нерешительности, зато подвыпившие коллеги поддержали Эмбер. Их веселье сменилось сонливостью, они уже клевали носом. Наконец такси тронулось, оставив девушку одну на краю дороги, при свете луны.

Когда шум удалявшегося автомобиля затих, Эмбер вздохнула с облегчением.

Теперь она одна… И свободна! Странно, отчего она испытывает такое облегчение? Разве она была связана по рукам и ногам последние несколько месяцев?

В самом деле, ее никогда не оставляли одну; сразу после окончания учебы в колледже она и двоюродный брат Саймон, словно кони в одной упряжке, готовились к величайшему событию в их жизни. И бесконечные напоминания о завещании дедушки, произносимые тетей Беллой, то есть госпожой Фаррелл, утомили Эмбер до предела.

Еще в раннем детстве она замечала, как тетушка неутомимо повторяла слова:

«Наша Фамилия». Девочку это развлекало, хотя у тети Беллы были основания гордиться достижениями своего рода. Фирма тетушкиного отца многого добилась в туристическом бизнесе, а магазины Мэтью Фаррелла можно было встретить на центральных улицах многих городов.

Теперь, когда ее сын Саймон и племянница Эмбер объявили о помолвке, восхваление фамилии «Фаррелл» приняло гиперболические размеры, и сама Эмбер обнаружила, что стоит на передней линии. И хотя Эмбер трудилась три года над диссертацией «Иностранные языки и туризм», собираясь в дальнейшем работать в фамильной фирме, тетя Белла запротестовала, заявив, что племянница скоро станет матерью и ей незачем заботиться о карьере.

Но тут Эмбер заупрямилась. Дело не в деньгах: завещание дедушки обеспечивало ее более чем достаточно. Но пуританский склад ее натуры восставал против паразитирования на бизнесе, в процветание которого она не вложила своего труда. И Эмбер обратилась в управление компании, где и получила место, соответствующее уровню ее знаний.

Вспоминая, как рассердилась тетя Белла, Эмбер стала по привычке крутить кольцо на среднем пальце. Саймон, к несчастью, поддержал мать. И хотя Эмбер говорила, что тоже хочет иметь детей и будет счастлива, когда они появятся, но в душе надеялась, что это произойдет не очень скоро…

Она тряхнула головой, как бы разгоняя назойливые мысли, давившие на ее усталый мозг. Наверное, все невесты испытывают то же самое. Правы были коллеги: ей надо выспаться… Но, представив себе, как она будет возвращаться в поместье «Холл» и осторожно взбираться вверх по лестнице в спальню, а потом ложиться на свою узкую кровать, Эмбер ощутила дрожь, какую испытывают люди, страдающие клаустрофобией.

Сейчас она свободна… Вольна идти куда захочет, и сами ноги повели ее по тропинке, ведущей в чащу леса. Там у нее было заветное место; маленькой девочкой она, бывало, забиралась туда «подумать». Почему вдруг она вспомнила о своем «уединенном убежище»? Прошло лет семь или восемь, как она последний раз посетила этот тихий уголок в лесу. Почему она перестала сюда приходить?

Ей показалось, что ответить на этот вопрос очень важно именно сейчас. Но память изменила ей, и она не могла припомнить, по какой причине прекратились ее визиты сюда.

Поскользнувшись на тропинке, влажной после дождя, Эмбер сбросила туфли на высоких каблуках и взяла их в руки. Земля была прохладной.

Эмбер решила, что непременно должна посетить свое тайное пристанище «для размышлений». Там ее осенит, и она будет знать, что делать дальше.

Она могла туда добраться даже с завязанными глазами – прежде приходилось бывать там часто и в разное время суток. Помнится, пятнадцатилетней девочкой, уже не ребенком, но еще и не женщиной, тоскуя по умершей матери, она часто по ночам выбиралась через окно спальни, используя в качестве лестницы ветви яблони, и шла, босая, как сейчас, к заветному приюту – ноги сами несли ее туда.

Лесистый холм, по которому Эмбер взбиралась, становился все круче.

Спотыкаясь о корни деревьев и цепляясь одеждой за ветви кустарника, она продолжала путь впотьмах. Узкого покроя вечернее платье сковывало ее движения. Она приподняла подол, уронив при этом туфли. Когда на легком платье затрещали швы, Эмбер со страхом представила себе, как тетушка Белла будет ей выговаривать: «Вот уж нескладный ребенок!.. Когда ты наконец станешь аккуратной девочкой?..» Эти слова, казалось, вернули Эмбер назад, в детство, и она вновь ощутила стыд и неловкость, как в те далекие времена. Но тут же возник и дух протеста, который всегда жил в глубине ее существа, правда со временем утратив свою остроту.

Вдруг, сама не зная почему, Эмбер остановилась и раскрыла молнию на спине. Спина ее обнажилась, и прохладный ветерок ласково коснулся разгоряченного тела. Под платьем была шелковая комбинация – подарок Саймона к свадьбе.

Эмбер подвигала плечами, и легкое платье, соскользнув, упало к ногам.

Подняв его с земли, она продолжила путь по знакомой тропе, как в прежние времена – с той лишь разницей, что тогда на ней была ночная рубашка. Здесь, среди близкой ей природы, она чувствовала себя непринужденно, легко.

Эмбер тряхнула головой, и ее рыже-каштановые волосы посыпались из-под заколки, выпустив на волю пышные локоны. Обычно она не ходила с распущенными волосами, предпочитая более строгую прическу. Можно было бы, конечно, сделать модную стрижку, но она опасалась, что при первом дуновении ветра будет напоминать клоуна в цирке. Теперь же годы, отделявшие ее от детства, словно растаяли, вернув прежнюю непосредственность.

И вот она пришла в свое милое убежище, которое выглядело точно так же, как и раньше: окруженное деревьями со всех сторон, оно напоминало собою ковер из бархатистого мха, усыпанного осенними листьями. Мягкий лунный свет будто насыщал влагой воздух этого тайного приюта. Да, все было здесь как прежде.

Даже то, что она находилась здесь не одна.

Он стоял, прислонившись к стволу развесистого дуба, ее любимого дерева. В лунном свете его фигура казалась почти такой же массивной, как и ствол, к которому он прислонился, будто он тоже врос в землю. Его присутствие не удивило Эмбер, словно она ожидала встретить его здесь.

В тот, прошлый раз он тоже был здесь. Как могла она об этом забыть?

Только теперь его темные волосы были коротко подстрижены, а лоб пересекали складки, говорившие о душевных переживаниях… И еще: в его темных глазах горел непонятный, обжигавший ее огонь.

– Дядя Джейк?

