Крэг Шоу Гарднер
Вирус волшебства

Глава 1

«Часто приходится слышать: „Вся сила волшебника – в заклинаниях“. Такие заявления свидетельствуют лишь о том, что сами говорящие никогда волшебниками не были.

Каждому, кто выбрал стезю колдовства, хорошо известно: заклинания – только одна из граней дарования преуспевающего в своей профессии мага. Не менее важны острый ум, способность к внушению, а всего, может быть, важнее – знать пути к отступлению, ориентироваться в подземных ходах, в самых дремучих уголках леса на случай, если испытанное заклинание все-таки не сработает».

«Наставления Эбенезума», том I

День был тих и прекрасен, может быть, даже слишком. Впервые за последнюю неделю я позволил себе забыть о неприятностях и думать только об Эли. Эли! Краса моих полуденных грез! Я узнал ее имя лишь накануне того дня, когда она отправилась, как она это называла, «искать лучшее». Но я твердо знал: нам суждено воссоединиться, и это так же верно, как то, что мы расстались. В Вуште может случиться все, что угодно.

Волшебник чихнул.

Я пробудился от мечтаний и мгновенно насторожился. Мой учитель, волшебник Эбенезум, величайший маг Западных Королевств, чихнул. Это могло означать только одно: в воздухе запахло колдовством!

Эбенезум подал мне знак следовать за ним и припустил бегом. Долгополые, изысканно украшенные одежды волшебника хлопали его по щиколоткам. Мы поспешно двигались к ближайшей рощице.

Из кустов на краю поляны хрипло заорали:

– Смерть волшебнику!

Фута на три выше моей головы в дерево воткнулось копье. Словно из-под земли с воинственными воплями выскочили с полдюжины молодцов в устрашающей боевой раскраске. У них были длинные руки и столь же длинные мечи.

На копье я успел различить грубо намалеванные примитивные магические знаки. Ах вот что это такое! Просто очередное покушение. В каком-то смысле я был разочарован. Я-то думал – что-нибудь серьезное.

Значит, они опять за свое. Должен признаться, все эти покушения стали уже утомлять. Сладостные полуденные мысли вылетели у меня из головы. Все-таки, с какой бы скучной регулярностью ни повторялись нападения, слишком уж расслабляться не стоило.

Я посмотрел на своего учителя. Волшебник Эбенезум, один из просвещеннейших мужей на огромном континенте, по которому мы в настоящее время путешествовали, ободряюще кивнул и схватился за нос.

Я привел свои руки в третью колдовскую позицию, сделал глубокий вдох и вышел из укрытия:

– Стоять, негодяи!

Вместо того чтобы исполнять команду, воинствующие молодчики только еще яростнее запрыгали по поляне, постепенно подбираясь ко мне. Спутанная светлая шевелюра их предводителя подпрыгивала в такт прыжкам, напоминая ожившее птичье гнездо. Он метнул еще одно копье, при этом чуть не рухнув от усердия. Прицелился он неважно.

Я быстренько соткал в воздухе магический узор. В последние несколько дней нашего почти безостановочного бегства, едва выдавалась минута передышки, Эбенезум обучал меня основам магии знаков. Это оказалось совсем просто, честное слово. Стоит освоить несколько несложных пассов – как земля, воздух, огонь и вода в твоем распоряжении.

Однако для своего первого сольного выступления мне не хотелось выбирать ничего слишком сложного. Я просто сделал так, что один из воинов неудачно метнул копье и оно едва не проткнуло предводителя. Тот взвизгнул и поумерил свой пыл. Впрочем, мерзавец подошел уже достаточно близко, чтобы можно было разглядеть в его бледно-голубых глазах дикую злобу.

Вне себя от ярости, он обернулся, намереваясь преподать своим бойцам хороший урок копьеметания. Эбенезум с дерева делал мне знаки продолжать. Ну что ж, тогда что-нибудь совсем простое. Я решил заставить землю разверзнуться, зевнуть, что ли, чтобы наши преследователи благополучно рухнули в образовавшуюся яму.

Я начал проделывать необходимые движения локтями и левой ногой, насвистывая при этом первые четыре такта «Песенки счастливого дровосека».

Воины издали дружный вопль, рванув ко мне еще быстрее, и я заторопился с заклинанием: топнуть ногой, взмахнуть рукой, почесать в затылке и насвистеть четыре такта.

Вдруг разом стемнело. Сработало! Я несколько раз подряд дернул себя за ухо и ритмично высморкался.

С небес обрушилось нечто оранжевое в невообразимых количествах.

Я приостановил свои пассы и задумался. Что это я такое сотворил? Толстый слой чего-то оранжево-желтого покрыл поле боя и неприятеля. Вдобавок это что-то еще и шевелилось.

Секунду спустя я сообразил. Бабочки! Каким-то образом я наколдовал миллионы легкокрылых существ. И они теперь бешено порхали вокруг, изо всех сил стараясь избавить нас от супостатов. Те, в свою очередь, плюясь и кашляя оранжевым, лихорадочно размахивали руками, тщетно пытаясь отделаться от бабочек.

Очевидно, я допустил ошибку в заклинании. К счастью, нашествие бабочек надолго отвлекло противника, дав мне возможность исправить просчет. Я возобновил пассы. В свое время целые часы были потрачены на отработку движений локтями. Итак, топнуть ногой, взмахнуть рукой, почесать в затылке – вроде бы все верно… А может, надо было топнуть правой ногой, а не левой? Конечно! Какой же я дурак! Я тут же повторил все сначала, на сей раз правильно.

Между тем воинам, кажется, удалось справиться с бабочками. Бедняги взмокли, тяжело дышали и ковыляли, опираясь на свои мечи. Издав еще один, по правде говоря, довольно-таки жалкий клич, они опять ринулись вперед. Я закончил бормотание и приступил к сморканию.

Снова потемнело. Воины приостановили свой нерешительный штурм и стали опасливо озираться. На этот раз с неба посыпалась рыба. Дохлая рыба. Воины пустились наутек со всей доступной им скоростью, поминутно поскальзываясь и увязая в месиве из раздавленных бабочек и дохлой трески. Я решил, что нам тоже пора. Запах явно указывал на то, что треска умерла довольно давно.

– Прекрасно, ученик! – Мой учитель спустился со своего укрытия. Он все еще зажимал себе нос. – А ведь я пока не показывал заклинания, вызывающие осадки из разных существ. У тебя просто дар импровизатора! Хотя как ты ухитрился наколдовать этих бабочек и дохлую рыбу – выше моего понимания.

Он покачал головой и хихикнул:

– Мне даже послышалось, будто ты насвистываешь «Песенку счастливого дровосека»!

Мы оба рассмеялись нелепости подобного предположения и поспешили ретироваться. Я решил, что пора отточить свои навыки колдовства перед следующим испытанием, которое, судя по всему, не заставит себя ждать. Король Урфу так просто не отступится.

Откуда-то сверху послышался вопль, леденящий кровь. Взглянув на кроны деревьев, я увидел падающую фигуру в камуфляже. Мы с волшебником спокойно проследили, как террорист замертво шлепнулся в каких-нибудь десяти футах от нас, потом осторожно подошли к телу. Наверняка еще один прихвостень короля Урфу, невероятно кровожадный и столь же невероятно бездарный. Похоже, Урфу назначил награду за наши головы. Это, безусловно, могло привлечь жаждущих наживы. Но Урфу – самый прижимистый из всех тиранов-скупердяев; шнурок его кошелька всегда завязан тугим двойным узлом, придавая совершенно новый смысл выражению «тугая мошна». Так что любая награда за наши головы могла считаться достаточно большой, и авансом ничего не выплачивалось. Иные наемники, ознакомившись с условиями, сразу теряли интерес к затее. Оставались лишь глупые и отчаянные и еще отчаянно глупые. Они-то и преследовали нас. Целые стада отчаянно глупых.

Осматривая свои поношенные туфли и порванную тунику, я настороженно ловил каждый шорох в лесу, подмечал любое шевеление, попадавшее в поле моего зрения. Кто бы мог подумать, что я, простой парень с фермы в Западных Королевствах, окажусь в подобной ситуации? Как бы я поступил в день, когда пошел в ученики к Эбенезуму, если бы отдавал себе отчет в том, что мне придется покинуть тихую сонную деревеньку и отправиться в удивительные страны на поиски еще более удивительных приключений? Кто мог предположить, что когда-то мне даже придется посетить Вушту, город тысячи запретных наслаждений, и найти в себе мужество выдержать искушение каждым из них?

Я посмотрел на своего учителя, на великого волшебника Эбенезума, который бодро шагал рядом в своем великолепном одеянии, правда кое-где запачканном, но зато с большим вкусом украшенном серебряными полумесяцами и звездами, на его длинные седые волосы и бороду, правда несколько спутанные ближе к кончикам, на его аристократический нос, слегка, впрочем, припухший от частого сморкания. Кто бы мог подумать в тот летний день несколько месяцев назад, что дело зайдет так далеко!

– Вунтвор! – окликнул меня учитель.

Поначалу я воспринял это как сигнал к поспешному бегству.

– Да нет же, Вунтвор! Заходи, пожалуйста! – Эбенезум улыбался и призывно махал мне рукой. Не к добру это!

Я пробыл в учениках у волшебника не более нескольких недель и, честно говоря, особо не интересовался премудростями волшебства. Учитель почти не разговаривал со мной и не думал объяснять мне все те странности, что творились вокруг. Он не обращал на меня внимания, пока я не совершал какого-нибудь проступка. И уж тогда его праведный гнев не знал границ.

И вот сейчас мой строгий учитель улыбался, приветливо махая рукой. К тому же он назвал меня по имени. Не нравилось мне все это! И угораздило же меня податься в ученики к волшебнику! Чего ради?

Однако я тут же вспомнил, что, пожалуй, причина действительно была. Очень личная. Как раз в то самое утро недалеко от дома я собирал хворост для неугасимого огня колдовства, который поддерживал Эбенезум. Оторвавшись на мгновение от своего занятия… увидел ее!

– Кажется, ты уронил свой хворост.

Голос оказался глубоким, грудным, что трудно было предположить у такой изящной девушки. Каждое слово вылетало из чудесных губ преображенным. А стоило мне взглянуть на ее великолепные волосы – и у меня вспотели ладони.

– Да, верно, – вот и все, что я смог сказать в ответ.

– Для кого ты его собираешь? – спросила она.

Я кивнул на наш домик, еле различимый в густой листве:

– Для волшебника.

