# Месть капризного призрака

Дарья Александровна Калинина

Закадычные друзья Толян и Вован страстно увлекались кладоискательством, даже купили металлодетектор. Правда, пока им не везло – кроме никому не нужных мелочей, ничего не попадалось. И вот, в очередной раз вырвавшись на свободу от своих жен, они поехали к приятелю Ваське в деревню, на бывший финский хутор. Неподалеку от него находилась местная достопримечательность – Серые камни. Старожилы уверяли, что под камнями есть древние захоронения. Друзья ликовали в ожидании богатой добычи. Васька, который должен был встретить друзей, почему-то отсутствовал. И никто, даже местная ведьма, не захотел идти к проклятому месту – ведь там водились призраки, а люди, которые побывали там, умирали загадочной смертью…

© Калинина Д.А., 2016

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2016

## Глава 1

Самое большее в жизни Владимира удовольствие было уйти подальше из четырех душных стен. Даже в детстве, сколько он себя помнил, всегда его тянуло прочь из дома. Любое человеческое жилье, пусть даже и самое что ни на есть комфортабельное, казалось ему душным и тесным.

Еще маленьким мальчиком он убегал на целый день из дома, гулял по окрестным улицам, сводил дружбу с местными пацанами, дразнил собак, гонял кошек, одним словом, проводил время в свое удовольствие. И совсем не задумывался Вова о том, а что же в этом такого привлекательного. Если бы его спросили, пожалуй, что он бы и не ответил. А между тем привлекательным в этом времяпрепровождении было только то, что происходило оно на улице, а не под крышей дома. Сам же Вова точно мог сказать только одно: тут, под открытым небом, ему хорошо, а в доме – плохо.

Учиться Вова отчаянно не любил и, пожалуй, был самым худшим учеником в классе. Опять же потому, что школа была в четырех ненавистных ему каменных стенах. Наверное, если бы обучение велось на природе, среди леса или полей, Вова мог бы и изменить свое мнение об учебе. А так школа прочно ассоциировалась у него с тюрьмой, в которой он, надо отдать ему должное, крайне редко отсиживал положенные часы, а куда чаще не выдерживал и отправлялся гулять с друзьями-приятелями по округе. Матери приходилось вылавливать его и чуть ли не палкой загонять домой, чтобы усадить за уроки свое непутевое чадо.

– И за что мне такое наказание? – ругалась она на него. – За какие грехи? У всех дети как дети, а у меня перекатиполе какое-то. Бродяга ты! Весь в деда пошел!

Мать знала, что говорила. Именно дед приучил Вовку к вольной жизни. Дед жил в деревне, но даже тамошняя, показавшаяся кому-то вольготной жизнь была для старика невыносима. До самых последних своих дней он предпочитал проводить время на рыбалке, на озере или на реке, на охоте в лесу или в полях. К тому же он приучил и своего внука, передал, сколько успел, свои навыки и привычки. Так что теперь Вова не боялся оставаться один в самом дремучем лесу, он просто не понимал, как можно чего-то бояться среди деревьев, каждое из которых тебе и друг, и обеденный стол, а при случае, так еще и постель.

Спать в закрытом помещении было для Вовки сущей пыткой, к которой он так и не сумел до конца приноровиться. Спал он всегда с открытым окном, даже в самые сильные холода распахивая его настежь, чтобы впустить вместе с кислородом как можно больше живительной энергии. Впрочем, какой в городе воздух? Так, ерунда какая-то, а не воздух. Вове его всегда было мало, по ночам он задыхался, да и днем, отправляясь на работу, дышать на тесных городских улицах или в подземке ему было трудно. То ли дело, когда оказываешься за чертой города, среди лесов и открытых пространств. Вот тут Вова оживал, дышал по-настоящему – полной грудью.

Назад в город его совершенно не тянуло. Он исчезал из семьи на несколько дней, неделю, две. Возвращался обратно с красным, обветренным лицом, обросший густой русой бородой, измазанный, голодный, но совершенно счастливый.

– И за что мне такое горе? – ругалась теперь уже на него молодая супруга, тыча в обветренное лицо супруга новорожденную дочку, гнева своей матери, впрочем, не разделяющую, а лишь хватающуюся за колючую щетину на лице отца и радостно ему улыбающуюся. – У всех мужья как мужья, а у меня настоящий гулена! Что я такого сделала, что мне такой муж достался!

Но Вовке все было, что называется, по барабану. Слушая вполуха причитания жены, он с гордостью выкладывал перед ней свою добычу. Собственными руками пойманную рыбу, ободранного и освежеванного рябчика, корзину грибов. Жена ворчала, что все это не стоит многодневных отлучек мужа, но все же подношения принимала и благосклонность свою постепенно мужу возвращала. Все-таки добытчик, хоть и фиговый.

Все изменилось с тех пор, как Вовка приобрел себе металлодетектор. Теперь вместо грибов и рыбы он приносил домой диковинные железяки, старинные медные монеты, железные крестики, топорики, лошадиные подковы, сбрую. Одним словом, все то, что когда-то было потеряно жившими в окрестностях города крестьянами и ремесленниками, теперь было найдено и выкопано Вовкой.

Жена брезгливо косилась на пыльные кругляшки, покрытые слоем ржавчины обломки, трогала пальцем непонятные луженые подвески и снова закатывала глаза:

– За что мне такие муки? И за этим ты мотался целых две недели? Это твоя добыча? О-о-о!.. Все люди как люди, деньги зарабатывают, а этот в дом какой-то металлолом тащит!

Впрочем, увлечение Вовки обещало в скором времени перейти на новый уровень.

