# Ричард Длинные Руки – гроссграф

Гай Юлий Орловский

Сэр Ричард, доблестный паладин, проламывается через все стены, магические и реальные, повергает демонов и чародеев, и вот уже вершит суд и расправу на таинственном Юге! Да так умело и круто, что сам Сатана впечатлен. И Сатана делает доблестному паладину предложение, от которого нельзя отказаться. И еще не было человека, кто бы отказался. Не отказывается и сэр Ричард.

## Часть 1

### Глава 1

Яркий свет южного солнца прожег толстые шторы, сквозь плотно закрытые веки проник уже красным, но не вечерне-багровым, а ликующе алым, как молодой рубин.

Я закрылся ладонью, стараясь удержать сладкий сон, но сознание напомнило, что я в маркизате, море в полусотне шагов от дома, потому сейчас вот странная смесь пламенности и прохлады, словно струи воздуха сменяют одна другую, не смешиваясь. Солнечные лучи прожигают весь мир и уходят в землю на глубину человеческого роста, слегка смягчаясь только в кронах деревьев, где находят приют как мелкие птицы, так и огромные дивные бабочки, немыслимые на суровом севере.

Все еще с полузакрытыми глазами, я сполз с ложа, зевая и потягиваясь. На соседней подушке вмятина, простыня еще хранит аромат горячего женского тела. Стыдно признаться, но Маргарита всегда встает раньше.

Одевался замедленно, еще во власти сна, в окно веет бодряще-прохладным воздухом необъятного океана. Или это чувствуется присутствие воды с другой стороны дома: первый владелец велел вырыть большой бассейн и прыгал, говорят, со второго этажа спальни… Все хорошо, после возвращения Хендрика с ворохом грамот по маркизату народ третьи сутки поет и пляшет. Жизнь, как говорится, удалась у всех доживших до моего прихода, я прям мессия…

Мой рот раздирается от зевоты, вчера пришлось пить и снова пить чуть ли не до самого утра, устанавливал связь с народом, пусть даже все сплошь графы, бароны и виконты, тело тянется до хруста костей, и вдруг…

…сердце сжалось, будто ощутило над головой занесенную палку. Я в испуге обернулся. В комнате резко и сильно пахнуло горящим металлом. На стенах вспыхнули багровые блики, словно из камина разом вывалилась корзина раскаленных углей.

Жутко зашипело, будто вода на раскаленной плите, через распахнутое окно ворвались два багровых огненных демона. Чуть ниже человека, от обоих пахнуло волной нестерпимого жара.

Оба бросились на меня.

Я в страхе обежал вокруг стола, отдалившись от одного демона и приблизившись к другому. Он прыгнул ко мне, быстрый и легкий, как огонь, хотя когти стучат тяжело и жестко. Я отступил еще, а когда он с торжеством ухватил за плечи, я тоже обхватил его и, закричав от жгучей боли, с силой качнулся назад, ударился спиной о подоконник. Хребет затрещал, демон в последний миг отчаянно забарахтался, но я, скрипя зубами от дикой боли, держал крепко, пока падали и когда ударились о воду.

Брызги взлетели до второго этажа, а мы погрузились на дно. Бурлящая вода пошла пузырьками, я ослеп и только чувствовал, как на поверхность вырвался столб белого пара. Боль резко утихла, это мой трусливый организм борется за выживание, я вынырнул из мгновенно нагревшейся воды, жадно хватая ртом воздух.

Наверху, в распахнутом окне, зловеще мелькнуло багровым. Демон выглянул, увидел меня, исчез. Я торопливо поплыл к бортику, надо успеть выбраться, зловещий свет мелькнул уже во втором окне. Я поспешно ухватился за скользкий край, подтянулся на дрожащих руках.

Демон исчез, но, едва я поднялся на ноги, он появился уже в окне первого этажа. Я ринулся к двери, понимая, что в комнате обязательно догонит, даже успел прикинуть, когда именно прыгнет на спину и я окажусь в смертельных объятиях.

За спиной простучали шаги, пахнуло жаром. Не оглядываясь, я ухватился за толстую штору, которую так ненавижу, вверху затрещали, обламываясь, кольца. По резко нахлынувшему жару чувствовал, как огненные руки уже тянутся ко мне, резко повернулся и, широко взмахнув, как тореадор плащом, набросил штору на демона. Он начал барахтаться, я крутанул, заворачивая в плотную ткань, как куколку, прыгнул сверху, сбивая с ног. Мы рухнули, я прижимал штору как можно плотнее, надо перекрыть доступ воздуха, подо мной начало быстро нагреваться, в двух местах пошел дым.

Я стонал от боли, жар не стих, но дымок исчез. Барахтанье подо мной прекратилось, я перестал ощущать под собой даже твердое тело. Сердце колотится, я в изнеможении распластался на полу, чувствуя между мной и плитами пола только плотную ткань шторы.

Послышался неторопливый стук каблучков и шарканье подошв. В зал вошла Маргарита, за нею двое работников. Все трое остановились, созерцая меня в немом изумлении. Маргарита уперла кулаки в бока, словно хохлушка перед запорожцем.

– Маркиз, – выкрикнула она в великом изумлении, – чем вы таким упились с утра?

Я прохрипел, едва ворочая языком:

– Да уж… угощают тут нехило…

Работники подбежали и с великим почтением помогли мне встать. Меня окутали мощные винные пары, обоих пошатывало.

– Маркиз, идти сможете? Или проводить?

Я постоял, ноги все еще дрожат, в горле словно дребезжит жесть.

– Даже не знаю, – выговорил я с трудом, – что за жизнь… Одни радости!

– Да уж, – произнесла Маргарита холодно, – но не все, оказывается, могут устоять под напором этих радостей.

– Не все, – согласился я.

– Блевать не тянет? – участливо осведомился один из работников.

– Тянет, – признался я. – Но потерплю. Идите-идите!

Все трое удалились, Маргарита на выходе оглянулась и обожгла меня взглядом, полным презрения. Я все еще приходил в себя, появились слуги, почистили портьеру и попытались повесить на место, но та вся в паленых дырах, пришлось унести.

Я торопливо огляделся, не видел ли кто, а то драку с демонами могут воспринимать двояко. И что я – герой, за правильным человеком идут, настоящему мужчине вверили свои судьбы, как и то, что мне скоро хана – супротив демонов никому не выстоять, спасайся кто может.

Едва Маргарита скрылась за дверью, я торопливо ухватился за кольцо. Есть демоны, что поднимают целые скалы и бросают их за сотни шагов. Если такой камешек попадет, никакая святость не спасет, никакая регенерация не вернет к жизни лужу, что растечется под этим камешком. Да и вообще я пока уцелевал лишь потому, что маг самонадеянно посылает за мной примитивных демонов… Если бы послал в самом деле крутого и универсального…

Так что без помощи таких же демонов шкуру не спасти.

Я вызвал своего Серфика, он появился над серединой стола вспыхнувшей красной искоркой, крохотные крылышки работают так часто, что похожи на мутный розовый туман.

– Слушаюсь, господин!

Не дожидаясь ответа, привычно прыгнул в пламя свечи, стараясь держаться в ее верхней части. Думаю, теперь ему это просто нравится.

– Серфик, – сказал я серьезно. – Мне нужна твоя помощь. Как ты уже знаешь, меня преследует чародей. Да что там преследует, я уже прижат к стене… Я человек мирный и хотел избежать драки, но он меня отыскал и здесь. Сегодня явились двое… Спасло то, что знаю чуточку больше, чем местные орлы. Но маг не успокоится. Я не уверен, что смогу справиться со следующим… посланцем.

Он пропищал:

– Что прикажешь, хозяин?

Я вздохнул.

– Ах да, ты же слуга… В смысле – бессловесный исполнитель. Это я, гуманист, нашел, с кем советоваться. Но, Серфик, все равно думай! Если меня прибьют, хреново придется и тебе у нового повелителя джиннов.

Он пискнул в страхе:

– Я ничего не могу сделать! Мы не вмешиваемся в дела людей, если нет прямого приказа!

– Разумно, – сказал я. – А то можно схлопотать от обоих. Но если чародей меня убьет, то заберет и тебя. И тогда не будешь сидеть вот так в огоньке и балдеть, растопырив лапки. Возможно, ему больше понравится отрывать тебе крылышки, затем руки и ноги… А что? Раз уж бесполезен, то хоть помучить…

Он чуть не выпрыгнул из пламени свечи, огонь трепетал и пригибался, словно страшился занесенного над ним кулака. Тоненький голосок пропищал:

– Но я ничего не могу!

– Ты можешь говорить, – напомнил я. – Как со мной, так и с собратьями. Они могли бы помочь мне сокрушить злого гада, даже если он Верховный и с ног до головы генералиссимус!

Он пискнул:

– Нет!

– Что нет?

– Это невозможно! Так не бывает.

– Почему? Наши интересы совпадают, – сказал я убеждающе. – Уничтожив власть злого колдуна, а они все злые и неправедные, если против меня, освободим тех демонов, которых он несправедливо поработил!

– Ты не понимаешь, – пропищал он так тоненько, что я едва услышал.

– Что не понимаю?

– Мы не можем ничего делать, – пискнул он, – по своей воле!.. Это изначально. Мы только выполняем приказы.

Я покачал головой.

– Что-то не врубаюсь. А как же вы там плаваете в плазменном огне, никого не слушая и никому не подчиняясь?

– Там мы ничьи, – объяснил он. – Но и там просто существуем, ничего не делаем. Это прекрасное состояние блаженства. Но когда называют наши имена, мы обязаны повиноваться. Мы просто не можем не повиноваться! Но, к счастью, люди забыли наши имена…

– Да, к счастью, – буркнул я. – Попробуй договориться. Это очень важно.

– Это важно для тебя.

Я возразил:

– И для вас! Ты же сам сказал, чародей нашел старый манускрипт и начинает вас вылавливать по одному? Вот переловит всех, будете прыгать по его команде! Власть развращает… А абсолютная, как там дальше…

Он пискнул торопливо:

– Нас много! А он читает медленно, книга очень трудная… Иногда имя демона находит за месяц, а когда и за год. И вообще, демонов – миллионы.

– Понятно, – сказал я. – Надеетесь, что либо шах умрет, либо ишак… Но когда чем-то долго занимаешься, набиваешь руку. Сейчас по одному демону в год вылавливает, а потом наловчится хватать вас по десятку в неделю. Вот тогда и попляшете!

От волнения он выпрыгнул из огня, но, словно ожегшись на лютом холоде, ринулся обратно. Оттуда донесся отчаянный писк:

– И что ты хочешь?