– Для волшебника? – Губы ее приоткрылись в улыбке, от которой запели бы ангелы на небесах. – Так ты служишь у волшебника?

Я кивнул:

– Я его ученик.

Ее чудно изогнутые брови удивленно приподнялись.

– Ученик? Признаться, ничего интереснее не слыхала!

И она одарила меня еще одной, последней в тот день улыбкой.

– Нам бы надо еще увидеться, – шепнула она и пропала.

С мыслью о ней я и подошел к двери кабинета учителя. Она хочет увидеться со мной снова. И все потому, что я ученик волшебника!

Однако Эбенезум звал меня.

О моя полуденная красавица! А неплохо все-таки быть учеником волшебника! Я сделал глубокий вдох и вошел в кабинет.

– Садись вот сюда, Вунтвор. – Учитель придвинул табурет. – Я научу тебя составлять заклинание. И та самая, неповторимая, улыбка волшебника тронула его губы, промелькнув между усами и окладистой белой бородой. – Особое заклинание.

Когда волшебник поворачивался, его одежды развевались и украшавшие их звезды и луны плясали в пламени свечи. Эбенезум сдвинул шапку чуть набок и направился к громоздкому дубовому столу, почти всю поверхность которого занимала огромная раскрытая книга.

– Большинство заклинаний, – начал волшебник, – очень обыденны. Практикуя в сельской местности, любой волшебник, даже такой опытный, как я, б о льшую часть времени работает над повышением урожайности и снимает порчу с овец и прочего скота. В толк не возьму, кому вообще может понадобиться насылать порчу на овец! – Тут волшебник сделал паузу и заглянул в свою книгу. – Но работа есть работа, и заработок есть заработок. Вот тебе и первый закон колдовства, Вунтвор.

Эбенезум взял одну из длинных белых свечей, что стояли по краям стола, и поместил ее на единственное пустое место на полу. Пламя осветило звезду, начерченную в пыли.

– Второй закон: будь всегда на шаг впереди своих соперников, – продолжал учитель. – Само собой разумеется, очень скоро ты устанешь повышать урожаи и расколдовывать овец. Ты не сделаешься полноценным волшебником, пока все это тебе до смерти не надоест. Но в свободное от работы время!… О Вунтвор! Вот когда у тебя есть возможность показать себя во всем блеске волшебства!

Я как зачарованный молча смотрел на учителя, который быстро кружил по кабинету, совершая странные па. Он брал в руки то книгу, то искривленный корень, то какой-нибудь непонятный предмет. Я представил, что будет, если положить его загадочные перемещения на музыку. Получился бы таинственный ритуальный танец, предваряющий колдовство. Да, это было для меня своего рода открытием: будто, случайно отогнув кусочек шифера, ты обнаружил голубоватое крапчатое яйцо малиновки.

– А теперь начнем. – В глазах учителя вспыхивали отблески пламени. – Когда я закончу это заклинание, мы узнаем точное местоположение и, возможно, траектории передвижения… всех сборщиков налогов в этом королевстве!

Вот чем занимался мой учитель в свободное от работы время. Я подумал, что за всем этим стоит какой-то гораздо более значительный смысл, покуда скрытый от меня, но решил, что спрашивать об этом сейчас не время.

Учитель торжественно засучил рукава.

– Начнем! – сказал он, но вдруг остановился. – Я очень волнуюсь. Кстати, Вунтвор, о чем это ты все время думаешь? Ты хотел что-то спросить?

Тогда я рассказал ему о ведре.

Я всегда хочу как лучше, но мои руки часто делают совсем не то, что им подсказывает мой ум. Матушка говорила, что это болезнь роста. Возможно, в данном случае дело было в той девушке в лесу, которая все не шла у меня из головы. В общем, я уронил в колодец ведро. Причем без веревки.

Что мне было делать? Я тупо смотрел на оставшуюся в руках веревку, которую хотел привязать к ручке ведра. Не надо было ставить его на самый край. Потом я заглянул вниз и, не увидев в темноте ни зги, в отчаянии пнул стенку колодца. Вот если бы веревка каким-нибудь волшебным образом взяла и сама обвязалась вокруг ручки ведра – все устроилось бы как нельзя лучше!

И вдруг я понял, что это возможно! Что с помощью волшебства можно привязать веревку к ручке. И тогда я побежал в кабинет к волшебнику за помощью. Ну конечно, если он будет не слишком занят.

– Сделаем, – отозвался волшебник. – Ну и руки у тебя, Вунтвор! Не говоря уже о ногах, росте и всем остальном! Ладно, будем надеяться, что ты этим переболеешь.

Эбенезум подергал себя за бороду:

– Но этот случай должен послужить тебе уроком. Если хочешь стать волшебником, ты должен тщательно взвешивать все свои действия. Любое твое движение, от самого незначительного до наиважнейшего, может так или иначе повлиять на результат колдовства, а следовательно, и на твой заработок, а возможно, и на всю твою дальнейшую жизнь. Ну пошли разбираться.

Я встал, чтобы идти с учителем к колодцу. Но вместо этого волшебник отступил на полшага назад, поднял руки вверх и своим низким глубоким голосом пробормотал несколько слогов. Что-то чувствительно стукнуло меня по коленке. Это оказалось ведро.

– А теперь… – начал было волшебник и вдруг удивленно вскрикнул: – Что за… – Его повело вперед, и он тут же обернулся посмотреть, кто это толкается.

Это был дым. По крайней мере так сначала показалось. Зловонное голубовато-серое облачко повисло над начерченной в пыли звездой. Оно клубилось и колыхалось и наконец приобрело очертания человека.

Волшебник указал вниз. На полу появился грязный след, отметивший путь прокатившегося ведра, которое невесть как сюда попало.

– Пентаграмма! – воскликнул Эбенезум. – Я нарушил пентаграмму!

Волшебник схватил со стола небольшой нож и наклонился к лучу звезды. Кончиком ножа он дорисовал частично стертый луч до конца… и наткнулся на огромную синюю лапищу. Она принадлежала еще более огромному туловищу, состоявшему, казалось, из одних шипов, когтей и рогов.

– Это демон! – воскликнул я.

Мерзкая тварь раскрыла рот и провозгласила голосом, напоминающим землетрясение:

– Звони в колокола и бей тревогу! Я нашел из Голоадии дорогу!

Эбенезум невесело усмехнулся:

– Хуже, Вунтвор. Это рифмующий демон!

Противное создание шагнуло к свече. Когда оно подошло к свету, я разглядел то, что с большой натяжкой можно было назвать чертами лица: щелочка рта, над ней пара волосатых ноздрей и глазки, такие маленькие и злобные, что их даже с бусинками нельзя было сравнить.

Существо опять заговорило:

– Опять вы, люди, в дураках! Пред вами, люди, демон Гакс!

– «В дураках» и «Гакс»? – Эбенезум еще больше расстроился. – Это и рифмой-то нельзя назвать!

Демон Гакс обнажил свои темные заостренные клыки:

– Я новичок в стихосложении. Но это не улучшит ваше положение.

Эбенезум кивнул мне:

– Видишь? С размером тоже плохо. – Волшебник в раздумье подергал себя за бороду. – Впрочем, может быть, негодяй считает это своей поэтической находкой.

– Меня смутить не удастся вам. Я разорву вас пополам!

Демон с быстротой молнии кинулся на волшебника, намереваясь вонзить клыки ему в горло. Но Эбенезум ничуть не уступал этой твари в быстроте реакции: челюсти клацнули и в зубах чудовища остался лишь головной убор учителя.

– Не надо так усложнять, – посоветовал волшебник, засучивая рукава, – Эбенезум, когда колдовал, любил, чтобы руки были свободны до локтя. – Для начала надо выбирать рифмы самые простые.

Демон помедлил, сосредоточился, отчего в глотке у него что-то жутко заклокотало:

– Ну тогда… – Он откашлялся в огромный немытый кулак. – Я грозный Гакс Унфуфаду. Я убиваю на ходу!

Эбенезум тем временем проделал в воздухе сложные движения и произнес какие-то непонятные слова, вследствие чего демон оказался заключенным в серебряную клетку. Он взревел:

– Плести вокруг меня интригу?! – Гакс вопил все громче. – Вот вырвусь – покажу вам… Нет, так не пойдет. Какая рифма к «интригу»?

– «Фигу», – предложил волшебник.

– Да ты смеяться вздумал, что ли! Смотри, вот вырвусь из неволи!

Демон только глянул на прутья своей клетки – и они задрожали.

– Боюсь, с ним могут быть неприятности, – вздохнул Эбенезум. – Ну ничего, Вунтвор. Сейчас я преподам тебе краткий урок обращения в прах.

– Гакс смерть несет. Не сладить с нею! Гакс с каждой рифмой все сильнее!

– Да-да, конечно. Потерпи еще немного. Будь умницей. – Эбенезум окинул взглядом книжные полки на стенах комнаты. – Ага! Вот он, тот самый том!

И он достал с верхней полки тонкую коричневую книжицу с золотым тиснением на обложке: «312 простейших обращающих в прах заклинаний».

– Итак, если мне не изменяет память… – Эбенезум перелистал книгу. – В таких случаях, как этот, Вунтвор, очень важно выбрать правильное заклинание. А то потом столько убирать! Да вот оно!

– Болтайте сколько влезет, ведь от Гакса примете вы смерть! – не унималось злобное создание.

– Если и от этой рифмы твоя сила возрастет, – заметил Эбенезум, – значит, в мире не осталось совсем никакой справедливости. – Волшебник откашлялся. – Ну, во всяком случае, поэтической.

– Со мной так подло не шути ты, от лап ужасных нет защиты!

С этими словами демон разломал прутья своей клетки.

– Назад, Вунтвор! – крикнул волшебник.

Демон бросился на Эбенезума. Это страшилище двигалось быстрее, чем я мог уследить. Его острые, как кинжалы, клыки готовы были вонзиться в горло волшебника.

Мой учитель находился в смертельной опасности. Надо было что-то делать.

Тогда я прыгнул на спину демону. Гакс дернулся и отбросил меня.

Эбенезум выкрикнул какие-то слова – демон отлетел к стене. Волшебник вскочил. Правый рукав у него был порван. На руке я увидел кровь.

Демон злобно ухмыльнулся:

– Конец уж близок! Тороплюсь! Волшебной крови сладок вкус!

Эбенезум схватил коробку с ближайшей полки и швырнул ее содержимое в физиономию Гаксу. Комнату заполнил желтоватый порошок, и весь мир сразу замедлился.

