# Кот недовинченный

Анна и Сергей Литвиновы

Давным-давно великий мастер Леонардо да Винчи работал над уникальным изобретением, которое так и не смог довести до совершенства… В наши дни великий компьютерщик Антон развил его идею и создал компьютерную программу стоимостью в миллионы долларов… Катин племянник Ленчик прибежал к тетке за помощью: пропал его друг. Перед тем как исчезнуть, Антон спрятал свою программу где-то в Интернете. А пути-наводки разослал по адресам дамочек, вышедших замуж за иностранцев через брачное бюро, где он подрабатывал. Тетя с племянником отправляются в Европу, а там выясняется, что у них есть весьма опасные конкуренты. Каскад погонь и приключений безостановочно несет Катю и Ленчика через венецианские каналы, узкие улочки Вероны, проспекты Мадрида, снежные горы Сьерра-Невады… Все дальше и дальше – на поиски чуда…

## Пролог

С улицы донесся шум подъезжающей машины. Затем – скрип тормозов. Звуки далеко разносились в ночной тишине.

Антон метнулся к окну, выглянул из-за жалюзи. Из старой «бээмвухи» вылезали двое качков. Антон сразу понял: они – по его душу. И хотя он ждал визита и был готов к нему, его наполнил противный страх. Сердце заколотилось, реагируя на ударный выброс адреналина.

Антон бросился к двери, запер ее на ключ. Затем, кряхтя, пододвинул к двери диван. Это хоть немного задержит их.

Он потушил в офисе свет. Юноша неоднократно прокручивал в уме, как станет уходить, поэтому ему оставалось просто в точности делать то, что он наметил раньше.

Снизу – оттуда, где дремал охранник, – донеслись резкие голоса. Затем – возня. Шум падающего тела.

Пальцы Антона запорхали по клавиатуре. Компьютер начал выполнять заданные команды. Чтобы не терять времени, Антон откручивал винты на корпусе процессора.

С лестницы донеслись неотвратимые шаги. Компьютер завершил заданную программу. Антон выдернул штепсель из розетки. Сейчас не время заботиться о ее корректном завершении.

Ручка задергалась. Затем в дверь забарабанили. Только бы успеть!

Антон лихорадочно снял крышку процессора. Вроде бы он все предусмотрел и не раз проигрывал в уме свои действия, однако руки, тем не менее, тряслись.

В дверь раздались глухие удары плечом. Она затрещала, но пока не поддавалась.

Антону нужна была всего пара минут – но были ли они у него, эти минуты?

Из-за двери раздались нетерпеливые выстрелы.

За 512 лет до описываемых событий.

Милан, 1493 год

В кабинете герцога Сфорцы горел камин, и это был единственный источник света в помещении. Окна плотно завешены, и подходить к ним строго запрещалось: вдруг гость даст знак заговорщикам – реальным или воображаемым.

В редких отсветах пламени лицо герцога, прозванного за смуглость кожи Моро, то есть «черный», казалось еще темнее. Герцог был мрачен, и развеселить его не могло даже присутствие его молоденькой любовницы Цецилии Гальерани – хорошенькой, тоненькой, большеглазенькой. (Ее лицо, благодаря несравненному искусству Мастера известное как «дама с горностаями», на века переживет и ее самое, и герцога Сфорцу, и самого Мастера.)

И тогда угрюмый герцог послал за Мастером. В последнее время то был единственный человек, способный его рассмешить, заинтересовать, заставить забыться.

Мастер не заставил себя ждать. Через минуту он уже вошел в двери, услужливо распахнутые герцогским постельничим, и принял вид самый робкий и почтительный.

– Порадуй меня, – отрывисто бросил герцог Мастеру. – Посмеши!

– О, ваша светлость, – прижал руку к груди и поклонился Мастер, – для меня большая честь и великая приятность доставлять вам радость. Не желаете ли услышать новые загадки?

– О, загадки, загадки! – захлопала в ладоши Цецилия.

Однако герцог ожег девушку мрачным взглядом, и та осеклась.

– Не хочу, – капризно пробасил Сфорца и хлопнул ладонью по столу. Затем глубоко вздохнул и снизошел для пояснения: – Тошно мне.

– В таком случае, ваша светлость… – снова поклонился Мастер и весьма расчетливо смешался. – Ох, я приберегал ЭТО для праздника именин вашей светлости, однако… Если вы изволите приказать…

– Что? – отрывисто бросил Сфорца.

– Позволю себе спросить: может, ваша светлость прикажет все же отложить демонстрацию до ваших именин?

– Что, говори! – нахмурил брови герцог, и по выражению его лица, а также громовому голосу было ясно: это человек не привык, чтобы ему перечили.

– Позвольте мне, ваша светлость, не упреждать своими недостойными пояснениями демонстрацию аппарата, дабы своими речами…

– Хватит предисловий! Покажи мне! Быстро! Сейчас!

Хорошо затаенная довольная усмешка блеснула в глазах Мастера, и человеку наблюдательному стало бы ясно: он вызвал в герцоге именно ту реакцию, которой добивался. Впрочем, Сфорцу нельзя было отнести к числу людей, внимательных к оттенкам человеческих чувств.

Мастер растворил дверь кабинета и вышел. Куда теперь делась его униженность! Это был человек, приближенный к трону, чуть ли не личный друг герцога. Он надменно бросил немедленно подскочившему к нему постельничему:

– Его светлость велели принести! Живо!

А еще через минуту постельничий на вытянутых руках внес в кабинет герцога НЕЧТО, укрытое сверху грубой тканью. Лицо постельничего выражало брезгливость, смешанную с ужасом.

## Глава 1

Москва.

Наши дни.

25 февраля.

Катя Калашникова

Катя любила своего непутевого племянника Леньку Коноплева.

К сожалению, эта любовь не была взаимной.

Нет, наверное, Ленька испытывал по отношению к своей тетке теплые чувства. И если б его, предположим, спросили, любит ли он ее – племянник, конечно, ответил – с искренним удивлением: мол, о чем базар?! Есессенно, люблю! Однако в Ленькиной жизни, переполненной тусовками, девочками, зачетами, лабами и зарабатыванием денег, Катерине просто не находилось места.

Он появлялся у тетки на день рождения, под Новый год или на Восьмое марта, с видимым удовольствием сметал салатики и прочие яства, что ему подносилось, – а потом исчезал и снова появлялся лишь к следующему празднику. Кате оставалось только с ностальгией вспоминать, как они лет десять назад вместе со старшей сестрой Дашкой и ее сыном – маленьким Ленчиком – отдыхали под Геленджиком. Тогда Катя, еще студентка, учила десятилетнего Лелика прыгать на тарзанке, кувыркаться в воде, а также просвещала его насчет современного американского сленга.

А теперь Ленчик вырос, бороду бреет, на авто разъезжает, и никто из родни ему не нужен. Иногда, правда, он о тетке вспоминал «внепланово», не под праздник. Когда ему, например, ключи от квартиры неотложно требовались.

Или – если у него что-то случалось.

Вот и сейчас слегка истерическая «эсэмэска», пришедшая от Ленчика, свидетельствовала, что с ним опять, похоже, что-то стряслось:

«Тетенька, хотел бы срочно с тобой увидеться. Согласен на любые условия. Напиши, когда, где».

Катя только что отпустила последнюю группу ученичков и стала наполнять ванну. Она предвкушала пятничное вечернее расслабление: долгое лежание в хвойной пене с ленивым листанием свежего «Космополитэна». Праздничный мартовский «Космо» весил три пуда, и просматривать его можно было бесконечно, отмокая после тяжкой трудовой недели… Однако не могла же Катя отказать ради журнала любимому племяннику?! Видать, у него и впрямь неприятности. Поэтому она взяла мобильник и быстро протелеграфировала (то есть «проэсэмэсила» – так, что ли?):«Приезжай прямо сейчас! Есть паэлья, сможешь ее съесть».

