# Dr.Сокол

Вячеслав Шалыгин

# Вячеслав Шалыгин. Dr. Сокол

## Уровень 2: Наиболее опасно меньшее…

Формат игры «Восточная угроза» предусматривал все. Играть полагалось в команде, но если ты желал уйти в одиночный рейд по тылам противника или выполнить задание, внедрившись во вражеское подразделение, – пожалуйста. А еще здесь можно было общаться с товарищами по виртуальному оружию в режиме реального времени. Если оно оставалось в пылу постоянных сражений. Впрочем, при достаточном уровне подготовки это было несложно. Беги от укрытия к укрытию, петляя по узким улочкам и прячась в загроможденных всяким бытовым хламом двориках, и переговаривайся на боевой частоте с кем угодно. Главное – своим трепом в эфире не навредить товарищам. Впрочем, команды виртуального начальства имели приоритет и заглушали болтовню разгоряченных игроков. Совсем другое дело, если ты вдруг вздумаешь похулиганить, перехватив разговоры противника и тем более вклинившись в них. С одной стороны, это правилами не запрещалось, но хитрая программа мгновенно демаскировала твою позицию и выбрасывала на боевой дисплей предупреждение: «Противник запеленговал вашу передачу». Как правило, за этим следовал мгновенный электромагнитный удар и обездвижение на долгие десять секунд. Выбыть из строя за это время было проще простого. Так что болтунам в «Восточной угрозе» приходилось быть крайне осторожными. А вообще-то, все зависело от уровня подготовки.

Игрок с ником Одиночка выбрался на плоскую крышу двухэтажного здания из желтоватого песчаника, что стояло неподалеку от полуразрушенной мечети с двумя минаретами. Позиция выглядела предпочтительнее предыдущей, с нее отлично просматривались сразу два перекрестка, но смущал один из минаретов. Он отлично сохранился, и на его площадке Одиночка заметил едва уловимое движение. Возможно, это были птицы или просто тень небольшого облачка дыма, дотянувшегося с земли до башенных высот. Точно сказать, что там за тень – появилась буквально на миг и тут же пропала, – Одиночка не мог, но он привык доверять интуиции. Он взглянул на часы. До вечернего намаза еще час, значит, это не муэдзин там маячит. А если так, сто к одному, что это стрелок. И пятьдесят на пятьдесят, что стрелок свой. Да и если свой, как он узнает, что Одиночка не враг? Одинокие охотники форму не носят, рядятся, как дервиши, соблюдают радиомолчание, даже простейшие маячки «свой-чужой» выключают. Пулю можно получить запросто от кого угодно. Как от чужих, так и от своих. Просто для профилактики. В общем, позиция с изъяном, и ее лучше покинуть. Надо переместиться в развалины некогда шикарного дома в квартале к югу. Оттуда не виден перекресток перед мечетью, только тот, что левее, зато не попадешь под пулю снайпера, засевшего на минарете.

Одиночка отполз под прикрытие дырявых мешков с песком – когда-то на этой крыше располагалась пулеметная точка – и спустился по заваленной обломками и щебнем лестнице на первый этаж. Здесь было прохладно, но воняло, как на помойке или в разрушенном склепе. Где-то под завалами рухнувших перекрытий гнили останки хозяев дома. «Восточная угроза» не напрасно считалась лучшей сетевой игрой-стрелялкой от первого лица. Комплекс ощущений был полный, как на реальной войне. В новейшей версии, говорят, даже присутствовали назойливые мухи, а разлагающиеся останки мирных жителей не только смердели из-под завалов, но и валялись повсюду. Правда, эту версию пока не одобрила цензура. Формально это был, конечно, довольно вежливый отказ комиссии ВТО по программной этике, с просьбой доработать детали, но настоящие причины никто особо не скрывал. В прозрачном мире Сети и «Невода» этого все равно не скроешь. Последняя версия «угрозы» грешила натурализмом. И если в плане графики это был только всеми признанный плюс, то насчет содержания мнения разделились. Стоит ли показывать все жестокости войны? Мир только начал выздоравливать, и мораль сделала мучительный шажок в сторону повышения ценности человеческой жизни, так зачем напоминать о темных временах войны с терроризмом? Контраргументы были просты – забудь и повторишь. Да, но зачем так жестоко? А как? Устроить стрельбу по розовым зайцам или нереальным чудовищам из космической бездны? Кто содрогнется и поверит, а значит, ощутит отвращение к войне? Кого перевоспитает такая игра? Аргументы были железные с обеих сторон и базировались на одинаковых платформах – на воспитании.

Одиночка усмехнулся. Он точно знал, чего добивались создатели игры. Шока, популярности и рекордных продаж. Ни о каком воспитании юных игроков они и не помышляли.

По улице, крадучись, прошла команда «западных». Они неумело прикрывали друг друга, во все глаза следили за подозрительными объектами и прислушивались к шорохам. Трое из арьергарда, в форме и с оружием САС, прошли буквально в шаге от замершего снайпера. Одиночка вновь беззвучно усмехнулся. Дети. Сопли по щекам, а туда же – в десант, да еще в элиту. Вот посмеялись бы настоящие английские парашютисты, увидев такое пополнение. Одиночка выждал, когда команда уйдет подальше, и поднял винтовку. При желании перестрелять весь этот отряд он мог бы секунд за пять. Но это было ни к чему. Он пришел сюда не за острыми ощущениями. Он пришел поговорить. То есть именно за тем, что в игре не приветствовалось, зато полностью соответствовало интересам Одиночки и его визави. Они оба желали остаться неузнанными, и в сетевой игре соблюсти это условие было реальнее всего. В первую очередь потому, что, играя, человек неспособен заодно еще и скользить по Сети, вычисляя адрес собеседника. На это просто не хватит рук и глаз. Ты должен следить за боевой обстановкой, что-то говорить, раз уж пришел побеседовать, да еще выполнять свою игровую миссию. Какие тут «вычисления»?

Одиночка пробрался в соседний дворик, неторопливо осмотрелся, затем быстро пересек его, протиснулся в дыру в высоченном дувале и очутился на узкой мощеной улочке перед разрушенным особняком. По игровой легенде это была одна из сотни резиденций свергнутого диктатора. Зачем одному диктатору сто домов, Одиночка не понимал да и не задумывался. Мало ли зачем? Может быть, просто для самоуспокоения. Любой диктатор по определению должен быть параноиком. В большей или меньшей степени.

Первый этаж особняка был разорен и завален мусором. Представить, что совсем недавно здесь все сверкало золотом и было покрыто дорогими коврами, не получалось при всем желании. Испещренные осколочными и пулевыми шрамами стены, закопченный потолок, зияющие оконные проемы и превращенные в хлам элементы отделки и декора – всё под толстым слоем пыли, сажи и пепла. Зрелище жалкое и неприятное. А еще запахи – пороха, гари и тлена. Одиночка поморщился и осторожно ступил на каменную лестницу. Под ногой хрустнуло стекло. Где-то на втором этаже коротко захлопали крылья. Птица не улетела. Одиночка постоял несколько секунд и двинулся дальше, стараясь больше ни на что хрупкое не наступать. Программа, конечно, могла выкинуть номер и незаметно подбросить что-нибудь на лестницу, но такими дешевыми приколами грешили игры попроще. В «Угрозе» всплывающие препятствия и ситуационное усложнение миссии предусматривались на пятом уровне и только там и существовали. Никакой дешевой самодеятельности. Продукт класса «А» стоил потраченных на него денег.

Второй этаж за время войны сохранил все стены, но напрочь лишился крыши. В здешнем климате это неудобство не могло считаться ужасным. Тени было достаточно на первом этаже, а дожди шли только глубокой зимой, да и то не дольше недели. И все-таки дом без крыши уже не был домом. Руинами – да, жилищем – нет. Наряду с прочими признаками военной разрухи эта деталь дополняла угнетающую картину и окончательно убеждала: война – это зло. Любая. Хоть такая, как в этой игре, хоть новейшая, концепцию которой там, в реальности, прямо сейчас разрабатывали некие секретные деятели. И не только концепцию. Они ковали оружие для этой войны…

– Я смотрю на тебя через оптику, Одиночка…

Шепот шел из коммуникатора. Значит, враг был далеко. Но Одиночка не был виден ни с одной из ближайших высот, это он знал точно. Противник блефовал?

– Главный?

– Так точно.

– Ты не можешь смотреть на меня. От минарета меня отделяет стена.

– Я не на минарете. Я на крыше «Шератона».

– Эк тебя занесло, – Одиночка присвистнул. – Зеленая зона в трех километрах отсюда. К чему привинчен твой прицел, к станковому гранатомету?

– К новейшему «леопарду». Калибр четырнадцать миллиметров. Прицельная дальность – три с половиной километра. И, кстати, стена из песчаника ему не помеха.

– Хорошо, я тебе верю. Но ведь мы встретились здесь не для игр.

– Вечно ты все портишь, – Главный притворно вздохнул. – А ведь мы могли бы показать этим недоноскам настоящий класс. Ты за «восточных», я за «западных». Покрошили бы для начала все их отряды, а потом сошлись бы в напряженнейшей снайперской дуэли. Это была бы настоящая сетевая сенсация. Как считаешь?

– Я считаю, что у нас мало времени. Если мы не будем выполнять свои миссии, администратор вышвырнет нас из игры за пассивность.

– Ну так давай настреляем по десятку «куропаток» да и побеседуем спокойно.

– Нет, или игры, или дела. Зачем звал?

– Как знаешь, Одиночка, – Главный хмыкнул. – А дела такие – не мешай, и я дам тебе шанс.

– Ультиматум? – теперь усмехнулся Одиночка.

– Вроде того. Я ведь наблюдаю за тобой не только виртуально, в рамках этой игры. Я знаю, где ты скрываешься на самом деле, знаю все твои каналы подключения к Сети и «Неводу». Я знаю даже, где найти тебя во внесетевом виртуальном пространстве… с помощью Системы.

– Системы? Что это за зверь? И что это еще за «внесетевая виртуальность»?