Гакс больше не напоминал пульсирующую кляксу. Теперь каждое движение демона было хорошо различимо: видно было, как напряглась каждая жилка его мускулистого тела. Я тоже почувствовал на себе действие желтого порошка. Казалось, уходит целая вечность на то, чтобы просто повернуть голову или моргнуть, и это в нашем-то отчаянном положении!

Но Эбенезум, казалось, двигался с обычной скоростью. Он выкрикивал что-то бессвязное, а руки его чертили в воздухе замысловатые узоры и рвались вверх, вверх, как птицы рвутся в небо.

Демон тоже поднапрягся. Скорость его движений была уже почти нормальной.

Над порхающими руками волшебника появились светящиеся точки. Эти пляшущие вспышки складывались в причудливые образы под потолком комнаты.

Демон шарахнулся к дубовому столу, и, надо сказать, ничуть не медленнее, чем это сделал бы любой нормальный человек.

Волшебник щелкнул пальцами – и вспышки света собрались в один светящийся ком, который обрушился на голову демону. Тот взвыл от боли. Его клыки яростно кромсали воздух.

– Крепись, волшебник, смерть близка! – завопило злобное создание. – С плеч полетит твоя… башка!

– Башка? – Волшебник искал что-то у себя в рукаве. – Ну что ж, «башка» так «башка». Полагаю, это лучше, чем какая-нибудь «мошка».

И в тот самый миг, когда демон прыгнул на волшебника, тот выхватил из складок плаща короткий меч.

Значит, все решится в рукопашной схватке. Но демон был явно физически сильнее волшебника. Неужели я ничем не могу быть полезен? Я встал и тут же споткнулся о ведро. О, мне бы тоже меч!

Итак, как говорится, нашла коса на коготь. И укоротила его наполовину.

Вопль Гакса был полон такой ярости, что пол подо мной задрожал. Негодяй шарахнулся от волшебника. Выставив меч вперед, Эбенезум надвигался на демона.

Что он делает! Он же идет прямо в лапы чудовищу! Гакс обнимающим движением вытянул свою вторую ручищу, ту, на которой когти еще были целы и нацелены прямехонько в затылок учителю.

Что-то надо было делать. И я бросил ведро.

Это отвлекло демона, а Эбенезум тем временем успел увернуться, потом размахнулся мечом и лишил Гакса его последнего оружия. Так, по крайней мере, я думал, пока демон не раскрыл рот. Там, где у человека обычно бывают зубы, у этой твари торчали два ряда заостренных шипов. Жуткое зрелище. Волшебник невольно попятился от разинутой страшной пасти. Не успел он опомниться, как Гакс ухватил своими страшными клыками бороду Эбенезума.

Волшебник пытался произнести заклинание, но слова застревали у него в горле. Он закашлялся от смрадного дыхания демона. Рот чудовища был занят бородой волшебника, но мне показалось, что уголки его губ тронула злорадная улыбка – лишь на мгновение, пока демон не сообразил, что его дела тоже плохи.

С одной стороны, ухватив Эбенезума за бороду и отравляя своим дыханием, Гакс лишил его возможности колдовать. Но и сам Гакс, с набитым волосами ртом, не в силах был произнести заключительного, смертоносного двустишия. Силясь придумать выход из положения, демон так наморщил лоб, что его и без того крошечные глазки превратились и вовсе в щелочки.

Положение было патовое. Я понял, что долго Эбенезуму не продержаться. Зловонное дыхание демона не давало ему не только говорить, но и дышать. Лицо его по цвету все больше напоминало сизое яйцо малиновки или речные камешки. Не могу сказать, что учителю очень шел такой оттенок. Мое промедление могло вывести волшебника из игры.

Я огляделся в поисках хоть какого-нибудь оружия, но не обнаружил ничего, кроме пробитого ведра и десятка отрубленных когтей. Когти! Лучшего и желать нельзя в схватке с демоном!

Я схватил по когтю в каждую руку. Они были длиной с мой безымянный палец.

– На, получи, зверюга! – воскликнул я, вонзая их демону между ребер.

Когти отскочили от слоновьей шкуры Гакса. Демон издал какой-то гулкий звук, будто камни посыпались в пропасть. Через несколько секунд до меня дошло, что это он смеется от щекотки.

Значит, будет труднее, чем я думал. Но я должен спасти учителя! Изо всех сил я ударил снова.

На этот раз когти слегка оцарапали кожу Гакса. Тот засмеялся еще пуще. Он уже не мог совладать со смехом, из глазок-щелочек побежали слезы. Эбенезум, воспользовавшись таким весельем противника, потянул на себя и освободил кусочек бороды.

Тут уж я бросился на демона и взялся за его бока всерьез. Гакс беспомощно откинулся назад и разразился безудержным хохотом. Эбенезум был свободен!

Волшебник выкрикнул какие-то слова, и демон тут же начал уменьшаться. Обрубками когтей он судорожно цеплялся за одежды Эбенезума. Тот проделал в воздухе несколько пассов, и Гакс снова превратился в голубой дымок, который тут же всосала та самая звезда на полу, из которой он появился.

Волшебник сел, а вернее, в изнеможении упал на грязный пол. Борода его была измочалена. Казалось, демон выдрал из нее добрую половину.

– Открой окна, Вунтвор, – с трудом проговорил учитель спустя минуту-другую. – Надо проветрить.

Я сделал, как мне велели, и вскоре последние обрывки голубоватого облачка унес ветерок. Вот тогда-то волшебник и начал чихать. Это был просто какой-то приступ чихания. Учитель не мог остановиться. Он лежал на полу и чихал, чихал, чихал. Что касается проветривания, то даже при открытых окнах воздух в кабинете был далеко не здоровый. Я подумал, что надо бы вытащить учителя наружу. Мне это удалось, хотя попотеть пришлось изрядно.

Приступ прекратился сразу же, как только мы оказались на свежем воздухе, на солнышке. Но волшебнику понадобилось некоторое время, чтобы отдышаться.

– Не припомню такой схватки, – прошептал он. – Был момент, когда я засомневался в победе, Вунтвор. – Он покачал головой. – Ладно, все уже позади.

К сожалению, Эбенезум ошибался. Все только начиналось.

Глава 2

«Важно уметь принять разумное решение, и наступает в жизни каждого волшебника время, когда ему следует определить, какую цель избрать, чтобы жизнь его приобрела высокий смысл. Деньги? Путешествия? Слава? А как же досуг? А любовь женщин? Что касается меня, я размышляю над каждой из этих целей годами, подробно и тщательно изучаю их, чтобы, когда придет час судьбоносного решения, о котором я говорил выше, оно было бы в высшей степени обдуманным и обоснованным».

«Наставления Эбенезума», том ХХХI

Больше я не мог заставить себя собирать хворост. Жизнь моя была кончена. Она не пришла. Я долго-долго сидел на залитой солнцем поляне, где мы обычно встречались. Может быть, она просто забыла, что уже полдень, может быть, что-то задержало ее… О Боже, какие у нее дивные серьезные голубые глаза, чудные белокурые волосы, как грациозно каждое движение ее гибкого юного тела, как она смеется, а когда она дотрагивается до меня… Нет-нет, конечно, она спешит ко мне. Она уже идет.

О, были, конечно, и другие женщины: Энит, дочка фермера; но ведь я был еще совсем ребенок тогда! И Гризла, дочка жестянщика, – так, мимолетное увлечение! Только теперь я понял истинное значение слова «любовь»!

Но ведь я даже не знал ее имени! Она заинтересовалась мною как учеником волшебника. Она как-то сказала, что волшебники в этой глуши отчасти напоминают ей актеров. Еще она сказала, что всегда мечтала о сцене. И она смеялась, и мы целовались…

В спину мне подул холодный ветер. Напоминание о скорой зиме. Я поднял ветки и сучья, которые удалось насобирать, и поплелся к дому.

Чихание я услышал издалека. Значит, учитель опять читает свои волшебные книги. Или, вернее, пытается читать. Лето сменило весну, и осень уже была не за горами, а болезнь Эбенезума все не проходила. Он неустанно искал лекарство, но ничего не помогало: все имеющее отношение к волшебству немедленно вызывало бурную носовую реакцию. А пока, чтобы нам не умереть с голоду, Эбенезум набрал заказов, с которыми можно было справиться с помощью простого здравого смысла, не прибегая к магии. Но как раз сегодня утром он упомянул о каком-то своем открытии: заклинание столь мощное и быстродействующее, что его нос не успеет отреагировать.

И все же он чихал. Выходило, что его последний эксперимент тоже не удался. А иначе, с чего бы ему чихать? Разве что в воздухе опять запахло колдовством.

А вдруг, кроме моего плохого настроения, существовала и другая причина тому, что вокруг потемнело? А вдруг по этой самой причине она и не пришла и мы не встретились, как договаривались? Справа от меня зашевелились кусты. Что-то очень большое на мгновение заслонило собою солнце.

Я открыл дверь, все еще держа вязанку хвороста в руках. Я слышал, как безостановочно чихал волшебник. Учитель стоял в нашей самой большой комнате. Одна из его огромных книг лежала перед ним на столе раскрытая. Повсюду валялись книги поменьше и бумаги – жертвы его могучего чиха. Я бросился на помощь волшебнику, в спешке позабыв о хворосте, и он рассыпался по столу. Несколько веточек застряли в складках одежды Эбенезума.

Я закрыл книгу и с тревогой взглянул на мага. Эбенезум как следует высморкался в свой шитый золотом темно-синий рукав и сказал чуть гнусаво, но самым невозмутимым тоном:

– Благодарю, ученик. – Волшебник изящным движением взял с колен веточку и аккуратно положил ее на стол. – Потом найди этому более подходящее место, ладно? Он глубоко вздохнул и прокашлялся. – Боюсь, мое заболевание гораздо серьезнее, чем я думал. Возможно, даже придется прибегнуть к посторонней помощи.

Торопливо собирая хворост, я сдержанно переспросил:

– К посторонней помощи?

– Мы должны найти другого мага, такого же могучего, как я, – веско сказал Эбенезум. – И для этого нам придется отправиться в великий город Вушту.

– В Вушту? В ту самую, где сады наслаждений и запретные дворцы? Город грехопадений, способных обречь человека на муки на всю оставшуюся жизнь? В ту самую Вушту?

Я почувствовал, что оцепенение, охватившее было меня, уходит. Как будто камень упал с души. Я быстро разложил хворост у очага.

– Да, в ту самую Вушту, – кивнул Эбенезум. – Но есть одна трудность. Для путешествия нужны средства, а надежда раздобыть их в ближайшем будущем крайне сомнительна.