Ленчик откликнулся немедленно:«Да ты поэтесса! Скоро буду».

Вот свинья, подумала Катя, насмехается над старшими. Поэтессой обозвал. И что значит: «Скоро буду»? «Скоро» – это как? Через пять минут? Пятнадцать? Или через два часа?

Н-да, такая уж привилегия у юности: быть равнодушным ко всему, что не относится впрямую к ее собственной жизни. В том числе и к своим родным. Катя сама точно такой была – всего лет десять назад.

Вздохнув, Катя выпустила воду, уже успевшую залиться в ванну, и отправилась на кухню: провести ревизию холодильника. Паэлья – паэльей, но ею дело вряд ли ограничится: Ленька метал будь здоров, что бы с ним ни случалось.

…Ленчик явился через пятнадцать минут с тремя замороженными тюльпанчиками.

– С наступающим Восьмым марта, тетенька, – пробормотал он, протягивая букетик Кате.


– Лелик, окстись! До восьмого марта еще две недели. Ты, компьютерщик, считать-то умеешь?

– Не очень хорошо, – парировал племянник. – Так, на семь-восемь, и то с калькулятором. А что, рано цветочки дарить, да? Тогда я могу забрать.

– Ох, Лелик! Наглость твоя не имеет границ.

– Я знаю.

– Ты меня своими цветами конкретно пугаешь. Я и без того думаю: что же могло случиться, чтобы ты ко мне вдруг заявился? Да еще в пятницу вечером? Неужели Машка беременна?

– Не дождетесь, – нахмурился Леня.

– Тогда что?

– А я-то думал, здесь паэлью дают, а не мозги полоскают…

– Хорошо, тогда мой руки – и давай за стол.

– Фу. Как пошло, в мамином стиле: «мой руки», «давай за стол».

– Не хочешь? Кормить не буду.

– Хочу, тетенька! Очень хочу!

Катя давно открыла секрет кормления племянника – порцию ему надо подавать ровно такую, чтобы казалось: обычный человек столько съесть не в состоянии. Однако Лелик всякий раз уминал, и с пребольшим удовольствием.

Вот и сейчас она навалила ему двойную дозу паэльи, рис аж за края тарелки высовывался – а Лелик ничего, слопал за милую душу. Срубил – и очевидно повеселел. Лицо разгладилось, зарозовело, глаза заблестели.

– Ох, хор-рошо! – с чувством произнес племянник, отвалившись от еды.

– Вкусно?

– Еще как! Супер! Просто чудеса творишь! Паэлья лучше, чем в Испании.

– А ты что, был в Испании?

– Нет, – быстро ответил племянник, – но паэлья у тебя все равно вкуснее.

– За что люблю я тебя, Лелик, – благодарно проговорила Катя, – умеешь ты сказать доброе слово.

– А что, Паша твой Синичкин не умеет?

– Куда ему! Из него простое «спасибо» клещами нужно вытягивать. Одно слово, мент – хоть и бывший.

– А где он, кстати, сейчас?

– Понятия не имею. Наверно, у себя, на Дмитровке. А может, по бабам шляется. Он у нас теперь человек свободный.


– Вы что с ним, опять поругались? – участливо поинтересовался Ленчик.

– Опять, – вздохнула Катя. – Но на этот раз, думаю, уже навсегда.

– Жа-алко. А у меня к нему дело было.

– Звякни ему сам. Телефоны знаешь.

Племянник скривился, но Катя продолжила:

– Он, наверное, даже обрадуется. Люди склонны любить тех, кому они сделали добро.

– Супер! – восхитился Ленчик.

– Что?

– «Люди склонны любить тех, кому сделали добро». Ты сама придумала? Гениально!

– Ты сегодня, Лелик, что-то подозрительно сладкий. Ну-ка, давай выкладывай, что случилось.

– Со мной – ровным счетом ничего.

– А с кем тогда? С мамой? – встревожилась Катя.

– Нет, у нее тоже все нормуль. Как всегда: занудствует да каши мне варит. – Ленчик скривился.

– Тогда у кого проблемы?

– У моего ближайшего и лучшего друга.

– Рассказывай.

– Тебе по-мужски излагать – или по-женски?

– В смысле?

– Женщины обычно повествуют по порядку: с чего началось, как продолжалось, чем закончилось. А мужики сначала выкладывают самое главное, а потом уже переходят к деталям.

– То есть перескакивают с пятого на десятое. Ладно, рассказывай как хочешь, юный спец по гендерным проблемам.

– И спрашивать не буду, кто такой этот гендер…[1]Короче, рассказываю. В привычном тебе женском стиле.

И Леня поведал Кате следующее.

…Еще на втором курсе к ним в группу пришел новенький. Он год проболел (или прокосил, Ленчик точно не знал), брал академку, отстал на курс. Звали его Антон Старостин. Прошло достаточно непродолжительное время, и он стал Лениным закадычным другом. Во многом сему способствовало то, что Антон был мегапрограммистом – лучшим на курсе.

– Лучше тебя? – удивилась Катя.

Вопрос был неслучаен. Ленчик являлся всем известным – во всяком случае, в масштабах семьи – программистом, компьютерщиком, хакером. Казалось, для него нет ничего невозможного. Проникнуть в сеть сотового оператора и пополнить счет парой сотен долларов – пожалуйста. Взломать сайт хозарских сепаратистов – ничего нет проще. И потом, звание победителя Всемирной компьютерной олимпиады в Кейптауне (которое с гордостью носил Ленчик) тоже абы кому не дадут.

– Увы, – вздохнул племянник, – Тоха был лучше, как ни обидно признавать сей прискорбный факт. Но… Как говаривал Аристотель, Платон мне друг, но истина дороже.

– Это Сервантес говаривал, – машинально поправила Катя. – Во второй части «Дон Кихота».

– Правда? – рассеянно изумился Ленчик. – Ну, какая разница. Главное, Тоха был в наших компьютерных делах очень крут. Мы с ним не раз и не два сходились в честном поединке. И почти всегда он меня – делал… Выражаясь доступным тебе, филологине, языком: если я по компам мастер спорта или, – скромно добавил юноша, – мастер спорта международного класса – то он был гроссмейстером.

– Да ты у нас скромняга настоящий, – пробормотала Екатерина.

– Да, я такой!.. Тошка вообще, – продолжал Ленчик, – очень многоталантливый человек. Мы с ним пьесу сочинили, для КВНа, и он в ней главную роль играл. А однажды вот что было: Тоха вдруг исчез. Появился через четыре дня – небритый, немытый, глаза красные. «Где был?» – «А я, – говорит, – биотехнологией увлекся. Создал компьютерную муху с шестью крыльями». – «И где же она?» – «Улетела».

– Прямо настоящий Леонардо да Винчи, – усмехнулась Катя.

Ленчик на ее иронию не отреагировал, настаивал:

– Не, он правда реальный гений.

– Что ж мы ничего о твоем Антоне не знаем? – с легким сарказмом спросила Катя. – Почему он до сих пор не явил свои многочисленные таланты миру?

– Да потому, что Тоха – редкостный раздолбай.

– Еще больший, чем ты? – ехидненько поинтересовалась Калашникова.

– Пф-ф! Я по сравнению с ним в данном спорте вообще ребенок. Второй юношеский разряд, не больше. А он и тут – гроссмейстер.

– Могу себе представить… – пробормотала Катя.

– Нет, даже не можешь! У Тохи любимое занятие – на все забивать. На институт, на работу, даже на комп свой любимый – на все. Чтобы для КВНа роль выучил и на сцену вышел, наши артисты за ним в общагу по очереди приходили, будили и на репетиции силком волокли.

