УТРО АУГУСТО ПИНОЧЕТА
ВЛАДИМИР НИКОЛАЕВИЧ ШЕВЕЛЕВ

Я выполнил миссию, которую на меня возложил мой народ. Он не просто просил меня об этом – кричал во весь голос. Я не был глухим: слышал, как в парламенте осудили политику Альенде. Видел, как народ отворачивается от Альенде. Сегодня я чувствую себя удовлетворенным: моя миссия выполнена.

Генри Киссинджер

Политика – это игра, и Мао Цзэдун всегда играл в нее с азиатским коварством, следуя своим правилам лести, предательства, беспощадной мстительности и лжи.

А. Пиночет. Из интервью газете “Комсомольская правда” в сентябре 1992 года

Утром 11 сентября 1973 года привычная программа радио Сантьяго была неожиданно прервана и диктор взволнованно сообщил, что сейчас будет передано экстренное коммюнике.

Те из жителей столицы, кто видел танки на улицах и на площади перед президентским дворцом Ла Монеда, понимали, что происходит что-то не совсем обычное. Впрочем, совсем недавно, 9 июня, здесь, на площади, уже была стрельба, когда командир бронетанкового дивизиона подполковник Роберт Супер поднял мятеж и двинул свои танки “Шерман” на Ла Монеду. Тогда это выступление было подавлено. Но сейчас, похоже, дело затевалось более серьезное.

Вскоре по радио послышался напряженный голос диктора: “Прокламация военной правительственной хунты!

Учитывая чрезвычайно серьезный экономический, социальный и моральный кризис, подрывающий страну.., президент республики должен немедленно передать свои высокие полномочия чилийским вооруженным силам и корпусу карабинеров.

Чилийские вооруженные силы и корпус карабинеров едины в своей решимости взять на себя ответственную историческую миссию и развернуть борьбу за освобождение отечества от марксистского ига и за восстановление порядка и конституционного правления.

Рабочие Чили могут не сомневаться в том, что экономические и общественные блага, которых они добились на сегодняшний день, не будут подвергнуты большим изменениям.

Печать, радиостанция и телевизионные каналы Народного единства с этого момента должны прекратить передачу информации, иначе они будут подвергнуты нападению с суши и с воздуха.

Население Сантьяго должно оставаться дома во избежание гибели ни в чем не повинных людей.

Коммюнике подписали:

– от вооруженных сил Чили генерал Аугусто Пиночет, адмирал Хосе Торибио Мерино, генерал Густаво Ли;

– от корпуса карабинеров генерал Сесар Мендоса”.

Уже вскоре все мировые телеграфные агентства лихорадочно передавали “горячую” новость в эфир. Так планета впервые услышала это имя – генерал Пиночет. Имя, вскоре оказавшееся в одном ряду с именами самых известных диктаторов XX века.

После оглашения заявления военной хунтой по радио “Порталес” выступил президент Сальвадор Альенде: “Я заявляю, что не уйду со своего поста и своей жизнью готов защищать власть, данную мне трудящимися!” Спустя некоторое время радиостанция “Порталес” была подвергнута бомбежке с воздуха и замолчала. Хунта держала свое слово.

Около 10 часов утра появившиеся на площади “Шерманы” начали обстрел Ла Монеды, в котором находился Альенде и около сорока защитников дворца. По радио передали приказ хунты № 2, в котором предлагалось всем защитникам Ла Монеды сдаться, иначе в 11 часов дня дворец будет взят штурмом. Президент ответил отказом. “Шерманы” окружили дворец и стреляли по окнам. Около 12 часов дня самолеты начали обстрел Ла Монеды ракетами. Всего было сделано от семнадцати до девятнадцати залпов. Дворец горел. Около 14 часов мятежники заняли нижний этаж Ла Монеды. После того, как погиб президент, оборона дворца продолжалась. Все было кончено около 15 часов.

На следующий день по радио и телевидению передали заявление хунты о том, что Альенде покончил жизнь самоубийством и уже похоронен в городе Винья-дель-Мар. Что на самом деле произошло с президентом – был ли он убит или же покончил с собой – до сих пор неизвестно.

