# Игра в реальность

Алексей Александрович Калугин

Чем только не занимаются пришельцы из будущего на просторах нашей многострадальной родины! Вот уж действительно отличная площадка для подвижных игр – хватило бы только фантазии! И мало того что резвятся сами, так норовят вовлечь в свои опасные забавы какможно больше наших сограждан. На долю двух приятелей, Виктора и Анатолия, выпали невероятные перемещения по параллельным реальностям российской действительности, а это, уж поверьте, игры не для слабонервных.

## Глава 1

Звонок прозвучал в тот самый момент, когда скользкое зеленое чудовище, выпучив налитые кровью глаза, протянуло свои жуткие щупальца к специальному агенту ФБР Фоксу Малдеру. Изящным движением Малдер откинул борт пиджака, ловко выхватил пистолет из кобуры под мышкой, перехватил его двумя руками и разрядил пол-обоймы в третий глаз монстра. Глаз взорвался, подобно переспелому помидору, брошенному на асфальт с пятого этажа, перепачкав морду чудовища омерзительной на вид клейкой красно-коричневой массой. Но у зеленого уродца, выросшего в глубинах городской канализации, оставались в запасе еще два глаза и несколько недозволенных приемов. Не дожидаясь, когда Малдер снова откроет огонь, подлая тварь обвила свое щупальце вокруг щиколотки левой ноги специального агента и повалила его на пол. Естественно, пистолет при этом вылетел у Малдера из руки и закатился куда-то под трубы. Положение становилось критическим. Малдеру нужно было срочно что-то предпринять, чтобы не угодить в пасть чудовища, которое уже плотоядно скалило устрашающего вида клыки, зловеще уставившись на озадаченного агента.

И тут вновь раздался звонок.

На этот раз он прозвучал намного настойчивее и требовательнее.

В гости я никого не ждал, а потому и не бросился открывать дверь сразу после первого звонка. Кто там мог быть? Скорее всего какие-нибудь торговцы, предлагающие сахарный песок мешками с доставкой до дверей квартиры или кожаные куртки по таким низким ценам, что, право же, задумаешься, с кого эту кожу содрали. Мог стоять за дверью и сосед сверху, который регулярно стрелял у меня десятку до зарплаты. Деньги он добросовестно возвращал, причем всегда в срок, но сейчас я не имел ни малейшего желания встречаться с ним. Ненавижу, когда мне мешают смотреть «Секретные материалы».

Сериал показывают два раза в неделю по выходным, и в эти дни я на час отключаюсь от повседневной жизни, погружаясь в мир тайн, загадок и правительственных заговоров. Большинство серий, следует признать, довольно-таки глупые, но в том и заключается эффект сериала, что, втянувшись в его перипетии, с ним уже невозможно расстаться. Все время ждешь, что в следующей серии тебе непременно покажут нечто такое, от чего дух захватит. Хотя и прекрасно понимаешь при этом, что возможность того, что ожидание сбудется, равноценна тому, что агенту Малдеру не удастся выбраться из брюха очередного монстра живым и невредимым, только слегка запачкав костюм.

Когда звонок прозвучал в третий раз, я тихо выругался сквозь зубы и сунул ноги в тапки. Упершись руками в подлокотники, я вытолкнул свое тело из глубокого, невероятно удобного кресла и обреченно поплелся на зов того, кто, стоя за дверью, жаждал меня лицезреть.

Таинственным незнакомцем оказался не кто иной, как мой старый приятель Витька Кровиц. Мы знакомы с ним лет тридцать без малого. Вместе еще в школе учились.

Никаких радужных воспоминаний от школы у меня не осталось. Наверное, именно поэтому я никогда не хожу на встречи одноклассников, на которые меня регулярно приглашают. Да и вообще ни с кем из бывших одноклассников близких отношений не поддерживаю. Только здороваюсь на ходу, встречая на улице. Единственное исключение – Витька Кровиц. Но даже это не давало ему права врываться ко мне в дом посередине новой серии «Секретных материалов».

Едва я приоткрыл дверь, как Витька, грудью оттеснив меня с порога, буквально вломился в прихожую. Как это у него получилось, понятия не имею. Витька почти на полголовы ниже меня ростом, да и атлетическим телосложением тоже не отличается. Не давая мне опомниться, Витька быстро захлопнул дверь и привалился к ней спиной.

Еще в школе, убедив себя в том, что для противоположного пола он не представляет никакого интереса, Витька демонстративно перестал придавать какое-либо значение своему внешнему виду. С годами это вошло у него в привычку. Человек, незнакомый с Витькой, встретив его на улице, мог запросто принять Кровица за медленно, но планомерно спивающегося младшего помощника слесаря из жилищной конторы. Вид у Витьки был, деликатно выражаясь, несколько чудаковатый. Рыжие, чуть вьющиеся волосы, несколько поредевшие на затылке, торчали во все стороны как попало. Стригся он не чаще двух раз в год, да и то предпочитал не ходить в парикмахерскую, а пытался уговорить кого-нибудь из знакомых взять в руки ножницы и поработать над его прической. Широкие губы, длинный нос, карие, чуть косящие глаза – типичный безумный гений. Или, повторюсь, алкаш из жилконторы.

Экипировка его состояла из стоптанных кроссовок, место которым давно уже было в мусорном баке, джинсов, небрежно залатанных в нескольких местах, мятой серой водолазки и темно-синей ветровки, которую, если мне не изменяет память, он таскал уже лет десять.

Вытаращив глаза, почти так же ужасно, как тот монстр, который пытался сожрать Малдера, Витька произнес свистящим полушепотом, звучащим, словно из могилы:

– Зверинин, они вышли на меня!

Сказав это, он развернулся и принялся крутить ручку дверного замка.

– Не в ту сторону, – тяжело вздохнул я.

Витька быстро повернул ручку в противоположную сторону на два оборота, накинул дверную цепочку и как следует дернул дверь, чтобы убедиться, что она надежно заперта.

– Зверинин, мне нужно где-то отсидеться! – вновь обратил он ко мне взволнованное лицо с лихорадочно блестящими глазами.

Я говорю «лихорадочно» только потому, что хорошо знаю Кровица. В противном случае я бы назвал блеск в его глазах «безумным». Но Витька Кровиц вовсе не был безумцем. Он был чудаком, каких мало, и при этом еще обладал незаурядным воображением и изощренной фантазией. Судите сами, являются ли эти качества достоинством или недостатком для мужчины, которому через пару лет стукнет сорок.

– Мне нужно спрятаться, Зверинин, иначе мне конец! Не знаю, каким образом, но им удалось выследить меня!

Я обреченно вздохнул и указал рукой на дверь в комнату, откуда доносился полный отчаяния и боли крик Малдера.

Скользнув мимо меня, Витька устремился в указанном направлении.

Когда я вошел в комнату следом за ним, Витька уже сидел в моем любимом кресле, по-хозяйски развалившись и закинув ногу на ногу. Его поза и весь внешний вид говорили о покое и умиротворенности. Глядя на Витьку, невозможно было поверить, что всего лишь минуту назад он ворвался ко мне в квартиру с перекошенным от ужаса лицом.

Впрочем, меня этим не удивишь – я привык к резким перепадам его настроения. Больше всего он любил доводить окружающих до состояния нервозного предощущения близкого конца света, а после тихонько сидеть в уголке, наблюдая за развитием событий и упиваясь результатом своего очередного заскока, а то и розыгрыша.

Такова уж была натура Витьки Кровица, и ничего с этим невозможно было поделать. Но, как ни странно, я к его причудам относился вполне терпимо. Он же, понимая, что я знаю его как облупленного и со мной его штучки не пройдут, крайне редко пытался играть со мной в свои игры. Да и то лишь в тех случаях, когда у него не было другой, не в пример мне, более благодарной публики.

Глянув на меня, Витька указал рукой на экран и состроил презрительную гримасу.

– Как ты можешь смотреть эту чушь?

– Я же не спрашиваю тебя, почему ты носишь дырявые кроссовки, – ответил я, усаживась на стул.

Витька с любопытством уставился на подошву своей левой кроссовки. Я ничего не придумывал: на пятке действительно зияла дыра размером с пятирублевую монету. Посмотрев изучающим взглядом на подошву другой кроссовки, Витька обнаружил на ней глубокую трещину, своими очертаниями напоминающую американский Большой каньон.

Взяв пульт дистанционного управления, я прибавил звук.

Действие на экране уже перенеслось в коридоры центрального управления ФБР. Малдер, одетый в новенький, с иголочки костюм, вышагивал по коридору с пренебрежительной полуулыбкой на губах. Судьба скользкого пучеглазого чудовища, похоже, уже была решена. К сожалению, без моего участия.

Витька снова демонстративно поморщился.

– Ты не собираешься предложить гостю чашечку чаю? – осведомился он с совершенно невинным видом.

Можно было подумать, что это я сам пригласил его в гости, а затем забыл о роли радушного хозяина.

