# Время Зверя

Вячеслав Владимирович Шалыгин

## Пролог. ЗА ТРИ ГОДА ДО ОСНОВНЫХ СОБЫТИЙ

– Тот, кто желает найти свой путь, должен быть крайне осторожен, – пожилой священник строго взглянул на собеседника. – Ошибки человека, облеченного доверием многих людей, могут вылиться в деяние, неугодное Всевышнему…

– Я не мог ошибиться, отец Петр, – возразил молодой коллега. – Я видел его собственными глазами!

– Ты утверждаешь, что Создатель открыл одну из величайших тайн мироздания и явил твоим глазам образ ангела? – Старик в сомнении погладил окладистую бороду. – Чем ты заслужил такую честь, Павел? Долгим покаянием и неустанными молитвами, или ты… впал в грех?

– Я не принимаю наркотики, – чуть улыбнувшись, ответил собеседник. – Все произошло на самом деле.

– И это видение открыло тебе истинный путь? – качая головой, спросил священник.

– Это реальное, осязаемое существо указало мне путь, – исправил его Павел. – Кроме меня, его наблюдали не меньше сотни воинов, разве это не доказательство? Надеюсь, вы не станете богохульствовать, утверждая, что это была массовая галлюцинация?

– Ты брал в руки оружие? – неожиданно спросил отец Петр.

– Мне приходилось это делать, – согласился молодой. – На войне заслуживает доверия лишь тот, кто проходит путь простого солдата от начала до конца. Но я не стрелял…

– Даже когда это требовалось для спасения жизни?

– Я помню о спасении своей души, – немного обиженно ответил Павел.

– Я говорю о жизнях твоих соратников, – уточнил пожилой священник. – Защита Родины и друзей – дело благое…

– Я наблюдал и подсказывал им… расположение целей, – признался собеседник.

– Возможно, я действительно ничего не понимаю в нынешней жизни, – старик тяжело вздохнул, – если ангелы являются к тем, кто обагряет свои руки кровью…

– Он сказал мне, что воины, умирающие за Родину, достойны искупления, – возразил Павел. – А еще он сказал, что моя церковь станет Очагом Истины. Мои прихожане, в основной массе – воины, сделают эту страну совсем другой. Она станет богатой, процветающей и безопасной. Мы принесем Слово Истины во власть, армию и народ, мы прекратим наконец разрушительные преобразования и постепенно выведем державу из хаоса. Я уверен в этом, потому что люди, видевшие и слышавшие высшее существо, вернулись с войны в полном здравии и некоторые из них стали не простыми обывателями, а влиятельными фигурами в высших эшелонах власти и военной элите. Мы уже представляем реальную силу, а когда наш вариант Учения распространится в полной мере во всех слоях общества, мы поднимем Родину с колен!

– Мне горько об этом говорить, но у тебя никогда не будет своего прихода, – качая головой, ответил отец Петр. – Я не допущу, чтобы на моих глазах прорастали семена экстремистской секты! Твой Очаг Истины не более чем сборище еретиков и заблудших душ. Вернувшись с войны телом, ты и твои последователи остались на ней душой. Но вечно не длится ни один, даже самый тяжелый, бой. Нет, доверить приход я тебе не могу…

– Вы решили это окончательно? – Павел прищурился, чтобы скрыть вспыхнувшие в глазах гневные огоньки.

– Да, – старик вновь вздохнул и развел руками.

– В таком случае, я воспользуюсь вашим, – недобро улыбаясь, заявил молодой священник и взмахнул рукой.

В комнату тотчас вошли несколько крепких парней. Все они были одеты в черные плащи, а в руках держали короткие многозарядные ружья. Один из них приблизился к столу, за которым проходила беседа, и поставил перед священниками небольшой чемоданчик.

– Все эти люди готовы умереть за свою веру, – сказал Павел, открывая кейс. – А готовы ли сделать то же самое вы, отец Петр?

– Ты будешь гореть в аду, – побледневшими губами прошептал старик, глядя, как собеседник набирает в шприц какую-то жидкость.

– Это не вам решать, – уверенно ответил Павел и кивнул подручным…

## Глава 1. ТОЧКА ОТСЧЕТА. НЕСКОЛЬКО ТЫСЯЧ ВИТКОВ НАЗАД

– Яне позволю изгнать Творца! – Шерсть на моем загривке поднялась дыбом, а пасть оскалилась двумя рядами белоснежных клыков. – Вы заплатите за свое предательство жизнью!

– Ты слабеешь, Зверь! – зловеще заявил первый из пяти закованных в сверкающие доспехи всадников.

Я попытался ударить воина рукой, но мои когти скользнули по его щиту, не оставив на металле и царапины. Я взревел и бросился под ноги коню, но умное животное вовремя отскочило в сторону, и я растянулся на поверхности витка в полный рост. Всадник заставил коня подняться на дыбы и ударить копытом точно в мой затылок. Перед моими глазами поплыли разноцветные круги, но силы еще не совсем оставили тело, и я снова поднялся на ноги. Ситуация была скверной, и усугублялась она тем, что в моей гвардии не осталось почти ни одного боеспособного воина. Наиболее отважные псы были убиты, а те, что выжили, теперь либо обессилели от ран, либо трусливо жались к ногам стоящих в стороне Равных. Двенадцать крылатых существ сложили свои мечи еще в самом начале штурма Обители. Я не хотел обвинять их в малодушии, ведь здесь, на спирали, конные стражи были слишком сильными противниками даже для меня, но все же предательство крылатых меня расстраивало. В этой схватке на кон было поставлено само существование нашего мира, и, предавая меня, они в большей степени вредили самим себе…

В отличие от Равных, всадники вели себя бесстрашно, потому что хорошо продумали и спланировали все свои действия. Они заранее заперли в подвалах отступников, запугали членов Совета, уничтожили все кратчайшие пути к Обители и напали на меня, когда я этого не ожидал. Будь мы на планете, я сумел бы справиться с этими существами, но здесь наши индивидуальные силы были равны, а значит, все решал чисто количественный перевес. К тому же стражи обладали способностью внушать мне страх и усталость. Те самые чувства, которых я не ведал, если поблизости не было этих тварей. Я слабел, понимая, что проигрываю, и даже близость Обители уже не могла придать мне бодрости и веры в успех. Я защищал ее скорее рефлекторно. Там больше не было Творца. Я не заметил, как он ушел, но чувствовал, что его там больше нет. Стражи заставили его уйти куда-то за край мироздания, и теперь мне предстояло сделать выбор: либо тоже отправиться в небытие, либо сдаться…

– Ты защищаешь пустоту, – негромко подтвердил мои опасения второй всадник. – Вспомни, разве такой была обитель при Творце?