На ряде столичных заводов и фабрик бои шли в течение всего дня. Есть немало свидетельств, что, заняв тот или иной завод, солдаты убивали коммунистов, социалистов и профсоюзных лидеров. Переворот все спишет! Свирепствовали боевики ультраправой организации “патриа и либертад”. Улицы столицы патрулировались днем и ночью. С 18 часов действовал комендантский час, когда запрещалось выходить из дома. Шли повальные обыски и аресты.

Так начиналось “утро” Аугусто Пиночета – изменника, заговорщика, путчиста, поднявшего руку на законного, всенародно избранного президента страны, своего главнокомандующего, приказы которого он обязан был неукоснительно выполнять.

Так начиналось “утро” Аугусто Пиночета – главаря реакционной военщины, палача чилийского народа, потопившего страну в крови, уничтожившего, по некоторым оценкам, в своих застенках более тридцати тысяч человек.

Так начиналось “утро” Аугусто Пиночета, который за годы своей диктатуры создал предпосылки для превращения страны в одно из самых процветающих государств в Латинской Америкой будучи патриотом своей страны твердо отстаивая ее независимость и суверенитет, в итоге вывел Чили на путь демократического развития.

Так кто же он, генерал Аугусто Пиночет?

Тиран или благодетель? Палач или спаситель отечества? Изменник или патриот?

Политическая судьба Пиночета началась с трагической гибели президента Чили Сальвадора Альенде. Эти два лидера небольшой латиноамериканской страны навсегда вошли в историю XX века. Один из них – интеллигент, романтик, страстный борец за “счастье народа”, человек со своими, устоявшимися представлениями о Добре и Зле. Другой – скрытный, нелюдимый “солдафон”, чьи глаза постоянно скрыты за темными очками, страстный почитатель порядка и стабильности. “По-настоящему чилийского правителя не знает никто. Свой истинный облик генерал всегда тщательно и мастерски скрывал, окружение и публика видели лишь очередную маску.

Два человека, две сложных, противоречивых, трагических фигуры.

Последними словами, которые президент Альенде произнес по радио, когда Ла Монеду уже обстреливали ракетами самолеты мятежников, были следующие:

– Я верю в Республику Чили, в ее будущее. Не мы, так другие переживут эту мрачную, горькую годину и покончат с предательством, рвущимся к власти. Знайте: скоро, очень скоро распахнется перед нами широкая дорога и освобожденное человечество пойдет по этой дороге навстречу новому, прекрасному будущему. Это – мои последние слова, и я не сомневаюсь – жертва не напрасна. Я уверен, люди вынесут свой справедливый приговор, они осудят вероломство, трусость и предательство.

Сальвадору Альенде не удалось указать чилийскому народу светлую дорогу. Свой путь для страны указал его убийца – генерал Аугусто Пиночет.

В девяностые годы у генерала Пиночета в России появилось немало почитателей. Еще недавно его именовали в наших газетах и журналах не иначе как “фашистом”, “палачом”, “главарем хунты”. Но с начала девяностых “имидж” Пиночета в нашем общественном сознании претерпел такую разительную трансформацию, что впору говорить о полной смене “минуса” на “плюс”. Для многих наших соотечественников Аугусто Пиночет – символ экономического “бума”, олицетворение стабильности и порядка, та “железная рука”, которая только и способна спасти Россию и вывести ее на “светлый путь”, без ухабов и рытвин.

– Генерал! Вы должны помочь России. Только вы можете спасти мою родину от бесплодной дискуссии – нужен ли моей стране российский Пиночет, – с такими словами обратился к генералу наш журналист, собираясь брать у него интервью.

Альенде и Пиночет. Две личности, две судьбы. Две драмы.

Так кто же из них остался победителем?

1. Сальвадор Альенде

Чили – страна сравнительно небольшая. На узкой полосе суши, что протянулась на пять тысяч километров вдоль тихоокеанского побережья от Огненной Земли до Перу, проживают всего тринадцать миллионов человек. Считается, что для Европы ее открыл знаменитый Магеллан. Впрочем, Чили как государства тогда еще не существовало, а на побережье проживали племена индейцев. Затем последовала испанская колонизация. Независимость была завоевана в 1818 году.