– Я, между прочим, смотрю фильм, – недовольно проворчал я.

– Так я же не заставляю тебя пить чай вместе со мной, – отозвался Витька. – Принеси мне чашку, заварочный чайник и пару бутербродов с колбасой. Если у тебя есть сыр, я не откажусь и от сыра. Только мне нравится сыр с такими вот дырками. – Сложив кольцом указательный и большой пальцы, Витька изобразил, какого именно размера должны быть дырки в сыре. – Все время забываю, как он называется.

– «Маздам», – напомнил я.

– Точно – «Маздам»! – радостно щелкнул пальцами Витька.

– Иди ты к черту, Кровиц, – устало произнес я.

– Хорошо. – Витька с готовностью вскочил с кресла. – Я сам все приготовлю.

Сказав это, он убежал на кухню.

Я не успел еще пересесть в кресло, как Витька снова вернулся.

– Забыл спросить, ты сам-то чай будешь? – спросил он.

– Да, – ответил я, с трудом сдержавшись, чтобы не запустить Витьке в лоб пультом, который держал в руке.

Витька кивнул и исчез за дверью.

Пару минут я добросовестно старался сообразить, о чем так горячо спорят на экране агенты Малдер и Скали, но понял только то, что ничего не понимаю, и со злостью нажал кнопку переключения каналов. Совершенно случайно я попал на музыкальный канал. На экране томно разводили руками аккуратненькие мальчики, очень похожие на девочек. Мое раздражение хлынуло через край. Я выключил телевизор, швырнул пульт на стол и пошел на кухню, посмотреть, чем там занимается Витька.

– Ты чего? – глянул на меня через плечо незваный гость и перестал нарезать колбасу ломтями толщиною в палец.

– Пришел тебе помочь, – мрачно буркнул я в ответ.

– Кино уже закончилось?

– Нет. Завтра с утра посмотрю повтор.

– Слушай, если это из-за меня… – Витька извиняющимся жестом приложил к груди руку, в которой у него был нож.

– А, ладно, – махнул я рукой.

Сняв чайник с огня, я ополоснул кипятком заварочный чайник. Выждав секунд двадцать, насыпал в него чай и залил кипятком.

Витька тем временем нарубил хлеб. На разделочной доске лежали такие огомные ломти, что откусить кусок от любого из них, не рискуя при этом вывихнуть челюсть, могли только три известных мне человека: Стив Тайлер, Мик Джаггер и Витька Кровиц.

Витька, похоже, не испытывал на этот счет никаких сомнений. Положив рядом два огромных куска хлеба, он облил каждый кетчупом, затем кинул на них по ломтю колбасы, добавил сыру, прослоив все это горчицей, сверху положил по половинке огурца, приправил все это майонезом и придавил новыми кусками хлеба. С любовью глянув на получившиеся суперсандвичи, он аккуратно переложил их на тарелку.

– Тебе бутерброд сделать? – спросил он, взглянув на меня.

– Боюсь, что от твоих бутербродов у меня будет несварение желудка, – ответил я.

– Как знаешь, – с безразличным видом пожал плечами Витька и, взяв в одну руку тарелку с сандвичами, а в другую – мою любимую черную кружку, отправился в комнату.

Я последовал за ним, прихватив заварочный чайник и кружку для себя.

Витька налил себе полную кружку заварки и всыпал в нее три ложки сахара.

– Короче, дело в следующем, – сообщил он, помешивая чай ложкой. – За мной установлена слежка. Не знаю, что им от меня нужно, но, судя по всему, настроены ребята серьезно.

Витька откусил огромный кусок от одного из своих суперсандвичей и сделал глоток чаю.

– Техническое оснащение у них на высочайшем уровне, – не очень внятно пробубнил он с набитым ртом.

Я досадливо цокнул языком.

– Кто на этот раз?

Витька Кровиц вовсе не был параноиком, но при этом ему повсюду мерещились заговоры спецслужб и агенты вражеских разведок. В шпиономанию он начал играть еще в школе, да так и не смог остановиться. По-моему, парень просто от скуки выдумывал какие-то совершенно невероятные истории, в которые он якобы попадал, а потом, дабы довести рассказ до совершенства, обкатывал его на ком-нибудь из своих знакомых. Воображение у него было настолько живое, а язык – сочным, что, признаться, порою я удивлялся, почему он не стал писателем, а, окончив радиотехнический, так и продолжал занимался своими транзисторами-резисторами, словно интереснее этого ничего в целом мире не было.

Скорее всего виной всему была Витькина леность. С недавних пор он работал в какой-то небольшой частной лавочке, занимающейся ремонтом телевизоров и видеомагнитофонов. Поковыряв пару дней отверткой в радиосхемах и заработав немного деньжат, Витька после этого неделю валялся на диване, тупо перелистывая старые журналы «Вокруг света» или «Техника – молодежи» и дожидаясь, когда его снова призовут на рабочее место.

В школе Витька считал, что за ним следят агенты ЦРУ, которые хотят заранее завербовать его. Эти злодеи понимают: при его талантах после института он наверняка будет распределен на один из секретных заводов. В зависимости от политического климата в мире ЦРУ порою уступало место «МОССАДу» или МИ-2. В институтские годы Витька считал себя диссидентом, а потому остерегался долгих разговоров по телефону и домой возвращался всегда разными путями, опасаясь слежки. После перестройки в его страхах КГБ ненадолго сменился ФСБ, затем внешней разведкой. Но подлинного апофеоза Витькины фантазии достигли в тот момент, когда он пришел к выводу, что за ним охотятся космические пришельцы. Каких только историй не наслушался я в этой связи. Честное слово, создатели «Секретных материалов» грызли бы локти от зависти, доведись им послушать, как рассказывает о своих невероятных похождениях Витька Кровиц.

Именно поэтому я ничуть не удивился, когда Витька ворвался ко мне в квартиру с воплями: «За мной следят!» И если бы он не помешал мне смотреть кино, то я с удовольствием выслушал бы очередную Витькину историю о летающих тарелках, паркующихся у парапета его балкона.

– Так кто же на этот раз? – повторил я свой вопрос.

– Ты не поверишь мне, Анатоль.

Витька покачал головой. То ли для того, чтобы придать своим словам большую убедительность, то ли затем, чтобы протолкнуть кусок в горло.

Я отхлебнул чай из кружки и усмехнулся. О Витькиных взаимоотношениях с инопланетянами мне было известно уже многое. Так что, если Витька всерьез рассчитывал удивить меня, ему придется очень постараться.

– Анатоль, на этот раз дело серьезное. – Витька затолкнул в рот остатки первого суперсандвича и, сделав резкое движение подбородком, проглотил его, словно удав, почти не пережевывая. – Ты меня знаешь – я просто так языком молоть не стану…

Вот именно, что знаю!

– Короче, – Витька сделал глоток чаю, – за мной следят пришельцы из будущего.

Я насторожился. Это было уже что-то новенькое. От монстроидных пришельцев из параллельных миров Витька у меня уже прятался, а вот о гостях из будущего я услышал от него впервые.

– С чего ты взял? – спросил я.

– Сегодня я несколько раз выходил из дома. И всякий раз видел двух странных типов, сидевших на лавочке напротив моего подъезда.

– Может быть, это были всего лишь алкаши? – предположил я.

– Алкаши не носят костюмов от Версаче, – возразил мне Витька.

Я покачал головой.

– Не знаю, как ты, а я Версаче от Армани не отличу.

– Ну, может быть, это был и не Версаче, – не стал настаивать на своей первоначальной версии Витька. – Но будь на мне такой костюм, я бы поостерегся садиться в нем на садовую скамейку. А эти двое просидели на ней весь день. И, заметь, абсолютно ничего при этом не делали.

– А с чего ты взял, что они следили именно за тобой?

– А за кем же еще? – недоумевающе развел руками Витька.

Ну конечно, за кем же еще могли наблюдать два странных человека в немыслимо дорогих костюмах, как не за Витькой Кровицем! Развивать эту тему дальше было бесполезной тратой времени, поэтому я задал другой вопрос:

– А почему ты решил, что они из будущего?

– Э, брат, – хитро прищурился Витька. – Признаюсь, прийти к этому выводу было нелегко. Для того чтобы раскусить их, мне потребовалась вся моя смекалка и наблюдательность.

Витька сделал театральную паузу, ожидая, чтобы я проявил интерес к его истории.

– Ну? – спросил я.

Витька наклонился вперед и сообщил мне таинственным полушепотом:

– У них лица не от мира сего.

– В каком смысле? – не понял я.

– Понимаешь, с первого взгляда видно, что они не отягощены проблемами, которые угнетают нас днем и не дают расслабиться даже ночью.

– В таком случае это были иностранцы.

Витька скептически скривил губы.