Как будто в ответ на это заявление сильный порыв ветра налетел на наш домик. Дверь распахнулась, впустив внутрь пыль, ворох опавших листьев и низенького человечка в лохмотьях. Лицо его было перемазано сажей. Он ворвался в дом и плотно захлопнул за собой дверь.

– Спасайтесь! – закричал незнакомец дрожащим голосом. – Драконы! Драконы!

Он закатил глаза, потерял сознание и рухнул на пол.

– Вот что я понял за свою долгую практику волшебника, Вунтвор, – заметил Эбенезум, оглаживая свою седую бороду, – если долго ждать, в конце концов что-нибудь подвернется.

Нам удалось вернуть нашего гостя к жизни, обдав его холодной водой и влив ему в рот немного вина.

– Спасайтесь! – прошептал он, едва придя в себя.

Он дико озирался, его безумные блеклые глаза блуждали по полу и потолку, по учителю и по мне. Он был примерно одного возраста с волшебником, но на этом всякое сходство кончалось. В отличие от Эбенезума с его роскошной седой гривой, незнакомец успел почти облысеть, а оставшиеся волосы были жидкими и свалявшимися. Величественное лицо Эбенезума способно выражать и спокойную уверенность, и гнев космического масштаба, стоит волшебнику бровью повести. Внешность вновь прибывшего была совершенно невыразительной: маленькие нос и подбородок, морщинистый лоб и эти бегающие прозрачные глазки. К тому же, как я уже говорил, лицо его было замазано сажей.

– Тихо, тихо, – урезонивал его Эбенезум своим самым убедительным голосом, которым ему так часто случалось очаровывать дам и кредиторов. – К чему такая спешка? Вы, кажется, что-то говорили о драконах?

– О да, драконы! – Человечку удалось подняться, но на ногах он держался не слишком твердо. – По крайней мере один дракон! Он занял Гурнскую Башню!

– Гурнскую Башню? – переспросил я.

– Да ты ее видел, – пробормотал Эбенезум, не сводя холодноватых внимательных глаз со странного гостя. – Это маленький замок на холме, на том краю леса. – Эбенезум фыркнул в бороду. – Даже не замок… Скорее домишко. Но это жилище нашего соседа, герцога Гурнского. Очень маленькое герцогство. И герцог там тоже очень маленький.

Наш гость разволновался еще больше:

– Я не затем бежал через весь Гурнский Лес, чтобы слушать досужие разговоры о соседях. Надо спасаться, пока не поздно!

– Гурнский Лес? – опять переспросил я.

– Это деревца, что растут за домиком, – пояснил мой учитель. – Думаю, Гурнским Лесом его называет только сам герцог. Остальные зовут его Лесом Волшебника.

– Что еще за Лес Волшебника? – окрысился человечек. – Гурнский Лес! Это его официальное название! И Гурнская Башня – настоящий замок!

– Ну, тут могут быть разные мнения, – ответил Эбенезум, и на лице его вновь появилась улыбка, способная очаровать как дикаря, так и старую деву. – А мы с вами раньше не встречались?

– Возможно. – Гость, который значительно уступал в росте моему представительному учителю, поежился под взглядом волшебника. – Так как же все-таки насчет того, чтобы спасаться? Драконы, знаете ли…

– Успокойтесь, дружище. Я не был бы маститым волшебником, если бы не мог справиться с парой драконов. – Эбенезум посмотрел на человечка еще пристальнее. – Скажите, а вы часом не герцог Гурнский будете?

– Я? – Человечек растерянно переводил взгляд с меня на учителя и обратно. – Э-э… Ну вообще-то… – он смущенно кашлянул, – пожалуй что и так!

– Так что же вы сразу не сказали? Мы с вами не виделись с тех самых пор, как вы перестали взимать с меня налог. – Эбенезум улыбнулся широкой улыбкой и знаком велел мне придвинуть гостю стул. У герцога явно водились деньги!

– Нелепое положение, – пожаловался наш высокий гость, глядя в пол. – Совершенно не по-герцогски себя чувствую.

– Чепуха. Напороться на дракона! Тут кто угодно разнервничается. Еще вина? Или, может, пересядете поближе к огню?

– Нет, благодарю, – герцог понизил голос до еле слышного шепота, – и все же вы не находите, что нам следует поспешить? Я имею в виду… Ну, драконы… И еще кое-что я заметил в лесу. А поскольку ваша волшебная сила сейчас… – Герцог смущенно кашлянул. – В общем, я слыхал о вашем… недомогании.

Последнее признание несколько раздражило Эбенезума, но улыбка удержалась на его лице.

– Сплетни, дорогой герцог. Раздутые из ничего. Я в два счета разделаюсь с вашим драконом.

– Но он захватил Гурнскую Башню! Этот дракон огромный, у него ярко-синяя с фиолетовым чешуя, и в нем добрых пять футов от головы до хвоста. Он задевает крыльями потолок в аудиенц-зале моего замка. Этот дракон непобедим. Он захватил замок и мою красавицу дочь! Он легко справился с моими… то есть с моим стражником!

Красавица дочь? Я тут же вспомнил девушку моей мечты. Куда она все-таки делась? Что помешало ей прийти?

– Она совсем ребенок! – жаловался герцог. – Ей всего семнадцать! Чудесные белокурые волосы, огромные голубые глаза, стройный стан. Дракон испепелит ее, если мы не выполним его приказаний!

Белокурые волосы? Голубые глаза? Стройный стан?

Вдруг я все понял!

– Ну-ну, друг мой, успокойтесь, – утешал герцога Эбенезум. – Всем известно, что драконы обожают подпускать трагизма. Пока это животное загубило одного-единственного стражника. У вас ведь по-прежнему один стражник, не так ли?

Значит, она не бросила меня! Ее просто держат в плену! Боже мой! Часы, что мы провели вместе! Эти долгие теплые полдни! Так вот почему она никогда ничего мне не рассказывала о себе! Значит, она дочь герцога!

Герцог между тем сверкнул глазами на моего учителя и с достоинством ответил:

– Стражников было бы больше, если бы мои подданные исправно платили дань!

Дочь герцога. Я спасу ее! И тогда не нужно будет больше прятаться от посторонних глаз… О, какая чудесная настала бы жизнь!

В глазах Эбенезума зажегся недобрый огонек.

– Возможно, если бы некоторые высочества местного значения не были столь озабочены расширением границ своих крошечных герцогств… – Волшебник махнул рукой, и огонек в его глазах тут же погас. – Впрочем, это сейчас не важно. Наша задача – прогнать дракона. Насколько я понимаю, сюжет самый обычный. Дракон захватил замок и девушку. Ничего оригинального. Полагаю, мы с этим легко справимся.

Герцог хотел было что-то возразить, но Эбенезум и слушать не стал. Только на одно у него был нюх еще лучше, чем на колдовство, – на деньги. Ими у нас в домике явно запахло. А пока, не обращая внимания на герцога, мы принялись готовить инвентарь для схватки с драконом.

Когда я все упаковал в соответствии с инструкциями волшебника, он поманил меня в библиотеку. Эбенезум вскарабкался по маленькой лесенке и, предусмотрительно держась за нос, вытащил с самой верхней полки тоненькую книжицу.

– Это может нам понадобиться. – Голос его звучал глухо, вероятно, потому, что он зажал себе нос большим и указательным пальцами. – В моем теперешнем состоянии я не рискну пользоваться книгой. Но, думаю, ты справишься.

Он спустился и вручил мне книжицу. На обложке красовалось тисненное золотом заглавие: «Разговорник драконьего языка».

– Но нам, кажется, пора! – воскликнул Эбенезум и хлопнул меня по плечу. – Нельзя заставлять клиента ждать. Ты успеешь ознакомиться с книгой на привалах.

Я поспешно запихнул книгу в котомку с инвентарем, взвалил ее на плечо, схватил свой посох и вслед за учителем вышел из дому. Я был готов на все – лишь бы в конце пути встретиться с моей полуденной мечтой.

Учитель тем временем уверенно взял герцога за ворот и повлек его в нужном направлении. Я следовал за Эбенезумом по пятам и старался не отставать, насколько мне это позволяла тяжелая котомка. Волшебник, как всегда, шел налегке. Он берег руки, чтобы они не потеряли необходимой для колдовства ловкости и подвижности, и голову, чтобы ум его не утратил волшебной гибкости.

Я заметил, как пошевелился куст, потом другой. Как будто порыв ветра тронул листья. Но никакого ветра не было. Лес был так же тих, как и днем, когда я ждал свою тайную возлюбленную. И все же кусты шевелились.

Сперва я подумал, что у меня просто разыгралось воображение. Как в прошлый раз, когда мне показалось, что в лесу потемнело. Вот и сейчас! Я с беспокойством взглянул на небо, почти ожидая не обнаружить там солнца. Только что-то чрезвычайно огромное может закрыть солнце.

Дракон?

Прервав мои размышления, на тропинке появился незнакомец в ярко-оранжевом. Он смотрел вверх сквозь странное приспособление на конце длинной палки.

Я взглянул на герцога, который шел рядом со мной, и увидел, что того пробрала дрожь.

Когда мы подошли, человек в оранжевом оторвался от своего занятия.

– Добрый день, – сказал он, но хмурое выражение лица явно противоречило его словам. – Не могли бы вы идти чуть побыстрее? Дело в том, что вы стоите на пути Императора.

Герцог затрясся как безумный.

– Мы стоим на пути Императора? – переспросил Эбенезум и остановился, вместо того чтобы прибавить ходу, как советовал незнакомец в оранжевом.

– Ну да, вы стоите как раз на дороге, которая, по повелению Великого и Доброго Императора Флостока Третьего…

– Спасайтесь! – заорал герцог. – Драконы! Драконы! Бежим! – Он суетливо запрыгал вокруг слуги Великого и Доброго Императора.

– Послушайте! – вспылил оранжевый человечек. – Оставьте ваши ужимки и прыжки! Я должен увидеться с герцогом Гурнским по очень важному делу.

Герцог тут же перестал подпрыгивать:

– С герцогом? – Он оправил на себе одежду и отряхнулся. – Но я и есть герцог Гурнский. Чем могу быть полезен, друг мой?

Оранжевый человек еще больше нахмурился:

– Я, собственно, насчет дороги…

– Разумеется. Может быть, отойдем, чтобы никто нас не беспокоил? – Он выразительно посмотрел на нас с учителем и отвел слугу Императора в сторонку, за кусты.

