Рудольф Баландин
Загадки теории эволюции. В чём ошибался Дарвин

Введение
Мнения и сомнения

Мысли ученого далеки от суждений толпы, ибо он в той мере, в какой позволяет человеческому разуму Бог, стремится во всём к познанию истины.

Николай Коперник

1

Четыре десятилетия назад в издательстве «Детская литература» мне дали на внутреннюю рецензию рукопись «Отменивший богов». Она была посвящена эволюционному учению Чарлза Дарвина.

Меня удивил главный тезис. Дело даже не в том, был или не был Дарвин верующим христианином (в разные годы жизни его отношение к религии менялось). Он завершил свой знаменитый труд «Происхождение видов» недвусмысленно:

«Таким образом, из этой свирепствующей среди природы войны, из голода и смерти непосредственно вытекает самый высокий результат, который ум в состоянии себе представить, – образование высших форм животной жизни. Есть величие в этом воззрении на жизнь с её различными силами, изначально вложенными Творцом в незначительное число форм или даже в одну; и между тем как наша планета описывала и продолжает описывать в пространстве свой путь согласно неизменным законам тяготения, из такого простого начала возникали и продолжают развиваться несметные формы, изумительно совершенные и прекрасные».

Я категорически не согласен с этим его выводом, в особенности – изначальной посылкой о свирепствующей в природе войне. Однако не сомневаюсь, что ссылка на Творца у Дарвина не сделана только в угоду клерикалам. Точно так же, как не случайна подобная ссылка у Исаака Ньютона в его прославленных «Математических началах натуральной философии».

По одной фразе, конечно же, нельзя сделать вывод о религиозности автора. Ньютон создал несколько богословских трудов, хотя свой гений проявил не в них, а в научных исследованиях. Дарвин теологией не занимался, на Бога предпочитал не ссылаться, хотя в молодости, оставив медицинский факультет, едва не стал священником. «Мысль стать сельским священником нравилась мне», – писал он в автобиографии.

Тема его отношения к религии заслуживает серьёзного внимания, и о ней пойдёт речь в первой главе данной книги.

2

Можно ли отменить богов? В рамках религиозной борьбы нередко свергали одних богов и провозглашали других или единого. Это происходило в пределах отдельных государств и народов, но «ереси» выкорчевать не удавалось.

Всегда находились люди, явно или тайно не согласные с такими постановлениями. Первые христиане шли на мучения и смерть во имя своей веры, которую пытались запретить власти Римской империи. И атеизм (это тоже – система верований), несмотря на суровые гонения, не был искоренён в Средние века.

Невозможно запретить веру в богов, Бога. Скажем, атеистическая государственная идеология в СССР не предполагала такой меры. Желающие могли посещать церкви, мечети, хотя для комсомольцев и членов компартии это запрещалось.

* * *

И.В. Сталин, давая письменное указание, как расставить книги и журналы в своей личной обширной библиотеке, последним пунктом обозначил: «Атеистическая макулатура». Из этого можно сделать ложный вывод о том, что он тайно исповедовал православие, будучи крещённым в младенчестве. Судя по всему, Сталин, подобно В.И. Вернадскому, оставался религиозным скептиком. Если он был атеистом, то не воинствующим и не догматическим, а убеждённым в том, что утверждение «Бога нет» недоказуемо, так же как противоположное мнение.

В нашей стране произошёл государственный переворот, связанный с переходом от социализма к капитализму при смене коммунистической идеологии на буржуазный индивидуализм, культ выгоды и материальных благ. Православие, ислам, буддизм, иудаизм, а вместе с тем оккультизм, шаманизм и разнообразные секты, включая сатанистов, пришли на смену атеизму.

Слом идеологии породил брожение умов, доходящее до махрового невежества. Духовную культуру порой сводят только к религии, словно философия, наука, искусство, литература нечто второстепенное. Обостряются религиозные конфликты (с политической подоплёкой).

И если прежде с восхищением отмечали, что Чарлз Дарвин «отменил богов», то теперь приходится слышать обвинения в его адрес за эту якобы им совершённую акцию.

3

Вера предполагает определённый склад характера, воспитания и образования, а не опору на факты, полученные в эксперименте или при изучении природы. Она относится преимущественно к областям духовной жизни, не доступным рациональному мышлению.

В основе науки – не гипотезы или теории, а неопровержимые факты и сделанные на их основе обобщения. Если нет убедительных доказательств или ими пренебрегают, господствует религиозная вера.

Католическая церковь, например, долго пыталась отвергать и запрещать научные данные о строении Мироздания, развитии земной природы. Но в конце концов признала, что ряд положений Ветхого Завета следует толковать аллегорически.

Иисус Христос на коварный вопрос фарисеев ответил: «Кесарю кесарево, Богу Божье». По тому же принципу: науке – научное, религии – религиозное.

Науку надо знать; она толкует о предметах, доступных познанию. В неведомое или непознанное остаётся верить (или не верить, в надежде на беспредельные возможности научного метода).

* * *

Спор с учением Дарвина нередко сводят к вопросу: произошёл человек от обезьяны или нет? Многих до сих пор, а во времена Дарвина – и подавно! – возмущает сама возможность иметь предком волосатую пародию на человека. Вот и Дарвина некоторые карикатуристы изображали в виде обезьяны.

В пародии, как известно, есть доля подлинности. Хотя Чарлз Дарвин не утверждал, будто человек произошёл от обезьяны. Он писал, что они – ближайшие родственники наших далёких предков. Опровергнуть эту идею научным методом не удаётся. Напротив, появляются новые данные в её пользу, добытые генетиками.

Креационисты, сторонники неизменности видов живых существ, возражают против идеи эволюции. Их мнение опровергает палеонтология: многие миллионы видов в геологической истории возникали и вымирали. Эти факты зафиксированы неопровержимо в каменной летописи планеты – слоях осадочных горных пород.

Карикатуры на Чарлза Дарвина

Портрет Чарлза Дарвина работы Дж. Ричмонда, 1839 г.

Почему же вновь и вновь приходится возвращаться к анализу, обсуждению и даже критике дарвинизма?

• Дарвинизм имеет мировоззренческое значение. Он стал краеугольным камнем одной из наиболее популярных разновидностей материализма.

• Мировоззренческие основы дарвинизма перенесены в социологию, а оттуда и в массовое сознание. Это оказывает заметное влияние на жизнь общества.