– Вот только подкоплю деньжат, куплю детектор помощнее. А то этот слишком мелко берет, хочу такой, чтобы на полметра вглубь земли видел.

– Только через мой труп! – заявляла жена. – У ребенка летних туфелек нет, в резиновых тапочках, бедная, ходит. Фрукты только на прилавках магазинов видит. Я сама третий год подряд купальник себе купить мечтаю, все денег не хватает даже на бикини, а он детектор себе новый покупать вздумал! Ты – ненормальный человек!

В ответ на упреки жены у Вовы всегда находился неизменный ответ:

– Чем ты недовольна? Я же все для дома, для семьи. Детектор – вещь полезная, я с его помощью клад найду. А купальник твой все равно никому не нужен.

– Мне нужен!

– Зачем? Все равно ты не загораешь.

– Да? А почему? Почему я не загораю? – яростно наскакивала на него жена. – Может быть, потому, что кто-то не в состоянии заработать денег даже на самый примитивный летний отдых? Даже на то, чтобы на месяц снять нам дачу за городом?

Но Вова ее не слушал. У него был свой взгляд на вещи. Хотела бы его жена и впрямь так загорать, как говорит, ехала бы в деревню. Там после деда остался дом, правда, покосившийся на один бок, но вполне еще пригодный для проживания. Вовка сам в нем жил, мог точно сказать, что сквозь провалившуюся крышу отлично видно звездное небо, а свежий воздух из разбитых окон навевает прекрасные сны.

– И не душно, и от дождя защита.

Вот только жена Вове попалась какая-то очень уж упертая и несговорчивая, не хотела ехать в деревню, отдыхать в старом дедовском доме, плевалась, когда Вован отправлял ее туда, и уходила в другую комнату. И поговори после этого с ней!

– Металлолом свой не забудь со стола убрать!

Но и на металлолом эти изделия вряд ли годились, слишком незначителен был их вес. Время от времени Вовке попадались действительно ценные находки, как то серебряные монетки, бронзовые статуэтки, иногда даже целые, а также дверные ручки, ключики или даже сами замочки, которые после чистки приобретали вполне себе товарный вид и легко могли бы уйти на каком-нибудь аукционе антикварных вещей за приличную сумму.

– Почему ты их не продаешь? – интересовалась жена у Вовы, устав кричать и просто пытаясь понять этого странного человека, доставшегося по явному чьему-то недосмотру наверху ей в супруги.

И неизменно ахала, слыша в ответ гордое Вовкино:

– Это наследство для нашей доченьки. Когда она вырастет, эти вещи еще в цене поднимутся. Будет у нее хорошее приданое.

– Какое приданое! Ей сейчас ходить не в чем!

– Не преувеличивай. Голой же не ходит.

И впрямь, родственники, жалея Ксению и ее ребенка, подкидывали им и старые вещи, и еду, и даже лекарства, если было нужно. Родственники так поступали, потому что все вокруг знали – Вовка в семье больше для мебели, да и то от какого-нибудь дивана или табурета больше пользы, чем от этого, с позволения сказать, мужика.

Спрашивается, почему Ксения не уходила от супруга? Тут был один щекотливый момент. Дело в том, что Ксения жила в квартире Вовы, которая когда-то была подарена ему матерью. В собственной квартире Ксении – крошечной хрущевке – жила мама, младшая сестра и выжившая из ума бабушка. Так что уходить Ксении было в общем-то некуда. Вот и жила она вроде как и замужняя, но большую часть времени проводя без мужа, который где-то болтался, обещая, что в скором времени они все трое сказочно разбогатеют, стоит только ему найти по-настоящему большой клад.

Ксения этим обещаниям мужа не очень-то верила. И не потому, что она не верила в то, что он найдет этот клад, как раз в это она верила.

– С его-то упорством, – бормотала она, – рано или поздно обязательно найдет!

Сомневалась она в том, что, даже заполучив клад, ее муж сумеет с толком распорядиться полученным богатством.

– Уж точно не на ремонт в квартире пустит и не мне на обновки, – с тоской шептала Ксения, глотая злые завистливые слезы. – Какую-нибудь очередную ерунду себе купит и будет ходить гоголем.

В тот последний вечер, когда Вова провел с семьей, он появился дома с небольшим свертком в руках. Почему-то при виде этого свертка у Ксении защемило сердце.

– Что там у тебя?

Ничего хорошего она в ответ услышать не ожидала. Светящееся от удовольствия лицо мужа говорило само за себя. Обычно такое лицо у него было накануне очередной долгой отлучки.

– Это магнит!

Муж поставил сверток, развернул его, а внутри оказалась непонятная круглая плоская штука, в которую были вделаны два крюка. Крюки можно было выкручивать и снова вкручивать, что муж и продемонстрировал Ксении.

– Что это такое?

– Говорят же тебе, магнит! Вот бабьи мозги, что такое магнит не знаешь?

– Знаю. Железо притягивать. А… А зачем он тебе?

– Ну ты даешь! Сама же сказала, железо притягивать.

Видя растерянное лицо жены, Вовка снисходительно объяснил:

– Там, где я езжу, мне частенько заброшенные старые колодцы попадаются. А куда издавна люди при первой же опасности все самое ценное бросают?

– Куда?

– В колодцы!

Постепенно до Ксении стало доходить. Да и Вовка, воодушевленный новой покупкой, на объяснения не скупился.

– Вот сюда привязывается веревка и опускается.

И прилепив к магниту несколько монеток, потом долго с пыхтением пытался их сковырнуть.

– Сто двадцать кило, – восторженно приговаривал он. – Все клады будут мои!

