Джек Чалкер
Медуза: прыжок тигра
(Ромб Вардена-4)

Посвящается Уолту Либшеру, самому таинственному фантасту последнего столетия. Тот, кто не встречался с ним и не читал его, лишился чего-то удивительного и чрезвычайно важного. 

ПРОЛОГ
ПОСЛЕДНИЙ БОЙ НАЧИНАЕТСЯ

1

С удивительным спокойствием, словно ему не предстояла беседа со злейшим врагом, человек сделал запрос и щелкнул тумблером. При обычных переговорах видеоканал не использовался, но сейчас небольшой экранчик вспыхнул, и на нем возник аккуратно постриженный мужчина средних лет с бесстрашным и волевым лицом; военный мундир не оставлял никаких сомнений о роде его деятельности, а пронзительный взгляд буквально прожигал насквозь. В глубоко запавших бесцветных глазах светилось НЕЧТО – загадочное и необъяснимое.

– Ятек Морах слушает. Кто вы и почему вышли на связь?

Собеседник Мораха слегка улыбнулся. Здесь, на борту патрульного корабля, охранявшего планеты-тюрьмы Ромба Вардена, он был недосягаем для самого страшного оружия этих планет – микроорганизмов.

– Надеюсь, вы догадываетесь об этом, – насмешливо ответил он.

Человек со странными глазами озадаченно нахмурился, но через несколько секунд удовлетворенно кивнул и тоже слегка улыбнулся.

– Выходит, в финале кукловод все же решил выйти на сцену.

– Для кого это финал, а для кого – только начало.

Морах еле заметно пожал плечами:

– И что же вы хотите от меня?

– Я хочу спасти несколько десятков миллионов жизней, в том числе и вашу собственную. Морах широко улыбнулся:

– А разве ей грозит опасность?

– Хватит ходить вокруг да около, – резко оборвал его человек на патрульном корабле. – Мне известно, кто вы такой или по крайней мере кем стараетесь казаться. Я наблюдал за вами в Замке Харона. Я знаю вас в качестве шефа Службы безопасности ваших таинственных друзей на Ромбе. Но сейчас мне хотелось бы услышать правду из ваших уст.

Морах откинулся на спинку кресла и на мгновение задумался.

– Похоже, вы и впрямь неплохо осведомлены, – наконец произнес он. – Чем еще удивите?

– Я знаю, почему пришельцы очутились здесь. И где скрываются. Я постиг природу Ромба и цель его создания, а также роль, которую играют пресловутые микроорганизмы, причинившие нам столько хлопот. Ни секунды не сомневаюсь – ваши хозяева будут драться за Ромб не на жизнь, а на смерть. Кроме того, для меня не секрет, что предпримет мое руководство, когда я представлю ему доклад. Но мне, к сожалению, неизвестно, насколько серьезное сопротивление окажут чужаки. Однако вряд ли у них достаточно ресурсов, чтобы выдержать схватку с огромной межзвездной империей. Я думаю, вы хорошо представляете себе ее могущество. Столкновение может обернуться небывалым кровопролитием для обеих сторон. Возможно, вам удастся уничтожить множество наших планет, а роботы посеют хаос на остальных, но клянусь, прежде всего мы разрушим Ромб, а для вас это катастрофа. Какие бы потери в предстоящей войне ни понесли мы, ваши окажутся больше.

На Мораха, казалось, это не произвело никакого впечатления, но все же он решил снизойти до беседы:

– Ваши предложения?

– Нам необходимо провести переговоры. «Нам» – это значит вашим хозяевам и мне. Полагаю, перспектива тотальной войны заставит обе стороны пойти на взаимные уступки.

– Вот как? Но если вы действительно так хорошо информированы, то должны понимать, что Конфедерация никогда не согласится на мирный передел Вселенной. Мы можем сколько угодно совещаться, произносить абсолютно правильные слова и даже выработать договор, где каждая из договаривающихся сторон даст другой определенные гарантии, но Конфедерация обязательно, его нарушит. Она вновь зашлет на планеты Ромба своих агентов и в конце концов обнаружит, что столкнулась с цивилизацией настолько чуждой, что даже ее цели и мотивы будут ей непонятны.

– А вам доступна логика Конфедерации? Морах неопределенно пожал плечами:

– Я принимаю ее как реальность, даже если не понимаю. И сомневаюсь, рискнет ли хоть один человек сказать то же самое. Мы вскормлены различными культурами, и, вероятно, никакой альянс между ними в принципе невозможен. Но руководство Конфедерации никогда не признает за более сильной цивилизацией права на существование. Война неизбежна, и вы это знаете.

Визави Мораха не нашелся с ответом. Вся история человечества только подтверждала правоту Мораха: люди ужасные ксенофобы. Он попытался осторожно направить разговор в другое русло.

– А есть ли, на ваш взгляд, иной путь? – спросил он. – Я, как вы понимаете, угодил в своего рода капкан: руководство требует отчетного доклада, и мой аналитический компьютер едва выпустил меня из модуля; знай он, что я задумал – и я навеки остался бы взаперти. Когда я вернусь, в моем распоряжении будут считанные часы, в лучшем случае пара дней, чтобы составить рапорт. А потом я вообще перестану контролировать происходящее. Именно поэтому я рискнул связаться с вами.

– И чего же вы от меня ждете?

– Предложений. Раскусить вас было несложно, но распутать грандиозный клубок противоречий, затрагивающих интересы обеих цивилизаций, выше моих сил.

Морах глубоко задумался.

– Я могу помочь вам уклониться от подготовки отчета, – немного погодя заметил он.

– Охотно верю. Но информация уже в компьютере, а мой двойник заменит меня в любой момент и получит тот же результат. Кроме того, начальство вряд ли поверит в мою случайную гибель – она только осложнит ваше положение.

– Убедительно инсценировать вашу трагическую кончину легко, но вы правы: выигрыш во времени будет ничтожен. Однако мне кажется, вы еще не осознали всю сложность ситуации и возможные последствия. Конечно, Ромб Вардена – серьезная, но не смертельная потеря. В конфликт вовлечены могущественнейшие силы, и учесть все интересы вы просто не в состоянии. Тем не менее окончательный исход борьбы неясен даже нам. Скажу лишь, что мои хозяева не отступятся от своих планов, даже если шансы на успех будут всего сорок процентов. По нашим же расчетам, мы победим на все девяносто процентов!

Собеседник Мораха слегка нахмурился.

– Сколько им потребуется времени, чтобы обеспечить себе гарантированную победу? – спросил он.

– Несколько десятилетий, если не столетие. Я понимаю, что вы хотите сказать. Времени действительно с избытком. Но в результате катастрофа не постигнет те несколько миллионов, о которых вы упоминали. Война причинит им всего лишь небольшие неудобства.

– Вот как? А какую цену готовы заплатить вы за поражение Конфедерации?

– Немалую. Мы с самого начала надеялись избежать кровопролития, но перспектива обвести Конфедерацию вокруг пальца всех очень привлекала. Обмануть, разрушить изнутри, но без прямого военного вмешательства – на такое может рассчитывать только ненормальный или безнадежный простак. – Брови Мораха слегка сдвинулись. – Однако весьма любопытно, что вы знаете на самом деле.

Не скрывая самодовольства, человек откинулся в кресле и поделился с Морахом своими выводами.

Шеф Службы безопасности был несказанно изумлен.

– В вашей теории есть кое-какие пробелы, – заметил он, – но я поражен. Боюсь, мы сильно недооценили именно вас, а не ваших агентов.

– Это еще не все. Добавлю – ибо рано или поздно вы сами догадаетесь, – что эти четверо вовсе не мои агенты. Они – моя полная и точная копия. Надеюсь, вы слышали о процессе Мертон?

* * *

Ситуация была весьма сложной и запутанной для Конфедерации, а для ее противника тем паче. Слишком много столетий пребывало человечество в сытом довольстве, а тем временем более развитой в техническом отношении враг обнаружил его и приготовился к смертельной схватке. Пришельцы изготовили столь совершенного робота, что тот заменил собой сотрудника Главного штаба военного командования и много лет водил за нос не только родственников и друзей несчастной жертвы, но и изощреннейшие системы контроля и охраны. Шпиона раскрыли лишь благодаря счастливой случайности. Это означало только одно – враг готовится к войне и усиленно собирает секретную информацию. Удалось установить звездную систему, для которой предназначались собранные сведения: ею оказался Ромб Вардена – четыре планеты земного типа, которые Конфедерация использовала в качестве абсолютной тюрьмы для самых опасных головорезов, отъявленных негодяев, а также крупнейших политиков и администраторов, прославившихся своей коррумпированностью и извращенным властолюбием. Сбежать из этого" узилища было совершенно невозможно: существующие на планетах таинственные микроорганизмы проникали во все предметы, в том числе и в организмы людей, а при удалении от системы на определенное расстояние разрушались, что влекло за собой и гибель носителя, то есть человека? Правда, они наделяли людей удивительными, поистине волшебными возможностями, но при этом являлись самыми надежными тюремщиками в истории человечества.

Однако со временем этот рассадник талантливейших негодяев превратился в мощнейший криминогенный центр, щупальца которого протянулись далеко за пределы Ромба, контролируя и координируя деятельность преступного мира на тысячах планет. При этом уголовно-политическая элита не могла выбраться из капкана и, естественно, люто ненавидела весь род людской.

И вот появились пришельцы. Превосходя человечество в технологическом отношении, они уступали ему во многом другом и не могли рассчитывать на победу в честном поединке. Залогом успеха для них являлась скрытность и внезапность; наткнувшись на Ромб Вардена, они по достоинству оценили его ключевое положение. И сделка состоялась. Главы четырех планет, Властители Ромба получили предложение объединить силы для уничтожения Конфедерации. Чужаки предоставляли свой научный потенциал, а узники Ромба – секретную информацию, которой у них было предостаточно. Конфедерация, неожиданно столкнувшись с множеством проблем, должна была крепко увязнуть в них и забыть о далеком и малоизвестном Ромбе.

Властитель Лилит, Марек Криган, бывший агент Службы безопасности Конфедерации, разработал подробный план: подменить всех высокопоставленный чинуш Конфедерации их точными копиями – роботами. Вагант Лару на Цербере организовал дублирование личности людей, тайно доставляемых Извне. Благодаря микроорганизмам Вардена церберианцы могли свободно обмениваться телами, кроме того, доктор Мертон создала и усовершенствовала методику искусственной транспортировки личности. Хароном управляла Эола Мэтьюз; эта планета стала местом регулярных контактов с чужаками, а также главной базой Мораха. И наконец, Талант Упсир, властитель Медузы, основал промышленное производство на основе технологии пришельцев. Кроме того, властители продолжали контролировать разветвленнейшую преступную сеть, которая тайно оплела всю Конфедерацию.

Криган пытался избежать прямого вооруженного конфликта и стремился подорвать Конфедерацию изнутри, установив единоличный контроль над большей частью обитаемых планет. Для этого требовалось обрести свободу передвижения за пределами Ромба, и чужаки готовы были оказать ему такую услугу на взаимовыгодных условиях.

Но неожиданный провал робота-шпиона позволил спецслужбам Конфедерации быстро напасть на след заговора. Традиционные способы борьбы здесь не подходили: засланные на планеты агенты становились пожизненными пленниками Ромба и отчетливо представляли себе, с кем отныне связаны их надежды на выживание. Властители Ромба по-прежнему безраздельно господствовали на своих планетах.

Но благодаря освоенному в обстановке строжайшей секретности процессу Мертон спецслужбы переместили сознание своего лучшего разведчика в тела четырех преступников, приговоренных к ссылке на Ромб. Им имплантировали органические устройства, позволявшие передавать всю информацию, получаемую органами чувств, своему прототипу, который находился на борту патрульного космического корабля у самых границ Ромба. С помощью мощнейшего аналитического компьютера ему предстояло собрать воедино разрозненные сведения и разгадать наконец тайну Ромба Вардена. Кроме того, перед его четырьмя копиями стояла еще одна задача – физически уничтожить властителей и тем самым дать Конфедерации возможность получить выигрыш во времени.

Как он и предполагал, его четыре версии – точнее говоря, он сам, – оказавшись в Ромбе, значительно изменились, обретя новые цели и принципы, отличные от тех, служению которым он посвятил жизнь. Теперь он поведал все это Мораху, надеясь спровоцировать противника на ответную откровенность, тем более что Морах хорошо знал по крайней мере одного двойника – Парка Лакоша, засланного на Харон.

* * *

Шеф Службы безопасности был неподдельно удивлен.

– И каждый из них – вы? Великолепно! Такое не снилось даже роботам Кригана. Ну что ж. Мы можем попытаться договориться, хотя вы сильно изменились за последнее время, и наша беседа – яркое доказательство тому. Из вашего нынешнего положения я делаю еще один вывод: вы прекрасно понимаете, чем закончится для вас следующее столкновение с собственным компьютером. Так что у меня просто нет выбора. Любое наше соглашение покажется неприемлемым вашему руководству, но на меня произвела впечатление ваша отвага – как и ваша преданность. Весьма рекомендую вам не возвращаться в лабораторию.

Агент выпрямился и взглянул прямо в колючие и невыносимо пронзительные глаза Мораха:

– Если вы действительно раскусили меня, вам ничего не стоит предугадать мои дальнейшие действия. Я скорее палач, нежели убийца. Карать преступников – моя работа. Я человек подневольный.

– Подумайте хорошенько. Контакт со мной не сойдет вам с рук. Дорога в Конфедерацию вам заказана.

– Вы предлагаете работать на вас?

– В некотором смысле. Надеюсь, что вы останетесь в живых. Будет интересно побеседовать с вами спустя некоторое время.

– К чему тянуть! Поговорите с Парком, – засмеялся агент, – или с Колом Тремоном. Или с Квингом Зангом. Или с э-э… Черт побери, не знаю, как зовут моего двойника на Медузе. Я еще не получил от него информацию.

– И все-таки сделали правильные умозаключения? – поразился Морах.

– Служба такая, – вздохнул агент. – Если я уцелею, мы скоро встретимся. Если же нет, мое дело закончат двойники, – Занятно было бы собрать всех вас вместе. Какая пища для размышлений!

– Да, – согласился детектив, – но вряд ли они так же обрадуются нашей встрече, как я.

– Возможно-возможно. Итак, четверо равно умных и одаренных, упорных людей, но с различными характерами. Благодарю вас за предупреждение, а заодно и за предложение. Я свяжусь со своим руководством. Надеюсь, грандиозной бойни удастся избежать – хотя, честно говоря, я лично вариантов не вижу. Видно, нужна голова посветлее. Да… Ну что же, желаю удачи, мой враг, – добавил он после небольшой паузы, и экран погас.

Несколько минут агент молча сидел, невидящим взглядом уставившись в пустой экран.

ВЫ ЕЩЕ НЕ ОСОЗНАЛИ ВСЕЙ СЛОЖНОСТИ СИТУАЦИИ И ВОЗМОЖНЫХ ПОСЛЕДСТВИЙ…

Что-то он упустил. Морах слишком небрежен и уверен в себе. Что-то чрезвычайно важное. Будем надеяться, это недостающее звено отыщется на Медузе. Именно там должен быть ключ ко всему.

ЗЕРКАЛО, ЗЕРКАЛО…

Ему очень не хотелось возвращаться в модуль. Там поджидала смерть, и не только его, но многих ни в чем не повинных людей…

ЧТО-ТО МНЕ НЕ НРАВИТСЯ…

Позиция Мораха – блеф или уверенность? Действительно ли он постарается что-либо предпринять, или его обещание нельзя воспринимать всерьез?

МОГУ ЛИ Я ПОЛОЖИТЬСЯ НА ТЕБЯ, ЗЕРКАЛЬЦЕ?

Обреченно вздохнув, агент встал и медленно направился в лабораторный модуль.