– А как он учится? – спросила Катя.

– Ф-фу! – сморщился Ленчик. – Что за вопрос! Сразу видно, что ты преподша! Доцентша!.. Да он на лекции вообще не ходит, даже на семинары забивает и ни к одному из экзаменов дольше двух часов не готовился.

– А оценки?

– Ох, ты такая же, как и мать моя! Одни оценки вам интересны! Да Тоха, если хочешь знать, с его талантами мог бы президентскую стипу получать!

– Но не получал, – закончила за племянника Катя.

– Он и обычную-то не получал.

– Чем же твой Антон вместо учебы-то занимался?

– Тупил! Тормозил. Информацию потреблял. По сети ползал, когда деньги были. Пиво пил.

– Ну, этим все студенты грешны.

– Но Тоха – в особо злостных масштабах. Знаешь, кстати, какая у него кликуха была? «Тоха-Питоха». Потом первая часть отвалилась, и он у нас просто Питохой стал. Или Питухой. Хотя на Питуху он обижался: на «петуха» похоже.

– Ясно. Все вы – утопленное в пиве поколение. Но ты ведь, Лелик, ко мне приехал не для того, чтобы к сочинению готовиться. На тему «Антон Старостин – лишний человек двадцать первого века».

– Совершенно центрально замечено! Но ты ж сама велела, чтобы я рассказывал по-женски, то есть последовательно. Стал-быть, это была только присказка. Или экспозиция, как вы, гуманитарии, выражаетесь.

– Тогда рассказывай сказку.

– Пожалуйста. Мы перешли на пятый курс, и тут Тоху как подменили. Во-первых, он работать пошел…

– Куда?

Ленчик опять скривился:

– В брачное агентство под названием «Уж замуж за рубеж».

– Что, серьезно так называется?

– Ага.

– И кем он там работал? Женихом?

Леня хохотнул – оценил шутку.

– Нет, сисадмином[2]. Но не в том суть. Главное, Тоха опять чем-то увлекся. Сильно увлекся. Как с той мухой. Дни и ночи за компом сидел. В институте вообще не показывался.

– Увлекся – чем?

– А я знаю?!

Катя нахмурилась.

– Ты же вроде говорил, что друг его.

– А я и не отрекаюсь. Да, друг. Но он знаешь какой скрытный был!..

– Что, – прищурилась Екатерина, – ничего тебе не рассказывал? Даже за пивом?

– Не.

– А ты его спрашивал?

– Хм! Неоднократно.

– И что Антон отвечал?

– Да много всякой пурги. Но знаешь, Катюшечка, – Ленчик редко называл тетку по имени, но когда сие случалось, ее имя звучало в его исполнении особенно проникновенно, – я, конечно, проинтегрировал его ответы. И получилось у меня, что Тоха клепал на заказ какую-то суперпуперпрограмму.

– Какую программу? Для чего? Про что?

– Представления не имею. Единственное, однажды, когда он «трех топоров» (ну, портвейна «три семерки») накеросинился, начал орать, что программа его, типа, революцию произведет, а сам он миллиардером будет, круче Гейтса. И тогда меня к себе вице-президентом возьмет.

– Типичная для алкоголиков мания величия, – поморщилась Катя.

– Я б не спорил, – кивнул Леня, – когда б не знал, на что Тоха способен. Он ундервуд настоящий – то есть вундеркинд. Честно тебе говорю.

– Но ты ко мне приехал явно не для того, чтобы своего другана рекламировать. Или ты за него замуж собрался?

– Нет, – с серьезной миной помотал головой племянник, – я до противности гетеросексуален. Из-за чего и страдаю.

– Почему – страдаешь? – улыбнулась Екатерина.

– А, думаешь, легко овец в койку затаскивать?! Особенно симпатичных?

– Я думаю, тебе – легко.

– Да?! С моим-то не телосложением, а «теловычитанием» и с полным отсутствием бицепсов?

– Зато ты, Лелик, чертовски обаятельный, – без грамма иронии сказала Катя.

– Спасибо тебе, тетечка, на добром слове.

– У твоего друга, кстати, девушка была?

– Случались всякие. Одноразовые. Когда он еще в общаге жил.

– Жил? А потом куда переехал?

– Ну, формально он в общаге и числился, а фактически – в том брачном агентстве гнездо себе свил. Компы там имелись мощнейшие (непонятно, правда, зачем) – вот Тоха по ночам на них и работал. И пиво дул. Тетки брачные его обожали, ключи от офиса доверяли. Диванчик там у него стоял, он пару часов под утро прикорнет, а днем опять вокруг компьютеров шаманит…

Катя не удержалась – зевнула, обычное дело для пятничного вечера.

Ленчик посерьезнел. Сказал:

– Ну ладно, тетечка, предыстория затянулась. Пора переходить к главному. Короче, неделю назад Питоха исчез.

– В смысле – уехал куда-то?

– Не совсем.

Леня вынул из кармана штанов (настолько обширного, что туда ноутбук можно было засунуть) сложенную вчетверо газету «Молодежные вести». Кате бросился в глаза заголовок:«Загадочное преступление в брачной конторе».

Она пробежала глазами заметку:

«Удивительное преступление произошло в одной из столичных брачных контор, специализирующейся на „поставке“ московских невест на внешний рынок. Ночью в агентство (оно размещается в двухэтажном особнячке на Сретенском бульваре) проникли двое неизвестных в масках. Они „вырубили“ единственного охранника с помощью электрошокера, затем связали его, заткнули рот и вошли в помещение брачной конторы. Но спустя непродолжительное время, обыскав особняк и практически ничего не прихватив, налетчики покинули место преступления.

Секьюрити сумел освободиться от пут только через несколько часов. Он и вызвал милицию. Милиционеры, прибывшие на место происшествия, подтвердили, что из агентства похищен лишь жесткий диск одного из компьютеров. Однако в деле имеется одна странность: охранник утверждает, что в ту ночь в помещении брачной конторы присутствовал еще один человек. Это 21-летний пятикурсник Технического университета имени Баумана Антон С. Студент подрабатывал в агентстве сетевым администратором. Он был, по словам руководителей брачной конторы, чрезвычайно увлечен компьютерами и очень хорошо разбирался в них. Антон частенько засиживался в помещении агентства до глубокой ночи, а порой и спал там. В ночь нападения С. также присутствовал в офисе. Однако, как утверждает охранник, он не выходил из помещения ни вместе со странными налетчиками, ни после них. На рабочем месте также не нашлось никаких следов пребывания С., и до сих пор непонятно, куда он мог «испариться». Милиция предполагает, что молодой человек может быть связан с преступлением, и предпринимает меры по его розыску, однако ни дома, ни в институте С. не появлялся, а его мобильник молчит. Сыщики ломают голову над тайной его исчезновения».

Калашникова дочитала заметку до конца, а потом взглянула на выходные данные газеты.

– Газета сегодняшняя. А ты говорил, что твой друг неделю назад исчез.

– А он и испарился неделю назад. Непонятно, почему заметка только сейчас появилась. Как будто ее специально мариновал кто-то.

– Я думаю, не специально. У газетчиков же как? Для убийства место на полосе всегда найдется. А про ограбление, тем более такое, напишут только тогда, когда больше писать не о чем… А что, Антон и в самом делевообще исчез?

Леня кивнул:

– Угу. Ни в общаге не светился, ни в универе. И мобила вырублена.

– Может, домой к себе уехал? Откуда он родом?