– Но ведь серебро и золото к магниту не липнет, – рискнула заметить мужу Ксения и подумав, прибавила: – И медь тоже.

– И что?

– Как же ты их вытащишь?

– Дурья башка! Монеты не просто так бросают, а в железных банках или сундуках. Вот эту банку я и вытащу с помощью этого магнита.

Очередная затея мужа показалась Ксении самой дурацкой из всех, которые ей довелось пережить до того. Но она видела, что отговаривать мужа бесполезно, да и чревато крупной семейной ссорой. Не получая желаемого, Вовка становился на редкость сварлив и даже сердит. Случалось, что от него жене перепадали и тумаки, хотя и не сильные, но все равно обидные, так что Ксения сочла за благо промолчать и отпустить мужа на все четыре стороны.

Если бы она обладала хоть крохотным даром предвидения, наверное, она бы сделала все от нее зависящее, чтобы не отпустить мужа. Но такого дара у бедной Ксении не было, так что на следующее утро в четыре часа утра, когда еще даже солнце не взошло, тяжело навьюченный Вовка погрузил все свое добро на старенькую «девятку», подаренную ему родственниками «на бедность», и отчалил в свое новое путешествие.

Целуя на прощание жену, он заверил ее:

– Вот увидишь, на сей раз я вернусь с кладом!

– Когда ждать-то тебя?

Вовка ненадолго задумался.

– Жди через три… через пять дней – или нет, лучше жди меня через неделю. Одним словом, дней через десять точно вернусь.

Через десять дней у Ксении должен был быть день рождения. Она знала, что муж об этом помнил, что-что, а память на семейные праздники у него была прекрасная. Все даты, кои подразумевали выпивку и угощение, были в мозгу у мужа тщательно запротоколированы и заархивированы. Насчет подарка Ксения даже не сомневалась, муж притащит ей очередную изъеденную окислом медяху из своих находок, а потом примется ходить вокруг гоголем и утверждать, что медяхе этой без малого пятьсот лет и вообще удивительно, как от нее за такой срок хоть что-то сохранилось.

Впрочем, Ксения была несправедлива к мужу. Пару раз он подарил ей серебряные украшения, а однажды ей даже повезло разжиться золотым кольцом. Кольцо было велико Ксении на целых два размера, что было совсем неудивительно, ведь Вова не покупал его в магазине, а нашел на пляже.

– Бери, чего кочевряжишься? – настаивал он.

Но Ксения колебалась:

– Погоди, так ведь нельзя. Это же кто-то другой потерял.

– С возу упало, считай, пропало. Твое теперь кольцо, дарю!

Несмотря на слова мужа, щепетильной Ксении все равно казалось, что так поступать неправильно. Кольцо было совсем новеньким, она видела аналогичные в витринах ювелирных магазинов. Значит, купили его совсем недавно. Купили, а потом потеряли. И тайком от мужа она дала объявление, в котором указывалось, что найдено на пляже золотое кольцо.

Количество последовавших за этим объявлением звонков неприятно удивило молодую женщину. Казалось, что все население мегаполиса и его пригородов только и делает, что день и ночь теряет на пляже свои золотые украшения. Несмотря на то что в объявлении было четко указано, что найдено именно кольцо, звонили и те, кто потерял серьги, цепочки, браслеты и даже броши.

– А вдруг тоже нашли? – объяснила дама в свое оправдание.

Также звонили те, кто потерял свои украшения в метро, поликлиниках, домах престарелых и просто на улице. А один агрессивно настроенный мужчина тот и вовсе обвинил Ксению в краже его золотого перстня-печатки, пропавшего у него из квартиры в прошлом месяце.

– Ты это! Ты! – рычал он в трубку. – Верни остальное, стерва! Технику, золото, серебряный портсигар!

После этого звонка Ксения поспешила сменить свой номер. Мужу она объяснила, что хочет выбрать тариф подешевле. Вова отнесся к этому делу с пониманием, ругать Ксению за смену тарифного плана не стал. Он вообще одобрял, если Ксении удавалось на чем-нибудь сэкономить.

О нет, муж не был жаден, просто он был одержим своей манией. А как всякий одержимый человек, не мог всерьез думать ни о чем, кроме своего увлечения.

– Зачем ты с ним живешь? – иной раз удивлялись подруги Ксении. – Бросай ты его. Все равно, считай, дочку ты одна растишь.

Ксения и сама задумывалась, зачем ей такой супруг? И невольно приходила к ответу, будь у нее собственное жилье, она бы уже давно оставила непутевого Вовку, тем более что в последнее время он совсем перестал приносить деньги на хозяйство, мотивируя это тем, что крайне редко бывает дома и почти ничего тут не ест, не пьет и почти ничем не пользуется. Этим же объяснялось и нежелание мужа давать деньги на оплату коммунальных услуг.

– Я же тут почти не живу.

И в какой-то степени это было даже правдой. Дома муж появлялся крайне редко. Ну а если он тут почти не бывал, то стоило ли с ним разводиться?

Так они и жили, каждый своей жизнью, но в целом довольные тем, как живут.


Сегодня утром особенно был доволен Вовка. Впереди его ждало увлекательное путешествие, а позади крепкий тыл. Подобно многим мужчинам, Вова был уверен как в собственной мужской неотразимости, так и в том, что жена без ума от него. Причину такой его уверенности Вова вряд ли смог бы назвать, даже если бы очень постарался. Просто он считал, что, один раз полюбив его, Ксения обязана пронести это светлое чувство через всю свою жизнь. Ну а раз так, то он может вести себя, как ему заблагорассудится. Жена все равно будет любить его, что бы он ни натворил.