Я невольно оглянулся и увидел, что позади меня действительно нет ничего, кроме пустоты. Спираль обрывалась, а за ее неровным краем простиралась Бездна.

– Я не помню, – неожиданно для самого себя произнес я.

Мне стало страшно. Я действительно не помнил примерно половины из своей прошлой жизни.

– Ты забудешь еще очень многое, – пообещал третий страж.

Я помотал головой, но это не помогло. Прошло еще несколько мгновений, и я внезапно осознал, что забыл уже практически все, кроме Слов. Теперь я не помнил даже причины, по которой боялся атакующих меня тварей. Пытаясь предотвратить неизбежное, я собрал в кулак остатки воли и попробовал проникнуть в мысли четвертого всадника, который явно собирался продолжить работу соратников и повесить на мою память еще один замок, но в сознании стража царила пугающая пустота. Я был бессилен победить его в молчаливой схватке. Мной овладело отчаяние. Я понимал, что не смогу выжить, если продолжу борьбу, но гордость и упрямство во мне оказались сильнее страха.

– Теперь твой хозяин – первый среди Равных, – внушил мне четвертый всадник.

Я поднял на стража мутный взгляд и, роняя на поверхность витка кровавую слюну, проревел последнюю осмысленную Фразу. От моего рева кони стражей встали на дыбы, а крылатые зрители испуганно присели.

– Остановите его! – завопил один из Равных. – Он нас убьет!

– Усни, Зверь, на тысячи тысяч витков! – пытаясь перекричать меня, произнес пятый страж, и я рухнул на колени.

Мои веки налились свинцом, а руки прижались к бокам. Я свернулся в позу эмбриона и шумно выдохнул, погружаясь в тяжелый сон. Последнее, что я видел, была раскинувшая крылья над спиралью Времени, сияющая, словно шторм в земной ионосфере, Фраза. Не знаю, способны ли огорчаться стражи, но я надеялся, что их огорчил. Избежать проклятия, сказанного Истинными Словами, не могли даже они. Точно так же, как произнести нечто, нейтрализующее действие моей Фразы. Помнить и знать Слова, изменяющие мироздание, мог кто угодно, а вот правильно произносить их – только я. Стражи хотели обмануть Творца и его слуг, но в результате – больше навредили все-таки себе…

Впрочем, в тот момент я был уже не в состоянии анализировать ситуацию. Во-первых, четыре наложенных стражами блока наглухо задраили мою память, а во-вторых, я ужасно хотел спать. Однако картина того тяжелого дня будет неполной, если я не приведу текста знаменитой Фразы. В общем-то, ничего особенного, но следует учитывать, что такие пророчества исполняются всегда. Пусть с задержкой в пресловутые тысячи тысяч витков, но всегда. Иначе для чего Творец наделил моих соплеменников столь могущественным даром?

«Соединение миров разбудит Зверя, а он вернет Творца!»

Представляю себе, в каком напряжении прожили стражи и прочие предатели все прошедшие с того момента витки Времени и как разволновались они, когда мое проклятие начало сбываться…

Естественно, заново переживать все эти неприятные моменты немного легче, чем участвовать в них, но даже сейчас некоторые детали прошлого вызывают во мне внутреннее содрогание.

Я брожу по спирали и записываю эти строки Истинными Словами, возвращаясь на многие витки назад, или просто вспоминая то, что видел, слышал или узнал от предков, и периодически содрогаюсь, как припадочный. Ничего смешного, даже наоборот. История на самом деле невеселая, и мне даже не с кем ее толком обсудить.

Лишь некоторые из существ, живущих во Времени и Пространстве, способны вспомнить то, о чем я собираюсь рассказать дальше. Если быть абсолютно точным – двое времян и двое людей, но и они не в силах понять всей глубины составляющих эту историю слов, а что до всех остальных, то, с их точки зрения, приведенные ниже события вообще не происходили. Структура взаимодействия измерений мироздания слишком сложна, чтобы я мог сейчас подробно объяснить, почему память большинства людей и времян вдруг вернулась к исходной точке.

Тем не менее история вычеркнутого из памяти Вселенной витка Времени существует, и я обязан ее помнить. Такова моя незавидная доля, но я не жалуюсь. Находиться в здравом уме мне нравится гораздо больше, чем пребывать в полуобморочном состоянии, как все последние тысячи лет и витков…

## Глава 2. МАЙ БУДУЩЕГО ГОДА. ПРИШЕСТВИЕ

Старец, как всегда, начал со вступления. Сто пятый знал все излюбленные тезисы Иила почти дословно, но сегодня учитель начал беседу со странного вопроса.

– Что ты знаешь о Земле?

– Я знаю главное, – быстро сообразил ученик, – мы контролируем развитие разумной жизни в этом мире. Для людей мы боги…

– Но что мы получаем взамен? – подсказал направление ответа старец.

– Истинная добродетель не нуждается в оплате, – выдал заученную формулу Сто пятый.

– Но без интереса не может быть и желания, – возразил учитель. – В чем наш интерес?

– Наблюдая за людьми, мы совершенствуем свои познания и удовлетворяем потребность во внешних эмоциях, – ответил ученик и, немного подумав, добавил от себя: – Без Пространства было бы скучно.

– И все же имеется и более весомая причина, – строго проговорил Иил. – Ты, как один из посвященных, должен знать о ней больше прочих времян.

– Вы хотите проверить, помню ли я секретный девиз нашей разведывательной службы?

– Именно так, – подтвердил старец.

– Соединение двух миров – путь к уничтожению Вселенной, – отчеканил Сто пятый.

– А до конца ли ты понимаешь, о чем идет речь?

– Время и Пространство не могут быть слиты в единое целое, – не слишком уверенно ответил ученик.

– Но разве время это не свойство пространства? – Иил чуть склонил голову набок. – Разве каждое измерение существует отдельно от другого?

– Видимо, речь в девизе идет о чем-то другом, – предположил ученик, – о каких-то идеальных понятиях. Философских или теологических…

– Я создавал тайную службу вовсе не из философских соображений, – возразил учитель. – Равно как и Время контролируется бдительными стражами совсем не для того, чтобы времянам было кем пугать непослушных детей.

– Я не часто задумывался над устоявшимся мировым порядком, – признался Сто пятый, – это скорее занятие для отступников…

– Неверный подход, – оборвал ученика Иил, – думать полезно не только тем, кто, ленясь трудиться, отсиживается в своих подвалах, но и честным воинам. Соединение миров не метафора. Это реальная угроза, предотвратить которую мы обязаны, если хотим выжить и сохранить свой мир для грядущих поколений.