– Из Ярославля. Но я родакам его уже звонил, номер Тохин домашний знаю. Поговорил я с предками аккуратненько, чтоб не беспокоить. Я, мол, из Англии с практики вернулся, вот Старостина ищу. А они дико удивились: он, говорят, в Москве – учится.

– А ты не спросил, когда он последний раз родителям звонил?

– Спросил. Ровно восемь дней назад. Как раз в день перед исчезновением.

– И они не волнуются?

– До моего звонка не начинали. Что у него мобильник молчит, их не удивляло: Тошенька, говорят, у нас такой рассеянный, вечно забывает баланс пополнить.

– Может, он с девушкой какой-нибудь познакомился? И завис у нее?

– Как-то за ним раньше не водилось подобных зависаний.

– Все когда-то бывает в первый раз, – глубокомысленно протянула Катя, сама не очень веря в подобное объяснение. – А в милиции что говорят?

– Ищут, – развел руками Ленчик. – Сами хотят Антона допросить по факту нападения на охранника и агентство.

– Ну, всем известно, как наша милиция рьяно работает.

– Вот и я о том же.

– О чем – о том же? – прищурилась Катя.

– Да пора уже, чтобы за дело Антона взялся настоящий профессионал!

– Ты на Пашу Синичкина намекаешь?

– Именно. На него.

Тон Екатерины заледенел.

– Ну и обращайся к нему сам.

– Он же не мой бойфренд, – надул губки Лелик, – а твой.

– Он мойбывший бойфренд.

– Какая разница!

– Нет, это дьявольская разница. Не могу я после всего, что было, звонить ему, а тем более о чем-то просить.

– Катюшечка, – капризно скуксился Ленчик, – ты же понимаешь, что если я (или, допустим, мама моя) к Синичкину обратимся – нам придется ему платить. А у нас денег нет, да если б и были – мама не согласится их на Питоху тратить. А для тебя Синичкин бесплатно Антона разыщет, да еще счастлив будет, что ты его помочь попросила.

– Нет, – решительно покачала головой Катя. – Не стану я Пашке звонить.

– Ну, Ка-а-атечка!.. – жалостливо протянул Коноплев-младший.

– В конце концов, – отрубила Екатерина, – у твоего Антона свои родители есть. Пусть они к Синичкину и обращаются – или в другое сыскное агентство.

– Да не потянут они агентство! Они ж из Ярославля! Папаня у него пожарным на нефтеперегонном заводе работает, а маманя – в районной библиотеке. Откуда у них деньги, а сыскные агентства, я узнавал, в день от пятисот баксов требуют… И потом, неохота их раньше времени дергать.

– По-моему, время уже пришло.

– А по-моему, тебе, тетечка, твоя гордость важнее, чем жизнь и здоровье молодого человека – надежды отечественной науки.

– Лелик, не надо демагогии, – поморщилась Калашникова. – Никакой особенной надежды отечественной науки я, из твоего рассказа, в лице Антона не вижу. А вижу – безответственного лоботряса и керосинщика.

– Значит, раз лоботряс и керосинщик, – насупился Ленчик, – то и не человек теперь?

– Не передергивай! Ты тоже, мой дорогой, бездельник и выпить не дурак. Но ради тебя я – не дай бог, конечно, – все, что угодно, сделаю.

Ленчик растерянно заморгал, а Катя решительно продолжала:

– И делала уже. Потому что ты мне – родной. А твой Питоха мне никто. Я его даже не видела ни разу.

– Ладно, – вздохнул Ленчик, – твою позицию я понял. Извини, что побеспокоил.

Он встал из-за кухонного стола.

– Ну и куда ты отправляешься?

– Искать Антона. Сам.

– Детский сад, – якобы в сторону прокомментировала Екатерина. – Ясельная группа. Как сейчас помню: когда я в тебя манную кашу впихивала, ты такой же суровый вид принимал.

– Пусти, я пошел.

– Сядь. Сядь и успокойся. Давай попьем чаю – у меня, кстати, имеются твои любимые эклеры – и все обмозгуем.

– А что мозговать, если ты Пашке звонить не хочешь? – пробурчал Антон.

– Но мы же что-то и сами можем сделать?

– Ура, тетя Катюшечка, – просиял Леонид, – ты в деле!

Тот же день – точнее, ночь.

26 февраля, 02.50 утра.

Ленчик

Никаких действий Ленчику с Катей начать не пришлось, потому что той же ночью студенту пришло по электронной почте письмо.

Кому:Леониду Коноплеву

Адрес: thrillseeker@yandex.ru

От :меня

Адрес: epeiuahrciejvam@mailinator.com

Предмет: Новости π2he


Подумать только, Ленчик это «мыло» сначала чуть в мусор не выбросил! Оно и понятно: пришла депеша с незнакомого адреса, от неизвестного человека. Серверный сортировщик его в папку спама поместил – Леня такие письма обычно не глядя изничтожал. Однако сегодня он краем глаза увидел, что почтовый ящик отправителя расположен на сервере mailinator.com. Леня знал, что там регистрируют одноразовые электронные адреса. Отправил с него автор одно «мыло» – и все, ящик бесследно исчез. Тогда заинтригованный Ленчик «сабджект» прочитал. Там странное значилось: Новости π2he. Ну, «новости» – понятно. Каждый второй спаммер какие-нибудь новости тебе впаривает. (Например: «New photos! Kurnikova fucks horse!») А вот что за аббревиатура, состоящая из греческой буквы, арабской цифры, латинского местоимения?? Сначала число «пи», потом два (или по-аглицки «ту»), а затем местоимение (английское) «he», или «он». Что-то знакомое почудилось Ленчику в этой мешанине.

Да, конечно же! Как он сразу не догадался! Греческое π означает русский слог «пи», двойка – слог «ту», а английское «he» («он»), на самом деле, читать надо согласно транскрипции, то есть «хи». И что вместе получается? «Новости Питухи». Ну, конечно же, это он, Питуха-Питоха. Брат Тошка, живой и невредимый!

Ленчик нетерпеливо открыл письмо, даже не подозревая, насколько оно переменит его жизнь на годы вперед.

«Хей, чувак!

Ну че вы там, припупели в связи с моим исчезновением? Трепещете? Не трепещите! Я живой, здоровый и довольный как удав. Наслаждаюсь жизнью. А вот где я – этого вам знать не нужно. Может, в Доминикане пузо грею, может, в соседней от тебя многоэтажке хазу снимаю, а может, медитирую в Шаолиньском монастыре. Адрес, откуда я пишу, самоуничтожится практически сразу по отправлении письма, и искать меня бесполезно, не найдете, даже с твоими, Леон, талантами.

Я читал про погром в офисе «Уж замуж за рубеж». Ах, черт, проговорился. Да, я имею здесь, в Шаолиньском монастыре, доступ к русским газетам. Можете даже не сомневаться, если сомневались, – это по мою душу приходили. Крутые парни, видишь ли, решили, что я их на бабки кинул. Фактически я их и кинул. В общем, тот аванс, что они мне дали, не отработал. И им, ясен перец, не вернул.

Но ту программу, о которой я тебе, Леон, упоминал, я, в итоге, скриэйтил. Ну, или не совсем ту. Да только вот плохим парням ее не отдал. Сам решил ее продать. Клевая ведь получилась штука. Очень мощная. Эти долдоны все равно б в ней ничего не поняли.

Так вот чего я тебе, Ленчик, пишу. Программку эту, грандиозную вершину моего мастерства (хорошо сказал, а?), я им не отдал – но и с собой не взял. А знаешь че замутил? Тайма у меня было мало. Я сидел, запершись, в агентстве. По лестнице уже бухали ботинки темных мужчинок. (Сильное предложение, а?) Ну, тогда я и взял ее, мою Программу, – да и делитнул. Но, как ты, брат, понимаешь, не просто в трэш послал, а потом затер. Я еще и хард со своего компа снял и раздолбал его к бениной матери. Все! Финиш! Баста! Была Программа – и нет ее. И хрен ее кто когда восстановит.