Кстати говоря, такой же приблизительно точки зрения придерживался и его лучший друг Толян. Вован и Толян были два старых кореша, знакомых друг с другом еще с детсадовских горшков. Когда какое-то время сидишь рядышком с человеком при таком в высшей степени интимном мероприятии, запросто лопаешь с ним песок из одной песочницы да еще и живешь с ним в одном доме, то этот человек становится тебе поневоле близок. А когда потом ходишь с этим человеком в одну школу, в один класс, да еще сидишь с ним за одной партой, то такой человек уже переходит в разряд «хороших ребят». А если он еще и человек по темпераменту такой же заводной и подвижный, любящий приключения, а не школьную скучную премудрость, то тогда вам с этим человеком просто сама судьба велела между собой крепко подружиться.

Вован и Толян были ребята простые, они ни о чем таком не думали, а просто каждый был в душе уверен один про другого: «Толян, если что, никогда не подведет», «Я Вовану верю».

И хотя вслух ничего подобного им и в голову не пришло произнести, но в душе они оба своей дружбой очень дорожили. И чем больше их между собой связывало, тем крепче становились эти отношения. А в последнее время у них и вовсе все наладилось. С тех пор как оба купили себе металлодетекторы, они стали часто выезжать вместе на поиски кладов. Везло им примерно одинаково, но Толян ездил чаще. Детей у Толяна не было, а его сожительница отлучки благоверного даже приветствовала. «Вали куда хочешь, – говорила она, – хоть отдохну от тебя». И счастливый Толян ехал. А вот обремененный семьей Вован все же время от времени был вынужден идти и работать, чтобы прокормить свое бренное тело, так как жена категорически ему заявляла:

– За квартиру плачу я! Ребенку добываю еду и одежду тоже я! На все согласна, но кормить тебя еще и деликатесами за свой счет я не стану!

В самом деле, когда Вован бывал дома, она демонстративно ставила на стол одну лишь кашу. Размазню! На воде! Увидев это в первый раз, Вован крякнул. Тем более что он знал, что Ксения умеет и любит вкусно готовить. В ее руках даже гречневая, рисовая, кукурузная, пшенка, гороховая и многие другие аналогичные вроде как невкусные «столовские» каши получались изумительным блюдом. В таком виде Вован крупу и любил, и принимал.

Измученная постоянной нуждой Ксения поневоле научилась стряпать вкусно из тех скромных продуктов, которые были в ее распоряжении. Она тщательно промывала зерно в трех водах, потом недолго томила его в кипятке на маленьком огне, а стоило крупе разбухнуть и впитать в себя влагу, кидала ее на сковородку, где уже ждали обжаренные до легкой золотистой корочки грибы и лук. Вся получившаяся смесь заливалась водой с растительным маслом в равных пропорциях и ставилась в горячую духовку. Там каша в течение получаса еще доходила до готовности и на выходе больше напоминала плов.

Вован с восторгом и не один раз наблюдал за тем, как Ксения умудряется из полукилограмма крупы, одной морковки, горсточки шампиньонов и одной луковицы приготовить вкуснейшее блюдо. Такое не стыдно было и на праздничный стол подать. Особенно нравилась в этом случае Вовану овсянка, но не тот геркулес, что дают детям, а самая настоящая овсянка, состоящая из продолговатых зернышек. Эта вкуснятина необычно похрустывала под зубами, так что каждое зернышко напоминало миниатюрный хрящик. А любитель «похрустеть» Вован даже постанывал от удовольствия, когда Ксения готовила это блюдо. И та же овсянка, но на воде – была сущая гадость!

– Ладно, – скрипнул зубами Вован, первый раз отведав подобное кушанье. – Я все понял. На еду я буду денег тебе давать.

И как ему ни претила эта мысль, он все же стал иногда подрабатывать. Накопленное за пару-тройку месяцев труда он потом растягивал, как только мог. Иногда хватало и на полгода или даже больше. Впрочем, в защиту Вована его жена всегда говорила, что и в личных своих тратах муж всегда умерен и даже жаден.

– Не курит, не пьет. В карты или, чего хуже, в автоматы не играет. Да, денег не приносит, но ведь и не требует. Другие-то и зарплаты проматывают, и жен своих колотят, а Вован мирный. Пару раз за всю нашу совместную жизнь получила от него тумака, да и то пьян тогда был. А как хмель ему в голову попадет, дуреет он у меня. Одно счастье, что и по году пьяным я его не вижу.

В общем, учитывая непростой материальный вопрос, в котором существовала эта пара, отношения между ними можно было смело назвать ровными и стабильными. Чего никак нельзя было сказать про Толяна. Тому не получилось найти себе вторую Ксению, и потому перебивался он со сварливой Настасьей, которая ела его буквально поедом, отнимала у него все заработанные копейки, а что не успевала находить, то буквально выколачивала из сожителя, не стесняясь пускать в ход свои увесистые кулаки.

– Мужик должен приносить деньги в дом! – приговаривала она при этом. – А иначе на какой ляд он вообще нужен?

Кроме чисто физического превосходства, Настасья была старше Толяна, авторитетней его, да и зарабатывать умела, потому что держала овощной ларек и была так горласта и напориста, что обходила в этом бизнесе даже азербайджанцев. Эти господа, которые вообще давно уже монополизировали всю торговлю зеленью, свежими овощами и фруктами в городе, с Настасьей были вынуждены обходиться уважительно. На заре перестройки Настасье довелось поработать в налоговой инспекции, она сумела сохранить и пронести через годы наработанные там связи, так что теперь успешно запугивала ими своих конкурентов и не стеснялась при случае пускать в ход старое знакомство.