– Ну, что скажешь, невеста? – произнес он хриплым сердитым голосом, лишенным прежнего тепла, о котором она часто вспоминала. – Никакой я тебе не дядя, черт возьми! Я всего лишь кукушонок, которого подбросили в чужое гнездо. Мы с тобой даже не родственники. Какого дьявола ты сюда притащилась?

Глаза девушки наполнились слезами.

– Я пришла, чтобы подумать. – Слова прозвучали будто из прошлого, из далекого прошлого… – Ведь это мое убежище для размышлений; я всегда сюда приходила.

– Всегда ли, Эмбер? – Кто из них сделал первый шаг, она не знала, но они оказались рядом, совсем близко друг к другу, и разговор перешел на шепот.

Джейк сердито продолжил:

– Когда ты была здесь последний раз?

– В ту ночь, когда ты меня поцеловал. – И то была правда.

– Значит, ты все-таки помнишь об этом? – произнес он со вздохом. И вновь в его глазах загорелся тот непонятный огонь – сплав злости и еще чего-то…

Может быть, голода?..

В каких тайниках души затерялась ее память в эти промелькнувшие семь-восемь лет? Как полевой цветок, забытый в летний день среди страниц книги и вдруг выпавший из нее много лет спустя, возвращает вас в прошлое, а высохшие лепестки обжигают вам руки, и вы вдыхаете призрачный аромат лета.

Все это было так давно. Лето стояло необычное: и горькое, и радостное.

Оглядываясь назад, она понимала, что тогда прощалась с детством.

В пятнадцать или почти в шестнадцать лет Эмбер не стремилась к переменам.

Но вокруг все менялось, менялись и ее друзья. Сандра, которая была старше на два года, оставила школу и поступила в колледж, готовивший секретарей. А Саймон, казалось, больше всего любил поболтать с Сандрой, сидя на траве, или играть в «лесных тигров».

«Дядя Джейк»… Джейк всегда был с ними и, несмотря на возраст – ему было уже двадцать четыре, – являлся главным заводилой всех детских забав. Одно время он снисходил до рыжеволосой девчонки, играя с ней. Она же боготворила взрослого родственника, звала его «дядей», бегала за ним, как собачонка. Но в их отношениях было что-то такое, чего она не понимала до конца. Например, почему всякое случайное прикосновение к нему обжигало ее странным огнем?..

Какое-то время общение с Джейком приводило ее в восторг, но вдруг он изменился, отстранился от нее, стал холодным и недоступным. Она почти его не видела. И вот однажды ночью…

Он пришел в ее «тайное убежище»… Они долго говорили о разных вещах, малопонятных Эмбер. И тогда он ее поцеловал… Этот поцелуй объяснил ей многое: она стала взрослой, почти женщиной…

Но теперь, после стольких лет разлуки, все переплелось: реальная жизнь и воспоминания. Эмбер молчала, ожидая чего-то.

Джейк произнес только одно слово – «Эмбер», но этого было достаточно, чтобы события прежних лет волной накатились на нее. Его близость, тепло его губ уже не были лишь воспоминанием. Ноги ее сами собой подогнулись, и спина ощутила влажную прохладу мягкого мха.

Над ней было его лицо, на фоне звездного неба, а деревья окружали их, словно стояли на страже, охраняя эту встречу. Пальцы Джейка ворошили ее волосы, прижимая их к земле.

– Ты уже больше не ребенок, Эмбер, – произнес он тихо. – Ты – женщина, а я – мужчина.

Его слова пробудили в ее душе тот мучительный голод, о котором она догадывалась, но не признавалась самой себе. Точно во сне она ощутила прикосновение его рук к ее груди, прикрытой лишь тонким, прозрачным шелком комбинации.

Подарок Саймона… На мгновение сознание ее прояснилось, и Эмбер попыталась сесть, жадно хватая ртом воздух, словно бы она тонула. Но тут случилось невероятное: губы Джейка прикоснулись к ее груди, и она ощутила блаженство, на грани сладкой боли.

И опять, как во сне, она услышала свой безмолвный стон; порыв страсти захватил их обоих и унес, словно осенние листья, к тому, неизвестному ей до сих пор восторгу, какого она никогда еще не испытывала. Этот восторг поглотил ее тело и душу, а потом они оба погрузились в сон без сновидений такой же прекрасный, как роса на бархатном мху.

Но страшным было ее пробуждение, когда она осознала все, что случилось.

Ей стало зябко после того, как она проснулась: в лесу было холодно и сыро. Какие-то странные перемены произошли в ее теле, и, казалось, оно больше уже ей не подчинялось.

Где она? Куда девались постель и одеяло? Несколько мгновений Эмбер пребывала в неведомом пространстве, между сном и бодрствованием, утомленная чувством удовлетворения, наполнявшим ее тело. И все же она пыталась, хоть и слабо, припомнить, что же с ней произошло.

Что-то тяжелое лежало на ее талии, прижимая к земле. Эмбер попробовала сбросить с себя непонятный груз, но ей это не удалось. Она открыла глаза и вскрикнула… Загорелая рука Джейка лежала на ее животе. Застыв от ужаса, она наблюдала, как эта рука поползла вверх, к ее обнаженной груди.

И тут Эмбер все вспомнила. Забыв о мучившей мигрени, она освободилась наконец от давившего ее груза и, затаив дыхание от страха, ждала, когда он проснется. Но Джейк лишь немного пошевелился и пробормотал что-то во сне может быть, ее имя.

Замерев от ужаса, она наблюдала, как он искал сквозь сон потерянное им тепло и, не найдя ничего другого, кроме скомканной комбинации, прижал ее рукой; дыхание его стало равномерным, и он продолжал сладко спать.

Бежать! Скорей бежать! – мелькнуло в ее голове, словно так можно было изменить то, что случилось. Ее платье, выпачканное в земле, валялось поблизости. Но что ей до того? Дрожащими руками она натянула его на себя.

Кое-как пытаясь поднять замок молнии на спине, она защемила тонкую прядь золотисто-каштановых волос и чуть было не закричала от боли, но, вовремя спохватившись, взглянула на спящего: он продолжал мирно спать.

Куда подевались ее туфли? Эмбер беспомощно озиралась по сторонам… Ей не найти их в предрассветной серой мгле. Ну и что же? Она пойдет босиком.

Обойдется и без комбинации, которую продолжала сжимать сонная рука Джейка.

Нельзя рисковать из-за клочка шелковой ткани. Ей казалось, что самое важное в данный момент – не разбудить Джейка. Если ей удастся незаметно исчезнуть, думала Эмбер, она спасена.