– Я предлагаю сделку, – сказал я как можно более твердым и солидным голосом. – Взаимовыгодную. Я вообще такой весь из себя взаимовыгодный, куда ни посмотрю.

– Что за… сделка?

– Вы помогаете мне сокрушить этого гада, – сказал я. – За это я всех вас отпускаю на свободу. На вечную!

– Как? – спросил он.

– Я уже придумал, – ответил я загадочно. – Это надежно. Это очень деловое предложение. Взаимовыгодное, я же рыночник.

Он в великом волнении взлетал над столешницей и снова плюхался, словно его придавливает немыслимая гравитация.

– Какое? Они не приходят просто так! Только по вызову!

– Предложение очень простое, – сказал я настойчиво. – Демоны больше всего страшатся, что их имена узнают. Это означает полную потерю своей воли и бессловесное рабство. Так?

– Да!

– Но их имена постепенно раскрываются магами, – продолжал я неумолимо. – Это всего лишь вопрос времени… Правда, какие-то имена так и останутся неназванными, не все древние рукописи уцелели даже в перезаписях, но никто из демонов не знает, чья очередь следующим впасть в вечное мучительное рабство. Я не думаю, что плавать в вашем океане плазмы так уж блаженно! Ожидание мучительного рабства страшнее самого рабства.

– Пока все верно, хозяин.

Я продолжал, загибая пальцы:

– Я еще раз обещаю, даже клянусь! Всех демонов, которые придут мне на помощь и помогут сокрушить власть Верховного Мага, который преследует меня, сволочь, отпущу на волю! Более того, сделаю так, что никто и никогда их не сможет поработить больше. С гарантией.

Серфик пропищал отчаянно:

– Хозяин, я верю тебе! Ты добр ко мне. Но другие демоны просто не поверят! Никто!

– Почему?

Он заметался передо мной, как крохотный багровый уголек, крылышки машут так часто, что на их месте только розовый туман, а за самим Серфиком остается быстро тающий красный след.

– Потому что ты – человек! Человеку нельзя верить! Человек никогда не выпустит из рук власть…. да еще власть над демонами!

Я закусил губу, он прав, это я сейчас, когда пищу, как жаба под колесом, готов отдать все, но… вон даже декабристы, которые все из себя ах-ах, одно хрестоматийное благородство, ни один не отпустил на свободу своих крепостных. Как же, а кого ж пороть для забавы?

– Ладно, – сказал я, – попытка – не пытка. Попробовать стоит.

– Они не придут!

– Точно?

– Они только по вызову!

– Так давай вызовем.

Он запищал жалобно:

– А как? Вызвать можно только раба. Свободного звать невозможно. Он даже не услышит.

– Гм… А ты вызвать можешь?

– Нет. Вызвать может только хозяин.

Я задумался, но тряхнул головой, каждая потерянная секунда работает против меня.

– Беги обратно. Скажи им, что я хочу и что… обещаю. Неужели не найдется ни одного, который рискнул бы? Ради выигрыша вечной свободы? Из всех миллионов хоть один умный? У людей и то такие попадаются… Как я, к примеру.

Он исчез, я уронил голову на кулаки, голова раскалилась от мыслей. Больше всего демонов ужасает и ввергает в беспредельное отчаяние осознание, что попавшие в рабство уже не возвращаются в свой мир. Любой властелин, будь великий чародей или мелкий колдун, держит их при себе. Чаще всего в виде сторожей, гончих, посыльных, а совсем мелких и слабых использует для забавы.

Обычно крылатых маг сажает на крышу в виде застывших каменных или деревянных украшений. День и ночь следят они за небом и окрестностями вокруг башни властелина, сообщают о приближении незнакомцев, а то и сразу атакуют, если заранее дан такой приказ. Другие превращены в статуи у входа, так годами стоят, скованные заклятием, изнемогают от мук, но не могут шевельнуть и пальцем.

Самые счастливые, хотя это трудно назвать счастьем, кого маг использует для работы. Они крутят тяжелые колеса, тоже изнемогая от усилий, другие рыщут по зачарованным лесам, добывая необходимые колдуну элементы. К сожалению или к счастью, демонов нельзя научить находить и собирать вещи Древних, они не отличают их не только от недревних, но даже от упавших сучьев, веток и камней. Но их можно заставить рыть, таскать, рушить, ломать, а также сражаться с людьми или подобными себе демонами. Потому все чародеи большую часть своего времени пытаются раскрыть имена демонов.


Через час Серфик сообщил, что удалось уговорить самого старого демона создать полуокно. Я не успел спросить, что такое полуокно, как одна из стен стала матовой, с той стороны вспыхнул свет.

Меня едва не отбросило к противоположной стене. Голова закружилась, я ухватился за стол, почудилось, что падаю в недра яростного солнца. Ярко-красный кипящий ад, гигантские протуберанцы выстреливаются из бездны и возгоняются прямо к стене, как и выдерживает такой напор…

Я закусил губу, кулаки сжались с такой силой, что ногти врезались в кожу. Никакого напора, сказал себе зло, это проекция. Вон на той же стене висят реальные мечи, кинжалы, а это только экран, просто экран, сеанс двусторонней связи, не больше. Нет этих чудовищ по ту стороны стены, нет…

Из пылающего ада вынырнули ужасающе гротескные фигуры. Некоторые сразу начали принимать те формы, в которых появляются перед земным хозяином, другие остались в таком жутком виде, что я ощутил одновременно тошноту и панический ужас.

Я перевел дыхание и сказал напряженным голосом:

– Ребята, посмотрите на меня во все гляделки, смотрелки, сопелки и прочие штуки! Возможно, вы поймете меня. Я – из другого мира… В смысле, вообще с Севера. У нас там слово держат! Нарушить слово чести – это горше, чем смерть. Это потерять лицо, потерять честь. Потому, когда говорю вам, что всем, кто мне поможет, дам вечную свободу, я говорю правду. Так и будет.

Вдоль стены пронесся сгусток огня, похожий на хвостатую комету, дважды перечеркнул пространство и вдруг застыл, страшный и пылающий.

– Человек… враг, – прошипело из пламени. – Человеку верить нельзя…

– Люди разные, – сказал я с отчаянием, – я же сказал, я – другой!

– Ты… человек…

– Да, но…

– А все люди… лживые…

Из пылающего ада, где еще и свирепствует ужасающей силы ураган, выныривали все новые существа, мелкие и чудовищно огромные, толстые и вытянутые, как бесконечные черви. Многих я просто угадывал по внезапному блеску и вспышкам, наконец понял, что все пространство перед стеной занято телами великого множества демонов.

Я чувствовал, как снова начинает кружиться голова, сердце сжало страхом.

– Да, – крикнул я из последних сил, – да, люди лживые!.. Но в моем королевстве уже поняли, что честность – лучше, чем ложь, еще и потому, что приносит больше прибыли!.. Кто честен – тот теряет по мелочи больше, чем нечестный, но в целом и по большому счету выигрывает гораздо больше. У нас наконец-то поняли, что доверие – самый ценный товар. И потому я знаю, что не обману. И не только потому, что обманывать – нехорошо… но и потому, что обманывать – невыгодно!

Вперед, отодвинув других, выдвинулся массивный демон, больше похожий на каменную гору, шелохнулся, от его тела брызнули синие искры. Когда заговорил, я едва не присел от могучего рева:

– Мне терять нечего… Я знаю, в руинах города Конгрев найдены тайные записи мага Фрэнка Эбигнела, я был у него в услужении триста лет. Рано или поздно в ней прочтут и мое имя… Возможно, уже сейчас читают. Так что я… готов рискнуть.

Я вскрикнул торопливо:

– Мудрое решение!

Красный демон из переливающейся всеми оттенками стали прошипел, словно раскаленный металл в воде:

– Человеку нельзя верить!

– Нельзя, – согласился каменный демон. – Но мне уже все равно. Не он сегодня, так другой маг завтра… А то и сегодня вечером.

– Правильно, – воскликнул я, – но от того уже не вырваться! А я отпущу на свободу, вот увидите.

Красный демон сказал шипяще:

– Хорошо! Отпусти его, и тогда мы… подумаем.

Я возразил:

– Я не могу сражаться с Верховным Магом голыми руками! Мне даже одного-двух демонов мало. У Верховного много демонов в рабстве, со мной должно быть не меньше. Лучше – больше. Если проиграем, то я буду убит, а вы все попадете к нему в вечное рабство!

Красный сказал злобно:

– Мы не попадем. Потому что с тобой никто не пойдет!

Отчаяние захлестывало меня с головой, я сказал упавшим голосом:

– Ребята, вы правы, конечно… Осторожность – великая сила. Но рано или поздно вас переловят. Может, не всех… Сейчас у вас уникальный шанс обрести свободу. Не думаю, что когда-то повторится. Во всяком случае, не скоро. Переловят раньше… Словом, я сказал. Выбираете сами, сейчас пока что свободны в выборе. Но это время скоро кончится.

Усталый и опустошенный, я показал сидящему у меня на плече Серфику, что может прерывать связь, сам отправился в свою комнату и, не раздеваясь, рухнул на ложе.

Надо срочно удирать. Верховный Маг Гессена все еще не врубился, что за мной надо посылать не столько разных демонов, сколько просто одного, но достаточно умелого и сильного. А он полагает, что если, например, у меня есть амулет против каменного демона, то нужно просто прислать водяного. А если и против водяного нашелся амулет, то справится огненный… Ему невдомек, что у человека вообще может не быть амулетов.

Я вскочил, руки дрожат, даже промахнулся, срывая со стены перевязь с мечом. Когда я был уже у двери, перед глазами промелькнула прямая красная линия, словно рубиновый луч лазера.

Серфик завис в воздухе, часто-часто махая крылышками. Сейчас он казался пурпурным угольком из лесного костра.

– Получилось! – пропищал он счастливо.

Я охнул:

– Что? Что получилось? Демоны?

– Получилось! – повторил он. – Они пойдут против твоего врага!

Я настолько ошалел, что даже приступ ликующей радости как-то пропустил, спросил тупо:

– С чего это они… вдруг?

– Это я им рассказал! – похвалился он гордо.

– Что?

– Что ты, господин, сперва повелел сидеть мне в огне, раз мне там удобно, а потом вообще повелел мне не чувствовать холода вашего мира!..

Я удивился:

– И что, это помогло?

Он ответил чуточку уклончиво:

– Некоторым помогло решиться. До этого спорили… А когда я рассказал, все поняли, что никто из людей так не делал.