Так что если Вована из дома гнала исключительно тяга к приключениям, то Толян в буквальном смысле этого слова из дома убегал.

Вот и сейчас, поджидая своего приятеля на условленном перекрестке, он опасливо поглядывал по сторонам, словно опасаясь, что в любую минуту из подворотни может выскочить Настасья и задать ему хорошую трепку. Вован нажал на сигнал своей «девятки», и Толян буквально подпрыгнул на месте, словно тушканчик. Сходство с этим зверьком придавали необычайно большая голова, снабженная и вовсе уж огромными ушами, сухое телосложение и несоразмерно длинные ноги. Да еще и передвигался Толян неровно, какими-то скачками.

– А, это ты! – с облегчением произнес он, садясь в машину, но тут же снова заволновался: – Ну, поехали, поехали скорее!

– Опять от Настасьи без разрешения слинял?

– Ага, допросишься у нее разрешения, как же! Злая такая вчера вернулась, на работе проблемы какие-то.

– Серьезные?

– Говорит, что серьезные. Представляешь, даже жизнь свою застраховала.

– Зачем? – удивился Вован.

– Говорит, если ее конкуренты убьют, так я хоть страховку после ее смерти получу. Чтобы было на что мне дальше существовать.

Вован удивился в душе такой заботливости Настасьи в отношении своего бойфренда. Обычно она с ним обращалась очень круто, со словами не церемонилась и всегда объясняла присутствие Толяна в своей жизни и доме одним единственным обстоятельством:

– По мужской части очень уж хорошо снаряжен. Не смотрите, что его соплей перешибешь, любовник из него хоть куда.

Но и Толян в отношении Настасьи особо теплых чувств не испытывал. Однако жили они вместе уже не первый год, так что Толик в какой-то степени привык к постоянным унижениям, стерпелся и смирился с ними, а иногда даже подумывал, не жениться ли ему на Настасье. Может, тогда, на правах законного супруга, он сможет добиться от нее хоть чуточку уважения?

Впрочем, до этого было еще далеко. Настасья никогда не скрывала своего намерения выйти замуж за человека обеспеченного. А Толяну регулярно указывала на его истинное место в ее жизни. Но все же… Все же Толик не терял надежды, что когда-нибудь ему удастся разбогатеть. А что? Находят же люди клады. А он чем хуже?

В общем, планы у обоих приятелей на предстоящее путешествие были огромные. Каждый из них надеялся, что именно ему и именно в этот раз улыбнется удача. И потому в путь они отправлялись в самом радужном настроении, легко оставляя позади себя и домашние неурядицы, и семейные проблемы, и своих женщин, которые, как считали оба товарища, эти самые проблемы им и создавали.

## Глава 2

На сей раз путь двоих друзей лежал на север, в город Выборг. Именно окрестности этого поселения были выбраны приятелями для нынешней экспедиции.

– Места эти из рук в руки бессчетное количество раз переходили. То шведы захватят, то новгородцы. Первые разорят, вторые возвращают наворованное назад. Но по пути может чего и потеряться.

Вован лишь кивал в ответ. Он тоже знал, что сначала в тех землях проживали корелы, предки современных жителей Карелии. Это бывалые лесные жители и постоянные союзники русичей. Затем в XIII веке шведы у племен корелов эти земли в жарких схватках отбили, на месте деревянного укрепления построили свою каменную крепость, вокруг которой впоследствии и вырос город, называемый сейчас Выборгом.

Конечно, корелы обиды не стерпели и кинулись за защитой к богатому и сильному на тот момент городу Новгороду. И новгородские жители за своих друзей вступились, несколько раз из Великого Новгорода войска под Выборгом стояли, и с переменным успехом война длилась не одно столетие. Но потом шведам эта военная кампания надоела, да и итоги Северной войны были для них весьма неутешительны. Так что земли эти они передали в пользование финнам, своим верным вассалам. Вроде как ни вам, русские, ни нам, пусть финны эти землями владеют. Такой вот хитрый политический ход. Корелы – дикие люди, зачем им земли возвращать, а вот финны все обустроят здесь на западный манер и в лучшем виде торговлей и земледелием займутся. А уж под чьей юрисдикцией это обустройство будет происходить, мы с вами, господа русские, потом сами между собой решим.

Те западные корелы, что остались жить на своих исконных племенных землях, в итоге окончательно прогнулись под захватчиков и растворились в массе финского населения. Но восточные корелы еще держались, тем более что в России их никто не притеснял, республика Карелия существовала при всех российских правительствах. И когда уже в середине двадцатого столетия русские вежливо финнов попросили с когда-то захваченных ими территорий убраться, те ответили на это категорическим отказом. А когда русские их оттуда все же выбили, то финны смертельно на них обиделись и даже начали заявлять о своих попранных правах, категорически не желая вспоминать о тех днях, когда сами явились на эти земли непрошеными и нежеланными гостями.

Но наших приятелей интересовало лишь то обстоятельство, что на землях Выборгской губернии очень часто велись кровопролитные сражения. Земли переходили из рук в руки, времена были неспокойные, а значит, те, у кого было добро, могли это что-то взять и припрятать.

– Как думаешь? Найдем?

– Пятой точкой чую, найдем!

Несмотря на то что Вован этой своей точкой чувствовал одно и то же всякий раз, когда приятели отправлялись на поиски клада, Толян ему неизменно верил. И, улыбаясь, смотрел на своего верного товарища и друга.

– Найдем! – шептал он. – Ну держись тогда, Настасья! Поймешь, что не ценила меня, да поздно уж будет!

