Бет Горман
Любовь в Сан-Франциско

Глава 1

Фил был прав – Багдад-у-Залива – не менее потрясающий город, чем Рим и, подобно Риму, стоит на холмах. Руфь Севернс находилась здесь второй день и пока твердо усвоила: куда бы вы тут ни направлялись, вам непременно придется лезть в гору, а верный признак новичка в Сан-Франциско – отваливающиеся от усталости ноги.

Фил звонил днем и потом опять, ближе к вечеру. Второй раз – чтобы договориться, где они завтра ужинают. Вообще-то он был очень занят; в порту одновременно разгружались два его судна. Она могла себе представить, что это означает даже без его объяснений, которых Руфь, впрочем, от него и не ждала. Уже привыкла, что он редко обсуждает свои дела с другими, даже с ней.

Его занятость, однако, не портила Руфи удовольствия от знакомства с городом. Она была очарована Чайнатауном, по статистике, самым большим средоточием китайцев в мире вне континентального Китая. Побывала в Фишеменс Уоф, весьма популярной среди туристов части города. Позже на нее произвел впечатление несколько мрачноватый деловой район, над которым царит огромное здание – штаб-квартира Американского банка – самого крупного банка в мире.

И Руфь пришла к выводу, что Сан-Франциско, пожалуй способен дать человеку все, что тот пожелает – включая замечательный климат; здесь редко стоит палящая жара и уж точно никогда не бывает слишком холодно – все из-за благодатного покровительства Тихого океана, омывающего полуостров, В облике этого города был свой особый изыск, что похоже, его жителям очень нравилось, поэтому местные газеты не жалели сил, чтобы поддержать столь притягательный образ.

Она видела Нью-Йорк, Вашингтон, Балтимор и Ричмонд, но Сан-Франциско не походил ни на один из них. Была она и в Лос-Анжелесе, расположенном к югу отсюда, и хотя до него можно добраться всего за день, по ее мнению, оба города разительно отличались друг от друга, словно находились в разных странах. Ее забавляло, как пренебрежительно жители Сан-Франциско отзываются о Лос-Анжелесе. Точь-в-точь так же старожилы Виргинии, живущие вокруг Ричмонда, говорят о Вашингтоне.

Она решила пройтись по докам, не дожидаясь Фила, и тут же обнаружила, что это не самое безопасное место для прогулок в одиночку. Руфь отказалась от своей затеи, поймала такси и водитель – мрачный седой тип с потрепанным жизнью лицом, устроил ей экскурсию по портовой набережной, а затем отвез обратно к отелю. Пока она расплачивалась, он заметил:

– Девушка, будьте осторожнее! Здесь за день происходит больше преступлений, чем за год в той части, откуда вы приехали. Город у нас, конечно красивый, но лучше оставайтесь у себя на Востоке, а то можете сильно разочароваться.

Толковый совет – подумала она. При всей его, на первый взгляд, утонченности, город все же остается метрополисом, а это значит, преступность тут, конечно же, высока и всяких происшествий бывает предостаточно.

Фил зашел за ней на следующий вечер; Руфь рассказала ему о своих приключениях, упомянув совет таксиста, и он рассеянно согласился с ее словами; видно было, что его мысли заняты чем-то своим.

Место, куда он привел ее поужинать, выглядело очень славно, да и еда была отличная, вот только Фил по-прежнему казался каким-то озабоченным. Он рассказывал Руфи, что торговля с Востоком переживает сейчас критический момент. После войны во Вьетнаме японцы прибрали к рукам большую часть американского рынка и получить заказ на перевозки груза сегодня стало непросто.

Руфь заинтересованно слушала – ведь, это так для него важно; сама она ничего не смыслила в кораблях, в перевозках – ее опыт по этой части ограничивался прогулкой на пароме в Нью-йоркском заливе. Да и в бизнесе она не разбиралась – у себя дома работала секретаршей в страховой компании и то всего пять месяцев. Руфь неплохо стенографировала и печатала, но основы коммерции представляла себе довольно туманно.

Возможно, она бы лучше во всем этом разбиралась, если бы отец ее занимался бизнесом, но он рано ушел от дел, сколотив достаточно денег и унаследовав еще больше. Его жизнь была далека от мира бизнеса с его волчьими законами. Фил даже однажды назвал ее искусственной.

Пока они сидели за коктейлями в ожидании ужина, девушка принялась расспрашивать его о кораблях, и Фил немного оживился.