– Они стоят друг друга, – проворчал Эбенезум. – Но к делу! – Он сразу стал серьезным. – Итак, немного о драконах. Драконы относятся к одному из подвидов волшебной фауны. В основном они обитают между двумя мирами, частично на Земле, частично – в Голоадии, не чувствуя себя дома ни тут ни там. Есть и другие подвиды…

Лекция Эбенезума была прервана шорохом в кустах. Оттуда высунулись здоровенные ручищи, поросшие густой серо-коричневой шерстью, и раздались человеческие вопли.

– Еще один подвид – тролли, – очень кстати пояснил Эбенезум.

Котомка сама сползла с моей спины. Я крепко ухватил посох. Они же сожрут отца моей возлюбленной! Мне раньше не приходилось встречаться с троллями. Самое время познакомиться.

– Слюнки! Слюнки текут! – донеслось из кустов. Голос был грубый и какой-то скрипучий, словно бревно перепиливали. Голос тролля, наверное.

– Как вы смеете! – ответил другой голос. – Я представитель Императора!

– Слюнки! Слюнки! – послышался уже целый хор голосов.

– Подождите! Мы все уладим! – еще один голос, тоненький и дрожащий. Герцог?

Хотя те, кто кричал, находились довольно близко, разобрать отдельные слова удавалось с трудом. Все слилось в сплошной галдеж, из которого выделялось лишь одно, часто повторявшееся слово: «слюнки». Я решил, что и мне пора подать голос, поднял посох над головой и с громким криком бросился к кустам.

Я очутился на небольшой полянке, полной народу. Одним из присутствующих был герцог. Отвратительнее трех прочих я в жизни ничего не видел: приземистые, поросшие тут и там пучками серовато-бурой шерсти, с мускулистыми бочкообразными ручищами и ножищами. В меня впились три пары маленьких красных глазок. Одно из чудовищ как раз собиралось пропихнуть в пасть нечто весьма напоминающее человеческую ногу, обутую в оранжевую туфлю.

Потрясенный этим зрелищем, я застыл на месте. Тролли тоже не двигались и молча изучали меня.

– Привет! – миролюбиво сказал я, предчувствуя недоброе. – Кажется, я сбился с дороги. Прошу прощения.

Один из троллей неуклюже заковылял ко мне на своих толстых ногах. Пора было смываться. Я повернулся, тут же наткнулся на учителя, который как раз производил руками некие мистические движения, и сбил его с ног.

– Не текут слюнки! Не текут слюнки! – заголосили тролли и бросились в лес.

Я поднялся сам и помог подняться учителю. Эбенезум чихал целых три минуты – колдовство не прошло для него даром. Отдышавшись, он вытер нос подолом и обратил свой взор на меня.

– Вунтвор, – сказал он, пожалуй даже слишком спокойно, – что это ты себе позволяешь? Бросить наше драгоценное имущество и бежать! Тем более туда, где тебя запросто могли проглотить…

Между нами вырос герцог:

– Спасайтесь! Бегите! Драконы! Тролли! Спасайтесь!

– А что до вас, – наконец возвысил голос учитель, – то с меня хватит ваших подпрыгиваний и истеричных предостережений! Чего вы всполошились? Вы были окружены троллями, и они вас не тронули. Вы заговорены!

С этими словами он одной рукой схватил за плечо герцога, другой – меня и повлек нас обоих к тропинке.

– Пошли. К ночи доберемся до Гурнской Башни. Мы с моим помощником разберемся с этим вашим драконом, а вы, дорогой герцог, заплатите нам кругленькую сумму за работу.

Волшебник вытащил нас на тропинку. Быстро и сердито он зашагал к замку, прежде чем герцог успел вымолвить хоть слово.

– Гляньте-ка! – Герцог потянул меня за рукав.

Впереди среди деревьев наметился просвет. Холм на том краю леса хорошо просматривался. На его вершине стояла Гурнская Башня – каменное здание, ненамного большее домика Эбенезума. Из окон нижнего этажа валил дым, и раза два мне показалось, что я вижу ало-желтые языки пламени.

– Дракон, – прошептал герцог.

Я торопливо порылся в котомке и вытащил «Разговорник драконьего языка». Сейчас было самое время для учебы!

Наудачу открыв книгу, я пробежал глазами страницу. Фразы из правого столбца были переводом на драконское наречие фраз из левого столбца. Я начал читать с самой верхней строчки:

– Извините, будьте так любезны, поверните ко мне вашу морду!

– Сниз мир хеба-хеба ж-ж-ж.

– Прошу прощения, но ваш коготь впился мне в ногу!

– Сниз му цаца грак ж-ж-ж.

– Я очень извиняюсь, но вы виляете своим хвостом с шипами слишком близко от…

И целая страница подобных фраз. Прервав чтение, я подумал, что этот разговорник, в сущности, мало что дает.

Меж тем Эбенезум, который был уже далеко впереди, позвал нас. Я поспешно захлопнул книгу и, волоча за собой герцога, побежал догонять его.

Остаток пути мы проделали без особых приключений. Лес кончался у подножия холма, называемого Бугром Волшебника или Гурнской Горой – в зависимости от того, с кем вы разговариваете. Отсюда нам был отлично виден замок. И дым. И пламя тоже.

Герцог начал было снова блеять о смертельной опасности, ожидающей нас впереди, но затих, стоило волшебнику взглянуть на него. Холодные серые глаза Эбенезума, казалось, видели замок насквозь. Спустя минуту-другую он покачал головой, расправил плечи и повернулся ко мне.

– Вунт, – сказал учитель, – тут все гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд. – Он посмотрел на герцога, который нервно приплясывал на куче опавших листьев. – Тут не только дракон, но еще и три тролля. Слишком много сверхъестественного для такого спокойного района, как Лес Волшебника.

Я ожидал, что герцог начнет протестовать против употребленного волшебником названия, но того не было слышно. Обернувшись, я увидел, что герцог исчез.

– Возможно, недавно произошла значительная утечка из Голоадии, – продолжал Эбенезум. – У тебя в котомке есть один прибор…

Учитель обрисовал прибор и правила пользования им.

– Если установить его у подножия холма, он укажет нам точное количество и вид существ из Голоадии, безнадзорно слоняющихся в окрестностях.

Когда прибор был извлечен, учитель потер нос:

– Держи его подальше от меня. Этот прибор обладает остаточным волшебством.

Я собрал конструкцию, следуя указаниям волшебника, и по сигналу повернул венчающий ее гироскоп.

– Теперь должны появиться маленькие световые точечки… – Эбенезум шмыгнул носом. – И по их цвету ты поймешь…

Он мощно чихнул, потом еще и еще раз. Я с сомнением покосился на прибор. Выключить его, что ли?

В конце концов Эбенезум чихнул прямо на прибор, и тот развалился на части.

– Клянусь Голоадией! – воскликнул он. – Да неужели я теперь даже самые простые заклинания не могу себе позволить?! – Он как-то сразу постарел и осунулся. – Убери эти обломки, Вунт. Придется идти на прямой контакт. Где герцог?

Я объяснил, что герцог исчез.

– Так! Что же дальше? – Эбенезум оглянулся и посмотрел в сторону леса. Его серые глаза расширились. Он торопливо высморкался. – Вунт! Вытряхивай все вещи!

– Что? – Совершенно сбитый с толку подобной спешкой, я тоже посмотрел в сторону леса и увидел… ЭТО. На нас надвигалась черная стена, нечто вроде непроницаемого плотного облака. Оно простиралось от неба до самой земли и, приближаясь к нам, оставляло за собой сплошную черноту. Такая живая черная занавеска.

– Кто-то играет со страшными силами, – промолвил Эбенезум, – с силами, величия которых не понимает. Сказано, Вунт, вытряхивай!

Все, что было в котомке, я вытряхнул на землю. Эбенезум порылся в наших пожитках, отбросил в сторону несколько волшебных книг и незаменимых инструментов и наконец нашел маленькую поблескивающую коробочку цвета воробьиного яйца.

Волшебник победоносно чихнул и бросил коробочку мне.

– Скорее, Вунт! – воскликнул он, одновременно сморкаясь. – Возьми порошок из коробочки и разбросай его по одной линии вдоль склона холма! – Он указал на каменистый выступ на краю леса и, поминутно чихая, стал карабкаться вверх по склону.

Я поступил так, как велел учитель, и, увидев, что неровная голубоватая линия повисла над длинной гранитной глыбой, обернулся в сторону леса: живая тьма была уже совсем близко. Свободной от нее оставался теперь только самый край.

– Беги, Вунт!

Я рванул вверх по холму. Волшебник, выкрикнув несколько отрывочных слогов, следовал за мной. Добежав до вершины, он споткнулся и зашелся в чихе.

Сзади уже наступала тьма. Живая пелена укрыла мраком весь лес, и щупальца этой черной гидры уже тянулись к холму, подобно множеству жадных рук. Но пунктирная голубая линия, повисшая в воздухе, преградила темноте путь, и та остановилась.

За моей спиной что-то шевельнулось, как будто подул легкий ветерок. Оглянувшись, я увидел Эбенезума, который хоть и чихал, но на ногах стоял твердо. Одной рукой он зажимал себе нос, другой – указывал на небо. По мановению свободной руки волшебника легкий ветерок превратился в ветер, а потом в ураган, который устремился вниз по холму и прогнал темноту туда, откуда она пришла.

Через минуту ветер стих, а клочья тумана, что висели над лесом, растаяли под ярким полуденным солнцем. Мой учитель тяжело опустился на землю, хватая ртом воздух, как будто весь недавний ураган он выдул из собственных легких.

– Хорошо еще, что тот, кто наслал этот дьявольский туман, слаб духом. А иначе бы… – Волшебник красноречиво высморкался и договаривать не стал.

Под нами, на краю леса, показалась маленькая фигурка. Это был герцог.

– Я слишком устал, чтобы сражаться с драконом, – сказал Эбенезум, все еще тяжело дыша. – Придется тебе, Вунт.

Судорожно сглотнув и подняв с земли упавшую книжку «Разговорник драконьего языка», я посмотрел на Гурнскую Башню. Она была в какой-нибудь сотне ярдов от нас, на вершине холма. Из окон клубами валил дым, то и дело вырывались языки пламени. И еще: теперь, когда мы стояли совсем близко, я расслышал тихое погромыхивание, которое как фон сопровождало все остальные звуки, а временами переходило в тоскливый рев.

Хлебну я с этим драконом!

Герцог вцепился мне в рукав:

– Дракон! Бежим! Бежим, пока целы!