Еще бы, мелькнула мысль. Все века человек твердо знал, что все звери – зло, их надо изничтожать, и только в двадцатом веке вдруг появилась эта дикая и крамольная мысль, просто невероятная для нормального человека предыдущих времен: звери тоже наши, их надо беречь, и вообще природу хранить, и даже волков зря не истреблять… Я из этого нового мировоззрения, потому для меня естественно даже демона не мучить без надобности. Но для них это, оказывается, шок. Никому никогда даже в голову не приходило подумать о самих демонах.

– Значит, – спросил я, – мне решили поверить?

Он развел крохотными ручками:

– Не все, конечно. Но некоторым просто некуда деваться.

– А сколько вас там вообще? – спросил я.

– Несколько миллионов.

– Ого! М-да, урожай не густ…

Он сказал обиженно:

– У этих есть причины. Остальные их сочли сумасшедшими.

Я спросил настороженно:

– Какие у них причины?

Он сказал нехотя:

– У них слишком короткие и простые имена. Такие прочитывают раньше других.

– Ага, – сказал я, – это значит, что другие с короткими именами уже попались?

– Да, – ответил он.

– Тогда эти не такие уж они и сумасшедшие.

– Ну да, – ответил он печально. – Тех, у кого имена слишком простые, легко найти простым перебором, а также тех, кто недавно служил магам, теперь убитым, и сумел временно ускользнуть от победителя. Эти знают, что победивший маг их имена обязательно отыщет в книгах побежденного.

– Разумно, – согласился я. – Они практически ничего не теряют. А выиграть могут многое. Они сказали тебе их имена? Давай их сюда! Надо провести смотр войск, вдруг да получится?

### Глава 2

Я почти бегом вылетел во двор, на крыльце двое оборванных виконтов азартно играют в кости, у коновязи какой-то сильно поддатый граф подвязывает к морде коня торбу с овсом.

Серфик уселся мне на ухо, как толстый шмель, ухватившись всеми четырьмя лапками.

– Кенкезантер, – подсказал он.

– Кенкезантер, – повторил я властно. – Явись перед твоим господином!

В самом деле, простое имя, как еще не вычислили. Раздался грохот, земля дрогнула, посреди двора возникла массивная каменная глыба. Народ на крыльце и возле коновязи испуганно замер.

Каменная глыба зашевелилась и разогнулась, превратившись в гиганта в три человеческих роста, поперек себя шире, целиком из серого гранита.

Во дворе истерически завопили, народ бросился во все стороны. Я запоздало прокричал:

– Тихо-тихо! Все спокойно. Это мои ребята!

Народ, слыша, но не слушая, разбежался, как мыши. По всему дому и пристройкам звучно начали хлопать двери, загрюкали засовы, слышно, как мужчины хватаются за оружие.

– Эх, – сказал я недовольно. – Не в холмах же мне тайком проводить смотр? Какой же я тогда адмирал?.. Больше на заговорщика буду смахивать.

– Сегадергабестлюкас, – шепнул в ухо Серфик.

– Сегадергабестлюкас! – повторил я величаво. – Предстань перед своим повелителем и господином!

Рядом с каменным гигантом в выжженную солнцем землю ударила жирная клякса, моментально поднялась человеческой фигурой, что ежесекундно меняла вид и форму.

– Ага, – сказал я, – ты в разведку, а тот, что рядом, будет танковать… Ладно, кто там дальше…

Серфик шептал мне на ухо имена, я называл и увидел, что с танкователем поспешил: третий демон оказался из стали и вдвое крупнее каменного голема. Четвертый оказался меньше всех, но за спиной оказались такие крылья, что я сразу спросил:

– А меня поднимешь?

– Да, – ответил демон покорно, – но не смогу сражаться.

– Ага, – сказал я, подумал и махнул рукой: – На месте решим, что удобнее.

Я называл имена, демоны появлялись один за другим. Когда набралось с десяток, из окон трехэтажного дома начали робко выглядывать самые отважные или самые пьяные из челяди, все еще устрашенной таким жутким парадом.

– Первое, – повелел я громко, – все, кто является по моему вызову, немедленно перестройте себя так, чтобы чувствовать в этом жутком мире людей комфортно! Кому холодно – сделайте так, чтобы не мерзнуть. Кому жарко – чтоб стало прохладно. Кто задыхается от смрада – да поставит фильтры или что-нить, но не страдает от неудобств. Это мое первое повеление!

Они стояли, не сходя с места, но я видел, что одни меняют цвет, у других исчезают одни наросты и появляются другие, третьи вздрагивают всем телом, покрываясь то чешуей, то перьями, то роговыми плитами.

Серфик возбужденно вился вокруг них, буквально лез в пасти и в уши, а когда вернулся ко мне, пропищал возбужденно:

– Все сделано!.. Вы – великий господин!

– Да что великого… – пробурчал я. – Я еще ничего не сделал.

– Как ничего! Вы первое повеление направили на ваших слуг! Чтоб им было лучше! Такого из всех повелителей никто и никогда, это просто непонятно!

Я отмахнулся:

– Да ладно тебе. Я же сказал, у паладинов мозги малость набекрень.

Из дверей дома выглянул капитан Гитард с мечом в руке. Из демонов на него никто не бросился, он чуть приободрился и осторожно приближался ко мне, стараясь держать меня между собой и демонами.

На меня пахнуло винным подвалом, я понял источник безумной отваги неустрашимого капитана.

– Сэр Ричард, – проговорил он дрожащим голосом, – это… ваша армия?

– Какая армия, – ответил я скучно, – малый разведывательный отряд. Армия подойдет позже.

– Великий Самаэль! У вас и силы… Это же целое королевство можно захватить!

– И что с ним делать? – ответил я раздраженно. – Мелкие у вас масштабы, сэр граф! Ладно, оставайся здесь на хозяйстве. Что делать, знаешь. Капитаны Рамиро, Алан и другие – в помощь. Помните, я вас, гадов, и оттуда увижу!.. Словом, я вернусь с победой.

Он прошептал потрясенно:

– Еще бы…

Я промолчал, что намерен не королевство завоевывать, это в самом деле просто, а поговорить с Великим Магом на равных. Чтобы он воспринимал меня всерьез. А это труднее, чем завоевать хоть десять королевств.

– Ладно, капитан, – сказал я несколько раздраженно, – у меня тут серьезный смотр сил, а вы с хаханьками! Идите, займитесь делом. Вы меня отвлекаете.

Гитард отдал честь и, хоть и пошатываясь, но бегом, как исполнительный юнга перед строгим капитаном, умчался в дом.

– Серфик, – сказал я, – вопрос по тактике. Как насчет охраны крепости Верховного Мага? Можем подобраться незаметно?

Серфик пропищал:

– Все королевство – владения Верховного Мага. Он может видеть любое место, которое захочет.

Я пробормотал:

– Здесь многовато квадратных миль и даже ярдов, еще больше народу. Неужели в состоянии следить за всеми?

– Он великий маг, – напомнил Серфик пугливо. – Он все может.

– Все может только Бог, – ответил я машинально, – а маг… все-таки только человек. Как и я. И что он делает, когда видит незнакомца?

Он пробормотал:

– Если тот опасен или просто не нужен, убивает. Если не опасен, но у него ценные вещи, убивает тоже.

Я покачал головой.

– Похоже, тайком к его замку не подобраться. Хотя… гм…

– Что ты задумал, господин?

Через полчаса после долгих переговоров я выяснил, что некоторые демоны в состоянии нести мой молот, лук и меч. Правда, я со страхом и нежеланием передал их в эти чудовищные лапы, даже доспехи отдал, после чего ощутил себя совсем голым. Подумав, подозвал Улакеторзабера, ему доверил молот и меч, он тут же сделал шаг вперед, мой неподъемный для любого человека молот и меч в руках.

– Так, – пробормотал я, – будь наготове. Молот не потеряй, прибью. Нет, меч все-таки отдай, ножны у него простые… Авось не обратит внимание. А то не могу без оружия совсем уж…

Еще демоны, к сожалению, не могут форсировать реки, не в состоянии перейти даже ручеек, однако появляются в любом месте, куда вызывает маг.

Я морщил лоб, ломал голову, как обойти это препятствие, демоны стоят неподвижно, даже не дышат, им это и не надо, сейчас это просто послушные машины, а ведь еще Суворов говаривал, что каждый солдат должен знать свой маневр, а из меня еще тот Суворов.

– Вы крепкие ребята, – сказал я бодро и, не услышав «рады стараться, ваше благородие», поинтересовался: – Кто из вас быстрее всех передвигается?

Демоны молча посмотрели на одного приземистого, похожего на стегозавра. Тот молча выступил вперед и отвесил глубокий поклон.

– Прекрасно, – ответил я. – А с грузом?

Он ответил с поклоном:

– Смотря каким.

– Посмотри на меня, – предложил я.

Он посмотрел и сделал шаг назад.

– Понятно, – сказал я. – А кто может показать скоростные качества со мной на горбу? В смысле – на загривке? Можно – на спине?

После паузы выступил тот самый демон, что тогда был с крыльями, но сейчас без них стал крупнее, голое блестящее тело отливает синеватой сталью. С виду не выглядит шустрым, да и тяжеловат, на мой взгляд.

– Трансформер, – сказал я понимающе, – это хорошо. А как бегаешь? Рысью, галопом?..

Демон ответил свистящим голосом:

– И карьером.

– Отлично. Можешь меня на спине?

– Нести? – поинтересовался демон гулким голосом.

Я проглотил раздраженный ответ, ответил после короткой паузы:

– Да. Нести.

– Я предпочитаю, – проговорил он тускло, – летать, с вашего позволения. Правда, не через воду. Да, я смогу вас нести без труда, господин. Но я не боевой демон, господин.

– В смысле?

– Я не смогу сражаться, – напомнил он.

– Но не пацифист, случаем? А если твои собратья будут драться? Ладно, не объясняй, понял. Все отлично. Тогда рванем через холмы. По прямой, как ворона летит. Странно, как будто другие птицы летают зигзугами… Или летают? Ладно, из меня филателист неважный. Или ты рассчитывал на багере? Увы, сам бы не прочь, но туда нам заказано. Впрочем, дорогу я запомнил с птичьего полета… да-да, летал, летал! Так что не заблудимся. Насчет переправ тоже уладим. Откладывать не будем… Так, ребята, вольно! Возвращайтесь в свой мир. Я вызову всех прямо на место, как только прибуду в заданную полководцем точку. Полководец, как понимаете, это я.