– Это все бывшие военные суда, – сказал он. – Мне удалось сторговаться, и я приобрел их по доступной цене. Они еще вполне надежные, не какое-нибудь старье. Но дело не в них. Вся проблема в команде. Американские профсоюзы моряков требуют безумно высокой платы. В Америке моряк зарабатывает за месяц столько же, сколько во многих восточных странах его собрат получает за год. Представляешь, как это влияет на прибыль судовладельцев?

Принесли ужин; Фил заказал еще один коктейль, Руфь не последовала его примеру – она была действительно голодна. Да и вообще не привыкла много пить.

За ужином Фил немного расслабился. У Руфи создалось впечатление, что все сидящие в этом дорогом ресторане безукоризненно одетые люди настроены весьма благожелательно. Место показалось ей самым подходящим для Фила Харлоу. Ей здесь очень нравилось. Не нужно обладать особой проницательностью, чтобы понять: исключительно этот ресторан для избранных. Мужчины и женщины одеты дорого, но не броско, сразу видно, привыкли приказывать, делать деньги и тратить их.

Слушая за едой Фила, она думала, что жалуется он скорее по привычке – ясно было, что дела его идут неплохо. Однако из того, что он говорил, вытекало, будто правительство, профсоюзы и даже его партнеры – все сговорились с целью разорить его.

Ей вспомнилось шутливое замечание отца о том, что ни один процветающий бизнесмен не упустит случая пожаловаться на жизнь, чтобы никто, не дай Бог, не заподозрил его в удачливости.

– Времена меняются, – говорил отец, – когда я был молод, мы уважали тех, кто делает деньги. Теперь им приходится прикидываться нищими, чужой успех раздражает людей.

Руфь, тем не менее, сочувственно слушала Фила и доедала ужин, который, по ее мнению, был просто великолепен. Она решила, что виной необычной разговорчивости Фила послужили коктейли, выпитые им подряд до ужина.

Наконец он перестал говорить о своих проблемах. К ним подошел официант и осведомился о десерте, Фил неожиданно грубо отчитал его за вмешательство в разговор. Официант удалился с каменным лицом;

Фил продолжал бормотать что-то о чужой невоспитанности.

Руфь отнесла вспышку Фила на счет его привычки командовать, сначала в армии, затем в пароходной компании; как хозяину, ему постоянно приходится иметь дело с капитанами и командами своих судов.

Вряд ли это, конечно, извиняло Фила, однако она быстро выкинула сцену с официантом из головы. Руфь Севернс была лояльным человеком – особенно в отношении тех, кого любила.

Вскоре со стола убрали всю лишнюю посуду, освободив место для десерта. Она поинтересовалась, не надеется ли Фил на какое-то улучшение в делах. Он внимательно посмотрел на нее, черные глаза его холодно поблескивали.

– Если мне удастся, то я попытаюсь накопить в банке некоторую сумму денег, чтобы немедленно оплачивать текущие расходы, и, в случае, когда другие мелкие владельцы попадут в беду, перехвачу их заказчиков и контракты.

Звучало достаточно жестко, но опять-таки, вполне рационально. Она улыбнулась ему через стол и подытожила:

– Стать крупной рыбой раньше других, верно? Он не улыбнулся в ответ, только кивнул головой.

– Именно. Сожрать их прежде, чем они проглотят меня.

– А ты в состоянии это сделать, Фил? Он оглядел ближайшие столы.

– Я работаю над этим. Мне придется экономить на содержании судов и еще кое на чем. Какое-то время буду ходить по лезвию бритвы, но, черт побери, такова жизнь, правда ведь? Если у тебя нет чутья, когда нужно рискнуть, то ты обречен оставаться всю жизнь трусливой посредственностью, согласна?

Руфь не разбиралась в таких вещах и не считала тихое существование серьезным недостатком. Она женщина; она готова с интересом слушать про дела своего жениха – но и только, впрочем, он и сам никогда не спрашивал ее совета и уж тем более не ждал, что она примет за него какое-то решение. Руфь улыбнулась Филу, отмечая про себя, что он очень привлекателен сегодня вечером, несмотря на раскрасневшееся лицо.

Она ответила:

– Полагаю, ты прав, – и взялась за вилку – им уже как раз подали пирог.

Не обращая внимания на ее ответ, Фил продолжал:

– Я тут присматриваюсь к человеку по фамилии Эвелл. Джек Эвелл, владелец двух судов, на одном из них сам ходит капитаном. И скажу тебе – в нашем деле времена, когда человек ходил капитаном на собственном судне, канули в прошлое вместе с парусами. Пора романтиков миновала. Теперь этим занимаются только дураки, ведь главное происходит в городе, здесь заключаются сделки и подписываются контракты.