Но вдруг девушка почувствовала, что ей трудно покинуть эту маленькую лесную прогалину, словно бы часть ее души оставалась здесь. Словно бы человек, которого она покидала, был ее возлюбленным, а не посторонним…

Эмбер взглянула на спящего, чье тело она так близко узнала, хотя его самого и не знала по-настоящему. В полумраке, к которому уже привыкли ее глаза, она различала это тело, беззаботно раскинувшееся на мягком мху; одна рука все еще была согнута, будто Джейк продолжал ее обнимать. Его нагота не оскорбляла: он, точно языческий бог лесов, полностью вписывался в окружающую обстановку.

Глядя на него, Эмбер почувствовала, как ее снова влечет к нему, и, покраснев, отвернулась и поспешила прочь. Как смеет она допускать такие порочные мысли, когда послезавтра состоится ее свадьба с Саймоном? И как она сможет?.. Но Эмбер не была готова думать об этом. Отгоняя от себя подобные мысли, она начала спускаться с холма.

Когда она подошла к дому, уже почти рассвело. Казалось, душа ее, как и тело, стала бесчувственной; той легкости, с которой она углубилась в лесную чащу, уже не было.

И все же, все же… Какие-то новые ощущения витали вокруг нее и в ней самой… На мгновение они ее покинули – с возрастающим ужасом она взглянула на свои руки.

Смертельная бледность покрыла ее щеки.

Обручальное кольцо было потеряно.

Глава 2

– Обручальное кольцо?! О, Эмбер, не может быть! Ты его потеряла в лесу?

Почему же ты не вернулась, чтобы найти его?..

Привалившись к столу в кухне у Сандры, Эмбер безнадежно глядела на третий палец левой руки, напрягая усталый мозг, чтобы более-менее правдоподобно объяснить потерю кольца.

– Я не смогла вернуться, – честно призналась она. – Я заметила, что его нет, уже здесь и… Я так устала, Сандра, я просто не в силах была вернуться.

– Она устала! Это какой-то бред! Бормочет что-то о зачарованных лесных прогалинах, о языческих богах и Бог знает о чем еще! – Сандра помолчала в нерешительности. – Ты должна мне все рассказать, что там с тобою случилось.

На тебя, видимо, кто-то напал. Надо вызвать полицию.

Эмбер отхлебнула еще один глоток крепкого кофе, прежде чем начала возражать. Но подруга была настроена решительно.

– Послушай, я жалею, что не обратилась в полицию сразу же, как только ты вернулась… ты была какая-то странная… Я даже подумала, что в ночном клубе кто-то подсыпал наркотик в твой бокал.

– Никто мне ничего не подсыпал, я пила лишь вино. Я просто перебрала.

Эмбер почувствовала, что щеки ее загорелись: она не привыкла лгать. 

– Я слишком много выпила и решила, что если прогуляюсь в лесу, то протрезвею. Но я заблудилась и упала на какую-то скамейку и там забылась на мгновение. Вот и все.

Повторяя одно и то же без конца, она убеждала себя, что говорит правду.

Но Эмбер понимала: забыть о том, что с ней произошло, забыть о его прикосновениях к ее телу, она не сможет никогда, как бы ни уговаривала самое себя. Даже после того, как приняла ванну и сменила одежду, Эмбер ощущала поцелуи Джейка, словно они были отпечатаны на ее коже.

Следы позора. Но хуже всего было то, что в душе ее сохранилась память о восторге, который она испытала, и жажда вновь ощутить то блаженство, что он ей подарил. Унаследованная от матери жажда любви, дремавшая где-то в глубине ее существа, была разбужена Джейком Фарреллом. Материнское наследие: не считаться с моралью и порядочностью, ставить превыше всего желание и страсть…

– Я тебе не верю, ты не была пьяна, Эмбер. Я ведь наблюдала за тобой, ты выпила меньше меня. Однако я не отправилась одна бродить впотьмах, не падала на скамейки и не теряла драгоценных колец.

Тон подруги свидетельствовал о том, что она не поверила Эмбер. Сандра была упрямой, и если уж на чем настаивала, то переубедить ее было трудно.

– Ты бродила там целых три часа! Но, ради Бога, в этом лесу невозможно заблудиться, его ничего не стоит обойти за десять минут. И не болтай ерунды, что ты «размышляла». Это не лезет ни в какие ворота. Я знакома с людьми, которые любят «поразмышлять», но они не приходят в мой дом около трех часов утра с таким видом, будто три раза обогнули земной шар.

– Я же сказала тебе, я упала…

– На скамейку? Да, сказала, значит, там ты и потеряла кольцо? Не говоря уже о паре туфель и комбинации? – Эмбер побледнела, а Сандра заговорила теперь с сочувствием. – Помнишь, я помогла тебе раздеться? – добавила она. Эмбер, бедняжка, я понимаю, что ты сейчас испытываешь. Ты боишься, что свадьба твоя прогорит, и не знаешь, как на все это прореагирует Саймон. Но, пойми, ты ведь не можешь сделать вид, что ничего не произошло. Саймон тут же заметит, что нет кольца, и, кроме того, тебе необходимо… – Сандра опустила глаза. – Тебе надо пройти обследование у врача. Ради всего святого, Эмбер, если тебя изнасиловали, может оказаться, что ты беременна.

– Нет, нет, он меня не насиловал!

На этот раз, хотя Сандра могла неверно истолковать ее слова, в них была доля истины.

– Слава тебе Господи! Значит, какой-то мужчина с тобою все-таки был? И что же произошло?

– Да… – неохотно призналась Эмбер. – Кое-что произошло, но я хочу все забыть.

– Забыть! Если в лесу бродит некто и нападает на женщин, то об этом надо сообщить в полицию! Ведь это может повториться!

– Ничего не повторится. – Эмбер казалось, что она пробирается через болото, перескакивая с одного безопасного места на другое. – Это же не посторонний человек, я его прекрасно знаю. Он рассердился на меня за то, что я выхожу замуж за Саймона, вот и все.

Она говорила чистую правду. Но почему Джейк Фаррелл мог на нее рассердиться, ей самой не было ясно. Она лишь чувствовала, как пылает в нем злость.

Эмбер вздрогнула.

– Но он не… Он не стал бы меня насиловать. – И это тоже была чистая правда. Ему незачем было ее насиловать: она сама жаждала его объятий. Сандра, прошу тебя! Неужели ты считаешь, что начинать супружескую жизнь следует с полицейского участка? – Кажется, Сандра согласилась с ней. Обещай мне, пожалуйста: Саймон может прийти с минуты на минуту, я не хочу, чтобы он…

Но как только Эмбер произнесла эти слова, она поняла, что поступает неправильно. Она считала Сандру закадычной подружкой и порой забывала, что Саймон и Сандра знали друг друга задолго до того, как она стала его невестой. И там, где были задеты интересы ее жениха, она не могла рассчитывать на поддержку подруги. Ведь они оба родились и выросли в Марчингее.