Толян даже спланировал свою месть деспотичной подруге. Сначала он позовет ее под венец, а когда обрадованная Настасья примется готовиться к свадьбе, всем растрезвонит о ней гадости, Толян же найдет себе хорошую покладистую девушку и женится на ней, а вовсе не на горластой хамоватой Настасье.

Тот факт, что подобный финт может быть смертельно опасен как для него самого, так и для незнакомой и неизвестной ему пока что невесты, Толян предпочитал не рассматривать. Он был фантазером и мечтателем. А в мечтах, как известно, всегда и все складывается для нас наилучшим образом.

Ехали они около двух часов. Миновали сам Выборг и двинулись еще дальше по направлению к государственной границе. Там на бывшем финском хуторе жил их третий приятель – Васька Рыжий, который и пригласил друзей к себе, чтобы те порыскали по округе и особенное внимание уделили одному месту. Состоящее из многочисленных огромных гранитных валунов, которыми была щедра здешняя земля, оно вызывало у местных жителей двоякое к себе отношение.

– Наши деревенские называют эти камни Серыми. И еще старики говорят, что под ними есть древние захоронения. Мол, ученые туда еще в советское время приезжали, искали чего-то. Может быть, те самые могилы.

– И как, нашли их?

– Нет, не нашли. Но бабы наши деревенские, что за черникой и морошкой в те места ходят, говорят, что у камней тех призраки водятся.

Про ученых Вован все у Васьки старательно расспросил, но ничего больше не узнал. А насчет второго пункта удивился:

– Чего это бабы у вас в деревне ягоды по ночам собирают?

– Почему по ночам? Они днем туда ходят.

– Днем призраков не бывает.

– А они их видели!

– И что это за призрак?

– Призраки, – поправил его Васька. – Много их, и все они разные. Больше, конечно, мужчин видят.

– Оно и понятно! – засмеялся Вован. – Кого же бабам и видеть!

Но Васька его веселья не поддержал, насупился и пробормотал:

– Можешь не верить, только я и сам их видел.

– Кого?

– Людей этих. Молодые приходят, но и старые тоже бывают. Одеты все чудно, по-старинному. Рубахи вышитые, обувь без каблуков, ножи у всех на поясах.

– Говорят чего?

Вован не скрывал своей иронии, потешаясь над приятелем, верящим в такую ерунду. Но Васька его издевки не уловил и вполне серьезно ответил на вопрос:

– Ничего они не говорят, молча мимо проходят. Только они не совсем призраки, потому что слышать и видеть нас могут. Бабы рассказывают, что, если им поклонишься, они тебе в ответ тоже поклон отвесят.

Вован окончательно развеселился и потребовал от приятеля, чтобы тот познакомил его с этими бабами.

– Пусть покажут мне, какие они мухоморы перед встречей с признаками съедают.

По словам того же Васьки, дальше за их деревней было еще несколько заброшенных поселений – хуторов, в которых когда-то жили люди, но которые теперь стояли пустые.

– Там и яблони одичавшие еще есть. Значит, сады раньше были и люди жили. Конечно, дома уже сгнили или все сгорели, а что не сгнило и не сгорело, то на дрова растащили, но все равно, вы бы там походили. Сад большой остался. Значит, люди зажиточные там жили, много всякого добра у них водилось. Может, и серебро с золотом есть. Если чего найдете, половина моя.

– Еще чего! Половину ему подавай!

– Ну а сколько же ты мне дашь?

– Десять процентов!

– Нет, – уперся Васька. – Десять – это мало. Тридцать давай.

Сошлись на двадцати процентах. И за это Васька обещал показать еще старый военный дзот. Вообще-то военная тематика Вовану не очень-то была по душе, войну он недолюбливал, искренне считая, что людям для того язык и дан, чтобы уметь договариваться между собой. Но это не означало, что Вован был неженкой. При случае он и сам пускал в ход кулаки, особенно когда видел, что иного аргумента его оппонент просто не приемлет, а доказать свою правоту надо во что бы то ни стало. Дело чести!

Но все-таки использовать металлоискатель в местах боевых действий Вовке было как-то некомфортно. Не нравилось ему тревожить прах павших, да еще с такой низменной целью, как нажива. Так что на дзот он согласился взглянуть чисто из любопытства, ради расширения своего кругозора.

Друзья были уверены, что Васька уже дожидается их, такая была между ними договоренность. Но приехав, они обнаружили дом своего приятеля пустым, а соседи сообщили, что Васька еще рано утром ушел в лес, да так и не возвращался.

– Но он говорил, что вы приедете. Так что располагайтесь, дверь открыта.

Входить в чужой дом без личного приглашения хозяина друзья постеснялись. Устроились на улице, разожгли на мангале огонь, поджарили захваченные с собой колбаски, потом попили чаю из термоса. Они с нетерпением поглядывали в сторону леса, откуда должен был вернуться Васька, но тот что-то задерживался.

– Не можем мы его до вечера ждать! – не вытерпел Толян. – Пойдем сами посмотрим, что тут за камни такие диковинные.

Сам Вован куда больше интересовался заброшенными хуторами, ведь там можно найти старые колодцы, а в колодец можно опустить недавно приобретенный магнит. У Вована руки так и чесались испробовать свою новинку. Но Толян тянул его в лес к Серым камням.

– Погоди, как мы их найдем?

– У местных спросим. Не один Васька в деревне знает про эти камни. Другие тоже могут путь к ним показать.

Пошли к соседям, которые первыми встретили кладоискателей. Но те, узнав, куда они хотят направиться, категорически отказались сопровождать их к загадочным валунам.

– Не пойдем! И никто с вами не пойдет.

– Да мы заплатим.

– Оставьте деньги себе. Раньше бы пошли с вами и даром, а теперь нет.