– А этот капитан Эвелл, он что, прогорает? – спросила она.

– Почти что. Как-то умудрялся выкручиваться последние два года, но при первой же серьезной неприятности он разорен. Сотрудничает с одними и теми же четырьмя-пятью фирмами, а это верный способ обанкротиться. Нельзя этого делать, наоборот – надо расширять свои связи, тогда неудачи не причинят большого вреда. – Он отодвинул пирог. – Эвелл должен прогореть, я на это рассчитываю. Если мне достанутся его суда, вместе с ними я получу большинство его контрактов; это сразу позволит мне взлететь повыше. – Глаза Фила сильнее заблестели, когда он добавил. – Я приберу его дело к рукам – просто нужно немного терпения.

Руфь закончила десерт, отметив, что он был превосходен. Фил вновь не обратил внимания на ее слова, как, впрочем, и на сам пирог, и закурил сигару. Ей приходилось видеть его с сигарой и раньше, правда, не слишком часто; всякий раз у нее возникало впечатление, что все эти сигары, дорогие костюмы и внушительные машины – непременные атрибуты его положения.

Ей все это по-своему нравилось, как бы укрепляя ее в убеждении, что в конце концов он добьется успеха. На нее произвело впечатление то, как Фил положил на стол крупную банкноту, когда пришло время расплачиваться; при этом он даже не взглянул на склонившегося официанта. Позже, когда они уходили, она видела, как в почтительном поклоне замер седеющий метрдотель у двери. Да, люди не скоро забывают Фила Харлоу.

По дороге домой он спросил, не хочет ли Руфь потанцевать завтра вечером, она согласилась. Он извинился заранее, что не сможет сопровождать ее днем, поскольку слишком занят в рабочее время.

– Дайте мне шесть месяцев ровным счетом, – он выбросил сигару перед тем, как войти в гостиницу. – И многое сделаю, о чем сейчас даже не мечтаю – оборудую огромный офис, найму нужных людей, стану больше отдыхать, и мы иногда будем ездить на уикенд в Рено. В конце концов я добился всего, что у меня сейчас есть, за каких-то три года. Когда я впервые сюда попал, знал только, что нос у кораблей спереди, а корма – сзади. Было у меня всего четыре тысячи долларов, Руфь. Представь, эти деньги составляли всю мою наличность, когда я услышал, что компания разорена. – Он помолчал, потом добавил:

– Я занял еще десять и купил компанию, вот и все дела. Дайте же мне шесть месяцев, я докажу вам.

Глава 2

На утро она поднялась поздно, на завтрак ограничилась чашкой чая, компенсируя, таким образом, вчерашний обильный ужин. Если так обжираться по вечерам, то придется на следующий день голодать, чтобы не растолстеть, как корова, подумала она.

Сегодня решила не гулять далеко от дома; нет, не из-за предупреждений вчерашнего таксиста – просто ноги все еще побаливали от вчерашней ходьбы.

Сан-Франциско – совсем как Лондон – город магазинов. В здешних огромных многоэтажных магазинах можно купить все, что угодно. На каждый большой магазин, расположенный зачастую в отдельном здании, приходится не меньше сотни маленьких. Одним словом, Сан-Франциско – подлинный магазинный рай для женщин.

Вернувшись, она тут же позвонила отцу и взволнованно поведала ему, что накупила здесь уйму всякой одежды, которой, по ее мнению, не сыщешь ни в Нью-Йорке, ни в Вашингтоне. Потом добавила, что, кажется, начинает любить этот город все больше и больше.

– Как Фил? – поинтересовался он.

– Отлично. Прекрасно выглядит и по горло в делах. Здесь все жестче, чем у нас – страшная конкуренция.

Ответ отца прозвучал несколько неожиданно:

– Куда бы Фил не попал, дорогая, вокруг него всегда будет страшная конкуренция. Лучше расскажи о своих планах – как долго собираешься там оставаться?

– Пока не знаю. Думаю пробыть здесь месяц или меньше, потом вернусь. Папа, это такое приключение!

– Могу себе представить. Ну, ладно. Слушай, а тебе не нужны деньги?

– Нет, – сказала она и почувствовала комок в горле. Он все еще считает ее маленькой неопытной девочкой, на самом же деле ей уже не подобает обращаться к нему со всеми своими проблемами, а он не должен принимать за нее решения.

– Нет, спасибо, у меня куча денег. Кстати, хочу поискать здесь работу. У Фила в офисе пока нет места, но он что-нибудь придумает – ты же знаешь Фила.