Значит, такова, Лео, официальная версия событий. То есть так должны были думать бандюки.

Теперь слушай, что было на самом деле.

Перед тем как Программу делитнуть и хард разъ@@ошить, я пожалел плоды моих трудов. Все ж таки почти год просидел я над Программой ночами, столько сил и вдохновения вложил… (Плачет.)

И тогда я сделал вот что. Я взял мою Программень и отправил притаченным файлом (а она крохотулечная получилась, всего полгектара) по случайно взятому адресу. А знаешь, Лелик, откуда я этот адресок надыбал? Из базы данных агентства «Уж замуж за рубеж» – из числа тех овец, что за бугор замуж вышли.

Прикинь, что получается. Сидит такая Варя, хозяйка дома какая-нить из Оклахомщины, верная подруга фермера Джо. И вдруг – бац! – ей на бошку сваливается мое «мыло». А к нему полгектара[3]чего-то там ни хрена не понятного приторочено. Че она дальше делать-то будет? Вариант «а». Она моментально отправляет мое письмишко вместе с Программой в мусорный бак. Вариант «б». Она пытается открыть Программу. Фигушки. Ни @@я у ней не получается. Потому что я запаролил Программу так, что только два человека на всем белом свете могут ее открыть. Первый – это, совершенно ясно, я. А второй – ты. (Фанфары!)

К чему это я? Ах да… Значит, открыть Программу у овцы у той оклахомской, подруги фермера Джо, ессесьно, не выходит. Значит – что? Команда «б» не проходит, вернитесь к варианту «а».

Программа летит в мусор.

Итак, что получается? Я – неизвестно где. Программа моя – тоже неизвестно где. Точнее, известно где: в ж@пе. А именно: лежит в компе, в мусорном ведре, у какой-то из овец, взятой случайным образом из базы данных «Уж замуж».

Вернее, я даже знаю, у какой конкретно овцы. Знаю, как ее звать. Знаю адрес, электронный и человеческий. Но тебе я его не скажу. Пока, во всяком случае.

Ты спросишь: чего же тогда мне от тебя надо? Ну, во-первых, чтобы ты, чувак, не волновался. (А ты ведь волновался за меня, а? Ну, скажи, что волновался!) А во-вторых, я хочу, чтоб ты ее, Программень мою, все-таки нашел. Знаешь, я тут посидел, мозгой покрутил… Начертил пару формул… Поговорил по «аське» кое с кем… Словом, вышло, что Программу мою можно продать дорого. Очень дорого. За миллионы зеленых тугриков!

А знаешь почему? Потому что она – вершина, не побоюсь этого слова, развития человечества. То, к чему оно (человечество) всю свою жизнь стремилось. Над этой темой еще твой тезка, Леонардо да Винчи, работал. Японские мудрецы в восемнадцатом веке колдовали. Говорят, в сталинских лабораториях пытались что-то подобное создать. Но ничего им не обломилось. А мне вот – удалось. Поэтому еще раз говорю: стоить будет моя Программа миллионы, если не миллиарды.

К чему я это? А к тому, что мне, мой друг, вылезать чичас из моего укрытия не резон. Схватют. А Программу получить страсть как хочется. И продать ее. Поэтому слушай мое к тебе, Леон, предложение:

1) Ты немедленно отправляешься на поиски Программы. Со своей стороны я готов гарантировать, что путешествие твое будет совершенно безопасным. Никто про тебя не знает, про местонахождение Программы – тоже. Тебе ничто не угрожает.

Итак, 2) ты находишь ее.

Затем 3) ты передаешь ее мне в безопасном месте.

4) Я ее довожу окончательно до ума (ну, или мы с тобой доводим).

5) Мы ее продаем…

6) …и выручку делим между собой. Делим – черт с тобой, я не жадный – пополам.

7) Мы отваливаем в две противоположные стороны, каждый из нас при этом как минимум на зеленый лимон становится (я гарантирую!) богаче.

Ну, как тебе мой план? Соглашайся!

Я знаю, ты согласишься. Ты ведь у нас такой, отвязный.Thrillseeker, одно слово.

Ты спросишь меня: а куда надо ехать? Где лежит Программа? Координатки овцы-невесты давай!

Не все сразу, Леон, не все сразу.

Время придет, я тебе тогда и адресочек овцы-адресата сообчу.

Ну, бывай, друже. Жму твою мужественную, накачанную (от упражнений на клаве) руку».

## Глава 2

Москва – Венеция.

Та же ночь – 26 февраля,

04.31.

Ленчик

Ленчику не составило ни малейшего труда вскрыть сайт www. uzh-zamuzh.ru, принадлежащий агентству «Уж замуж за рубеж». Пятнадцать минут – и копайся всласть во внутренних документах брачной конторы. Правда, зачем он это сейчас делал – объяснить юноша себе не мог. А зачем вообще, спрашивается, народ на разные интернет-сайты заходит? В девяноста процентах случаев низачем. Просто так. Волной их приносит.

Заснеженная Москва спала, в соседней комнате сопела мама Даша, Интернет летал со свистом. Почему б не поплавать в его волнах!

Вот и опытный хакер Ленчик залез в интимные архивы «Уж замуж невтерпеж». Или как там его: «за рубеж», что ли?

Он проглядел анкеты и фотографии желающих сочетаться – среди них попадались и прехорошенькие, причем сфотканные в минимальных купальничках. «Вот бабы – несчастные создания, – мелькнуло у Леонида в башке, когда он рассматривал зазывные картинки. – На любое ухищрялово готовы, лишь бы замуж выскочить. И полуголыми сыматься, и бабки свахам платить. И все равно – полно вокруг безмужних. Причем чем овца лучше – тем меньше у ней шансов к кому-нибудь прибиться. Взять хоть маманю мою, Дарью свет Сергеевну, или тетку Катю. Стройные, умные, красивые – как на подбор. Ну, ладно, маманя старая – все ж таки сорок с хвостом, плюс обременена многочисленным семейством (в лице меня). А тетке Катьке всего-то чуть за тридцать, фигурка – персик, денег куры не клюют. Но все равно: первый муж, профессор Дьячков, в Америку сбежал; второй, брутальный мэн, детектив Синичкин, загулял. И вот сидит она одна вечером в пятницу, и всего-то у нее радости – племянничек подъехал, проблемами ее своими нагрузил…»

Если б Ленчику платили за разную мелкую философию на глубоких местах, которой он сам с собой предавался, – он давно б уже стал миллионером. А если, к примеру, за каждый взломанный сайт пиво халявное давали – мог бы пивные ванны принимать. Но Леня философствовал, а также занимался самым увлекательным в мире занятием – интернет-серфингом, скольжением по волнам виртуального мира, совершенно бесплатно.

От нечего делать он скачал из базы данных матримониального агентства список тетенек, которые благодаря посредничеству брачной конторы замуж за границу выскочили (про него намекал в своем письме Антон). Список оказался совсем не огромным: всего-то семнадцать фамилий. А клиенток, желающих окольцеваться, в базе агентства сотни! Вот и посчитайте КПД пресловутой конторы. У паровоза – явно больше.

Кстати, среди «обраченных» никаких теток из Оклахомы не оказалось. Значит, врал в своем письме Антон? Мистифицировал, по ложному следу пускал? Выходит, так. Только вопрос – кого он мистифицировал? Его, Ленчика? Или тех, кто за Питохой продолжает охотиться?

В списке имелись, правда, гражданки, выскочившие замуж за америкосов, однако одна проживала в Нью-Йорке, другая в какой-то дыре в Техасе, а третья, бедненькая, аж на Аляске. И ни одной с Оклахомщины.