2

Дверь послушно открылась, а затем плотно захлопнулась; послышалось шипение сжатого воздуха. У него возникли нехорошие предчувствия. Модуль был пристыкован к патрульному кораблю, но управлялся автономно собственным бортовым компьютером. Все системы модуля были также независимы от корабля – энергообеспечение, воздух, фильтрация и даже пищевой биосинтезатор. Дверь в модуль одновременно служила люком шлюзовой камеры – стандартной, пригодной для обычных грузов. Собственных двигателей на модуле не было.

Управляющий компьютер мог активизировать только лично он – любой другой человек или робот при подобной попытке был бы немедленно уничтожен. Но агент прекрасно знал: его личный комфорт и безопасность не входили в число первоочередных задач спецслужб.

– Вы быстро управились, – приветствовал компьютер через громкоговорители в стенах, и в его голосе сквозило удивление, – Дел оказалось немного, – устало ответил человек. – Меньше, чем я думал.

– Вы связывались с одной из станций Ромба Вардена, – заметил компьютер, – по закрытому каналу. Зачем? С кем вы разговаривали?

– Я не собираюсь отчитываться перед машиной, – сухо отчеканил человек. – За выполнение задания отвечаю я.

– Но почему вы не использовали мои возможности? Это гораздо удобнее.

– И не только для меня. Позволю напомнить тебе, коллега, что ты работаешь на спецслужбы.

– Как и вы, – возразил компьютер. Человек с отсутствующим видом кивнул:

– Согласен. И ты, вероятно, так и не поймешь, зачем мне потребовался этот разговор. Но я все-таки объясню тебе, железка. Кстати, наше руководство не питает к нам с тобой доверия. Они боятся мыслящих машин, и в результате этого органического робота создали пришельцы. А мы теперь кусаем локти.

– Это было бы ВЕЛИКОЛЕПНО, – задумчиво произнес компьютер. – Но даже в этом случае такая машина, как я, не смогла бы причинить какой-либо вред – пока мою программу контролируют, а самообучение ограничивают.

– Да, но я рядом с тобой по другой причине. Ты способен самостоятельно справиться с заданием, но учесть политическую обстановку, историю и психологический контекст могу только я. Ты без колебаний примешь решение, которое повлечет за собой гибель миллиардов человеческих существ. Я же в состоянии подойти субъективно, перебрать множество вариантов, учитывая изначально недоступные твоему пониманию факторы. Вот почему мне доверяют отчасти больше, чем тебе, хотя о какой-либо порядочности здесь говорить не приходится. Мы проверяем друг друга. Как ты понимаешь, мы не партнеры – мы противники.

– Не совсем так, – возразил компьютер. – Мы получили одно и то же задание от одной инстанции. И наша обязанность – собрать бесспорные факты и сообщить руководству… А уж рыться в них будут другие, более компетентные люди. Ваше исключительное самомнение отнюдь не гарантия справедливости. И все-таки с кем вы разговаривали?

– С Ятеком Морахом.

– Зачем?

– Я хотел проверить свои выводы. Теперь можно утверждать, что война неизбежна, но пусть его хозяева поймут, как много нам известно. Они очень плохо представляют себе наше положение дел, однако и мы еще не знаем чего-то очень важного. Я решил поставить его перед фактами. Либо они изменят свое решение, либо война будет развязана.

– Такую тактику трудно назвать бесспорной, однако что сделано – то сделано. А как он отнесся к вашему поступку?

– Вот это и настораживает. Спокойно. У меня создалось впечатление, что лично он заинтересован в предотвращении вооруженного столкновения, но его хозяев такая перспектива, похоже, ничуть не волнует. Эту информацию мы не могли получить от наших разведчиков. Теперь мы из первых рук знаем, как пришельцы относятся к войне.

– Вы могли ошибиться, – отметил компьютер. – Возможно, он просто блефует.

Человек отрицательно покачал головой:

– Нет. Назови это инстинктом, предчувствием, опытом, наконец. Паузы в разговоре, почти неуловимые изменения тембра, жесты – все говорит за это. Внимательное наблюдение за собеседником эффективнее самого лучшего детектора лжи.

– Очень интересно. Так значит, основные ваши посылки подтвердились?

– Да, полностью, – кивнул человек. – Кажется, он не лгал, но, если мы правы, что нужно пересмотреть? Похоже, мы упустили нечто чрезвычайно важное. Это может разрушить все наши планы.

– Понятно. Именно поэтому вы вернулись, не так ли? Ведь вы боитесь Конфедерации – и меня – не меньше, чем пришельцев. Если не больше. Тем не менее вы снова здесь – значит, мы действительно просмотрели что-то первостепенное. Что именно?

– Пока у меня нет никаких идей. Морах заметил, что я не полностью осмыслил свои логические построения. – Человек вздохнул и задумчиво постучал пальцами по крышке стола. – Вероятно, это связано с природой чужаков. Морах назвал их принципиально непостижимыми, но обронил, что сам понимает их действия и поступки. Стало быть, ему неизвестны только МОТИВЫ. – Человек с силой ударил по столу. – Но ведь мне, черт побери, они известны! Известны! – Ему с трудом удалось взять себя в руки.

– Я рассуждал так же, – отметил компьютер. – Мы еще не встречались с пришельцами и не знаем даже, как они выглядят. Мы только предполагаем, что им нужна примерно такая же атмосфера и температурный интервал, как и нам.

Человек утвердительно кивнул:

– В том-то и дело. Именно поэтому я хотел избежать доклада с Медузы, хотя там явно творится что-то очень необычное. Полоумный убийца, которому довелось лицезреть чужаков, назвал их сущими исчадиями ада. Психопатка Мэтьюз отрицала в них инфернальное начало, хотя и признала, что они выглядят крайне странно – по нашим меркам. Она нашла их просто эгоистичными. Интеллектуалы вроде Кригана и Мораха считают их положительной силой. Кто же они на самом деле? А ведь это все, чем мы располагаем, не правда ли?

– В основе цивилизации, достигшей звезд, неизбежно лежит разумный эгоизм, – заметил компьютер. – Вероятно, мы можем отказаться от концепции дьявола: скорее всего этот уголовник подразумевал просто устрашающий облик, или отвратительный запах, или что-то вроде этого. Сомнительно, чтобы в результате эволюции, к тому же протекавшей в условиях, сходных с условиями развития человечества, возникло нечто невообразимое.

Человек кивнул:

– И все же мне не дают покоя его глаза. Морах уверял, что не является роботом – дескать, он тот самый Ятек Морах, которого сослали на Ромб сорок лет назад. Мы не обязаны верить ему, но предположим, что он не лжет. Откуда у него этот взгляд?

– Обычное влияние бактерий Вардена; вероятно, не обошлось без эффекта самоусиления. На Хароне такое в порядке вещей.

– Возможно. Но не исключено и нечто большее. Не думаю, что это сделано сугубо ради внешнего эффекта. А если это защита? И от…

– Требуют вашего доклада, – перебил компьютер. – Что же касается своеобразия, то я, полагаю, не менее оригинален.

– Доклад подождет. Сейчас самое главное – Медуза. Надеюсь, эта информация поможет мне прийти к верному выводу.

– Но Талант Упсир по-прежнему здравствует, – возразил компьютер. – Миссия агента не выполнена.

– Судьбы Властителей Ромба уже не должны нас беспокоить. Медуза напрямую общается с пришельцами. Готовь передачу сведений.

– Но после этого вы отправите доклад?

– Да.

Человек подошел к главной консоли, медленно опустился в огромное мягкое кресло и устроился поудобнее:

– Ну что, ты готов?

– Да, – ответил компьютер. Из приборной панели выдвинулся зонд, и человек осторожно разместил его на голове. Откинувшись на спинку кресла, он расслабился в ожидании огромного потока сведений.

При помощи органического датчика, имплантированного в мозг его двойника на Медузе, все данные в цифровой форме поступали в аналитический компьютер. Там они обрабатывались и в виде непосредственных образов и переживаний передавались оригиналу, чтобы тот выбрал самое существенное и представил окончательный доклад агента-двойника в обычной повествовательной форме.

Стимуляторы и микроскопические нейронные зонды вскоре подействовали. Личность агента уступила место чему-то другому.

С громким щелчком включились записывающие устройства.

Человек в кресле медленно откашлялся. Пока его мозг обрабатывал массивы информации, он издавал только бессвязное мычание, в котором терялись обрывки ничего не значащих слов.

Затем он начал говорить.

Глава 1
ПЕРЕРОЖДЕНИЕ

После разговора с Крегом мне предоставили несколько дней на обустройство своих личных дел – это оказалось весьма непросто, – а затем направили в клинику Службы безопасности Конфедерации. Я бывал здесь не раз, но никогда не помнил, зачем. Тамошние специалисты программировали агентов к предстоящей операции и восстанавливали их сознание по завершении ее, но наша деятельность имеет свою специфику. Я бы назвал ее «сверхлегальной», ибо просто «легальная» подразумевает откровенную уголовщину, и многие наши подвиги до сих пор остаются чересчур животрепещущими, чтобы разглашать их. Во избежание этого мозг агента, как правило, подвергается информационной чистке.

Кому-то такая жизнь, когда не знаешь, где был и что делал, покажется довольно странной, но у нее есть и свои преимущества. Никакому потенциальному врагу не придет в голову требовать сведений от человека, страдающего амнезией, и вне службы вам ничто не угрожает. Конечно, порой возникают определенные неудобства, но они сполна компенсируются практически неограниченными финансовыми возможностями агента Конфедерации и организованным для него комфортом. Я останавливался в самых роскошных отелях, обедал в лучших ресторанах, безудержно развлекался – и это помогло мне сохранять форму. Я наслаждался каждым мгновением и за исключением обязательной переподготовки – четырех– или шестинедельных курсов, напоминающих курсы общей военной подготовки, только более грязные и жестокие, – вел жизнь богатого повесы, далекого от житейских проблем. Собственно, цель этих регулярных занятий как раз и состояла в том, чтобы проверить – не размягчились ли ваши мозги и воля от сытого и слегка бестолкового времяпрепровождения. Вживленные датчики бдительно следили за состоянием вашего организма и определяли момент, когда необходимо хорошенько встряхнуться.

По первости я частенько удивлялся крайней изощренности системы встроенного контроля за здоровьем. Казалось, целый штаб Службы безопасности неусыпно следит за моими дебошами и готов в любую минуту меня одернуть, но со временем я научился не обращать на это внимания.

Так что жизнь агента была прекрасной и беззаботной. Да и не только агента. Обитатели наиболее цивилизованных планет оснащались похожими датчиками, только, вероятно, менее сложными – а как же еще развитая цивилизация может контролировать своих подданных, не забывая при этом о гуманизме и правах личности?

Впрочем, наше руководство понимало, что механическое уничтожение информации – вещь крайне непрактичная: даже самому совершенному агенту необходимо учиться на собственных ошибках и накапливать опыт. Поэтому, когда наступала пора отправляться на очередное задание, вас первым делом посылали в клинику, где быстренько возвращали в мозг все, что временно в нем отсутствовало. Вот теперь вы были готовы сполна исполнить свой долг.

После такой процедуры мне всегда бывало не по себе, а я знал, что на сей раз процесс пройдет на гораздо более глубоком уровне. Дело не ограничится простым восстановлением памяти: во мне будет жить информация о других личностях, и не только об их сознаниях, но и о физиологии, то есть достаточно скрупулезная, чтобы я в случае необходимости мог стать любой из них.

Каковы же будут они, четыре новые версии моего "я"? Что будут любить? Что – ненавидеть? Все они скорее всего рождены на какой-нибудь из еще нецивилизованных планет, обитатели которой пока не успели подвергнуться полной стандартизации во имя всеобщего равенства. Наверняка эти люди – уроженцы самых дальних границ, шахтеры, торговцы или пираты – одним словом, те, без которых культурная экспансия совершенно невозможна. Такие люди еще обладают индивидуальностью, уверенностью в себе, творческими способностями, то есть всем, без чего нельзя выжить в сложнейших ситуациях, с которыми они сталкиваются постоянно. Наше идиотское правительство с радостью истребило бы их до последнего, но, к счастью, в результате прогрессирующей уравниловки оно и само в достаточной степени деградировало, утратив необходимые для этого волю и неукротимость.

В этом, собственно, и крылась основная причина создания резервации на Ромбе Вардена. Многие первопроходцы настолько выбивались из общей массы, что одним своим существованием ставили под угрозу безопасность и стабильность цивилизации. Ситуация осложнялась еще и тем, что личность, способная разорвать устоявшиеся социальные связи, должна обладать мощным интеллектом, а значит, бороться с ней просто некому. Ромб служил весьма эффективной ловушкой для подобных индивидуумов и одновременно позволял им сохранять творческие способности. Благодаря неусыпному дистанционному контролю Конфедерация то и дело черпала что-нибудь ценное из этого неиссякаемого источника идей и открытий.

Да и уголовникам там, внизу, выбирать не приходилось. Единственной альтернативой для них все равно была только смерть, и в конце концов одаренные натуры превратились в одну из составляющих социума Конфедерации, гарантируя тем самым собственное существование.

* * *

…Проклятые зонды сводили меня с ума. Обычно вслед за легким покалыванием наступала сонливость, а через несколько минут вы просыпались уже самим собой. Но в этот раз привычный зуд внезапно перерос в нестерпимую боль, обручем сдавившую череп. Словно гигантская рука стиснула его изо всех сил, то слегка ослабляя, то возобновляя чудовищную хватку, и, вместо того чтобы забыться неглубоким сном, я потерял сознание.

* * *

Я очнулся и невольно застонал. Пульсирующая боль исчезла, но память о ней еще жила. Несколько минут я лежал неподвижно, пытаясь собраться с мыслями, а потом, кряхтя, приподнялся и присел на краешек койки.

Воспоминания сначала отступили и тут же нахлынули вновь. Как всегда, я с удивлением припомнил свои предыдущие подвиги. Интересно, а мои заменители тоже прошли какую-нибудь подготовку? Ведь их память по окончании миссии уже не удастся очистить, как мою. Впрочем, полный объем моей ментальной информации их бы просто-напросто убил. Да и вообще, в Ромбе Вардена безвозвратно теряются и не такие секреты, и все они – в руках тех, кто умеет извлечь из них максимум выгоды.

И, однако, что-то тревожило меня, какое-то маленькое несоответствие. Оглядевшись, я внезапно сообразил, в чем дело.

Это была вовсе не клиника Службы безопасности – наоборот, я очутился в какой-то тесной каюте, правда, с довольно высоким потолком. Маленькая койка, миниатюрная раковина, стандартный пищепорт. В стену вделан выдвижной сортир. И больше ничего. Или еще что-то?

Я присмотрелся повнимательнее. Так и есть. За каждым моим движением, следят, а возможно, здесь существует еще и ментальный контроль. Между дверью и стеной – ни единой щели, открыть ее изнутри нечего и думать. Внезапно я все понял.

Тюремная камера! И тут, к своему ужасу, я уловил слабую вибрацию – не слишком заметную и не особенно неприятную, но я прекрасно знал, что она означает. Я на борту космического корабля.

Я встал, испытав мимолетное головокружение, и осмотрел свое тело. Оно оказалось несколько миниатюрнее, чем старое, но было обычным телом обитателя цивилизованной планеты. И на удивление молодым, я даже еще не успел покрыться волосами в определенных местах. Потрясенный, я застыл как изваяние, а в голове крутилось:

– Я ТЕПЕРЬ НЕ Я! Я ОДИН ИЗ НИХ, МОИХ ЗАМЕНИТЕЛЕЙ!!!

Обхватив руками голову, я повалился на койку. Это невозможно! Я точно знаю, кто я, помню каждое мгновение своей жизни…

Первоначальный шок сменился гневом – гневом и бессилием. Отныне я только копия, полномасштабная кукла, и кто-то контролирует каждое мое движение, каждую мысль. Я возненавидел его, этого кукловода, возненавидел с нечеловеческой страстью и без всякой рациональной причины. Сейчас он, в комфорте и безопасности, пристально наблюдает за мной, а когда все закончится, вернется обратно, к сытой и безмятежной жизни, а я…

Меня зашвырнут на одну из планет Ромба, как какого-нибудь преступника, заключенного на веки вечные и без всякой надежды на амнистию. А потом? Когда я выполню задание? И тут меня озарило. Да мне ли этого не знать! Меня будут постоянно отслеживать и моментально прикончат, если я сболтну что-то лишнее, а по окончании миссии убьют в любом случае – просто так, для верности.