Отец сказал:

– Да, конечно. Передавай ему привет, милая, и позванивай хоть изредка. Может быть, выберусь вас навестить.

Руфь ответила ему, что это будет просто замечательно, и на этом разговор закончился, фил должен был появиться еще не скоро, и она, чувствуя себя немного взволнованной после разговора с отцом, решила прогуляться пешком. Ей казалось, это единственный способ узнать город получше.

Она вернулась в гостиницу около четырех, приняла душ и стала неспешно переодеваться для вечернего выхода. Собрала свои роскошные каштановые, с рыжеватым оттенком волосы в высокую прическу, зная, что это очень нравится Филу. Затем выбрала вечернее платье, в котором Фил ее еще не видел. Оглядев себя в зеркало, Руфь осталась вполне довольна тем, как платье подчеркивает ее фигуру. Привлекательная женщина всегда может при наличии времени и вкуса стать неотразимой.

По тому, как Фил застыл в дверях и некоторое время не мог оторвать от нее глаз, Руфь поняла, что не зря потратила время. Секунд пять он молча смотрел на нее, затем вошел в комнату и вскользь бросил что-то о том, как хорошо она умеет одеваться.

Лучше бы он ничего не говорил. Его взгляд был гораздо красноречивее этого небрежного замечания.

В лифте, по пути вниз, она передала ему привет от своего отца, и Фил кивнул головой.

– Хорошо. Когда он приедет, мы покажем ему город. Ему будет интересно.

Руфь была благодарна Филу за то, что на этот раз он удержался от обычного своего сарказма по отношению к ее отцу.

Нельзя сказать, что он недолюбливал отца Руфи, на самом деле, будучи совершенно разными людьми, они на удивление неплохо ладили друг с другом. Просто Фил посмеивался над старомодным, почти деревенским образом жизни, который вели отец Руфи и его друзья. Руфь соглашалась, что подобная жизнь и в самом деле уводит от действительности, однако не видела в том ничего предосудительного – в конце концов, ее отец мог себе позволить подобное существование, ведь при этом он не причинял никому вреда. Фил же явно презирал людей ничего не производящих и целиком занятых собственным комфортом и развлечениями.

Они никогда не спорили на эту тему. Руфь вообще не умела спорить. У нее был легкий, жизнерадостный характер, хотя в присутствии Фила она смеялась меньше, чем обычно. Руфь сама не замечала этого – она любила его и принимала близко к сердцу все, что он считал важным.

Ресторан, куда он привез ее на этот раз, отличался от вчерашнего. Несомненно, заведение это тоже было очень дорогое, но вчерашнего ощущения избранности здесь не было. Руфь заинтересовали посетители, и Фил показал ей капитана одного большого корабля, а также владельца рыболовной флотилии. За отдельным столиком сидел тучный человек, явно итальянского происхождения. Фил пояснил, что это агент, человек, который собирает заказы на перевозку грузов, а затем раздает их пароходным компаниям, зарабатывая на этом комиссионные с обеих сторон.

Руфь подумала, что все это как-то нечестно, по крайней мере – неэтично; вообще вид этого человека не вызывал в ней симпатии.

В соседнем зале играл оркестр, там же находился бар. Сюда, где за столиком сидели Руфь и Фил, через широкую арку прохода, соединявшего оба зала, лилась громкая музыка.

Несколько человек, проходя мимо, дружески кивнули Филу; некоторые останавливались поговорить с ним и при этом вовсю глазели на Руфь. Ресторан определенно отличался от вчерашнего; здесь было гораздо оживленнее и веселее. После того, как принесли две огромные тарелки ростбифа и заиндевевшую бутылку французского шампанского, Фил сказал:

– Здесь обычно собираются процветающие судовладельцы и портовики. Думаю, тут за коктейлями обсуждается куда больше дел, чем где-нибудь еще в городе.

В проходе появился крепкий загорелый человек с коротко стриженными выгоревшими на солнце волосами. Он оглядывал зал, и когда Руфь подняла голову, то оказалось, что он смотрит прямо на нее. Открытое лицо его привлекало мягкой правильностью черт. Руфь почувствовала, как электрический разряд пробежал между ними сквозь шум и пелену табачного дыма; Фил, занятый разговорами с очередным знакомым, ничего не заметил, и она быстро опустила глаза. Каким-то образом Руфь знала, что светловолосый человек пробирается между столиками именно к ним. Она отчаянно надеялась, что он пройдет мимо, но тот уже стоял около их стола.

Фил как раз отделался от своего собеседника. Когда он увидел незнакомца, выражение его лица неуловимо изменилось – улыбка приобрела какой-то подчеркнуто-вежливый, почти льстивый оттенок. Фил протянул руку.