– Извини, Анатоль, но то, что ты сказал, полнейший нонсенс. Иностранцы, сидящие на лавочке в загаженном парке, среди битых бутылок и собачьего дерьма, и наслаждающиеся ароматом расположенной неподалеку мусорной кучи?.. Абсурд! Кроме того, даже у иностранцев есть свои проблемы. Конечно, их проблемы сущая чепуха по сравнению с нашими, но все же мне ни разу не доводилось видеть человека с совершенно беззаботным выражением лица. Если, конечно, не принимать в расчет детей и идиотов.

– А у парочки, сидевшей на скамейке возле твоего подъезда, лица были именно беззаботные?

Витька задумался и прищурил глаза, припоминая лица шпионивших за ним пришельцев.

– Они были скорее безразличными, – медленно произнес он. После чего, кивнув, уже уверенно добавил: – Да, именно так. Абсолютно безразличные лица. Понимаешь, Анатоль, их совершенно не интересовало то, что происходило вокруг, потому что все это было для них чужим.

Я поразился точности замечания, сделанного Витькой: лица у пришельцев были не беззаботные, а безразличные. Да, пришельца из будущего с безразличным выражением физиономии я мог себе представить без труда. И все же я попытался возразить:

– Но, как-никак, мы их предки. Неужели им совершенно безразлично, как мы живем?

– Все дело в том, что для них мы не живые люди, а что-то вроде музейных экспонатов. Муляжи из папье-маше, местами потрескавшиеся, с облупившейся краской и покрытые толстым слоем пыли. Помнишь, в третьем или четвертом классе нас водили в Музей революции. Много эмоций вызвал у тебя пиджак Ильича, висевший на вешалке за стеклом?

– Помнится, я тогда подумал, что этот пиджак мог принадлежать кому угодно, – усмехнулся я. – Но мы-то ведь не пиджаки, а, можно сказать, живая история.

– Мертвая! – подняв вверх указательный палец, поправил меня Витька. – Мертвая, Анатоль! Для них мы все давно уже покойники!

Когда Витька начинает выдавать свои совершенно невероятные истории о таинственных преследователях, не дающих ему покоя, мне бывает трудно говорить с ним серьезно. Но на этот раз разговор меня заинтересовал. То, что плел Витька, показалось похожим на историю из «Секретных материалов», которые мне сегодня так и не удалось посмотреть.

– Ладно, – не стал спорить я. – Выходит, только странное выражение лиц и не соответствующая обстановке одежда людей, сидевших на скамейке возле твоего дома, привели тебя к выводу, что они пришельцы из будущего?

– Если бы только это, – загадочно усмехнулся Витька.

– Было что-то еще?

Витька быстро посмотрел по сторонам, словно хотел убедиться в том, что нас никто не подслушивает, и вновь перешел на шепот:

– Когда я был дома, то случайно глянул за окно. И знаешь, что я там увидел? Прямо за стеклом в воздухе висел объект, похожий на человеческий глаз, только очень большой. Секунд десять я смотрел на него. Затем глаз заметил, что я за ним наблюдаю, и тут же скрылся.

– Растворился в воздухе? – поинтересовался я.

– Нет! – протестующе взмахнул рукой Витька. – Просто отлетел в сторону и скрылся среди листьев березы, растущей у меня под окном, так что я не мог его больше видеть.

Я покачал головой.

– И все же я не понимаю, почему ты считаешь, что это именно пришельцы из будущего, а не, допустим, все те же хорошо знакомые тебе инопланетяне?

Витька посмотрел на меня как на неразумного младенца.

– Анатоль, посуди сам, какому инопланетянину придет в голову изготовить прибор для наблюдения в форме человеческого глаза?

– Ну хорошо. – Я благоразумно не стал вступать в детальное обсуждение данного вопроса. – Допустим, тебя «пасут» люди из будущего. Возникает вопрос: что им от тебя нужно?

Вот тут Витька меня удивил. Обычно он точно знал, чего желают те или иные спецслужбы, установившие за ним наблюдение. Да иначе и быть не могло, поскольку он сам придумывал все эти истории. Стараясь, чтобы то, что он плел, звучало убедительно, Витька непременно уделял внимание тому, чтобы аккуратненько увязать все концы. Обычно он имел готовые ответы на самые каверзные вопросы, которые мог бы задать ему особо придирчивый слушатель. Но сейчас он просто пожал плечами и сказал:

– Понятия не имею.

Я, наверное, даже если бы и постарался, все равно не смог бы скрыть своего недоумения.

– То есть как это?

– Ну, у меня имеется несколько гипотез, – смущенно отвел глаза в сторону Витька. – Но я не могу ручаться за то, насколько они соответствуют истине.

Я сделал приглашающий жест рукой:

– Выкладывай.

– Версия перая. – Начав фантазировать, Витька сразу же приободрился. – Возможно, моей жизни угрожает какая-то опасность, и люди из будущего, зная о том, что должно произойти, прибыли сюда, чтобы защитить меня.

Я скептически хмыкнул.

– А у тебя нет идей насчет того, какой интерес для будущего представляет твоя жизнь? – поинтересовался я у Витьки. – Насколько мне известно, выдвигать свою кандидатуру на президентский пост ты в ближайшее время не собираешься. Великое открытие, которое могло бы перевернуть представление людей о Вселенной, ты, сидя в своей шарашке по ремонту телевизоров, тоже вряд ли сделаешь. Я, например, считаю, что ни обо мне, ни о тебе никто не вспомнит уже лет через пятьдесят после того, как мы покинем сей мир. И то при условии, что каждый из нас обзаведется семьей и детьми, которые еще какое-то время станут поминать родителей недобрыми словами за то, что нас угораздило заняться обустройством личной жизни именно в это время и именно в этой стране.

Витька возмущенно всплеснул руками.

– Как же ты узко мыслишь, Анатоль!..

Он хотел было сказать что-то еще, но тут его взгляд упал на второй суперсандвич, который, забытый своим создателем, одиноко лежал на тарелке. Не в силах противостоять искушению, Витка схватил этот гигантский бутерброд и разом откусил от него почти половину. Чтобы прожевать такой огромный кусок, ему потребовалось какое-то время.

Сделав пару глотков чаю, Витька продолжил изложение своего видения проблемы взаимосвязи нашего сегодняшнего дня с отдаленным будущим:

– Великие люди прошлого представляют интерес только для историков и любителей мемуарной литературы. Для будущего в целом не имеет никакого значения, насколько известен был человек в свое время. Все мы являемся творцами будущего, даже если считаем, что ничего для этого не делаем. Вспомни рассказ Брэдбери «И грянул гром…». Гибель бабочки, случайно раздавленной путешественником в прошлое, в корне изменила ход истории! А мы сейчас говорим не о насекомом, а о человеке – существе, как ни крути, в какой-то степени разумном и наделенном свободой выбора.

– И что с того?

– А то, что люди будущего, проследив в обратном направлении цепь событий, которая привела к неблагоприятным для них последствиям, могли отыскать в прошлом то самое ключевое звено, внеся изменения в которое можно рассчитывать на позитивные изменения в будущем.

Я посмотрел на Витьку с плохо скрытым сомнением.

– И ты считаешь себя той самой исторической фигурой, судьба которой может изменить будущее в ту или иную сторону?

– А почему бы и нет? – пожал плечами Витька и затолкнул в рот остаток сандвича.

Я усмехнулся и покачал головой. Ну никак не был похож Витька Кровиц на человека, судьбой которого могли обеспокоиться люди будущего. Кто угодно, только не он. Но, как ни странно, именно таких чудаков жизнь, порою по совершенно непонятной причине, возносит вверх. Зачем? А кто ж ее разберет. Так бывает. И мне это было известно лучше, чем кому-либо другому.

– Но у тебя есть и другая версия, – напомнил я.

– Точно, – кивнул Витька. – Эта та же самая версия, которую я тебе уже изложил, только со знаком минус. Вполне возможно, что для внесения позитивных изменений в будущее нужно, чтобы я умер раньше отмеренного мне судьбой срока. В таком случае парочка, сидящая на скамейке возле моего подъезда, – это наемные убийцы из будущего.

Я взял со стола заварной чайник и заново наполнил свою кружку. Витька тут же протянул свою, и я плеснул ему остатки заварки.

– Ну, что ты на все это скажешь? – спросил он, зажав кружку обеими руками так, словно хотел ее раздавить.

– У тебя мания величия, – с серьезным видом ответил я.

– Ты мне это уже говорил, – коротко кивнул Витька.

– Разве? – удивленно вскинул брови я.

– И не один раз.

– Ну, в таком случае мне больше нечего добавить.

Я поднял руку и демонстративно посмотрел на часы, давая понять, что время позднее и гостю пора бы уже подумать о доме.

– Послушай, Анатоль, на этот раз я не шучу. – Я заметил, как в глазах Витьки блеснули панические огоньки. Похоже, он действительно был напуган. – Эти ребята на скамейке ждут, когда я вернусь.

– Ты хочешь переночевать у меня?

– Если ты не против…

– Против. У меня завтра важная встреча, и мне нужно как следует выспаться. А тебя я прекрасно знаю – ты не угомонишься до четырех утра.

– Я буду сидеть тихо…

– Нет!