– Ты отлично понимаешь, о чем я говорю, Одиночка. Ты ведь сам заложил основы для создания Системы. Помнишь? Когда придумал «Сокола».

– Я создавал «Сокола» для других целей. Это вы приспособили его для нужд какой-то там системы. Вы украли его у меня.

– Не будем о прошлом. Его уже не вернуть. Со своей стороны я признаю: десять лет назад мы были не правы и поступили с тобой несправедливо. Но ты отыгрался: вернул себе одного из трех «Соколов». Предлагаю на этом и остановиться.

– Я и не собирался продолжать.

– Это хорошо. В смысле – хорошо, что ты не отрицаешь своей причастности к последним событиям. Как видишь, я с тобой считаюсь. Но надеюсь, и ты проявишь ко мне уважение и не станешь претендовать на двух оставшихся «Соколов». Дело в том, что это затормозит проект, а в него вложены слишком серьезные деньги. А уж какие политические силы стоят за моей спиной, нечего и говорить.

– Зачем же ты со мной беседуешь? Не проще ли меня убрать?

– Ты этого хочешь?

– Нет.

– Я тоже. Нет, не из благоговения перед гением и не из уважения к твоим сединам. Просто ты мне еще понадобишься.

– А ты самоуверенный нахал. Впрочем, чего можно ожидать от человека с таким ником?

– Бывают позывные и покруче. Например, Золотой или Бриллиантовый. Однажды я общался в Сети с малым по кличке Бог. Такая вот самооценка у человека. Но сейчас речь не об этих малоумных и не обо мне. Не мешай, Одиночка. Больше повторять не буду. Если ты не выйдешь из игры, я тебя уничтожу.

– Я ведь тебе нужен.

– Да, без тебя, когда придет время, будет трудновато, но я справлюсь. Ну, так что ты ответишь?

– Ты не дашь мне времени на размышления?

– Нет.

– В таком случае я отвечу, что ничего не могу обещать. Да, я один и, если ты меня найдешь, не смогу оказать серьезного сопротивления. Но, прежде чем ты меня уничтожишь, я успею отправить пару секретных файлов куда следует, и тогда, Главный, тебе придется сворачивать свой проект быстро и с крупными потерями. Ведь Система – это фактически альтернатива «Неводу», и ее главная задача – подрыв мирового политического устройства. Не так ли?

– Если ты настолько хорошо знаком с целями и задачами Системы, почему же ты до сих пор меня не сдал? Ты мог бы устранить причину, по которой прячешься вот уже десять лет, и зажить нормально. Почему ты не рискнешь совершить этот подвиг? Человечество должно знать своих героев. Выйди из тени и подними общественность на борьбу за правое дело. Иначе, как только Система проникнет повсюду и заработает, ты пострадаешь вместе с другими недовольными.

– Да, я был неискренен, когда говорил, что не понимаю, о чем ты толкуешь. Твоя Система не так уж плоха, но ее следует использовать в мирных целях, как энергию атома – в реакторах, а не бомбах. И для этого нужно всего-то получить контроль над ее составляющими. Мне, как изобретателю «Сокола», это сделать несложно. Ведь этих птичек всего лишь три на всю Систему – три «системных администратора» на триллионы исполнителей, три ключа, три варианта подстраховки от нештатных ситуаций.

– Система может обойтись и без них.

– И стать монстром? Ведь она, по сути, совершенная машина для ведения войны восьмого поколения. Ее главный алгоритм – алгоритм абсолютной агрессии. Если она выйдет из-под контроля генералов-заговорщиков, кто сможет ее обуздать? Оружие, ракеты, боевые машины всех видов уничтожат все живое, в том числе и заговорщиков, то есть вас. Кто их остановит, кроме «Соколов»? Разве не твердая уверенность, что «Сокол» сможет стать этаким предохранителем, повлияла на принятие решения о запуске в производство составляющих Системы? Разве не эта хрупкая деталь занимает ключевое место в твоем плане?

– Подумаешь, предохранитель!

– Что же твои подручные гоняются за ним, словно угорелые?

– Да подавись ты своим Барковым! Зачем мне «Сокол», перенастроенный из воина в охранника? Кем он сможет управлять в новом мире? Всеми системами сигнализации? У меня есть еще два «Сокола», и вот они-то станут истинными генералами в нашей армии!

– У тебя? По-моему, гражданин Главный, у вас пока нет ни одного «Сокола», и заговор по-прежнему на грани срыва. Разве не так?

– Второй «Сокол» будет у меня с минуты на минуту. А третий… тоже отыщется. Присоединяйся, пока не поздно, Одиночка! В новом мире для тебя найдется достойное место.

– Могу предложить тебе то же.

– Неужели ты действительно уверен, что сможешь отнять у меня Систему и использовать ее по своему усмотрению? Ты сумасшедший?

– Нет, я в здравом уме. Все произойдет именно так, как ты сказал. Потому что на моей стороне «Сокол». Как думаешь, компонентам Системы не наплевать на политические взгляды командира? Я думаю, наплевать. И то, что «Сокол» имеет полномочия, превышающие полномочия серверов Системы, они тоже знают, это заложено в программу исполнителей и не подлежит сомнению.

– Приоритеты можно изменить.

– И тогда Система лишится предохранителя, а без него… мы уже обсудили, что будет без него, и сошлись на мнении, что ничего хорошего из этого не выйдет. Ты можешь спокойно заканчивать внедрение и настройку Системы. Доводи число исполнителей до критической массы, распространяй их по всему миру, а я найду им применение.

– Я не отдам тебе контроль над проектом! Я доведу число исполнителей до сверхмассы, найду обоих «Соколов», активирую Систему, подчиню ей всю технику на планете и натравлю это воинство в первую очередь не на «Networld», как это планировалось раньше, а на тебя и твоего ублюдка Баркова. В качестве разминки. А уж после спущу космический «Невод» на грешную Землю и выверну наизнанку весь мир…

## 1. 06 июля, 15 часов

Удивительное чувство, когда возвращаешься домой после всего-то суток дальних странствий, но уже с трудом узнаешь знакомые дворики, а собственный дом и вовсе кажется чужим. Это трудно объяснить, ведь тебе знаком здесь каждый уголок, да и особых изменений за такое короткое время произойти не может, но так бывает довольно часто. Вот и сейчас Барков вошел в собственный дом, оглядываясь и напряженно ожидая, что увидит нечто неприятное, а возможно, шокирующее. К примеру, полный разгром или угрожающие надписи на стенах. Ничего такого в квартире не обнаружилось. Здесь сохранялся относительный порядок и такая же относительная чистота. Если бы не противное и обидное чувство, что в отсутствие хозяев здесь побывали чужаки, можно было бы сказать, что все как обычно. Саша вошел в кухню и брезгливо, двумя пальцами, взял со стола чашку. На дне темнели высохшие разводы от остатков растворимого кофе. Сидевшие здесь в засаде «черные» громилы не утруждали себя чайными церемониями. Взяли, что ближе лежало, вернее – стояло. Банка «Нескафе» всегда дежурила на столе, под рукой…

А ведь с утренней чашки «Нескафе» все и началось чуть более суток назад. Барков отлично помнил подробности вчерашнего утра…

Сначала он стоял у окна и, помешивая кофе, наблюдал за суетой китайских строителей, которые под руководством басовитых русских прорабов из «Мосстроя» возводили напротив Сашиного дома здание очередного филиала «Сбербанка». Потом, увидев голограмму «МТС – 30 лет с вами!», Барков вдруг вспомнил приключения десятилетней давности, ставшие – как выяснилось впоследствии – фактическим началом истории с «Соколом». Затем, размышляя над семейными неурядицами и служебными проблемами, он вышел из дома, сел в машину и отправился на работу. А на Ленинградском шоссе попал в глухую пробку, и тут началось такое!..

Подумать только – сутки! – а какая образовалась пропасть между инженером компании «Мобисофт» Александром Барковым, мирно существовавшим до десяти утра пятого июля двадцать восьмого года, и нынешним Барковым-биокомпом. То есть между человеком обыкновенным и «человекообразной биологической единицей», внутри которой засел электронный паразит, способный управлять любой техникой в радиусе километра или подключать хозяина-носителя к Интернету и глобальной спутниковой сети «Networld» (в русской интерпретации – «Невод»), будто тот и не человек вовсе, а какой-то компьютер. Всего сутки назад горная лавина невероятных событий подхватила Баркова и потащила вниз по склону, не оставляя ни единого шанса выпутаться из этой странной истории. Наоборот, проклятая лавина переломала его физически и морально, а затем швырнула в пропасть, дна которой пока не было видно. Впрочем, чтобы понять, что пропал, необязательно ждать, когда из подернутой дымкой тьмы покажутся острые скалы. Падение в пропасть без парашюта – это вам не «бейс-джампинг»[1]. И пусть это лишь «образно говоря», шансов все равно никаких. Их не было изначально. Все было предопределено, еще когда Барков пил кофе у себя на кухне. А когда по дороге на работу неизвестный вертолет-эвакуатор выдернул Сашину машину из пробки и прямо на лету погрузил вместе с хозяином в здоровенный транспортный самолет, колесо событий закрутилось в полную силу.

Перед внутренним взором снова поплыли кадры пережитых за сутки приключений. И то, что происходило с самим Сашей, и то, о чем он узнал позже из бесед с «союзниками» – Владиславом Валерьевичем, Васей Климовым и Ольгой, а также из кратких файлов-отчетов своего случайного, но рокового приобретения – микроскопического, но запредельно мощного биокомпьютера «Сокол», на данный момент успешно завершившего первый этап инсталляции внутри человека-носителя. То есть внутри Баркова…

Сначала Саше казалось, что все происходящее злая шутка или ошибка. За ним гонялись какие-то люди на черных джипах и вертолетах, в него стреляли, его пытались поджечь, протаранить, взорвать, задавить… Как выяснилось позже, всего-то из-за «Сокола». Было бы удивительно, не заинтересуйся засевшим в голове у Баркова биокомпьютером «компетентные органы», а также всякие «черные» и «красные» дельцы. Но почему было не договориться по-хорошему? Этот вопрос Саша задал Куратору секретного научного центра Минобороны генералу Манилову, одному из участников «охоты на „Сокола“, когда попал в плен к „красным“. Ответил генерал загадкой: все, что происходило с Барковым и вокруг него, стало только первым уровнем Большой Игры, которую затеял некто, страшно законспирированный и очень могущественный. Главные события представлялись делом отдаленной перспективы, и тот из участников „охоты“, кто получал в свое распоряжение человека-„Сокола“, мог рассчитывать на значительную фору, когда Игра развернется в полную силу. Так что договориться о таком куше у „охотников“ все равно бы не вышло – только взять его с боем.