Самый большой, кстати, спрос на наших девушек оказался в Италии и Испании – и той и другой средиземноморской державе досталось аж по пять штук клиенток «Уж замуж». Еще две нашли своих мусью во Франции, одну занесло в Гибралтар (каковой, как известно, до сих пор является колонией туманного Альбиона), а последнюю – в Норвегию.

Изучив список (а там и фотки невест имелись, и телефоны, и адреса), Леня понял: только что он, на самом деле, сделал первый шаг по пути, указанному ему Питохой. И почему-то именно сейчас, ночью, Леня не сомневался: этот путь он пройдет. От – и до.

Он решил первые шаги в поисках Питохиной чудо-программы отметить. Достал из тайничка между рамами бутылочку пивка, откупорил, прильнул.

Тут, как назло, в коридоре прошелестели босые шаги. В дверь заглянула мама Даша – заспанная, в пижамке. Ленчик еле успел пиво спрятать.

– Ты что это до сих пор не спишь?! – проговорила мама громовым шепотом. – Без четверти пять! Ну-ка, быстро в кровать!

Вы подумайте – надо же! «Быстро в кровать!» Как будто ему не двадцать лет, а пять каких-нибудь!

«Жениться, что ли, ей назло?» – в сердцах подумал Ленчик, однако же маму послушался: Даша в гневе бывала страшна. Отвалился от сети, выключил комп и залез под одеяло.

Последние глотки пива он делал уже в темноте.

26 февраля, день.

13.31.

Ленчик

Леонид проснулся далеко за полдень, когда мамы уже и след простыл. Даша работала менеджером в частной школе, и по субботам у них на работе – самый лом народу: предки своих школьничков приводят, желают срочно их от неграмотности избавить.

От мамани на кухонном столе осталась грозная записка:

«Леонид!

Сколько можно сидеть по ночам за компьютером?! Смотри, нарушишь в юности сон – будешь потом всю жизнь мучиться, как тетка твоя!! На завтрак я тебе кашу сварила – она в микроволновке. На обед, пожалуйста, съешь суп, а не бутербродами из поганого «Макдоналдса» питайся. Я буду поздно. Может, встретишь меня на машине? Пожалуйста, будь осторожен и за рулем пристегивайся! »

Ленчик вздохнул. Вот ведь маманя! По жизни – нормальная, веселая, остроумная тетка. А как дело касается лично его – становится та-а-акой занудой! Аж скулы ломит! Вот, пожалуйста, короткая записка, а в ней – раз… два… три… пять советов и поучений. «Ешь суп, в «Мак-Кряке» не питайся, спать вовремя ложись, в машине пристегивайся». Во нуднятина!

Леня без спешки побрел в ванную. Чего подрываться? В субботу – учебы нет, работы нет, курсовик подождет.

И только значительно позже – намывшись, набрившись, наделав себе бутербродов с ветчиной (мамину кашку он благополучно спустил в унитаз) – он вдруг вспомнил: Тоха! Тетка Катя! Ведь тетка до сих пор считает, что Ленчикова друга надо искать! Она и ведать не ведает о Питохином ночном письме и о том, что ситуация кардинально переменилась!

Леня кинулся звонить Катюше – даже кофе не допил. Домашний у нее не отвечал. Мобильник – тоже. Ничего не оставалось, как отбить тетке SMS-сообщение:«Надо срочно встретица, поговорить по вчерашней теме!!!»


А потом Ленчик досмаковал кофе и пошлепал к своему компьютеру – аппарат притягивал его, словно косяк – наркомана. Леня, натурально, жить без него не мог – хотя пока в этом даже себе не признавался.

Только он загрузился, вышел в сеть – позвонила тетка Катя. Голос у нее был та-акой рассла-абленный – рассла-абленный, словно она воссоединилась с Синичкиным и только что несколько раз отпраздновала сие событие в постели.

– Я на масса-аже была и у космети-ички, – пропела она, – телефон отключа-ала.

– Надо бы нам с тобой встретиться, кое-что перетереть, – строго сказал Ленчик.

– «Перетереть»? Фи, Лелик, тебе не идет жаргон.

– Тогда давайпросто встретимся. Тереть ничего не будем.

– Ну, не зна-аю. Сейчас у меня карате, а потом сауна и маникюр.

– А вечером?

– А вечером я с па-адружкой в клуб иду. Может, давай в клубе встретимся? Я тебе молочный коктейль закажу.

– Много ты в клубе поговоришь! Там грохот.

– Ничего, – смешок, – зато никто не подслушает.

Делать нечего: пришлось уславливаться с теткой на десять вечера в пенсионерском клубе «Пражская весна».

Ленчик досадливо отшвырнул телефон. Не любил он эти ночные клубы: сплошная ярмарка тщеславия и неприкрытый кобеляж со съемом. Вернулся к компу, проверил свой почтовый ящик: ничего интересного. На пару форумов зашел – та же самая ботва. Заглянул на свою страничку на сайте знакомств. Хоп! А тут есть парочка сообщений.

Первое было от одной встреченной в сети овцы по имени Анжела – та пеняла Лелику, что вот она прислала ему номер своего телефончика, а он, гадкий мальчик, ей не звонит. Но проблема овцы заключалась в том, что вместе с телефоном она прислала и свою фотку. Бе-е! Лучше б она этого не делала. И – не фотографировалась бы никогда. И вообще – в парандже ходила.

– И не позвоню я тебе, и писать больше не буду, – пробормотал сквозь зубы Леня, перемещая девицу с ее домоганиями в папку «удаленные».

Второе послание, пришедшее на его страничку на сайте знакомств сегодня ночью, оказалось анонимным. И – странным. В стихах.

Я не туда тебя позвала,
где вышка кровь Земли качала,
а где положено начало
газеты, гетто, арсенала.

Ленчик потряс головой. Бр-р. Бред какой-то.

Началло – позвалло – качалло.

Он посмотрел данные отправителя. Абонент (абонентша?) зарегистрировался (-алась?) на портале знакомств вчера. Тогда же он (она) заходил (-ла) туда первый и последний раз. При этом он/она не оставил (-а) ни фотки своей, ни адреса, ни ника, ни «аськи».

Однако же стиль стихов, несмотря на женский род, очень что-то Ленчику напоминал. Хотя он по стилям и не спец, но ощущение явное: по духу очень похоже на вчерашнее письмо Питохи с доморощенным шифром в «сабджекте».

Юноша хмыкнул и вернулся к посланию.

Клуб «Пражская весна».

26 февраля, вечер.

22.15.

Ленчик

От Праги в пенсионерском клубе «Пражская весна» имелся лишь нарисованный во всю стену Карлов мост. И пиво. От весны – побеги искусственной жимолости по-над мостом. Оно и понятно, почему зелень была искусственной. Настоящая от шума увяла б в шесть секунд.

В клубе все грохотало. От музыки, натурально, дрожали стены и потолок. Звуковая волна равномерно била по ушам.

Когда Ленчик появился на пороге, к нему обратилось множество заинтересованных женских взоров: и его ровесниц в соблазнительных топиках, и ровесниц его мамани в не менее откровенных маечках. На первых еще можно было посмотреть. Вторые являли собой, в своих попытках ухватить кусочек субботнего счастья, довольно жалкое зрелище. Мужчин в клубе традиционно наблюдался дефицит, и каждый новый представитель сильного пола встречался с жадным любопытством.