Вован с Толяном недоумевали. Эта супружеская пара никак не производила впечатления богачей. И дом у них был скромный, и крышу не мешало бы подновить, и одежки прикупить. Да и из домашней утвари тоже. Или хотя бы еды. Но при видимой нужде соседи отказывались от легкого, идущего прямо к ним в руки заработка.

– Почему? В чем дело? Вы же туда прежде все ходили.

Соседи только кивали, не отрицая этого факта.

– А теперь не ходим, боимся.

Последовавшие за этим заявлением расспросы позволили выяснить причину такого испуга. Оказалось, неделю назад в деревне погибли две женщины – сестры Матвеевы. И что самое скверное, это были те самые женщины, которые первыми повстречали возле валунов призраков в национальной старинной одежде. Именно эти женщины и умерли.

– И ладно бы одна померла или другая, так нет же, обе скопытились.

– Разом?

– Почитай, что так.

Оказалось, что старшая сестра умерла на прошлой неделе рано утром, просто с вечера легла спать и не проснулась. А младшая хоть и была наутро еще жива, но уже чувствовала себя очень плохо, промучилась до обеда, ее даже успели отвезти в больницу, но там ей стало совсем худо, она впала в состояние, похожее на кому, и к вечеру не стало и ее.

Услышанное несколько охладило пыл двух приятелей. Они решили, что прежде чем соваться к неведомым камням, надо бы выяснить причину скоропостижной кончины этих двух женщин.

– И в чем причина их смерти? Вскрытие делали?

Соседи заверили, что и вскрытие делалось, и полиция приезжала, и жителей деревни расспрашивали, не видел ли кто, чтобы к покойницам кто-то приходил незнакомый в гости.

– И про врагов их расспрашивали. Только какие у них враги? Одна Галина сестер не любила, да она вообще никого не любит, потому как ведьмам вроде как и не положено кого-нибудь любить.

У Вована и Толяна от обилия услышанного головы буквально пошли кругом. Им даже почудилось, что эти люди дурачат их, с непонятной целью вводят в заблуждение.

– У вас еще и ведьма в деревне имеется?

Но оказалось, что ничего странного здесь нет. Да, ведьма имелась. Самая настоящая ведьма, документально подтвержденная дипломом магистра темных сил.

– Недавно приехала. Не наша она, городская, только на лето и приезжает. Хотя бабка ее наша была, местная.

– Тоже ведьма? – спросил Вован, просто чтобы поддержать разговор, но неожиданно угадал.

– Ага. Ведьма. Но внучка круче старухи взлетела. Говорит, что в «Битве экстрасенсов» участвовала, на телевидении была; может, и впрямь участвовала, видок у нее того… подходящий.

– Да и наследственность тоже.

Оказалось, что именно молодая наследственная ведьма Галина предрекла гибель сестрам Матвеевым. И слышали это предсказание многие, отчего и поднялась в деревне новая волна паники.

– Впрочем, может, они и не поэтому умерли, – с сомнением в голосе добавила жена хозяина дома.

– Галина и до того уже всем нам, кто в деревне живет, что-то нехорошее успела предсказать, да не очень-то ее предсказания сбываются.

– Считай, что первый раз и сбылось из ее сказанного.

Зато как сбылось!

Друзья еще немного поговорили с этими людьми, но убедившись, что в лес к камням и их диковинным обитателям эти двое не пойдут ни за какие посулы, отступили.

– Кто-нибудь в деревне посмелей вас найдется?

Но соседи сомневались.

– Разве что Галина.

– Ведьма?

– Она в лес к камням этим ходит. И хвасталась, что одной ей слово ведомо, чтобы без опаски к Серым камням ходить. Спросите у нее, может, и отведет вас.

После разговора с соседями друзья вернулись к дому Васьки, подождали его еще немного, но убедившись, что время идет, а их приятеля все нет, отправились разыскивать дом ведьмы Галины.


По описанию, которое дали им соседи, дом ведьмы был хорошо узнаваем. Мало того что находился он на самой околице села, был крайним к лесу, так еще и крышу его украшала большая фигура птицы, то ли сова, то ли филин. Она была вырезана из дерева и представляла собой единственную новую деталь во всем ансамбле. На фоне потемневших от старости стен и кровли новенькая сова выглядела даже очень задорно.

– Постучим или так зайдем?

Несмотря на то что покосившаяся калитка была приоткрыта, да и дощатый забор был до такой степени дырявым, что сквозь него можно было пройти без всяких затруднений, друзья все же колебались. Неведомое всегда пугает, а если живущая тут женщина и впрямь обладает злым глазом, то сердить ее невежливым поведением не стоит. Не то чтобы друзья верили во что-то такое, но все же признавали за некоторыми женщинами нечто… ведьминское.

Тук-тук-тук – постучал Вован по калитке.

Никто не отозвался.

– Надо идти.

Толкнув калитку, они очутились во дворе. Все тут было заросшим и каким-то покинутым. Чувствовалось, что хозяйством ведьма Галина себя не обременяет. Даже траву и ту она не косила, протоптала в ней дорожки до сарая и домика с сердечком на двери и на этом остановилась. Под навесом у дома и вовсе валялась целая куча хлама – прохудившиеся ведра, черенки от грабель, гнилые тряпки, чемодан без ручки, дырявая старая обувь и тому подобное. Все это добро было прикрыто цветастым покрывалом, на котором в данный момент спал огромный черный кот.

Увидев кота, Толян окончательно уверился в ведьминой природе хозяйки этого дома. Ведь всем известно, что черные коты живут только у самых настоящих ведьм.

– Смотри!