Быть пешкой в какой-то там игре Баркову не хотелось, и он сбежал из «красного» плена, но тут же попал в лапы «черных», командиром которых, по странному стечению обстоятельств, оказался старинный Сашин приятель Игорь Семенов. С помощью «Сокола», медленно, но верно превращавшего носителя в совершенную боевую биомашину, бежать из нового плена было несложно, но Семенов оказался более предусмотрительным, чем Куратор «красных». Он похитил и упрятал в секретные подвалы жену и сына Баркова. Поэтому, сидя в каземате оккупированной «черными» Горной Крепости, Барков был вынужден задуматься о спасении не только себя любимого, но и своей семьи. И, честно говоря, если бы не принципиальные разногласия между командами «охотников», а также неожиданная помощь от Тамары – пассии Семенова, переметнувшейся в команду Сашиных союзников, – Барков мог бы сидеть под замком и размышлять об этом очень долго. Но тут «красные» атаковали зарвавшихся «черных», Тома отключила системы охраны тюрьмы, и Баркову «под шумок» все же удалось вывести семью из-под удара.

«Жаль, ненадолго, ведь Большая Игра становится все ближе и реальнее…»

Главный союзник, Владислав Валерьевич, человек загадочный, но пока вроде бы действующий в интересах Баркова, подтвердил все сказанное Куратором «красных». «Да, заговор существует, – признал он. – Его масштабы глобальны, а вдохновитель никому не известен. Так что нам придется немало потрудиться, чтобы предотвратить катастрофу. А с „охотниками“ все яснее ясного: на самом деле и „красные“, и „черные“ подчиняются одному руководству, а их междоусобицы вторичны. Издержки организационного этапа. Когда придет время, они дружно выступят под знаменами Главного заговорщика. А время придет очень скоро…»

Как ни прискорбно, с мнением Владислава приходилось согласиться – гроза близко, и все, что случилось до сих пор, – лишь первые отзвуки ее громовых раскатов! По-настоящему еще ничего не начиналось. Это подтверждали несколько серьезных фактов. Первый и основной признак надвигающейся грозы – мелькающая повсюду виртуальная тень загадочного, неуловимого и могущественного невидимки по прозвищу Главный. Коварного врага, тайно создающего абсолютное оружие против всех и вся. В первую очередь – против глобальной спутниковой сети «Networld», которая вот уже десять лет кряду не только бессовестно следит с орбиты за всеми гражданами планеты, но и помогает мгновенно обмениваться любой информацией, где бы эти граждане ни находились. То есть наряду с Интернетом, мобильными сетями и глобализацией экономики потихоньку превращает мир в отдаленное подобие «единого дома». Так что фактически на кону стоят относительно стабильное мироустройство, почти всеобщее процветание и всевидящая глобальная безопасность, против пока неизвестно какого, но наверняка худшего миропорядка.

Второй тревожный факт – работающие в разных местах по всей стране под охраной «красных» заводы по производству непонятно чего, но чего-то весьма и весьма высокотехнологичного. Очень может быть, что как раз того новейшего оружия, которым собирается воспользоваться Главный, – так называемой Системы. В пылу погонь и перестрелок задумываться, что же изготавливают на тайных заводах, было некогда, но масштабы производства – причем, без сомнений, сверхсекретного производства! – все равно поражали и настораживали.

А еще лично Сашу беспокоил третий факт – все вокруг утверждали, что его «Сокол» является важной частью Системы. Получалось, что Баркову, вопреки собственной воле, пришлось бы примкнуть к заговору, не появись вовремя на сцене Владислав Валерьевич и не вступи в игру еще один союзник, не менее законспирированный, чем Главный, и пока участвующий в событиях лишь виртуально, фактический изобретатель «Сокола» по прозвищу Одиночка. Владислав помог Саше не попасть в лапы Главного, а Одиночка перенастроил «Сокола» так, чтобы тот стал неинтересен Системе, поскольку лишился программы агрессии и перешел в режим охраны своего носителя и окружающих. Но поможет ли все это на самом деле пережить грозу и остаться нормальным человеком?

Кроме этих признаков надвигающейся беды, Саша успел увидеть много необъяснимых пока вещей. Взять, например, превращение по команде биокомпа самой обычной техники в эффективное оружие. Цирковые номера вроде коротких замыканий в нужном месте и в нужное время, атакующего пехоту бульдозера с пустой кабиной или пылесоса-берсерка, едва не порубившего электрошнуром целое отделение солдат, конечно, впечатляли, но для Баркова по-прежнему оставалось загадкой, как «Сокол» заставил бульдозер не просто поехать на противника, а еще и швырнуть в него отвал? И что за сила вдруг преобразовала электрический шнур пылесоса в клинок? Не волшебство же! А главное – если такими возможностями обладала только одна частица Системы, что же было по силам всей Системе?

По утверждению союзников, неведению Александра относительно всех способностей «электронного симбионта» и, возможно, предназначения Системы скоро придет конец. Послезавтра «Сокол» закончит инсталляцию и откроет хозяину секретные файлы, поскольку станет неотъемлемой частью человека-биокомпа. Такова плата за современный вариант всемогущества, за то, чтобы стать первым представителем новой ветви рода человеческого, первымhomo electronicus– «человеком электронным». И тут опять же возникает ряд вопросов. Почему именно через трое суток? Уж не потому ли, что одновременно с установкой «Сокола» заработает и Система? Если так, то союзники Баркова жестоко ошибаются, считая, что у них остался хоть какой-то запас времени – до августа или больше, как утверждал Владислав. До восьмого июля, господа союзники! А дальше сплошная неизвестность. Пусть Баркову уже не стать воином Системы, но ведь где-то – Саша подозревал, что как раз в руках «черного» босса Семенова или «красного» генерала Манилова – оставались еще два «Сокола». И теперь, если Система, то есть Главный, ими завладеет, встать у них на пути не сумеет никто, кроме Баркова. У двух запрограммированных на агрессию «Соколов» и непонятной, но грозной Системы, которая, по слухам, скоро будет обладать силой, сравнимой с могуществом всей техносферы!

Сражаться с лучшими детищами современной цивилизации за будущее этой самой цивилизации почетно – ясный день! – но без знания уязвимых мест противника как-то страшновато. Да и вообще… один, пусть и сверхчеловек, в поле не воин, а союзники вроде Владислава Валерьевича или Одиночки в войне с такими монстрами, как Главный и его Система, вряд ли сильно помогут…

Кстати, именно с виртуальным союзником Одиночкой связан четвертый факт, свидетельствующий о неоднозначности событий последних суток. Этот факт – погружение во внесетевое пространство, в странный виртуальный мир, куда Саша попал, когда «Сокол» укрепил свои позиции и наладил тесные связи с подсознанием хозяина. Барков пока не до конца осознал, что же это за пространство и как оно согласуется с привычным и доступным нормальным людям инфомиром электронных сетей, но в то, что это не плод больного воображения, Саша поверил. Хотя бы потому, что полуреальный Одиночка беседовал не только с ним, но и с другими союзниками, а в самой виртуальности Саша встретил еще одного обладателя «Сокола» и даже сошелся с ним в довольно напряженной схватке. Казалось бы, возможность видеть «изнанку» информационной реальности никак не пересекалась с главной проблемой, но Сашу беспокоил другой момент – он что-то увидел там, в запредельном пространстве. Что-то, определенно связанное с Системой, вот только что конкретно? Понять это ему пока не удалось…

Вот такие теперь ассоциации с «Нескафе». «Мировой лидер в производстве баночек для окурков» и мировая угроза в виде глобальной Системы – на первый взгляд, ничего общего, но что-то все же есть…

Барков отправил посуду в мойку и вернулся в коридор. Лена и Олежек ушли в спальню: переодеться и собрать вещи. Почетный караул в составе Васи Климова, Ольги и Владислава Валерьевича топтался на месте, с любопытством оглядываясь. Двое офицеров из спецгруппы ФСБ, встретившей «путешественников с юга» еще на вертолетной площадке, остались в подъезде у двери квартиры, еще трое дежурили внизу, в машине. На вопрос Баркова, к чему такой конвой, Владислав ответил просто: «чем больше, тем лучше».

– И держаться предпочтительнее всем вместе, – заявил Владислав Валерьевич назидательным тоном.

– Зачем же вы отправили куда-то Тамару?

– Она пока не зачислена в команду.

– Вот как?! А я, значит, зачислен?

– Значит, – Владислав с улыбкой развел руками. – Не будем отвлекаться на разговоры, Александр, все только начинается, а потому сейчас нам важно оперативно упаковать чемоданы и укрыться в надежном местечке.

Барков с трудом удержался от вопросов вроде: «Что конкретно только начинается?» – и отправился в спальню, где торопливо переоделся, побросал в сумку нужные вещи и передал ее Лене. Жена отнеслась к сборам более рационально. Она вынула из шкафа еще одну сумку и принялась укладывать имущество со всем старанием, чем вызвала беспокойство у Климова. Он каждые полминуты выразительно косился на часы и что-то невнятно бурчал себе под нос. Ольга же Лену поняла и даже взялась ей помогать, чем показала, что косвенно осуждает Васину нетерпеливость. Против двух женщин, занятых выбором тряпок, бессилен целый взвод недовольных мужчин, а потому Климов просто ретировался на кухню, где начал греметь чашками-ложками.