• За последние годы началась новая волна критики дарвинизма. Упомяну некоторые работы: В.Н. Назаров «Эволюция не по Дарвину. Смена эволюционной модели» (2005), Ю.В. Чайковский «Наука о развитии жизни. Опыт теории эволюции» (2006), А. Пикок «От науки к Богу» (2002), переиздана книга И.Ю. Попова «Ортогенез против дарвинизма» (2005).

Научная теория, влияющая на мировоззрение и общественное сознание, затрагивает области философии, религии, политики. Поэтому она вызывает острые споры, нередко основанные на недоразумениях, искажении фактов, путанице понятий и становится оружием в идеологической борьбе, в которой истина погибает первой.

4

В 1975 году вышла моя книга «Время – Земля – мозг». Это была попытка мягкой критики дарвинизма с возрождением интереса к идеям направленности эволюции, возможности наследования приобретённых признаков. Главной моей задачей было доказать взаимную зависимость биологической и геологической эволюции в истории Биосферы.

Для познания эволюционного процесса недостаточны сугубо биологические исследования, обобщения. Ведь живые организмы всего лишь малая, хотя и принципиально важная часть особой земной оболочки.

В то время дискуссии на эту тему вызвать не удалось: слишком крепкой была твердыня дарвинизма, защищала которую мощная и хорошо вооруженная знаниями армия академиков, докторов и кандидатов наук.

Позиции дарвинистов поколебать не так-то просто. Такие попытки делаются постоянно, но они подавляются мощным потоком научных трудов, разрабатывающих различные аспекты дарвиновского учения на новых уровнях знаний.

Ко времени выхода моей упомянутой выше книги появилось много работ по химическим и физическим эволюционным процессам. Например, монографии: И. Пригожин «Введение в термодинамику необратимых процессов» (1960), А.М. Жаботинский «Биофизика» (1964), А.П. Руденко «Теория саморазвития открытых каталитических систем» (1969), П. Гленсдроф и И. Пригожин «Термодинамическая теория структуры, устойчивости и флуктуаций» (1973), сборник «Принципы самоорганизации» (1966) и т. д.

Подобные труды сугубо специальные, отчасти формальные, не во всём для меня понятные. Пытаясь использовать их выводы для объяснения развития нервной системы, я начал писать статью «Самоорганизация материи»… Доказать этот тезис мне не удалось.

В книге Гленсдорфа и Пригожина меня заинтересовала ссылка на высказывание Герберта Спенсера о том, что эволюция основана на принципе «неустойчивости однородного». Однако известно, что алмаз, состоящий из одного химического элемента, – наиболее твёрдый и устойчивый минерал, тогда как сложнейшие органические молекулы легко распадаются на части.

Прав был Дарвин, который после знакомства со Спенсером и его трудами пришёл к заключению, что биологические принципы, высказанные знаменитым философом, не имеют «сколько-нибудь серьёзного научного значения… Они не могут оказать никакой помощи в предсказании того, что должно произойти в том или ином частном случае».

Но и эволюционная теория Дарвина в некоторых сложных аспектах развития жизни и разумных существ на Земле показалась мне сомнительной, а мировоззрение, основанное на его теории, – далёким от реальной жизни природы.

5

Просвещённый читатель, не говоря уже о биологе, вправе воскликнуть: «Да кто вы такой?! Как можете посягать на замечательную и признанную мировым научным сообществом теорию? Успокойтесь и вспомните басню Крылова “Слон и Моська”».

Не воображаю себя корифеем биологической мысли. Сознаю свою ограниченность в этих проблемах, с уважением и признательностью отношусь к специалистам, знаниями которых пользуюсь.

Эволюционная теория не относится к компетенции какой-то одной научной области. Она основана на достижениях сравнительной анатомии, физиологии, генетики, гистологии, эмбриологии, биохимии, неврологии, психологии, биофизики, исторической геологии, палеонтологии, экологии, зоологии, ботаники, биогеохимии, молекулярной биологии, теории систем…

Безнадежны попытки освоить эту лавину информации, а затем сделать теоретические обобщения. Приходится в пределах своих профессиональных знаний выступать как специалист, а в остальных случаях – как дилетант. Другого выхода нет. Возможные ошибки, неточности, недостаток знаний заслуживают снисхождения.

Сошлюсь на замечание Эрвина Шредингера: «Мы ясно чувствуем, что только теперь начинаем приобретать надёжный материал для того, чтобы объединить в одно целое всё, что нам известно; но, с другой стороны, становится почти невозможным для одного ума полностью овладеть более чем какой-либо одной частью науки. Я не вижу выхода из этого положения… если некоторые из нас не рискнут взяться за синтез фактов и теорий, хотя бы наше знание в некоторых из этих областей было неполным и полученным из вторых рук и хотя бы мы подвергались опасности показаться невеждами».

* * *

Чарлз Дарвин – выдающийся учёный и замечательный человек. Он блестяще использовал научный метод. В этом у него следует учиться всем, кто стремится сделать научное открытие.

Как философ он проявил себя значительно скромнее. Тут с ним можно поспорить. А некоторые слабости своего учения он отмечал, вовсе не считая, будто все варианты эволюционного процесса можно объяснить только естественным отбором и борьбой за существование.

Глава 1
Мы и Мир

Первое и последнее, что требуется от гения, это любовь к правде.

Иоганн Вольфганг Гёте

Нет ничего более невыносимого, чем безделие.

Чарлз Дарвин

Наука и мораль

«Книга под титулом “Происхождение видов” была опубликована в ноябре 1859 г., – писал Дарвин. – Совершенно несомненно, что эта книга – главный труд моей жизни. С первого момента она пользовалась чрезвычайно большим успехом. Первое небольшое издание в 1250 экземпляров разошлось в день выхода в свет, а вскоре после того – и второе издание в 3000 экземпляров. До настоящего времени (1876 г.) в Англии разошлось шестнадцать тысяч экземпляров, и если учесть, насколько трудна эта книга для чтения, нужно признать, что это – большое количество».

Такая страсть к познанию делает честь просвещённой публике Англии тех далёких лет. С таким же энтузиазмом в 1830–1833 годах была встречена трилогия Чарлза Лайеля «Принципы геологии». Отправляясь в 1832 году в кругосветное плавание на корабле «Бигль», юный Чарлз Дарвин взял с собой первый том этого сочинения. Книга по его признанию принесла ему «величайшую пользу во многих отношениях».