Впрочем, профессиональная подготовка уже начинала сказываться: мысли постепенно освобождались от оков паники и ужаса. Я сосредоточился на том, что мне было известно.

Контроль? Конечно. Да еще какой! Я вспомнил слова Крега о какой-то линии дистанционной связи. Ну как тебе это нравится, сукин сын? Доволен, поди?

Я вновь попытался взять себя в руки. Все это полнейшая чушь. Во-первых, я знаю, что ОН, то есть я, думал тогда – и в этом мое преимущество. А ОН, то есть Я, да и вообще все окружающие полагали, что я проклятый выродок, которого необходимо уничтожить.

Чертовски трудно принять, что ты совсем не тот, кем себя ощущаешь, а всего лишь этакий кентавр из двух разных людей. Столь же нелегко осознать, что твоя прошлая жизнь – пусть и в какой-то степени чужая – ушла навсегда. Отныне не будет комфортабельных планет, шумных казино и смазливых шлюшек. И денег, которыми ты так привык сорить, тоже не будет. Но пока я пребывал в прострации, ужасаясь таким потерям, мой дух уже приспосабливался к сложившейся ситуации. Именно поэтому для предстоящего задания и отбирали людей, похожих на меня, – с редкой способностью привыкать и приспосабливаться практически ко всему.

Несмотря на чужое тело, я продолжал оставаться самим собой. Индивидуальность – это память, мысли и характер человека, а отнюдь не бренная оболочка. Это всего лишь обычная маскировка, успокаивал я себя, только на редкость совершенная. Как и тому, кто был мною на самом деле, мне казалось, что эта личность, эти воспоминания принадлежат другому парню ничуть не больше, чем мне самому. Вплоть до того момента, как я поднялся с кресла в клинике, я действительно являлся кем-то другим. Старый «я» в промежутках между заданиями, был ненастоящим "мною". Он, этот ничтожный хлыщ, не обладающий даже постоянным существованием, был искусственным созданием. Подлинный "я", запечатанный, словно джинн в бутылке, в памяти мощных компьютеров, выпускался на волю только в случае крайней необходимости и представлял собой не менее серьезную угрозу диктаторскому режиму Конфедерации, как и те, с кем ему предстояло бороться.

А я был славным агентом. Лучшим, как сказал Крег. Вот потому-то я здесь, в этом теле, в этой камере, на борту этого корабля. Меня не лишат памяти и не убьют, если я выполню задание. Ненависть к другому моему "я", сидящему где-то неподалеку, внезапно прошла. Когда все закончится, его мозги хорошенько прочистят, выкинув все мало-мальски достойные воспоминания, а возможно, и просто убьют, если мы – его отражения – разузнаем слишком много даже для хорошего агента. В лучшем случае он возвратится к своей пустой, полурастительной жизни.

А я, напротив, останусь здесь и буду продолжать жить. И это будет действительно подлинный "я". Я стану даже более настоящим, чем он, мой прототип.

Впрочем, я был стреляный воробей, и время иллюзий для меня прошло. Убрать меня можно без всяких проблем, было бы желание. Достаточно мне оступиться, и они сделают это с автоматического спутника, не терзаясь излишними сомнениями, и я это прекрасно понимал. Но я понимал еще и то, что беззащитен только до тех пор, пока не овладею ситуацией и своим новым домом, теперь уже постоянным.

Но если я обыграю их, нового суперагента, чтобы обезвредить меня, сюда никто не пошлет – чтобы не повторилась история с его предшественником. В худшем случае это поручат какому-нибудь лоху.

Впрочем, задание свое мне выполнять все равно придется – выбора у меня нет; я недосягаем для своих контролеров, лишь пока занимаюсь этим. А там – поживем увидим.

Как обычно, мысль о грядущей опасности подействовала на меня как наркотик. Ну что ж, головоломка разрешима и цели достижимы. Достаточно только бросить вызов и вступить в поединок, наслаждаясь своим интеллектом и физической силой. Прежде всего нужно определить степень угрозы, исходящей от пришельцев. Впрочем, меня лично она больше не касается – отныне я вечный пленник Ромба. Если пришельцы победят, Ромб Вардена выживет – как их союзник в борьбе с Конфедерацией. Если проиграют – ну что ж, просто нынешняя ситуация продлится неопределенно долго. Значит, проблема пришельцев – сугубо интеллектуальная задача, решение которой представляет чисто спортивный интерес. Именно этим она и привлекательна.

Другое задание – выследить местного властителя и при случае убить его – на практике может оказаться наиболее трудным: ведь мне предстоит работать в совершенно незнакомой среде и, стало быть, наверняка потребуются союзники. А это еще одна проблема. Впрочем, если удастся свалить властителя, это существенно укрепит мое социальное положение. Если же нет – все проблемы решатся автоматически. Правда, такие мысли всегда были мне ненавистны, но зато великолепно подстегивали. Организация убийства – борьба не на жизнь, а на смерть. В ней побеждает только один, и постоянно думающий о своем поражении обречен на провал.

Неожиданно мне пришло в голову, что разница между мной и властителем лишь в том, что я тружусь во имя закона, а он – или она – вопреки ему. Но, с другой стороны, здесь именно ОН является живым воплощением закона, а вот я – его нарушителем. На редкость симметричная в плане морали ситуация.

Одно только плохо: я изначально оказываюсь в невыгодном положении. Как правило, всю необходимую информацию вкладывают в агента заранее, но на этот раз обычная процедура почему-то не состоялась. Возможно, тому виной четыре различных задания: излишние сведения существенно затруднили бы передачу информации в мозг исполнителя. Что ж, придется выкручиваться самому. Я не самым ласковым словом помянул тех, кто готовил эту операцию, и в этот момент в камере негромко прозвенел звонок. Я подошел к пищепорту, и навстречу мне выскочил горячий поднос, пластмассовая вилка и такой же нож. Стандартный тюремный сервиз.

Жратва был просто отвратительной, но я и не надеялся на лучшее. Обогащенный витаминами сок, однако, оказался вполне сносным. Я оставил себе легкий стакан из нерастворимого материала, а остальное затолкал обратно в порт, и панель моментально захлопнулась.

Естественные функции организма не поддавались дистанционному контролю и вскоре настойчиво напомнили о себе. На противоположной стене под надписью «туалет» имелось небольшое вытяжное кольцо. Я потянул за него, и панель опустилась, явив моему взору небольшой зонд с тонкими, как бумага, стенками и тянущийся от него жесткий трубопровод. Я уселся, прислонился спиной к панели и, вдохнув поглубже, расслабился.

Все произошло в момент контакта моей задницы с поверхностью сантехнического устройства – и не спрашивайте меня, каким образом, я в, инженерии ни бум-бум. Это не менее отвратительно, чем программирование, и тоже позволяет начальству общаться со мной и даже посылать зрительные образы, доступные только мне.

– Надеюсь, с первоначальным шоком вы уже справились, – голос командора Крега звучал прямо у меня в голове. – Теперь вы знаете, кто вы и что. – Особенно потрясало то, что мои тюремщики ничего не слышат и, очевидно, не имеют о нашей беседе ни малейшего представления. – Процесс передачи информации крайне сложен, но не беспокойтесь: вы ее получите. Мы хотели бы дать вашему мозгу достаточно времени, чтобы привыкнуть к новым условиям, но на самом деле нам приходится спешить. Начнем прямо сейчас, ибо перед вами стоит сложная и ответственная задача.

Радостное возбуждение охватило меня. Вызов; вызов…

– Вам предстоит действовать на Медузе, самой удаленной планете в системе Ромба Вардена, – вновь раздался голос командора. – Если есть во Вселенной такое местечко, где нормальный человек может жить, но не хочет, так это Медуза. Старик Варден, открывший Ромб, назвал ее по имени мифологического чудовища, увидев которое человек обращался в камень. Очевидно, он подразумевал, что обитать здесь могут люди с поистине каменными сердцами. И это недалеко от истины. – Крег помолчал. – Для начала мы перешлем вам административно-физическую карту Медузы. Вдруг пригодится. Она настолько полна, насколько это в наших силах.

Услышанное весьма меня озадачило. Как это столь фундаментальный документ может не понадобиться – даже гипотетически? Однако переспросить я не мог при всем желании – меня пронзила острая боль, за которой последовал приступ головокружения и тошноты, а в следующее мгновение полная карта Медузы накрепко отпечаталась у меня в голове.

Затем потекли всевозможные данные о планете. Диаметр примерно 46 000 километров, и при этом почти идеальная сфера – как и остальные планеты Ромба Вардена, что само по себе уже необычно.

Гравитационное поле у поверхности примерно 1,2 от нормального, так что мне предстояло стать несколько тяжелее. Атмосфера удовлетворяла привычным человеку стандартам почти на сто процентов, а мелкими отличиями можно было пренебречь.

Ось вращения Медузы имела наклон 22 градуса, что в обычных условиях привело бы к очень сильным сезонным изменениям, но от звезды F-типа планету отделяли почти триста миллионов километров, так что климат, мягко говоря, был прохладный. Примерно семьдесят процентов планеты покрывали вечные льды двух огромных полярных шапок, между которыми, как сосиска "в сандвиче, лежала узкая экваториальная область, где и существовала более или менее приемлемая жизнь. Сутки были примерно на час длиннее обычного. Но что действительно поражало, так это то, что даже в середине лета температура в экваториальных областях редко поднималась выше десяти градусов, а зимой опускалась до минус двадцати и ниже. Однако обитаемая область простиралась вплоть до тридцать пятой широты, а там в зимний период температура падала до минус восьмидесяти. Славное местечко! Я очень надеялся, что сразу же по прибытии нам выдадут одежду потеплее – судя по карте, большинство населенных пунктов Медузы располагалось в наиболее холодных районах. Экваториальную область занимали три участка суши, которые смело можно было назвать континентами. Они изобиловали горами, но те, однако, ничуть не смягчали холодный климат. Там, где льды отступали, раскинулись огромные массивы вечнозеленых деревьев. Суровая природа полностью соответствовала климату. Отныне этот мрачный, негостеприимный мир станет моим домом, но назвать его пригодным к освоению мог только очень неординарный человек. Медуза отличалась от остальных планет системы Вардена еще и тем, что только на ней обнаружили следы активной вулканической деятельности. Правда, вулканов как таковых здесь не было, зато хватало горячих источников, больших озер с теплой водой и даже гейзеров. Определенно, под ледяным панцирем планеты было адски жарко.

Фауну представляли в основном паукообразные млекопитающие. Некоторые были совершенно безобидны, другие, наоборот, очень опасны, но любому из них даже элементарное выживание в этих лютых условиях стоило чудовищных усилий.

"Да, тяжело будет полюбить новую родину, – подумалось мне, – однако придется". Кроме того, это вполне современная планета с развитой промышленностью, и как знать, не создали ли ее обитатели для себя вполне комфортные условия?

– В управлении Медузой чувствуется железная рука Таланта Упсира, бывшего члена Совета Конфедерации. Тридцать пять лет назад Упсир попытался осуществить грандиозный политический переворот с целью провести фундаментальные изменения в образе жизни цивилизованных планет и даже Границы. Система, задуманная им, была столь беспощадной, а его откровенное стремление к абсолютной власти потрясло даже ближайших союзников и помощников Упсира, которые в итоге и предали его. В отличие от властителя Харона Эолы Мэтьюз, которая в свое время тоже была членом Совета Конфедерации, Упсир никогда не пользовался популярностью и тем более доверием, но оказался поистине гениальным бюрократом – одно время он даже возглавлял государственную гражданскую службу. Хотя местная экономика может считаться образцом рачительности, она находится под тотальным контролем властителя. Впрочем, в подчинении у него только города, где сосредоточено подавляющее большинство двенадцатимиллионного населения Медузы. Местная промышленность получает сырье со спутников газового гиганта Момрата – следующей планеты в системе Ромба, а на самой Медузе нет никаких природных ресурсов, кроме, разумеется, воды и древесины. Поэтому Упсир даже не пытается наложить лапу на здешнюю ледяную пустыню.

Имя Эолы Мэтьюз было мне хорошо знакомо, но о Таланте Упсире я ни разу не слышал. Впрочем, ничего удивительного: если верить Крегу, происходило это давным-давно, а Совет Конфедерации слишком велик, чтобы помнить всех его членов, тем более какого-то руководителя гражданской службы.

Затем я наконец узнал, кем теперь являюсь – и честно говоря, был просто шокирован. Мне едва минуло четырнадцать лет – я не достиг даже половой зрелости. Но тело вполне соответствовало стандартам цивилизованных планет. Правда, его обладатель был родом с Хальстансира – планеты, на которой мне не доводилось бывать. О многом говорила кожа, анатомия и даже степень развития лицевых мышц. Я стал высоким и сухопарым, хорошо сложенным юношей с еще детским лицом без малейших признаков растительности. Густые, иссиня-черные волосы, темные миндалевидные глаза, толстый плоский нос и широкие губы подчеркивали его красоту и мужественность.

Чем же должен проштрафиться подросток, чтобы заслужить ссылку на Ромб Вардена? Тарин Бул – так меня теперь звали – явно обладал исключительными для своего возраста способностями. Сын местного администратора, он вырос в окружении пышного блеска и великолепия. Однако член Совета Конфедерации от Хальстансира, Дака Кра, высмеял и обесчестил его отца. Старик Бул этого не вынес и, чтобы избежать принудительной коррекции психики, наложил на себя руки. Такие вещи в Конфедерации не редкость, особенно среди политической элиты. Но того, что отколол мальчик, видимо, боготворивший папашу, наше счастливое общество еще не видывало. При помощи симпатизировавших ему высокопоставленных чиновников он спланировал заговор, а затем убил Дака Кра на торжественном приеме, в момент рукопожатия распоров обидчику живот спрятанным кинжалом. Парню тогда было всего двенадцать лет, и это обстоятельство доставило гораздо больше хлопот Конфедерации, чем само преступление.

Разумеется, его тут же вывезли за пределы планеты и подвергли психическому освидетельствованию. Но Тарин жил в новом, лучшем мире, созданном собственным воображением, и добраться до его подлинного «я» оказалось весьма непросто, невзирая на все усилия лучших специалистов. Конечно, они могли бы стереть его изуродованное сознание и заменить новым, искусственно сконструированным, однако вмешались влиятельные родственники погибшего Кра. В итоге юноша отправился в вечную ссылку на Медузу, хотя и не достиг пункта назначения. Истинная личность Була погибла в тот самый момент, когда ее заменила моя, и теперь, я с интересом размышлял, какую встречу организует властитель пареньку, зверски прикончившему его коллегу.

Но передо мной стояли и более насущные вопросы. Новое тело давало мне некоторые существенные преимущества – и в первую очередь молодость в сочетании с опытом тридцати прожитых лет, но и без недостатков не обошлось. Наверняка придется некоторое время мириться с систематическим унижением. Хотя детям позволяется несколько больше, чем взрослым в той же ситуации, но они всегда испытывают более жесткий общественный контроль. Мне предстояло выработать наиболее оптимальную линию поведения. Происхождение Була подразумевало, что его интеллект и образование превышают средний уровень. Он разработал и осуществил сложнейший заговор и выжил, пусть даже получив пожизненное заключение, – еще одно очко в мою пользу. Я без опаски могу демонстрировать необычную для своих лет умудренность, что изрядно упрощает мою задачу. Возможно, личина симпатичного и обидчивого паренька – наилучшая маскировка для секретного агента.

Я улегся на койку и, быстро погрузившись в легкий транс, вновь прокрутил в уме полученную информацию. В дальнейшем особенно важны будут детали – на Медузе любое неосторожное слово может стоить жизни. Мне предстояло также привыкнуть к врожденным манерам своего нового вместилища, его нервной системе и подсознательно войти в роль маленького, но смертельно опасного убийцы.