– Барков, где у тебя кофе?

– На столе.

– Растворимый? – Вася иронично выгнул бровь. – Видел бы это безобразие твой босс Евгений Иванович. Ведущий специалист «Мобисофт» пьет «Нескафе»! А как же корпоративные правила?

– Климов, не занудствуй, – отмахнулся Саша. – Нормальный кофе. И вообще, я люблю чай. Чашки помой хорошенько.

– Я всегда за собой убираю, – Вася обиженно фыркнул.

– За тобой и я уберу, ты предварительно помой. Неизвестно, чем тут эти быки занимались. Может, наплевали повсюду.

– Думаешь? – Климов с сомнением заглянул в чашку и, после недолгих колебаний, поставил ее в мойку. – Расхотелось.

– В холодильнике минералка должна быть, в бутылках.

– Спасибо, – Вася тут же направился к большому, под потолок, белому «Самсунгу».

– Климов, замри! – вдруг строго прикрикнул Владислав Валерьевич.

– Я только попить… – Вася поднял на седого командира недоуменный взгляд. – Саня же разрешил.

– Ты что, боевики не смотришь? – Владислав прошел в кухню. – Оперативник ты никакой, я знаю, но элементарную осторожность проявлять все-таки надо. А если там «закладка»? Холодильник – идеальное место.

– Да что ты осторожничаешь, прямо как на чеченской войне, Влад? – изумился Вася. – Какие еще закладки? Может, ты еще и под кроватями пошаришь? На предмет растяжек. Ну, побывали тут «черные», но почему они должны были все заминировать, зачем?

– Затем, – терпеливо объяснил Владислав.

– Нет там ничего, – улыбаясь, сказал Саша. – Я бы почувствовал.

– Да? – Владислав резко обернулся и пристально посмотрел на Баркова. – Каким образом?

Только сейчас до Саши дошло, что вся эта миниатюра была разыграна Владиславом и Климовым лишь для того, чтобы поймать Баркова на слове. И это им удалось.

– Разве «Сокол» все еще внутри вас? – Владислав усмехнулся. – Господин Одиночка его не удалил?

– А разве я говорил, что удалил? – ощетинился Барков.

– Это верно, ничего определенного ты не сказал, – вставил Вася. – Хитрец-любитель.

– Куда уж мне до вас, – с досадой ответил Саша. – Сыграли, как в театре. Бомба в холодильнике – надо ж было придумать!

Его непосредственная реакция изрядно развеселила товарищей.

– Ты не обижайся, – приобняв Сашу за плечи, сказал Климов. – Мы же теперь одна команда.

– Вы, – стряхивая его руку с плеча, буркнул Саша. – А я к вашей команде временно прикомандирован. И на этом предлагаю остановиться. Ликвидируем мировую угрозу и разбегаемся. Новая программа моего «Сокола» предусматривает самоликвидацию компа в финале миссии.

– Надо же, какая хитрая программа, – фальшиво удивился Владислав Валерьевич. – А я думал, что за те пять минут, которые вы провели в подвале у Одиночки, он успел лишь заблокировать у «Сокола» функцию агрессии. А оказывается, он и программу переписал. Ну-ну.

Барков почувствовал, что краснеет, но признавать правоту Владислава не спешил. События последних двух дней научили его не торопиться с заявлениями и не поддаваться на провокации.

– Ну так можно минералочки? – заполняя неловкую паузу, спросил Вася.

Саша прекратил играть в «гляделки» с Владиславом и подошел к холодильнику. Положив ладонь на ручку, он постоял несколько секунд, опустил руку и снова обернулся к седому.

– Хорошо. Я с вами. Без ограничений. Но хочу, чтобы и вы были предельно откровенны. Мой «Сокол» теперь не агрессивен, работает только в режиме охраны, однако все прочие установки сохранены. Секретные файлы он откроет мне не раньше завтрашнего полудня, а я хочу знать все уже сейчас. Иначе в течение ближайших двадцати часов так и буду для вас балластом. Не знаю, как вас, но меня такое положение дел напрягает.

– Не требуйте от меня больше, чем я могу реально, Александр, – Владислав Валерьевич развел руками. – Обрисовать текущую обстановку я готов хоть сейчас, но открыть истинное назначение «Сокола» сможет только он сам.

– С чего-то надо начинать, – Саша пожал плечами.

– Хорошо. Начну с того, что уверен – нейтрализация «черных» лишь отвлекающий маневр. Главный – тот самый руководитель и вдохновитель заговорщиков, который контролирует создание и распространение секретной глобальной Системы, – разменял Хозяина «черных», чтобы сохранить возможность продолжать партию. В его команде стало меньше слабоуправляемых, зарвавшихся бойцов криминального плана, зато сохранилось и даже увеличилось число исполнителей из силовых ведомств. В частности – из Министерства обороны. Теперь на нашем участке невидимого фронта наиболее опасными становятся люди Манилова, поскольку, в отличие от «черных», они вроде бы на стороне закона и в то же время пляшут под дудку Главного.

– Но тогда выходит, что министр обороны тоже участвует в заговоре? Ведь Систему разрабатывают непосредственно на секретных военных объектах. Да и Куратор проекта вполне официальное лицо – генерал Манилов.

– Не уверен, что министр в курсе, кто на самом деле вертит Маниловым.

– Что же получается, Манилов действует у него под носом? Не слишком ли нагло для генерала?

– Для генерала – да, для одного из ключевых заговорщиков – нет.

– А не может быть, что министр и есть Главный?

– Все может быть. Но пока личность Главного не столь существенна. Пока важнее понять, когда он нанесет удар, в чем будет заключаться его основная военная хитрость и как это предотвратить?

– А что это будет за удар, вам не интересно?

– А это мы примерно представляем. Ничего хорошего, уж поверьте.

– По-прежнему не хотите говорить о секретных файлах?

– Не хочу создавать у вас ложного настроя. Ведь у меня свое видение проблемы, у Васи вон свое. Пусть уж лучше вас проинформирует «Сокол». Он сделает это лучше меня. Вы ведь теперь друзья.

– Почему вы так решили? Он просто перешел в режим охраны, вот и все. Какая может быть дружба между живым хозяином и электронным паразитом у него в мозгах?

– Возможно, настоящей дружбы у вас действительно не получится, но ведь «Сокол» почему-то перестал вас терзать. Почему? Охрана охраной, а инсталляция по плану. Вы сами сказали, что, кроме устранения функции агрессии, больше в нем ничего не изменилось. Так почему же теперь внедрение «Сокола» идет не так болезненно, как прежде? Почему он больше не стремится подчинить вас себе?

– Это несущественно. Не хочу пока об этом думать.

– Как знаете. А нет ощущения, что вами манипулируют?

– Раньше было. Мной почти управлял «Сокол». Теперь же я волен делать, что хочу.

– В рамках данной Одиночкой психологической установки?

– Пусть так. Это верный путь, и надо пройти его до конца. Иначе мне не вывернуться из этой истории. Разве я не прав?

– Отчего же! Конечно, вы правы. Но если бы вы только знали, насколько он долог, выбранный вами путь! Ведь вы лишь в самом начале. Ну хорошо. Мы с вами. По крайней мере, до момента, когда «Сокол» откроет вам секретные файлы и вы узнаете всю правду. Это и будет точкой отсчета, этаким рубежом событий, после которого принятое решение станет окончательным и бесповоротным: либо вы сражаетесь, либо уходите в сторону и прячетесь до тех пор, пока вас не выследят и не убьют.

Чрезмерная насыщенность атмосферы пафосом вызвала у Баркова тошноту, и он поморщился. От язвительного комментария его удержало появление в коридоре Лены с Олежеком и Ольги с двумя набитыми сумками в руках.

– Мы готовы, – Ольга поставила багаж и выразительным взглядом предложила мужчинам принять эстафету.

– Ребята, вперед. Лена, Оля – за ними, – с явным облегчением в голосе приказал Владислав.

Было видно, что ему самому надоели эти пытливые барковские интервью и он сто раз пожалел, что сразу не рассказал Саше всю правду о назначении «Сокола». Но теперь сделать это ему не позволяла гордость или упрямство. А скорее всего, и то и другое. Ну что ж, у каждого свои пунктики. Даже у таких опытных секретных сотрудников непонятно каких спецслужб.

Владислав подтолкнул Климова к двери и торопливо вышел следом за ним, предоставив Баркову право покинуть жилище последним. Хозяин все-таки.

– Саня, ну минералочки-то прихвати! – крикнул напоследок страждущий Климов.

Барков вернулся к «Самсунгу» и снова взялся за ручку…

От внезапного удара тревожного виртуального набата в голове он едва не упал на колени.

«Опасность первой степени!» – проскрипел «Сокол».

Саша отпустил ручку и прижал ладони к вискам.

«Да что опять за чертовщина?! „Сокол“, объяснись!»

«Взрывное устройство кустарного производства. Детонатор стандартный, на размыкание, совмещенный с электронным таймером. Обратный отсчет начат в момент открытия входной двери. Расчетное время взрыва – пятнадцать тридцать. Открывать рефрижератор категорически запрещено. Запустить программу нейтрализации взрывного устройства?»

Саша взглянул на часы, высвечивающиеся на телеэкране в дверце холодильника. Шла вторая половина двадцать девятой минуты. Внутри у Саши все оборвалось. Если бомба достаточно мощная, достанется не только ему, но и всей неторопливо спускающейся по лестнице процессии. «Черт!» Барков вытер взмокшие ладони о джинсы. Осталось двадцать две секунды.

«Действуй, „Сокол“, действуй!»

«Нейтрализация взрывного устройства будет произведена в течение двадцати секунд».

Саша попятился. Времени предостаточно. За двадцать секунд можно до Кремля добежать. Стараясь не сорваться в вязкую трясину паники, Барков пулей вылетел в коридор и бросился к выходу…

И едва не разбил лоб о внезапно захлопнувшуюся дверь. Пару секунд Саша просто растерянно стоял, затем подергал ручку, приложил ладонь к замку – никакого эффекта. Вернее, эффект был – замок открылся, но дверь не подалась. Саша навалился плечом, затем ударил ногой – безрезультатно. Дверь словно прикипела к коробке.