Сердце Эмбер замерло, когда она увидела, как посуровело лицо Сандры.

– Ты даже не собираешься ему все рассказать? Но ты должна! Как можно выходить замуж, не сообщив будущему мужу, что с тобой случилось? Кроме того, он заметит исчезновение кольца. Как объяснить ему эту пропажу?

– Вот об этом я и хотела тебя попросить: может, ты сходишь в лес и поищешь? Я знаю, где оно должно быть. Я бы сама сходила, но тетя затеяла фамильный ленч, и мне придется присутствовать на нем. А Саймону я скажу, что оставила кольцо у тебя на сохранение, так как оно все время соскакивает с пальца…

Однако по выражению лица подруги Эмбер поняла, что ее план не сработал.

– Прости меня, но я не помощница во лжи и не позволю лгать Саймону. Сандра произнесла эти слова весьма решительно. – Ты нуждаешься в его поддержке, и он имеет право знать все. Саймон собирается стать твоим мужем!

Если он тебя любит, то не оставит в беде, но ты должна ему довериться.

О, если бы все было так просто!.. Эмбер не могла разделить, к своему стыду, благородную честность подруги.

– Сандра, если я сейчас ему во всем признаюсь, он тут же бросится выяснять, а выяснить ничего нельзя. Он расстроится, и наше венчание будет испорчено. – Эмбер понимала, как неубедительны ее слова. – Потом обо всем узнает тетя Белла и, разумеется, свалит всю вину на меня. – Последний аргумент, кажется, сработал: выражение лица Сандры смягчилось. Эмбер испытывала отвращение к самой себе и своим вынужденным манипуляциям. – Ты ведь знаешь, что тетя считает меня не очень сдержанной, полагая, что я унаследовала от матери характер ее поведения. Ведь она покинула моего отца, – напомнила Эмбер. – Если бы я не принадлежала к этой так называемой «Фамилии», сомневаюсь, что тетя Белла дала бы согласие на наше обручение. И если все, что произошло, всплывет на поверхность, венчание не состоится.

И хотя Эмбер была противна вся эта мышиная возня, другого выхода не было… Поскольку ей придется постоянно жить в деревне, она будет нуждаться в защите Сандры от нападок будущей свекрови.

Иногда ей хотелось поделиться с подругой и рассказать всю правду. Но она понимала, что это невозможно. Как объяснить Сандре, что накануне свадьбы невеста позволила призраку прошлого соблазнить себя? Она подарила свою девственность человеку, которого почти не знала! И, предавшись животной страсти, сама уподобилась дикому зверю.

Эмбер смущенно наблюдала за выражением лица подруги и вздохнула с облегчением, когда Сандра кивнула.

– Ладно, не скажу ничего, ради Саймона и тебя. Я схожу в лес и постараюсь найти кольцо. Но обещай мне, что ты все ему расскажешь после венчания.

– Конечно, расскажу, – пообещала Эмбер, прекрасно понимая, что никогда этого не сделает. Роскошь исповеди – не для нее.

В те бессонные часы, после того как она пришла, босая, в слезах, в дом подруги, Эмбер твердо решила: во-первых, выйти замуж за Саймона и в продолжение всей жизни постараться загладить свою вину перед ним; во-вторых, никому не говорить о том, что случилось. Пусть это будет ее крест и понесет она его одна. Саймона следует оградить от сплетен; он не должен страдать оттого, что невеста его обманула.

Никто ничего не узнает – только она и Джейк будут знать правду. Ту роковую ночь она постарается выбросить из памяти. А что касается Джейка…

Какой мужчина станет похваляться тем, что соблазнил невесту двоюродного брата?

Нет, Джейк не будет болтать.

Впрочем?..

Ну конечно же, Джейк не проболтается, размышляла Эмбер, стараясь вникнуть в смысл слов Саймона.

– Ты оставила кольцо у Сандры? По правде говоря, я полагаю, что тебе следует быть более внимательной, – произнес он обиженным тоном. – Не знаю, что скажет мама. Это ведь очень дорогая вещь. Члены нашей семьи ожидают увидеть это кольцо на твоей руке. А завтра тебе необходимо его иметь при себе для церемонии венчания… – Он взглянул на часы. – Может быть, нам сходить сейчас к Сандре и забрать его?

– О нет, Саймон, не теперь – мы не успеем. – Бессонная ночь давала себя почувствовать: началась мучительная головная боль. Зачем только она согласилась прийти на ленч? Все равно ведь не сможет проглотить и кусочка.

– Да, пожалуй, ты права: нам никак нельзя опаздывать. Кстати, я тебе еще не рассказал? Матушка, в качестве особого презента, решила отремонтировать нашу половину дома, пока мы будем на Бали. С ее стороны это великодушный поступок. Ведь у нее в таких вопросах больше опыта, чем у нас с тобой…

Эмбер слабо улыбнулась, словно актриса, играющая роль в плохой пьесе. Во всем этом была фальшь: в том, что они с Саймоном шли по улице и говорили о свадебных подарках, словно бы все было в порядке… Впрочем, что касается Саймона, тут и правда все в порядке.

– Это очень любезно с ее стороны, – произнесла Эмбер. На самом же деле ей меньше всего хотелось, вернувшись домой после свадебного путешествия, обнаружить свое жилище обклеенным обоями во вкусе госпожи Фаррелл. Но в данный момент у нее не было сил протестовать. Сам медовый месяц представлялся ей таким событием, что не верилось в его возможное окончание, и обои уже не играли решающей роли… – Прости меня, Саймон, – пробормотала она. – Я даже не знаю… Я выпила слишком много на вечеринке. – Ее мучила совесть из-за того, что она вынуждена лгать, но у нее не было иного выхода.

– Наверное, будет лучше, если я не останусь на ленч…

– Глупости. Тебе как раз надо побольше поесть. Я ведь тоже вчера вечером хорошо порезвился, но сегодня плотно позавтракал и чувствую себя прекрасно.

– Саймон положил руку на плечо Эмбер, когда они свернули на дорогу, ведущую к «Холлу». – Кроме того, все члены нашей Фамилии уже прибыли, даже все дяди.

«Дяди» – это холостые братья тети Беллы. Эмбер с трудом подавила раздражение, которое постоянно вызывало у нее пренебрежительное отношение Саймона к неженатым братьям его матери. Эти дядюшки ей нравились: они были тихими, приятными людьми… Но тетя Белла, следуя по стопам знаменитого дедушки Мэтью, не очень-то привечала тех, кто не становился продолжателем рода.