– Бежать надо туда, – сказал Эбенезум. – Впрочем, загляни-ка в книгу, Вунт. Вдруг тебе удастся поговорить с драконом прямо отсюда.

Волшебник стряхнул герцога со своего рукава:

– Если вы, милейший, угомонитесь хоть на минуту, мы постараемся спасти ваш дом и вашу дочь. Честно говоря, я считаю, жаловаться вам не на что. Большинство людей не выжили бы, случись им столкнуться с таким бедствием, какое произошло недавно в лесу. Как вам удалось продраться сквозь чары могущественных сил, которые здесь поработали, – выше моего… – Тут Эбенезум осекся. Он приподнял бровь и, внимательно глядя на герцога, в раздумье погладил бороду.

В замке опять загрохотало. Я открыл разговорник, который так и не выпускал из вспотевших рук.

Лихорадочно перелистав страницы и наконец найдя фразу, которая подходила к случаю: «Извините, можно с вами переговорить?» – самым громким голосом, на какой только был способен, я выкрикнул драконскую абракадабру:

– Ж-ж-ж грах! Шуба-дуба ж-ж-ж!

Из замка мне ответил низкий вибрирующий голос:

– Будьте добры, говорите на нормальном языке. Что же касается комода, о котором вы меня только что спросили, то, боюсь, у меня его нет.

Я с облегчением захлопнул разговорник. Сегодня мне везло: этот дракон – нормальный человек и говорит по-нашему!

– Не верьте ему! – заверещал герцог. – Всем известно: драконы очень коварны!

Эбенезум покачал головой:

– Осторожно, Вунт. Кое-кто здесь и впрямь очень коварен. – Он повернулся к герцогу. – Это вы, милейший!

– Я? – Оскорбленный владелец здешних мест попятился ко мне. Эбенезум двинулся за ним.

Опять они собираются повздорить! Но мне было не до перепалок. Готовый сразиться с драконом за мою красавицу, я крепко сжал в руке посох.

Спрятавшись за мою спину, герцог вновь обрел присутствие духа:

– Давай, волшебник! Вперед! Бей драконов!

– О нет, только не волшебник! – застонали из замка. – Сначала попадаешь в эту башню как кур в ощип, потом приходится брать в плен красавицу, а теперь еще, здрасьте пожалуйста, – волшебник! Какая тоска! Неужели ни у кого здесь нет ни капли фантазии?

Я подошел к тяжелой дубовой двери и пнул ее ногой. Она легко открылась, я шагнул внутрь и столкнулся нос к носу с драконом.

Он стоял на задних лапах и внимательно меня разглядывал. Дракон оказался совершенно таким, каким его описал герцог, даже красивее. В синей с фиолетовым чешуе, двадцати пяти футов длиной, с крыльями, которые задевали за потолок. Единственное, что герцог упустил в своем описании, – большой зеленый цилиндр на голове дракона.

Ее я увидел мгновением позже.

Она стояла сбоку и чуть впереди гигантского земноводного и была прекраснее чем когда-либо.

– Вунтвор, а ты что здесь делаешь? – спросила она.

Откашлявшись, я стукнул посохом в каменный пол:

– Я пришел освободить тебя!

– Освободить? – Она посмотрела на дракона. Тот заурчал. – Значит, отец и до тебя добрался!

Сзади послышался визгливый голосок герцога:

– Я предупреждал! Теперь дракон испепелит всех!

Дракон добродушно фыркнул и принялся с интересом разглядывать потолок.

– Игра окончена, герцог! – сказал Эбенезум. Он остановился на пороге, чтобы волшебный запах дракона не вызвал у него нового приступа. – Все ваши интриги раскрыты!

– Да уж, папа, – заметила моя красавица. – Ты зашел слишком далеко. Видите ли, папа так мечтал взять под контроль Императорскую Трансмагистраль и взимать с проезжающих пошлину, что прибегнул к помощи некоторых жителей Голоадии, чтобы запугать всякого, кто встанет у него на пути.

Она ласково посмотрела на дракона:

– Хорошо, что одним из «чудищ» оказался Хьюберт!

– Эли! Как ты могла? Ты же предала меня! – Герцог схватился за сердце. – Родная дочь!

– Успокойся, папа. Ты поступаешь неправильно. То, что ты задумал, опасно. Твоя жадность сделала из тебя монстра. Я уже стала опасаться за свое будущее. Но теперь я знаю, что мне делать. – И она опять одарила дракона счастливым взглядом. – Мы с Хьюбертом решили пойти на сцену.

Герцог остолбенел:

– Чего?

– Да, мой господин, – подтвердил дракон Хьюберт. – Некоторый опыт у меня имеется, а поговорив с вашей дочерью, я понял, что она – партнерша, о которой я всегда мечтал!

– Да, папа. Посвятить жизнь сцене! Это куда лучше, чем прозябать в крошечном замке и ждать, пока тебя освободит какой-нибудь недотепа.

Недотепа? У меня голова пошла кругом. Ну, не хочешь, чтобы тебя спасали, – дело хозяйское, но называть меня недотепой?! Я побрел к двери, волоча за собой посох.

– Погоди! – крикнула моя тайная возлюбленная.

Я быстро обернулся. Может, она передумала, пожалела о своей грубости? Ведь нельзя же сбрасывать со счетов наши долгие полуденные свидания…

– Вы еще не видели нашей игры! – воскликнула она. – Давай изобразим, дракон!

И она стала танцевать, а дракон отбивал такт хвостом. Потом они запели:

Разом содвинем чаши
За лучшую пару нашу:
За барышню и дракона, —
В них каждый из нас влюблен!
Они так поют и пляшут!
Не сыщете пары краше,
Чем красавица и зелено —
Лилово-желтый дракон.
Удивительный был дуэт!

В конце каждой фразы дракон выпускал кольца дыма, а в конце куплета изрыгнул пламя. Далее последовали еще шесть куплетов примерно того же содержания. Затем пение закончилось, и пошел речитатив. Актеры самозабвенно раскачивались и перебрасывались репликами:

– Слушай, дракон! Как славно, когда есть зрители, правда?

– Не говорите, барышня! Я весь горю!

Пауза.

– Как красива Гурнская Башня! Чего еще можно желать в такой прекрасный день, барышня?

– Право, не знаю, дракон. Разве что появления отважного рыцаря.

Снова пауза.

– У нас, у драконов, романтические истории связаны с большими трудностями.

– Почему?

– Дело в том, что, стоит мне увидеть хорошенькую дракониху, у меня тут же чешуя встает дыбом и я становлюсь похож на большую колючку.

И они снова затянули:

Разом содвинем чаши
За лучшую пару нашу…

– Я больше не в силах этого выносить! – не выдержал герцог. – Отвратительное кривлянье! Тролли! Взять их!

Из потайной дверцы в полу выскочили тролли.

– Скорее, Вунт! – крикнул Эбенезум. – Прочь…

Он даже не успел договорить – начался приступ чихания.

Тролли вразвалочку направились к нам. Я дал одному в лоб своим посохом. Посох сломался.

– Слюнки! – завопил тролль.

– Ур-р-р! – послышалось из другого конца комнаты. Дракон стоял на страже замка! Он выпустил аккуратную очередь огня по каждому из троллей.

– Не текут слюнки! Не текут! – заверещали тролли и поспешно удрали через потайную дверь.

– Спасибо, – поблагодарил Эбенезум, высморкавшись. – Очень мило с вашей стороны.

– О, не стоит благодарности, – заверил дракон. – Я всегда готов встать на защиту своего зрителя.

– В конце концов мне удалось заставить нашего доброго герцога прислушаться к голосу разума, – сказал учитель, когда мы вернулись домой. – Когда я напомнил ему, что мы живем близко от его замка и что мне в любой момент может прийти в голову оспорить у него его владения, герцог счел за лучшее тут же взять меня в консультанты. – И Эбенезум позвякал мешочком, висевшим у него на поясе. – Скорее всего, герцог теперь получит разрешение на установку таможенных постов вдоль Магистрали. Жаль только, средств на их строительство у него не осталось.

– А что с драконом и с дочерью герцога? – спросил я.

– Как раз сейчас они улетают в Вушту. Я дал им рекомендательные письма к некоторым своим тамошним знакомым. Они постараются создать им популярность.

– Значит, вы считаете, что они хорошо играют?

Эбенезум энергично потряс головой:

– Ужасно! Но сцена – такая странная вещь! Думаю, в Вуште они добьются успеха. Но хватит об этом. – Волшебник отвязал еще один мешочек, поменьше. – Хьюберт любезно снабдил меня яйцами земляного дракона. Это такое народное драконье средство от чиха: дает скорое, но непродолжительное облегчение. Никогда не читал ни о чем подобном в книгах, но, в конце концов, все остальное я уже испробовал. Так что мы теряем?

Он истолок содержимое мешочка в порошок и высыпал его в бутыль с вином.

– Возможно, нам даже не придется ехать в Вушту. – Он зажал нос и поднес настой к губам.

Все мои надежды рухнули. После того как я потерял Эли, путешествие в Вушту было единственным, что еще могло интересовать меня в этой жизни.

Эбенезум открыл волшебную книгу, глубоко вздохнул и улыбнулся:

– Подействовало! Никакого чиханья!

У него заурчало в животе.

– Не может быть. – На лице волшебника появилось странное выражение. Он громко икнул. – Так и есть! Неудивительно, что я не встречал этого средства ни в одной из книг! Надо было проверить Голоадский Индекс! Это подходит для драконов, но для людей… – Он взял с полки книгу, быстро перелистал ее и… снова икнул. По лицу его было видно, что он с трудом сдерживается. – Синдром Нибекенезера, Повальный Метеоризм! – прошептал он и издал высокий продолжительный звук. – Скорее, Вунт! – воскликнул волшебник. – Уходи отсюда, иначе не ручаюсь за твою безопасность!

Я не заставил себя долго упрашивать, но даже ночью, лежа снаружи, под деревом, слышал пальбу, завывания и взрывы.

Глава 3

«Волшебнику, насколько это возможно, следует познавать мир, ибо путешествия просветляют и просвещают. А бывают обстоятельства – например, ваше коронное заклинание утратило силу или влиятельного клиента привела в ярость сумма, которую вы запросили, – при которых путешествия просвещают и просветляют особенно».

«Наставления Эбенезума», том V

Итак, мы были вынуждены покинуть свой дом и отправиться искать помощи. Учителю пришлось признать – полагаю, впервые за всю его практику, – что он не в силах сам вылечиться от своего заболевания. Таким образом, мы отправились на поиски другого волшебника, столь же умного и искусного. Надо было найти мага, в величии не уступающего Эбенезуму, пусть даже для этого придется дойти до самой Вушты, города тысячи запретных наслаждений.