Витька с обреченным видом уронил голову на грудь.

– Что ж, по крайней мере, если со мной что-нибудь случится, ты будешь знать, кто в этом виноват.

– Точно, – кивнул я. – И незамедлительно сообщу о происшествии в полицию времени. Они зашлют своих агентов на несколько дней назад, и те разберутся с твоими убийцами прежде, чем они сделают свое черное дело.

– Ты напрасно смеешься, – мрачно посмотрел на меня из-под насупленных бровей Витька. – Не исключено, что на меня охотятся временные террористы, которые хотят уничтожить будущее, создав мощный хроноклазм.

– Чего? – Я непонимающе сдвинул брови к переносице.

– А ну тебя! – безнадежно махнул рукой Витька. – Фантастику нужно читать.

Поднявшись со стула, он сгорбился, втянул голову в плечи и нехотя потопал в прихожую.

Возле двери он остановился и хлопнул себя по карманам.

– Черт, сигареты кончились. – Обернувшись, Витька посмотрел не на меня, а куда-то поверх моего левого плеча. – Слушай, Анатоль, я деньги дома оставил. Дай десятку, куплю сигарет по дороге.

Я усмехнулся и, вытащив из кармана пятидесятирублевую купюру, молча протянул ее Витьке.

– Да мне только на сигареты, – совсем уж смутился он и, быстро схватив деньги, сунул их в карман.

Видно, увлекшись своими пришельцами из будущего, Витька в очередной раз забросил работу, в результате чего у него и возникли проблемы с наличностью.

Открыв дверь, Витька остановился на пороге.

– Ладно, Анатоль, спасибо хотя бы за то, что выслушал.

– Не за что, – ответил я с улыбкой. – Всегда рад тебя видеть.

– Это ты только так говоришь, – с укоризной покачал головой Витька.

И в этот момент я увидел у него в глазах выражение такой неизбывной тоски, что мне захотелось схватить его за руку, втащить в квартиру и никуда не отпускать. Но, сам не знаю почему, я не сделал этого.

Махнув на прощание рукой, Витька побежал вниз по лестнице.

– Я позвоню тебе завтра утром! – крикнул я ему вслед.

Ответом мне стало только приглушенное шлепанье подошв сношенных Витькиных кроссовок по каменным ступенькам лестницы.

Я стоял в дверях своей квартиры до тех пор, пока внизу не хлопнула дверь парадного. Только после этого вернулся в квартиру, захлопнул дверь и запер ее на замок.

Сунув руку в карман спортивных брюк, которые носил дома, я проверил, на месте ли ключи от квартиры. Два ключа от двери и один от почтового ящика висели на кольце вместе с небольшим брелоком в форме груши, на расширенном конце которого выступала тугая круглая кнопка. Я получил его в тот день, когда мне исполнилось восемнадцать лет. И с тех пор никогда с ним не расстаюсь.

## Глава 2

Утро для меня обычно начинается не раньше одиннадцати часов. Поэтому Витьке я позвонил только в начале первого.

Памятуя о том, что у парня кончились деньги, я не очень-то рассчитывал на его присутствие дома. Скорее всего, забыв о своих пришельцах из будущего, он уже сидит с паяльником в руке, регенерируя внутренности какого-нибудь «Самсунга» или «Томпсона». Но, к моему удивлению, сразу же после первого гудка на противоположном конце провода взяли трубку.

– Слушаю, – произнес незнакомый мне мужской голос.

Я бросил взгляд на табло телефонного аппарата, которое с однозначной определенностью утверждало, что номер был набран правильно и при соединении сбоя на линии не произошло.

– Слушаю, – вновь повторил незнакомый голос в трубке.

На этот раз мне показалось, что я уловил в нем командирские интонации. Человек, пытавшийся вызвать меня на разговор, не привык к тому, чтобы ему не отвечали.

После смерти родителей Витька жил в квартире один. Если он и приводил к себе друзей, то среди них не было таких, которые стали бы хватать телефонные трубки, отвечая на чужие звонки.

– Почему вы молчите? – задал вопрос голос из трубки.

У Витьки дома стоял самый простой телефонный аппарат без определителя номера. Поэтому, не опасаясь, что меня могут вычислить, я аккуратно нажал кнопку отбоя и положил трубку.

Чтобы собраться с мыслями, я наклонил голову и на пару секунд прижал пальцы к вискам.

В квартире Витьки находится кто-то чужой. Выходит, вчера он был прав, уверяя, что за ним установлено наблюдение? После всех историй, что я наслушался от него за тридцать лет знакомства, поверить в это было почти невозможно. И все же факт оставался фактом: я позвонил Витьке, чтобы удостовериться, что у него все в порядке, а мне ответил кто-то чужой.

Что было делать? Звонить в милицию? Пересказать им дурацкую историю о террористах из будущего, задумавших сотворить хроноклазм… Или как там его Витька называл?..

Не скажу, что я уж очень обеспокоился. В конце концов, все в жизни когда-нибудь случается в первый раз. Вполне возможно, что именно в тот момент, когда я набрал номер телефона, Витька оставил дома кого-то из своих приятелей, а сам ненадолго вышел на улицу. Скажем, за теми же сигаретами. Почему бы и нет? Вполне возможно, что именно так все и было. Или примерно так. Поэтому, прежде чем обращаться в милицию и поднимать панику, следовало бы убедиться в том, что с Витькой действительно произошло что-то неладное.

Самым простым, конечно же, было бы вновь набрать номер Витькиного телефона и, если опять ответит незнакомец, попросить его позвать Витьку к аппарату. Но самый простой способ далеко не всегда самый верный. В особенности при тех условиях, в которых мне приходилось действовать. Поэтому я решил нанести Витьке визит лично.

Приняв решение, далее я уже не медлил. Сбросив с себя домашнюю одежонку, я надел джинсы, кроссовки, черную майку без рукавов с лаконичной надписью «GO!», зеленую ветровку и кроссовки.

Этот набор отличался от того, в котором вчера заявился ко мне Витька, разве что качеством. Сколько раз я пытался всучить Витьке приличную новую одежду под предлогом того, что мне она не нужна, но он всякий раз отвечал гордым отказом. Быть может, все дело в том, что я размера на три крупнее его, и, когда я утверждал, что при покупке ошибся размером, Витька понимал, что с моей стороны это чистая благотворительность. А в чем он нуждался меньше всего, так это в сочувствии и жалости.

Сунув во внутренний карман ветровки паспорт, а в карман джинсов ключи и бумажник, я вышел на улицу.

Витька жил через два дома от моего, так что идти мне было всего ничего.

Однако на выходе из подъезда я столкнулся с серьезной проблемой в лице соседа, проживающего на пятом этаже. Имя ему было Вадим Трепищев. И для меня не было ничего страшнее, чем столкнуться с ним на узком месте, не позволяющем улизнуть, сделав вид, что не узнал его или не заметил.

Поскольку сейчас сложилась именно такая ситуация, единственное, что мне оставалось, – это развернуться на месте, снова войти в подъезд и, запершись в квартире, дождаться, когда Трепищев уйдет. Что я и попытался сделать. Однако Трепищев в два прыжка догнал меня, надежно ухватил за локоть и прижал грудью к двери подъезда.

– Рад, что наконец-то встретил вас, Анатолий Иванович, – с улыбкой сообщил он мне. И, похоже, ничуть не покривил при этом душой.

– Здравствуй, Вадим, – натянуто улыбнулся я, одновременно делая робкую попытку освободить локоть из его цепких пальцев.

Трепищев чуть присел и, наклонив голову, заискивающе заглянул мне в глаза.

– Вы уже прочитали книгу, которую я вам дал?

– Нет, Вадим, – смущенно отвел я глаза в сторону. – К сожалению, пока еще не успел.

Лицо Трепищева обиженно вытянулось.

– Но ведь уже прошло три с лишним месяца, Анатолий Иванович, – с укоризной произнес он.

– Да понимаешь, Вадим, все как-то времени не было. – Я вновь предпринял попытку освободить локоть и снова потерпел неудачу. – Дела, понимаешь…

– Я уже новую книгу закончил, – с прежней обидой сообщил Трепищев. – Называется «Специальный посыльный». Через пару месяцев выйдет.

– Рад за тебя…

Я уперся рукой Трепищеву в грудь, намекая таким образом, что ему следует отойти в сторону. Но мой намек остался непонятым.

Вадим Трепищев был любопытной личностью. С точки зрения психоаналитика. Он мнил себя великим писателем, созидающим серьезные философские сочинения, закамуфлированные в коммерческих целях под научную фантастику. По сути же он являлся клиническим графоманом, не умеющим даже фразу составить таким образом, чтобы смысл ее был кому-то понятен. Бездарные тексты, которые он выдавал с методичностью телефакса, представляли собой глупейшие истории без начала и конца, в которые было свалено все, что Трепищеву когда-либо довелось прочитать. Ударными местами каждого романа Трепищева, которыми он особенно гордился, являлись грязные порнографические сцены, после прочтения которых появлялось подозрение, что у написавшего их серьезные проблемы не только с головой, но и в отношениях с противоположным полом. Трепищев настолько омерзительно описывал в своих книжонках сексуальные комплексы, мучающие представителей обоих полов, что, доведись ознакомиться с его текстами старику Фрейду, тот немедленно бросился бы переписывать заново все свои фундаментальные труды.