Эмбер попыталась сбросить руку Саймона со своего плеча и впервые подумала, что не сумеет скрыть от него то, что с ней случилось. Хоть бы прошло побольше времени, чтобы забыть… Как сможет она пережить брачную ночь, если даже случайное прикосновение Саймона вызывает у нее отвращение?..

Но что делать? Отложить свадьбу? Она уже представляла себе реакцию тети Беллы. «Но, дорогая Эмбер, – скажет та, глядя на нее, словно она предложила самой планете Земля изменить траекторию вращения, – мы ведь уже заказали церемонию!» И все свершится так, как пожелает госпожа Фаррелл.

Отец Саймона встретил их на пороге, и Эмбер крепко обняла его. Она любила своего дядю и будущего свекра так же, как терпеть не могла его жену, чью фамилию он согласился принять и стал тоже Фарреллом. Эмбер восхищалась его спокойным, но решительным характером, помогавшим ему противостоять властной супруге. Если бы не он, то Саймон не посватал бы ее.

Эмбер недоумевала, почему тетушка так легко согласилась на помолвку?

Вначале казалось, что ее перевод из пансиона в университет произошел так молниеносно лишь потому, что от нее хотели избавиться. И вдруг Саймон, встречавший ее на станции после первого семестра, сообщил ей, что им теперь пора обручиться…

– Привет, красавица! – Дядя поцеловал ее и пригласил жениха и невесту войти в дом. – Как вы провели вчера время? Боюсь, что сегодня у нас негде будет яблоку упасть: все Фарреллы явились. Догадайтесь-ка, кто свалился как снег на голову?

– Привет, дядя Боб! – Эмбер последовала за ним в дом. – Понятия не имею.

– Может, все обойдется и завтра случившееся покажется просто дурным сном…

Когда они вошли в гостиную, господин Фаррелл взмахнул рукой в сторону окна, возле которого стоял высокий мужчина, спиной к вошедшим.

– Посмотрите только, кто у нас на ленче!

Мужчина повернулся и пошел навстречу Эмбер – это был Джейк Фаррелл. И происходящее, увы, не было сновидением.

Эмбер тоже подалась вперед, их взгляды встретились – и время, казалось, остановило свой бег, заключив обоих в какой-то особый мир, точно двух мотыльков в куске янтаря.

Откуда-то издалека Эмбер услышала голос Саймона, но это теперь уже не имело никакого значения. Глубоко посаженные темные глаза и сурово сжатый рот заслонили весь мир. Что в этом лице? Злоба или страдание? Если бы Джейк подошел и заявил свои права на нее, она пошла бы за ним на край света.

Но мгновение, когда она всецело принадлежала ему, миновало, и время вновь потекло медленно. Эмбер отвела глаза; гул голосов стал обретать словесную форму, привлекая ее внимание.

– Щедроты родства, – заметил отец Саймона со сдержанным юмором. Он и не предполагал, каким будет впечатление от этого «сюрприза»: Эмбер едва пришла в себя от шока негаданной встречи. – Поглядите на него: можно подумать, что он провел ночь в стоге сена, а сам говорит, что явился на свадебный пир.

– Да это все из-за моей телеги. – (Было странно слышать его голос, который звучал еще глубже, чем всегда.) – Ее никак не сравнишь со стогом сена: довольно удобная машина, только, пожалуй, немного тесновата. Не хотелось вас будить среди ночи: я прибыл позднее, чем предполагал.

Пока Джейк говорил, Эмбер чувствовала, что смотрит он только на нее, словно бы слова, обращенные к дяде, лишь формально произносились в адрес старшего родственника. Казалось, Джейк ждет чего-то от нее, но чего именно она не знала.

– Тебе следовало разбудить нас, Джекоб. Мы были бы рады тебя видеть, вступила в разговор госпожа Фаррелл, внося поднос, уставленный бокалами со светлым хересом, которым она с присущей ей грациозностью стала угощать многочисленных родственников. Но от Эмбер за безупречными манерами тети не укрылось ее раздражение: она как бы излучала враждебность…

Вдруг Эмбер показалось, что тетя все знает. Неужели Джейк с ней поделился? Но, по здравом размышлении, Эмбер решила, что если б это было так, то тетя Белла не стала бы мило разговаривать с соблазнителем племянницы. Тетушка никогда не одобряла Джейка потому, что он фактически не принадлежал к семейству Фаррелл… Дело в том, что его отец был приемышем.

Дед Джейка был одним из партнеров дедушки Мэтью. Когда он умер, то Фарреллы усыновили отца Джейка. «Я всего лишь кукушонок, которого подбросили в чужое гнездо», – вспомнила Эмбер слова Джейка, сказанные в ту ночь. Но она постаралась тут же выбросить их из головы: теперь ей не следует вспоминать…

В этот момент тетя подала ей бокал хереса, и Эмбер беззаботно протянула руку и приняла бокал. У Беллы Фаррелл перехватило дыхание.

– Эмбер! Где твое кольцо? Почему ты его не надела?

– О, тетя, оно соскочило вчера с пальца, и я попросила Сандру… – Она чувствовала на себе взгляд Джейка, в то время как пыталась выпутаться из щекотливой ситуации. Неужели он понял, что она лжет? Видел ли Джейк в ту ночь кольцо на ее руке? Ей казалось, что он все знает и насмехается в душе над ее конфузом. Она чувствовала его насмешливый взгляд на своем затылке; ей стало жарко от стыда и страха. Что, если он заговорит…

Но Джейк молчал, а тетя успела лишь произнести:

– Ах, Эмбер, ты… – как ее супруг вмешался и произнес тост за здоровье редкого гостя.

Все подняли бокалы, и Эмбер поспешно присоединилась к общему бормотанию:

– Добро пожаловать домой, Джейк.

Эти слова она почти прошептала. Но почему-то ей показалось, что его ответ относится лишь к ней.

– Я должен был вернуться, – сказал он серьезно. – Чтобы присутствовать…

– Он замолчал, не сводя с нее глаз. – Я ведь очень долго отсутствовал.

– Что правда, то правда, – дружелюбно закивал головой отец Саймона. Если бы ты сообщил, что приедешь на свадьбу, ты бы мог быть шафером. А теперь Саймон уже договорился со своим другом. Хотя, конечно, я полагаю…

– Нет, нет! – (Эмбер почувствовала, что Джейк оторвал, от нее взгляд.) Нет, вы не должны даже помышлять о таком, – добавил он уже спокойнее, хотя в его голосе слышалось волнение. – Это будет нечестно по отношению к другу Саймона. И, кроме того…

Словно луч солнца, пробившийся сквозь тучи, его взгляд вновь коснулся ее лица. Она все ждала чего-то, а чего – и сама не знала. Ей казалось, что тончайшая нить повисла над ее головой.

– Что, «кроме того»? – попыталась она небрежно вмешаться в разговор. Но ее вопрос остался без ответа.