Именно Лайель первым убедительно показал, что в геологической истории происходят эволюционные изменения и «после бесчисленного ряда поколений небольшое студенистое тело превращается в дуб или обезьяну». Упомянул он о «последней великой ступени в прогрессивной лестнице бытия, по которой орангутан, уже развившийся из монады, медленно достигает атрибутов и достоинства человека».

В книге Лайеля было сказано то, за что позже резко критиковали Дарвина. Возможно, приверженцы догматического толкования Ветхого Завета поначалу не придали этим высказываниям серьёзного значения или сочли неразумным поднимать шум, чтобы не привлекать внимания к противоречию библейских преданий с научными выводами.

Чарлз Дарвин не просто высказал идею, но и представил множество фактов для её обоснования. Доводы его были столь внушительны, что возмутили не только рьяных сторонников религиозных догм, но и знаменитого в ту пору публициста, историка и философа Томаса Карлейля (1795–1881). Он разразился в 1876 году гневным письмом:

«Так называемые литературные и научные круги в Англии позволяют в настоящее время протоплазме, происхождению видов и т. п. со священным трепетом убедить себя, что не Бог создал вселенную. Я знал три поколения Дарвинов— деда, отца и сына – все атеисты!.. Прекрасный человек этот Дарвин и с добрыми намерениями, но с очень слабым интеллектом.

О! Печально и ужасно видеть почти целое поколение мужчин и женщин, претендующих на то, чтобы называться культурными, и смотрящих вокруг себя с тупым видом и не находящих Бога в этой вселенной. Я полагаю, что это – реакция против господства ханжества и пустого лицемерия, признававших за веру то, во что в действительности вовсе не верили. И вот чего мы достигли: всё произошло из лягушачьей икры, евангелие грязи – порядок дня».

Карикатура на теорию эволюции, 1872 г.

«Человек произошёл от червя». Карикатура 1882 г.

Почему Карлейль посмел назвать умственно отсталым учёного, получившего мировое признание? Вряд ли с позиций религиозного фанатика. Он не верил в бессмертие души, почти никогда не посещал церковь. Эразм Дарвин имел основания сомневаться: «В конце концов, что за религия такая у Карлейля? – да есть ли она у него вообще?»

Ответ на этот вопрос зависит от того, что понимать под религией. Она может сводиться к отправлению формальных ритуалов по канонам той или иной церкви. Такой религиозности у Карлейля не было. В этом они с Дарвином были похожи.

Можно понимать под религией признание чего-то достойного поклонения, более совершенного и величественного, чем человек. Можно стремиться к этому идеалу не на словах и в обрядах, а в поступках, труде, деятельности. Такая религиозность была у Карлейля, и у Дарвина тоже.

Почему же у этих незаурядных и в некоторых важных чертах личности схожих людей возник острый идеологический конфликт?

Возможно, возмутила Карлейля необычайная популярность научного исследования, не имеющего никакого отношения к общественной жизни. Привело в негодование утверждение Дарвина о «свирепствующей среди природы войны, из голода и смерти», благодаря чему происходит «образование высших форм животной жизни».

Карлейль мысленно распространил этот принцип на человеческое общество и заклеймил как философию свиней: «Моя доля – хрю, хрю, – моя доля будет вообще то, что я могу захватить, не будучи повешен или сослан на каторгу».

В своих сочинениях Карлейль проповедовал культ героев, благородства и нравственности. Его лозунг: «Трудиться и не унывать!» Он призывал «сделать какой-нибудь уголок Божьего Творения немного плодороднее, лучше, более достойным Бога; сделать несколько человеческих сердец немного мудрее, мужественнее, счастливее… Это – труд ради Господа».

Есть у него и такое высказывание: «Ибо Природа и Действительность, а не Канцелярщина и Видимость составляют… основание человеческой жизни». Почему же он, с благоговением относясь к природе, выступил резко против учёного-натуралиста? Карлейль не придавал серьёзного значения скрупулёзному изучению природных объектов самих по себе, без сверхзадачи нравственного воспитания личности и совершенствования общества.

Такую позицию по-своему оценил Чарлз Дарвин: «Никогда не встречал я человека, который по складу своего ума был бы в такой степени неспособен к научному исследованию». Это не совсем справедливо. Томас Карлейль написал основательное исследование: «Французская революция. История» (1837). Впрочем, подобные сочинения, в значительной степени относящиеся к философии истории, объективны лишь отчасти.

Можно ли упрекать Чарлза Дарвина за то, что он честно, упорно и основательно добывал и обобщал факты, порой рискуя здоровьем и жизнью? Карлейль мог бы причислить такого человека к сонму героев. Но он предпочёл восхищаться пророками, поэтами, писателями, вождями.

В книге о Великой французской революции он отметил: «Наш с вами мир постоянно меняется, равно как меняется и человек, пожалуй, самое пластичное из всех живых существ. Меняется в этом непостижимом и необъятном мире!»

Выходит, если окружающая природа непостижима, то изучение её – суета сует и пустая забава? Не с таких ли позиций оценивал работы Дарвина Карлейль? Он словно не желал мириться с научным методом объективного исследования, если результаты могут иметь нежелательные последствия для духовного мира личности и состояния общества.

Задача натуралиста – постигать природу. Делается это не только из удовлетворения любознательности, а для разумного использования её благ и сосуществования с ней… Впрочем, таков идеал. В реальности за последние полтора века научные исследования всё более подчиняются интересам военнопромышленного комплекса, бизнеса (материальной выгоды), интенсивной эксплуатации природных ресурсов.

Идейный конфликт Дарвина и Карлейля можно было бы свести к взаимному непониманию натуралиста и гуманитария. Но корни его лежат глубже – в религиозной сфере высших идеалов.

Как приверженец идеи прогресса, Карлейль мог спокойно воспринять эволюционную линию зарождения и развития жизни на Земле. Но он не желал мириться с тем, что человек разумный появился в результате свирепой борьбы за существование согласно закону механического отбора «наиболее приспособленных» организмов. Ведь тогда наша жизнь, как сказал Михаил Лермонтов, «такая пустая и глупая шутка».

Карлейль предвидел появление социального дарвинизма, распространившего учение о естественном отборе на человеческое общество. Но сам Дарвин ничего подобного себе не позволял. Поэтому несправедлив упрёк в том, будто он обосновывал «философии свиней».

Однако дарвинизм даёт повод для такого упрёка. Как биологический вид Homo sapiens, согласно этому учению, продукт жестокой борьбы за существование. Это наследие предков можно уподобить первородному греху.