– Угроза не бывает самодостаточной, – ученик нервно всплеснул крыльями. – От кого она исходит, если реальна? И как технически может соединиться то, что несоединимо, поскольку уже давно тесно связано?

– Ты не сможешь удивить меня парадоксальной риторикой, – с оттенком иронии сказал старец. – Угроза исходит от людей. Очень скоро они смогут проникнуть в наш мир, а значит, там, где на поверхность витка ступит нога человека, Время соединится с Пространством…

– Только и всего? – легкомысленно удивился Сто пятый. – Но вы же сами говорили, что наша служба создана как раз для предотвращения подобных происшествий!

– Видимо, твои соратники не справляются со своими обязанностями, – предположил Иил.

– Мне неизвестно, чтобы люди придумали способ попасть в мир Времени, – немного заносчиво ответил ученик, – но, даже если это так, я могу исправить положение без лишнего шума. Расскажите мне о сути проблемы, и я поручу своим земным агентам уничтожить семена зла до того, как эти семена дадут всходы! Последователи Очага Истины отличные исполнители. Любому резиденту хорошо известно, что наиболее надежными являются агенты, работающие за идею, а не за деньги. Мои адепты буквально пропитаны идеями. Они безгранично доверяют каждому слову божественной сущности, то есть, извините, моему.

– Доверие людей – продукт скоропортящийся, сын мой, – устало произнес Иил, – сегодня оно в цене, а завтра не стоит и глотка воды…

– Я подбираю своих помощников очень тщательно, учитель, – возразил собеседник.

– Люди коварны и непостоянны, – продолжил Иил, – помни об этом каждую минуту.

– Те, кого я подготовил для выполнения миссии, абсолютно надежны, – уверенно ответил Сто пятый. – Я создавал Очаг Истины несколько земных лет. Моя паства свято верит в справедливость придуманного нами учения. К тому же, я помог своим ближайшим сподвижникам набрать солидный политический вес. Теперь они мне безоговорочно преданы и готовы на все. Они лишь ждут сигнала. Как только этот сигнал поступит, мои последователи пойдут на что угодно; от тайного захвата власти в стране до крупномасштабной конфронтации с любыми противниками. Я обещал своим агнцам лично явиться накануне особого дня, и, если ситуация действительно серьезна, я исполню это, учитель…

– Все очень серьезно, и действовать нам придется так же. Возьмем, к примеру, твое обещание спуститься на планету. Ты проделал большую теоретическую работу, но помни, что, сойдя на планету собственной персоной, ты будешь вынужден совершить преступление. Для того, чтобы действовать непосредственно среди людей, тебе придется стать одним из них, а это означает, что ты лишишь кого-то из своих адептов личности… Лишишь навсегда.

– Я не думаю, что это такой уж серьезный проступок, – ответил старший ученик. – Перевоплотившись в человека, я стану зависеть от привычек, недостатков и потребностей его бренного тела, я стану уязвим и смертен. Разве эти муки не компенсируют мою вину перед Вселенной за уничтожение личности одного человека? К тому же физически тело останется тем же, что и прежде…

– Разум важнее телесной оболочки, – старец покачал головой. – Твои аргументы, разумеется, никуда не годятся, но мы не будем продолжать дискуссию. Задача, с которой ты отправишься на Землю, невыполнима без небольших отступлений от закона. Однако высокая цель оправдывает любые средства.

– Какая удивительно емкая формула, – невольно перебил учителя Сто пятый.

– Сегодня я побывал за чертой состоявшихся событий, – медленно подбирая слова, сказал старец. – В потоке вероятностей видны признаки грядущих перемен. Источник этих волнений определяется довольно отчетливо, причем во всех вариантах возможного развития событий он один. Это столица той страны, где ты основал свой Очаг Истины. Я заглянул в Пространство и после недолгих поисков выяснил, в чем заключается суть грозящей нам опасности. В секретных военных лабораториях, неподалеку от упомянутого мной города, завершается работа над новым научным проектом. Твои поднадзорные вывели формулу перехода из Пространства в Бездну. Как ты понимаешь, покинув пределы своего мира, они не остановятся и рано или поздно обязательно сделают следующий шаг – на поверхность спирали. Если, таким образом, земляне получат экспериментальное подтверждение своих теоретических расчетов, мир Времени окажется на грани уничтожения. Пока мы имеем возможность тайно повлиять на ход человеческих исследований, этим следует воспользоваться. Потому что, в противном случае, нам придется принимать радикальные меры, и это будет не просто мелким нарушением законов Творца, а катастрофой. Я этого не желаю…

– Я сделаю все возможное, учитель. – Сто пятый поклонился. – Мои помощники свято верят в праведность изреченных времянами утверждений и помогут нам избежать катастрофы.

– Есть ли среди твоих последователей люди, способные внедрить тебя в секретный военный проект?

– Есть, – гордо ответил старший ученик. – Еще три года назад я помог одному из генералов стать министром обороны. Он молится мне абсолютно искренне и выполнит любое поручение. Так что проблем с внедрением не возникнет… Я буду следить за развитием событий с позиции непосредственного участника и, в случае необходимости, сам исправлю их ход…


– Обрати свой взгляд на меня, – отчетливо произнес Сто пятый, появляясь на пороге кабинета в своем истинном, недоступном пониманию человека, облике.

Глаза министра забегали, никак не находя источник звука, а лицо маршала побледнело и вытянулось.

– Это ты, отец мой? – осенив себя священным знаком, спросил военный. – Я не ожидал твоего прихода…

– Время настало, – не обращая внимания на слова министра, заявил крылатый и медленно трансформировал свою суть в понятный собеседнику образ.

Маршал с изумлением запрокинул голову вверх и уставился на трехметровую фигуру, одетую в синевато-белый балахон. За спиной очень похожего на человека существа были видны огромные сложенные крылья, а головой он почти касался яркой лампы под потолком. Свет от электрического источника мешал маршалу увидеть лицо пришельца, но военный в любом случае был не в силах долго смотреть вверх. Он вышел из-за стола и рухнул на колени. Длинные светлые одежды существа трепетали, словно по кабинету гулял легкий ветерок, а кончики касающихся пола крыльев слегка подрагивали.

Офицер зафиксировал свой взгляд на белоснежных перьях левого крыла и покорно спросил:

– Наступил особый день?