Госпожа Фаррелл пригласила тем временем гостей в столовую. По пути туда Эмбер оказалась между плечистым Джейком и сухопарым Саймоном.

Она затаила дыхание, отчаянно пытаясь избежать прикосновений, но, к своему ужасу, почувствовала, как Джейк, протянув руку к ее волосам, затянутым в тугой узел, погладил выбившуюся прядь и при этом закончил начатую фразу:

– Кроме того, Саймон, я могу соблазниться и украсть твою невесту. Крошка Эмбер очень изменилась с тех пор, как мы играли в «лесных тигров»…

Произнес он все это несколько свысока и добродушно. Эмбер возблагодарила Бога, что только она поняла подтекст его слов. Пусть и в дальнейшем замечания Джейка будут понятны только ей! Теперь Эмбер стало ясно: он хочет заставить ее страдать из-за того, что произошло между ними.

Может, он сердился на Саймона как старший брат, имевший приоритет при выборе шафера, но они никогда не были близкими друзьями.

Если б только она была уверена, что он прекратит издевательство над ней!.. Если б только она была уверена, что он не расскажет!..

Но как можно быть в этом уверенной? – думала Эмбер, едва прикасаясь к еде. Краем уха она улавливала замечания гостей о «предсвадебной лихорадке» и отсутствии аппетита. В прежние времена Джейк никогда бы ее не предал, но он так изменился: это был незнакомец, и единственное, что она могла сделать, спросить его самого.

– Мы с Джейком приготовим кофе, – заявила Эмбер наигранно безразличным тоном, когда ленч наконец-то завершился. – Думаю, что госпожа Аткинс и так занята сверх меры приготовлениями к завтрашнему дню. – Эмбер не могла себя заставить произнести слово «свадьба». – А для меня это последняя возможность узнать все новости у Джейка, ведь я тоже буду безумно занята.

Она еще надеялась, что он станет возражать, но Джейк последовал за ней на кухню, и, пока они спускались по старинной лестнице, ей казалось, что волоски у нее на шее встали дыбом от его близости. Когда они вошли на кухню, Джейк закрыл дверь, и они остались одни. Его молчание давило на нее сильнее всяких слов.

Ей чудилось, что прошла вечность, прежде чем она осмелилась заговорить.

– Я подумала, Джейк, нам надо обсудить то, что произошло. – Она сделала паузу, пытаясь уловить его реакцию на свои слова, но он продолжал молчать.

Тогда она в отчаянии произнесла:

– Я… Ты… Мы не должны беспокоиться об этом. Ничего такого… никогда больше не случится, я обещаю. Не знаю, что на меня нашло… На нас. Я хочу все забыть.

– Забыть? – (Слава Богу, он заговорил! Его молчание было настоящей пыткой! Но в его голосе звучали стальные нотки.) – Какая же у тебя, Эмбер, покладистая память. Или ты и впрямь набралась больше, чем я предполагал? Ты в самом деле сможешь забыть прошлую ночь? Забыть о нашей любви? Я лично помню все подробности, уверяю тебя. Включая и то, как ты…

– Замолчи! – Эмбер в страхе отскочила от двери. Вдруг кто-нибудь подслушивает? – Джейк, прошу тебя!.. Я знаю: все случилось по моей вине; я тебя не обвиняю. Но я хочу все забыть: ведь завтра утром состоится венчание с Саймоном, и…

– И что? – в его голосе звучала злость. – Боже мой! Что ты за женщина, Эмбер? Мне известно, что быть девственницей считается старомодным, но я все-таки полагаю, что еще сохранился обычай соблюдать верность. Интересно, как воспримет мой многоуважаемый двоюродный братишка то, что его невеста предстала перед алтарем, едва вырвавшись из объятий другого мужчины? Или он так одурманен, что ему уже все равно?

– Но он ничего не знает. – Чем злее становился Джейк, тем уступчивей звучал ее голос. – Я ему ничего не рассказала и никогда не расскажу. Я буду…

– Ты не любишь его, – презрительно произнес Джейк. – Как ты собираешься преподнести ему этот сюрприз?

– То, что случилось прошлой ночью, не имеет отношения к любви, – заявила Эмбер более решительно. – Я привязана к Саймону, и я…

– Но каждый раз, когда будешь ложиться с ним в постель, ты будешь вспоминать ту ночь со мной, Эмбер.

– Ни за что!

– Да, да! – Его голос больно ранил ее. – Ты прекрасно знаешь, что я прав. Ты не понимаешь, что на тебя нашло? Я могу тебе подсказать. Правда, не все, что я назову, звучит красиво. Но я уверен, что если бы ты любила Саймона, то не повела бы себя так со мной.

– Я слишком много выпила в тот вечер, Джейк, и не могла себя контролировать… – Но, сказав это, она сама почувствовала фальшь в своих словах. – По крайней мере…

Он резко перебил ее:

– Это твоя версия! Однако; мы оба знаем, что дело совсем в другом. Мы оба были пьяны прошлой ночью, но не от алкоголя. К тому же… – Голос его смягчился, и, положив руки ей на плечи, Джейк добавил:

– Нет, Тигровый Глаз, так не пойдет. Алкоголь помог нам сбросить, условно говоря, покров цивилизации, но он не изменил сути – нашей страсти, и она вырвалась наружу. Неважно, сколько ты выпила; если бы ты любила Саймона так сильно, что решила стать его женой, ты бы не ответила на мой призыв.

– А я и не ответила… – Голос ее замер, когда она увидела вспышку гнева в его глазах и поняла всю несостоятельность своей лжи.

– Ты мне не ответила, Эмбер? Не ответила? – Он крепко схватил ее за плечи и притянул к себе. Казалось, злость закипает в его сердце. – Значит, я тебя изнасиловал?

– Да нет же, Джейк. – Эмбер в панике пыталась вырваться из его объятий, приходя в еще большее отчаяние от создавшегося положения. Ее пальцы скользили по его хлопчатобумажной рубашке, и она чувствовала тепло его тела.

Джейк прижал ее к себе и смотрел на нее сверху вниз, как победитель на побежденного.

– Слишком поздно, Эмбер: время британских респектабельных браков ушло в прошлое, туда ему и дорога, вместе с моим двоюродным братишкой.

Он медленно наклонился к ней и поцеловал. Дикий голод и злость, близкая к ненависти, чувствовались в этом поцелуе.

Пытаясь подавить волну нахлынувшего желания, Эмбер теряла последние силы.

Ей не удалось утаить от него охватившую ее слабость и загоревшийся в глазах огонь. К чему притворство – ведь все так очевидно!