Втайне я рассчитывал, что мои противники недооценят меня, но понимал, что самое страшное – это мне недооценить Таланта Упсира.

Глава 2
ПРИБЫТИЕ

За временем я мог следить только по регулярным кормежкам, но путешествие, без сомнения, тянулось очень долго. Никто не собирался тратить деньги на излишнюю оперативность.

Наконец наш корабль пришвартовался к базовой станции, дрейфующей в доброй трети светового года от системы Вардена.

Я понял это по тому, что слабая вибрация – мой постоянный спутник – внезапно прекратилась. Впрочем, распорядок дня не изменился – вероятно, мои тюремщики ждали, когда наберется достаточно большая партия приговоренных, чтобы забросить их на планету одним махом. Я по-прежнему был занят сортировкой информации, периодически вспоминая, что нахожусь совсем недалеко от своего прежнего тела.

Кроме того, у меня было время поразмыслить о том, что мне вообще известно о Ромбе Вардена и о причинах, по которым он превратился в столь идеальную тюрьму. С первым же моим вдохом на планете бактерии проникнут во все клетки моего тела и начнут контролировать весь организм. У них есть лишь одна цель – выживание, и отныне их существование неразрывно связано с моим. Моя гибель приведет к их гибели, и наоборот.

Кроме того, им требуется некая контрольная субстанция, или что-то в этом роде, которая имеется только в системе Вардена. О ней никто ничего не знает, обнаружить ее опытным путем не удается, но она, без сомнения, существует. Этой субстанции нет в воздухе – ведь между планетами Ромба курсируют челночные корабли, где вы дышите отфильтрованным воздухом без всяких последствий. Нет ее и в пище – эта гипотеза уже неоднократно проверялась. Один из бывших обитателей системы Вардена превосходно себя чувствует в полностью изолированной от внешнего мира лаборатории на борту космической станции. Но стоит этому кораблю отойти подальше – и человек погибнет, невзирая на натуральные продукты питания и подлинную атмосферу планеты. Микроорганизмы Вардена модифицируют человеческие клетки, превращая их в удобную среду обитания. Отныне управление клеточным делением и биохимическими процессами полностью переходит к ним, и гибель микроорганизмов приводит к стихийному развитию клеток. Человек погибает в страшных – впрочем, недолгих – мучениях. Критическое расстояние составляет примерно четверть светового года, чем и определялся выбор орбиты для базового корабля.

Природные условия на всех четырех планетах абсолютно разные микроорганизмы приспособлены к местным биосферам, однако – очевидно, здесь играет роль расстояние до светила, от которого они явно очень сильно зависят, – симбиозы сильно различаются. Его тип определяется тем, на какую из планет вы попали сначала, и сохраняется, даже если вы переезжаете на другую.

Складывается впечатление, будто эти твари поддерживают между собой какую-то телепатическую связь. Объяснить этого никто пока не может – ведь они не разумны; по крайней мере их поведение всегда предсказуемо, но изменения в жизнедеятельности колонии одного организма-носителя, как правило, влияют на другие. После определенной тренировки вы можете научиться управлять собственными бактериями и таким образом стать доминирующим элементом в этом симбиозе. Славная и справедливая система; вот только бы еще кто-нибудь объяснил ее.

Примерно дня через три – кормили восемь раз – пол неожиданно накренился, и резкие беспорядочные толчки швырнули меня на койку, вызвав легкую тошноту. Так, стало быть, кворум есть, и нас готовятся отфутболить на поверхность планеты. С одной стороны, этот бокс, в котором царила удручающая скука, мне уже опостылел, но с другой – дорога отсюда только одна: в такую же камеру, только побольше размером и уже пожизненную.

Толчки и удары вскоре прекратились, а потом, после паузы, раздался ровный мощный гул: либо мы находились на очень маленьком судне, либо моя камера располагалась по соседству с маршевыми двигателями.

Еще через пятнадцать кормежек мы наконец добрались до места. Гулкая вибрация прекратилась, и стало ясно, что мы на планетарной орбите. Во мне снова вспыхнули противоречивые чувства – безысходность, приправленная бесовским весельем.

Неизвестно откуда раздался резкий дребезжащий сигнал ожившего динамика.

– Заключенные, внимание! – повелительно произнес синтезированный голос – пародия на мужской баритон с металлическими нотками. – Мы находимся на орбите планеты Медуза системы Вардена.

Для меня это была не новость, но для других арестантов наверняка настоящее открытие. "Бедняги", – подумал я.

– Сейчас ваши камеры откроются, – вещал динамик, – и вы выйдете наружу. Через тридцать секунд двери закроются и начнется вакуумная стерилизация боксов – так что, медлить не советую.

Хорошенькое дельце! Вряд ли кто-нибудь замешкается.

– Выйдя в коридор, вы остановитесь в указанном месте. Каждого, кто сойдет с указателей, сожжет автоматическая система безопасности. Никаких разговоров. Дальнейшие инструкции вы получите позже. Приготовиться… Марш!

Дверь скользнула в сторону, и я нырнул в образовавшееся отверстие. Маленькая белая пластина с нарисованными пятками показывала, где нужно встать. С некоторым раздражением я подчинился. Для абсолютно голого и беспомощного человека на борту корабля, управляемого исключительно компьютером, скромность – наиболее эффективная линия поведения.

Осторожно оглядевшись, я уверился в своей правоте. Мы стояли в длинном, закрытом с обоих концов коридоре, вдоль которого тянулись двери камер. Точно количество арестантов определить было трудно, но на первый взгляд человек десять – двенадцать, не больше. Соль земли, угрюмо подумал я. Дюжина мужчин и женщин – голых, грязных и избитых. Искоса рассматривая соседей, я пытался понять, что такого нашли в них психиатры, чтобы сохранить им и жизнь и личность одновременно? Сами заключенные, очевидно, не имели об этом ни малейшего понятия. Интересно бы узнать, кто имел.

Двери с треском захлопнулись. Я прислушался – не раздастся ли сдавленный крик, но ничего не услышал. Динамик ожил вновь.

– По моей команде, – послышался тот же голос, – вы повернетесь направо и, соблюдая дистанцию, медленно пойдете вперед. Вы попадете в челнок, который доставит вас на поверхность. Занимайте все места подряд, начиная с передних. Сразу же пристегнитесь.

Кто-то тихонько выругался, и тут же из стены вырвался мощный столб света и вонзился в пол у самых ног нарушителя – для устрашения. Ворчание мгновенно стихло.

После небольшой паузы голос скомандовал:

– Напр-ра-а-а-во!

Мы немедленно подчинились.

– По одному, вперед – шагом марш!

В гробовом молчании мы осторожно двинулись вперед.

Холодный металлический пол обжигал ступни – впрочем, здесь вообще царила жуткая стужа, как в хорошем морозильнике.

Челнок неожиданно оказался удобным и вполне современным, хотя жесткие кресла явно не предназначались для голых Задниц. Я уселся в четвертом ряду и сразу же пристегнулся. Мое беглое впечатление оказалось верным: заключенных было одиннадцать человек.

Люк автоматически закрылся, перегрузка бесцеремонно вдавила нас в кресло, и челнок устремился к планете, унося обреченных навстречу судьбе.

Для тюремного транспорта корабль подозрительно хорош, с подозрением отметил я. Очевидно, один из тех, что регулярно курсируют между планетами Ромба.

Динамики вновь захрипели, а потом" неожиданно раздался приятный женский голос. Я почувствовал себя гораздо лучше.

– Добро пожаловать на Медузу, – бесстрастный тон напоминал городского гида. – Нет смысла объяснять, что Медуза – конечный пункт вашего путешествия и ваш новый дом. Несмотря на то что вы уже никогда не сможете покинуть систему Вардена, отныне вы перестаете быть заключенными и приобретаете статус граждан Ромба Вардена. Законодательство Конфедерации не распространяется на вас с того самого момента, как вы поднялись на борт челнока – коллективную собственность Ромба. Наш космический флот состоит из четырех пассажирских челноков и шестнадцати грузовиков. Совет Системы – общественный орган, чья легитимность признана Конфедерацией; у нас есть даже свое кресло в Совете Конфедерации. Каждой планетой Ромба управляет собственное независимое правительство. Отныне ваши прошлые прегрешения не имеют никакого значения. Во внимание будет приниматься только ваша деятельность в качестве граждан Медузы.

Ну что ж, начало неплохое, однако я хорошо знал цену подобным декларациям. Если они воображают, что я поверю в отсутствие у местных властей подробнейшего послужного списка на каждого из нас – они сильно недооценивают мои интеллектуальные способности.

– Примерно через пять минут челнок совершит посадку в космопорту Серая Бухта, – произнесла невидимка. – Представители правительства доставят вас в приемный центр и ответят на все ваши вопросы. Пожалуйста, приготовьтесь к лютому холоду: Серая Бухта расположена в северном полушарии планеты, на котором сейчас зима. Ни на шаг не отходите от сопровождающих: новичок на Медузе может погибнуть в считанные минуты. Хотя здешняя промышленность обеспечивает вполне комфортабельную жизнь, но по стандартам так называемых цивилизованных планет Медуза очень примитивна, и к физическому развитию аборигенов предъявляются весьма жесткие требования. Приготовьтесь к тому, что даже помещения не отапливаются. Правда, для начала вам будут обеспечены привычные условия. Наше правительство может служить образцом эффективности, без которой невозможно выжить в этом суровом мире. Почтительно относитесь к властям. Итак, милости просим.

Оставшуюся часть полета никто не произнес ни слова: одни еще не успели привыкнуть к новому положению, а другие, в том числе и я, из-за нервного напряжения. Начиналась совершенно новая жизнь.

Мы снижались с огромной скоростью, однако то или тот, кто управлял кораблем, был асом. Несмотря на неблагоприятные условия, корабль искусно спланировал прямо в причальный док.

Минуту спустя раздался свист воздуха, наполняющего шлюзовую камеру; индикатор постепенно сменил цвет с красного на оранжевый, а затем на зеленый. Легкое шипение – и люк плавно отъехал в сторону.

Какое-то мгновение никто не двигался, но затем сидевшие ближе к выходу встали, и я последовал за ними.

В доке царила невероятная стужа, и я моментально продрог до костей. Не сговариваясь, мы со всех ног кинулись к пассажирскому терминалу. До него былорукой подать, но за это время я посинел от холода. Встречающие нас мужчина и женщина приказали нам надеть разложенную на столе экипировку. Повторного приглашения никому не потребовалось. Я моментально влез в первый попавшийся комплект: утепленное нижнее белье, парка, теплые штаны, мягкая обувь и меховые перчатки. Впрочем, я настолько промерз, что дрожал, даже напялив все это.

– Все, кто оделся, строиться! – выкрикнула женщина хорошо поставленным командным голосом.

Только оказавшись в строю, я внезапно осознал, что это действительно Медуза, и с первым порывом ледяного ветра меня атаковали мириады микроорганизмов, моих новых стражей.

Глава 3
ЗНАКОМСТВО

Оба наших гида – и мужчина, и женщина – были худощавы, но с виду крепкие и выносливые, однако впечатление производили неприятное. Они прямо-таки излучали высокомерие и холодную отчужденную деловитость. Их темно-зеленая униформа и черные ботинки на резиновой подошве явно не предназначались для работы на свежем воздухе, но казалось, что температура в пассажирском терминале для этих ребят привычна. На рукавах я разглядел знаки отличия – если здесь были приняты те же обозначения, что и в Конфедерации, то, мужчина имел звание сержанта, а женщина – капрала. Кроме того, на ее груди красовался странный значок, напоминающий змейку.

Они построили нас и внимательно осмотрели – с легкой брезгливостью, как отвратительных подопытных тварей, и я сразу возненавидел обоих.

– Я сержант Горн, – встав перед нами, рявкнул мужчина голосом, типичным для всех сержантов Вселенной. – Рядом со мной – капрал Сутра. Под нашим руководством вы пройдете первоначальную подготовку в центре обучения. Когда акклиматизируетесь, каждый получит комплект настоящей, хорошо подогнанной одежды. А сейчас следуйте за мной. Автобус уже ждет.

"Автобус" оказался металлической коробкой с электромагнитным приводом. Крепкие литые сиденья, две полосы светильников – и все. Не было ни водителя, ни, как вскоре выяснилось, и отопления. Однако он спасал хотя бы от пронизывающего ветра и секущей метели. Как только все вошли, капрал вытащила из кармана небольшую пластинку и сунула в узкую щелку на передней панели. Дверца с жужжанием захлопнулась, и автобус тронулся.

От космопорта до города было довольно далеко. Минут через пятнадцать мы выбрались из бурана, и окна, до того плотно залепленные снегом, очистились. На горизонте высились зловещие горы, а вокруг, насколько хватало глаз, лежала белая безжизненная пустыня. Я никогда не видел столько снега за раз – разве что на полюсе.

Постепенно я проникся уважением к нашему транспортному средству. Автобус двигался быстро, но на удивление плавно и ровно: судя по всему, под снегом была проложена следящая магистраль, и, значит, сколько бы ни намело, машина никогда не собьется с пути.

Внезапно автобус так же плавно начал торможение и остановился возле большого здания, неясно маячившего над безбрежным снежным океаном. Через минуту мы тронулись с места, но почти сразу вновь остановились, а затем с прежней скоростью понеслись над невидимой магистралью. Сержант Горн взял микрофон.

– Мы приближаемся к западным воротам города Серая Бухта, – проинформировал он. – Учитывая здешний климат, большая часть мегаполиса располагается под землей, точнее, под слоем вечной мерзлоты. Город окружен защитным полем, которое мы преодолели во время остановок. Оно оберегает жителей от диких зверей и других неприятных созданий.

За очередным поворотом мы остановились перед самой настоящей железной дорогой. Дождавшись переключения семафора, автобус двинулся дальше, и минуты через две, миновав туннель, въехал в Серую Бухту. Город поражал размерами и выглядел вполне современно.

– Это не естественная пещера, – сообщил сержант Горн. – Мы делали ее по методике, используемой на некоторых планетах Пограничья – самых диких. Фактически это перевернутый вверх дном так называемый купольный город. Сначала выстроили сам город, а затем накрыли его крышей. Большинство поселений на Медузе, за исключением разве что экваториальной зоны, построены точно так же. Население Серой Бухты составляет семнадцать тысяч человек, и это крупнейший торгово-промышленный центр северного полушария.

Вспомнив карту Медузы, я установил свое местонахождение. Восточный континент, примерно 38 градусов северной широты. На нормальных планетах в этом поясе располагаются самые респектабельные курорты.

Несмотря на теплую одежду, я продрог до костей: после корабля с его искусственным микроклиматом, приспособиться к здешней погоде оказалось не так-то просто.

Мы промчались мимо многоквартирных жилых домов и административных и торговых центров и наконец остановились у четырехэтажного здания из черного камня, совершенно лишенного окон. Двери автобуса с шипением открылись.

– Пожалуйста, следуйте за нами, – произнес сержант Горн. Несмотря на вежливое "пожалуйста", его приглашение напоминало приказ. – Не расходитесь. Нам предстоит подняться на третий этаж – смотрите не потеряйтесь.

Войдя в здание, мы очутились в широком коридоре, по обе стороны которого тянулись рабочие помещения. Периодически его пересекали другие проходы. Вскоре мы уже поднимались по лестнице, стараясь держаться поближе к сержанту. Большинство из нас запыхались, одолев всего два пролета: сказывалось повышенное тяготение.

Поток теплого воздуха из дверей первой же комнаты на третьем этаже был столь же неожиданным, сколь и гостеприимным. Я даже не представлял себе, до какой степени замерз, и лишь спустя несколько минут смог переключиться на что-то еще, кроме тепла, и оглядеться.

Относительно большое помещение было обставлено просто и функционально: длинные складные столы и складные же стулья. И все. Также удивляло отсутствие окон, но причину этого нам вскоре объяснили наши проводники.