– Пока нет, но он близок, – заверил крылатый. – Я пришел, чтобы остаться рядом с тобой и не дать тебе и всем нашим друзьям сбиться с пути истинной веры… Грядут тяжелые испытания, и только от того, насколько вы будете сильны духом, зависит, станут ли эти испытания последним днем Земли.

– К нам приближается враг? – неуверенно спросил маршал.

– Враг находится внутри ваших умов, – возразил пришелец. – Ваш враг – безверие и самонадеянность. Вы подходите все ближе к краю пропасти, поскольку не понимаете, куда ведет избранная вами дорога. Вы пытаетесь покорить вершины, взобраться на которые по силам лишь Творцу, и это грозит обернуться катастрофой не только для безрассудных еретиков, но и для ни в чем не повинных последователей истинной веры. Небольшие горстки потерявших разум и стыд отщепенцев пытаются присвоить себе право браться за дела Создателя. После того, как вы нашли способ полностью уничтожить мир, сотворенный не вашими руками, а чуть позже и покинуть предназначенную для вас планету, это стало третьим тревожным ударом набата!

– Я не понимаю, отец, что именно скрывается за словом «это»? – Министр поднял взгляд чуть выше, но по-прежнему смотрел лишь на колени крылатого.

– Вы решили, что вправе терзать сотворенную Великим Существом Вселенную, – торжественно пояснил гость. – Некоторые из ваших недостойных прощения умов вознамерились прорвать суть Пространства.

– Ты говоришь о проекте межзвездного корабля? – догадался маршал.

– Верно, – согласился крылатый. – Только на самом деле это проект разрушения миропорядка, а не освоения дальних космических трасс. Ваши «ученые» не понимают, какая опасная идея пришла в их затуманенные мозги! Разрывая Пространство, их гравитонная установка может вызвать цепную реакцию, подобную термоядерной, и тогда весь ваш мир исчезнет в образовавшейся дыре! Если быть более точным, он не исчезнет без следа, но вывернется наизнанку. В Пространстве, наполненном антиматерией, не останется места для человечества…

– Но расчеты?! – попытался возразить министр. – До сих пор они подтверждались. Когда проходили испытания первой атомной бомбы, многие тоже думали, что цепная реакция не остановится и в результате выгорит вся атмосфера планеты. Однако этого не случилось…

– Сколько знали ученые о строении атома тогда и сколько они знают о сути гравитонов сейчас? – спокойно парировал пришелец. – Эксперименты на уровне, предшествующем пространственным событиям, весьма опасны, можешь положиться на мое знание. Оно бесконечно шире, чем представления ваших мыслителей об устройстве и развитии Вселенной. Бездна, вмещающая Пространство и Время, неустойчива, и, чтобы нарушить царящее в ней относительное равновесие, достаточно одного неосторожного шага.

– Я верю тебе, отец, – маршал поклонился, но на его лице по-прежнему отражалось сомнение. – Только я не знаю, как предотвратить грядущее событие. Конечно, если ты потребуешь принести в жертву данное мне тобой положение и даже жизнь, я не стану сомневаться ни секунды…

– Ты останешься в своем кресле, – в голосе крылатого послышались нотки недовольства. – От тебя потребуется лишь замять скандал и наложить вето на дальнейшие исследования в этой области. Это возможно?

– Если первые испытания закончатся неудачей, – согласился министр.

– Это возьмут на себя мои сородичи, – пообещал крылатый. – А теперь подбери мне подходящее тело. Я останусь рядом с тобой до тех пор, пока назревающий кризис не разрешится.

– Лучше всего подойдет мой адъютант, – маршал поднялся с колен и вернулся к столу. – Я сейчас его позову… Только…

– Ты хочешь спросить, не снится ли тебе все происходящее? – догадался пришелец. – Когда я завершу переход в новую оболочку, твой помощник станет гораздо смышленее, и первым его словом будет обращение: «Сын мой». Разве без моей подсказки он посмел бы обратиться к тебе таким образом?

– Думаю, нет, – согласился министр. – Он станет тобой навсегда?

– Скорее я стану им, – уклоняясь от прямого ответа, сказал крылатый. – Так что береги его от случайностей и слушайся во всем, но пока лучше отвернись. Это будет не самое приятное зрелище…

– Когда ты покинешь его тело, он умрет? – с опаской предположил маршал.

– Разве наша вера исключает появление мучеников? – явно теряя терпение, спросил гость. – Или ты завидуешь, что избранным станет кто-то вместо тебя?

– Я… все понял, отец мой, – министр отошел к высокому окну и, уставившись невидящим взглядом на зеленеющие за ним деревья, произнес: – Подполковник Андреев, зайдите ко мне!

Молодой холеный офицер появился на пороге кабинета почти мгновенно, словно только и ждал приглашения. Он четко доложил о своем прибытии и немного удивленно замер, ожидая приказаний. Министр, как ему и было велено, не оборачивался. Подполковник, сообразив, что происходит нечто необычное, перевел взгляд на противоположную стену кабинета и невольно вскрикнул. Прямо на него надвигалась огромная, переливающаяся серебром и абсолютно не поддающаяся осмыслению фигура. Трехметрового роста крылатое существо наклонилось и приблизило к Андрееву свое лицо. Свет ярких ламп остался за спиной гостя, и подполковник рассмотрел только гладкую, лишенную мимики и привычных человеческих черт серую маску. У пришельца не было ни глаз, ни носа, ни рта. Лишь верхнюю часть его головы украшали волны тщательно уложенных длинных светлых волос. Офицер инстинктивно вытянул руки вперед, словно надеясь оттолкнуть чужака, но безликий внезапно потерял определенные очертания и превратился в размытое облако. Подполковник попытался снова вскрикнуть, но звук застрял в глотке, и его рот лишь перекосила гримаса адской боли и страха. Кожа Андреева приобрела землистый оттенок, а глаза налились кровью. По телу одна за другой пробежали сильнейшие судороги, и офицер упал, выгнувшись дугой, словно эпилептик. Несколько секунд его пальцы скребли по паркету, оставляя в полированном дереве глубокие царапины, а ноги синхронно ударяли в пол, проломив несколько крепких дощечек, как будто те были всего лишь листками однослойной фанеры.

Министр для верности прикрыл глаза ладонью и сжал зубы. Ему было чертовски не по себе, хотя он и не видел ничего происходившего за спиной. Когда пугающие звуки стихли, маршал опустил руку и немного повернул голову, стараясь рассмотреть тело адъютанта боковым зрением. Андреев все еще лежал на полу, но уже неподвижно. Министр постоял еще минуту в нерешительности и наконец обернулся.