«Да что за ерунда?! „Сокол“, открыть!»

«Наружная механическая блокировка. Требуется воздействие третьего типа. Произвести?»

«Да, черт возьми, да!»

За дверью послышалось странное шуршание, будто кто-то пересыпал песок из одного жестяного ведра в другое. Продолжалось оно не дольше пяти секунд, но за это время Барков успел облиться холодным потом так, будто побывал под душем. Ведь, по его подсчетам, до пятнадцати тридцати оставались примерно те же пять секунд, и если «Соколу» не удалось нейтрализовать мину, то эти пять секунд могли оказаться для него последними.

За дверью что-то брякнуло, и почти сразу часы коротко пискнули, давая получасовую «отбивку». Саша толкнул дверь и вывалился в подъезд, для верности растянувшись на полу во весь рост.

– Что случилось?! – На площадку буквально взлетел Климов. – Ты чего лежишь, споткнулся?

– Я… – Барков поднял голову. – Сколько времени?

– Почти половина четвертого, – Вася наклонился, чтобы помочь товарищу подняться, но Барков отбросил его руку.

– Назад! Вниз!

У Саши перед глазами возник отчетливый образ таймера, зловещие красные цифры которого продолжают обратный отсчет. Ведь «адский будильник» вовсе не обязательно был синхронизирован с часами холодильника! Опасность взрыва все еще сохранялась. Вася поймал его взгляд и попятился, едва не рухнув с лестницы. Барков вскочил на ноги и почти на руках вынес Климова из подъезда – развернуться лицом вперед Вася сумел только этажом ниже. Когда они очутились на свежем воздухе, Барков немного пришел в себя и виновато отряхнул с Васиного плеча несуществующую пыль.

– Ты чего? Что случилось-то? – удивленно хлопая глазами, переспросил Климов.

– «Закладка» там все-таки была, – взглянув на не менее удивленного Владислава, ответил Саша. – И дверь кто-то подпер… Вот этим.

Он протянул седому шестигранный в сечении кусок железа.

– Похоже на обрезок лома, – Владислав подбросил железку на ладони. – Только коротковат он для распорки.

– Его разрезали, – в голосе Саши сквозила неуверенность. – Не знаю, кто, но очень быстро. «Сокол» скомандовал, и через пять секунд – готово.

– Что за чудеса? – еще больше удивился седой. – Разрезали? Чем? Автогеном? На ощупь он холодный и следов никаких. На «болгарку» тоже не похоже. Да и не возьмет ни то ни другое такую толщину за пять секунд. Вы ничего не путаете?

– Можете подняться, проверить, – Саша прислонился к машине и утер со лба холодный пот.

– А про бомбу вам тоже «Сокол» сказал?

– Он ее нейтрализовал.

– Даже так? – Владислав недоверчиво хмыкнул. – Он еще и сапер? Ну-ну, проверим.

– Проверяйте. Только гражданских лиц для начала из зоны боевых действий эвакуируйте. А еще не мешало бы подъезд проверить. Тот, кто подпер мою дверь этим ломом, не мог далеко уйти. Он где-то здесь прячется, гад!

– Разберемся, – Владислав открыл смарт и бросил абоненту несколько коротких приказаний.

«Кавалерия» прибыла почти мгновенно. Видимо, на случай именно такого развития событий ждала за углом. Оранжевый фургон саперного отряда ФСБ и два микроавтобуса с бойцами заблокировали все выезды из двора, а их экипажи тут же взялись за дело.

Машину, на которой приехали незадачливые жильцы и их сопровождение, подпер фургон саперов, но седой, похоже, уезжать пока и не собирался. Он отправил семейство Барковых и Ольгу в качестве сопровождающей пешим порядком в соседний двор, где их ждала другая машина, а Климова и Сашу оставил при себе «до полного выяснения».

Примерно через десять минут Владислава Валерьевича отозвал в сторонку начальник саперной команды. Выслушав его доклад, седой озадаченно потер гладкую макушку и махнул рукой Баркову.

– Сюрприз в холодильнике был, ваша правда, Александр. Но его таймер остановился за две секунды до взрыва.

– Все верно, – Саша кивнул.

– Чего верного-то? – раздраженно спросил сапер. – Цепи в целости и сохранности, электронный блок выдает продолжение отсчета, вот только сигнал из процессора часиков идет почему-то не на детонатор, а на дисплей холодильника. Взгляните.

Он показал Саше изображение в своем смарте. На двадцатидюймовом дисплее «Самсунга» поверх данных о температуре, «окошка» новостного телеканала, колонок сетевых новостей и другой полезной информации светились цифры обратного отсчета. Если судить по ним, после «взрыва» прошло уже двенадцать с половиной минут – перед цифрами стоял «минус».

– Вы же понимаете, в чем дело, – Саша обернулся к Владиславу.

– Не совсем, – признался седой. – Если «Сокол» обезвредил мину, честь ему и хвала, но как он перебросил сигнал? Ведь для этого требуется как минимум присоединить провода от бомбы к контактам дисплея вашего холодильника. Или бомба имела радиомодем?

– Не знаю, – Барков развел руками. – Но нечто подобное уже случалось, правда, в других ситуациях. А что насчет распорки?

– Криминалисты разбираются, – сообщил сапер. – На втором обрезке никаких отпечатков. И чем его пилили, они тоже пока не понимают.

– Тоже «ситуация»? – Владислав, щурясь, взглянул на Сашу.

Тот криво усмехнулся и кивнул.

– Да, еще, – нехотя «опомнился» сапер. – Мажордома вам придется заменить, гражданин Барков. Он, похоже, крепко «завис». Мы начали сканировать его на предмет посторонних деталей в системном блоке, а он почему-то заискрил и вспыхнул. Пришлось гасить порошком… Ну, сами понимаете, что там теперь внутри.

– Спасибо, – Барков скрипнул зубами. – Компенсации, конечно, мне не полагается.

– Ну-у, если подадите жалобу, может быть… – сапер ехидно ухмыльнулся.

– Постойте, – вмешался Владислав, – взрывчатки в нем не было?

– Нет. Наверное, просто замкнуло.

– Значит, мы можем его забрать? Климов! Мажордома – на экспертизу, – Владислав Валерьевич заметно оживился. – А вам, Александр, мы поставим нового управляющего домашним хозяйством, я гарантирую. Не расстраивайтесь.

– Постараюсь. – Саша кивком указал на переминающихся у третьего подъезда бойцов группы захвата. – А как насчет злоумышленников? Нашли кого-нибудь?

– Вы же видите, – Владислав усмехнулся. – Раз не спешат обрадовать, значит, как и с отпечатками – полный ноль. Но сейчас важно не это. Сейчас меня больше занимает странное поведение «адской машинки» и вот этот предмет.

Он снова повертел в руках обрезок лома.

– Я же вам говорил, «Сокол» уже не в первый раз устраивает такие фокусы…

– «Сокол», уважаемый Александр, – седой чуть повысил голос, – это всего лишь миниатюрный компьютер с расширенными возможностями и кое-какой особой периферией. Он не умеет дистанционно резать железо и перепаивать провода.

– Я об этом и толкую, но вы не хотите меня слушать, – парировал Барков. – А что, секретные файлы «Сокола» не имеют отношения к подобным штучкам?

– Не совсем, – потеребив короткую седую бородку, задумчиво пробормотал Владислав и тут же спохватился: – Вернее, я не в курсе. Все может быть.

– Ну-ну, – передразнил его Саша. – Теперь мы можем ехать? Мне здесь как-то не по себе. Думаю, моей жене и подавно.

– Да, конечно, – Владислав Валерьевич вручил обрезок лома Климову. – Это тоже отдай экспертам. Встретимся в «гольф-клубе».

– Где? – Саша перевел удивленный взгляд на Васю.

– Увидишь, – Климов подмигнул. – Тебе там понравится…


…Вместе с нужными вещами Лена прихватила свой смарт, и потому, едва усевшись в машину, Барков набрал ее номер. Сашу сильно беспокоило ее состояние. Жена была напугана и давно перешла грань «девятнадцатого нервного срыва». Ее надо было поддержать и успокоить. Ведь даже самому Баркову, во-первых, мужчине, а во-вторых, при поддержке и энергетической «накачке», обеспеченной «Соколом», было тяжело сохранять душевное равновесие в круговерти событий.

– Как ты? – стараясь выглядеть бодрым, спросил Саша.

– Хорошо, – тихо ответила Лена, не глядя в объектив смарта. – Олежка устал, капризничает.

– Ничего, скоро отдохнете. Нам обещан райский уголок.

– Я уже ничего не хочу, – В глазах у Лены блеснули слезинки. – Пусть нас просто отпустят.

– Ты же видишь, нам нельзя оставаться без охраны.

– Я уеду к маме. Там будет безопасно.

– Она опять начнет баловать сына, читать тебе нотации, – Саша улыбнулся, – и через три дня ты запросишься обратно.

– Ну и пусть читает, – голос Лены задрожал. – Я так устала…

– Потерпи, пожалуйста, скоро все наладится.

– Не надо меня успокаивать, я же понимаю, что еще ничего не начиналось… Если мы тебя потеряем, это будет… катастрофа… Саша, давай уедем! Брось все!

– Я не могу, родная. Пойми, это невозможно.

– Это из-за того… происшествия… в бункере? Но ведь ты защищался! Ты спасал нас! Ты… стрелял в плохих, ведь так?!

– Не в этом дело, Ленчик. Меня никто не обвиняет и не шантажирует, участие в этом деле – мой добровольный, осознанный выбор.

– Это дело для тебя важнее, чем мы?!

– Если я все брошу, не останется ничего и никого, в том числе и нас. Я не могу поступить иначе.