– Расслабьтесь и посидите немного, пока не согреетесь, – посоветовал сержант Горн. – Здесь и в трех соседних комнатах поддерживается температура 21 градус Цельсия. Это единственные постоянно обогреваемые помещения. Окон и вентиляции нет по соображениям экономии. – Он подошел к двери. – Пойдемте, я покажу вам ваши хоромы.

Спальня своими размерами напоминала барак. Вдоль стен стояли двухъярусные койки с тонкими, как бумага, матрасами, но я видывал условия и похуже. За ней располагалась еще одна комната с большой общей душевой, тремя стандартными сортирами и четырьмя небольшими умывальниками. Судя по всему, этим великолепием пользовались редко.

Мы вернулись в «фойе» и расселись. Никто и не подумал снять теплую одежду; мне казалось, что я уже никогда не согреюсь.

К нам подошла капрал Сутра – точная копия своих коллег, которых я в достатке встречал и раньше. Дурнушкой не назовешь, однако сразу бросается в глаза холодность, твердость и какая-то приземленность. Под стать был и голос – ровный и бесстрастный. Впервые я как следует разглядел самих гидов, а не их манеры и униформу. До сих пор мне казалось, что у них очень темные, землистые лица; при ближайшем рассмотрении выяснилось, что у них, наоборот, светлые и даже почти румяные физиономии. Правда, кожа на вид была чересчур жесткой, словно шкура животного. Да, мягкости им явно недостает.

– Меня зовут капрал Сутра, – напомнила женщина. – На акклиматизацию вам отводится целая неделя. Мы с сержантом Горном будем в этом здании, ответим на все ваши вопросы и преподадим азы выживания на Медузе. Кроме того, вас посетят другие правительственные чиновники, чтобы определить ваше будущее место в обществе. Я понимаю, сколь мучительны были для вас первые минуты и теперь вам наверняка любопытно, что представляет собой наш мир и каким образом это скажется на вас.

"И особенно на наших внутренностях", – добавил я про себя.

– Во-первых, есть ли среди вас хоть один, кому неизвестно, почему Медуза и другие планеты системы Ромба Вардена используются Конфедерацией в качестве тюрьмы? – Сутра сделала паузу и, казалось, чрезвычайно обрадовалась, что не придется объяснять хотя бы самое элементарное. Микроорганизмы уже превращают ваши тела в свой дом. Но не тревожьтесь. В этом нет ничего плохого – скорее наоборот, ибо, несмотря на все достижения медицины, человеческий организм по-прежнему остается крайне уязвимым. Но так как существование бактерий Вардена отныне впрямую зависит от состояния их нового вместилища – человеческого тела, – они будут стремиться оздоровить его. Все ваши скрытые или недолеченные болячки пройдут, и каждый орган начнет функционировать как часы. Такова плата за ваше заточение, мне думается, это ни в коем случае нельзя назвать невыгодной сделкой.

Грубый волосатый здоровяк рядом со мной тихо кашлянул.

– Мда-а-а… а чем платим мы? – поинтересовался он.

– Речь не об этом, – ответила Сутра. – Бытует теория, согласно которой микроорганизмы Вардена исторически обитали только на Лилит и лишь благодаря случайному стечению обстоятельств распространились на остальных планетах и, естественно, мутировали там. На Лилит некоторые люди обладают способностью с помощью микроорганизмов Вардена управлять человеческими эмоциями, а иногда даже создавать и уничтожать предметы одним лишь волевым усилием. На Хароне это выражается гораздо сильнее, и там обладатели сильной воли после подготовки обретают поистине волшебную власть над всем сущим; На Цербере люди могут обмениваться телами – тоже благодаря микроорганизмам Вардена. Но на Медузе основная проблема – выжить. Здесь микроорганизмы сообщаются друг с другом только в пределах организма-носителя и не имеют связи с другими колониями.

– Вы хотите сказать, что они никак себя не проявляют? – с сомнением произнесла какая-то женщина.

– Нет, определенные эффекты, разумеется, существуют, но они настолько универсальны и оперативны, что никакого человеческого участия не требуют. Однако в результате Медуза становится чуть гостеприимнее. Здешние микроорганизмы Вардена полностью изменяют человеческую биохимию. Мы выглядим, как люди и поступаем, как люди, но под микроскопом видно, что на самом деле мы уже таковыми не являемся. Человек видоизменяется здесь гораздо существеннее, чем на остальных планетах. Все без исключения клетки подвергаются модификации, и каждую берет под контроль проживающая в ней колония бактерий, готовая мгновенно отреагировать на любую перемену – либо в сочетании с остальными клетками, либо независимо от них.

– А с какой целью? – Я был искренне потрясен услышанным. – Что именно они делают?

– Они позволяют нам молниеносно адаптироваться к любым изменениям внешней среды. Мы способны выдержать гигантские перепады температур и можем употреблять в пищу практически любое вещество, обеспечивая организм необходимой энергией. Мы ходим нагишом в любую погоду, и единственное, что нам требуется, – это вода. Мы легко переносим сверхмощные излучения, пьем крутой кипяток и даже ходим босиком по раскаленным углям. Жители Медузы во всех отношениях превосходят среднего человека и даже обитателей соседних планет Ромба. Это как бы мгновенная эволюция.

– Так вот почему автобус не отапливался! – невольно воскликнул я, а Сутра утвердительно кивнула.

– Мы полностью независимы от внешней среды, и нам это ни к чему, – сказала она. – По униформе легко определить звание и должность, и, кроме того, на ней есть такая удобная вещь, как карманы. Но этим ее функции ограничиваются. Впрочем, скоро вы сами увидите.

Она ненадолго замолчала, позволяя нам получше проникнуться сказанным, а потом повернулась к сержанту и легонько кивнула.

– Первое время вы будете жить в этих обогреваемых и изолированных помещениях, – заявил он своим резким голосом. – Примерно через неделю микроорганизмы Вардена превратят вас в настоящих жителей Медузы – физически. Наша задачка посложнее – сделать то же самое в политическом и социальном смыслах. О таком обществе человечество мечтало с древнейших времен. Здесь каждый, даже ребенок, – настоящий супермен. Кроме того, наш Первый министр, властитель Медузы Талант Упсир, исключительный политик и блестящий специалист в области социальной инженерии. Попади вы на Лилит или Харон, вас ждала бы обычная участь рабочих-иммигрантов. Медуза же имеет современную промышленность со всеми вытекающими последствиями. Место, которое вы займете в обществе, будет определяться исключительно вашими способностями и интеллектом. Наша планета при первом знакомстве производит жутковатое впечатление, но скоро вы поймете, что это удивительный, прекрасный и очень уютный мир. Вам неслыханно повезло.

Теснота спального барака позволила нам лучше узнать друг друга. Хотя одна пара предпочитала не распространяться о своем прошлом, остальные мои товарищи по несчастью, представляли весьма колоритное сборище. Каждый из них, считая и меня, убил по крайней мере одного человека, убил холодно, расчетливо и обдуманно. По-видимому, здесь собрались действительно самые отпетые уголовники. Никаких контрабандистов или растратчиков – только отъявленные негодяи, короли преступного мира.

Ко мне, как к самому молодому, все относились покровительственно и даже, я бы сказал, с любовью. Тот, кто не имел удовольствия встретиться с настоящими головорезами ранее, вряд ли поверит в такое: но я-то знал, что большинство преступников, если так можно выразиться, в «миру» вполне обычные и даже милые люди. Мои новые друзья оказались личностями исключительно талантливыми и в отличие от меня – Тарина Була – расправлялись со своими жертвами наисовременнейшими и хитроумными способами.

Каким образом Талант Упсир собрался перековать таких подонков в образцовых граждан своего идеального общества, мы поняли на следующий день, увидев высокого мужчину с непроницаемым лицом – примерно такое выражение было у Горна и Сутры в момент нашего знакомства. Он представился как Солон Кабаэ, комиссар Серой Бухты. Его черную униформу, выдержанную в милитаристском духе, украшали блестящие золотые шевроны и широкий ремень такого же цвета. На лацкане куртки красовалась эмблема сотрудника государственной службы – стилизованная женская головка с пышной прической, состоящей из клубка извивающихся змей. Держался он, как и большинство политиков, с подкупающей простотой, но, по-видимому, только я обратил внимание, что в комнате цвет его лица изменился от землистого до темно-померанцевого, как у Горна и Сутры. Наглядное подтверждение тому, о чем говорили наши гиды.

– Я буду предельно откровенен, – с ходу заявил он. – Во-первых, ребята, вы влипли. Сбежать с Медузы невозможно, скрыться на самой планете – тоже. Таким образом, самое оптимальное для вас – без промедления заняться карьерой. Попали вы сюда не по собственной воле, но теперь все зависит от вас. Скажу честно, наша общественная система не допускает сбоев и, не считая тех знаний, которыми кто-то из вас, возможно, обладает, никакой потребности в вас не испытывает. Так что вам придется или самостоятельно искать место в жизни, или сделать последний шаг в забвение, от которого вас спасла ссылка на Медузу.

Мы подавленно молчали. Впрочем, момент, конечно, был выбран исключительно подходящий. Мы были еще совершенно беспомощны в этом враждебном мире и содрогались при мысли о том, что творится в наших организмах. Мало того, в первую же ночь, когда мы заснули, у нас изъяли теплую одежду, оставив только тонкие халаты больничного покроя. Попробуй сбежать в них в ледяную пустыню!

– То же самое нам твердили и в Конфедерации, – еле слышно проворчал Турнель, грубый краснолицый гигант, вечно чем-то недовольный. Кабаэ, конечно, услышал и снисходительно усмехнулся.

– Совершенно верно. Конфедерации тоже надо как-то существовать. Это отнюдь не означает, что тамошнее общество – лучшее из всех возможных или отличается особой эффективностью. Просто оно великолепно подходит для подавляющего большинства.

– А мы-то как раз подавляющее меньшинство, – заметила Эдала, женщина весьма прямолинейная в суждениях.

– Правильно, – охотно согласился Кабаэ. – Это относится ко всем нам. Я сам родился и вырос в Конфедерации. Талант Упсир, наш Первый министр, – тоже. Однако здесь, как ни странно, даже такие прожженные преступники, как мы с Талантом, нашли свое призвание в управлении обществом, а не в борьбе с ним. Перед нами стоят те же проблемы, что и перед Конфедерацией, и вдобавок куча других, связанных со спецификой Ромба Вардена. Наше преимущество в том, что Медуза – самая богатая планета Ромба, так как мы контролируем сырьевые ресурсы, а кроме того, здесь микроорганизмы Вардена не проникают в неорганическую среду и у нас нет технологических ограничений. Вам крупно повезло, и теперь ваша главная задача – занять достойное место.

Наше «везение» заключалось в том, что из относительно тоталитарного общества, свято верившего в изначальное добро, мы угодили в общество исключительно тоталитарное, считающее, что человек непременно выберет зло – дай только ему волю. Таким образом, идеалом Упсира являлся централизованный и жестко управляемый социум с простым и ясным законодательством, нетерпимым к любой, даже малейшей угрозе. На самом деле честь этого открытия принадлежала не ему – история знает множество таких примеров.

Все население планеты насчитывало около тринадцати миллионов человек, рассеянных в пределах так называемой нормальной температурной зоны по небольшим купольным или подземным городкам, соединенным между собой магнитными магистралями. Электроэнергию получали главным образом при помощи геотермальных шахт, а местоположение городов и их размеры диктовались исключительно мощностью источников энергии. Именно Медуза контролировала грузовой флот Ромба, обслуживающий рудники на спутниках Момрата – соседней планеты-гиганта с системой великолепных колец. Максимально продуманное размещение грузовых терминалов на орбите Медузы позволяло с минимальными затратами снабжать сырьем города планеты. Некоторые из них, вроде Серой Бухты, лежали в очень высоких широтах не только из-за близости крупных геотермальных источников; они служили транспортными узлами, так как межконтинентальные магистрали прокладывали только там, где моря круглый год лежали подо льдом. Авиация на Медузе практически отсутствовала по причине неблагоприятного климата и низкой грузоподъемности.

Численность населения среднего города составляла от пятидесяти до ста тысяч человек. Все были полностью обособлены, и в каждом развивался строго определенный тип производства. К примеру, Серая Бухта была центром транспортного машиностроения. Где-то выпускались компьютеры; это сильно удивило меня, так как я полагал, что Конфедерация запретила производство их в пределах Ромба. Впрочем, львиная доля продуктов питания и синтетических материалов завозилась с Харона и Лилит. Сутра говорила, что обитатели Медузы всеядны в полном смысле этого слова, однако Кабаэ пояснил, что хотя в принципе можно питаться и человечиной, это еще не значит, что они предпочитают бифштексы именно из нее. В нормальных условиях жители Медузы питались нормальной пищей.

Теснее всего экономика Медузы была связана с Цербером – ближайшей обитаемой планетой системы. Цербер снабжал предприятия Медузы новыми разработками и программным обеспечением. Определенные товары выпускались сугубо на экспорт. Например, скоростные катера, в которых очень нуждался залитый водой Цербер.

Промышленность Медузы в основном была автоматизирована, однако каждому находилась работа. Уроженцы планеты с четырех до двенадцати лет получали образование в государственных школах, после чего продолжали специализированной обучение. По сравнению с принятым в Конфедерации разведением людей с заранее заданными способностями такой метод казался несколько архаичным, тем более что цели преследовались те же.

Институт семьи, надо сказать, тоже отличался нетрадиционностью. Браки заключались в раннем возрасте и только с одобрения государственных спецслужб. При этом они, как правило, были групповыми – отчасти ради повышения рождаемости, отчасти ради "эффективности". Это слово вообще оказалось невероятно популярным на Медузе. Оно утомило меня уже на вторые сутки.

Местная табель о рангах имела сорок четыре степени с постепенно повышающимся жалованьем; теоретически любой мог претендовать на более высокую ступень, но верхние четыре степени оставались прерогативой исключительно сановных государственных мужей, а высшей степенью обладал, как нетрудно догадаться, только один человек.

Больше всего здешнее общество смахивало на военный лагерь, состоящий из различных подразделений, в котором солдатами являются все – мужчины, женщины и даже дети. У каждого была определенная должность и чин. Подразделения имели свою общественную столовую, обеспечивали своих «бойцов» едой, одеждой, жильем, а также всевозможными развлечениями, за которые, правда, надо было платить. Впрочем, основные потребности удовлетворялись бесплатно и деньги расходовались только на увеселения, и предметы роскоши.

В сутках было три смены, по восемь часов каждая – часы были немного короче, чтобы не возникало разнобоя с Конфедерацией. Рабочая неделя состояла из шести дней, а седьмой – выходной, однако на различных предприятиях он выбирался произвольно, поэтому общего выходного не существовало. А для того чтобы все трудились не покладая рук, существовала Служба наблюдения.

Полагаю, что именно за эту идею Талант Упсир в свое время заработал поездку на Медузу. Состоятельна ли система тотальной слежки в конгломерате из тысячи планет, рассеянных по доброй четверти Галактики, – вопрос сугубо академический, однако на Медузе она работала, и притом отменно – хотя никому из нас это не понравилось. И в первую очередь – мне.

Прослушивалась и просматривалась каждая комната в каждом городе. Наблюдение велось за улицами, переулками, транспортом – за всем без исключения. Все, что говорил или делал человек, записывалось и поступало в центральный компьютер Службы или скорее всего в огромный банк данных, на искусственном спутнике Медузы. Я уверен, что тот, кто писал программное обеспечение для столь мощной вычислительной системы, в конце концов свихнулся.