– Помоги мне подняться, сын мой, – не открывая глаз, хрипло попросил подполковник. – Чтобы привыкнуть к этому телу, мне понадобится некоторое время…

## Глава 3. ВРЕМЯ

Сейчас мне уже и не вспомнить, как я осознал, что вновь способен мыслить. Однажды я вдруг поднялся на ноги и, расправив плечи, глубоко вдохнул. Чем был примечателен воздух в тот момент – не знаю, но я сразу заметил в его запахе новизну. Он не пах ландышами или морским бризом, но казался свежим и восхитительно приятным. Я оглянулся вокруг и вдруг понял, что вижу окружающую меня действительность словно впервые. Серый горизонт отодвинулся на многие мили, а низкие тучи, как пугливые ягнята, стремительно разбежались в стороны. Знакомый мир постепенно приобретал совершенно новые черты. Казалось, что раньше я видел его сквозь матовое стекло, а теперь прозрел и с интересом сравниваю мутные видения и реальность. Почему я перестал довольствоваться молчаливым созерцанием своего внутреннего мира и решил выйти из состояния вековой дремоты, понять было трудно. И уж точно никто не собирался давать мне подсказку. Возможно, проснулся какой-то отдыхавший до этого ген или кто-то подтолкнул меня извне, но главное заключалось в том, что я очнулся и теперь осознавал себя не как животное, а как личность. Пока ущербную, но все-таки личность.

В попытке найти хоть какую-нибудь зацепку для взгляда, я снова завертел головой. Я испытывал сильнейший информационный и эмоциональный голод. Так долго быть скотом, бессловесным и безынициативным, весьма утомительно, уж поверьте. Теперь мне очень хотелось увидеть что-нибудь новенькое в окружающих декорациях, а заодно определить свою роль в этом странном спектакле. Кое-что я помнил, но многое переживал заново. Итак…

Это была простая и доступная картина мира. Бесконечная, плотно сжатая спиральная пружина, путешествовать по которой можно, лишь скользя в невысоком промежутке между верхним и несущим витками. Невысоком, потому что пружина плотно сжата, но все-таки вполне пригодном для путешествий. Здесь стоит пояснить, что эта спираль характеризовала лишь одну составляющую мира – Время. Для обитателей Пространства оно было неосязаемым, одномерным и направленным исключительно вперед, а вот для меня и прочих времян этот мир был вполне материален и трехмерен. Более того, Время не являлось натянутой из прошлого в будущее струной, оно представляло собой плотно сжатую пружину, которой никогда не суждено разжаться.

Я стоял на поблескивающей закаленной сталью поверхности витка Настоящего и, запрокинув голову, смотрел на образующее небо тучное брюхо витка Будущего. Мне страшно хотелось поднять вверх свои длинные руки и потрогать ими блестящий «потолок» примитивного мироздания. Будь я способен на такие подвиги, любой путь для меня сократился бы в сотни раз. Впиться когтями в податливую высокоуглеродистую сталь, прорвать в ней удобные ступени и взобраться на следующий виток, не совершая утомительной пробежки по долгому кругу, было бы парой пустяков.

Нет, этого я сделать не мог. Да и было ли мне это нужно? Спешить мне некуда, а любопытство по поводу загадочного и прекрасного далека осталось в детстве. Собственно говоря, умение наслаждаться настоящим, не сожалея о прошедшем и не стремясь попасть поскорее в грядущее, лично для меня и стало в свое время пунктом, обозначившим окончание детства и наступление зрелости… Определенно, тянуться к «потолку» было бессмысленно. Встав на холодную поверхность нового витка, я перестал бы осознавать, что попал в Будущее, ведь оно обыденно легло бы под мои ступни и превратилось в то же серое Настоящее, что в данную минуту уже согрелось от тепла босых ног…

Запах металла, холодный ветер, гулкие звуки падающих капель конденсата и шепотливая тишина. Это были характерные признаки Времени. Они никогда не приедались и не раздражали. Да и как могли они мешать, если являлись частью бытия?

Я топнул ногой, отколов от промерзшего металла кусок с неровными тектоническими краями. Он соскользнул через край витка в пустоту, окружающую металлически-пружинистое Время, но не упал, хотя, даже судя по тому, что я стоял, а не плавал над поверхностью спирали, здесь имелась определенная сила тяжести. Стоило мне удивиться этому странному факту, как этот кусок стремительно рухнул в клубящуюся туманом Бездну. Совпадение?

Из-за края нависающего сверху витка появилось тусклое, вытянутое по образу и подобию псевдосферы, светило. Оно неуверенно двинулось по невообразимой траектории, постоянно натыкаясь на тусклые бока пружины. При этом из тела похожей на юлу звезды то и дело вырывались старчески обвисшие щупальца вялых протуберанцев, а по ее поверхности бегали стайки белых искр. Словно не поспевая за вращением деформированного Солнца, примерно на середине расстояния между его краями пульсировало темное пятно. Светило как бы пыталось рассмотреть меня, подслеповато щурясь в тщетных попытках сфокусировать уставший взгляд.

Я улыбнулся и помахал ему рукой. От моего простого движения Солнце отпрянуло в сторону, снова наткнулось на верхний виток, выбросило сразу три сморщенных протуберанца и нырнуло за край мироздания…

Ну вот. Хотел как лучше… Изверг. Ни за что ни про что испугал бедное животное…

Я провел рукой по спутанным волосам. Ими снова пытался играть глупый до примитивности Ветер. Он вился вокруг меня с бессмысленной улыбкой и что-то нашептывал, бессвязно, но убедительно:

«Нет нам прощения… расскажи… это недостойно высшего… Ты задумал произнести Слово? Звери жаждут греха… вашшше величество… Трудно стать Творцом? Вы, ангел, слышите тьму? Пространство во мне…»

«Бред, конечно, – подумал я. – Впрочем, чего еще можно ожидать от прозрачных мозгов?

Пойти прогуляться до горизонта? Что нового я найду за этой условной чертой? Ту же холодную сталь, ветер и пустоту. Я здесь определенно один. Между кольцами гигантской анаконды Времени».

Я некрасиво сплюнул на стальную поверхность, и странная музыка тишины изменила тональность. Теперь это была минорная, чуть фальшивая и тихая песня без слов. Я прислушался к ней, отыскивая новый смысл в хорошо знакомых сочетаниях звуков. Нет, смысл был прежним. Фыркали тяжелые меха, вибрировали мембраны, сдуваясь, занудствовали волынки, гитара дребезжала ослабленными струнами…

Я взглянул вниз, на предыдущий виток и понял, что на самом деле брожу вовсе не в Настоящем. Жизнь кипела ниже, и пустынность согретого моей энергией места объяснялась лишь тем, что здесь не было ни одного состоявшегося события.