– Тогда всему конец. Ты не подумай, я не разуверилась в тебе, но… победить этих… заговорщиков совсем не то же самое, что уложить на песок четверых шахтеров. Ты один не справишься, а я не хочу видеть, как ты гибнешь за бессмысленную и заведомо проигрышную идею!

– Лена, все не так мрачно, – Саша снова ободряюще улыбнулся, хотя в глубине души после слов жены заскребли крупные черные кошки. – Я не один. За моей спиной очень грамотная и сильная команда. В меня верят, поэтому мы справимся. Но я хочу, чтобы ты тоже верила в меня.

– Я… верю, – Лена утерла слезы. – Просто очень боюсь…

Она выключила смарт. Саша не стал повторять вызов. Сейчас им обоим требовалась пауза и пара глотков кислорода. Барков приоткрыл окно и вдохнул горячий, пахнущий асфальтом, пылью и выхлопами городской воздух. От такой «дыхательной смеси» стало еще хуже. Саша закрыл окно и включил посильнее кондиционер.

– Не простудитесь, – заботливо предупредил Владислав.

– Простудиться и сдохнуть сейчас не худший вариант, – поиграв желваками, процедил сквозь зубы Саша.

– Вы не правы, – Владислав Валерьевич осуждающе покачал головой. – Но я вас понимаю…

* * *

В «гольф-клубе», зеленом островке, оставшемся от некогда обширного парка Лосиный остров, Баркову действительно понравилось. Он и не предполагал, что прямо в городе – перенаселенном и окончательно задушенном сплошной застройкой – сохранились такие оазисы. Суматошная жизнь мегаполиса огибала эти сто с лишним гектаров аккуратно подстриженных зеленых полян, ровных кустарников и тщательно спланированных лесочков, как вода огибает замшелый валун: она плескалась со всех сторон, бурлила и забрызгивала камень-оазис крупными каплями, но они мгновенно исчезали, не оставляя следов. Так было и здесь: люди, имеющие право войти в этот рай посреди асфальтового ада, мгновенно растворялись в нем, отрекаясь от повседневных забот и суеты. Не все «члены клуба» играли в гольф, но этого на самом деле и не требовалось. Главным условием пребывания на территории закрытого парка было – отдыхать. Никаких дел, за исключением сугубо неофициальных переговоров и обедов с друзьями или партнерами в ресторане, что располагался на первом этаже гостиничного комплекса, умело вписанного в ландшафт точно посередине парка. Никаких забот и волнений. Только изысканная пища, относительно свежий воздух, спорт и оздоровительные процедуры. Так, во всяком случае, утверждал Владислав Валерьевич.

– И кто здесь хозяин? – с удивлением и отчасти с восхищением осматривая чудесные виды, поинтересовался Саша. – Я бы с удовольствием купил клубную карточку.

– Боюсь, это нереально, – с улыбкой ответил Владислав. – Это закрытый клуб с очень сложной системой приема новых членов. Но гостевая карта, считайте, у вас уже есть.

– Учет членов ведется на компьютере? – На снисходительную улыбку седого Барков ответил улыбкой ироничной. – Мне нетрудно сделать так, чтобы моя фамилия появилась в списках и без соблюдения формальностей.

– Владелец знает всех членов в лицо. Ваши новые таланты тут не пригодятся, Александр. Да и ни к чему это – фальсифицировать списки. Отдыхать здесь вам никто не запретит. Вас просто не пустят на закрытые мероприятия, но поверьте, здесь есть чем заняться и без этих скучных заседаний в душном, тесном зале.

– И все равно любопытно, – Саша обвел жестом пространство вокруг. – Прямо посреди Москвы – оазис, а посреди него штаб-квартира масонской ложи. Крайне интересно.

– Все не совсем так, – Владислав поморщился. – Нас, конечно, можно сравнивать с масонами, но сходство очень отдаленное, почти никакого. А насчет штаб-квартиры вы угадали. У нас есть контора в СИТИ, но это лишь представительство, фасад. Основные аналитические мощности и оперативный центр расположены здесь. Как видите, я играю честно. Ваша семья в полной безопасности, и вы сможете спокойно работать.

Машина остановилась в специальной парковочной зоне, примерно за двести метров до главного строения «клуба». Оставшееся расстояние можно было преодолеть, усевшись в электромобильчик, но Владислав предложил пройтись, и Барков согласился. Когда еще удастся погулять вот так, неспешно, вдыхая чистый воздух и наслаждаясь видом сочной, зрелой зелени. Благодать, да и только. Хорошего настроения, возникшего на контрасте с полутора сутками нервной беготни, не могло испортить ни беспощадное июльское солнце, ни «Сокол», который почему-то заставлял позвякивать тревожные колокольчики хозяйской интуиции с того самого момента, когда машина въехала на территорию «клуба».

Смарт сыграл знакомую мелодию. Звонила Лена. Она, похоже, немного успокоилась. Во всяком случае, выглядела не такой подавленной, как во время предыдущего сеанса связи.

– Устроились? – Саша улыбнулся, увидев, какую смешную гримасу состроил Олежек, восседающий у мамы на руках.

– Да. Здесь так здорово! И очень спокойно. Мне нравится, правда, тут повсюду полно охранников и почти нет приличной тени. Зато есть открытый бассейн и водные аттракционы. Мы надолго сюда перебрались?

– Не знаю. Считай, что это компенсация за несостоявшийся отдых в Сочи.

– На юг мы планировали поехать вместе, – Лена укоризненно вздохнула. – А здесь… классно, конечно, но без тебя мы заскучаем.

– Я буду приезжать.

– Хорошо бы, – она снова вздохнула и указала взглядом куда-то за кадр. – Владислав Валерьевич с тобой?

– Да, рядом.

– Попроси, пусть нас охраняет Ольга, а то я больше никого не знаю. Если не с кем будет поговорить, я с ума сойду.

– Первое время, – не дожидаясь трансляции вопроса, ответил Владислав. – Дня три-четыре, если не возникнет осложнений. А потом Ольга понадобится мне самому. Так что заводите друзей, не откладывая.

– Я поняла, – Лена кивнула. – Вы идете сюда?

– Да, через пять минут встретимся, – Саша выключил смарт и вздохнул с облегчением. Настроение жены его почти порадовало. Она успокоилась, и это внушало надежду на то, что скоро Лена окончательно придет в себя. – А действительно, Владислав Валерьевич, здесь много деревьев, но все они посажены так, что почти не образуют приличных перелесков. Очень мало тени. В такую жару это, по-моему, актуально.

– Для гольфа нужны поляны, а не леса, – Владислав усмехнулся. – А если серьезно, все так устроено для удобства наблюдения с помощью «Невода».

– Вы хотите сказать, что главным охранником здесь работает именно следящая спутниковая сеть?

– Да, а почему вас это удивляет?

– Ну, во-первых, потому, что после похищения на Ленинградском шоссе, с которого и начались все мои злоключения и которого «Невод» не увидел, я ему не очень-то доверяю, а во-вторых…

Договорить Саша не успел. На смарт Владиславу Валерьевичу пришел срочный вызов, и седой поднял руку, прерывая Баркова. Беседа шла в закрытом режиме – слышал абонента только Владислав, – но чтобы понять, что новости скверные, ничего слышать и не требовалось, достаточно было взглянуть на выражение лица седого.

– Как так исчезла? – Владислав побагровел. – Вы точно знаете? А что видно на записях охраны? «Невод» ничего не зафиксировал? Это точно?

Барков, услышав последние слова, поднял кверху указательный палец и многозначительно скривился: «А что я говорил пять секунд назад?!»

– Немедленно предоставить мне полный список «откупленцев»! Да, всех до единого. И коммерческих, и договорных. Главную оперативную группу в ружье… И предупредите ФСБ. Не конкретизируйте, просто дайте ориентировку… Нет, в ближайшие пять минут меня не беспокоить, я сам перезвоню.

Он дал отбой связи и невнятно чертыхнулся.

– Извините, «откупленцев»? – Саша заинтересованно взглянул на седого. – И «предупредите ФСБ». Как это все понимать? Получается, вы не из Конторы? Вся эта красота – частное предприятие? И где ваша честность, в таком случае?

На лице Владислава отразились уже просто вселенские муки. Было видно, что он не рад не только знакомству с дотошным носителем «Сокола», но и вообще ничему на свете. Саша отметил про себя, что раньше не славился такой настойчивостью и умением «доставать» людей. «Времена меняются быстрее, чем ветер, – Барков про себя усмехнулся. – А вместе с ними меняются и характеры. Может быть, не в лучшую сторону, но каковы раздражители, такова и реакция. Сделали из меня сверхчеловека – получите сдачу».

– «Откупленцы» – это те, кто выпросил у нас своего рода «невидимость», возможность избавиться от наблюдения «Невода». Ненадолго, на строго определенный момент, не больше двух часов.

– Ого! – Барков остановился и удивленно вытаращился на Владислава. – Банда хакеров зарабатывает на взломе «Невода»? Шапка-невидимка, сшитая из еврокупюр? Выходит, мировая общественность заблуждается, свято веря, что всевидящий «Невод» не дремлет и не дает поблажек даже президентам? «Невод» скрывает факты взломов, чтобы сохранить репутацию? Будь я журналистом, заработал бы на разоблачении этого заговора молчания большие деньги.

– Но вы не журналист, а теперь один из нас. Да и не дали бы вам взорвать такую бомбу. Не мы, так другие заинтересованные лица.

– Верно. И все-таки я шокирован. Продолжайте, если не трудно.

– Только для вас, Александр, – Владислав указал взглядом на свой смарт. – Сейчас мне пришлют список всех фирм и учреждений, получивших «индульгенцию» на последние два часа. Выделив подозрительные, на мой взгляд, конторы, я сброшу этот новый шорт-лист своим помощникам, а они попытаются вскрыть, а затем проанализировать записи.

– Значит, вы порочны до предела? – Саша усмехнулся. – Мало того, что взламываете системы безопасности спутниковой сети, так еще и обманываете клиентов-невидимок? Рисковая игра. И как это происходит технически?