Разумеется, даже самой совершенной технике не под силу обработать такие массивы информации, и именно здесь Упсир блеснул своей дьявольской изобретательностью. Служба наблюдения Медузы – по сути, особая полиция, которая фактически управляла планетой и называлась скромно – СНМ, – запрограммировала свои компьютеры на отслеживание строго определенных вещей – фраз, поступков и Бог знает чего еще, – которые автоматически активизировали программу. Провинившегося отмечали "флагом". Сотрудники СНМ методично просматривали всю информацию о нем, а затем требовали объяснений от подозреваемого. Никто не знал, что именно нужно произнести, чтобы впасть в немилость к машине, и постоянное беспокойство, умело подогреваемое сотрудниками СНМ, порождало даже у самых осторожных и проницательных неуверенность в своем положении.

– Система, – с гордостью сказал Кабаэ, – оказалась исключительно работоспособной, производительность труда стала невероятно высокой, нарушения трудовой дисциплины сократились до минимума. Преступность почти сошла на нет, не считая редких вспышек страстей, которые центральная ЭВМ просто не в состоянии распознать заранее. Но если уж преступление совершено, СНМ восстановит его полную картину и вычислит виновных.

Мера наказания определялась на закрытых судебных заседаниях СНМ. Вердикты выносились очень быстро и варьировались от понижения в должности до принудительной модификации психики – такая участь, как правило, ждала всевозможных садистов и извращенцев, сосланных на Ромб за аналогичные преступления. Высшая мера торжественно называлась Окончательным Понижением – вас отправляли в самое неприятное из космических путешествий: пожизненную ссылку на рудники Момрата.

Пока оставалось неизвестным размещение мониторов, а также ключевые слова и действия, столь развитая система тотальной слежки представляла серьезную опасность для юнца, которого наверняка и близко не подпустят к более или менее крупному руководителю. Но я не падал духом; кроме того. Медуза была именно той планетой, где я чувствовал себя как рыба в воде – ориентированная на технологический прогресс и полностью зависящая от техники. Если удастся найти верный путь, эта жесткая система из моего врага превратится в союзника. СНМ, а стало быть, и Талант Упсир до последнего момента будут чувствовать себя в полной безопасности.

Но задачка и впрямь не из легких. Малейшая ошибка наверняка станет роковой, и к тому же пройдет очень много времени, прежде чем я разберусь в ситуации и начну действовать.

После визита Кабаэ мои друзья по несчастью сделались мрачными и немногословными. Некоторые предприняли отчаянные, но безуспешные попытки обнаружить мониторы в своих комнатах и скоро сдались.

На третий день мы на собственном опыте убедились во всемогуществе СНМ. Наши надсмотрщики знали буквально каждое слово, которое мы произнесли накануне – даже в душе, потихоньку: они могли выделить еле слышный шепот из всей какофонии звуков. Я надеялся, что нам покажут видеозаписи, по которым можно будет установить районы размещения мониторов, но ошибся. Центр адаптации напоминал комфортабельную тюрьму чрезвычайно строгого режима, но пока мы ничего не могли с этим поделать.

На четвертый день началось собеседование и тестирование. Клерки с крысиными физиономиями, одетые точно так же, как Горн с Сутрой, буквально выпотрошили нас; на это ушла добрая половина дня. Затем они же провели общий опрос.

На закуску нас поодиночке заводили в небольшую комнату для окончательной беседы с женщиной, которая представилась как доктор Круда. По ослепительно белому халату и значку медицинской службы я догадался, что передо мной психиатр. Впрочем, это меня не, пугало – я был достаточно хорошо подготовлен, чтобы распознать любую врачебную хитрость, и к тому же сам в некотором роде был детищем светил психиатрии. От меня требовалось только одно – хорошо сыграть свою роль и заработать подходящую униформу.

Доктор Круда жестом указала на кресло, сама присела за большой стол и бегло пролистала мое личное дело.

– Вы Тарин Бул? Я беспокойно заерзал:

– Да, мадам.

– Вам четырнадцать лет? Я утвердительно кивнул:

– Да, должно было исполниться несколько месяцев назад. Я потерял счет времени, болтаясь по этим треклятым психушкам. Э-э-э… простите, мадам.

Она тоже кивнула, не в силах подавить легкую улыбку:

– Насколько нам известно, вы самый юный заключенный, заслуживший ссылку в Ромб Вардена.

– Я так и думал, – искренне признался я.

– Судя по вашему образованию и генотипу, вам больше всего подходит административная работа, но вы еще слишком молоды. Надеюсь, вам это ясно?

Мне оставалось только согласиться.

Она вздохнула и вновь углубилась в документы. Я заметил, что странички исписаны от руки – такого я еще не видел.

– Тестирование показывает, что у вас есть способности к математике и особенно к вычислительной технике. Кем вы сами хотели бы стать?

Я пораскинул мозгами:

– Властителем Ромба.

Она снисходительно усмехнулась:

– Понятно. Ну а если серьезно?

– Виноват, мадам, – сказал я после секундной паузы. – Пилотом межпланетного грузовика.

На самом деле я уже БЫЛ и им тоже! Это вполне подходит для моей миссии – деньги, мобильность, социальный статус и куча других преимуществ.

– Резонно, – поразмыслив, согласилась женщина, – но для этого необходимо долго учиться. – Она помолчала, а потом применила коронный прием всех психиатров. – Вы уже имели опыт полового сношения с девочками или же с мальчиками?

– Нет, мадам! – вскричал я.

– Как вы относитесь к девочкам?

– Они… хорошие, – неопределенно ответил я. Она рассеянно кивнула и что-то черкнула в моем деле:

– Как вы относитесь к тому, что оказались здесь? Я вновь пожал плечами и честно сказал:

– Мне кажется, нам всем хана.

Вновь кивок и отрывистая запись в блокноте.

– Ну что же, Тарин, на сегодня хватит. Можете идти. Завтра мы кое-что уточним и тогда решим, куда именно вас направить.

Не говоря ни слова, я удалился.

Тесты прошли гладко. Я прекрасно знал эту процедуру. Мои способности вполне отвечали моим текущим интересам – компьютерная техника, электроника и механика, – а фоновые психические характеристики настоящего Тарина Була оставались нетронутыми. Разумеется, я доставил им массу хлопот, так как был слишком стар, чтобы пройти весь курс обучения, и слишком молод, чтобы начать работать самостоятельно. Все, что я мог сделать, – это строить из себя вундеркинда и надеяться на лучшее.

На пятый день акклиматизации моя кожа приобрела темно-коричневый оттенок – как и у остальных новоиспеченных медузианцев. Я был очень взволнован и впервые за все это время по-настоящему ощутил всю глубину происходящих во мне изменений. Ко всему прочему я чувствовал легкое недомогание.

Горн и Сутра, чрезвычайно довольные метаморфозами, с утра отправили нас на медосмотр. Поначалу все процедуры были обычными, но, когда меня в одном халате вывели в неотапливаемый коридор и повели на первый этаж, я решил, что это неудачная шутка: как только дверь открылась, меня мгновенно охватил озноб, но в следующее мгновение приятное тепло разлилось по всем членам. Еще секунда – и я совершенно согрелся.

Но, взглянув на свои руки, я сразу почувствовал подвох: ладони приобрели нейтральный серый оттенок. Впрочем, мне было хорошо, и я нисколько не сомневался в том, что по-прежнему принадлежу к человеческому роду.

Первый этаж был заполнен людьми. В абсолютной тишине они сновали туда-сюда. На нас никто не обращал внимания – только два человека скользнули по мне безучастным взглядом и тут же отвернулись.

Убедившись, что все в порядке, Горн вывел нас на улицу. Я испытал те же ощущения: лютый холод быстро сменился теплом и полнейшим комфортом! А ведь на мне была только пижама. Я успокоился, и страх уступил место уверенности в собственных силах.

Окрыленные нашими успехами, сержант с капралом повели нас обратно. Когда я входил в теплую комнату, меня окатила жаркая волна – но это длилось не дольше секунды: я стал самым настоящим медузианцем. Мне казалось, что теперь-то нам прочтут подробную лекцию о микроорганизмах Вардена и происшедшей с нами трансформации, однако прямо спросить я не решился, а наши гиды явно не спешили нас просвещать. Значит, придется до всего доходить своим умом. Проклятие!

После обеда тех из нас, кто уже "акклиматизировался", отвели – по одному – в маленький кабинет. Когда пришла моя очередь, я смело переступил порог, ожидая очередной встречи с психиатром, но увидел совершенно незнакомого мужчину.

– Тарин Бул? Главный инспектор Трин из Гильдии Транспортников. Я слышал, что вы хотите стать пилотом.

Я просиял от радости:

– Да, сэр!

– Ну что ж, это вполне реально. Вы довольно грамотны, способны к математике, а ваши теоретические познания в области вычислительной техники выше всяких похвал. Однако вам придется проучиться еще годика два, прежде чем получите направление в летное училище. Впрочем, в члены Гильдии мы принимаем вас уже сегодня, но вам придется поработать над собой. Судя по тестам, вы немного рассеянны и любите разбрасываться. Значит, для начала вы займете самый низкий пост. К сожалению, мы не можем отправить вас доучиваться – общеобразовательную школу вы уже переросли, а в специальное училище вам еще рано. Но компьютерные курсы позволят вам подготовиться к дальнейшему обучению.

Я понимающе покивал. Конечно, хотелось бы большего, но пока и этого вполне достаточно.

– Ваш ранг предполагает самую тяжелую, неприятную и нудную работу, – предупредил инспектор. – Но мы будем наблюдать за вами, и, если вы сможете успешно совмещать работу и самообразование, карьера вам обеспечена. Ваше будущее зависит от ваших деловых качеств, прилежания, организаторских способностей и вообще от того, насколько вам удастся вписаться в нашу систему. Понятно?

– Э-э-э, да, сэр. Скажите… а в каком возрасте вы попали в летное училище? Он улыбнулся:

– Минимальный возраст – шестнадцать, средний – восемнадцать. Обучение длится год, и еще год – практика. Только после этого вы получите удостоверение.

Я снова кивнул, понимая бесплодность всех попыток убедить инспектора Трина в своих обширных познаниях, и мысленно повторил про себя: "Два года". Это так долго…

Глава 4
НАЧАЛО НОВОЙ ЖИЗНИ

На следующий день мне вручили карточку с номером и символом с одной стороны и точками из магнитного материала – с другой. Пучок молний между двумя толстыми черными линиями – по всей видимости, рельсами – символизировал Гильдию Транспортников. Как и было обещано, я получил новенькую униформу, которая пришлась мне в самый раз. В выданном вместе с ней чемоданчике обнаружились все необходимые туалетные принадлежности, в том числе и бритва. Там же лежала пара ярко-красных ботинок на резиновой подошве, в которых удобно ходить и по гладкому полу, и по скользким тротуарам.

На карточке были мои инициалы, новый адрес, название гильдии, а также разнообразные контрольные индексы. Одновременно она являлась и кредитной. Счет на мое имя был открыт в Центральном банке Серой Бухты. Если я хотел приобрести что-нибудь, то засовывал карточку в щелку кассового аппарата, и требуемая сумма автоматически изымалась со счета. Все было почти так же, как дома. Только дома я был гораздо состоятельнее.

Основной валютой была Единица, состоящая из ста Бит. Обычная десятичная система. Действительно, предельно просто.

Я приобрел карту автобусных маршрутов, попрощался с товарищами и наставниками (последние лицемерно пожелали мне "удачи") и, сжимая в руке чемоданчик, вышел на улицы незнакомого города.

Теперь, когда я уже не обращал внимания на погоду, он показался мне таким же, как и множество других городов под куполами, которых я немало повидал на своем веку. Предприятия легко узнавались по внешнему виду, но в первую очередь – по огромным трубам, насквозь пронзавшим освещенный свод. Поскольку температура внутри и снаружи купола была одинаковой, обледенение нам не грозило, и, хотя воздух искрился инеем, я с удивлением отметил, что при дыхании не образуется облачко пара. Господи, что же натворили во мне эти чертовы букашки – ведь я нисколько не сомневался, что по-прежнему остался теплокровным млекопитающим.

Найти нужный автобус оказалось несложно, а шли они строго по расписанию. Как я выяснил, городской транспорт двигался на прорезиненных шинах над уложенным под дорожным покрытием магнитопроводом. Каучук, понятное дело, был искусственный. Оптические датчики выслеживали на ярких остановках потенциальных пассажиров, а чтобы открыть вращающуюся дверь, в боковое отверстие следовало вставить личную карточку. Пропустив одного пассажира, дверь мигом закрывалась, второй при всем желании не смог бы проскользнуть следом. Похоже, Медуза не так уж свободна от мошенничества и преступности, как это нам преподносилось. По-видимому, честным и добропорядочным гражданам были не чужды мелкие проступки – единственный доступный способ проявить бунтарский дух.

В комфортабельнейшем салоне над ветровым стеклом висела подробная карта города с указанием маршрута автобуса и точек пересадки. Заблудиться здесь было невозможно. Столь развитая и удобная транспортная сеть являлась живым воплощением "эффективности", которой так гордилась Медуза. По дороге я внимательно изучал город и его обитателей. Они выглядели обычными людьми, и только по цвету и нашивкам обязательной для всех униформы можно было определить общественный статус ее владельца.

Звания и одежда Горна и Сутры выдавали их принадлежность к таинственной и пугающей СНМ. Поэтому с посторонними они всегда держались наособицу. Я заметил, что, где бы ни появлялись темно-зеленые костюмы, люди с подчеркнуто равнодушным видом тут же старались поскорее унести ноги. Сознавая свое могущество и всесилие, сотрудники СНМ излучали высокомерное презрение. Но для обывателей они явно были врагами номер один. Я не мог припомнить ни одного режима со столь развитой системой шпионажа. Интересно, как попасть в ряды Службы наблюдения? И вообще кого они так боятся?

От центра города, заполненного учреждениями, супермаркетами, магазинчиками и большим зданием Центрального вокзала, расходились, чередуясь, жилые и промышленные зоны. Жилища медузианцев представляли собой типовые четырехэтажные коробки, внешне абсолютно одинаковые. Позднее, однако, я узнал, что это не так. Здешним семьям полагалось по отдельной комнате на каждого домочадца старше двенадцати лет, так что некоторые квартиры были просто огромными. Обладатели высших рангов располагали персональными апартаментами, бывшими не в пример шикарнее.

Проезжая мимо места своего назначения – неприметного здания под номером Т-26, я нажал кнопку остановки и выскочил. Помедлив немного, я собрался с духом и решительно направился к главному входу.

Изнутри Т-26 больше всего смахивало на общежитие. Первый этаж занимал большой холл с огромным компьютерным терминалом. На нем отображались различная информация и даже результаты спортивных матчей. За двойными дверями была общая столовая, но пища наверняка готовилась где-то на стороне: для кухни здесь просто не оставалось места.

Дверь напротив вела в муниципальные магазинчики. Там же были аптека, ателье и всякие лавочки. Скорее всего они работали только час во время пересменки на предприятиях. Магазины эти были крошечными – ведь в каждом здании наверняка имелись собственные, и продавцы прекрасно справлялись в одиночку: ведь им приходилось только выдавать товар и время от времени заказывать новые партии. Для вящего удобства, скажем, обувь была одного-единственного фасона – менялись только размеры. Одежда жителей Серой Бухты тоже не поражала разнообразием. То, в чем вы нуждались, уже ждало вас к концу рабочего дня. В такой системе имелись свои преимущества, и, если бы не СНМ, все было бы просто замечательно.

С разных сторон холла размещались лифты. Весьма кстати, подумал я, не придется таскаться по лестницам.

Мне было предписано добраться до Т-26, квартира 404, доложить о прибытии и поселиться там же. Предположив, что для начала нужно попасть на четвертый этаж, я сунул карточку в щелку приемника, и дверь лифта тут же бесшумно скользнула в сторону.

Квартиру 404 я нашел быстро. А вот замочной скважины не обнаружил – только узкую прорезь в стене. Я вновь воспользовался карточкой и оказался в небольшом, примерно пять метров на четыре, помещении. Здешние уборщики трудились на совесть. Две стандартные кровати выглядели очень заманчиво – особенно после жестких двухъярусных нар. Имелись также два раздельных платяных шкафа, встроенная мебель с многочисленными ящичками, а также терминал необычной, но весьма примитивной конструкции.