– Джек, – сказал он, – Я слышал утром, что ты вернулся.

Джек пожал протянутую руку. Теперь Руфь могла разглядеть его вблизи. Он был широкоплеч и строен; смотрелся ровесником Фила. Лет тридцать дала ему девушка. Фил заметил, что Джек смотрит на нее через стол и представил их друг другу.

– Руфь, это капитан Джек Эвелл. Джек, это – Руфь Севернс из Виргинии.

Он не представил ее как свою невесту, и Руфь этого даже не заметила. Встретив твердый и спокойный взгляд темно-серых глаз капитана, она отметила про себя, что это и есть тот человек, которого Фил хочет разорить. Затем улыбнулась и молча кивнула. Эвелл несколько секунд внимательно разглядывал ее, потом произнес:

– Виргиния? Я там начинал, в Норфолке; вы знаете Норфолк?

– Я бывала там, – ответила Руфь, стараясь казаться непринужденной. – Но вообще-то я живу далеко от моря.

Капитан Эвелл медленно, как-то лениво улыбнулся.

– Ясно. Вы из тех краев, где до сих пор вовсю охотятся на лис.

Она тут же парировала.

– Во всяком случае, у нас чище, чем на побережье, капитан.

Он продолжал улыбаться.

– Разумеется. Прекрасные места с богатой историей. В молодости я много путешествовал по вашим холмам на велосипеде. Спал под каменными мостами, чтобы не забрали в полицию за бродяжничество.

Неверной походкой к их столику приближался какой-то человек. Его лицо блестело от пота. Не обращая внимания на Руфь и Эвелла, он обратился к Филу.

– Эй, – сказал он, – ты отбил у меня три контракта, Харлоу, это уж чересчур.

Фил пружинился, чтобы встать, но человек положил руку ему на плечо и удержал на месте.

– Сядь, – сказал он, – сядь и послушай, что я о тебе думаю, Харлоу.

Эвелл наклонился к подошедшему мужчине, похоже, они были знакомы, потому что он с улыбкой сказал:

– Послушай, здесь дама; почему бы тебе не выбрать для этого другое время, Флойд?

Человек отступил и негодующе закатил глаза.

– Не вмешивайся Эвелл. Я не думаю, что вы с Харлоу приятели – тебе ведь известно, что он вытворяет.

Эвелл, не переставая улыбаться, ухватил назойливого пришельца повыше локтя.

– Пойдем лучше выпьем, Флойд, не делай глупостей.

По тому, как тот скривился от боли, можно было судить о недюжинной силе Эвелла.

– Ради Бога, Эвелл, отпусти меня, – попросил человек, позволяя увлечь себя к проходу в бар.

– Разумеется. Я сейчас подойду, – Джек Эвелл выпустил его руку, и человек, растирая предплечье, по всей видимости, забыв о Филе, скрылся в проходе.

– Спасибо, Джек, – мрачно поблагодарил Фил. – В этом не было нужды, я бы сам разобрался.

– Я знаю, – Джек сопроводил улыбку легким кивком и повернулся к Руфи, которая изо всех сил старалась выглядеть безразличной. – Не хотите ли потанцевать чуть позже? – спросил он. – Разумеется, если Фил не против. Она думала, что Фил сейчас что-нибудь ответит, но тот молчал; тогда она сказала:

– Спасибо, не сегодня, – и отвернулась.

Фил не стал говорить об Эвелле.

– Этот чертов Флойд Хенли пропил все, что у него было, а теперь виноват кто-то другой, – Руфь изучающе посмотрела на него.

– Кто он такой?

– Бездельник, бывший владелец моей компании. Этой весной он пытался начать все сначала, но тут же спьяну упустил три хороших контракта – те самые, что достались мне. Теперь обвиняет меня в том, что я его подсиживаю.

Глава 3

Руфи захотелось уйти отсюда. Не только из-за недавней сцены, просто оживление, царившее вокруг, уже не казалось таким веселым, скорее наоборот, грозило очередным скандалом. Сперва она ругала себя за разыгравшееся воображение, но к середине ужина и впрямь заметила в зале несколько ссор между посетителями. Все они закончились, впрочем, довольно мирно.

Она что-то сказала Филу по этому поводу. Тот пожал плечами. – Ну я же говорил тебе, в нашем городе с его волчьими законами это – самый жестокий бизнес. Вообще-то я думаю, пей они все поменьше, тут было бы спокойней.