Кот услышал приближение чужаков, открыл один глаз, который оказался у него пронзительным и зеленым, и взглянул на гостей. Но сочтя их безобидными, вновь задремал на солнышке.

Возле двери дома друзья снова дали о себе знать. И снова им никто не ответил.

– Нет ее, что ли?

– Дома она. Дверь-то открыта.

– Мало ли что открыта. Тут деревня, люди дверей вовсе не запирают, даже когда и уходят.

Потоптавшись на пороге, друзья наконец услышали какой-то голос. Вроде бы кто-то пел. Встрепенувшись, они ломанулись в дом. И уже через минуту нос к носу столкнулись с красивой высокой девушкой, которая при виде их несказанно изумилась.

– Вы кто такие?

– Мы к вам, к тебе то есть.

– Гостей я не ждала и не звала.

– А мы по делу.

Пока Вован объяснялся с прекрасной хозяйкой, Толян стоял молча, раскрыв рот, во все глаза таращился на эту девушку. Он мог бы поклясться, что никого красивей ее в жизни своей не встречал.

– Толян, – толкнул его в бок приятель. – Чего молчишь?

– А-а-а… Ва…

Ничего вразумительней этого Толян выдавить из себя просто не мог. Все его умственные способности, и без того довольно скромные, начисто атрофировались при виде хозяйки дома. В том, что это была именно хозяйка, сомневаться не приходилось. Она была в домашних тапочках и легком халатике. Голова у нее была обмотана полотенцем, а прядь светлых влажных волос, выскользнув из-под полотенца, упала на плечо. Толян просто не мог оторвать глаз от этого локона, чувствуя, что готов отдать даже жизнь свою за одну лишь возможность прикоснуться к нему.

Видя, что его приятель временно выбыл из строя, Вован сам попытался вести диалог с прекрасной ведьмой.

– Вас же зовут Галей?

– Галина, да.

– Вы можете нам помочь?

– Смотря что надо.

– Отведите нас в лес к Серым камням, возле которых люди видят призраков.

Галина ничего не ответила. Вместо этого она сняла полотенце и тряхнула рассыпавшимися по плечам длинными светлыми волосами. Толян при этом издал такой звук, словно отдавал богу душу. А Галина, которая явно заметила происходящее с мужчиной, лишь наслаждалась его замешательством.

– Хотите прогуляться к Серым камням? – словно в раздумье произнесла она.

– Так что, проводите? – повторил Вован уже настойчивее.

На него чары ведьмы совершенно не действовали, еще бы, ведь у него была своя Ксения.

– Нам нужно к этим камням.

Галина перевела на него насмешливый взгляд своих странных светло-голубых глаз.

– А мне нужно, чтобы кто-нибудь прибрался у меня во дворе.

– Хотите, чтобы мы вам всю траву скосили?

– Можно и траву, только у меня косилки нет. Косой обычной справитесь?

Она что? Издевается?

Видимо, Галина поняла колебания своих гостей, улыбнулась еще шире и вынесла новое предложение:

– Тогда хотя бы под навесом мусор разберите.

Вован вздохнул с облегчением. Косить траву – этого он страшно не любил. Таскать старье тоже, конечно, не подарок, но все же веселей. И вещи иной раз уникальные попадаются.

– Весь этот хлам мне в наследство от старых хозяев дома остался, надо бы его давно вынести и выкинуть, да у меня все руки не доходят.

Тут отмер Толян. Услышав, что прекрасной Галине требуется его услуга, он обрел голос и заявил:

– Да чтобы такими ручками в грязи пачкаться!.. Мы мигом! Мы сейчас!

И первым потрусил во двор, где и принялся сноровисто таскать старый хлам к воротам.

– Железо потом на лом сдадите, – бормотал он, – тряпки мы вам вечером сожжем, а прочий мусор закопаем.

Вовану даже не пришлось помогать Толяну. Тот стремился сделать все сам, чтобы заслужить благосклонный взгляд хозяйки дома. И он в своем стремлении преуспел. Заслужил не только ласковый взгляд, но и улыбку и даже устное поощрение:

– Какой вы – на вид совсем маленький, а оказывается, очень сильный!

– Да, я такой!

Толян надул свою тощую грудь, в которой билось его огромное и жаждущее любви сердце.

Видя, что Галина расположилась в их пользу, Вован тут же решил воспользоваться этим.

– Так что, отведете нас теперь в лес?

– К Серым камням?

Галина колебалась. Словно в поисках подсказки, она взглянула на Толяна, который умоляюще сложил на груди руки и произнес:

– Пойдемте с нами, а?

Молодая женщина вновь улыбнулась и тряхнула головой.

– Хорошо. Уговорили. Покажу вам это место. Только оденусь сейчас, и пойдем.

В ожидании ее Вован присел под навесом. Места тут оказалось достаточно, чтобы поставить столик со стульями. Можно теперь летними вечерами сидеть, чай пить и закатом любоваться. Потревоженный ими черный кот сидел рядом и о чем думал, неизвестно. Но хвост у него подрагивал весьма неодобрительно. А когда Вован попытался с ним заговорить, кот молча поднялся со своего места и удалился за дом.

Друзья думали, что Галина будет возиться со сборами долго, как и подобает красивой женщине, но она управилась неожиданно быстро. И уже через пять минут стояла во дворе, одетая в длинную свободную юбку и вышитую яркими цветами кофточку. Свои длинные волосы она заплела в косу, которую украсила разноцветными лентами. Вован опустил глаза к земле, ожидая увидеть на ногах Гали плетеные из бересты лапти или что-нибудь в этом духе. Но он ошибся, на ногах у молодой женщины были прочные и удобные спортивные тапочки.