Я стоял в Будущем, а значит, для всей Вселенной, да и на самом деле, я пока еще спал. После пробуждения это оказалось наиболее грандиозным открытием. Если мне было по силам проникать в грядущее, то, возможно, я мог спуститься и в прошлое?

«Занятно, – подумалось мне. – А почему? Кто я такой, чтобы вольно бродить по спирали Времени? Или проделывать это могут все обитатели первого мира? И почему я вдруг присвоил пружине порядковый номер, разве существует какой-то другой мир? Стоп, есть еще некое Пространство. Что я знаю о второй части Вселенной?»

Несмотря на всю мою уникальность, память наотрез отказывалась выдать хотя бы одно приличное объяснение…

## Глава 4. МАЙ БУДУЩЕГО ГОДА. ПРОЕКТ

– Гравитонные двигатели выводят нашу космонавтику на уровень, до которого мы пока еще просто не доросли, – Роман взмахнул руками и едва не выронил ключи.

Открыв дверь квартиры, он пропустил Дашу вперед.

– Ого! – Девушка оглянулась и одобрительно покачала головой. – Хорошая квартирка. Сколько комнат?

– Три, – Роман улыбнулся. – Но я обитаю лишь в одной. Остальные используются как тренажерный зал и вещевой склад. Аппаратура и диван – все, что мне нужно…

– Вот попадешься на крючок какой-нибудь красотке, все помещения сразу же обретут жилой вид, – Даша прошла в обитаемую комнату и, скинув туфли, тут же уселась на толстый мягкий ковер. – Отлично! Здесь и остановимся.

– Я могу подвинуть к дивану столик, – предложил Роман.

– Не усложняй, – остановила его девушка. – Неси пиво и фисташки. За столом будет слишком официально…

– Как скажешь, – Роман открыл холодильник и театральным жестом указал на его содержимое. Складывалось оно исключительно из пивных бутылок.

– Типичный пейзаж для рефрижератора обеспеченного холостяка, – Даша рассмеялась. – Может быть, именно мне заняться твоим перевоспитанием?

Роман, паясничая, рухнул на колени и, прижав руки к груди, воскликнул:

– Не губи, боярыня!

– Не буду, – успокаивая его, ответила девушка. – Живи на воле, пока…

– А жаль, – лицо Романа приобрело серьезное выражение. – Тебе бы я сдался.

– Спокойно, Ромео, – Даша подняла обе руки ладонями вперед. – Мы с тобой секретные сотрудники самой засекреченной в стране лаборатории и не имеем права на проявление чувств, даже по отношению друг к другу. Договорились?

– Ничего такого в моем контракте не написано, – попытался возразить парень.

– Ты невнимательно отнесся к тексту, который читается между строк, – с улыбкой пояснила Даша. – Так что ты говорил о космонавтике?

Роман кисло улыбнулся и достал из холодильника пару бутылок.

– Кроме создания надежных двигателей, нам предстоит еще изрядно попотеть над разработкой множества систем: жизнеобеспечения, защиты, управления, навигации… Что толку от корабля, который способен прыгнуть сквозь пространство и время, но в неизвестном направлении и с риском для жизни экипажа?

– Будут двигатели, будет и пища для размышлений, – ответила девушка. – Это забота уже не наша, а целой армии конструкторов. Сейчас главное – провести испытания разгонного блока и доказать, что идея верна. Разве не так?

– Все правильно, – согласился Роман. – Мы наблюдаем за испытаниями и пишем экспертное заключение. То же самое сделают еще десять различных комиссий независимых специалистов и наблюдателей… Вроде бы все укладывается в схему, но что-то меня тревожит. Я пока не готов четко ответить – что? Однако ощущение, что в наших действиях есть элемент иррациональности и поспешности, у меня не исчезло даже после того, как с идеей согласились самые мудрые из академиков и была назначена дата испытаний.

– В возможности создания атомной бомбы тоже многие сомневались, – возразила Даша.

– Видимо, ты права, – Роман уселся рядом с девушкой и, словно невзначай, приобнял ее за плечи. – Выпьем за успех в делах и личной жизни?

– В делах, – уточнила Даша и легонько стукнула своей бутылкой о горлышко сосуда в руке Ромы.

– И личной жизни, – настойчиво повторил Рома, пытаясь развернуть Дашу к себе лицом.

– Рома! Мы же договорились! – Даша стряхнула руку парня со своего плеча и укоризненно покачала головой. – Работа и личные отношения – небо и земля. Вот когда мы с тобой закончим совместную трудовую деятельность – приставай сколько угодно.

– А результат? – Роман усмехнулся и, поднявшись на ноги, достал из холодильника еще пару бутылок пива.

– Не замедлит проявиться, – откликнулась Даша. – Получишь по физиономии, однозначно.

– Вот именно, – Роман печально вздохнул.

Девушка поднесла к губам бутылку и рассмеялась.

– Не грусти, Ромео, так даже интереснее…

– Интересно, ничего не скажешь, – парень скривился. – Передо мной, на ковре, сидит самая красивая девушка во всей столице, а я…

– А ты ведешь себя, как настоящий «мачо», – Даша отсалютовала ему бутылкой, – и почти не пытаешься воспользоваться моей минутной слабостью. Все, Ромео, хватит лирики, или я сейчас уйду. Давай поговорим на какую-нибудь скучную служебную тему или обсудим одну из твоих завиральных идей.

– Почему сразу – завиральных?! – легко переключился на новую волну Роман. – Нет, я не утверждаю, что все собранные мной материалы – истина в последней инстанции, но среди них много интереснейших гипотез.

– Насколько мне известно, в проект тебя пригласили, как специалиста по необычным, но фактически подтвержденным явлениям, а не гипотезам, – уточнила девушка.

– Одно другому не мешает, – отхлебнув пива, возразил Роман. – Нет, на работе я не даю разгуляться фантазии, это свято, но кто мне мешает коллекционировать нестандартные идеи в свободное время?

– Вечные двигатели, люди-невидимки, пришельцы, – перечислила Даша. – Сколько в твоей коллекции предположений о причине исчезновения динозавров?

– Одно, – серьезно ответил парень.

– Не густо, – Даша снова рассмеялась.

– Общепринятые теории меня не интересуют, – пояснил Роман. – В гипотезе, достойной занять место в моей коллекции, должна быть искра настоящего просветления, этакая «сумасшедшинка», понимаешь?