Волшебник шел впереди меня по тому, что весьма отдаленно напоминало тропинку в дремучем лесу. Он останавливался через каждые несколько шагов, так что я, нагруженный увесистыми руководствами по магии и тяжелым инвентарем, вполне поспевал за ним. Сам Эбенезум, разумеется, шел налегке.

Все-таки что-то с учителем было не так. Я это видел по походке: нет-все тот же широкий шаг, но… чего-то не хватало. Возможно, той уверенности, с которой ставишь ноги при ходьбе, когда твердо знаешь: что бы ни встретилось на пути – ты с этим справишься. Сейчас он шел слишком быстро, вероятно спеша покончить с делом, по его мнению, в высшей степени неприятным: попросить о помощи другого волшебника. Эта перспектива могла повлиять на его характер самым неприятным образом. Впервые за все время своего ученичества я всерьез опасался за учителя.

Волшебник в очередной раз остановился и оглядел густую растительность вокруг нас.

– Должен признаться, Вунтвор, я волнуюсь. – Он почесал в затылке под своей шляпой волшебника. – Согласно моим картам и путеводителям здесь должен быть очень оживленный район с развитой торговлей, множеством ферм и гостеприимных маленьких гостиниц. Потому я и избрал этот путь. Хоть мы в последнее время и заработали немного денег, еще немного нам не помешало бы.

Учитель все вглядывался в темный лес, озабоченно сдвинув свои кустистые брови:

– Честно говоря, теперь я уже не уверен в целесообразности некоторых приготовлений, которые сделал к нашему путешествию. Никогда не знаешь, на что нарвешься в пути.

Из кустов послышался треск. Обломки веток полетели в разные стороны, зашелестели оборванные листья, запищали и бросились врассыпную мелкие лесные зверьки.

– Проклятие! – прозвучало из густых зарослей. Что-то большое упало между мною и Эбенезумом. Запахло колдовством!

– Проклятие! – снова послышался голос, и упавший темно-коричневый предмет снова взлетел вверх. Это оказалась огромная дубина. Я догадался об этом по сжимавшему предмет громадному кулаку, который принадлежал здоровенной ручище, почти не видной в буйной зелени. Эбенезум упал ничком на тропинку и высморкался в свой волшебный рукав. Он был готов колдовать, несмотря на свое недомогание.

Дубина то и дело поднималась и лупила по траве и кустам. Через некоторое время появился весь человек. Он был очень большой – больше шести футов роста – и в бронзовом шлеме, увенчанном декоративными крылышками. Из-за шлема он казался еще выше. В ширину владелец дубины был почти такой же, как в высоту, а его грудь и живот защищали доспехи, опять-таки бронзовые.

Великан преградил нам дорогу.

– Проклятие! – прогудел он снова.

Эбенезум чихнул. Он ничего не мог с этим поделать!

Я сбросил свой тюк и обеими руками сжал посох. Вооруженный великан сделал шаг в сторону беззащитного чихающего волшебника.

– Назад, негодяй! – крикнул я чуть более высоким голосом, чем мне бы хотелось, и, потрясая посохом над головой, бросился на супостата.

– Проклятие! – не унимался воин. Его дубина скрестилась в воздухе с моим посохом, и дубовый посох переломился, как тонкая веточка.

– Проклятие! – Этот подлец уже снова размахивался своей клюшкой.

Я сжался и, чтобы избежать удара, кинулся на кучу листьев и стеблей вьюнка под ногами, но споткнулся. Сперва моя левая нога потеряла опору, потом и правая. Короче, я рухнул прямо на бронзовое пузо противника.

– Про-окхх! – выдохнул поверженный воин. Шлем стукнулся о ствол дерева, и больше герой ничего уже не говорил.

– Скорее, Вунт! – воскликнул Эбенезум. – Дубинка!

Он кинул мне мешок. Я поднялся со своего бронзового ложа и торопливо запихнул в мешок дубину. Волшебник усиленно сморкался.

– Заколдована! – в конце концов проговорил он.

Значит, приступ чиханья у Эбенезума вызвал не рыцарь, а его волшебная дубина. Подумать только, до чего болезнь довела величайшего мага Западных Королевств! Тяжело и прерывисто дыша, учитель в изнеможении прислонился к стволу ближайшего дерева. Казалось, он вычихал весь воздух из легких. Пока учитель восстанавливал дыхание, я тупо рассматривал кучу листьев, о которую споткнулся.

Поверженный рыцарь застонал.

– Скорее, Вунт! – закричал Эбенезум. – Хватит ворон считать, вяжи верзилу! У меня такое чувство, что этому дюжему террористу есть что рассказать нам.

Великан открыл глаза в тот самый момент, когда я затянул последний узел на его запястьях.

– Что? Я все еще жив? Почему же вы не убили и не съели меня, как это принято у демонов?

– Вот как? Значит, мы похожи на демонов? – Эбенезум едва не испепелил пленника разгневанным взглядом оскорбленного волшебника.

Верзила озадаченно замолчал, потом нехотя признался:

– Ну, теперь-то, когда вы спросили, я вижу, что не очень. Но вы должны быть демонами! Это мой злой рок – постоянно натыкаться на демонов. Моя судьба – сражаться с демонами, где бы я на них ни наткнулся, а иначе я сам буду низвергнут в Голоадию! – Воинственный огонь опять загорелся в глазах рыцаря (или мне это померещилось?), а его мясистые щеки задрожали. – Конечно! Скорее всего вы – переодетые демоны! Вам, наверно, не терпится помучить меня, медленно, изощренно, жестоко, как это умеют только в Голоадии! Так приступайте! Чего же вы ждете?

Эбенезум, теребя свою окладистую седую бороду, довольно долго изучал вибрирующего рыцаря.

– Я думаю, самой изощренной пыткой будет оставить тебя как есть. Продолжай разговаривать сам с собой. Вунт, бери вещи, пошли!

– Подождите! – закричал толстяк. – Ну допустим, я поторопился с выводами. Вы действительно не слишком похожи на демонов. А вы как со мной обошлись? Неслабый ударчик в живот! Вы, должно быть, и впрямь люди. Ни один демон не может быть столь неуклюж! Ладно, ладно, ребята, я обещаю исправиться! – Верзила попробовал было подать нам руку в знак примирения, однако те были связаны у него за спиной. – Да вы меня еще и связали!

Я заверил его, что это была простая предосторожность. Подумали, мол, он может быть опасен.

– Опасен? – Опять этот огонек в глазах! А может, мне снова показалось… – Разумеется, я опасен! Я ужасный Хендрик из Мелифокса!

Он ждал эффекта. И не дождался.

– Так вы обо мне не слыхали? – удивился он. – Я тот самый Хендрик, который купил заколдованную дубину по прозвищу Головолом у демона Бракса. Ту самую заговоренную дубину, что лишает людей памяти. Она дала мне такую власть! Она стала частью меня самого! Я уже не могу без своей волшебной дубины.

Его запавшие глаза обратились к мешку, в котором лежало оружие.

– Но дело в том, что демон не сказал мне всех условий нашей сделки! – Щеки рыцаря снова затряслись. – Никто не может полностью владеть Головоломом! Дубину можно получить лишь во временное пользование. Дважды в неделю, а иногда и чаще, меня донимают демоны. Я либо убиваю их, либо выполняю их ужасные приказы. Бракс не предупредил меня, что я приобретаю дубину в рассрочку! – Тут Хендрика охватила такая безудержная дрожь, что доспехи на нем заклацали.

– В рассрочку-у? – задумчиво протянул Эбенезум, явно заинтересованный. – Не думал, что в Голоадии такие ушлые бухгалтеры!

– Еще какие ушлые! Куда против них бедному рыцарю! Я было совсем отчаялся найти кого-нибудь, кто снимет с меня это заклятие, пока не услышал от одного менестреля о подвигах великого мага Эбенезера.

– Эбенезума, – поправил учитель.

– Значит, вы тоже о нем слыхали? – Лицо Хендрика просветлело. – Как мне найти его? У меня не осталось ни гроша, и я на пороге безумия. Он – моя последняя надежда!

Я посмотрел на Эбенезума. Неужели рыцарь не догадался?

– Но ведь…

Эбенезум приложил палец к губам, и я замолчал.

– Ни гроша, говорите? Но вы, надеюсь, понимаете, что услуги волшебника такого класса стоят недешево. Конечно, возможен бартер…

– Разумеется! Ведь вы тоже волшебник! Вы могли бы помочь мне найти его. Я не только за себя прошу. Речь идет о заклятии, которое лежит на сокровище Мелифокса!

– Сокровище? – Эбенезум надолго замолчал, а потом вдруг широко улыбнулся, впервые за все время нашего путешествия. – Ни слова больше, добрый Хендрик. Я и есть Эбенезум, тот самый волшебник, о котором вы говорили. Мы снимем с сокровища какое угодно заклятие!

– А со мной как же?

Учитель с царственной небрежностью махнул рукой:

– Конечно, конечно. Вунт, развяжи рыцаря.

Я повиновался. Хендрик встал на ноги и потянулся к своей дубине.

– Прошу вас, оставьте ее в мешке, – сказал Эбенезум. – Простая волшебная предосторожность.

Хендрик кивнул и привязал мешок к поясу. Я взвалил на спину остальную поклажу и последовал за учителем. Он взял дело в свои руки, так что я поздравил себя с тем, что мои опасения были беспочвенны.

– Вам не о чем беспокоиться, учитель, – сказал я тихо. – Менестрели по-прежнему поют вам хвалу.

– Да уж, – прошептал в ответ Эбенезум. – Менестрели расхвалят кого угодно за соответствующее вознаграждение.

Рыцарь Хендрик вел нас сквозь чащу, которая становилась все гуще и гуще. Тропинка тонула в тени, так что иной раз трудно было разглядеть, куда ставишь ногу, и от этого мы продвигались очень медленно.

Пока мы продирались сквозь темный лес, Хендрик рассказал историю заклятия, наложенного на Кренк, столицу королевства Мелифокс. Демоны, как он сообщил нам, наводнили город, так что людям там стало небезопасно. А уж об окрестностях и говорить нечего. Теперь там дикие места, вроде этого дремучего леса. Два местных волшебника оказались не в состоянии снять заклятие. И тогда, от безвыходности, Хендрик заключил сделку, о которой уже рассказывал нам раньше, но при этом не разобрал дьявольски мелкого шрифта примечания внизу страницы! Но правитель Кренка, мудрый и добрый король Урфу Храбрый, узнал от бродячего менестреля о великом маге из Страны Лесов. Хендрика послали найти этого волшебника любой ценой.