Демоны начали исчезать, некоторые бесшумно, другие с вакуумными хлопками. Кто-то взвился в небо огненным столбом, а один провалился в землю, я видел огромную дыру, но через мгновение утоптанная красная земля сомкнулась, как ряска на болоте после упавшего камня.

– А вас, товарищ бегун, – сказал я, – попрошу остаться.

Демон послушно замер, только следил за мной сквозь роговые щели между низкими надбровными дугами и высокими скулами.

Из дома высунулся, придерживая дверь, капитан Гитард, крикнул виновато:

– Маркиз… Простите, что отвлекаю, но меня спросят… что вы собираетесь делать с такой армией?

– Задавать вопросы, – ответил я кротко.

Он вытаращил глаза.

– Не воевать?

– Воевать экономически невыгодно, – сообщил я. – Я просто постараюсь навязать оппоненту несколько иные отношения.

– Это… как?.. Ох, простите, сэр Ричард, я пропустил слово «отношения».

Я посмотрел на него с подозрением.

– Не знаю, что вы подумали, а я просто собираюсь вступить с ним в отношения другого порядка… тьфу!.. словом, там разберемся. Ладно, капитан, меня поджимает. Инструкции вы знаете, вернусь – шкуры со всех спущу, кто тормозит переход к рыночным отношениям.

– Рыночным отношениям, – повторил он задумчиво и едва не отпустил дверь от глубокой мыслительной деятельности.

Я сказал злобно:

– Да перестаньте делать акцент на отношения!.. Как у вас мозги повернуты, не понимаю. А еще олигарх! Главное, рынок и равные возможности. Все, капитан, идите, идите, идите!.. Эй, бегун, я уже забыл, каким именем я тебя вызвал!

– Стенапендрагенет, – ответил он послушно.

– Хорошее имя, – одобрил я. – Красивое, звучное. Но длинновато… Я буду звать тебя просто Плантагенетом. Итак, Плантагенет, на тебя седло с моего коня пойдет?

Демон ответил свистящим голосом:

– Как скажете, хозяин.

– Но можно и без него?

– Можно, – ответил демон.

Я вспомнил, что демоны, будучи силой покорены магом, вынуждены выполнять все его приказы, но сами мечтают о свободе и добровольно ничего для мага не сделают. А навредить могут, едва маг допустит оплошку.

– Слушай, парень, – сказал я. – Сейчас мы не хозяин и слуга, а оба плечом к плечу деремся за вашу и нашу свободу! Исчо польска не сгынэла и не вмэрла Украина, у нас есть шанс победить! Так что не затевай смуту, а то все припомню, морда!

Он потупился, буркнул:

– Седло не понадобится.

– Проверю, – сказал я с сомнением. Подняв голову, я заорал во всю мочь: – Эй там, на галерке! Срочно отыскать и доставить мне капитана Ордоньеса. Как можно быстрее!..

Я слышал, как в доме забегали, кто-то вопил истерическим голосом, громко кричали женщины, наконец с крыльца сбежал поддатый моряк, упал по дороге, но довольно живо унесся к кораблям.

Я буркнул Плантагенету:

– Свобода наша близка, но мне надо отдать кое-какие распоряжения. Ты пока нырни в свой океан блаженства, я позову.

– Слушаюсь, хозяин!

Он исчез, я пошел в дом, но и там все исчезали по дороге. Через полчаса дверь моих покоев распахнулась от мощного пинка. Вошел огромный Ордоньес, шрамов на лице стало как будто еще больше, хмур и зол, за ним еще двое капитанов, смотрят с вызовом.

Ордоньес прошел на середину комнаты, громко топая, за ним – его орлы, остановился, широко расставив ноги, и вперил в меня требовательный взгляд. Я стиснул челюсти, ну неужели еще есть вопросы, сказал негромко:

– Сегадергабестлюкас, появись перед хозяином.

В комнате полыхнул зловещий свет лесного пожара. Рядом с Ордоньесом появилась массивная глыба раскаленного металла, начала разгибаться, но уперлась массивной головой в потолок.

Я махнул рукой:

– Сиди, а то крышу разворотишь. Я сейчас переговорю с капитаном, потом отдам приказы тебе.

Ордоньес поспешно отскочил, дрожащие пальцы ищут рукоять меча и не находят, глаза вылезают на лоб, а губы стали белыми. Его капитаны застыли, страшась даже дышать, мощь демона подавляет, все трое перед ним куда мельче, чем древесные лягушки перед удавом.

Ордоньес прошептал, переводя испуганный взгляд то на меня, то на демона:

– Сэр Ричард… а оно… оно…

Я махнул рукой.

– Я маркиз или не маркиз?

– Маркиз, – ответил он поспешно. – Властелин всего маркизата! А мы эти, как его… подданные!

– Это хорошо, – сказал я, – а то не подданных он сразу жрет. С косточками. Сырыми! Без соли даже. Такой вот он простой демон, мой верный слуга. Но не обращайте внимания, барон. Он рвет на части только тех, кто не признает моей власти. А так он верный и послушный. Скажу, чтобы разрушил все города в маркизате, – разрушит. Скажу, чтобы все корабли затопил, – затопит. Но сам по себе мухи не обидит!.. Вы не отвлекайтесь, барон, не отвлекайтесь. Я вас вызвал по важному делу…

Он попробовал выпрямиться, но глазные яблоки то и дело поворачивались в сторону сидящего на полу демона. В другую комнату послать тоже нельзя – в двери не пройдет, но, к счастью, он не шевелится.

Двое соратников тоже, подобно демону, не дышали и не шевелились, только взглядами уверяли, что вернее подданных, чем они, найти трудно. Даже невозможно.

Ордоньес сказал подрагивающим голосом:

– Я весь внимание, Ваша светлость.

– Ордоньес, – сказал я, – вы отважный моряк, а морю преданы настолько, что даже отказались получать земли на берегу! Это вызывает мое искреннее уважение. Естественно, в виде компенсации вы получите больше власти и возможностей на море. Я имею в виду, вы должны получить часть кораблей тех, кто окончательно решился осесть на суше.

Он слушал со всевозрастающим удивлением, даже на демона перестал оглядываться, спина выпрямилась, плечи раздвинул.

– М-да… сэр Ричард… я в замешательстве… но вы правы, я предан морю… Я счастлив, что вы это ощутили…

– Ощутил, – подтвердил я. – И это очень ценю. Сейчас я хочу поручить вам крайне важное дело. Можно сказать, подвиг!

– Слушаю вас, сэр Ричард!

Я оглядел бледных капитанов, все понимают, но по-прежнему стараются не дышать и не шевелиться, перевел испытующий взгляд на Ордоньеса. Этот держится лучше, а похвала вообще вдохнула в него жизнь.

– Я вас уполномочиваю составить эскадру, – заявил я. – Лучшую эскадру из лучших кораблей!.. И укомплектовать лучшими матросами.

Он вытянулся, глаза загорелись, усы воинственно приподнялись.

– Будет сделано! Кого пойдем грабить?

– Посмотрим, – пообещал я. – Эскадра должна быть в состоянии пересечь океан.

Он охнул.

– Океан?

– Ну да, – ответил я удивленно, – а что, разве это не пустяк для вас?

Он закашлялся, выговорил наконец с трудом:

– Просто я в ту сторону не ходил… Я больше в море…

– А-а-а, – сказал я понимающе, – ну тогда это поправимо. Мне нужно всего лишь, чтобы вы пересекли океан и привели корабли в порт Тартарен… тьфу, Тараскон. Это на той стороне океана.

Он посмотрел настороженно.

– Сэр Ричард, никто из наших туда еще не ходил.

– Будете первым! Разве это не честь?

– Честь, – ответил он осторожно, – если доплыть….

– А если не доплыть, – утешил я, – назовут героем!

– У нас назовут дураком, – сообщил он. – Вы сами это знаете.

– Доплывете, – сказал я. – Вы прирожденный моряк! Морской орел, альбатрос!

Он с каждым словом выпрямлялся и приосанивался, наконец, сказал с сомнением:

– Допустим, доплыву. И что я там делать буду? Это же земли чудовищ… Там водятся драконы!.. Там, говорят, вообще людей нет, одни жуткие монстры!

Я сказал равнодушно:

– А где их нет?.. Не обращайте внимания. Главное, я буду ждать там, на берегу.

Он охнул, вытаращил глаза:

– Вы?

– А что, – сказал я, – я такой, благосклонность выкажу подданным. Лично встречу. Маркиз я или не маркиз? В смысле, отец народа?

Он поспешно подтвердил:

– Отец, отец… Но, сэр Ричард… как? Как вы там окажетесь?

Я поинтересовался с непониманием:

– А что мне помешает изволить посетить свои владения? На той стороне океана прямо на берегу прекрасное герцогство Брабант… А в самой удобной для захода кораблей бухте расположен торговый город Тараскон. Я в нем, кстати, бургграф. А вся гавань принадлежит мне на правах личной собственности… Так что я заодно и проверю, как там идут работы по расширению порта.

Его челюсть медленно отвисала.

– Это что же… У вас земли по обе стороны океана?

– Точно.

– Но там же… гм…

– Что?

Он прошептал:

– А как же чудовища?

Я отмахнулся:

– Да ерунда какая. Мы сами еще те чудовища! Самые чудовищные чудища разбегутся. Словом, задание поняли?

– Понял, ваша светлость!

Я перевел взгляд на капитанов. Они вытянулись, стараясь не коситься на неподвижного демона.

– А вы? Вот ты, Алан?

Капитан Алан вздрогнул и вытянулся еще больше, как новобранец перед грозным командиром корабля.

– Я за капитаном Ордоньесом хоть на край света!

– Знаю, – сказал я благожелательно, – ты его всегда поддерживал. Надеюсь, будешь ему опорой. Я скоро отбываю. Возможно, в следующий раз увидимся уже на той стороне океана. Так что не затягивайте! Я буду за вами присматривать… хоть с другого конца света. Готовьте эскадру и отплывайте. Все, свободны!

Они откланялись и, стараясь не срываться на бег, покинули комнату. Я слышал, как на лестнице часто-часто загремели подошвы их сапог.

– Пора и мне, – сказал я. – Борька… да будет теперь это твоим именем, а то прошлое больно заковыристое, ты возвращайся в свой ад… или рай, неважно. Я позову.


Во двор я вышел с чувством некоторой потери, все-таки это моя земля, мои владения, где я с таким блеском, не побоюсь признаться, провел уникальную операцию по легализации преступно нажитых доходов и превращению жестоких пиратов в могущественных олигархов.