Если в природе именно так осуществляется прогрессивная эволюция – появление всё более совершенных форм, – логичен вывод, что и человек вынужден двигаться по тому же направлению развития. Гуманисты добавляют: надо преодолевать в себе зверя и с помощью религиозных запретов и государственных законов укрощать природные низменные инстинкты.

По канонам дарвинизма человек есть поистине «венец творения» в полном соответствии с каноном христианства. И нет на свете ничего более совершенного, чем он! На этот аспект эволюционного учения обратил внимание в 1865 году проницательный русский мыслитель Н.Н. Страхов (1828–1896):

«Дарвин нашёл, что организмы развиваются по закону естественного отбора. Если стать на эту точку зрения, то окажется, что человек есть отборнейшее существо природы, то существо, перед которым все другие существа… отступают и побеждаются в борьбе за существование… Если развитие имеет своим двигателем борьбу, то можно сказать, что человек есть предел Дарвиновой борьбы, потому что тут – борьба прекращается, является владыка, которому нет соперников, которому всё одинаково покорно».

Страхов счёл учение Дарвина теорией, которая не может быть принята безоговорочно и тем более иметь мировоззренческое значение: «Науке предстоят долгие и весьма сложные труды, чтобы определить значение человека, и… с какой бы стороны мы ни взяли вопрос, тотчас перед нами открывается далёкий горизонт познаний».

С тех пор были детально исследованы различные аспекты биологической эволюции. Учение Дарвина признано мировым научным сообществом. Лишь немногие «отщепенцы» пытаются идти против этого могучего течения научной мысли, но их доводы тотчас опровергаются специалистами.

И всё-таки при искреннем уважении к профессионалам я уверен, что по-прежнему остаются загадки (или тайны?) эволюции.

• Несмотря на усилия огромной армии учёных, вооружённых новейшей научной техникой, не удаётся в пределах существующих представлений об эволюционном процессе и строении материи выяснить, как зародилась жизнь на Земле и во Вселенной.

• Нет убедительного объяснения прогрессивной эволюции, прежде всего – цефализации, развития нервной системы и головного мозга.

• То же относится к некоторым проявлениям разума животных и разумной организации, в частности, насекомых.

• Неясно, как влияют естественный отбор и борьба за существование на поведение людей и жизнь общества. Человек относится к царству животных, и он должен подчиняться принципам дарвинизма, если это учение безупречно.

• Опровергает ли дарвинизм идею Бога? Есть ли смысл в эволюции, имеет ли она предопределённое направление или происходит по стечению благоприятных условий для синтеза сложных молекулярных образований на данной планете?

Последний вопрос связан с признанием или отрицанием в Мире тайн, недоступных научному методу. Есть ли в природе нечто более совершенное и разумное, чем человек, или он – высшая форма организации материи?

Там, где речь идёт о научных проблемах, мы будем следовать правилу естествоиспытателей и, в частности, Чарлза Дарвина: в поисках истины главный моральный принцип – честность, объективность.

Но там, где речь идёт о религиозной вере – в её подлинной сути, а не формальных проявлениях, – не будем исключать возможности присутствия в Мире сущностей более высоко организованных, чем человек. Такая вера лежит в основе всех религий. Её исповедовал, в частности, Томас Карлейль.

Физик, математик, физиолог и философ Рене Декарт (1596–1650) пояснял: «Под словом “Бог” я подразумеваю субстанцию бесконечную, вечную, неизменную, независимую, всеведущую, создавшую и породившую меня и все остальные существующие вещи… Эти преимущества столь велики и возвышенны, что чем внимательнее я их рассматриваю, тем менее кажется мне вероятным, что эта идея может вести свое происхождение от меня самого».

В вопросе о бытие Бога философ и психолог Джон Локк (1632–1704) предлагал исходить из личного опыта, который свидетельствует о существовании духовной субстанции (как бы мы её ни называли, отметил он): «Может ли быть вероятным, что случайное сцепление атомов, не руководимое разумным деятелем, часто будет создавать тела каких-нибудь животных?»

Изумительная гармония природы не случайна, считал Локк. «Во всех делах творения так ясно видны признаки необычайной мудрости и силы, что всякое разумное существо, которое серьезно подумает о них, не может не открыть Бога».

Подобные суждения сводятся к тому, что у каждого человека складывается своё личное отношения к вере или неверию в Бога, в тот образ Высшей Сущности, который отвечает его знаниям, воспитанию, складу характера и ума. Хотя часто этот выбор делается в угоду традиции либо в связи с общественным мнением и государственной политикой.

Не следует путать формальную принадлежность человека к той или иной религии с его нравственностью. Это разные вещи. И если, скажем, исламист или христианин творит зло, а не добро, лжёт и лицемерит, не признаёт Жизнь и Разум за высшее благо, он – преступник перед Богом и людьми.

…Концепция эволюции Чарлза Дарвина вышла за пределы обычной биологической теории. Её до сих пор активно обсуждают, критикуют или защищают не только обыватели или учёные, но и философы, теологи, публицисты. Речь идет о месте и роли человека в природе, его предназначении (если оно есть) на Земле и в космосе. Иначе говоря – о смысле жизни человечества и каждого из нас.

Наш взгляд на Мир

Мировоззрение формируется постепенно, благодаря воспитанию, образованию, образу жизни, личным впечатлениям, общественному мнению. Оно может меняться по мере взросления человека.

Наука впервые посягнула на основы мировоззрения, основанного на религиозных догмах, в конце Средневековья. Она превратила в заурядную планету Землю, нашу опору в космосе. Хотя очевидно, что вращается Солнце и весь украшенный звёздами небосвод. Если Земля вертится, то почему ни у кого от этого не кружится голова? Да и шарообразна ли она? Неужели там, под нами, ходят вверх ногами, как мухи на потолке?

Пока книга Николая Коперника «О вращении небесных тел» (1543) оставалась в среде знатоков или любителей астрономии, как, например, папа Павел III, которому она была посвящена, в ней не усматривали крамолы. Мало ли на какие выдумки горазды учёные мужи! Главное, чтобы они не смущали народ.

Коперник в посвящении признался: «Я достаточно хорошо понимаю, святейший отец, что как только некоторые узнают, что в моих книгах… я придал некоторые движения земному шару, они тотчас же с криком начнут поносить и меня, и мои мнения… Но я знаю также и то, что мысли учёного далеки от суждений толпы, ибо он в той мере, в какой позволяет человеческому разуму Бог, стремится во всём к познанию истины».