Город Сантьяго, нынешнюю столицу Чили, основал испанский конкистадор Педро де Вальдивия, который прибыл сюда из Перу во главе отряда из ста пятидесяти солдат в начале 1541 года. Он и дал городу имя покровителя Испании апостола Яго (Якова).

Американский публицист Э. Бурстин как-то заметил, что чилийцы лелеют мифы о себе. Один из самых распространенных мифов – это то, что в Чили все всегда происходит мирным путем, в соответствии с конституцией и законами. Однако история свидетельствует, что с 1818 до 1973 года в стране были и гражданские войны, и государственные перевороты, и неудавшиеся попытки путчей. Хотя, действительно, конституционная традиция, заложенная Диего Порталесом в XIX веке, всегда была достаточно сильной. Первая конституция (1833 года) учредила здесь республику с авторитарной президентской властью.

Бурная политическая жизнь, пожалуй, всегда отличала Чили. Сильной здесь была не только конституционная традиция. В Чили всегда на особом положении находилась армия с ее духом элитарности и непогрешимости. Не в пример другим латиноамериканским странам, чилийская армия уже с прошлого века стала хорошо отлаженным механизмом. В 1886 году сюда была приглашена прусская военная миссия во главе с Эмилем Кернером, который вскоре становится начальником генерального штаба вооруженных сил Чили. Именно тогда и была создана мощная и высокопрофессиональная армия. При этом обществу постоянно внушалось, что только армия является гарантом стабильности и соблюдения законности.

Однако в XX веке военные сами нередко вмешивались в дела политиков, свергая неугодных и ставя у власти своих людей. В 20-е годы страной управлял полковник Ибаньес, которого называли “Муссолини Нового Света” Позднее, в 1952 году в возрасте 75 лет он станет президентом страны. Летом 1932 года другой военный, полковник Грове, пришел к власти и провозгласил Чили “социалистической республикой”. Впрочем, продержалась она всего 12 дней. В начале 30-х годов в течение двух недель здесь даже существовали Советы рабочих, солдат и крестьян, затем, в 1938 – 1941 годы действовал Народный фронт. Эта особенность – страсть к “левизне”, к радикализму, к неопределенным “идеалам социализма” – также отличала чилийское общество.

В начале 50-х годов на политической сцене Чили появляется социалист Сальвадор Альенде.

В 1952 году он впервые принимает участие в предвыборной президентской кампании, однако тогда с восьмикратным перевесом победил Карлос Ибаньес дель Кампо. В 1958 году на президентских выборах Хорхе Алессандри обошел Сальвадора Альенде всего на 30 тысяч голосов. В 1964 году на выборах победил христианский демократ Эдуарде Фрей, обойдя Альенде на 400 тысяч голосов. Тогда команда Фрея использовала все мыслимые и немыслимые методы, чтобы выиграть. На улицах были расклеены афиши такого рода: “Чемпионат мира! Фрей (Чили) – Альенде (Россия) – 2:1. Повторим успех наших футболистов на выборах!” Некоторые радиопередачи начинались звуками автоматной очереди и истеричным женским криком “Убили моего сына! Это коммунисты!” В 1969 году сформировалось движение Народного единства, объединившего левые силы. Коммунисты (Луис Корвалан) и социалисты (Альенде) играли в этом блоке ведущую роль. Противостояли Народному единству национальная партия и демохристиане. Программа Народного единства была достаточно четкой и недвусмысленной: “покончить с господством империалистов, монополий, помещичьей олигархии и начать в Чили строительство социализма”. В экономике должен доминировать государственный сектор. Предусматривалась национализация финансов, особенно частных банков и страховых компаний, внешней торговли, промышленных монополий.

В январе 1970 года Сальвадор Альенде был выдвинут кандидатом в президенты от Народного единства. Кроме него в предвыборной борьбе участвовали еще два кандидата. Демохристиан представлял Радомиро Томич, адвокат, бывший посол Чили в Соединенных Штатах Америки. Другим кандидатом был Хорхе Алессандри, крупный промышленник, входивший в число самых богатых людей страны. Официально он выступал как независимый кандидат, но его поддерживала Национальная партия.