Когда он разжал объятия, она чуть было не упала, а его слова обожгли ее, точно пламя:

– Ты ведь жаждешь моей любви, Эмбер? Или будешь меня уверять, что и он, братишка, доводит тебя до такого же состояния?

Она беспомощно покачала головой. Как объяснить ему, чтобы он понял?..

– Нет, он… он не может. – Ей вдруг захотелось вернуть ту страсть, от которой она пыталась отречься. – Но, Джейк, пойми – дело не во мне. – На его лице появилось выражение презрения, и она мучительно стала искать слова, чтобы объяснить ему всю сложность своего положения. – Я не хочу таких взаимоотношений, Джейк: сгорать от страсти несколько месяцев, а потом не знать, что делать всю оставшуюся жизнь. Моя мать постоянно искала такую страсть, а в итоге от нее и погибла. Я не хочу кончить тем же и никогда не пойду на это. Мы с Саймоном знаем друг друга с детства. Мы выросли вместе и оба хотим одного и того же…

– Ты в этом уверена? – Его голос гипнотизировал ее. – Я так не думаю. Может, ты и хотела бы, чтобы так было, но ты – дочь своей матери. Знаешь, яблочко от яблоньки…

– Нет! – Однако боевой дух в ней угас.

– Ты не можешь быть в этом уверена. – Он протянул руку к ее сверкавшим красным золотом волосам и вновь обнял ее. – Ты не сможешь жить без этого…

Глава 3

Джейк не проболтается; он пытался ее переубедить, но у него ничего не вышло. Она определенно дала ему понять, что не променяет супружество с Саймоном на чисто физические отношения с Джейком, и просила оставить ее в покое.

Во всяком случае, она надеялась, что он оставит… Оттолкнув его против воли, Эмбер укрылась в столовой. Он молча последовал за ней, неся на подносе остывающий кофе. Если б он собирался ее предать, то, наверное, сделал бы это именно теперь, Несомненно… Сжав губы, Эмбер попыталась сосредоточить внимание на сборе вещей для поездки на остров Бали – там они с Саймоном проведут медовый месяц. В детстве она много разъезжала с матерью и поэтому навсегда утратила страсть к путешествиям. Больше всего Эмбер любила дом. После смерти матери она покидала его один лишь раз – ради поездки на юг Франции со своей университетской подругой.

Что взять с собой? Она попыталась представить себе, как они с Саймоном проведут медовый месяц, но ей это сделать не удалось. Будут ли они присутствовать на званых обедах? В рекламных брошюрах сказано «иногда», но Саймон подарил ей два вечерних платья, значит, он надеется, что они будут выходить в свет. Кроме того, он предусмотрел «сюрприз-гостиницу» на две ночи до отъезда. Эмбер не имела представления о том, что это такое; но, зная пристрастия Саймона, предполагала: нечто чопорное и сверхроскошное.

Полупустой чемодан, разинув пасть, взирал на нее с упреком. Эмбер вспомнила: в прежние времена не успевала она привыкнуть к жилищу друзей или родных матери, как Клодин (так звали ее мать) забирала ее с собой на свое новое пристанище. Потом в жизни матери опять все ломалось, причем весьма драматично, и «колесо ее любовной истории» поворачивалось вспять.

Лишь теперь Эмбер поняла, что не хочет и думать о своей матери. Она со смущением представила себе, как очаровательная, одаренная, но совершенно безответственная Клодин Эшли оттолкнула бы от себя Саймона и, зевая, произнесла бы: «Слишком нудный парень…» А то, что произошло у Эмбер в ту ночь с Джейком, было бы как раз во вкусе ее матери.

«Страсть прошла, моя милая, – объяснила Клодин маленькой дочери, когда та спросила, почему они не живут вместе с папой. – А без страсти жить невозможно… – Затем, догадавшись, что это не самое лучшее объяснение девятилетней девочке, мать стала целовать ее, приговаривая:

– Ты все поймешь, когда будешь постарше, дорогая…» И вот наступил тот день, когда Эмбер поняла свою мать.

Но прежде чем это случилось, Клодин умерла. Как потом Эмбер догадалась, ее мать приняла слишком большую дозу снотворного после разрыва с очередным, как оказалось, последним любовником. Тогда-то Эмбер и переехала на постоянное жительство в поместье «Холл».

Только здесь она постепенно начала понимать, каким причудливым было ее воспитание у матери, мятущейся от одной «страсти» к другой. И хотя Эмбер не могла питать к суровой тетушке и доли того обожания, какое питала к своей легкомысленной матери, она была благодарна госпоже Фаррелл за ту основательность в жизни, которую обрела в поместье «Холл».

Теперь же страсть опалила и ее. Но в отличие от матери она не собиралась давать волю этому чувству, разрешить ему руководить ее жизнью. Мысленно она вернулась к тому порыву, который заставил ее безрассудно броситься в объятия Джейка Фаррелла, но воспоминания о нем взволновали ее, и Эмбер принудила себя отвлечься от опасных мыслей.

Как она могла пойти на поводу у своих желаний? Но, может, это рука судьбы? Встреча с Джейком прояснила те сомнения, какие терзали ее по поводу помолвки с Саймоном. Она догадывалась, что не испытывает подлинной страсти к своему жениху. Теперь же она точно знала, что страсть и привязанность разные вещи…

– Эмбер, дорогая, тебя к телефону.

Необычайно ласковый голос тетушки вывел девушку из задумчивости.

– Одну минуту, тетя Белла. – Решительно свернув оба вечерних платья, она уложила их в чемодан. Саймон купил эти наряды вместе с другими подарками; он знает лучше, что ей необходимо иметь.

А если ей понадобится еще что-нибудь, думала она, сбегая по лестнице вниз, Саймон купит, когда они прибудут на место. Он с удовольствием пройдется с ней по магазинам. «Хочу побаловать свою женушку…» – скажет он.

Голос, прозвучавший в телефонной трубке, поразил ее точно удар грома.

– Эмбер, ты меня слышишь? Нам надо поговорить.

– Да… да, я слушаю, Джейк. Но я думаю, нам уже не о чем говорить. – Она беспокойно озиралась по сторонам, но, к счастью, тетушки поблизости не было.

– Я ведь сказала тебе, чтобы ты обо мне не тревожился. Я знаю, что делаю.

– Неужели? Я так не думаю. – Наступило молчание, и Эмбер решила повесить трубку. Словно догадавшись о ее намерении, Джейк опять заговорил:

– Эмбер, послушай меня, пожалуйста. Не вешай трубку. – Тон его речи был спокойным и рассудительным. – Только выслушай меня, и я больше не буду тебя тревожить.

Он ждал ответа. Вот теперь настало время закончить все раз и навсегда. Но раздался ее голос:

– Говори, я слушаю.