Как ни странно, Трепищеву удавалось каким-то образом пристраивать свои шедевры в одном весьма респектабельном издательстве. Раз в два месяца Трепищев выдавал очередной увесистый роман, который незамедлительно публиковался. Печатался он под псевдонимом, из-за чего жутко переживал. Ему хотелось, чтобы все читатели знали его подлинное имя, но при этом считал это имя ужасно неблагозвучным, а потому выбрал себе красивый и звучный, как ему самому казалось, псевдоним: Серж Лебедев.

Признаться, я не могу себе представить человека, который, начав читать любую из книг Трепищева, не выбросил бы ее в мусорное ведро после сорока страниц. Во всяком случае, я именно так и поступил с его первой книгой, которую он торжественно вручил мне, предварительно украсив ее дарственной надписью. Называлась она, если не ошибаюсь, «Сумерки войны». Остальные книги Трепищева отправлялись в мусорное ведро, даже не будучи раскрытыми. Однако сказать Трепищеву все, что я думаю о его писанине, у меня не хватало духу. Вначале я еще пытался деликатно намекнуть ему, что следовало бы более тщательно работать над языком и думать при этом не только о себе, но и о потенциальных читателях. Но Трепищев, похоже, пребывал в состоянии перманентной эйфории. Любую критику он воспринимал либо как происки недоброжелателей, либо как проявление низкого уровня понимания его, как он сам полагал, очень сложных и глубоких текстов. Мне он, например, в ответ на робкую попытку усомниться в его гениальности со снисходительной улыбкой заявил:

– Я бы посоветовал вам, Анатолий Иванович, еще раз перечитать книгу. И при этом непременно обратите внимание на параллели с работами Кастанеды.

Услышав такое, я понял, что проще было бы научить говорить осла, чем убедить Трепищева в том, что он всего лишь бездарный графоман. Все сложности с усвоением его текстов сводились к тому, что, дочитав предложение до конца, нужно было приложить определенное усилие, чтобы вспомнить, с чего оно начиналось. В восьми случаях из десяти мне это не удавалось. Поэтому при последующих встречах, когда Трепищев интересовался моим мнением по поводу своего очередного опуса, я с многозначительным видом показывал ему большой палец и произносил что-нибудь вроде:

– Круто!

Или:

– Забористо!

Но, обделенный вниманием критики и собратьев по цеху, Трепищев вскоре начал требовать от меня более детального разбора его произведений. При этом его не столько интересовало мое мнение, сколько хотелось выговориться самому. Именно после этого я и начал избегать встреч с ним.

– Так как же насчет «Второго императора»? – вновь задал мне вопрос Трепищев.

– Насчет кого? – искренне удивился я.

– «Второй император», мой последний роман, – напомнил писатель.

– Ах, роман… – Прежде чем продолжить, я сделал глубокий вдох. – Хороший роман, Вадим.

– Но ведь вы сказали, что не успели его прочитать, – поймал меня на слове Трепищев.

– Ну… Я успел бегло просмотреть его. Идея мне понравилась.

– Какая идея? – озадаченно сдвинул брови к переносице Трепищев.

– Основная идея романа, – объяснил ему я.

– А там была какая-то идея? – по-прежнему с недоумением спросил Трепищев.

Я понял, что разговор зашел в тупик.

– Извини, Вадим, но я действительно очень спешу. Давай поговорим о твоей книге как-нибудь в другой раз.

Для Трепищева мои слова были все равно что об стенку горох. Он и не думал оставлять меня в покое.

– Но мне хотелось узнать, что за идею вы нашли в моем романе, Анатолий Иванович, – тупо стоял он на своем. – Я, как-никак, автор.

– Слушай. – Я проникновенно заглянул в глаза Трепищеву. – А о чем вообще твоя книга?

– Какая? – быстро переспросил он.

– Да любая. Ну, к примеру, этот твой «Второй император».

На мгновение в глазах Трепищева выкристаллизовалось выражение глубокой задумчивости. Но только на одно мгновение – не более того. Я даже подумал, не померещилось ли мне это. Потому что в следующую секунду взгляд Трепищева вновь сделался пронзительно-прозрачным, как вода в горном ручье, из которого почему-то никто не желает пить.

– Вы знаете, Анатолий Иванович, – с великолепной улыбкой сообщил он мне, – про «Второго императора» я вам ничего сказать не могу. Я уже не помню, о чем был этот роман.

Вначале мне показалось, что Трепищев шутит. Но нет, он говорил абсолютно серьезно.

– А как насчет «Сумерек войны»? – поинтересовался я.

– Да что вы! – жеманно взмахнул он рукой. – Это же было два с лишним года тому назад!

– А тот роман, который ты сейчас пишешь?.. – я щелкнул пальцами. – Как его там?

– «Специальный посыльный», – напомнил Трепищев.

– Именно, – кивнул я. – О чем он?

Трепищев с сожалением цокнул языком.

– Этого я вам сказать не могу. Роман написан меньше чем наполовину, и я пока еще сам не знаю, о чем он будет.

Признаться, такого я не ожидал даже от Трепищева.

– В таком случае что ты хочешь от меня услышать?

Чтобы выразить свое недоумение, я взмахнул руками и попытался развести их при этом как можно шире. Жест получился резким, и Трепищев был вынужден сделать короткий шаг назад.

Я только этого и добивался. Как заправский форвард команды по американскому футболу, я нырнул Трепищеву под руку, ушел от захвата, которым он попытался меня удержать, и, перейдя на бег, быстро оставил противника за спиной.

– Анатолий Иванович! – закричал вслед мне Трепищев. – Так как же насчет моей книги? Что вы о ней думаете?

– Клевая книга, Вадим. – Обернувшись и убедившись в том, что Трепищев не собирается меня преследовать, я перешел на легкую трусцу. – Продолжай в том же духе. Слава ждет тебя.

– Вы это серьезно, Анатолий Иванович?

В голосе Трепищева звучало не сомнение, а отчаянная надежда и желание поверить моим словам. Что можно было ответить человеку, который сам себя воспринимал только в полнейшем отрыве от окружающей действительности, поскольку именно так ему было проще считать себя тем, кем хотелось стать?

Я быстро свернул за угол дома, предоставив Трепищеву возможность самому решить, насколько серьезно следовало относиться к моей похвале. Но почему-то у меня не возникало ни малейших сомнений в том, что все сказанное мною будет истолковано буквально.

Дальнейший путь до дома, в котором жил Витька Кровиц, я проделал не встретив никаких препятствий.

Я почувствовал тревогу, когда увидел возле Витькиного подъезда милицейский «уазик» и «РАФ» «Скорой помощи». Чуть в стороне толклись вездесущие старушки, без которых не обходится ни одно мало-мальски заметное происшествие.

Когда я подошел к подъезду, меня остановил милиционер с лейтенантскими погонами.

– Вы куда? – окинул он меня подозрительным взглядом из-под глянцевого козырька фуражки.

– Я к знакомому, – ответил я.

– Адрес, – потребовал лейтенант.

– А что, собственно, случилось?

Ответа на свой вопрос я не получил.

– В какую квартиру вы идете?

Терпеть не могу людей, которые на вопрос отвечают вопросом. Для нашей же славной милиции подобная манера ведения диалога весьма типична.

– В сто двадцать третью, – ответил я со сдержанным негодованием. – К проживающему в ней Виктору Алексеевичу Кровицу.

– Так. – Лейтенант не спеша кивнул.

Взгляд его сделался еще более подозрительным.

– Я могу пройти? – поинтересовался я.

– Пройдемте. – Милиционер указал на дверь подъезда, ясно давая понять, что собирается подняться вместе со мной.

Возражать было бы глупо. Я вошел в подъезд и начал подниматься по лестнице, делая вид, что не замечаю шагающего следом за мной милиционера.

Витькина квартира находилась на втором этаже. Почти сразу я услышал приглушенные голоса наверху. Поднявшись на один пролет, я увидел на лестничной площадке второго этажа двух милиционеров с сержантскими погонами и одного человека в темном цивильном костюме, с аккуратно зачесанными назад короткими черными волосами.

– Товарищ капитан, – негромко произнес у меня за спиной лейтенант.

Человек в штатском оглянулся.

– Гражданин шел в сто двадцать третью. – При этих словах следовавший за мной милиционер, должно быть, указал на меня пальцем.

Одетый в штатское посмотрел на меня тусклым, безразличным ко всему взглядом и ничего не сказал. Когда я поднялся, он сделал шаг в сторону, пропуская меня на площадку.