Средневековое наглядное опровержение шарообразности Земли

Гелиоцентрическая система, которую научно обосновал Коперник, не была чем-то оригинальным. Её утверждали некоторые античные философы. Задолго до Коперника епископ Николай Кузанский писал о множестве обитаемых миров. По его словам, центр Мира везде, окружность Мира нигде.

Однако через век после опубликования труда Коперника Галилей вынужден был перед судом инквизиции отречься от гелиоцентрического учения. Через полтора века после Николая Кузанского труды Джордано Бруно о бесконечности Вселенной и множестве обитаемых миров были сочтены опасной крамолой.

Если теория не выходит за пределы конкретных наук, она имеет прикладное, можно сказать, техническое значение. Если же она затрагивает основы мировоззрения, то приобретает общественное звучание и воздействует на сознание масс.

Карта Мира по Козьме Индикоплову, VI в.

В названии книги Коперника латинское слово Revolu-tionibus наводит на мысль о революционном перевороте. Для средневекового мировоззрения так и произошло. Оно испытало потрясение, но, конечно же, не было ниспровергнуто, хотя пришлось вносить в него коррективы.

Безуспешными были попытки наложить строгий запрет на бесплотную идею. Продуктивней оказался другой путь. Наукам оставили концепции, основанные на фактах и неоспоримых доказательствах. Там, где таких доказательств нет, приходится полагаться на интуицию, философские умозрения и/или на религиозные догмы. В священных писаниях многие тексты можно толковать как аллегории.

После опровержения геоцентрической системы Птолемея, отвечавшей древним представлениям о строении Мироздания, вторым потрясением общественного мнения стала публикация труда Чарлза Дарвина «Происхождение видов путем естественного отбора, или Сохранение благо-приятствуемых пород в борьбе за жизнь».

Возникло научное течение дарвинизма; число книг и статей на темы естественного отбора стало исчисляться сотнями тысяч. Поначалу на его работу ополчились сторонники преданий о чудесном сотворении живых организмов. Затем эта критика сошла на нет. Однако столетие спустя она возродилась, порой в нелепых формах. Сравнительно недавно в теледиспуте солидный и зело волосатый господин, заметно превзошедший в этом показателе сэра Чарлза Дарвина, яростно отрицал своё родство с обезьянами. Но и на потомка тюленя или голубого кита он явно не тянул. Не менее трудно было представить его изделием из глины, пусть даже одухотворённым Творцом.

Родственные связи людей с высшими обезьянами раньше Дарвина признавали многие мыслители, не говоря уже о специалистах по сравнительной анатомии и классификации животных. Есть огромное количество фактов, подтверждающих этот вывод.

Почему же обострилась критика дарвинизма? Неужели виной всему возросший авторитет религиозных преданий? Возродились предрассудки далекого прошлого? Мракобесие торжествует?

Отчасти так оно и есть. Но дело не только в этом. Научная критика теории Дарвина продолжалась постоянно, временами затухая и вспыхивая после появления очередной яркой порции критических замечаний в её адрес. Так продолжается без малого полтора века.

Сказывается уязвимость основной концепции дарвинизма о естественном отборе и борьбе за существование как главных факторах эволюции. В ней удаётся пробивать заметные бреши с позиции биологии, а также с философской и мировоззренческой.

И всё-таки это учение, несмотря на постоянные нападки, сохраняет свои позиции, подобно неприступной крепости. Его сторонники отбивают все атаки, заделывая, пусть даже не всегда надёжно, «пробоины».

Уже сам факт неослабевающего интереса к дарвинизму показывает, что речь идет о проблеме, имеющей отношение и к нашим представлениям о Мире и о себе, о смысле жизни.

Как мы уже говорили, по мнению Дарвина, высшие формы жизни возникли в результате «свирепствующей среди природы войны, из голода и смерти». Относительно смерти отдельных особей или вымирания видов нет возражений. Так природа освобождает «поле жизни» для новых форм. Но почему они должны быть лучше предыдущих?

Ах да, вмешивается «естественный отбор», когда в борьбе за существование побеждает наилучший. Нечто подобное боям гладиаторов в цирках Рима периода упадка. Вот только происходит ли это в природе? Неужели война, голод и смерть – очевидное зло! – необходимы для торжества совершенства?

Вот и Гёте в трагедии «Фауст» вложил в нечистые уста Мефистофеля признание: «Я – часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает добро». Не следовало ли Дарвину взять это высказывание эпиграфом к своей знаменитой книге? А вышло так, что воспользовался такой возможностью Михаил Булгаков в романе «Мастер и Маргарита».

Если в природе зло способно порождать добро, то почему бы и в обществе не происходило нечто подобное? Не случайно Дарвин для построения своей теории воспользовался принципами искусственного отбора, а также использовал демографические данные.

Он писал, что борьба за существование, «проявляющаяся между всеми органическими существами во всём мире», неизбежно вытекает «из геометрической прогрессии их размножения. Это – учение Мальтуса, распространённое на царства животных и растений. Рождается гораздо больше особей каждого вида, чем выживает. Такова основа борьбы за существование. Организм, который изменится в направлении, для него выгодном по отношению к сложным условиям существования, будет иметь больше шансов на сохранение, подвергнется естественному отбору».

Но так ли всё просто и ясно?

Ускоренно размножаются организмы только в благоприятной среде. Скорость размножения максимальна у простейших форм (например, у бактерий) и минимальна у высших (слоны, обезьяны, человек). Даже в благоприятной среде прирост населения может резко замедлиться, что наблюдается в наиболее богатых странах Западной Европы. Войны происходят не из-за перенаселения. Учение Мальтуса давно опровергнуто, и следовало бы предполагать ту же участь и для теории Дарвина.

Современник Карлейля, русский биолог, эколог и социолог Н.Я. Данилевский (1822–1885) отвергал мировоззренческие основы дарвинизма: «Каким жалким, мизерным представляется мир и мы сами, в коих вся стройность, вся гармония, весь порядок, вся разумность являются лишь частным случаем бессмысленного и нелепого; всякая красота – случайной частью безобразия; всякое добро – прямою непоследовательностью во всеобщей борьбе и космос – только случайным частным исключением из бродящего Хаоса».

Сторонники «свободной рыночной экономики» и конкуренции могут ответить вопросом: а почему бы и нет? Пора отбросить представления о человеке – носителе божественных истин. Только в мире небесных тел господствует порядок (да и то не идеальный). Вокруг нас, на грешной земле, избыток хаоса, зла, жестокости, уродства.