Ленчик заметил тетку Катюшу. Она на Ленчиково явление никакого внимания не обратила. Сидела себе за столиком с какой-то овцой, полненькой, очкастой, ее же возраста – явной домохозяйкой. Девушки потягивали коктейли ядовито-синего цвета и увлеченно беседовали, подавшись друг к другу и пытаясь перекричать гром музыки. Ленчику пришлось подойти к самому столу Катерины, прежде чем тетка заметила его.

– О! Ленчик! – прокричала она. – Садись!! Заказать тебе пива?!

– Нет!! – проорал юноша в ответ. – Я за рулем!!

– Тогда – колы?!

– Да!!

– Это, кстати, подруга моей парашютной юности, звать Валентиной! А этот замечательный юноша – мой племянник Ленчик!!

«Замечательный юноша» коротко кивнул «подруге парашютной юности». Из-за громыхания колонок разговаривать не было никакой возможности. Только Кате, тренированной тысячами лекций и миллионами оболтусов-студентов, еще удавалось донести более-менее связную мысль до окружающих.

Явилась кола. Ленчик поблагодарил официантку кивком головы, сделал пару глотков, а Катя проорала ему:

– Давай, пригласи меня танцевать!

Лелик сделал такую рожу, словно вместо колы ему принесли хинин.

– Лелик!! Ты меня обижаешь!!

Тут как раз заиграли олдскульный[4] хит «Отель „Калифорния“, народ на танцполе стал сбиваться в парочки, виснуть друг на друге, и Ленчик с миной мученика встал из-за стола, подал Катерине руку.

– Силь ву пле, мадам.

Они прошли меж столиков, чужих ног и недоприглашенных девиц и выбрались на танцпол.

– Не больно-то мне твои танцы нужны, – проворчала Катя в ухо Ленчика, когда он повел ее в «медляке». – Но как мы еще с тобой поговорить сможем?

– А мне и потанцевать с тобой, тетенька, доставляет большое удовольствие.

– Чего ж ты рожицу тогда кривил?!

– Не люблю, когда на меня глазеют.

И в самом деле, парочкой интересовались многие. Девицы поглядывали на тридцатилетнюю Катю, осмелившуюся кадрить юнца, с нескрываемой злобой. Она, в отместку им, прижалась к Ленчику и прошептала ему в ухо:

– Ну, выкладывай свои новости.

Оказавшись щека к щеке, вести осмысленный разговор было возможно – собственно, в клубах музыка для того и запускается столь громко, дабы сплотить представителей противоположных полов теснее некуда.

Ленчик, ведя Екатерину, рассказал ей о пришедшем вчера «мыле» от Антона – о чудо-программе, о том, что Питоха ее якобы уничтожил, а она, может, «всплыла» в Оклахоме. Потом поведал о стихах, присланных ему сегодня неизвестной поклонницей.

– Ну-ка, процитируй! – заинтересовалась Катя.

Леня с чувством продекламировал заученные наизусть стихи:

Я не туда тебя позвала,
где вышка кровь Земли качала,
а где положено начало
газеты, гетто, арсенала.

Катя резюмировала:

– Бездарные, конечно, стишата. Во-первых, грамматическая норма – не «позвАла», а «позвалА», с ударением на последний слог. А потом, отглагольная рифма «позвала – качала» – явный признак графомании.

– А я и не говорил, что мне Ахмадулина письма пишет, – фыркнул Ленчик. – Тут главное не форма, а смысл. То есть, я даже думаю, шифр.

Катя задумалась лишь на минуту, а потом переспросила:

– Значит, говоришь, твой Питоха намекал в своем письме, что якобы послал свою программу какой-то тетке в Оклахому? А в Оклахоме никаких клиенток у брачного агентства нет?

– Ага.

– А ты знаешь, что в Оклахоме раньше в большом количестве нефть добывали?

– Откуда мне знать! Я ж не в «керосинке» учусь!

– Это вопрос общей эрудиции, – отбрила тетка. – Ну, неважно. Во всяком случае, стих«где вышка кровь Земли качала» – явный намек на Оклахому. Стало быть, обращаться в Оклахомщину тебе совсем не след.


– А куда – след?

– А об этом говорится во втором двустишии. Как там?..

–Где положено начало газеты, гетто, арсенала, – послушно повторил Ленчик. – Бред какой-то.

– Это не бред. В двустишии зашифрован город Венеция. В Венеции у агентства «Уж замуж за рубеж» клиентки есть?

– Есть… – растерянно пробормотал Ленчик. – Одна овца там проживает… Но, постой, с чего ты взяла, что имеется в виду именно Венеция?

– А с того, что я, между прочим, филолог и чуть-чуть этимологией занималась.

– Энтомологией?

– Энтомология, дурачок, – наука о насекомых. Ею из гуманитариев один Набоков занимался. А я занималась этимологией – происхождением слов.

Песняк про «Отель «Калифорния» оказался длинным, и они приспособились разговаривать, рот к уху, даже в реве колонок. Точнее, Катя говорила, а Леня слушал.

– Так вот, «газета», «гетто» и «арсенал» – слова итальянские. Да не просто итальянские. Они конкретно из Венеции пошли. «Газетой», помнится мне с первого курса, называли мелкую венецианскую монету – столько там первые газеты стоили. А «арсенал», к примеру, восходит к арабскому «дарсина-а», что означает «дом ремесел». Поэтому в стихах твой Антон (а я не сомневаюсь, что это он извращается) имеет в виду Венецию. Можешь и к доктору не ходить.

– Супер! – восхитился Ленчик. – Ты у меня, тетка, не просто кандидат наук. Ты – мегаученый!

И юноша чмокнул Катерину в щечку.

– Учись, студент, – пробормотала польщенная похвалой юнца Катя.

– Значит, решено! – воскликнул Леня. – Едем в Венецию!

– Ты что, перегрелся? – невежливо спросила Катерина. – Или тебе гашиш в колу подмешали?! Какая Венеция?!

– Как «какая»? Мне же надо своего друга спасать!

– Ерунду говоришь, – поморщилась тетка.

Тут медлительный «Отель «Калифорния» наконец закончился, и безо всякой паузы запустили «Распутин», композицию группы «Бони М». Кате и Ленчику волей-неволей пришлось расцепить объятия. Людей на танцполу прибыло. Белокурый юноша (похоже, альбинос), одетый в белые штаны, принялся выделывать коленца перед Екатериной.

Внимание племянника тщетно пыталась обратить на себя толстуха в маечке с длинными рукавами, время от времени якобы нечаянно в ритме танца задевавшая его своим колышущимся бюстом.

Ленчик, проигнорировав бюст, стал решительно пробираться сквозь толпу к столику. Катя осталась танцевать, польщенная пристальным интересом белокурого юноши.

Если бы оба они были чуть внимательнее, то, верно, заметили бы: во время предшествующего «медляка» белокурый танцевал вместе с толстухой, причем от нашей парочки они старались держаться в пределах прямой видимости. В этом не было бы ничего криминального – когда бы во время танца из рукава толстухи не высовывался чувствительнейший мини-микрофон направленного действия.

Микрофон, нацеленный точно на Катю с Ленчиком, записал их диалог от первого до последнего слова.

* * *

Адрес: galina@bonvenezia.it

Кому: Галине Медичи Пчеллини

От: агентства «Уж замуж за рубеж» (vip@uzh-zamuzh.ru)

Предмет: запрос от агентства «Уж замуж за рубеж»

27 февраля 20** года, 10.45.05 (+04.00)

Уважаемая Галина!

Мы решились побеспокоить вас по вопросу, имеющему для нас первостепенное значение. Дело заключается в том, что по халатности нашего системного администратора (он, кстати, уже уволен) информация, чрезвычайно важная для нас, по ошибке попала в ваш электронный почтовый ящик. Скорей всего, это нелепое письмо пришло к вам в ночь с 18 на 19 февраля. В файле, присоединенном к письму, содержались очень существенные для нас данные – причем в единственном экземпляре. Если вы, глубокоуважаемая Галина, получали такое письмо, то глубоко обяжете нас, если дадите нам об этом знать.