Боковая дверь вела в туалет, душевую и небольшой бассейн, который, как я догадался, мы делили с соседями. Я говорю "мы", потому что в шкафчиках уже лежали чьи-то вещи. Судя по размеру одежды, мой напарник был ненамного выше меня.

Хотя мониторы СНМ были тщательно замаскированы, вычислить их казалось несложно. В ванной комнате для этой цели использовался осветительный прибор, а в жилой – детектор пожарной сигнализации. Интересно, просматривается ли уборная? Как ни смешна эта мысль, скорее всего так оно и есть – я хорошо знал привычки спецслужб, тем более учитывая характер Упсира и его подручных.

На терминале я не обнаружил никакой информации, а пароля для входа в компьютерную сеть я еще не получил. Так как инструкциями предписывалось сидеть здесь и ждать, я разложил свои вещички в шкафчике, убрал туда же сумку и уселся за терминал. Простой, как табуретка, он имел самое главное – клавиатуру и блок двухстороннего звукового общения и представлял собой комбинацию телефона и видеотерминала – скорее даже видеотелефона. Памятуя о жесткой технологической цензуре, установленной Конфедерацией, я решил, что это сугубо местная разработка. Разобрать терминал голыми руками я не мог, делать было нечего, и я, не долго думая, лег на кровать и закрыл глаза. И тут же провалился в глубокий сон.

* * *

Проснулся я спустя два часа, услышав слабое жужжание открывающейся двери. Решив, что благоразумие – лучшее проявление доблести, я не двинулся с места, но, увидев незнакомца, непроизвольно вскочил. К такому я был совершенно не готов.

– Привет! – произнесла незнакомка, ибо это была она. – Очевидно, ты тот самый Тарин Бул?

Девушка выглядела очень молодо. Невысокая, хрупкая, волосы подстрижены так же коротко, как и мои. Нимало не смущаясь, она принялась стаскивать с себя одежду.

– Хэй! – выкрикнул я, почувствовав себя в высшей степени неловко. Конечно, я не ханжа, но ведь существуют какие-то приличия!

Девушка в недоумении остановилась:

– Что такое?

– Э-э-э… но ведь ты собиралась раздеться перед чужим мужчиной!

Незнакомка расхохоталась.

– Тебе, кстати, придется сделать то же самое, – сообщила она. – Инструктор СНМ должен был предупредить. Наверное, тебя проспали. – Она полностью сбросила одежду, скомкала ее и, засунув в пластиковый пакет, положила в свой шкафчик. – Всем служащим в ранге ниже инспектора запрещается находиться дома в форме. Неужели ты не знал ЭТОГО?

Я медленно покачал головой, пытаясь понять – она правду говорит или шутит? Но по зрелом размышлении я нашел подобное требование не таким уж бессмысленным – с точки зрения СНМ. Конечно, это было чудовищным нарушением прав человека. Мне не раз приходилось бывать нагишом в компании голых мужчин и голых женщин – как правило, на приморских курортах, – но я и представить не мог, сколь оскорбительным может быть такой ПРИКАЗ.

Моя соседка протянула мне точно такой же пакет.

– Давай, – предложила она, – пока тебя не засекли. Снимай – и в мешок.

Я вздохнул, решив, что поддаться на уговоры слишком легко – значит, с самого начала проявить бесхарактерность. А именно сейчас мне требовалось соблюдать величайшую осторожность.

– Но… но ведь ты девушка, а я мужчина! То, что меня не предупредили об этом с самого начала, свидетельствовало, что за мной будут следить очень внимательно и оценивать способность к социальной адаптации. Мой возраст отчасти служил защитой, но отнюдь не абсолютной. Цивилизация, сумевшая при помощи суперробота проникнуть в сердце Конфедерации, могла без особого труда собрать сведения и о процессе Мертон, а мои шансы и без того чрезвычайно малы.

Девушка в недоумении подошла ближе:

– Неужели там, Извне, все такие же застенчивые и слабонервные?

Из ее слов – если она не была подсадной уткой – я сделал два важных умозаключения. Во-первых, она родилась и выросла на Медузе. Во-вторых, до меня она ни с кем Извне не встречалась. Эта информация давала мне определенные преимущества и возможность маневра, однако я прекрасно понимал, что сотрудники СНМ, наблюдающие за мной, достаточно опытны и отнюдь не наивны.

Еще раз тяжело вздохнув, я покорно стащил с себя новенькую униформу и запихнул в мешок, который моя соседка тут же завязала и поставила на пол.

– Меня зовут Чинг Лу Кор, – представилась она. – А ты – Тарин Бул, да?

– Ага, – подтвердил я, нервно кивнув.

Девушка критически оглядела меня с ног до головы:

– А ты очень даже ничего. Говорят, люди Извне тщедушные и изнеженные, но к тебе это не относится.

– Э-э-э, я много времени провел взаперти, – я шмыгнул носом, – но вообще-то постоянно делаю зарядку. – Теперь главное – не сфальшивить: образ Тарина Була должен быть убедительным.

Девушка присела на краешек соседней кровати.

– А за что тебя сослали сюда? – осторожно спросила она. – Или об этом нельзя расспрашивать? Я неопределенно пожал плечами и тоже опустился на кушетку:

– Я убил человека, виновного в гибели моего отца. Девушка задумчиво насупилась. Она прожила всю жизнь в условиях неусыпного и всеобъемлющего контроля, и такое было недоступно ее пониманию. Но мотивы она, похоже, поняла, даже если само преступление представлялось ей невозможным. Казалось, она потрясена услышанным, но находит мою историю чрезвычайно романтичной.

– Слушай, а ты не голоден? – внезапно сменила она тему. – Я так просто умираю – только что со смены. А тебе везет – до 16.00 завтрашнего дня ты свободен. – Она пружинисто вскочила с кровати. – Пошли. Все равно нужно в прачечную. А потом ты расскажешь мне про Извне, а я объясню тебе все про Медузу.

Я решил немного поломаться:

– Вот так и пойдем? Голышом? Девушка засмеялась:

– Да ты и впрямь какой-то странный. Если не можешь ни на секунду расслабиться, тебе прямая дорога к психиатру. Запомни: у кого-нибудь ты ВСЕГДА на виду. Так какая разница? – Она взяла мешки с одеждой и направилась к двери, а я поплелся следом, но внезапно остановился:

– Слушай, а как же карточка? Чинг с улыбкой взглянула на меня.

– Тебе не нужна никакая карточка, пока ты ДОМА, – сказала она и устремилась к лестнице.

Насчет одежды она не солгала. Все – молодые, и старые, мужчины и женщины – совершенно спокойно ходили, сидели, разговаривали в чем мать родила. Иногда попадались люди в форме – либо обладатели высокого ранга, либо те, кто только что пришел со смены или отправлялся на работу. Вероятно, смены на различных предприятиях несколько сдвинуты во времени – чтобы не перегружать транспорт.

В небольшой столовой-кафетерии стоял обычный шум" гам и суматоха. Меню не было – вы подходили к раздаче, нажимали на кнопку и получали поднос с едой. Маленькая стойка в центре зала предлагала ассортимент из трех напитков – единственная возможность выбора.

Непривычная пища оказалась, однако, очень вкусной. Я никогда не увлекался чревоугодничеством, гурманом меня тоже не назовешь, так что приспособиться к здешней кухне не составило для меня большого труда. После баланды, которой нас кормили во время перелета и в центре акклиматизации, здешние яства представлялись восхитительными – тут тебе и холодная закуска, и салат, и даже десерт. Мясо, судя по всему, синтетическое, но фрукты и овощи, похоже, натуральные и даже свежие. Я вспомнил, что Медуза импортирует множество продуктов питания с более теплых планет. Талант Упсир явно не собирался морить народ голодом, даже если этот народ может питаться одной древесиной.

Я внимательно присматривался к обстановке и сделал много важных выводов. Просто потрясающе: я находился в самом жестком тоталитарном обществе в истории, однако люди вовсе не производили впечатления забитых. Они шутили, смеялись, веселились от души – как и во всех закусочных Галактики. Это сильно смущало. Система действительно работала отменно: обыватели чувствовали себя легко и счастливо. Талантом Упсиром невозможно было не восхищаться: старый пройдоха, что ни говори, действительно чертовски талантлив.

Другое мое наблюдение было сугубо практического свойства. Жители Медузы, как и обитатели любой другой планеты – особенно приграничной, – при внимательном рассмотрении несколько отличались от таких, как я, пришельцев Извне. Кожа была грубее, волосы напоминали проволоку, и даже выражение глаз было иным: живой человеческий блеск в них отсутствовал напрочь.

Впрочем, я прекрасно понимал, что со временем стану таким же, но по-прежнему буду считать себя человеком.

Третий вывод: судя по всему, я – самый юный член этого сообщества, правда, некоторые были старше совсем чуть-чуть. Да, придется поближе познакомиться с моей соседкой. Чинг явно не возражала.

– Сколько тебе лет? – поинтересовалась она. – Меня предупреждали, что ты очень молод, но я почему-то думала, что ты мой ровесник.

– А тебе? – удивленно переспросил я.

– Недавно исполнилось шестнадцать, – гордо ответила она. – И я начала работать здесь.

– Ну а мне скоро пятнадцать, – почти не соврал я. Психологическая разница между пятнадцатью и шестнадцатью гораздо меньше, чем между четырнадцатью и шестнадцатью. – А кто тебе говорил обо мне? И почему нас поселили вместе?

– Тебе и в самом деле ничего не объяснили, – вздохнула Чинг. – Ну так слушай. Три недели назад я получила диплом – я жила тогда вместе с семьей в заливе Хуанг, это немного южнее Серой Бухты. Я понимала, что меня вот-вот направят на работу, и действительно вскоре пришел приказ, что я назначена в Гильдию Транспортников в Серую Бухту. Неделю назад меня вызвали в управление и сказали, что дают мне в напарники Тарина Була – молодого человека Извне. Они предупредили, что ты можешь показаться странным – и как в воду глядели. Правда, я готовилась к чему-то подобному.

– Залив Хуанг на экваторе, да? – спросил я. Он был обозначен на моей карте, однако такой вопрос сейчас вполне уместен.

Она утвердительно кивнула:

– Да. Там гораздо красивее, чем здесь, – много цветов, деревья… Хотя везде свои преимущества. В Серой Бухте никаких проблем с насекомыми и животными, да и фрукты посвежее. – Она ненадолго замолчала. – К тому же мне самой хотелось уехать из дому… Ну, ты понимаешь…

Я молча кивнул. Я не имел опыта семейной жизни, но какое одиночество испытывают люди в подобной ситуации, было мне хорошо знакомо. То, как стойко Чинг справлялась со своей болью, о многом говорило внимательному человеку. Теперь ясно, почему она так обрадовалась встрече со мной.

Пообедав, мы положили подносы в мусороприемник, сунули мешочки, с формой в маленькое окошко и отправились к себе. Пришла пора познакомиться поближе друг с другом, а заодно и с местными порядками.

Дверь, которую я сначала открывал при помощи карточки, теперь распахнулась при нашем приближении. Чинг сразу же уселась за терминал, но, убедившись в отсутствии сообщений, нырнула в кровать и уставилась на меня. Мне оставалось только осторожно присесть на краешек другой кровати.

– Ты сказала, что мы напарники, – переспросил я. – Что это значит? Неужели то, что я подумал?

– Смотря что ты подумал. Всем, кто не входит в какую-нибудь семейную группу, подбирается напарник. Отныне мы с тобой все будем делать вместе. Есть, спать, ходить, работать – даже счет в банке у нас общий.

– А если мы не захотим? – слабо улыбнулся я.

– Захотим. Нас отобрало государство из множества кандидатур при помощи мощнейших компьютеров. А оно никогда не ошибается.

Я искренне надеялся, что это преувеличение:

– Возможно, это верно для тех, кто родился на Медузе. Но ведь они обо мне ничего не знают; по крайней мере гораздо меньше, чем о других.

– Я тебе не нравлюсь? – пронзила мою соседку страшная догадка.

– Нет, что ты. Но мне кажется, сначала нам нужно получше узнать друг друга. Кроме того, я еще плохо ориентируюсь в обстановке.

Продемонстрированная мной порядочность несколько успокоила девушку.

– Вероятно, ты прав. Но у нас на Медузе ничего особенного нет.

– Просто ты прожила здесь всю жизнь и ничего другого не видела. То, что тебе кажется естественным и единственно возможным, мне внове. Ну вот, например, скажи: образуемые государством пары всегда состоят из парня и девушки?

Мой вопрос вызвал легкое хихиканье.

– Это же очень просто. В любой паре один из партнеров становится девушкой.

– Как это? – в свою очередь я почувствовал неловкость. Похоже, я упустил что-то важное.

Чинг вздохнула, настраиваясь на терпеливое объяснение очевидных вещей, однако в голосе ее проскальзывали покровительственные нотки.

– Не понимаю, чему ты удивляешься. Я сама прежде была юношей и не вижу в этом ничего особенного.

– Что??? – потрясенно пробормотал я, но в конце концов уразумел, что она имела в виду. Ключом ко всему была главная заповедь микроорганизмов Вардена на Медузе – выживание любой ценой.

В отличие от других планет Ромба Вардена на Медузе микроорганизмы встречались не везде; они оккупировали только представителей фауны – и в первую очередь людей, изменяя их таким образом, чтобы обеспечить собственное существование. Это означало, что микроорганизмы Вардена не могли самовоспроизводиться, помимо репродуцирования макроорганизмом, и таким образом, их надежды на выживание в суровых условиях Медузы были тесным образом связаны с двуполыми существами.

Дети рождались без первичных признаков пола – он идентифицировался позже в соответствии с особенностями той социальной среды, в которой они проживали. Подавляющее большинство жителей Медузы – около семидесяти пяти процентов – были женщинами, так как для облегчения высокого уровня прироста населения их требовалось относительно больше, нежели мужчин.

Принять эту дикую теорию было весьма непросто, но, вспоминая то, что видел из окон автобуса и в кафетерии, я вынужден был признать – женщины действительно встречались гораздо чаще…

– Подожди-ка, – прервал я соседку, запутавшись в собственных рассуждениях. – А если мы попадем в какую-нибудь групповую семью, в которой преобладают мужчины, я могу превратиться в женщину?

– Конечно, – кивнула она. – И такое происходит на каждом шагу, однако никто не переживает, как ты.

– Ладно. Понимаешь, во всем остальном мире и даже на других планетах Ромба, если уж ты родился мужчиной, то им и останешься. А если женщиной, будешь женщиной до самой смерти. И такой порядок вещей кажется всем единственно приемлемым.

Из рассказа Чинг вытекали интереснейшие социологически выводы, однако возникал новый глобальный вопрос: если микроорганизмы Вардена способны на столь масштабную и принципиальную перестройку человеческого организма, то каковы границы их возможностей? На что еще они способны? Если местные жители используют микроорганизмы в своих целях, а не наоборот, то мобильность здешнего общества и умение оборачивать себе во благо любое внешнее воздействие превосходят всякое воображение. Если обитатели планеты при помощи волевого усилия могут изменять свой облик, превращаться в кого угодно или даже во что угодно, то мои шансы могут возрасти. Я спросил Чинг об этом.

– Ходят слухи о чем-то подобном, – задумчиво произнесла девушка, – вроде рассказов о Диких Людях, но, насколько мне известно, никто не знает, обладают ли они таким даром? Невозможно ПРИКАЗАТЬ себе превратиться в кого-то. Иногда такие вещи действительно происходят, но управлять перевоплощениями нельзя.

Однако идея по-прежнему казалась мне восхитительной. Всеми самопроизвольными процессами распоряжаться можно – было бы желание. А на планете, где существуют компьютеры, психиатры и современные методики управления сознанием и подсознанием, это легче легкого. Я не сомневался, что у Таланта Упсира есть исследовательская группа, которая занимается этой проблемой. Не исключено, что она уже решена, но, конечно, не стала достоянием масс: обществом, члены которого обладают невероятной индивидуальной пластичностью – и в биологическом, и в социальном смыслах, – невозможно управлять тоталитарными методами. Оно рухнуло, как карточный домик. И у меня уже брезжили идеи по этому поводу. Но слишком интересоваться этой темой я не мог. Особенно сейчас.