Можно припомнить и жуков-навозников, и перегной, обеспечивающий плодородие полей, и земляных червей, которые трудятся в почве. А как расценивать в духе всеобщей гармонии, любви и красоты картины, которые часто показывают в познавательных телепрограммах: отвратительные гиены терзают прекрасную лань, страшные крокодилы вгрызаются в зебру, грифы пируют у падали…

Так вот она, гармония природы,
Так вот они, ночные голоса!
Так вот о чем шумят во мраке воды,
О чем, вздыхая, шепчутся леса!
…Над садом
Шёл смутный шорох тысячи смертей.
Природа, обернувшаяся адом,
Свои дела вершила без затей.
Жук ел траву, жука клевала птица,
Хорёк пил мозг из птичьей головы,
И страхом перекошенные лица
Ночных существ смотрели из травы.
Природы вековечная давильня
Соединяла смерть и бытиё
В один клубок, но мысль была бессильна
Соединить два таинства её.

Так писал поэт-философ Николай Заболоцкий. А столетием раньше другой русский поэт-мыслитель Фёдор Тютчев, ознакомившись с теорией Дарвина, отметил, что, быть может, тут нет никакого таинства:

Природа – сфинкс. И тем она верней
Своим искусом губит человека,
Что, может статься, никакой от века
Загадки нет и не было у ней.

Не такова ли реальная природа? Не склонны ли мы приписывать ей нечто особенное? Разве не доказывают факты верность простых постулатов дарвинизма? Не пора ли отказаться от наивных иллюзий о высших истинах и абстрактного гуманизма?

…Помню, на одном обсуждении в студии Союзмультфильма какой-то представитель официальной идеологии сурово критиковал одну из лент за абстрактный гуманизм. Ему возразил немолодой художник: «Что бы вы ни говорили, а я – за абстрактный гуманизм против конкретного людоедства».

Тогда меня впервые удивила странная приверженность догмам дарвинизма сторонников двух непримиримо враждующих идеологий. С одной стороны – революционное мировоззрение, предполагающее суровую классовую борьбу, чётко регулируемую экономику, коллективизм. С другой – глашатаи эволюционного развития, индивидуализма, свободного рынка, жестокой конкуренции.

Тех и других устраивает учение Дарвина! Почему? Или оно и впрямь раскрывает истинную основу жизни природы и общества? Или оно служит для тех и других оправданием зла, гражданских войн и паразитизма имущих власть и капиталы? В обоих случаях абстрактный гуманизм неуместен.

Творение и Творец

Философ Николай Бердяев (1874–1948) в работе «Смысл творчества» соглашался с научными основаниями дарвинизма:

«Натуралистический антропоцентризм не выдерживает критики и не может быть восстановлен. Коперник и Дарвин, по-видимому, окончательно его сокрушили и сделали центральность человека неприемлемой для научного сознания.

Замкнутое небо мира средневекового и мира античности разомкнулось, и открылась бесконечность миров, в которой потерялся человек с его притязаниями быть центром вселенной. Коперник показал, что… Земля – одна из планет, место её очень скромное. Дарвин показал, что человек не есть абсолютный центр этой скромной планеты Земля: он – одна из форм органической жизни на Земле, той же природы, что и другие формы, один из моментов эволюции».

Уточним: в Античности были разные представления о структуре Мироздания, в том числе и гелиоцентрическая. Не все философские школы считали центром Вселенной человека. Коперник не верил в «бесконечность миров». Для него Солнце находилось в центре Мира. Но это детали. Бердяеву было важно подчеркнуть: научные доказательства пробили зияющую брешь в традиционном мировоззрении.

По его мнению, законы науки – проявление догматизма, закабаления мысли. Такой закон – закрытие данной области знаний. Этим он подобен религиозному запрету, который истинно верующий не должен нарушать.

Коперник не просто показал, что Земля не является центром Мира, а Дарвин – что человек закономерный продукт биологической эволюции. Об этом до них писали философы и некоторые учёные. Коперник и Дарвин убедительно доказали свои теории! В этом вся суть. Против неопровержимых доказательств возражают либо фанатики-мракобесы, либо самодовольные невежды.

Можно ли что-нибудь противопоставить научным аргументам?

«В природном мире, – продолжал Бердяев, – человек не занимает исключительного положения. Он входит в круговорот природы как одно из её явлений, одна из её вещей, он – дробная, бесконечно малая часть вселенной. Теперь, когда смотрит человек на звёздное небо, он чувствует себя потерянным в этой бесконечности миров…

Как исключительное природное существо, человек – не центр вселенной и не царь вселенной, он один из многих и принужден бороться за своё положение с бесконечно многими существами и силами, тоже претендующими на возвышение».

Вряд ли человек борется за своё главенствующее положение с какими-то силами, претендующими на возвышение. С какими конкретно? Не указано ни одной. Да и есть ли они?

Когда охотники каменного века убивали животных, ни одно из них не являлось для них конкурентом. Когда в Сахаре, которая шесть тысячелетий назад была саванной, люди выжигали растительность, никто не чинил им препятствий. То же было в Европе, где уничтожались лесные массивы. А что или кто ныне активно противостоит человеку, вооружённому техникой?

На Земле человек с давних пор не «один из многих», а владыка над другими тварями, как верно отмечено в Ветхом Завете. Так же бесспорно, что он не с неба свалился, прилетев с иных звёздных систем, и не возник чудесным образом. Однако наше родство с другими животными, доказанное неоспоримыми фактами, не исключает нашего коренного отличия от всех них. Об этом убедительно писал Бердяев:

«Крушение натуралистического антропоцентризма, наивно прикреплявшего значение человека к природному миру, не есть еще гибель высшего самосознания человека как микрокосма, как центра и царя вселенной. Гибнет лишь детская наука Библии, наивная библейская астрономия, геология и биология, но остается в силе религиозная библейская истина о человеке…

Бесконечный дух человека претендует на абсолютный, сверхприродный антропоцентризм, он сознает себя абсолютным центром не данной замкнутой планетной системы, а всего бытия, всех миров. Человек не только природное существо, но и сверхприродное… существо божественного происхождения и божественного предназначения, существо, хотя и живущее в “мире сем”, но “не от мира сего”… Он вне досягаемости науки. Что может сказать об этом наука Коперника, Лайеля и Дарвина, которая вся есть лишь приспособление к данному ограниченному состоянию природного мира?.. Но метафизический смысл земли раскрывается… философией мистической, а не научной».