– Плантагенет!

Демон появился незамедлительно, по моему знаку опустился на четвереньки, ставши похожим на ослика. Я осторожно взобрался на спину, чувствуя, что сел на отполированную глыбу металла, на такой скользкой и муха не удержится, но тут же подо мной прогнулось, спереди и сзади приподнялись края, и я ощутил себя всаженным в удобное сиденье, скроенное по моей заднице.

Из боков Плантагенета быстро выдвинулись крылья, ажурная конструкция из трубок с тончайшей пленкой между ними. Он стоял смирно, морда сосредоточенная, а крылья пошли расти вширь и в длину.

Из окон то высовывались, то испуганно прятались головы. Даже неустрашимый капитан Гитард теперь рискнул выглянуть только из окна повыше, трезвеет на глазах, лицо бледное, губы шепчут молитву Самаэлю.

Я спросил демона с беспокойством:

– С разбега или ты с вертикальным взлетом?

– Сейчас с разбега, – прошипел он.

– Не такой уж я и толстый, – сообщил я чуточку виновато. – Просто крупный по природе.

– Я подниму, – ответил он коротко.

– С разбега хорошо, – одобрил я. – Не люблю перегрузки.

Во двор с улицы вбежала запыхавшаяся Маргарита. Копна огненных волос, слегка заколотых на макушке, свободно падает на плечи и спину, лицо взволнованное, в глазах яростный блеск и возмущение.

– Ты что? – закричала она еще на бегу. – Ты что задумал?

– С позволения Вашего Величества, – ответил я с грустной иронией, – мужчина идет заниматься мужским делом.

– Чем-чем?

– Спасать мир, – ответил я гордо и объяснил простым языком: – Это такой эвфемизм, когда спасаешь шкуру. Но историю пишут победители, так что будет спасение мира и человечества!.. Кто бы ни победил, кстати. Не скучай, Марго, я ненадолго. Плантагенет, давай! Судьба мира на кончиках твоих крыльев.

Демон вытянул шею, голова стала похожа на птеродактилью, так аэродинамичнее. Меня затрясло, как на дешевой камнедробилке, демон начал разбег, навстречу понесся морской берег. У самой кромки воды нас рвануло вверх, по бокам звучно захлопало, словно флаги под сильным ветром.

С каждым толчком подбрасывает выше, над теплыми потоками моря демон развернулся в противоположную сторону и пошел в направлении зеленых холмов.

– Я не слишком тяжелый? – крикнул я.

Прошло несколько минут, прежде чем озадаченный демон проскрипел в ответ:

– Нет. Не слишком.

– Как устанешь, – сказал я, – скажи. Устроим небольшой привал. Сверху легко присмотреть удобное местечко.

Он опять помолчал, не понимая, как это в этом мире, где он раб, может делаться что-то для него.

– Господин, – ответил он с трудом после долгой паузы, – вы устанете раньше.

– Ну, смотри, – сказал я.

Встречный ветер начал взревывать и посвистывать в ушах. Почти прозрачные крылья быстро темнеют, уплотняются, укорачиваются, зато бьют по воздуху все чаще и жестче.

Я склонился к предусмотрительно выдвинувшемуся стальному выступу, ветер ревет и свистит, дергая за края одежды, а я чувствовал себя за лобовым стеклом скоростного автомобиля без верха.

Крылья ударяют по воздуху сверху и под углом, создавая тягу и одновременно толкая тело вперед, а поднимаются почти ребром. Подо мной постепенно становится теплее, хотя воздух мощно обдувает эту стальную болванку.

Я прислушивался к нарастающему жару под задницей и гадал, скоро ли станет так же жарко, как на падающем к земле метеорите. Впрочем, у демона свои пределы, разогревается не от трения о воздух, а от собственных мышечных усилий.

Внизу проплывают зеленые холмы, в самом деле чересчур хаотичные, наползающие друг на друга, расколотые трещинами, провалами, то и дело блестят широкие водопады, стремительные ручьи тащат не только камни, но и целые деревья.

Хорошо, подумал я хмуро. По крайней мере, оттуда вторжения можно не ожидать… скоро. Хотя, конечно, мне нужно думать о другом. Я хоть теперя Ричард – собиратель земель, но шкура у меня тонкая, как и раньше.

Спина подо мной резко ушла вниз, невесомость неприятно выпихивает желудок к горлу. Я торопливо огляделся, но по бокам чисто, однако очень далеко впереди в синеве появились три черные точки.

Вглядевшись, я различил быстрые взмахи крыльев.

– Опасность? – спросил я.

Демон ответил через силу:

– Не для меня.

– Ага, – крикнул я, – спасибо! Они что, низко не спускаются?

– Не любят, – ответил он.

– Маневренности недостает?

– Да. Это гарпии.

– Ага, длиннокрылые… ладно, делай, что знаешь. Тебе виднее, птеродактиль ты мой.

Гарпии быстро вырастают в размерах, тоже снижаются, я видел их отвратительные головы с распахнутыми зубатыми пастями, облезлые крылья и вытянутые вперед мускулистые лапы с длинными и острыми когтями.

Демон спустился еще ниже, теперь под нами в опасной близости мелькают вершинки сосен, иногда он со зловещим шуршанием задевает лапами самые высокие.

Гарпии опасно пошли еще ниже, я сжался, если какая просто столкнется с нами, меня разорвет пополам: задница останется всаженной в седло, а торс унесет ветром.

Демон неожиданно провалился вниз, избегая тарана. Я охнул, справа и слева замелькали зеленые ветви, затем он рывком поднялся, я в страхе оглянулся.

Деревья трясет, трещат и падают сломанные ветви. Не вписавшаяся в разворот гарпия устроила целую просеку в лесу. Обманутых гарпий осталось две, обе круто развернулись и с разъяренными криками разочарования пустились в погоню. На коротких дистанциях они летуны, видимо, лучше моего демона, или виновата его ноша, но гарпии явно настигают.

Плантагенет начал маневрировать, у меня закружилась голова, человек рожден двигаться по плоскости, внутреннее ухо у нас устроено иначе.

Мои руки вцепились в костяные выступы, я крикнул, перекрывая рев ветра:

– Держи меня!.. Мне надо освободить руки!

Демон не ответил, но седло раздвинулось, краями прихватило мне бедра. Я торопливо сдернул с пояса болтеры, гарпии уже на расстоянии десятка метров и догоняют опасно быстро.

– Чтоб вы сдохли, допотопные!

Уклоняясь от нападения, демон резко пошел в сторону и чуть провалился вниз. Желудок мой начал карабкаться вверх по горлу, но металлические захваты держат мои ноги прочнее некуда. Я выпустил несколько болтов, но это не стрелы, которые можно направлять в полете, стальные штыри ушли мимо гарпий, а те с отвратительными криками понеслись вдогонку.

Я с трудом развернулся еще раз, спина затрещала, а в шее звучно щелкнуло. Вывернув руку, я трижды сжал холодный цилиндр болтера. Все три болта прошили одну гарпию насквозь, я видел, как разлетается крупная чешуя и жесткие перья, похожие на чешую.

Вторая гарпия с жутким клекотом почти впилась мне в плечо, но я успел выстрелить дважды. Болты разорвали ей пасть и разнесли голову.

Крылья еще беспорядочно хлопают, вообще-то безмозглые твари, курица с отрубленной головой еще долго по двору бегает, а эти еще и долететь бы могли куда-нить…

Демон не поворачивал головы, но глаза у него, как у вальдшнепа, видит и то, что сзади, потому я не стал бахвалиться, а скромно подул в ствол болтера и еще скромнее прикрепил к поясу.

### Глава 3

За холмами потянулись странные горы, что не горы, а исполинские металло-органические конструкции. Они застыли в таком неустойчиво-неправильном виде, словно небесный великан высыпал из ведерка, но разбирать не стал.

Демон идет ниже воздушного коридора багера, я всматривался до боли в глазах в быстро проносящиеся внизу странные пики, слишком правильные пирамиды, безобразные пропасти и сохранившиеся остатки ажурных мостиков.

Потом тянулся лес, пошли зеленые поля, снова леса и отдельные рощи, в стороне блеснула и прошла за спину удивительная пирамида из блестящих металлических слитков.

Я вспомнил о странных небесных кораблях, что ходят на высотах, недоступных для багеров, похлопал демона по тому месту, где должна быть холка.

– Слушай, а на багерах ты бывал?

Он не удивился вопросу, ответил каркающим голосом:

– Нет. Зачем?

– В самом деле, – согласился я. – А на кораблях, что летают еще выше?

– Они не летают, – ответил он.

– А что?

– Их носит, – ответил он.

– А-а-а… Ну да, вообще-то да. Как щепки в реке. Ты мог бы подняться на высоту такого корабля?

Он долго думал, наконец ответил:

– Не знаю. Без груза… может быть.

Сердце мое забилось чаще, кровь взбурлила, в мозгу замелькали соблазнительные картинки, но тут же все, как разгорающиеся угольки, с шипением залила холодная, как ведро ледяной воды, мысль: Верховный Маг вот-вот прибьет, как муху, а ты о чем думаешь?

Трижды я видел города, но прошли далеко в стороне. Наверное, пересекли уже не одну границу, демоны их не знают, как и птицы, да и я сверху не вижу разделительных линий.

Когда натыкались на реки, приходилось лететь вдоль берега до ближайшего моста, а там демон осторожно и на небольшой скорости пролетел строго над серединой моста.

Дважды дорогу преграждали мелкие реки, где нет даже мостов. Оба раза я брал демона на спину и, кряхтя, по пояс в воде переносил на тот берег. По-моему, демон так обалдел от такого обращения, что оба раза даже взлетал как-то боком.

Однажды реку встретили слишком широкую, но, к счастью, сразу наткнулись на лодочника. Он хмуро оглядел меня и мою лошадку с головы до ног, назвал цену, я запротестовал, но сторговались быстро, а на том берегу я сразу взобрался на спину своей лошадки, после чего у нее на скаку отросли крылья, и она с натугой прыгнула в воздух.


Прошли над областью, закрытой туманом. У меня трепыхалось тревожно сердце, идем достаточно низко, страшно, неизвестность всегда пугает, наконец впереди показалось зеленое, замелькали деревья, ровные пятна лугов.

Демон летит медленнее багера, но в целом идем быстрее, так как не сбрасываем скорость и не причаливаем к пирамидам, как делают багеры. Я засмотрелся на сменившую зелень темную почву, словно усыпанную слоем угля, ничего не растет, неприятное место, с багера не видел, значит, идем несколько другим курсом, что и понятно: багер менял курс к городам по дороге, а мы идем прямо.