– В своих умозаключениях вы правы ровно наполовину, Александр. А что касается «невидимости», то она относительна, на серверы «Невода» информация со спутников все равно поступает, и там делаются записи. Просто на серверах эти файлы сбрасываются в закрытую и сверхзащищенную директорию.

– Постойте, это вы иронизируете, когда говорите «сверхзащищенную», или хотите произвести на меня еще большее впечатление?

– Ни то и ни другое. Я говорю совершенно серьезно. Вы поспешили с выводами, господин Барков. Мы ничего не взламываем, поскольку мы вовсе не банда хакеров, делающая деньги на утечках информации из «Невода». Мы те, кто этому препятствует. И, смею вас заверить, весьма успешно. А фокус с «индульгенциями» придуман как раз для того, чтобы снизить вероятность виртуальных атак. Скажите на милость, зачем деловым людям, а уж тем более государственным конторам, связываться с подозрительными личностями, если они могут выкупить часок-другой относительной «невидимости» непосредственно у поставщика услуг?

– У кого?! – Саша замер. – Так вы…

– Да, вся эта красота, – Владислав указал на близкий гостиничный комплекс и окружающий его парк, – принадлежит «Networld inc.». А ваш покорный слуга является начальником Европейского отдела Службы Безопасности этой фирмы, одним из двенадцати помощников президента корпорации господина Михайлова…

Вот теперь Барков действительно испытал легкий шок. Он, конечно, допускал, что в деле участвуют агенты СБН, ведь Владислав не раз намекал на особую важность расследования и непосредственную угрозу, которую несут «Сокол» и Система для существующего миропорядка, так крепко увязанного со спутниковой сетью глобального наблюдения и связи. Но Саша не мог и предположить, что этот вот седой крепкий мужчина такая серьезная фигура в руководстве крупнейшей фирмы планеты.

Информация была настолько поразительной, что Барков переваривал ее до самого гостиничного комплекса. Владислав Валерьевич тем временем наслаждался триумфом. Вернее, он сосредоточенно работал со списком, но по играющей у него на губах улыбке становилось понятно, что он вполне удовлетворен произведенным на подопечного эффектом.

– Теперь многое проясняется и без подсказок «Сокола», – пробормотал Саша, когда они вошли в прохладный холл здания. – Все эти ваши особые полномочия и поддержка ФСБ…

– В первую очередь заговор Главного опасен для «Невода», – как бы объясняя этой фразой все, проронил Владислав.

– Покушение на вашу монополию «всевидения»?

– Не только. Я ведь уже говорил, его Система угрожает безопасности всех государств и людей.

– Масштабно.

– Так и есть. Потому мы и действуем сообща: СБН, ФСБ и военная контрразведка. А в число заговорщиков входят довольно солидные частные фирмы, криминальные структуры и несколько групп высокопоставленных военных и чиновников из Министерства обороны, Минюста, МВД и других госструктур, вплоть до значительной части депутатов в Госдуме. И это только в России. Сколько и каких закордонных организаций замешано в этом деле, не берусь и представить, но уверен, что много и все они очень влиятельны. «Невод» и построенное с его помощью стабильное мировое пространство ущемляют их финансовые интересы. «Networld» губит теневую экономику, выявляя подпольные каналы торговли оружием, наркотрафик, маршруты контрабандистов, работорговцев и засвечивая другие преступные промыслы, а также мешает вести главный бизнес человечества – войну. Подпольные деятели страшно напуганы тем, насколько стремительно беднеют и готовы вкладывать любые деньги в проект Главного. Им позарез требуется ликвидировать «Невод» и вернуть мир во «времена приватности», как они это называют.

– Понятно. Потому вы и возглавляете операцию. Одно неясно: почему вы принимаете такое активное участие в моей судьбе собственной персоной? Разве в СБН мало опытных телохранителей?

– Слишком высоки ставки, Александр. Ваш «Сокол», как выяснилось, не единственный, но подобных биокомпов вряд ли окажется больше трех. Одиночка не успел поставить их производство на поток, а подхвативший эстафету полковник Сухопаров оказался весьма осторожным и предусмотрительным человеком: пока не был найден способ уравновесить машинную и человеческую составляющие «Сокола», он не спешил изготавливать новые процессоры. Так что теперь наша задача проста – найти третий комп, и мы сорвем заговор Главного.

– Третий? А второй?

– А он, я надеюсь, находится здесь, – Владислав Валерьевич вынул из кармана серебристый футляр размером с сигару.

– Вам удалось раздобыть этого «Сокола» в Горной Крепости? Как?

– Так же, как вам удалось оттуда сбежать, – помогла Тамара. Жаль, что третий экземпляр ушел прямо из рук. В этом заслуга вашего знакомца Семенова. Он сумел-таки улизнуть и унести «Сокола-3» с собой.

– Это плохо, – Саша кивнул. – Впрочем, генерал Манилов говорил, что для Системы «Сокол» деталь нужная, но далеко не самая важная.

Владислав, откорректировав список, отправил файл по назначению и закрыл смарт.

– Он блефовал, – седой на мгновение отвлекся и жестом подозвал какого-то долговязого, немолодого мужчину, по виду администратора «клуба», терпеливо дожидавшегося у регистрационной стойки, когда на него обратят внимание. – Без «Сокола» заговорщики не справятся. Вернее, риск будет слишком велик и для них самих. Манилов знает об этом не хуже Главного.

– Насколько я понял, в Системе «Сокол» играет ту же роль, что и полевые стабилизаторы Михайлова в М-процессорах спутников «Невода».

– Примерно так. Извините, Александр, – он обернулся к «администратору». – Очень хорошо, что вы здесь, господин Лихачев.

– Приехал, не медля ни секунды, Владислав Валерьевич, бросил все дела, – господин Лихачев старомодно поклонился. – Неужели удача?

– Пока трудно сказать, – седой покачал головой. – Вы сможете вскрыть капсулу?

– Безусловно. В двойном стабилизирующем поле эта процедура абсолютно безопасна.

– Отлично. – Владислав протянул серебристый футляр Лихачеву. – Вскрывайте и сразу же доложите мне о результатах.

– Э-э, – Лихачев замялся. – О результатах? В каком смысле? Вы допускаете, что капсула пуста?

– Вполне.

– Будет жаль, – лицо Лихачева разочарованно вытянулось.

– Будет, – седой кивнул. – Не теряйте времени, господин Лихачев, действуйте. Ассистенты уже в лаборатории, допуск для вас открыт.

Как только прямой, будто жердь, Лихачев исчез из поля зрения, смарт Владислава затрезвонил в знакомой тревожной тональности. Новый рапорт седой выслушал молча. Точно так же, не комментируя, он изучил переданную аналитиками картинку. Поскольку в холле никого постороннего не было (да и не могло быть – в самом-то сердце резиденции СБН), Владислав развернул над смартом голографическую проекцию, и Барков тоже смог увидеть снятый спутником видеоролик. В нем трое серых типов усаживали женщину, весьма похожую на Тому, в один из автомобилей, припаркованных на внешней стоянке. След был отчетливый, но малоинформативный. Сменить машину в ближайшем общественном гараже или на подземной стоянке было плевым делом. При помощи этого нехитрого финта из-под наблюдения «Невода» в свое время уводили и самого Баркова.

Где-то в глубине сознания у Саши снова брякнул все тот же навязчивый колокольчик подстегнутой «Соколом» интуиции. Однако теперь это был не только звук, но и отчетливо воспринимаемое слово: «сходство».

«Сходство… какое-то сходство… При чем тут сходство? Чего с чем? Обстоятельств, методов, событий? Пока непонятно, но что-то такое есть…»

– Чьи это «секретные материалы»? – поинтересовался вслух Барков.

– Не вдаваясь в ненужные подробности, могу сказать, что люди, выкупившие это время и этот квадрат наблюдения, не участвуют в нашем противостоянии. Более того, если бы они участвовали, то были бы на нашей стороне. «Разрабатывать» их не имеет смысла.

– И все-таки это единственная ниточка, – возразил Саша. – Тамару явно похитили. Возникает резонный вопрос – зачем? А за ним тянется немало других вопросов. Например, чем так заинтересовала Тамара похитителей? Ответ «неземной красотой» я отметаю. Тогда чем?

– Ниточка, иголочка, – Владислав Валерьевич задумчиво потер лоб и прошелся по холлу. – Нет, все-таки не сходится. Думаю, Тамара ушла от нас по собственной инициативе.

– Зачем это ей? Вы ведь с ней договорились. Или ваши взаимоотношения не были деловыми?

Владислав взглянул на Баркова с унылой обреченностью: как бывалый космонавт марсианской экспедиции на юного коллегу, желающего самоутвердиться и потому донимающего соседей по летящей в пустоте консервной банке язвительными замечаниями и глупыми подначками. Экспедиция только началась, и впереди долгие месяцы полета, а потому космический волк готовился к худшему: как минимум – сойти с ума, как максимум – остаться на Марсе, лишь бы не слышать всего этого словоблудия на обратном пути. Был, правда, третий вариант – оставить юнца на Красной планете. Вариант, безусловно, наилучший, но наименее реальный. Не то у космического аса воспитание.

От необходимости отвечать Владислава вновь избавил звонок. На этот раз в экранчике смарта возникла растерянная физиономия Лихачева. Барков заглянул в смарт через плечо союзника и понял все еще до того, как долговязый эксперт открыл рот.

– Владислав Валерьевич, контейнер пуст!

– Так я и думал, – седой поднял взгляд на Сашу. – Тамара! Еще когда мы летели из Горной Крепости, я почувствовал, что она сильно напряжена. Она догадывалась, что «Сокол-2» после гибели первого носителя не вернулся в капсулу, а перебрался в нее. Теперь понимаете, почему Тома сбежала?

– Нет. То есть понимаю – «Сокол-2» из этого контейнера теперь внутри Тамары и она этим напугана. Но я не уверен, что она сбежала. Трое сопровождавших ее типов и заранее выкупленное «невидимое время» свидетельствуют о тщательной подготовке операции.