Как поборник духовной свободы, Бердяев не мог примириться с научной концепцией, раскрывающей лишь материальную сущность человека. В пределах конкретной области знаний такая концепция допустима или даже необходима. Но когда её ставят в основу мировоззрения, не обращая внимания на особенности человека как существа духовного, это искажает реальность.

Поэт-мыслитель Гавриил Державин (1743–1816) писал о двуединой сущности человека:

Я связь миров повсюду сущих,
Я крайня степень вещества,
Я средоточие живущих,
Черта начальна Божества.
Я телом в прахе истлеваю,
Умом громам повелеваю,
Я царь – я раб, я червь – я Бог!

Да, человек – и тварь земная, и великий творец. Он прикован телесно к небольшой планете малой звездной системы одной из миллиардов галактик. Но мыслью своей он постигает свое положение в Мире, выходит из материальной оболочки в беспредельность Вселенной, преодолевая физические законы пространства и времени…

Соглашаясь с доводами Бердяева, отметим: у него представлен человек метафизический, абстрактный. Это – более идея, чем реальное существо, имеющее земные и социальные корни. Такой символ единого человечества имеет определенное сходство со своим творцом – философом Николаем Бердяевым. Многие ли размышляют о Мире и о себе так, как он?

Можно, конечно, судить о человечестве по наиболее выдающимся его представителям. Но и это абстракция, не более того. Не меньше смысла обратить внимание если не на худших, то на заурядных представителей Homo sapiens.

Другой вопрос: как продолжается эволюция человека? Предположим, он некогда преодолел «земное тяготение» своей биологической природы и вышел в «духовный космос», став одновременно и обитателем мира иного. А что дальше? Не могла ли духовная эволюция на каком-то этапе замедлиться или даже пойти вспять, обернувшись деградацией?

Вопросы эти мы рассмотрим позже. А пока с высот абстрактных умозрений опустимся на землю.

В учении Дарвина приведены весомые доказательства естественного появления человека. Это веская заявка на объективную истину, с которой необходимо считаться. Но отменяется ли религиозная, библейская идея о человеке, упомянутая Бердяевым? И хотя она имеет отношение к вере, а не к науке, её надо обдумать. Мудрецы древности, возможно, в некоторых вопросах стояли ближе к исходным истинам бытия, чем поздние поколения, попавшие под пресс научно-технического прогресса.

Как принято считать, существует резкое противоречие между библейским преданием о чудесном сотворении человека и дарвиновской концепцией естественной эволюции живых организмов. Однако есть у них некоторые общие черты.

И в том и в другом случае речь идет о «венце творения», достигшем высшей стадии развития. Человек остается созданием неких высших сил (Природы или Бога). В дарвинизме такими силами признаны изменчивость, борьба за существование и естественный отбор. В Торе и Ветхом Завете – ссылка на волю Всевышнего.

В материалистическом мировоззрении, взявшем на вооружение теорию Дарвина, принято считать, что человек преодолел ограничения своей биологической природы. Создав технику, он смог проникать в земные недра и опускаться в океанические впадины, выходить в космос и посещать другие небесные тела.

Хотя теперь очевидно, что в середине ХХ века учёные и футурологи чрезмерно оптимистично оценивали возможности научно-технического прогресса. Почти все эти прогнозы на начало нашего века не осуществились.

Возможно, наступил период разочарования в науке.

Полвека назад было много громких заявлений о научно-технической революции, раздвигающей горизонты познания, о переходе цивилизации в эпоху ноосферы (от греческого «нус, ноос» – «разум»), господства научной мысли и процветания человечества. А были созданы средства массового уничтожения (СМУ) и средства массовой рекламы, агитации, пропаганды (СМРАП). Первые предназначены для физического подавления людей, а вторые – для духовного порабощения. В общественном сознании стали популярны суеверия, оккультизм, астрология, вера в чудо.

Возрос интерес и к религиозному мировоззрению. Поэтому есть смысл обратиться к библейской версии происхождения человека. Сопоставим её с дарвиновской теорией, не забывая об их принципиальном различии. Авторы Торы, Ветхого Завета исходили из личного и коллективного опыта, воображения, размышлений, не заботясь о доказательствах. Учёные опираются на факты.

В своей философской основе взгляды мыслителей древности устареть не могут: над миром идей время не властно. В некоторых религиозных учениях признаётся эволюция и естественное происхождение человека в его телесной сущности. Есть на этот счет специальная папская энциклика. К такому признанию призывал Николай Бердяев Православную церковь.

Библейский и научный мифы о венце творения

Согласно библейскому преданию, в шестой День великого таинства творения завершающим актом стало создание человека.

Не следует воспринимать это в привычных для нас образах. Некогда многие люди представляли Бога в облике человека. Ныне такое мнение выглядит дремучим суеверием.

В Торе и Ветхом Завете сказано о том, что Бог сотворил мужчину и женщину по Своему образу и подобию. Тем не менее создание их остается в ряду предыдущих творений. Правда, имеются три важных отличия:

• Человек стал завершением актов творения. До него появилось Мироздание – как бы вселенский дом – с животными и растениями. Людям было предначертано стать хозяевами на неподвижной Земле в центре Мира и властвовать над прочими её обитателями.

• Только человеку был дан образ Божий. Безусловно, сказано не о внешнем облике, а о внутреннем мире. От прочих животных он отличается сознанием.

• Завершились шесть Дней творения седьмым. Бог, убедившись, что всё «хорошо весьма», почил «от всех дел Своих».

Как пояснял более пятнадцати столетий назад блаженный Августин, глас Божий и Его слова переведены на человеческий язык. Они не похожи на нашу речь, не воспринимаемы слухом, а познаются лишь разумом – божественным даром, которым из всех тварей земных наделён лишь человек.

Подчеркнём: о сотворении человека сказано сначала обобщённо и тут же дано уточнение: «Мужчину и женщину сотворил их». Они получили благословение от Бога. Никаких двусмысленных толкований данный текст не допускает. Между мужчиной и женщиной как субъектами творения нет никакого различия: они созданы одновременно. Нет и нравственного запрета половых отношений между ними. (Ведь не партеногенезом, не клонированием и не вегетативным способом размножаются люди!)

Такова первая и нередко опускаемая комментаторами библейская версия появления на свет человека. В дарвинизме человек тоже выступает как высшее земное существо, последний из возникших на планете биологических видов.