Впереди по курсу земля зашевелилась. Поднялся холм, из вершины выметнулась гигантская рука. Она все росла, поднимаясь к небу, истончилась, зато расширилась ладонь и удлинились пальцы. Я в понятной тревоге крикнул:

– Плантагенет, давай выше!..

Он проскрипел:

– Это йоршир… От него не уйти.

– И что?

– Схватит, – произнес демон хмуро. – Обязательно.

– Зачем же полетел здесь?

– Мой господин так велел.

Я молча выругался, сказал:

– А ты не мог сказать?

– Мог, – ответил он. – Но господин не изволил спрашивать.

Все же он упорно набирал высоту, однако рука выдвигалась из земли быстрее. Когда Плантагенет попытался обойти, она метнулась навстречу. Я сжал болтер и выстреливал болт за болтом. Ладонь вздрагивала, в ней появлялись рваные дыры, но их тут же затягивало серой пленкой.

Хищные пальцы ухватили Плантагенета за голову. Я выдернул меч и ударил. Палец отвалился, рука отдернулась, а снизу донесся жуткий крик. Плантагенет начал было падать, но кое-как восстановил равновесие и часто-часто заработал крыльями. Исполинская рука метнулась снова, на этот раз я нанес широкий удар по ладони и почти развалил ее пополам.

Снизу раздался крик, грохот, земля вздрогнула, и прокатился гул. Плантагенет изо всех сил уходил от смертельной опасности, крылья трещат от частых ударов по воздуху, а я не выпускал меч и бдительно следил за рукой. Она со скоростью ящерицы втягивалась обратно в черный холм.

Руки мои дрожали, едва попал мечом в щель ножен. Демон проскрипел:

– Повелитель, как вы… сумели?

В голосе демона я уловил сильнейше изумление.

– То ли еще будет, – сказал я, бодрясь. – Увидишь! Разнесем все в хате моего оппонента и перебьем ему всю посуду.

– У Верховного Мага?

– Соображаешь, – ответил я. – Да, придется и ему малость навалять. Но перед сдачей он подпишет капитуляцию. Ладно, я согласен на мирный договор со штрафными санкциями к нарушителю.


Демон, как мне показалось, идет медленнее, крылья бьют по воздуху с усилием, возвращаются не строго вертикально, а слегка «зачерпывая», тем самым тормозя полет.

– Выбирай место для посадки, – велел я. – Тебе надо перевести дыхание, подкрепиться.

Он ответил после паузы:

– Вы желаете, чтобы я… отдохнул?

– А ты хочешь сказать, что не устал? – ответил я вопросом на вопрос.

– Но вы же хотите побыстрее…

– Да, – ответил я, – но я с детства не мог понять, как мушкетеры могут гордиться и даже бахвалиться, что по дороге загнали насмерть десяток лошадей? А сейчас, когда я вдруг гуманист и почему-то за культуру, тем более не понимаю. Я даже мух не убиваю, а ловлю и выбрасываю за окно. Особенно зимой.

Он выпрямил крылья и плавно шел вниз. Зеленая поверхность, что сверху кажется мшистым болотом, раздробилась на мелкие деревья, что все увеличиваются и прорастают деталями.

Просторная поляна, одинокий дуб, вроде бы родничок, демон тяжело опустился на землю и, не удержавшись на лапах, ткнулся мордой в землю.

– Простите, господин, – сказал он виновато.

Я торопливо соскочил на землю.

– Это ты меня прости, – сказал я с раскаянием. – Меньше бы думал только о себе, раньше заметил бы, что летишь из последних сил. Ты чем питаешься? Найдешь себе что? Или тебе надо особое?

Он лег на траву, распластавшись во всю длину и раскинув лапы и крылья. Глаза закрыты, пробормотал:

– Господин, я отдохну быстро. Не обращайте на меня внимания. Демонам не подходит ваша грубая пища.

Я лег рядом, забросил ладони за голову.

– Ага, наша пища для вас грубая… А чем вы сами питаетесь, аристократы хреновы?

– Наша пища неуловима, – ответил он тихо, – и неосязаема. Мы не знаем даже, какая она. Но в нашем огненном океане нас наполняет энергией и здоровьем, а погибшие в вашем мире возрождаются там вновь.

– Радиация какая-нибудь, – пробормотал я опасливо. – Или лучи неизвестной природы… Или все на вай-фаях. Эх, как хочется быть исследователем, чтоб не шкуру спасать, не Армландию обустраивать, не баб из пункта А в пункт Б, как будто им не все равно… Как понимаю женатых! Мне-то хоть не надо еще и на семью зарабатывать.

Некоторое время лежали в тишине и покое, в ветвях сперва зачирикали, а потом и вовсе разорались птицы, в траве застрекотали примолкшие было кузнечики. Один красивый и крупный самец прыгнул мне на грудь и внимательно рассматривал огромными фасеточными глазами вторгшееся на его территорию чудовище.

Длинные сяжки шевелились в нерешительности, то ли оставить все как есть, то ли прогнать нас и еще надавать пинков, чтобы траву не мяли, кузнечих не пугали.

Повеяло холодом. Я повернул голову, в полусотне шагов темная стена леса, деревья неимоверно высокие, а хорошо утоптанная дорога между ними словно бы не тележными колесами укатана…

Я на всякий случай ощупал оружие, всегда чуточку успокаиваюсь, этот привычный жест для меня, что мантра для буддийца, все-таки мы разные.

Демон приоткрыл один глаз.

– Вы что-то почуяли, хозяин?

– Да, – ответил я. – А ты?

– Давно, – ответил он равнодушно.

– Со стороны леса?

– Да, – ответил он коротко.

Обычно мне не страшно в лесу, а чего там бояться, разве что вступишь в говно, но это не совсем тот лес, который я привык видеть в своем срединном королевстве Утопии. Сейчас уже отчетливо слышу мощное сиплое дыхание. Раздается почему-то не просто со стороны леса, а как бы над лесом. Интервал между вздохами такой, что я как воочию представил себе грудь размером с сорокаведерную бочку.

– Кто-то идет к нам, – сказал я и вскочил на ноги. – А я что-то совсем опацифистел…

– Идет, – подтвердил демон. – Но меня он не тронет.

– А мне драться что-то совсем не хочется, – сказал я торопливо.

– Как скажете, хозяин.

– Считай, что уже сказал!

Он поднялся, на спине появилось углубление для моей задницы. Я торопливо сел, Плантагенет начал разбег, оставив лес за спиной. Сзади раздался жуткий треск ломаемых деревьев. Могучие стволы на опушке распахнуло, словно стебли травы. И, как из травы выскакивает волк, из леса выметнулось нечто громадное и буристое, размером с деревья.

Плантагенет набирал скорость, чудовище понеслось следом, отдохнувшие лапы демона резко оттолкнулись от земли, мне в спину ударило горячее дыхание, я повернулся и стрелял из двух болтеров в то место, где должна быть морда, хотя там некий вихрь быстро сменяющихся форм.

Некоторое время чудовищная голова была с нами на одном уровне, потом опустилась ниже. Несмотря на мои выстрелы в упор, зверь подпрыгнул, исполинские лапы захватили воздух на том месте, где мы только что были, и тут же повернулся к лесу.

Я перевел дух, сердце чуть не выпрыгивает, крикнул:

– Это что за гад?

– Наверное, мультизавр, – ответил демон, не поворачивая головы. Крылья его работали с отдохнувшей силой. – Я их не видел раньше. Только слышал.

– Как он живет… такой громадный? – спросил я. – Такому даже не прокормиться!

– А он не громадный, – ответил демон. – Это матка с детенышами. Сегодня они с нее слезут. Она сама раз в тридцать меньше. Даже больше, чем в тридцать.

Я помолчал, пытаясь представить себе этого зверя. Получалось то что-то вроде жабы, у той часто на спине сидит целый выводок, то нечто подобное обезьянам, коалам и крысам… Нет, тут что-то еще удивительнее, если в тридцать раз. Уже составной организм, что умеет действовать слаженно, соединяя даже нервную систему воедино…

Потом второе «я» предостерегающе постучало в череп, что хватит юркать в безопасную ерунду, надо о самом важном, то есть как спасти мир, то есть – шкуру. Моя шкура – это и есть весь мир. Великий Маг – это не мелочь вроде мультизавра и так просто не отвязнет и не спрячется в лесу.

Настроение испортилось, я вздохнул и, пригнувшись от ревущего поверх головы ветра, мрачно прикидывал шансы на благополучное примирение с Великим Магом.


Внизу, в пятне зелени, появился и начал увеличиваться яркий красочный город, настолько праздничный и разноцветный, что можно принять за кукольный. Люнебург, столица королевства Гессен, а с другой стороны полянки совсем близко к нему, если вот так со спины крылатого демона…

Кровь застыла в моих жилах: то, что показалось огромной горой, на самом деле исполинская крепость на высоком холме. Укрепления вздымаются рядами, толстая стена за стеной, постепенно сужаясь к вершине, что касается облаков. А искры совсем не искры на сколах камня, как я решил, а свет из окон или даже дверей: теперь понимаю, что не мошкара там вьется, а что-то вроде сотен тысяч горгулий обосновались на выступах, подобно летучим мышам в пещерах.

Демон быстро шел на посадку, я откинулся назад, крылья растопырились, как паруса, замедляя полет, лапы выдвинулись вперед, готовые принять первый толчок…

После короткой пробежки он остановился, я торопливо спрыгнул, все еще не отрывая устрашенного взгляда от чудовищной крепости.

– Как я ее не заметил, – пробормотал я, – тогда на багере… Правда, это с другой стороны города… И смотрел вперед по ходу… Господи, какая жуть!

– Жилище Великого Властелина, – проговорил демон тихо, в голосе звучал откровенный ужас. – Кто из наших попадает к нему в рабы, тому никто не позавидует… Смерть и то не так мучительна.

Я молчал, язык примерз к гортани. Исполинская крепость на горе в виде четырехугольного гранитного блока, из него по краям вырастают четыре башни разной высоты. Никакой пропорции, никакой симметрии, но в этом своя страшная и уродливая красота гения, которому осточертели порядок и правильность.

Башни, как и само основание замка, – литой камень, только ближе к вершине в трех видны окна, а четвертая вообще без них, даже крыша – заостренный каменный шпиль. Не понимаю ее назначения… В башнях зачем-то горит свет, все с плоскими крышами, огорожены массивными барьерами, а на четырех концах затейливо вырезанные столбы. Опять же, разной высоты и формы.