– Любой ценой? – В голосе Эбенезума звучал неподдельный интерес. Походка его снова обрела былое достоинство, к которому я так привык. Он даже не зацепился о кустики ежевики, которые мы как раз перешагивали.

– Вообще-то Урфу иногда склонен сгущать краски, за ним это водится, – ответил Хендрик. – Но поскольку вы действительно последняя надежда королевства, я уверен, что…

Хендрик замолчал и остановился, тупо глядя прямо перед собой: сплошная стена растительности на добрую дюжину футов выше нас простиралась вширь насколько мог видеть глаз.

– Здесь раньше такого не было, – пробормотал Хендрик. Он вытянул руку, чтобы потрогать зеленый занавес. Побег какого-то вьющегося растения тут же обхватил запястье рыцаря.

Эбенезум чихнул.

– Проклятие! – закричал Хендрик и рванул из мешка Головолом.

Эбенезум безудержно чихал.

Ударом дубины Хендрик покончил с наглым побегом, но тут вся стена ожила и зашевелилась. И вот уже не меньше дюжины зеленых щупальцев потянулось к могучему рыцарю. Головолом со свистом отбросил их назад. Эбенезум спрятал голову в своих длинных одеждах. Из складок доносилось сдавленное чиханье.

Кто-то схватил меня за щиколотку: бурый ползучий стебель, еще толще того, что угрожал Хендрику, оплел мою ногу до бедра. В панике я попытался вырваться и отскочить в сторону, но лишь потерял равновесие. Цепкий стебель поволок меня к страшной стене.

Хендрик неуклюже барахтался в зеленых сетях. Удары дубины становились все слабее, и воинственных кличей рыцарь больше не издавал. Растения крепко оплели его мощное тело, и густая листва грозила поглотить его через какое-нибудь мгновение.

Я отчаянно дернулся, пытаясь вырваться из своего зеленого плена, но держали меня крепко. Зато когда оставалось каких-то несколько футов до стены, я мельком увидел учителя.

Побеги увивались возле Эбенезума и тянули его за полы одеяния, как будто эти разумные растения чувствовали, что он для них опаснее, чем я и Хендрик.

Один упрямый усик все же забрался в рукав волшебника и обвился вокруг его руки. Эбенезум вынырнул из складок одежды, успев произвести три сложных пасса и пробормотать дюжину слогов, а потом снова начал чихать. Побег у него в рукаве тут же завял и рассыпался в мелкую пыль.

Вдруг я почувствовал, что нога свободна! Я пинком отбросил засохшие стебли и встал. Эбенезум от души сморкался в рукав. Хендрик оказался наполовину погребенным под тем, что прежде было живой стеной. Задыхаясь, он пытался выбраться, и листья шуршали под его тяжестью.

– Прокля-ятие! – простонал рыцарь, когда я помог ему встать на ноги. – Это работа демонов, это их месть мне за неуплату!

Эбенезум покачал головой:

– Чепуха. Просто колдовство, и ничего больше. Простое заклинание, вызывающее агрессию растительности. Скорее всего это рука Кренка. – И он вступил на расчищенную тропу. – Пора идти, ребята. Похоже, кое-кто нас заждался.

Я как можно быстрее собрал наше оборудование и потрусил за Эбенезумом. Хендрик замыкал шествие, бормоча что-то еще более мрачное, чем раньше. Далеко впереди, на холме, я увидел нечто похожее на город. Его высокие стены подпирали закатное небо.

До стен мы добрались немногим позже, чем сгустились сумерки. Хендрик постучал в дубовые ворота. Ответа не последовало.

– Они боятся демонов, – тихо сказал Хендрик. Потом позвал, уже гораздо громче: – Эй! Впустите нас! Важные гости!

– Кто, кто? – над стеной показалась голова в богато украшенном серебряном шлеме.

– Хендрик! – внятно проговорил рыцарь.

– Кто? – переспросила голова.

– Ужасный Хендрик, прославленный в песнях и сказаниях!

– Ужасный кто?

Пальцы рыцаря судорожно сжали мешок с дубиной.

– Хендрик, прославленный в песнях и сказаниях, который отнял заколдованную дубину по прозвищу Головолом…

– А, Хендрик! – воскликнула голова. – Тот самый верзила, которого король Урфу Храбрый отправил на днях с поручением!

– Ну! Открывайте ворота! Вы что, не узнаете меня?

– Отдаленное сходство, конечно, есть. Но нынче такие времена! Надо быть очень осторожными. Ты, правда, похож на Хендрика, но вдруг ты на самом деле состоишь из двух-трех демонов, которые плотно прижались друг к другу?

– Проклятие! – не выдержал Хендрик. – Я должен войти и привести к королю волшебника Эбенезума и его помощника!

– Эбенедума? – Голова явно заинтересовалась. – Того самого, о котором поют менестрели?

– Эбенезума, – поправил учитель.

– Да! – взревел Хендрик. – Впусти нас наконец! Вокруг полно демонов!

– В том-то и дело, – ответила голова. – Эти двое тоже могут оказаться демонами. Три сложенных вместе демона, которые работают под Хендрика, да эти двое – это уже будет пять демонов! Нет уж! Такие времена… Осторожность прежде всего!

Хендрик в сердцах грохнул оземь свой шлем с крылышками:

– Ты что думаешь, мы тут всю ночь будем стоять?

– Не обязательно! Вы можете прийти раненько утречком… – Голова не успела закончить фразу, потому что была проглочена целиком чем-то зеленым, светящимся в темноте.

– Демоны! Проклятие! – закричал Хендрик и выхватил из мешка дубину.

Эбенезум яростно чихнул. Тем временем на парапете появилась и вторая тварь. Эта отливала розовым.

Некое подобие глаза парило в зеленоватом полукруглом свечении над зеленой тварью. Такой же глаз плавал в воздухе над розовой. И вот эти глаза переглянулись. Из зеленой массы что-то высунулось и поползло вниз по стене, к нам. Такое же щупальце вытянулось из розового существа, догнало зеленый отросток, схватило его и потащило обратно вверх. Оба шара становились все ярче и ярче, и все это сопровождалось жутковатым нараставшим свистом. Потом яркая вспышка, грохот, похожий на раскаты грома, – и обе сферы исчезли.

Ворота в город безмолвно раскрылись перед нами.

Отвернувшись от Хендрика, волшебник звучно высморкался.

– Забавный у вас городишко, – заметил он, проходя в ворота первым.

Внутри нас кое-что ожидало. Это кое-что было примерно четырех с половиной футов ростом, с нездорово желтоватой кожей и в костюмчике из ткани с шахматным узором, только квадраты – голубые и зеленые. Шею этого нелепого субъекта обнимала красная тряпица, завязанная спереди кокетливым бантиком. На голове торчали рога, а на губах играла улыбка.

– Хендрик! – воскликнуло странное существо. – Как я рад видеть тебя!

– Проклятие! – ответил на это Хендрик и потянул из мешка дубину.

Эбенезум отступил на несколько шагов и прикрыл нос рукавом.

– Я просто хотел проверить, в порядке ли у тебя снаряжение, Хендрик! Ну, как тебе твоя новая дубина?

– Исчадие Голоадии! Больше никогда не видать тебе Головолом!

– А кто сказал, что он нам нужен? Головолом теперь твой – за весьма умеренную плату! Очень недорого – несколько душ второразрядных принцев, падение заштатного королевства, парочка заколдованных драгоценных побрякушек – и непобедимое оружие твое!

Существо ловко уклонилось от просвистевшей дубины. Удар пришелся по мостовой, и из нее вылетели несколько булыжников.

– И ведь какое оружие! – продолжал негодяй как ни в чем не бывало. – Лучшая дубина в нашем салоне! Подержанная? Скорее бывшая в употреблении. Жемчужина из арсенала престарелого короля, который и пользовался-то ею только по воскресеньям, чтобы проламывать головы приговоренным к смертной казни преступникам. Отсюда и ее сочное имечко. К тому же она в прекрасном состоянии. Так прими же ее от меня, от Улыбчивого Бракса… – Демону пришлось упасть ничком на мостовую, и Головолом просвистел у него над головой. – Сейчас это лучшая дубина на мировом рынке дубин. И как я сказал несколько дней назад моей любимой…

Бум-с!

Демон замолк, успокоенный ударом по голове. Пока он молол свою чушь, мне удалось подкрасться сзади и стукнуть его увесистым булыжником. Клетчатые коленки мерзавца подогнулись.

– Хорошие условия… – слабым голосом пролепетал он.

Тут уж и Хендрик подоспел со своим Головоломом. Сгруппироваться демон успел, но он все еще не отошел от моего удара – был как вареный. Удар дубины пришелся в плечо.

– Скромные цены, – ныло живучее отродье.

В следующий раз дубина аккуратно опустилась на нездорово желтоватую черепушку. Улыбка демона несколько полиняла.

– Может… Может быть, в последний раз мы делаем вам столь выгодное предложение! – Гнусное создание застонало и… исчезло.

Хендрик своим потрепанным рукавом вытер желтую жижу с Головолома.

– Это мой злой рок, мое проклятие, – хрипло прошептал он, – вечные преследования Улыбчивого Бракса с его претензиями на Головолом, которого ни один человек не может получить в собственность, а лишь во временное пользование.

И в глазах рыцаря вновь появилось то странное мерцание. Правда, может быть, это был всего лишь отсвет луны.

Эбенезум наконец приблизился:

– Все не так ужасно… Ох, да засуньте вы дубину в мешок! У этого честного торговца очень мало шансов воскреснуть. Вы аккуратно и грамотно ликвидировали демона.

Волшебник высморкался, потом задумчиво погладил бороду:

– Насколько я понимаю, действенность любого заклятия зависит от того, как его воспринимает тот, на кого оно наложено. Внимательно понаблюдав за происходящим тренированным глазом волшебника, я осмелюсь предположить, что, как только мы расколдуем сокровища, нам будет не о чем беспокоиться.

Казалось, тяжелый груз упал с души Хендрика.

– Правда?

– Ваша судьба, вероятнее всего, зависит от судьбы сокровища.

Эбенезум отряхнулся:

– Да, кстати, а добрый король Урфу действительно считает, что только мы можем помочь ему спасти его золото?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.