Он не предложил ей уйти. Руфь сосредоточилась на еде, однако невольно продолжала следить за окружающими, и когда к ним без приглашения подсел грузный итальянец, она восприняла это как должное. Даже то, что он отравлял воздух вокруг себя едким сигарным дымом и сразу же принялся беседовать с Филом, не обращая на нее внимания.

Она не прислушивалась к разговору, но когда подняла голову от тарелки, увидела, что Фил отрицательно трясет головой с крайне недовольным видом. Толстый человек переместил сигару из одного угла рта в другой и заговорил опять. Говорил он очень быстро и невнятно. Удивительно только, что Фил все понимал.

– Вы не передумали? – спросил низкий голос у ее плеча. Она не видела, как он подошел, что не удивительно, ведь она намеренно не смотрела в его сторону. Руфь хотела было отказать, но Фил перебил ее:

– Давай, дорогая. Я тут буду занят пару минут. Следующий танец – мой.

Она растерялась, но капитан Эвелл уже положил руку на спинку стула, желая помочь ей подняться. Руфь вопросительно посмотрела на Фила. Тот был полностью поглощен разговором с толстяком. Они о чем-то спорили, придвинувшись почти вплотную друг к другу. Она встала, повернулась и, глянув вверх, увидела глаза стального цвета, которые разглядывали ее с каким-то, как ей показалось, цинизмом. Джек Эвелл наклонился и сказал:

– А вы и не подозревали, что существуют места вроде этого, да?

Он взял ее за руку и повел к проходу; она чувствовала, что на них смотрят. Они вошли в тускло освещенный зал с длинной стойкой бара. Музыка играла в противоположном от них конце зала. Они стали пробираться туда через шумный и жаркий бар, тонувший в табачном дыму. Сидящие за стойкой мужчины оборачивались и откровенно разглядывали Руфь; у нее в голове даже мелькнуло сравнение с невольничьим рынком.

Джек Эвелл снова нагнулся к ней со словами:

– Не обижайтесь. Здесь это вместо комплимент.

– Нет, спасибо, капитан. Когда у Фила будет время, он возьмет меня на борт одного из своих судов, только, честно говоря, я никудышный моряк.

Едва войдя в зал, она с отчаянием увидела, что теперь за их столиком сидят еще трое мужчин, и все вместе разгоряченно о чем-то спорят, размахивая руками.

Она приостановилась, мужская рука сдавила ее предплечье чуть сильнее. У них за спиной опять заиграла музыка. Джек Эвелл наклонился к ней:

– Похоже, вы застряли со мной на некоторое время. Еще один танец?

Руфь трудно было рассердить, но сейчас она была вне себя. Стряхнув руку Эвелла, девушка решительно направилась к столику и выдернула свое пальто из-под какого-то толстяка, занявшего ее стул. Сидящие мужчины посмотрели на нее с явным раздражением, и она сказала:

– Я доберусь домой на такси. Фил. Не беспокойся.

Теперь все глядели на Фила в некотором замешательстве.

Она знала, что у нее за спиной стоит и наблюдает за происходящим капитан Эвелл. Конечно, Эвелл не мог слышать, о чем идет речь, но Руфь не сомневалась, что он догадлив, именно это и злило ее еще больше. Черт бы побрал этого умника с его невозмутимым спокойствием. фил покраснел, судорожно сглотнул и попытался изобразить удивление.

– Карл, – сказал он, – ты занял место мисс Севернс.

Один из незванных гостей медленно поднялся и стал озираться вокруг в поисках свободного стула. Не обнаружив ни одного поблизости, он раздраженным жестом предложил Руфи садиться и ушел.

Она не воспользовалась подобным предложением.

– Нет, Фил, в любом случае, мне уже пора, – прозвучало это так фальшиво, что Руфь густо покраснела, торопливо повернулась и двинулась к выходу, сжимая в руках пальто. Девушка слышала, позади скрип отодвигаемого стула, звук быстрых шагов Фила, однако не обернулась.

Обычно такие вспышки гнева быстро у нее проходили, но не сегодня. Она успела выскочить на улицу под моросящий дождь, который заставил ее остановиться и надеть пальто. Фил догнал ее.

Он взглянул на мокрый тротуар, на небо, затянутое низкими тучами, затем на нее.

– Послушай, Руфь. Мне сейчас действительно нужно держаться поближе к моему делу… Я говорил тебе, все получится, моя компания вырастет почти вдвое. Прости меня, я действительно хотел потанцевать с тобой, для этого мы сюда и пришли, но…

– Ты не за этим сюда пришел, – бросила ему Руфь. – Просто нужно было обсудить здесь какие-то Пожалуй, Сан-Франциско – не такое уж замечательное место, как ей поначалу показалось. Одно совершенно ясно – в окружении Фила Харлоу, во всяком случае, среди всех этих портовиков, царят какие-то волчьи законы и, похоже, подлость здесь почитается едва ли не достоинством.