О чём свидетельствует наш жизненный опыт и здравый смысл? Мы стоим на твёрдой недвижной Земле в центре Мира, над нами распростёрт прозрачный купол небес, где днём царствует Солнце, медленно свершая свой путь, а ночью появляются Луна и звёзды, которые тоже движутся столь же закономерно, как Солнце. Таков мировой порядок.

Но в Библии есть ещё один рассказ о сотворении человека. Этот вариант наиболее знаменит. По-видимому, обе версии были созданы независимо и отражают мнения разных авторов.

Второй вариант не так целен и логичен, как первый. Сказано, что только человек, созданный из праха земного, стал «душею живою». «И взял Господь Бог человека, [которого создал,] и поселил его в саду Едемском, чтобы возделывать его и хранить его».

Конкретно указано, где находится рай: на востоке от Иудеи, где-то на севере Аравийского полуострова или в районе Двуречья. Туда и поместил Господь первого человека. Интересно указание на то, что рай орошался, скорее всего, искусственно, а потому человеку приходилось ухаживать за садом.

Принимая текст дословно, испытываешь недоумение. Почему приходится возделывать райский сад? Почему человеку предназначен труд, тогда как на земле и без того обильна растительность? И почему указано, пусть даже неопределённо, географическое положение райского сада?

Наиболее разумное объяснение: перед нами часть какого-то древнего сказания (мифа), где повествуется о замечательной отдалённой стране и её богатствах. Дальнейшие события в райском саду целесообразно толковать аллегорически, что обычно и делается.

В этом варианте предания женщина появляется не вместе с мужчиной и не равной ему, а как его часть. Такова аллегория где глава мужчина, а женщине предустановлено быть ему помощницей.

Разные версии сотворения человека по библейскому мифу. Иконы

Шестой день творения. Гравюра Ю.Ш. Карольсфельда, 1860 г. семьи,

Реалистичная деталь: применение сна («наркоза») для операции по извлечению ребра. Парадоксальное сочетание фантастических и реалистических образов и событий. Ведь для Бога достаточно было сказать Слово.

Судя по всему, этот древний миф обращён к внутреннему миру человека и призван определить моральные принципы, а не раскрывать тайну творения. Не случайно блаженный Августин предпочёл аллегорически толковать события шестого Дня. Так ему не пришлось сопоставлять два разных варианта.

…При раскопках Вавилона были обнаружены глиняные таблички с изложением мифа о том, как богиня Нинти лечила больное ребро бога Энки. Имя Нинти означает «женщина, дающая жизнь», а также «женщина от ребра» (по-видимому, типа костоправа). Из-за двойного смысла её имени могла возникнуть легенда о сотворении женщины из ребра мужчины.

Такое толкование вполне вероятно. Подобным заимствованием является, в частности, предание о Всемирном потопе, возникшее в Шумере (Двуречье) за два-три тысячелетия до создания Торы, Ветхого Завета.

Как возник человек разумный? Как происходило становление данного вида гоминид на Земле? Каким образом обрёл человек разум: естественным путём или как дар свыше – чудо озарения? Какая сила явила это чудо? Или разум формировался в результате эволюции по законам дарвинизма?

Сторонники непроходимой пропасти между нами и другими тварями обвиняли Чарлза Дарвина в том, что он якобы пытался низвести человека до уровня животных. Немало было карикатур, изображавших его обезьяной. Мол, если ты произошел от обезьяны, то мы – творения Бога. Хотя подобные остряки были в интеллектуальном и нравственном отношении ближе, чем он, к обезьяноподобным существам.

Задолго до Дарвина шведский натуралист Карл Линней по данным анатомии и физиологии выделил род «человек», входящий в семейство «гоминиды», составляющее часть «гоминоидов» из подотряда «антропоиды» отряда «приматы» класса «млекопитающие» типа «хордовые». Наш вид «сапиенс» (разумный) по такой классификации ничем особо не отличается от прочих представителей царства животных.

Был ещё один, вымерший сравнительно недавно, вполне разумный вид человека. Пришлось придумать для себя подвид с двойным названием: хомо сапиенс сапиенс (или сапиенсис). Что может означать такая двойная разумность? Не то ли, что разум способствует и великим достижениям, и глупейшим заблуждениям?

По мнению Дарвина и многих других учёных, мы являемся дальними родственниками шимпанзе, орангутанов, горилл, гиббонов – не более того. Так же имеют родственные связи свиньи и гиппопотамы. Но ведь никто не говорит, будто бегемоты произошли от свиней или наоборот.

Как твёрдо установлено, в своем строении мы недалеко ушли – и не всегда в лучшую сторону – от прочих высших обезьян. Тут никаких споров быть не должно. Значительное генетическое сходство с шимпанзе тоже, как говорится, медицинский факт. Бесспорно наше телесное родство с млекопитающими, приматами, высшими обезьянами, а также людьми каменного века (по ископаемым остаткам).

Почему же тогда не принять за истину теорию происхождения человека, предложенную Дарвином и его последователями?

Главные причины две:

• Загадкой остается невероятный при условии случайного формирования процесс ускоренного развития нервной системы и головного мозга. Удивительно, что такая особенность характерна для многих видов животных. Это заставляет резко разделять два типа эволюции: как проявление разнообразия живых организмов и как последовательное усложнение, причины которого загадочны.

• Вызывает изумление и восхищение разум человека, его интеллект, нравственное чувство, ощущение прекрасного. Вряд ли это только функции чрезвычайно сложного мозга. Как могли возникнуть эти качества эволюционным путем? В результате свирепой борьбы за существование и естественного отбора? Сомнительно.

Однако это не значит, что остаётся признать чудесное происхождение головного мозга человека. Ведь и у шимпанзе или дельфинов, китов или слонов мозг столь же невероятен. Надо искать объяснение этому общему явлению – увеличению объема и сложности головного мозга. И не только у млекопитающих. То же наблюдалось у предков современных земноводных и рептилий. Есть природные процессы, вызывающие усложнение животных и растений.

Последний этап эволюции

Последним видом высших животных, появившихся на свет около 40 тысячелетий назад, был Homo sapiens sapiens современного облика. Его назвали кроманьонским по месту одной из первых находок его ископаемых остатков в Южной Франции. Ему предшествовал и был, хотя бы отчасти, его предком неандертальский человек (по названию долины в Германии, где были впервые найдены его остатки).

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.