Выборы состоялись 4 сентября 1970 года. Ранним утром 5 сентября стало известно, что победу одержал кандидат Народного единства Сальвадор Альенде, набравший на 39 тысяч голосов больше, чем кандидат, занявший второе место, – Хорхе Алессандри. Выступая по случаю победы перед своими сторонниками, Альенде заявил: “Я буду не просто еще одним президентом. Я буду первым президентом первого подлинно демократического, национального и революционного правительства в истории Чили… Мы создадим народное правительство, которое будет защищать интересы страны и народа. Это правительство будет проводить независимую внешнюю политику и бороться за экономическую независимость Чили”. Подобная “революционная риторика” отличала практически все выступления Альенде, однако, похоже, он искренне верил в то, что говорил.

4 ноября он вступил на пост президента и сформировал правительство, в которое вошли представители всех партий Народного единства. Одним из первых внешнеполитических шагов Сальвадора Альенде стало восстановление дипломатических и торгово-экономических отношений с коммунистической Кубой. Начинается политика национализации. Альенде говорил: “Я хочу ясно и твердо предупредить предпринимателей, которые эксплуатируют трудящихся и не соблюдают законы о труде, что их дни сочтены”. Слово было сказано. Начинаются стихийные захваты мелких и средних предприятий. Все это подавалось как “народная приватизация”.

В художественно-документальной повести советского писателя Валерия Алексеева “Пепельный сентябрь” есть такая зарисовка. Активисты Левого революционного движения (МИР, отсюда – “миристы”), в основном молодежь из трущоб на окраине столицы, решили экспроприировать обувную фабрику – убогое строение, скорее мастерскую, чем серьезное предприятие.

– Мы, и только мы, выкуриваем буржуазию, расширяем базу революции, – разглагольствует Виктор, один из “миристов”. – Без нас Альенде еще долго топтался бы на месте. Мы двигаем революцию вперед!

Несмотря на протесты хозяина, заявившего, что его фабрика по закону экспроприации не подлежит, “миристы” изгнали его с территории фабрики. Но вот реакция рабочих, один из которых говорит:

– Похозяйничаете с полгода, закроете фабрику из-за убыточности, а нас – на улицу. Кругом ведь так. Пока под хозяином, и сырье поступает, и торговцы товар берут. А комитет начнет заправлять – ни сырья, ни сбыта.

В июле 1971 года конгресс Чили принимает предложенный Альенде закон о конституционной поправке, гласившей, что “государству принадлежит полное, исключительное и неотъемлемое право на все рудники.., месторождения угля, нефти и газа и другие полезные ископаемые”. К концу 1971 года государственный сектор производил уже около 50 % валового национального продукта страны.

Сальвадор Альенде преклонялся перед Мао Цзэдуном, Хо Ши Мином, Фиделем Кастро и Че Геварой. В одном из интервью в 1970 году он заявил, что ни одна латиноамериканская страна, кроме социалистической Кубы, не решила главные для народа проблемы. В 1971 году, когда французский журналист Режи Дебре, участник партизанского отряда Че Гевары в Боливии, посетил Чили, Альенде дал ему большое интервью. Альенде считал, что можно вооружить народ, чтобы отстоять завоевания революции. В день мятежа подполковника Супера 29 июня 1973 года он призвал рабочих занять все предприятия и быть готовыми к “защите своих завоеваний”. А если будет необходимо, говорил Альенде, народ получит оружие.

Фидель Кастро, с которым Сальвадора Альенде давно связывали довольно тесные отношения, прибыл в Чили с визитом 10 ноября 1971 года и пробыл в стране почти месяц, до 5 декабря. Верный себе, он чуть ли не каждый день выступал на митингах, встречался с рабочими и крестьянами. Он учил Альенде и “чилийских трудящихся”, как надо “делать революцию” и бороться с врагами. Выступая 2 декабря 1971 года на митинге на Национальном стадиона в Сантьяго, он говорил, что враги ведут себя так нагло, потому что видят слабость в революционном процессе, в идеологической борьбе.

– Вы переживаете момент, когда фашисты, а мы их так и будем прямо называть, пытаются отвоевать у вас улицу, пытаются перетянуть на свою сторону средние слои населения. Если хотите знать мое мнение, то успех или неудача этого беспримерного процесса будет зависеть от идеологической борьбы и борьбы масс, будет зависеть от умения, искусства и научной подготовки революционеров.