Я пытался прикинуть общий объем башни-крепости, не получается, что-то у меня не то с просчитыванием объема, но если считать по окнам и этажам без окон, то не меньше восьми-девяти этажей. А еще множество выступов и гребней непонятного назначения, балконов, опоясывающих лестниц… Это в самом здании, а башни, те просто чудовищно высокие…

В стороне послышался конский топот. Группа блещущих кирасами всадников бодро несется в сторону Гессена по пыльной проселочной дороге. Во главе офицер в расшитом золотом зеленом камзоле, широкополая шляпа с лихо заломленными полями и длинным павлиньим пером, румяное лицо с красиво закрученными усами – красавец, словом.

Он повернул на скаку голову, что-то крикнул своим. Те продолжили путь, с галопа перейдя на рысь, а он пустил коня в нашу сторону.

– Сэр Ричард? – прокричал он изумленно. – Меня зовут Тьерри Макиннон. Виконт де ля Фриг. Как вы здесь оказались? Но это неважно, главное – вы здесь. Сэр Ричард, вам нужно срочно к Его Величеству! Он велел явиться, как вам, так и всем, кто получил пожалования, должности или какие-то задания…

Я спросил отстраненно:

– Своих проблем хватает. А что стряслось? Король Хенрих прищемил пальчик?

Он вскрикнул:

– Вы еще не знаете?

– Я еще утром был в маркизате, – напомнил я.

Он сказал быстро:

– На троне сейчас Ганелон Первый.

– А это хто?

– Младший брат бывшего короля Хенриха!

Я покачал головой.

– Думал, только у меня неприятности. А что с королем Хенрихом? Почему уступил трон человеку, который, как понимаю, не обладает опытом управления?

Офицер на миг опустил глаза, а потом вскинул голову и посмотрел на меня слишком уж прямо и открыто.

– Старший брат Его Величества, – отчеканил он, – король Хенрих, погиб в результате несчастного случая. Трон немедленно унаследовал его брат Ганелон, дабы не допустить волнений в обществе и борьбы за трон.

Я пробормотал:

– Насколько я понимаю, трон должен был занять герцог Людвиг. Ладно, не мое дело. Я еду с вами, сэр Макиннон. Я понимаю, новый король желает услышать доклад об успехах в маркизате…

Он сказал торопливо:

– Да-да, сэр Ричард. Именно так.

Демон уже ждал меня в виде серого невзрачного коня, делая вид, что щиплет траву. Я вскочил в такое же серое седло, мы с офицером догнали его отряд и вместе въехали в распахнутые ворота Гессена.

Народу на улицах много, да, простой люд от смены властей ждет только амнистий и новых праздников, все так же работают рынки, базары, вдоль улицы торговцы расхваливают амулеты.

Ворота в необъятный двор королевского дворца полураспахнуты. По обе стороны закованные в доспехи воины, на помосте сверху с десяток арбалетчиков угрюмо наблюдают за въезжающими и выезжающими. Там же плащеносец с надвинутым на глаза капюшоном.

Я заметил, что в воротах все замедляют шаг и словно бы сжимаются в страхе, понимая, что арбалеты нацелены в каждого.

Сэр Макиннон вскинул руку, стражи молча ответили таким же коротким жестом.

Во дворе народу поменьше, но роскошные кареты подкатывают к подъезду, лакеи стремглав бросаются навстречу с позолоченными скамеечками.

Я не стал смотреть, что за красавица явилась ко двору, новый король выберет новых фавориток, плечо в плечо с Макинноном поднялись в большой зал.

– Сэр Ричард, – произнес он смущенно, – я оставлю вас на минутку. Нужно доложить Его Величеству, что вы доставлены.

– Топайте, – ответил я беспечно, хотя ухо резнуло это «доставлены», – я пока посмотрю на красивых женщин.

– Я быстро, – сказал он и попросил с неловкостью: – Вы уж, пожалуйста, не отлучайтесь, хорошо?

– Хорошо-хорошо, – заверил я.

Макиннон с облегчением вздохнул и почти бегом ринулся к дверям королевского зала. Чувство тревоги усиливалось, тут как будто боятся, что я сбегу, но…

Я не успел додумать, из толпы женщин отделилась самая роскошная и быстро пошла ко мне.

– Ах, маркиз! Вы так неожиданно исчезли… Говорят, отправились в этот ужасный маркизат, но я в такие дикие слухи не верю!

– Ах, леди Габриэлла, – сказал я легко, – прикройте грудь – и вам теплее будет, и я дрожать перестану.

Она спросила с интересом:

– А вы дрожите?

– Меня трясет, – ответил я.

– Ах, какой вы страстный!

– Да уж, – пробормотал я. – Одна, но пламенная страсть – на бабу голую упасть.

Она захохотала, призывно закидывая голову и открывая белоснежную шею, что почти сразу переходит в два нежно колышущих полушария.

– Как вы остроумно откровенны, маркиз! Вы правы, искра страсти и бревно зажжет в постели! Я ни на кого не намекаю, как вы понимаете…

– Понимаю, – сказал я, – я понимаю… Но что с меня взять? Провинция, деревенщина.

Она примирительно улыбнулась.

– Если дурак прилично одет, всегда сыт и улыбается жизни, то не так уж он и глуп. Так что, маркиз, не отчаивайтесь! Вами интересуются многие дамы. А что подшучивают… так вы сами, признайтесь, очень хорошая мишень. Я имею в виду, крупная. В мелкие попадать труднее.

К нам приблизился щеголеватый придворный, начиная отвешивать поклоны еще издали. Я узнал графа Гарроса. Он распуделился не на шутку, целый сложнейший танец, явно меня ждет неприятность, не к добру такие танцы.

– Вы прекрасный танцор, – похвалил я. – Над вами прекрасный хирург поработал!.. Ничего лишнего, это же надо. Смотрю и любуюсь. Вы петь не пробовали? У вас теперь должен быть прекрасный голос.

Он заулыбался, очень довольный.

– Я сам подумываю об этом. Работа придворного очень деликатная и сложная, но я чувствую в себе еще нереализованные силы…

Баронесса перебила его свистящим шепотом:

– Граф, никак там граф Бэкдорф появился?

Граф Гаррос кивнул с несколько напряженной миной.

– Да… он…

– Как здорово, – прошептала баронесса томно. – Я обязательно должна с ним познакомиться…

В ее голосе было столько истомы, что я спросил невольно:

– А это хто?

Граф Гаррос поморщился, а баронесса сказала восторженно:

– Маркиз, вы бесподобны, если не знаете этого великого героя! Он овеян великой славой покорителя женских сердец, неутомимого обольстителя, совратителя даже самых стойких замужних дам.

Граф Бэкдорф, насколько я мог рассмотреть с этого расстояния, мужчина с хорошей атлетической фигурой, сильным волевым лицом и живыми блестящими страстью глазами. Выдвинутый вперед подбородок и высокие скулы говорят о силе характера, я подумал, вот что делает никчемная жизнь, когда у людей есть и ум, и силы, и воля, и энергия, но воевать нельзя, время ученых тоже не пришло, на эвересты лезть или на дно океана – пока в голову не приходит, вот и ударились в волочение за бабами. А чтоб не слишком стыдно, все-таки чуем, бабник – это позор, придумали целую философию, создали мировоззрение, разработали сложнейший кодекс поведения, ухаживания, ритуальных плясок, цепочек «по достижению цели»…

Мать-мать-мать, пронеслось в черепе злобное. Ну и цели…

Граф Гаррос сказал ревниво:

– За ним не угнаться. Женщины ему даже не сопротивляются.

Я пожал плечами:

– Один из лордов моего королевства сказал, что прелесть любовных утех сильно преувеличена: позы нелепые, удовольствие кратковременное, а расходы просто дикие.

### Глава 4

Сквозь толпу придворных протолкался запыхавшийся Макиннон, просиял, увидев меня на прежнем месте.

– Сэр Ричард!.. Уф, как я спешил… Пойдемте. Его Величество изволит принять вас.

– Отлично, – сказал я. – Не будем заставлять его ждать. Тем более что мне тоже надо спешить.

Он примирительно улыбнулся, предпочитая понять мои слова, как шутку.

Придворные расступались, кое-кто даже поклонился мне, но почудилось, что делают это украдкой. В огромном тронном зале, на роскошном кресле с высокой спинкой развалился в неимоверно царственной позе грузный человек с обрюзгшим лицом, холеным и порочным. Перед ним прыгает и кривляется в шутовском колпаке карлик, справа пышно одетый слуга держит на кожаной перчатке сокола, голова птицы накрыта колпачком. С другой стороны еще один слуга держит в угодливой позе поднос с гроздьями винограда, а король, не глядя, лениво отщипывает по ягоде и бросает в рот.

Он сделал вид, что не замечает нас, офицер выпрямился и застыл, я с интересом и без злости рассматривал это явное ничтожество, видно с первого взгляда. За его спиной замерли, почти не дыша, сановники, ни одного знакомого лица не видно, не говоря уже о примелькавшемся бароне Эльрихе.

Наконец один из пышно одетых придворных, наверное, церемониймейстер, вышел вперед и, оттанцевав сложнейший танец, склонился в низком поклоне перед королем.

– Ваше Величество, доставлен маркиз Ричард Длинные Руки.

Снова меня царапнуло это «доставлен», я молча поклонился. Лицо короля дернулось, наверное, поклон показался недостаточно раболепным.

– Маркиз? – переспросил он неприятным голосом. – Маркиз Черро? И что же, тот маркизат еще не ушел под воду?

За его спиной угодливо захохотали. Шут запрыгал, кривляясь, но не придумал, какую глупость сморозить, я ответил сдержанно:

– Ваше Величество, в маркизате начинает налаживаться жизнь. Пираты постепенно остепениваются. Они хотели бы осесть на землю и жить мирно.

Он вытаращил глаза.

– Что?.. Пираты?.. Я уже дал приказ составить реестр всех воинских сил королевства. Если недостаточно, а их недостаточно, я велю усилить войска, а затем уничтожим всех пиратов!..

Я поклонился снова.

– На все воля Вашего Величества. Но пираты не сражаются на суше.

– И что?

– Нужен флот, – напомнил я. – Не только большой и могучий, но и быстрый. Потому что пираты могут не принять боя. А в море их не отыскать. Тем более в океане.

Он повысил голос:

– Если мой царственный брат не сумел создать сильный флот, то его создам я! И ни один пиратский корабль не укроется от моего королевского гнева!