– Смутно, – призналась девушка.

– Ну вот, например, новое дело, за которое взялся наш коллектив. Иван Иванович утверждает, что принцип действия гравитонного двигателя до конца не понимают даже его изобретатели. Почему? Возникает у тебя такой вопрос? И у меня возникает. Один из возможных ответов, знаешь, какой? Изобретатель нашел верное решение интуитивно! Сумасшедшее предположение, но я уверен на сто процентов, что так на самом деле и произошло. Потому что столь грандиозные научные прорывы математически не вычисляются. Не поняла? Вот скажи, как можно просчитать то, о чем ты даже не подозреваешь? Например, ты уверена, что наш мир это расширяющаяся Вселенная, которую составляют пространственно-временной континуум и «кристаллизованная» из энергии материя, и что четвертое измерение – время – вызвано к жизни именно расширением пространства, так?

– При чем здесь интуиция? – кивнув, спросила Даша.

– Не перескакивай, – потребовал Роман. – Это для нас факт, и все вариации на тему нестандартного перемещения во времени и пространстве сводятся к двум расхожим теориям: машина времени – как попытка повернуть вспять нечто вечно убегающее вперед и переходы через гиперпространство – как способ обмануть вселенские расстояния, нырнув в гипотетическую пустоту безмерности.

– Заседание клуба любителей фантастики объявляю открытым! – Девушка поставила опустевшую емкость на пол. – Добавим!

Роман открыл для нее еще одну бутылку и продолжил:

– На самом деле оба варианта проистекают из привычной для нас компоновки мироздания: высота, глубина, ширина и протяженность во времени, но кто сказал, что мы правы?

– Это и есть мысль для твоей коллекции? – попыталась угадать Даша.

– Это вопрос, – ответил Роман. – Сама мысль гораздо сложнее и звучит примерно так: если пространство трехмерно, то почему бы не быть трехмерным и времени?

– Почему бы нет? – Девушка кивнула. – Ты знаешь, с фразой «Почему бы нет» у меня связаны самые неприятные воспоминания. В юности я совершила немало глупостей именно под этим девизом… Впрочем, я отвлеклась! Значит, ты утверждаешь, что пространство и время равнозначны?

– Я не утверждаю, – возразил Роман, – поскольку не хочу лишиться работы. Это одна из гипотез, составляющих мою коллекцию, и только. На досуге я разминаю мозг, пытаясь осмыслить ее и ей подобные. Хобби такое, понимаешь?

– П-понимаю, – с трудом произнесла Даша. – Что у тебя за пиво? Ёрш?

– Ты сегодня обедала?

– Не успела, – призналась девушка.

– Поднимайся, идем поужинаем, – Роман подхватил ее под локоть и поставил на ноги.

– Только без свечей и прочей романтики, – Даша погрозила ему пальцем.

– В «фаст фуд», – успокоил ее парень. – Какая уж тут романтика?

– А ты покажешь мне свою коллекцию? – уже обуваясь, спросила девушка.

– Конечно, – согласился Роман. – Только завтра рано вставать, и тебе придется сделать выбор: посмотреть на мои уникальные находки и автоматически остаться у меня, или сразу после ужина уехать домой. Посреди ночи я тебя одну не отпущу.

– Какой ты коварный тип, – Даша округлила глаза и рассмеялась. – Я подумаю, а ты пока раскрой до конца тему трехмерного времени. Как в таком виде оно может соотноситься с пространством и возможна ли жизнь в столь экзотической среде?

Они вышли на улицу и не спеша двинулись по хорошо освещенному тротуару в сторону ярких вывесок целой вереницы «питейно-питательных» заведений.

– Это для нас она экзотическая, – ответил Роман на Дашин вопрос, – а для «времян» такая же привычная, как пространство для землян.

– Трудно представить, – призналась Даша. – И что, они такие же, как мы?

– Вряд ли, – Роман пожал плечами. – Задумалась? Мозг разминается?

– Пока просто мнется, – девушка рассмеялась, – но я уже вполне готова согласиться с тем, что твое хобби достойно уважения. Один вопрос – откуда ты берешь эти идеи?

– Что-то придумываю сам, что-то выуживаю из Сети, книг или фильмов… – Роман сделал паузу.

– А что-то… – попыталась подтолкнуть его Даша.

– Да и все, пожалуй, – неуверенно закончил парень.

– Ой, врешь, – девушка иронично прищурилась, – грех это, братец.

– Слушай, Дарья, мне нравится наша работа, – неожиданно серьезно заявил Роман, – и я не хочу, чтобы меня вышвырнули из проекта непонятно за что. Тем более, на носу ходовые испытания гравитонного корабля, и я себе никогда в жизни не прощу, если за нашим пультом слежения окажется кто-то вместо меня.

– Я тебя не понимаю, – также отбросив шутливый тон, сказала Даша. – «Стучать» на тебя я не собираюсь, даже если ты сейчас выдвинешь пару абсолютно бредовых идей и заявишь, что являешься потомком Наполеона по материнской линии. Если уж копать под участников нашего проекта, то в первую очередь следует составить рапорт о его руководителе, который каждый вечер пьет, как конь, а потом о Семене Ефимовиче, который в свои не самые юные годы таскается по дешевым шлюхам. Сумасшедший в такой компании будет выглядеть наиболее выигрышно.

– Извини меня, Даша, но я хочу закрыть эту тему, – уныло попросил Рома.

– Не скисай, – девушка улыбнулась и взяла его под руку. – Где твоя забегаловка?

– Да вот, прямо за тем углом, – парень махнул рукой вперед. – Ты любишь мексиканские закуски?

– Обожаю, – Даша кивнула и ускорила шаг…

## Глава 5. ВРЕМЯ. СТРАЖИ

Решив оставить в покое расписавшуюся в собственном бессилии память, я осторожно спустился на виток ниже и нырнул в лабиринт улиц расположенного там города. Стараясь держаться поближе к металлическим стенам строений, уходящих в толщу спирали, я двинулся в сторону главной площади витка. Постепенно впадины улочек становились все глубже, и карнизы зданий заслонили собой металлическое небо. Пользуясь полной темнотой, я вышел на середину дороги и зашагал быстрее. Прохожие попадались редко, большинство времян предпочитало передвигаться по воздуху, бесшумно паря на небольшой высоте. Они то и дело влетали в округлые проемы множества окон-дверей, пикировали к мостовой, взмывали ввысь… В целом их передвижения выглядели хаотичными, но никаких признаков суеты или столкновений я не видел. Казалось, что жизнь крылатых подчиняется какой-то строгой системе, замысловатой, но давно ими усвоенной. Я не выглядел чужим среди летающих существ, ведь самые пожилые из них передвигались также по поверхности, однако темнота все же была мне на руку. Внешность времян отличалась от моей коренным образом.