– А я думаю, Тамара сбежала, поскольку опасалась, что, став носителем «Сокола», автоматически превращается в новый объект охоты для «красных». Хотя, возможно, имеются иные причины.

– Вот именно. Может быть, я ничего не понимаю в ваших делах, но напрасно вы отвергаете такой очевидный факт – все было спланировано заранее, и ниточка тянется к владельцам «индульгенции». Проведите оперативную проверку хотя бы для очистки совести.

– Оперативная проверка не нужна. «Откупленцы» – филиал «Невода» в Штатах. У меня нет причин подозревать коллег.

Саша удивленно уставился на Владислава.

– Вы открываете мне глаза на совершенно невероятные вещи. Американцам разрешено шпионить при помощи «Невода»?

– Это обычный обмен контрольными снимками. Они делают их выборочно здесь, русские – там. Потому «Невод» и гарантирует безопасность всем за счет открытости. И такие обмены лучше, чем тайный шпионаж.

– Вопрос спорный, но вам, а вернее ФСБ и АНБ, виднее. Однако получается, что Тому увели американцы? Зачем?

– Пока не знаю. Но выясню.

– Ага, вы уже не отрицаете, что коллеги могут быть причастны к бегству Тамары?

– Это может оказаться запутыванием следа. Подгадать или узнать заранее, когда выключится определенный квадрат, и провести операцию, подставив при этом других, – классика жанра. Работа тонкая, но выполнить ее вполне реально.

– Но тогда сделавший это человек должен иметь неограниченный доступ к самым секретным делам «Невода». Ведь чтобы узнать заранее о текущих планах филиалов, следует влезть в главный компьютер. Кто имеет такие полномочия, кроме самого Михайлова?

– Никто.

– Значит, все-таки американцы виновны?

– Если так, игра вышла на новый уровень, – Владислав задумчиво уставился в окно. – Международный.

– Неудивительно. Вы сами сказали – Система угрожает всему миру. Почему американцы должны оставаться в стороне? Им ведь тоже небезразлично, выживет мир или рухнет.

– Они могут все испортить. К тому же обладание «Соколом» – огромный соблазн.

– Соблазн заполучить средство против «Невода»?

– Я уже сказал вам, Александр, противопоставление Системы «Неводу» – первоочередная, но не главная задача заговора. Система – это оружие. Оружие нового поколения. На данный момент – абсолютное, то есть самое совершенное. Вот в чем соблазн. Вы же знаете, как болезненно переживали американцы установленную «Неводом» глобальную демократию. Провозгласив всемирный паритет, мы лишили их полицейской дубинки и громкого звания первой среди сверхдержав. Велики шансы, что они с радостью ухватятся за возможность вернуть себе мировое господство.

– В Штатах тоже есть заговорщики и секретные заводы по производству этого нового супероружия?

– Да, заговорщики есть везде. А заводы… вовсе не обязательно разбрасывать их по всему миру. При нынешнем развитии транспортных сетей доставить «продукцию» в любой уголок планеты не проблема.

– Разве это не накладно? Границы, таможни, расходы на перевозчиков, маскировка…

– Накладные расходы будут минимальными, уж поверьте. В этом и заключается главное преимущество Системы перед устаревшими видами вооружений. Вы поймете почему, когда узнаете всю правду. Придется мне на некоторое время оставить вас под опекой Климова, а также программы защиты свидетелей.

– Полетите в Штаты?

– Для начала.

– Путь неблизкий. Будет время все обдумать.

– Вы на что намекаете?

– А на то, Владислав Валерьевич, что в первую очередь вам стоит спросить себя: откуда американцы узнали, что «Сокол» у Томы? Каким образом они догадались об этом раньше вас?

– Черт! Действительно. Об этом не мог знать никто, кроме самой Тамары.

– И того, кто в свое время, опять же раньше вас, выследил меня. Знаете, что я думаю? Что-то у вас в «Неводе» нечисто, уважаемый начальник Службы безопасности Еврофилиала. Какая-то крыса завелась. Причем она точно знает, как находить «Соколов» среди миллиардов граждан.

– Почему в «Неводе»?

– Потому что «Невод» в обоих случаях не видел момента похищения, – ответил Саша. – И «Сокола-3» ваш всемирный соглядатай до сих пор не нашел. Вы говорили, что мой школьный приятель, стащив третью капсулу, ускользнул от спецназа и подался в горы. А ведь Семенов не мог далеко уйти от Горной Крепости. Без снаряжения по скалам не сильно разбежишься. Так в чем же дело? Третий случай «невидимости» без вашей санкции? Не многовато ли?

– Может быть, вы правы, Александр. Хотя возможны и варианты. Например, Одиночка.

– Нет. Он – Одиночка, и методы у него соответствующие. Взлом, виртуальная атака, заманивание в капканы и душеспасительные беседы – вот и весь арсенал. Не исключено, что он обладает талантом строить козни, но делает это тоньше. Он никого не похищает. Он подстраивает все так, чтобы нужные люди сами пришли куда ему захочется добровольно. Нет и еще раз нет, Владислав Валерьевич, думаю, все гораздо проще. Крыса в «Неводе». И последнее… Эта крыса и есть Главный…

## 2. 06 июля, 18 часов 10 минут. (время московское)

«За час не успеть». Старший инспектор сюртэ Жан Лесаж немного опустил стекло и выбросил сигарету. Под струями проливного дождя она погасла, не долетев до мокрого асфальта. В центре Парижа за такие вольности с Лесажа содрали бы сотню евро, несмотря на занимаемую должность. Любой постовой, взмокший от пота под своим дождевиком, с натертым кислородной маской лицом и злой от усталости, мгновенно выписал бы мсье инспектору штраф, а после обязательно отдал бы салют.

Все постовые одинаковы. В любой стране. Они убеждены, что за порядком на улицах не следит никто, кроме них и спутников «Networld». Причем если брать Европу, то на переднем крае этой борьбы стоят плечом к плечу именно постовые, ведь когда небо затянуто тучами по триста дней в году, спутники не особенно зорки. Поэтому во всех странах Евросоюза полисмены похожи, как родные братья.

Ну что ж, отчасти они правы. Им достается больше, чем другим, но тут ведь дело не в их личном героизме или особых волевых качествах. Это на войне, куда тебя послали, там и сражаешься. А на мокрых парижских улицах все иначе. Хватило ума лишь на то, чтобы стоять на перекрестке – стой и не ворчи, а злость за свое скудоумие срывай на жене или любовнице. При чем здесь посторонние граждане, особенно застрявшие в пробке? Им тоже несладко…

Проклятые дожди! Мало того, что они скоро смоют город прямиком во вспухшую Сену, так из-за них приходится передвигаться, как в каменном веке – исключительно по земле. В такую погоду летать категорически запрещено. Впрочем, запреты – дело ненадежное, при желании обойти их – раз плюнуть. Но если бы дело было только в запретах! В такую погоду летать действительно невозможно. Поэтому все вертолеты стоят в ангарах, авиафирмы разоряются, а граждане изнывают в плотных многокилометровых пробках.

«И за два часа не успею добраться, – Жан прикурил новую сигарету. – Но брести пешком по колено в воде и вовсе не выход. Проклятая погода! Тратить два часа на путь домой! Когда такое было?!»

Если задуматься, меньше времени на путь домой инспектор и не тратил. Может быть, лет десять назад, когда над городом хоть изредка появлялось солнце, а движение не было столь интенсивным… Хотя уже тогда попасть в центр Парижа означало встать перед выбором: застрять до глубокой ночи в пробке или воспользоваться метро.

Обгоняя крадущийся по бульвару Денэн автомобильный поток, по тротуару проковылял бездомный. Лесаж, сам того не желая, задержал на нем взгляд. Куда в такой дождь? Не все ли равно, в какой подворотне ютиться? Хотя, возможно, не все равно. Инспектор тоже мог остаться в Управлении. Поужинал бы в бистро на углу, вернулся, выпил коньяку и улегся на поролоновом диванчике прямо у себя в кабинете. Дома его не ждал никто, как и этого «клоша». И все-таки Лесаж поехал домой. Потому что, в отличие от бродяги, имел этот самый дом. Местечко пусть и неказистое, но свое, родное. С широкой кроватью, сетевой телесистемой, заменившей в большинстве современных жилищ уютный камин, с баром и старым плетеным креслом, в котором так приятно сидеть, листая газету. Да, натуральную бумажную газету. Пожалуй, такая занятная традиция сохранилась, а вернее, возродилась как дань моде только здесь, в старом, добром Париже. Даже в консервативном Лондоне предпочитают просматривать за завтраком «Таймс» в виде сетевой «прокрутки», ползущей по экрану мультисистемы. А французы, как всегда, желают выделиться из серой массы. Законодатели мод, что тут добавить? Жан вдруг осознал, что же показалось ему странным настолько, чтобы обратить внимание на этого бездомного. Мало ли их бродит по парижским улочкам? Много, но не каждый носит под мышкой солидную пачку газет. Раздобыл по случаю и теперь несет к ближайшему мусорному контейнеру, чтобы сжечь и слегка подсушиться у огня? Скорее всего так. Вот только…

Инспектор снова опустил окно и выглянул из машины. По улице – прямой, насколько это возможно в Париже, – расположилось множество заведений, в том числе таких, где можно было купить газеты, но нигде их не продавали по старинке, с лотков. Только из автоматов. Что же получается, бродяга взломал автомат и вытащил заложенную в него пачку? Кражи газет, конечно, дело не для старшего инспектора сюртэ, но что, если клошар вложил взамен нечто иное? Смахивает на паранойю, но теоретический курс борьбы с терроризмом, вбитый в голову еще в школе, а позже закрепленный в академии и сцементированный немалым личным опытом, на первое место ставил гражданскую бдительность. И уж тем более следовало ее проявлять представителям закона. Лесаж негромко выругался и прижал машину к обочине. Теперь ему не светило попасть домой и через три часа.

# Примечания

1

Парашютные прыжки с высотных зданий.