Придворные вытягивались, как солдаты на смотре. Я ответил мирно:

– Как будет угодно Вашему Величеству.

– Да, – сказал он еще громче, – мне будет угодно!.. Мне также угодно, чтобы вы, сэр Ричард, который отныне никакой не маркиз, остались и не покидали дворец до…

Один из придворных наклонился к его уху и что-то угодливо зашептал. Король недовольно дернул щекой, отмахнулся и продолжил, все больше раздражаясь:

– …до моего повеления! Я со временем решу, что делать с вами. И как поступить с этим раздражающим клочком никчемной земли.

Я поклонился, развел руками.

– Ваше Величество, но если это никчемный клочок… стоит ли обращать на него внимание? Строить могучий флот, гоняться за пиратами, расходовать денежные и людские ресурсы…

Он вскрикнул:

– Молчать, когда говорит король!

Я поклонился, пробормотал:

– Молчу-молчу. Уж нем, как две рыбы.

Он некоторое время испепелял меня взглядом, затем продолжил все так же гневно, но чуть тише:

– Вас отведут и поселят, потом вам передадут мое повеление.

Я развел руками, не забыв поклониться:

– Осмелюсь заметить, Ваше Величество, я прибыл в Гессен, еще не зная, что вы изволили занять престол вашего старшего брата. Меня привели сюда неотложные дела, крайне неприятные, но срочные… Так что я не могу воспользоваться вашей любезностью, а сперва должен их как-то завершить.

Все слушали, оцепенев от неслыханной дерзости, а король вообще наливался багровым цветом, что под конец моей речи стал вовсе синюшным.

Я закончил как можно миролюбивее, однако он вскочил, топнул, вперил в меня обрекающий взгляд.

– Вы посмели?.. Вы посмели перечить?.. Королю?

Из-за его спины вышли и направились в мою сторону крепкие телохранители, уже примериваясь, как схватить дерзкого, скрутить, сломить.

Я вздохнул, не люблю этого, сказал негромко:

– Кенкезантер, ко мне.

Дворец вздрогнул целиком, от пола до крыши. На стенах закачались картины в массивных рамах. Рядом со мной возникла блещущая металлом глыба размером с небольшой сарай. Под испуганные крики демон поднялся, громадная голова уперлась в потолок. Там затрещало, посыпалась труха.

Красные глаза демона вспыхнули жутким адским огнем, а из пасти громыхнуло с такой мощью, что одни свечи погасли, другие вообще выпали из подсвечников.

– Приказывай, хозяин.

– Постой пока рядом, – велел я. – Если что, разнеси эту собачью будку, именуемую почему-то дворцом. И подави всех этих насекомых, что возомнили себя людьми… Итак, Ваше Величество, я не расслышал, что вы изволили. Умоляю, повторите, а то меня будет мучить совесть, что вдруг я не так понял.

Король вжимался в трон, вдруг став мелким и очень бледно-интеллигентным. Придворные прятались за высокой спинкой трона. Кенкезантер повернулся на месте, по залу разносился топот тех, кто еще мог убежать.

Король с огромным усилием выдавил:

– Я под защитой Великого Мага, да будь благословенно его имя…

– Я ему это передам, – пообещал я. – Сейчас я иду как раз к нему, если вы не очень против… а вы вроде бы не очень против? Или против?

Он пролепетал:

– Нет-нет, я не очень против!

– Но все же против, – сказал я задумчиво. – Остаться, что ли… Кенкезантер, располагайся с удобствами, мы остаемся. Можешь кого-нить задавить для интереса.

Король завопил:

– Нет-нет, умоляю, у вас дела, вы должны сперва все закончить… вы же из такой дали ехали!

– Летел, – поправил я. – Не на багере, понятно. Вип-персоны общественным транспортом не пользуются. Не короли какие-нибудь. Хорошо, Ваше Величество, раз уж вы так настаиваете, я сперва закончу свои дела, потом вернусь… Кенкезантер, пока возвращайся и жди вызова.

Он громыхнул с прежней мощью, оставшиеся свечи снесло, будто ударили по ним палицей, половина картин сорвалась со стен и грохнулась на пол:

– Слушаю и повинуюсь, господин!

Полыхнул адский огонь, вызвав новые вопли. Демон исчез, я повернулся к близкому к обмороку королю:

– Я вернусь, Ваше Величество. Я вернусь!

Мне показалось, судя по его лицу, что он понял меня очень хорошо. Я крупно шагал через быстро пустеющие залы, у самого выхода из дворца меня догнал Макиннон, такой же бледный и трясущийся, как его король.

– Сэр Ричард… Вам ничего не нужно?

Я бросил на него угрюмый взгляд. Испуган, но храбрится, даже старается мужественно улыбаться. Взгляд прямой, лицо без привычной придворной угодливости и лисьей хитрости.

– Рассказывайте, – велел я, – как все это произошло.

– Смена короля?

– Да, конечно.

Он шел рядом, стараясь попасть в ногу, но у меня ноги длиннее, и он торопливо растягивал свой шаг, смешно проваливаясь при попытке приноровиться к моей походке.

– Король Хенрих внезапно занемог, – сообщил он. – Говорят, у него была какая-то застарелая болезнь… К счастью, в столицу как раз прибыл младший брат Его Величества герцог Ганелон, который, во избежание борьбы за трон, тут же и принял на себя королевские обязанности.

Я буркнул:

– И привилегии.

Он взглянул на меня искоса.

– Да-да, а как же иначе?.. Долг монарха.

– Что с герцогом Людвигом?

– В своем городском дворце, – сообщил он быстро. Снова посмотрел на меня искоса и добавил нерешительно: – Под домашним арестом. Но на это у Его Величества наверняка есть причины.

– Веские, – сказал я саркастически.

– Да-да, веские, – согласился он с облегчением. – Я могу вам быть чем-то полезным?

– Подумаю, – ответил я медленно и снова окинул его внимательным взглядом. Не глуп, судя по виду, карьерист, это заметно, но честный карьерист, готов рискнуть и сыграть за две команды, что объяснимо для человека молодого и амбициозного. – Вы не кажетесь человеком пугливым.

Он гордо выпрямился.

– Я не пуглив. У меня восемь дуэлей…

– Отваги понадобится больше, – сообщил я сухо.

Он ответил твердо:

– Располагайте мною, сэр. Я кое-что о вас слышал…

– В каком смысле?

– Спасение короля Хенриха, – напомнил он. – И города Роган и Блейн, которые теперь принадлежат королевству Гессен. О вас говорят много. Возможно, это и раздражает Его Величество. Кроме того, к вам отбыл мой приятель Рефершельд, а он человек более осторожный и расчетливый, чем я.

Я кивнул:

– Разумно. Хорошо, сэр Макиннон, я принимаю вас на службу. Сейчас велите оседлать коня, мы срочно выезжаем.

Он отдал честь, исчез, а когда я подошел к своему «коню» и взгромоздился в седло, из королевской конюшни выметнулся на красивом скакуне сэр Макиннон.

– Для нас всегда держат коней наготове, – выкрикнул он, – уже оседланных! Куда едем?

– К господину Гатонесу, – ответил я. – Не отставайте, сэр Макиннон.

Мы выметнулись из распахнутых королевских ворот. Копыта простучали по вымощенным и гладко отесанным камням дороги, впереди городские ворота, а дальше распахнулся простор и проступила темнеющая далеко на горизонте черная гора.

Макиннон поравнялся со мной, ветер распушил его лихие усы, в глазах задорный блеск.

– Сэр Ричард, что нам предстоит?

– Встреча с господином Гатонесом, – повторил я. – Может быть, даже с сэром. Хотя не думаю, что он сэр. Все-таки магия не подразумевает благородства.

Я со злорадством поглядывал на его румяное лицо и видел, как быстро кровь отливает от щек. Даже губы полиловели, в глазах метнулся даже не страх, а ужас.

Крепость Верховного Мага медленно приближалась, сэр Макиннон произнес, наконец, ровным контролируемым голосом:

– Он вас вызывал?

– Нет, – ответил я с тем же нехорошим злорадством, – я иду незваным.

Он спросил таким же ровным голосом, не выдавая никаких эмоций:

– А если он не примет вас?

– Вышибу дверь, – пообещал я. – Как вы полагаете, благородный человек может настаивать на разговоре?

Он пробормотал поспешно:

– Да, конечно, сэр Ричард… Если идет к человеку неблагородного сословия…

– А маг – неблагородного?

– М-да, – проблеял он жалко, – да, разумеется. Из простых…

– Тогда все в порядке, – заверил я бодро. – Спасибо, вы меня успокоили.

Макиннон побледнел еще больше. Некоторое время мы неслись молча, крепость с каждым конским скоком медленно вырастает в размерах. После долгой паузы, во время которой Макиннон не проронил ни слова, я не вытерпел первым:

– Сэр Макиннон, вас что-то тревожит?

Он подавил тяжелый вздох и ответил бодро:

– Нет, сэр! Ничего не тревожит.

Я ответил несколько разочарованно:

– А-а-а… это хорошо. Я рад, что вы… гм… такой. Ладно, все в порядке. Плантагенет, тебе не легче бежать на двух лапах?

Мой конь ответил хриплым голосом:

– Да, мой повелитель, намного.

– Тогда не стесняйся, – разрешил я.

Краска снова покинула лицо Макиннона, мой конь превратился в двуногое чудовище, а вместо лошадиной пасти образовалась хищная морда крупного плотоядного.

Я придерживал демона, чтобы не слишком обгонял коня Макиннона. За несколько верст от крепости я остановился, соскочил на землю.

Светит солнце, но над крепостью Верховного Мага словно простерла крылья глубокая ночь. И, как ночью, крепость выглядит особенно страшной и пугающей. Даже жуткой настолько, что я постоянно двигал плечами, руками, переступал с ноги на ногу и без нужды смотрел по сторонам, чтобы скрыть трусливую дрожь. Меня встряхивало, как болтушку в миксере, ощущение несоразмерности исполинской мощи вгоняет в смертную тоску, я тонул в безысходном отчаянии, как в темном липком болоте, понимая, что эту твердыню не сокрушить.

И сколько ни оглядывайся на безмятежный солнечный день, но идти именно туда, где холод и ночь, где черная крепость благодаря сотням огней четко выделяется на зловеще-черном небе, которого словно бы и нет, а сразу межзвездный космос.

Макиннон не покидал седло, удилами и шпорами успокаивая испуганное соседством демона животное. Плантагенет посмотрел на него, вздохнул, но в обычного коня превращаться не стал.