Когда очередной перекресток остался позади, я невольно перешел на бег. Дело было в том, что боковым зрением я уловил приближающиеся по одному из ответвлений тени совсем не тех, кто парил надо мной до сих пор. Я не слишком твердо помнил, почему боюсь этих незнакомцев, но странное чувство словно подталкивало меня в спину. Там, в темной улочке, промелькнули силуэты четверых всадников. Для спирали существо, передвигающееся верхом на другом существе, было явлением редким, и я почему-то вспомнил, что из всех времян мне следовало опасаться именно этих кавалеристов.

Миновав еще несколько замысловато изгибающихся улиц-траншей, я едва не запнулся о представителя третьей из населяющих пружину разновидности существ. Ничуть не смущаясь тем, что перегораживает улицу практически от стены до стены, передо мной лежал пес. Видимо, учуяв меня, животное заворчало и приоткрыло один отливающий желтым огнем глаз. Кроме того, что глаз светился в темноте, он имел окрас, характерный скорее для волка. Однако тварь выглядела как типичный ротвейлер, хотя размерами превосходила любого чемпиона этой породы примерно втрое. «Интересно, откуда у меня такие глубокие познания в собаководстве?» – пронеслась в голове стремительная мысль. Вновь удивляясь пробившимся сквозь все преграды воспоминаниям, я наклонился и потрепал пса по холеному загривку. Жуткая, размером с теленка, собаченция неожиданно перевернулась на спину и, радостно скуля, подставила мне брюхо. Я улыбнулся и, воровато оглядываясь, погладил пса по животу.

– Позже, дружище, – добавил я шепотом, и понятливая живность вновь улеглась, как прежде, настороженно приподняв вислые уши.

– Слышишь? – присев рядом, спросил я. – Всадники…

Пес оскалился и едва слышно зарычал.

– Тебе они тоже не нравятся? – предположил я. – Значит, все верно. Не напрасно я ушел с их пути?

Четвероногий друг лизнул мою руку и решительно поднялся на лапы. Преданно посмотрев мне в глаза, он пробежал несколько шагов вперед и остановился. Я двинулся за ним, и пес абсолютно не по-собачьи кивнул, словно демонстрируя, что глубоко удовлетворен моей сообразительностью.

Теперь я бежал еще быстрее, едва поспевая за псом, который уверенно вел меня все глубже, туда, где лабиринты улиц превращались в многократно ветвящиеся каньоны, настолько высокими там были стены домов. После очередного поворота мой проводник остановился и потянул носом воздух. Я не хуже его ощущал жар разгоряченных конских тел и аромат их тщательно вымытых грив. Улица впереди делала еще один небольшой изгиб, и, выглянув из-за него, я убедился в том, что чутье нас не подвело. За поворотом стояла четверка белых животных под тяжелыми темными попонами. В темноте я не мог различить, какого цвета были одеяния коней, но почему-то решил, что красного. Впрочем, это не имело особого значения, поскольку пес привел меня сюда явно не для того, чтобы я полюбовался на экзотических животных, которые, даже вспотев, не пахли ничем, кроме лавандового шампуня. Вновь потрепав проводника по загривку, я осторожно обогнул дремлющих коней и прошел внутрь здания через овальную дверь.

Открывшееся моему взору помещение было вполне прилично освещено, но я не видел практически ничего, поскольку источником мягкого молочного света являлся плотный туман, который постоянно прибывал, казалось, отовсюду. Свободным от маскирующей завесы оставался лишь высокий куполообразный потолок и несколько кубических метров пространства под ним. Светящийся туман образовывал под куполом вполне плотный помост, на котором стояли пять высоких фигур. Впрочем, высокими они казались мне потому, что я смотрел на них снизу. Один из незнакомцев, сложив крылья, стоял ко мне лицом, а четверо – спиной, и за их плечами не было ничего, кроме длинных багровых плащей. Кстати, между затылками четверых бескрылых и «лицом» крылатого особой разницы я не заметил. Этот факт меня не удивил, поскольку я видел безликих и раньше, но сравнение их физиономий с затылками не приходило мне в голову еще ни разу. Я ухмыльнулся и, развивая тему, мысленно сравнил лицо крылатого с более интимной частью тыльной поверхности организма.

Мой задор пропал после того, как в нижней части лицевой маски крылатого вдруг появился длинный поперечный разрыв и из образовавшейся неровной дыры выплеснулись отчетливо различимые слова. Я не мог припомнить наверняка, но мне казалось, что обычные времяне разговаривали без подобных спецэффектов, прямо сквозь свои неподвижные маски… Зрелище в данном случае было явно не для слабонервных.

– Сегодня я посетил колыбель, – заявил безликий, поворачивая голову так, словно обводил собеседников взглядом несуществующих глаз.

– Ты нарушил собственный запрет, – раздался глухой голос одного из бескрылых, я не разобрал какого. – Колыбель расположена за гранью возможности пространственных событий. Любой неосторожный шаг по витку вероятностей может стать сигналом к пробуждению Зверя.

– Я знаю, – спокойно ответил безликий, – но только там я мог найти подтверждение догадкам и спокойно обдумать, пожалуй, самое важное за последние сто миллионов витков решение.

– Ты пришел к определенному выводу? – поинтересовался другой бескрылый, его голос был немного выше, чем у первого.

– Да, – подтвердил крылатый, – и теперь я хочу заручиться вашей поддержкой.

– К чему она тебе? – раздраженно спросил третий, более басовитый. – Ведь решения утверждает Совет, а нынешний его состав полностью доверяет твоему мнению. При чем здесь мы?

– Я уже сказал, что решение очень важное, – напомнил безликий. – Оно касается Зверя, Земли и нашего мира… Люди угрожают безопасности Времени, и, если нам не удастся обуздать их обычными средствами, возникнет необходимость сделать выбор между пробуждением Зверя и прямым вторжением на планету…

– Ни то, ни другое неприемлемо, – решительно заявил четвертый из собеседников безликого. – Разбудив Зверя, мы подвергнем опасности не только Землю, но и все Пространство и Время, а начав агрессию против планеты силами времян, мы взвалим на свои плечи новый груз непосильной ответственности. Мы до сих пор не придумали, как оправдать свои действия в эпоху великих экспериментов, а ты предлагаешь нам создать для себя новую проблему? Как ты объяснишь свои действия Творцу?