Она распустила волосы, улеглась и, уже лежа в кровати, никак не могла отделаться от таких непривычных для себя мыслей.

Глава 4

В это утро Руфь поднялась опять поздно, сразу вспомнила вчерашнюю сцену в ресторане, разговор с Филом, и окончательно решила, что вся эта история с Эвеллом и впрямь выглядит неэтично. Она понимала, что таким образом, очевидно, поступают все коллеги Фила по бизнесу. Нечестность карается законом, тогда как неэтичность порой вполне оправдана, ведь порядочность, поступки каждого человека – дело его совести. Наверное, и прибыль, и успех в значительной мере зависят от того, как далеко люди готовы зайти в своей аморальности.

Она спустилась позавтракать в гостиничный ресторан, и в ожидании заказа попыталась за чашкой кофе разобраться в своих мыслях. Ее беспокоила не только непорядочность Фила, но ее к нему отношение – ведь она любит его.

Прямо перед ней неожиданно возникла чья-то фигура. Широкоплечий человек в коричневых брюках и пиджаке поверх серой водолазки отодвинул стул, уселся напротив нее; его глаза смеялись.

– Нет смысла, – сказал Джек Эвелл, – переживать так долго из-за пустяков. Забудьте. Сегодня у нас другой день. Посмотрите в окно – дождь смыл всю пыль и смог; холмы вдалеке зеленеют, как новые деньги.

Ее смутило появление этого человека. Она чувствовала себя виноватой – ведь знала, что Фил затевает что-то против него, и не могла его предупредить, это делало ее такой же непорядочной, как и Фил. Ей не приходилось прежде участвовать в чьих-то сомнительных интригах, ощущение было не из приятных.

Подошла официантка. Капитан Эвелл заказал бифштекс с картошкой, кофе и кусок черничного пирога. Официантка улыбнулась и ушла. Он повернулся к Руфи и покачал головой.

– Вы не похожи на человека, которому мелкое разочарование способно испортить жизнь. Воспринимайте это как обязательную часть вашего образования, мисс Севернс. Самый скучный человек на земле тот, кто никогда не менял обстановки, – он улыбнулся. – Фил Харлоу – немного фанатик и вряд ли он изменится только от того, что вы к нему приехали. Кстати, он с утра уплыл в Ричмонд и не вернется до позднего вечера, так что я бы советовал прокатиться со мной на пароходе через залив.

Руфи подали завтрак, но она к нему не притронулась и продолжала пить кофе.

– Интересно, – сказала она, – это морское дело делает людей философами или философов тянет в море?

Он засмеялся.

– Про философов не скажу, но в море всегда хватает времени для раздумий, особенно в Тихом океане при хорошей погоде.

– Фил Харлоу, – сказала она спокойно, – не должен меняться из-за того, что я здесь, просто то, что произошло вчера в этом портовом кабаке, – непростительно.

– Почему же, все было по правилам портовых кабаков. Просто вы немного не вписывались в обстановку – остальные были в порядке.

– В таком случае, Фил не должен был вести меня туда.

Эвелл пожал плечами.

– Я согласен, но вы туда все же попали и вот теперь, спустя десять или двенадцать часов, все еще переживаете. Какой же смысл? Послушайте, давайте я возьму вас с собой на корабль и вы забудете обо всей этой чепухе.

Она ответила:

– Я боюсь глубокой воды. Я ведь выросла далеко от моря.

Он не сдавался.

– Ладно, тогда давайте покажу вам замечательный вид на город – вы ничего подобного в жизни не видели. А к воде мы и близко не подойдем.

– Вам же надо быть на корабле, – напомнила она.

– Я разве сказал – сегодня? – он лукаво улыбнулся. – Должно быть, оговорился – плавание у меня намечено на завтра.

Принесли его заказ; Руфь подумала, если он каждый раз съедает на завтрак бифштекс таких размеров, то должен, по идее, быть гораздо толще, чем есть на самом деле. Жареной картошки на его тарелке хватило бы на несколько человек. Даже кофейная чашка, и та больше обычной. Возможно, в здешних ресторанах моряков всегда кормят обильнее, чем остальных. Он заметил ее удивление и подмигнул.

– Скука и плохая погода выработали эту привычку. Когда в молодости я ходил по Северной Атлантике, меня к этому приучила плохая погода. Теперь это, главным образом, скука.