Квартира Витьки располагалась в левом дальнем углу лестничной клетки, за небольшим выступом стены. Чтобы увидеть ее, мне нужно было сделать еще два-три шага по лестничной площадке. Но я и без того уже понимал, что случилась беда.

На месте двери я увидел только обгоревший косяк. То, что от нее осталось, лежало на соседнем пороге.

– Кем вы приходитесь хозяину квартиры? – задал вопрос стоявший позади меня человек в штатском. Я понял, что это следователь.

– Мы с ним вместе учились, – не оборачиваясь, ответил я.

– Вы хорошо его знали?

Я резко обернулся и посмотрел в тусклые глаза следователя.

– Знал?.. Что значит «знал»?.. Вы хотите сказать, что Витька взорвался вместе с дверью?

– Давайте пройдем в квартиру. – Следователь взглядом указал на пустой дверной проем.

Не дожидаясь ответа, он обошел меня и аккуратно переступил обгоревший порог. Он как будто даже и не сомневался в том, что я последую за ним.

Войдя в квартиру, я посмотрел по сторонам. При взгляде на царивший вокруг беспорядок посторонний человек мог бы решить, что квартира разгромлена бандой налетчиков. Однако это было не так. Витька вообще не имел привычки убираться дома, а вещи, не нужные ему в данный момент, кидал где попало. А уж о том, когда в квартире последний раз делался ремонт, Витька скорее всего и сам не помнил.

Кроме нас со следователем, в квартире находилось еще несколько человек. Один, одетый в штатское, с фотоаппаратом в руках расхаживал по большой комнате, как будто выискивал наилучший ракурс для съемки. Чьи-то голоса доносились из кухни. В маленькой комнате, которую Витька солидно именовал кабинетом, проводили осмотр двое в милицейской форме. Один из них внимательно осматривал все предметы, разбросанные по комнате, и перечислял их вслух. Другой, сидя за письменным столом, все это старательно записывал в блокнот.

Как только мы со следователем вошли в кабинет, оба милиционера одновременно повернули головы в нашу сторону. Следователь сделал едва заметное движение бровями, и его коллеги мигом освободили комнату.

– Присаживайтесь. – Следователь указал мне на стул, на спинке которого висел узбекский халат. В нем Витька обычно ходил дома.

Сам он занял место во вращающемся кресле, стоявшем возле стола. Повернувшись к столу спиной, следователь положил руки на подлокотники, скрестил вытянутые ноги и выжидающе уставился на меня. Он как будто предлагал мне первому начать разговор.

– Что здесь произошло? – спросил я.

– Взрыв, – коротко ответил следователь.

– Взрыв? – непонимающе переспросил я.

Следователь молча кивнул.

– А где Витька?

– Вы видели внизу машину «Скорой помощи»?

Теперь пришла моя очередь кивнуть.

– Господин Кровиц находится сейчас в ней.

– С ним все в порядке?

– Да как вам сказать. – Следователь сделал паузу и, наклонив голову к плечу, изучающе посмотрел на меня. – Вообще-то он мертв.

Я судорожно сглотнул. Затем поднял руку и медленно провел ладонью по лицу.

– Вы хорошо знали покойного? – не дав мне прийти в себя, задал вопрос следователь.

– Мы вместе учились. И после школы поддерживали дружеские отношения.

– Часто виделись?

– Два-три раза в неделю… Я живу в двух шагах отсюда.

– Понятно, – кивнул следователь. – Кстати, как ваше имя?

– Это официальный допрос? – спросил я.

– Ну что вы, – протестующе взмахнул рукой следователь. – Просто, поскольку вы уж сами сюда пришли, я хотел бы навести у вас справки о погибшем.

– Анатолий Иванович Зверинин, – представился я, после чего назвал и свой адрес.

Следователь ничего не записывал – то ли полагался на собственную память, то ли считал эту информацию несущественной.

– Мое имя Геннадий Сергеевич Краснов, – представился он. – Я руковожу следственной группой, которой поручено расследование данного происшествия.

– Очень приятно, – ответил я совершенно невпопад.

– Где работал погибший? – задал вопрос Краснов.

– В мастерской по ремонту телеаппаратуры.

– Директор?

– Мастер.

Левая бровь следователя едва заметно приподнялась – его как будто не устраивало то, что Витька был простым мастером.

– И больше ничем другим он не занимался?

– Нет.

Следователь хмыкнул и постучал пальцами по столу.

– Странно… Очень странно…

– Что именно? – решился полюбопытствовать я.

Следователь посмотрел на меня так, словно подозревал в том, что я говорю далеко не все, что знаю.

– Господин Кровиц погиб не в результате несчастного случая, – произнес он после незначительной паузы. – Это было убийство. Причем организованное весьма профессионально. Мощный направленный заряд был установлен по всему периметру двери и сработал в тот момент, когда покойный вставил ключ в дверной замок. Господин Кровиц был убит ударом взрывной волны. Взрыв был направлен так, что жертва покушения не имела ни единого шанса остаться в живых. Наши эксперты не смогли обнаружить никаких следов, по которым можно было бы установить тип взрывного устройства и использованное в нем взрывчатое вещество. Абсолютно никаких следов. Все было уничтожено при взрыве.

– Когда это произошло? – спросил я.

Следователь посмотрел на часы.

– Около двух часов тому назад. У вас имеются какие-нибудь предположения относительно мотивов убийства?

– Нет, – качнул головой я.

– Когда вы последний раз виделись с покойным?

– Вчера вечером.

– Как он вел себя?

– Как обычно.

– Быть может, он высказывал какие-нибудь опасения?

– Нет, – уверенно ответил я. – Мы просто посидели, попили чаю, поболтали о всякой ерунде и в начале одиннадцатого разошлись.

– А зачем вы сегодня пришли к господину Кровицу?

На мгновение я растерялся.

– Просто так…

Следователь подозрительно прищурился.

– Не успели что-то договорить вчера вечером?

– У нас с Витькой всегда есть о чем поговорить.

– Понимаю. – Не сводя с меня взгляда тусклых глаз, следователь слегка повел головой сверху вниз.

Собственно, все, что мне было нужно, я уже узнал. Продолжать разговор далее не имело смысла. Я сунул руку в карман ветровки, нашел там связку ключей, зажал в кулаке грушевидный брелок и сильно надавил большим пальцем на тугую кнопку.

## Глава 3

В первый момент после того, как сработал клиппер, я не заметил никаких изменений. Но я знал, что реальность должна была хоть в чем-то стать иной.

Присмотревшись, я обнаружил, что портрет Сида Барретта, висевший на одной кнопке у Витьки над столом, съехал чуть в сторону. А на носу у следователя Краснова появился крошечный прыщик.

– Как вы думаете, где сейчас может находиться господин Кровиц? – спросил следователь.

– Не знаю, – совершенно искренне признался я. – Может быть, на работе. А может быть, просто вышел за сигаретами, встретил кого-нибудь из знакомых и заболтался.

– Вам известен адрес мастерской, в которой работает господин Кровиц?

Витькина контора находилась в двух автобусных остановках от дома, но в ответ на вопрос следователя я отрицательно покачал головой.

– Ну что ж. – Краснов поднялся из кресла и слегка развел руки в стороны. – В таком случае у меня к вам больше нет вопросов.

Я тоже встал, но, прежде чем уйти, поинтересовался:

– А при взрыве никто не пострадал?

– По счастью, нет. Детонатор взрывного устройства, установленного на двери господина Кровица, был настолько чуствительным, что сработал, когда сосед напротив сильно хлопнул дверью. Соседу повезло, что он захлопнул дверь войдя в квартиру, а не выходя из нее.

– На все воля случая, – улыбнулся я.

Следователь, похоже, был не согласен с моим фаталистическим отношением к случившемуся.

– Видите ли, Анатолий Иванович, просто так, ради забавы, никто не станет взрывать дверь никому не известного мастера по ремонту телеаппаратуры, – сказал он, скрестив руки на животе. – Так что, если вспомните что-нибудь, что, по вашему мнению, могло бы заинтересовать нас, непременно позвоните.

Краснов достал из нагрудного кармана визитную карточку и протянул ее мне.

Я взял карточку и, даже не взглянув на нее, сунул в карман. Сейчас мне хотелось как можно скорее уйти отсюда. Мне нужно было остаться одному, чтобы как следует все обдумать и решить, что делать дальше.

Раскланявшись со следователем Красновым, я вышел из крохотного кабинета. Пройдя под подозрительными взглядами милиционеров через прихожую, я покинул квартиру, сбежал вниз по лестнице и, хлопнув дверью парадного, выбежал на улицу.

На улице было жарко. Пахло пылью, горячим асфальтом и завядшей травой. День сегодня был ясным и солнечным, что вовсе не поднимало мне настроения.

Проведя тыльной стороной ладони по лбу, я вытер выступившую испарину.

Милицейский «уазик» и машина «Скорой помощи» стояли там же, где и прежде. Только два врача в белых халатах теперь лениво курили возле открытой дверцы кабины водителя. А дотошные старушки о чем-то придирчиво расспрашивали молодого милиционерчика с чистыми погонами.