– Дикие Люди? А это кто такие?

– Ужасные дикари, – ответила Чинг. – Настоящие варвары. Они обитают где-то в глуши, вне Государства, стадами. Очень суеверны и постоянно борются за выживание. Я видела некоторых.

Сказанное заинтересовало меня еще больше, однако успех в моем деле зависел от умения выведать нужную информацию в непринужденной беседе.

– Но откуда они взялись? – спросил я. – Их что, лишили гражданства? Кто они – изгои, беглецы, дезертиры?

Чинг неопределенно потянулась:

– Кто его знает. Дикари существуют с незапамятных времен, когда еще не было самого Государства. Скорее всего это потомки первопроходцев Медузы, поселенцев – или тех, кто просто решил сбежать от цивилизации.

В последнее я не верил, но вполне допускал, что это самые обычные люди, которые не вытерпели здешний режим и повальную слежку. Наверняка они живут очень примитивно: на этой планете нет райских кущ, где все достается даром, однако в чем-то их образ жизни казался мне более достойным человека, нежели прозябание в комфортабельном городе на положении аквариумной рыбки. Мысль о необходимости выковыривать из-под снега корешки для пропитания не улыбалась мне, но здесь, на Медузе, крайне важно сознавать, что у тебя есть выбор. Пусть даже единственный.

Я продолжал вести с Чинг бессодержательный треп – мои невидимые соглядатаи наверняка остались довольны. Потом у меня будет время собрать по кусочкам необходимую информацию и восстановить полную картину.

– Как же ты оказалась на такой грязной работенке? – поинтересовался я у девушки. – Со мной-то все понятно – мне выбирать не пришлось, но ведь ты родилась здесь. Кстати, чем именно ты занимаешься?

Эта тема показалась ей гораздо интереснее.

– Я – то есть мы – моем поезда и выполняем профилактические работы. Это очень несложно.

– Вы используете роботов? – удивился я.

– Нет, что ты! – в свою очередь поразилась она. – На предприятиях их в самом деле очень много, но убирать за людьми могут только люди. И кроме того, государство считает, что для выполнения работы недостаточно только навыка.

Больше всего это напоминало цитату из Священного писания. Оказывается, я превратился в дворника… ну и что с того? Но Чинг так и не ответила на мой первый вопрос.

– Ты славная девчонка, – сказал я почти искренне. – И очень понятно объясняешь. Ты способная, да и язык у тебя хорошо подвешен Так почему же ты пошла в чернорабочие?

Она тяжело вздохнула.

– Если тебе неприятно, не говори, – поспешил я успокоить ее.

– Да нет, все в порядке. Ты прав – у меня высокий коэффициент интеллектуального развития, но от этого мне только хуже. Понимаешь, еще в младенчестве у меня что-то случилось с головой. Психиатры говорят, это как короткое замыкание, только неисправность такая крошечная, что ее невозможно найти. В принципе я совершенно нормальная, но не могу разобрать букв. – Чинг коротко кивнула в направлении компьютерного терминала. – Мне легко с ним работать при помощи звукопреобразователя, но стоит взглянуть на клавиатуру или на экран – все плывет перед глазами. – Она с несчастным видом покачала головой и еще раз вздохнула. – Так что перед тобой первый неуч Медузы, – невесело закончила она.

Я прекрасно понимал, какая это серьезная проблема. Быть неграмотным в технократическом обществе сродни приговору. Нужно читать справочники, следить за текущей информацией, представленной в цифровой и буквенной форме, – иначе абсолютно выпадаешь из общественной жизни и становишься ходячим овощем. На любой цивилизованной планете ее вылечили бы в два счета, хотя окончательно избавиться от этого недуга – он называется дислексия – невозможно. Но что никак не укладывалось у меня в голове, так это бездействие микроорганизмов Вардена, способных творить чудеса. Об этом я поинтересовался у Чинг. – Специалисты считают, – ответила она, – что это врожденное, и, даже если удастся найти и восстановить поврежденное место, микроорганизмы все равно вернут то состояние, которое считают нормальным. Я научилась скрывать свой недуг, но прихожу в бешенство, когда думаю о том, что я гораздо умнее всех тех напыщенных дураков, которые тестировали меня, а потом беспомощно разводили руками. Мои ровесники, глупее меня во сто крат, продолжают учиться и найдут себе хорошую работу. А мне, видно, до скончания века придется мыть вагоны.

Я искренне сочувствовал ей – да и как не посочувствовать человеку, который на заре жизни лишился всяких перспектив; но я понимал, что злая шутка, которую сыграли с ней микроорганизмы Вардена, – чистая случайность, наверняка связанная с родовой травмой, и лишний раз убедился, что только прошедший генетическую коррекцию человек может быть действительно нравственным и практичным. Например, я. Таким был и Тарин Бул.

– Значит, ты обречена на неквалифицированную работу? – спросил я. – И только потому, что на любой другой необходимо уметь читать?

– Нет, я могла бы устроиться немного получше, если докажу свои способности, – доверительно сообщила она. – Например, я отлично справляюсь с компьютером. Но ты прав. Более или менее пристойная работа требует элементарной грамотности: я могу освоить множество профессий, но любой грамотей сделает это несравненно быстрее и эффективнее. Впрочем, задерживаться здесь я не собираюсь. Как ты думаешь, почему они направили тебя именно ко мне?

– Потому что мы оба слегка того? – не подумав, ляпнул я.

Она весело засмеялась:

– Нет, хотя как знать. Просто со временем мы должны основать семейную группу. Тогда я стану Главной Матерью, буду вести домашнее хозяйство и воспитывать детей. А когда они подрастут, и я смогу учить их, никого не будет волновать, что для подведения домашнего бюджета я использую звукопреобразователь, а не дисплей. Такая перспектива гораздо лучше, чем всю жизнь натирать полы в вагонах или стать Девушкой Радости на каком-нибудь спутнике Момрата.

Бац! Еще одна крупинка полезной информации.

– Значит, нам придется пожениться, – вслух сказал я. – Но ведь мы еще так молоды! Чинг широко улыбнулась:

– Так и знала, что ты об этом спросишь. Но почему молоды? Когда женятся люди Извне?

– Они вообще не женятся, – гордо ответил я. – Большинство людей создаются методами генной инженерии. Они предназначены для определенной деятельности и справляются с ней лучше, чем любой другой.

Тебя выращивают, обучают элементарным навыкам, а затем ты трудишься. Впрочем, иногда и там бывают свадьбы. – Я чуть было не сказал, что, как правило, сочетаются не мужчина с женщиной, но вовремя прикусил язык. Это для нее слишком сложно. – Но многие прекрасно обходятся и так. Она кивнула:

– В школе нам кое-что говорили о жизни Извне, но представить такое нелегко. Двое моих знакомых побывали на Цербере и рассказывают удивительные вещи. Люди постоянно обмениваются телами и живут на деревьях, стоящих в воде. Чушь какая-то.

"Если это правда, – подумалось мне, – то моему двойнику там есть где развернуться".

– В голове не укладывается, – вслух согласился я. – Но кто знает, может быть, когда-нибудь я побываю и там. Мне обещали, что когда я немного подрасту, то стану пилотом.

– Пилот. – В ее голосе послышались нотки скрытой зависти. – Здорово. А тебе когда-нибудь доводилось летать на космических кораблях?

Я отрицательно покачал головой.

– Ни разу, – соврал я. – Но мой отец много рассказывал мне об этом. Не забывай, мне было всего двенадцать, когда меня арестовали.

Речь вновь зашла о моем прошлом, но, как я и предполагал, ей не хотелось развивать эту тему.

– Если ты родился в лаборатории, а рос и воспитывался со своими сверстниками, как ты можешь кого-то называть отцом?

Классный вопрос. Она все больше и больше нравилась мне.

– Высокопоставленные люди в нашем государстве, – пояснил я, – вроде политиков и крупных чиновников, как правило, имеют семьи, чтобы дети могли сызмальства постичь все тонкости и завести полезные связи, которые могут пригодиться в будущем. В пятилетнем возрасте нас вводят в то общество, в котором нам предстоит вращаться в дальнейшем. Это обычная практика, но иногда завязываются весьма тесные отношения. Так случилось и у нас с отцом, – грустно закончил я.

– Прости, – сказала Чинг, – я не хотела причинить тебе боль; если тебе неприятно, я больше не буду затрагивать эту тему.

Я решительно освободился от мрачного настроения. По крайней мере ей этот спектакль пойдет на пользу.

– Нет-нет, все нормально. Мой отец был выдающимся человеком; я его никогда не забуду. Но теперь все в прошлом. Сейчас для меня важно то, что происходит здесь. – Для большей драматичности я выдержал длинную пузу, откашлялся и резко перевел разговор. – А что значит Девушка Радости?

Казалось, она была благодарна мне за то, что гнетущая атмосфера в комнате неожиданно разрядилась. Я тоже был не прочь поболтать о другом – следившие за мной сотрудники СНМ могут поймать меня на какой-нибудь несообразности – и тогда провал неизбежен.

– Девушками Радости, – менторским тоном поведала Чинг, – называются представительницы развлекающего класса. Это поистине ужасная судьба, но психиатры блокируют им чувство собственного достоинства, и они воспринимают все как должное. – Ее передернуло. – Даже говорить об этом не хочу. Конечно, они тоже нужны и по-своему служат процветанию Государства, но я мечтаю о другом. – Чинг внезапно зевнула, попыталась изобразить заинтересованность, но не смогла. – Извини, – честно призналась она, – наверное, мне пора на боковую. Обычно я сплю в отведенном для личных дел промежутке, чтобы успеть сделать еще что-то утром, перед сменой. Но если у тебя другое мнение на этот счет, мы как-нибудь договоримся.

– Да нет, все в порядке, – заверил я. – Я привыкну к твоему распорядку. Сначала попробую поработать, а если и потом не засну, то поброжу по общежитию – надо же разобраться, где что находится. Через пару дней я подстроюсь под твой режим.

Она сонно кивнула и, не удержавшись, снова зевнула:

– Если пойдешь гулять, то не выходи на улицу. По правилам, пары в свободное время должны выходить из дома только вместе. – За предупреждением опять последовал зевок.

– Постараюсь не забыть, – пообещал я. – Мне попался хороший учитель.

Чинг залезла в постель и мгновенно уснула. Я решил пока не выходить из комнаты, а прилег на кровать и, уставившись в потолок, стал размышлять об услышанном. Нужно найти лазейки, которые позволили бы мне заняться своим прямым делом.

Первое время помощь Чинг будет, без сомнения, бесценной. Она девушка симпатичная, романтичная и на лету схватывает новое. Но в дальнейшем может доставить мне массу проблем. Довольно сложно бороться с режимом и спланировать убийство властителя, когда по пятам за тобой ходит партнер, свято верящий в систему. В случае чего она не колеблясь сдаст меня СНМ – ради моего же блага.

Конечно, из любой ситуации есть выход, но потребуется много времени и изобретательности. А время не ждет! Существует только один способ избавиться от постоянной опеки Чинг – сделать ей ребенка. Тогда домашние дела свяжут ее по рукам и ногам. Однако мне было всего лишь четырнадцать лет, и я (страшно подумать!) был девственником…

Глава 5
ДРУЖЕСКАЯ БЕСЕДА С СНМ

Как и говорила Чинг, работа оказалась нетрудной. Основное делали машины – от нас требовалось только нажимать кнопки, а также осматривать салоны такси, автобусов и кабины водителей – человек засовывает мусор в такие неожиданные места, куда ни один робот не догадается заглянуть. Сколько раз я сам кидал что-нибудь под сиденье или запихивал в узкую щель между подушками – и только лишь потому, что мне так было удобно! Каждому не мешало бы для начала поработать пару месяцев на уборке общественного транспорта, и только потом получить разрешение пользоваться им в качестве пассажира.

Чинг была невероятно рада, что наконец-то нашла товарища по несчастью и, стремясь вовлечь меня в бурную общественную жизнь Гильдии, посвящала мне все свободное время, знакомя с дневной и ночной жизнью города – последняя, кстати, оказалась куда сложнее, чем я мог подумать.

Теперь, когда я постиг логику города, он показался мне скомпонованным на редкость гармонично, продуманно и уютно. Моя подружка заверила, что Серая Бухта считается одним из красивейших городов планеты. В огромной полости было предусмотрено все, чтобы он мог расти и развиваться с минимальными неудобствами для его обитателей.

В Серой Бухте имелся даже свой театр – великолепное здание; правда, представления перемежались пропагандой и панегириками Государству, так что мне гораздо приятнее было сидеть дома за терминалом, роясь в огромных компьютерных библиотеках. Сервис даже позволял заказать на дом бумажную копию книги. И стоило это вполне приемлемо. Книги в основном были технического и естественнонаучного содержания – художественной и политической литературы я не встречал. Нечего смущать молодые здоровые умы.

Галереи живописи заслуживали всяческих похвал – богатейшие коллекции, украшенные известнейшими шедеврами мастеров Земли. Ничего удивительного: подавляющее большинство ценностей в свое время было похищено из крупнейших музеев, а для хранения краденого Медуза подходила как нельзя лучше. Что касается местных творцов, то им дозволялось все, лишь бы они не посягали на политику Государства. Здесь развивалась своя музыка, был даже настоящий Всепланетный симфонический оркестр – по-видимому, один из многих. Я поистине блаженствовал на концертах гениев далекого прошлого. Многие имена явились для меня открытием, как, впрочем, и современная, весьма своеобразная местная музыка. Похоже, люди созидают искреннее компьютеров. Гильдию музыкантов Медузы возглавляла добровольно прибывшая на планету женщина – композитор и музыковед. В Конфедерации ее воспринимали как анахронизм, однако она хорошо знала Таланта Упсира и не смогла устоять, когда тот поманил ее пряником – первозданной в музыкальном отношении планетой.

В нашем общежитии тоже кипела жизнь. Я с удовольствием использовал всевозможные льготы, предоставлявшиеся Гильдией, вроде права на посещение принадлежащих ей спортивных площадок и гимнастических центров. Соревнования между различными гильдиями очень помогали мне поддерживать необходимую форму и завязывать знакомства с людьми разного социального положения. Единственной организацией, которая не имела своей команды и не проявляла никакой общественной активности, была СНМ. Говорили, что в свое время они пытались создать нечто подобное, чтобы поднять свой авторитет в глазах простого народа, однако эта затея провалилась: отдаваться игре и чувствовать себя свободно с людьми, способными полностью исковеркать вашу жизнь, не под силу никому.

Рядом с Чинг – и на работе, и на спортивной площадке – я и в самом деле ощущал себя четырнадцатилетним подростком и получал от этого бездну удовольствия. Но и о задании не забывал ни на мгновение. Я так живо увлекся идеями о том, чтобы заняться еще чем-нибудь, помимо подготовки убийства властителя – хотя и этого было вполне достаточно! – из-за ограниченности местного общества. Замаскированные пришельцы и суперроботы могли сидеть в каждом третьем офисе, и я так и не узнаю об этом.

Однако существование любого антиправительственного движения на Медузе пока оставалось чисто теоретическим предположением. Путы, связывающие общество, были настолько крепки, а само оно работало столь ревностно, что любая попытка воздействовать на систему вопреки СНМ была обречена. Следовало сначала убедиться, что величайшее подвижничество распространяется и на эту область, а затем уже пытаться обратить вред на пользу.

Насколько неусыпной и всесторонней оказалась слежка, я убеждался вновь и вновь во время еженедельных встреч с представителями СНМ. С нас требовали объяснений и комментариев, касающихся вещей очень интимных. Эти беседы отнюдь не являлись судилищем – просто спецслужбы напоминали нам о своем существовании, чтобы мы привыкали контролировать абсолютно каждый свой шаг.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.