– Молодец, Эмбер. Так вот, то, что произошло, потрясло меня не меньше, чем тебя, и поэтому мои поступки не были продуманы. Я напугал тебя и сожалею об этом. Но – поезд ушел, забудь меня. Тигровый Глаз, мы больше не увидимся. Что бы ни случилось, выходи замуж за Саймона. Хоть мы оба понимаем, что ты его не любишь… – Она пыталась перебить Джейка, но его глубокий голос продолжал:

– Да, погоди, послушай меня: ты не любишь Саймона. Ты ведь и сама в этом призналась. Сейчас ты думаешь, что это не имеет значения. Думай, что хочешь, но я испытал на себе брак без любви и знаю, что это такое. Мне неизвестно, что рассказал тебе Саймон обо мне…

– Ничего он мне не рассказывал! – Ее голос окреп. – Зачем он будет рассказывать о тебе? Я думала, ты уехал…

Джейк горько усмехнулся.

– Однако я вернулся. Послушай, Эмбер, у нас нет времени углубляться в подробности моей истории. Ты лишь должна знать, что я женился семь лет тому назад. В то время мне казалось, что я поступаю правильно. А на самом деле эта женитьба чуть не загубила три жизни. – Грубоватый тон его речи свидетельствовал о глубоком переживании, и Эмбер невольно откликнулась душой на его слова. Может, Джейк и правда любит?.. – Я не могу допустить, чтобы то же самое случилось и с тобой, Тигровый Глаз, – продолжал он. – Не принимай пока никаких решений; я прошу тебя подождать. Отложи свадьбу и подумай как следует…

– Об этом не может быть и речи! – Она возвысила голос почти до крика. Моя тетя…

– Я помогу тебе. Не предпринимай ничего, только приходи сегодня ночью на то же место. – (Ему было слышно ее прерывистое дыхание.) – Ты сумеешь ускользнуть из дома, ты ведь всегда была мастерицей на такие дела, вспомни-ка. Я буду тебя ждать и увезу отсюда. Тебе не нужно будет что-либо объяснять – я все беру на себя. Скажу им, что тебе нужен простор…

– Нет! Нет, я не могу! – И вновь, словно против воли:

– В… в котором часу?

– Я буду ждать тебя с полуночи. – (Эмбер почувствовала, будто по телефонному проводу пробежал ток его желания…) – Я буду ждать, пока ты не придешь.

– Джейк, я… – Но он уже положил трубку. Опустившись на ковер, Эмбер разрыдалась.

– Я так и знала, – прогудел тетушкин голос за ее спиной, и панический страх вновь овладел Эмбер. Что она смогла услышать? – Мне показался знакомым голос звонившего, – продолжала тетя Белла. – Что он там тебе наболтал, дурочка? Какие-нибудь неприятности?

– Я не знаю, о чем вы говорите, – смущенно пробормотала Эмбер. Казалось: тетя в курсе дела. Но этого не могло быть! – Какие неприятности?

– Не глупи, дитя, – резко заявила тетушка. – Звонил Джекоб Фаррелл, жаль, что я сразу не догадалась. Я бы уж ему показала, где раки зимуют. Разве я не права?

– Вы правы, тетя, – прошептала Эмбер.

– Совершенно ясно, что этот тип сказал тебе нечто такое, от чего ты расстроилась. Рекомендую, моя девочка, успокоиться и послушать, что я расскажу тебе об этом человеке. У всякой медали есть две стороны. Когда ты услышишь другую версию той же истории, то перестанешь выставлять себя напоказ в смешном виде.

Ничего не понимая, Эмбер последовала за тетей в ее небольшую гостиную и села за маленький столик, в то время как госпожа Фаррелл позвонила, чтобы принесли чай, О чем это толкует ее тетушка? И что могла она сама знать о Джейке? Эмбер старалась придумать, как ей объяснить свой телефонный разговор, но ничего путного в голову не приходило.

– Тетя Белла… – начала она нерешительно.

– Подождем, когда принесут чай. Я не вижу необходимости давать в руки госпожи Аткинс все карты, с которыми она побежит оповещать всю деревню о твоей глупости.

Они подождали, пока экономка не внесла поднос с чаем. Не скрывая любопытства, она разглядывала заплаканное лицо Эмбер, однако сохраняла молчание, в соответствии с этикетом.

– Я положу тебе сахар в чай, может, тогда ты сумеешь взять себя в руки. Тетушка передала ей чашку, наблюдая, как Эмбер отпила глоток и поморщилась от непривычно сладкого вкуса. – Хорошо, ты собираешься со мной поделиться тем, что тебе наболтал Джекоб, или я сама тебе все расскажу?

Эмбер молчала, но у нее было странное чувство: ей не хотелось слышать то, что намеревалась рассказать тетя. А та приняла молчание племянницы за согласие выслушать всю правду.

– Тогда послушай меня. Не говорил ли тебе Джекоб Фаррелл о завещании моего отца? – Должно быть, тетушка неверно объяснила неподдельное удивление на лице Эмбер. – Кажется, я права. И, вне всякого сомнения, ему удалось очернить желание моего сына жениться на тебе?

– Он… – Слова застряли в горле у Эмбер, и тетушка неодобрительно посмотрела на нее.

– Тебе не следует отвечать, ты ведь утратила способность вразумительно выражать свои мысли. И, кроме того, у меня нет ни малейшего желания выслушивать ту ложь, которую этот достойный порицания молодой человек пожелал сообщить тебе. Я расскажу тебе о содержании завещания моего отца, и тогда ты сама сможешь судить о том, где правда, а где ложь. – Тетя Белла хладнокровно налила себе еще одну чашку чая, отпила глоток и продолжила: Как ты знаешь, Эмбер, – вернее, как бы тебе следовало знать, если бы ты проявляла должный интерес к родовому наследству, – дедушка Мэтью был человеком, свято хранившим семейные традиции. У него было шестеро своих детей, и к тому же он усыновил отца Джекоба, который был сыном умершего делового партнера. – Тетушка отпила еще глоток чая. – Но тут мой отец совершил ошибку. Он мог бы обеспечить сироту, не выходя за рамки общепринятых правил, и все дела. Однако же мой отец придавал большое значение семье и был чрезвычайно огорчен тем, что лишь немногие из его детей приняли к сведению его мнение в этом вопросе. Как тебе известно, за исключением отца Джекоба, все твои дяди остались холостыми, а твоя мать… Тетя Белла замолчала, и ее лицо приняло презрительное выражение. – Чем меньше мы будем говорить о недостойном поведении твоей матери, тем будет лучше. В результате только отец Джекоба и я избрали путь поддержания традиций нашей семьи. Родители Джекоба скончались несколько лет тому назад, таким образом, осталась я одна…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.