Добежав до дома и, по счастью, не встретив вновь возле подъезда Трепищева, я первым делом кинулся к телефону. Набрав Витькин рабочий номер и слушая бесконечно долгие гудки в телефонной трубке, я от нетерепения едва не приплясывал на месте.

Наконец на другом конце линии кто-то снял трубку.

– Алёу, – протяжно произнес томный женский голос.

– Мне Кровица, – коротко бросил я.

В ответ раздался отрывистый звук, после которого можно было ожидать, что трубка незамедлительно будет брошена на рычаг.

Но, к величайшему моему изумлению, вместо частой серии коротких гудков отбоя я услышал пронзительный крик:

– Кровиц!.. Виктор!.. Тебя к телефону!..

– Слушаю, – раздался спустя какое-то время голос Витьки.

– Это я, Анатоль, – назвался я.

– О! – радостно воскликнул ни о чем не подозревающий приятель.

– Слушай, Витька, немедленно бросай все дела и чеши ко мне.

– А что случилось? – удивился Кровиц.

– Узнаешь, когда придешь.

– Вообще-то у меня тут дела, – с неохотой протянул Витька.

Должно быть, за то время, что он сидел дома, в конторе накопилась гора работы. И шеф, как всегда, пригрозил Витьке, что если он не разгребет ее за пару дней, то может искать себе другую контору.

– Помнишь своих вчерашних пришельцев из будущего? – вкрадчивым голосом спросил я у Витьки.

– Ну…

– Дело касается их.

Несколько секунд из трубки не доносилось ни звука.

Наконец я услышал:

– Ты это серьезно?

Вопрос был задан в высшей степени недоверчиво. Еще бы, за все время знакомства я, наверное, ни разу не отреагировал на Витькины истории так, как ему этого хотелось бы.

– Абсолютно серьезно, – недрогнувшим голосом ответил я. – Мне стали известны факты, имеющие к ним непосредственное отношение… Короче, бросай все и приходи.

– Буду через двадцать минут, – решительно произнес Витька.

Нажав кнопку отбоя, я положил трубку на стол и тяжело вздохнул. Ну хорошо, мне удалось перехватить Витьку у следователей. А что дальше?

На этот вопрос у меня ответа пока не было. Такой сложной ситуации, как сегодня, в моей практике еще ни разу не возникало. Воспользовавшись клиппером, я отыскал новый вариант реальности, в котором Витька остался жив. Но я не мог продолжать поиски до тех пор, пока не найдется вариант, в котором взрыва, выбившего дверь в Витькиной квартире, вообще не было. Кроме того, кто-то же заминировал Витькину дверь. Не найдя ответа на вопрос, кому это было нужно, я не мог быть спокоен за дальнейшую судьбу Витьки Кровица. А следовательно, и за свою собственную.

Тяжело вздохнув, я прошел на кухню, включил плиту и поставил на нее чайник.

Когда вода закипела, я заварил зеленого китайского чая, который, по моему мнению, бодрил и прояснял мозги намного эффективнее черного. Поставив на поднос заварной чайник и две кружки, я отнес все это в комнату.

Налив себе чаю, я сел в кресло и, закинув ногу на ногу, погрузился в невеселые раздумья.

Перспектива вырисовывалась невеселая. Кто-то пытался убить Витьку Кровица. Спрашивается, кому он был нужен, этот Витька? Если и должен был кому, так десятку, не более. Из-за такого долга никто дверь взрывать не станет – взрывчатка стоит дороже. Ошибка или дурацкая шутка также исключались, поскольку следователь был уверен, что здесь работал профессионал.

Зайдя в тупик, я невольно вновь начал перебирать то, что рассказывал Витька вчера вечером о странных типах, наблюдавших за ним, которых сам он называл пришельцами из будущего. В том, что они не были людьми будущего, я был уверен на все сто процентов. Но кто они в таком случае? Я надеялся, что Витька, который должен был прийти с минуты на минуту, ответит на некоторые из имевшихся у меня вопросов. Или хотя бы даст какую-нибудь подсказку.

Когда прозвенел звонок, я сорвался с места и кинулся к двери.

На пороге стоял незнакомый мне мужчина, одетый в строгий серый костюм, отливающий серебром. Большой треугольный узел темно-синего галстука поддерживал воротник безукоризненно белой рубашки.

– Мне нужен Виктор Кровиц, – произнес незнакомец сухим, бесцветным голосом.

– Вы ошиблись адресом, – в том же тоне ответил я и попытался захлопнуть дверь.

Вытянув руку, незнакомец помешал мне это сделать.

– Я знаю, что Виктор Кровиц здесь не живет, – заявил он, глядя на меня безразличным взглядом, словно я был автоматом, выдающим справки. – Но поскольку на работе его тоже нет, я полагаю, что он мог бы находиться у вас.

– Нет, – коротко ответил я и вновь попытался закрыть дверь.

Незнакомец не двинулся с места. Прямо Терминатор какой-то. Вот только комплекция не та.

– И вы не знаете, где бы я мог его найти? Он нужен мне по очень важному делу.

– А почему бы вам не зайти к нему домой? – предложил я.

– Там я уже был, – ответил незнакомец.

– И что?

Незнакомец ничего не ответил.

– Вы надеетесь, что я предложу вам чашку чаю? – спросил я.

– Нет, – ответил он.

– Так в чем же дело? Если хотите, можете оставить свою визитку, и я передам ее Виктору, как только увижусь с ним. Это все, что я могу для вас сделать.

Я не мог найти определения тому странному состоянию, в котором пребывал незнакомец. Это не было ни задумчивостью, ни растерянностью, ни даже погруженностью в собственные мысли. Он просто стоял на месте и чего-то ждал. При этом вид у него был такой, словно он находился в пустоте. Как будто не было рядом ни меня, ни стен, ни лестницы, по которой он поднялся, чтобы оказаться возле моей квартиры. Глядя на него, я снова вспомнил вчерашние Витькины слова. О парочке в костюмах от Версаче, которая, как он полагал, следила за ним. Он говорил, что вид у них был абсолютно безразличный ко всему, что происходило вокруг. То же самое я мог бы сказать и о моем странном госте.

– Уважаемый. – Мне захотелось поднять руку и щелкнуть пальцами перед его носом, чтобы убедиться в том, что он все же реагирует на мое присутствие. – Чем я еще могу вам помочь?

Незнакомец вновь ничего не ответил.

Я начал подумывать над альтернативным способом выдворения чужака за пределы моей квартиры, которым мог стать как вызов милиции, так и обычный удар чем-нибудь тяжелым по голове. Но я еще не успел прийти ни к какому решению, когда внизу хлопнула дверь подъезда. В принципе, это мог быть кто угодно. Но я был уверен, что в подъезд вошел Витька.

Я лихорадочно пытался сообразить, что же делать, а шаги по лестнице быстро поднимались вверх.

Вот они уже миновали второй этаж. Еще две-три секунды, и человек, поднимающийся по лестнице, покажется на площадке между вторым и третьим этажом.

– Эй, послушайте! – произнес я нарочито громко, чтобы Витька смог меня услышать. – Если вам нужен Виктор Кровиц, то вы пришли не по адресу! Он, случается, заходит ко мне, но в последнее время крайне редко!

С того места, где я стоял, мне были видны только три верхние ступеньки лестничного пролета. То, что Витька не понял меня, мне стало ясно, когда незнакомец сделал два шага назад, одновременно разворачиваясь лицом в сторону лестницы.

Расстегнув большим пальцем пуговицу на пиджаке, он откинул в сторону полу и сунул правую руку под мышку. Когда его рука вновь появилась в поле моего зрения, в ней был зажат пистолет с глушителем. Я совершенно не разбираюсь в оружии, но могу с уверенностью сказать, что пистолет был самый что ни на есть обычный – такой можно увидеть в любом фильме про шпионов.

Я быстро глянул по сторонам, схватил за ножку табурет, стоявший в прихожей, и вместе с ним выбежал на лестничную площадку.

Я не успел даже замахнуться на незнакомца с пистолетом, когда он нажал на спусковой крючок. Раз, а затем еще один раз. После чего на его лице появилось выражение, какое бывает у человека, с честью справившегося с поставленной перед ним задачей.

Опустив руку с табуретом, я посмотрел на лестницу. На нижних ступенях лицом вниз лежал Витька.

Я быстро перевел взгляд на незнакомца.

Тот даже не взглянул в мою сторону. Как будто меня для него и вовсе не существовало. Уставившись куда-то поверх моего левого плеча, он сделал шаг в сторону, чтобы обойти меня и выйти на лестницу.

У меня не оставалось другого выхода. Я сунул руку в карман, нашел там связку ключей и нажал пальцем на кнопку клиппера.