Позднее, уже после ухода в отставку, генерал Пиночет в одном из интервью говорил, что Куба заслала в Чили пятнадцать тысяч боевиков. А заправлял всем этим кубинский генерал Ла Гуардия, которого Фидель Кастро сначала наградил орденом, а потом расстрелял за связь с наркомафией. Тут Пиночет немного напутал. Антонио де ла Гуардия на самом деле был не генералом, а полковником МВД. Действительно, есть свидетельства, что ла Гуардия, которого называли “кубинским Джеймсом Бондом”, пользовался особым доверием Кастро. Поговаривали, что в октябре 1962 года во время Карибского кризиса, ла Гуардия был направлен Фиделем Кастро со спецзаданием в Нью-Йорк, где он должен был заложить взрывчатку под здание ООН или под Бруклинский мост. И действительно, в 1971 году Да Гуардия находился несколько месяцев в Чили, где помогал команде Альенде. Расстрелян же он был за связь с наркодельцами по приказу Кастро в 1989 году.

Со временем в Чили обострились социально-экономические проблемы. Усиливали свою деятельность оппозиционные силы. Страну стали сотрясать забастовки, массовые манифестации. Недовольство населения нарастало. Осенью 1972 года началась общенациональная забастовка владельцев грузового автотранспорта и торговцев. “Масло в огонь” подлили международные корпорации, фактически установившие экономическую блокаду Чили. Были закрыты внешние источники финансирования и кредитования. Крайне негативную позицию в отношении правительства Народного единства занимала администрация США, недовольная внутренней и внешней политикой Сальвадора Альенде, который быстро сближался с Кубой и Советским Союзом. Информированная и объективная французская газета “Монд” писала: “В течение трех лет политические отношения между США и Чили определялись двумя факторами: отказом в займах правительству в Сантьяго и активной поддержкой деятельности ЦРУ, способствовавшей ухудшению экономического и финансового положения”.

Позднее комиссия Сената американского конгресса расследовала деятельность ЦРУ в Чили в годы правления Народного единства и установила, что “разведчики” материально и морально поддерживали оппозицию, в том числе и ультраправые группировки, и способствовали подрывной деятельности в отношении правительства Сальвадора Альенде.

Мощным средством в руках оппозиции стали средства массовой информации. Когда Народное единство пришло к власти, в его руках не было ни одной из 120 радиостанций, и только 20 % газет его поддерживали. А оппозиционные средства массовой информации действовали четко и слаженно, не останавливаясь перед оскорблениями правительства и призывами к гражданскому неповиновению. Идеологическим рупором антиправительственных сил была газета “Меркурио”. Большую роль в обострении обстановки играло и то, что две полярные силы – ультралевые миристы и правые “ястребы” из “Патриа и либертад” создавали атмосферу страха, подавленности, дискомфорта, в которую все больше погружались средние слои, ремесленники, торговцы, мелкие и средние предприниматели.

Сам Сальвадор Альенде все больше подпадал под влияние радикальных кругов соцпартии. По сути дела он отвернулся от большинства своих избирателей, тех, благодаря которым он и стал “народным президентом”. Обострялась ситуация и внутри правительственной коалиции. Это вынужден был признать даже глава компартии Луис Корвалан. Выступая в мае 1972 года на пресс-конференции, он говорил:

– Страна переживает в настоящее время очень трудный момент. Он труден не только потому, что мы встречаем серьезное сопротивление со стороны внутренней и внешней реакции, но и потому, и об этом мы должны сказать со всей откровенностью, что в Народном единстве наступил серьезный кризис. Кризис в определении политической линии, политической ориентации.

В ноябре 1972 года, в условиях нарастания социальной и политической нестабильности, Альенде реорганизует правительство и вводит в него представителей вооруженных сил: генералов Карлоса Пратса и Клаудио Сепульведу, а также адмирала Исмаэля Уэрту. После этого обстановка в стране несколько стабилизировалась. В марте 1973 года состоялись парламентские выборы. Партии Народного единства получили почти 44 процента голосов, на 7 процентов больше, чем на президентских выборах. Оппозиция получила 56,6 процента голосов, но две трети мест в парламенте набрать не сумела.