Руфь хорошо помнила силу его руки, обнимавшей ее во время танца прошлым вечером. Этот человек наверняка знал тяжелую физическую работу и был крепок, как сталь, поэтому Руфь не слишком поверила его замечанию, Она тоже занялась едой, и некоторое время они молчали, потом он прервал молчание:

– Что касается прогулки, мисс Севернс, – думаю, прокатиться в такую чудесную погоду в любом случае лучше, чем сидеть в номере, дожидаясь звонка от Фила. Я ведь не предлагаю ничего предосудительного, ничего такого, о чем вы не могли бы сказать Филу. Мы встретились за завтраком. Живем в одной гостинице. Вместе прокатились, что в этом дурного?

Она думала, что он, как капитан, живет у себя на корабле. В Сан-Франциско, с другой стороны, тысячи гостиниц – каким образом он оказался именно в этой, где остановилась она?

– Вы любите историю? Полуостров буквально ею напичкан. Военная база – Президио – была основана испанцами еще до того, как на восточном берегу узнали про Калифорнию. Городские зеленые холмы сплошь все изрыты военными тоннелями и старинными укреплениями.

Эвелл прервался, ожидая расспросов, но она внимательно слушала. Восприняв это как поощрение, он продолжал:

– Вы слышали о секвойях на побережье? Они – самые древние деревья на планете и самые большие, точь-в-точь живые существа.

Она не удержалась от улыбки.

– Вам следует работать в туристическом бюро, капитан.

Он тоже ответил ей дружелюбной улыбкой.

– Может, именно этим я и займусь, когда оставлю, море.

Она испытала угрызения совести.

– Оставите море?

– Сейчас мало кто трудится в море до старости.

Все мечтают сменить профессию. То есть что-то от веры в бессмертие – мы как бы проживаем одну жизнь и начинаем новую. Кстати, хотел вам кое-что показать в этой связи. Она не поняла.

– Что показать?

– Чем я собираюсь заниматься на суше. Это в двух часах езды отсюда. Успеем туда и обратно до того, как вам наскучит моя компания. – Он потер подбородок. – Поглядите только, как светит солнце. После дождя воздух в Сан-Франциско пахнет старым вином.

Ее все сильнее интересовал этот человек, причем любопытство неодолимо нарастало. Ей хотелось непременно знать, чем он собирается заниматься на суше, компенсирует ли это ему потерю нынешней работы. А она понимала, что теперь он легко может лишиться из-за происков Фила.

И чувствовала себя так, будто состояла в тайном заговоре против него или чем-то была ему обязана. Еще что-то другое примешивалось к ее отношению – что-то такое, в чем ей пока трудно было разобраться. Она вспомнила Фила – небольшая размолвка, конечно, не могла разрушить ее любви к нему. Однако тягостные размышления о его нечистоплотности в делах добавили что-то новое к ее чувствам.

Она с детства питала отвращение к обманщикам и ворам. Теперь, до того, как с ним встретиться, ей необходимо было решить для себя, порядочный ли он человек или нет, а это не просто для любящей женщины. Поездка за город, возможно, поможет ей собраться с мыслями. Она нуждалась в подобной встряске. Не очень-то хорошо использовать этого капитана в своих личных целях, но, с другой стороны, он сам предложил, она лишь составит ему компанию, так что тут все в порядке. Она доела завтрак и посмотрела на часы.

Эвелл заметил это и сказал:

– Девять тридцать. Вернемся к двум. Вам не нужно захватить что-нибудь в номере?

Он облегчал ей согласие. Она быстро встала из-за стола, сказала, что заберет сумочку и перчатки, и через десять минут встретится с ним в фойе.

Руфь поднялась к себе в комнату, подошла к окну. Он был прав – такого яркого солнца она еще не видела. На севере за городом зеленели холмы, ей вспомнился его рассказ о подземных тоннелях. Здешний ландшафт напомнил ей о доме, только там было безлюдно и росло больше деревьев.

Она взяла пальто, сумочку, перчатки, подумала было о шляпе, но решила не брать и заперла за собой дверь. Уже в лифте ей пришла в голову мысль, что Фил прохладно отнесется к этой прогулке. Все-таки она его невеста. Сам он объявил это, горячо обнимая Руфь сразу после возвращения в Америку, потом во время прощания в аэропорту, перед отлетом в Калифорнию, повторил ей свое признание.

Она с силой нажала кнопку. Почему же тогда прошлым вечером он вел себя так, словно она всего лишь случайная знакомая?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.