Не знаю, что тому было причиной – то, что я уже во второй раз за сегодняшний день воспользовался клиппером, или же то, что мертвое тело Витьки Кровица находилось всего в нескольких шагах от меня, – только в момент изменения реальности я увидел, как по всему, что меня окружало, прошла легкая рябь. Такого я никогда прежде не видел. Это было похоже на то, как плывут и немного искажаются очертания предметов в потоках горячего воздуха.

Но размышлять над тем, что бы это могло означать, времени не было. Поскольку я был единственным из присутствующих, готовым к изменению реальности, у меня в запасе имелась пара секунд для того, чтобы воспользоваться этим преимуществом. Даже не обернувшись назад, чтобы узнать, как там Витька, я поднял табурет и опустил его на голову человека с пистолетом.

Незнакомец все же успел еще раз нажать на курок – я услышал, как что-то, должно быть, пуля, просвистело у меня над ухом, – после чего колени его подломились, и он упал на четвереньки. Но он все еще был в сознании. Поэтому я еще раз поднял табурет и ударил им незнакомца по затылку. Человек растянулся на лестничной площадке, раскинув руки в стороны.

– Черт возьми! – услышал я знакомый голос Витьки.

Он произнес эту фразу так, словно вляпался ногами в грязь и теперь не знал, как из нее выбраться с наименьшим ущербом для обуви.

Я посмотрел на Витьку. По левой щеке его стекала тоненькая струйка крови.

– Ты ранен?

Витька приложил руку к щеке и посмотрел на окровавленные пальцы.

– Осколком штукатурки задело. – Он посмотрел на стену, пытаясь найти место, куда угодили предназначавшиеся ему пули. Но выбоин на стене не было. – Уму непостижимо. Этот тип стрелял в меня три раза с расстояния в три метра и все три раза промахнулся. Это плохо даже для любителя.

– Ладно, – наклонившись, я поднял пистолет и сунул его за пояс, – помоги мне затащить этого любителя в квартиру.

Вместе с Витькой, взяв за руки и за ноги, мы втащили бесчувственное тело незнакомца в мое жилище.

Почти с облегчением я захлопнул дверь.

– Это один из тех, кто наблюдал за мной вчера, – сообщил Витька.

– Я так и думал.

Достав рулон клейкой ленты, я перевернул незнакомца на бок, завел его руки за спину и перетянул их в запястьях. Затем точно так же перетянул лентой ноги нашего пленника в щиколотках и в коленях.

– Брюки испортишь, – заметил при этом Витька.

Я только бросил на него быстрый взгляд и не стал отвечать. Вряд ли, помимо Витьки Кровица, найдется другой человек, который стал бы беспокоиться о сохранности брюк того, кто только что пытался его убить.

Я говорю «пытался», исходя из условий той реальности, в которой мы сейчас находились. Во многих других реальностях, отошедших от доминанты, у Витьки не было бы возможности выказать сочувствие своему убийце. Не говоря уж о том, что в сотне других реальностей он пару часов назад был убит неопознанным взрывным устройством, установленным на двери его квартиры.

– Пистолет у тебя? – спросил Витька.

– Зачем он тебе? – посмотрел я на него.

– Как это зачем? – удивленно вскинул брови Витька. – Меня хотят убить. Значит, мне нужно оружие для самозащиты.

– Тебе уже приходилось стрелять из пистолета?

– Нет. Но думаю, что это несложно.

Я тряхнул головой, пытаясь прийти в себя и придать мыслям ясность.

– Что это за тип? – спросил я, указав взглядом на бесчувственное тело, лежавшее в моей прихожей.

– Я же сказал, это один из тех, кто следил за мной вчера, – ответил Витька.

– Да, это я уже знаю. Но кто он такой?

– Пришелец из будущего, – уверенно ответил Витька.

– Кончай молоть чепуху! – раздраженно взмахнул я руками. – Этот тип пытался застрелить тебя из самого обыкновенного пистолета с глушителем!

– Конечно. А ты думал, что он притащит с собой из будущего какое-нибудь фантастическое оружие? Моя смерть должна выглядеть естественно, чтобы не вызвать никаких подозрений.

– Ты знаешь, что твою квартиру взорвали?

– Да ну? – изумленно вытаращился на меня Витька.

– Ну, то есть не всю квартиру, – поправился я. – А только входную дверь. Детонатор должен был сработать, когда ты вставишь ключ в замок.

– Ну дела. – Витька озадаченно провел рукой по волосам ото лба к затылку.

– В какую историю ты вляпался?

– Анатоль! – Витька клятвенно приложил ладонь к груди. – Я чист, как поцелуй младенца!

– Почему же в таком случае тебя хотят убить?

Витька наклонил голову к плечу и посмотрел на меня, как будто прося о снисхождении.

– Версия о пришельцах из будущего тебя не устраивает?

– Нет! – отрубил я.

Перевернув бесчувственное тело незнакомца на спину, я принялся изучать содержимое его карманов.

Собственно, изучать там было нечего. В карманах у киллера было пусто. То есть вообще ничего: ни документов, ни ключей, ни визитных карточек, ни использованных транспортных билетов, ни носового платка.

– Ну что? – спросил Витька, с интересом наблюдавший за моей деятельностью.

– Ничего, – ответил я, устало опускаясь на пол.

Витька заглянул в комнату.

– Ты чай заварил?

– Да, – вяло кивнул я.

Витька прошел в комнату и налил себе чаю.

Сделав лишь глоток, он скорчил отвратительную гримасу.

– Что это за дрянь?

– «Черный дракон», – ответил я.

– Черный?

– «Черный дракон» – это сорт зеленого чая.

– С таким же успехом можно заваривать полынь. – Витька поставил кружку на стол.

– Тебя сейчас беспокоит только качество чая? – с недоумением посмотрел я на расхаживающего по комнате приятеля.

– Нет, – тряхнул он головой, не прекращая движения. – Я просто пытаюсь отыскать какую-то опору в реальности.

Мне бы, наверное, следовало усмехнуться. Мне-то точно было известно, что реальность – это только иллюзия. Но мне, право же, сейчас было не до смеха.

– Что будем делать? – спросил я.

– Не знаю, – с довольно-таки безразличным видом пожал плечами Витька. – Если эти типы поставили перед собой задачу убить меня, то рано или поздно они это сделают.

– Может быть, вызовем милицию? – предложил я.

– И что мы им скажем?

– У нас есть убийца.

Посмотрев на незнакомца, по-прежнему не подававшего признаков жизни, Витька с сомнением покачал головой.

– Я уверен, что у милиции нет на него никаких данных. Кроме того, он же действовал не один. Найдутся и другие, которые сумеют-таки прикончить меня.

– Для того чтобы разобраться с этим, нам нужно понять, почему тебя хотят убить.

– Не имею ни малейшего представления! – всплеснул руками Витька. – Должно быть, я чем-то мешаю будущему.

– Бред!

– Предложи другую версию.

– Ты что-то скрываешь от меня.

– Анатоль, клянусь тебе, я не замешан ни в чем противозаконном и не имею понятия, из-за чего на меня началась охота.

– Проклятье! – в сердцах выругался я.

– Извини, – тихо и чуточку смущенно произнес Витька.

– Да ладно тебе, – махнул я рукой. – Как-нибудь разберемся.

– Может быть, – не очень уверенно ответил Витька. – Но из-за меня ты и сегодня пропустил повтор вчерашней серии «Секретных материалов».

## Глава 4

Я еще раздумывал над тем, что ответить на совершенно неуместное в данной ситуации замечание Витьки по поводу «Секретных материалов», когда пропел дверной звонок.

Мы с Витькой настороженно посмотрели друг на друга.

– Кто это? – шепотом спросил Витька.

– Откуда я знаю, – так же тихо ответил я.

– Будем открывать?

– По-моему, не стоит.

Звонок вновь пропел свою трель.

– Сделаем вид, что никого нет дома.

Не успел я это сказать, как зазвонил телефон.

Определитель номера выдал только первую цифру «9», за которой последовала серия прочерков.

– Не отвечай! – прошептал Витька, когда я протянул руку к телефонной трубке. – Быть может, они проверяют, дома мы или нет.

– Если бы им нужно было удостовериться, есть ли кто дома, они послали бы летающий глаз, который ты видел в своем окне, – возразил я. – Если это звонят они, следовательно, они знают, что мы дома, и хотят с нами поговорить.

– Логично, – кивнул Витька.

Я снял трубку.

– Слушаю.

– Господин Зверинин, – ответил мне спокойный и уверенный мужской голос. – Я надеюсь, вы разумный человек и понимаете, что в случае необходимости мы сможем без труда открыть замок вашей квартиры. Но лично мне не хотелось бы прибегать к чрезвычайным мерам. Откройте дверь, и мы обо всем спокойно поговорим.

– Кто вы? – спросил я сдавленным голосом.

Ответ последовал незамедлительно:

– Это не имеет ровным счетом никакого значения. Но если вам непременно хочется услышать какое-то определение, давайте скажем так: мы пред-ставители секретной службы, занимающейся вопросами глобальной безопасности.