В стране все труднее становилось с продуктами питания. Рост инфляции свел на нет результаты перераспределения доходов. В мае 1973 года в президентском послании конгрессу Альенде писал: “Мы должны признать, что оказались неспособными создать соответствующее новым условиям руководство экономикой, что нас захватил бюрократический смерч, что у нас нет необходимых инструментов для изъятия прибылей буржуазии и что политика перераспределения доходов проводилась в отрыве от реальных возможностей экономики”. Режим Альенде оказался на распутье: или последовательно осуществлять правительственную программу, или отказаться от нее и вступить на путь противостояния с конгрессом, где сторонники Альенде были в меньшинстве. Под давлением экстремистски настроенных сил в социалистической партии президент все больше склонялся ко второму варианту. Глава соцпартии сенатор Альтамирано выступал против каких-либо переговоров с демохристианами. Правые газеты называли его “тигр социализма”.

Депутаты парламента требовали от президента взять под контроль ситуацию, покончить с нарастающей нестабильностью, социальным распадом. Верховный суд Чили неоднократно направлял Альенде представления о нарушении принципа разделения властей. Так, 26 мая 1973 года в его послании отмечалось: “Верховный суд в очередной раз вынужден заявить Вашему превосходительству о незаконных действиях административных властей, вмешивающихся в судебные дела, а также о препятствиях, чинимых карабинерами выполнению распоряжений уголовного суда, которые в соответствии с законом должны выполняться беспрекословно; все это представляет собой открытое и упорное противодействие судебным решениям, причем не принимается во внимание, что такая деятельность или бездеятельность вызывает нарушение правопорядка; все это, кроме того, означает уже не кризис правового государства, о чем говорилось Вашему превосходительству в предыдущем обращении, а неминуемый подрыв правосудия в стране”.

2 июля 1973 года Генеральный контролер республики отказался подписать декрет президента, который провозглашал частичную реформу конституции. Неделю спустя последовало совместное заявление председателя Сената Фрея и председателя Палаты представителей Парето, в котором действия президента и правительства объявлялись незаконными. Альенде, в свою очередь, все больше проявлял недовольство деятельностью парламента. Вместе с тем, он отчетливо сознавал всю опасность создавшейся ситуации. В начале августа Альенде на встрече с высшими офицерами заявил, что в стране зреет государственный переворот. По его мнению, разгулом террора и экономической дезорганизацией правые силы пытаются создать обстановку, благоприятную для военного мятежа.

8 августа президент назначает генерала Пратса министром обороны в своем правительстве. Однако уже 21 августа, после демонстрации у дома Пратса, когда прозвучали требования отстранить министра обороны от власти, тот подал в отставку. Именно тогда Аугусто Пиночет стал главнокомандующим сухопутными войсками. В силу какого-то мистического совпадения, в тот же день, 22 августа, парламент принимает “Соглашение палаты”, где правительство Альенде было по сути дела объявлено вне закона, а сам президент обвинен в нарушении конституции. Особенно серьезным было то, что “Соглашение” практически призывало вооруженные силы к неподчинению властям, пока те “не встанут на путь законности”.

В “Соглашении” говорилось, что правительство Сальвадора Альенде стремится захватить всю власть, установить самый жесткий экономический и политический контроль со стороны государства и таким путем утвердить тоталитарную систему. Правда, документ этот не имел юридической силы, поскольку собрал в Палате депутатов лишь простое большинство и даже не был направлен для утверждения в Сенат. Однако, учитывая тогдашнюю сложную внутриполитическую ситуацию, оно обладало мощным пропагандистским воздействием.

Социалисты, в ответ на нападки оппозиции (по их терминологии, “происки контрреволюции”), активизируют “революционную деятельность” в армии. Страна все увереннее двигалась к катастрофе. Между тем генералы внимательно следили за ходом событий, все более сознавая, что Альенде и стабильность – “две вещи несовместные”.

2. Армия

История свидетельствует, что в Латинской Америке армия нередко вмешивалась в политическую жизнь. Поэтому вряд ли стоит события 11 сентября 1973 года считать чем-то неожиданным. Таковыми они были только для стороннего наблюдателя. “Неожиданными” события эти стали и для тогдашней советской общественности, отрезанной от объективной информации. За последние 150 лет в Латинской Америке совершено примерно 550 (!) военных переворотов, не считая неудавшихся путчей.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.