С уважением,

вице-президент агентства «Уж замуж за рубеж»

=Тишкина А.Е.

*

Адрес: vip@uzh-zamuzh.ru

От: Галины Медичи Пчеллини (galina@bonvenezia.it)

Предмет: Re: запрос от агентства «Уж замуж за рубеж»

Уважаемые господа!

Я припоминаю, что в дни, примерно указанные вами, я действительно получала с вашего адреса странное письмо без текста, но с вложением. Я попыталась открыть присоединенный файл, однако не сумела и поэтому уничтожила и письмо, и файл. Жаль, что в нем, оказывается, было что-то для вас нужное.

Г. Медичи Пчеллини

*

Предмет: Re [2] запрос от агентства «Уж замуж за рубеж»

Дорогая Галина!

Спасибо вам за ваш быстрый и исчерпывающий ответ. Информация, содержавшаяся в случайно попавшем к вам файле, действительно очень важна для нас. Не были бы вы так любезны допустить нашего сотрудника, высококвалифицированного специалиста, к вашему личному компьютеру с тем, чтобы он попытался восстановить данный файл? Он готов выехать в Венецию в любое удобное для вас время.

*

Re [3]:

Господа!

Если файл настолько для вас важен, то вас, наверное, не затруднит заплатить мне за беспокойство вашего компьютерщика. Согласитесь, данный визит, разумеется, отнимет у меня время.

1000 евро наличными меня устроят.

*

Re [4]:

100 евро.

*

Re [5]:

500!

*

Re [6]

Ладно, 150.

*

Re [7]:

320.

*

Re [8]:

175!

*

Re [9]:

250.

*

Re [10]:

Идет, 200.

*

Re [11]:

Ладно уж, уговорили. Я согласна – 200 евро. Когда ждать вашего компьютерщика?

*

Re [12]:

Нашего компьютерщика зовут Леонид Коноплев, и он, наделенный полномочиями и деньгами, выедет в Венецию в самое ближайшее время. По приезде он немедленно выйдет с вами на связь. ОК?

*

Re [13]:

ОК. Жду.


*

…Естественно, всю вышеприведенную переписку от имени агентства «Уж замуж за рубеж» затеял сам Леня. Брачная контора о столь бурном обмене письмами от ее имени с бывшей клиенткой даже не подозревала. Для Коноплева не составило особого труда создать «левый» почтовый ящик, откуда отсылались и куда приходили письма свежеиспеченной венецианки Галины Медичи Пчеллини.

Ленчик был очень горд собой. Ай да молодец он! Как ловко ему удалось выйти на след Программы! Вот только с самого начала он небольшую ошибочку допустил – упомянул в письме об «исключительной ценности» для агентства потерянного файла. Выжига Пчеллини денег с него и затребовала! Капиталистка хренова! Одно слово, Медичи.

Что ж делать, придется теперь раскошеливаться.

Вот только где, спрашивается, денег взять, чтобы ей заплатить?

Да и вообще, кто будет субсидировать его поездку в Венецию? Это ж недешево – да еще как! И что Ленчик маме Даше скажет: куда и зачем он отправляется?

Москва,

боулинг «Golden balls».

2 марта, 20.30.

Катя Калашникова

– Тетечка Катечка, у меня к тебе есть деловое предложение.

– Я так и знала: неспроста ты, Ленчик, меня в боулинг приглашаешь.

Племянник опять нарисовался на горизонте и позвал тетку «шары погонять» – то есть поиграть в боулинг в новейшем заведении «Golden balls». Название, по задумке устроителей, вроде красивое – «Золотые шары», – но для английского уха (что совершенно правильно заметил Лелик) оно звучало скорее как «Золоченые яички».

Племянник пообещал сам заехать за Катей в ее Лингвистический университет, отвезти в заведение, а потом лично доставить домой. Кате б насторожиться: с чего вдруг такое внимание со стороны подрастающего поколения? Ан нет, купилась на речи Ленчика: «Сколько можно: ты дни напролет разным неучам язык в тыквы вдалбливаешь! При таком ритме жизни тебе надо активно отдыхать и развлекаться!»

И Катя согласилась, потому что вечер все равно пропадал: группа (из двух учениц) дружно затемпературила, и их матери слезно просили перенести занятия. Лелик же был сама галантность: заехал в академию, дверцу машины перед ней отворил. Счет, как настоящий джентльмен, вызвался оплатить. И вот теперь, в боулинге, выясняется: ему опять что-то от нее надо.

Разозленная мыслью, что племянник (как, бывало, и другие мужчины) просто желает ее использовать, Катерина метнула шар столь сильно и метко, что с первого раза вышел «страйк». Она вернулась к столику, отхлебнула добрый глоток «кампари» и посмотрела, как швыряет шар Ленчик. Тот – длинный, не очень складный, сосредоточенный – долго пыхтел, примерялся и целился, но сшиб в итоге только шесть кеглей. Воздел очи и руки горе, произнес пару-другую фразеологизмов. Взял вернувшийся шар, вторым броском попытался добить – тщетно: одна кегля все равно осталась стоять. Расстроенный, вернулся за столик, присосался к любимой коле со льдом, а потом, когда Катя возвратилась после очередного «страйка», выпалил ей свой план.

Итак, он, Лелик, предлагает любимой тетке концессию.

Цель совместного предприятия заключается в поисках чудо-программы, написанной Антоном. Для этого они вдвоем с Катей отправляются в экспедицию в Венецию. Расходы по экспедиции Катя возьмет на себя – зато доходы!.. Все причитающиеся Ленчику доходы от продажи чудо-программы тетка и племянник делят между собою ровно пополам.

– Ведь ты пойми, Катюша, – по-взрослому убедительно говорил племянник, – мы миллионы можем заработать! Миллионы! Долларов! На каждого!

– А если мы твою чудо-программу не найдем? Или она окажется полной ерундой?

– В данном маловероятном случае (когда Лелик хотел, он мог выражаться до невозможности красиво) я тебе верну мою долю издержек по поездке в Венецию.

Последовала легкая пауза, а потом юноша добавил:

– Со временем. Ты, типа, дашь мне на эту экспедицию кредит. – И быстро уточнил: – Беспроцентный.

Затем Лелик, как большой, подозвал официантку в золоченой униформе и попросил принести еще один «кампари» для дамы.

Мысль о прогулке в весеннюю Венецию вдруг показалась Кате, разгоряченной игрой и коктейлем, донельзя соблазнительной.

– А как же моя работа? – слабо возразила она. – Семинары? Ученики?

– Переживут пару дней без тебя твои ученики. А потом, Катюшечка: одного меня маманя ни за что не отпустит. А нас с тобой вдвоем – запросто. И тебе еще от нее благодарность будет. Что ты миссию выполнила, родного племянника выгуляла…

– А вдруг «путешествие будет опасным»? – процитировала Катя название старого голливудского фильма.

– Тогда тем более меня одного нельзя отпускать! – мгновенно парировал племянник. – Ты же будешь меня оберегать и станешь мне незаменимой помощницей, спутницей и мозговым центром!

– Авантюрист ты, Лелик, – вздохнула Катя. Внутренне она уже согласилась на предложение племянника. А может, это действовало «кампари».

# Примечания

1

Гендер – пол, в соответствии с которым человек строит свое поведение в обществе.

2

Сисадмин – системный администратор.

3

Имеется в виду объем информации 0,5 гигабайта (500 килобайт).

4

Олдскульный – старый, принадлежащий прежним времена (молодежный сленг, от английского old school – «старая школа»).