Дарья Донцова
Пикник на острове сокровищ

Глава 1

В пятницу вечером мне позвонил Егор Дружинин и воскликнул:

– Вань, какие планы на выходные?

Я зевнул, отложил книгу и честно признался:

– Никаких, я намеревался субботу проваляться на диване с книгой, а воскресенье просидеть в кресле перед телевизором.

– Совсем ты стух, – сказал Егор. – Что за пенсионерские забавы? Давай замутим историю!

– Видишь ли, – я осторожно попытался образумить Дружинина, – всю неделю я носился галопом по разным адресам и устал, поэтому…

– Нора распутывала очередное дело? – перебил меня приятель. – Щелкала мозгами и не жалела ног, то бишь тебя?

– Верно, – вздохнул я, – на редкость суетливая неделя выдалась.

– И какие успехи? – поинтересовался Дружинин.

– Слава богу, все закончилось нормально, и теперь у меня есть два законных дня отдыха! – воскликнул я.

– Значит, ничто не помешает тебе отправиться со мной на рыбалку?

– Ты забыл, что на дворе февраль? – напомнил я. – Холод, ветер, о каких карасях может идти речь!

Если честно, я не большой любитель загородных прогулок, все эти пикники и походы на байдарках не для меня. Нет, я, конечно, с удовольствием съем свежеприготовленный шашлык, при условии, что мангал находится на заднем дворе комфортабельного загородного дома, где есть ванная и гостиная с мягкими креслами. Но предпочитаю, полакомившись мясом на углях, отправиться домой и спать в собственной кровати. Я некомфортно чувствую себя в чужих хоромах, не способен расслабиться там, где все не мое, неудобное, непривычное. А вот Егор другой, мы с ним дружим с того времени, как я пришел на работу в журнал «Литературный Восток». Дружинин постоянно мотался по командировкам, чем очень выручал вашего покорного слугу. Мне совершенно не хотелось тащиться ни в Самарканд, ни в Алма-Ату или еще куда-то. Из путешествий Егор возвращался с горящим взором, шлепал мне на стол очередной сувенир и вздыхал:

– Ваня! Ты не представляешь, какой это кайф! Такая обалденная рыбалка (охота, сплав по реке, ловля бабочек, танцы с верблюдами)! Неужели тебе нравится киснуть в этой каморке, глядя сквозь пыльное окно на город, наполненный машинами и толпами людей?

Я разводил руками. Способен ли домашний кот понять своего бродячего собрата? Может, у второго жизнь и полна интересных переживаний, но у первого нет ни малейшей охоты носиться по чердакам и крышам в поисках приключений. Каждому свое, это еще древние философы заметили.

Вам кажется странным, что при таких кардинальных различиях в характере мы с Егором приятельствуем? Но мы не совпадаем лишь в отношении к путешествиям, а в остальном похожи, как братья: читали одни и те же книги и одинаково реагируем на внешние раздражители. Егор верный и надежный человек, он из тех, с кем можно пойти в разведку, Дружинин не бросит вас, раненного, в лесу, а потащит на себе. Во всяком случае, я в этом уверен, хотя жизнь, слава богу, не устраивала нам подобных жестких проверок. Я считаю Егора одним из лучших своих друзей, вот только его любовь к экстриму не разделяю. Впрочем, рыбалка и охота – это относительно мирные увлечения, хотя убийство ни в чем не повинного, рыдающего от ужаса животного кажется мне отвратительным. Намного хуже другие забавы Егора: сплав по бурной реке верхом на бревне, затяжной прыжок с неимоверной высоты, гонки на мотоцикле по пустыне, без рации и запаса воды. С каждым разом приключения Дружинина становятся все более и более опасными. Егор похож на наркомана, который, подсев на героин, вынужден для получения кайфа постоянно увеличивать дозу отравы. Никакие мои доводы вроде: «Спускаться по горному склону на скейтборде без палок и шлема на голове очень опасно», – на приятеля не действуют, он реагирует на справедливые замечания просто гениально: широко распахивает глаза и по-детски наивно восклицает:

– Почему?

И как ответить на подобный вопрос? «Потому что ты можешь искалечиться или погибнуть»? Произнося это, я напоминаю сам себе престарелого дедушку, этакого брюзгливого старичка после трех инсультов, который, скрючившись в инвалидном кресле, выговаривает шебутному пятилетнему внучку:

– Эх, малыш, ну почему тебя все время тянет бегать и прыгать? Нет бы взять пример с меня и сидеть тихо!

Поэтому я перестал нервно хвататься за сигареты, услышав от Егора очередное сообщение вроде: «Завтра уезжаю в отпуск, приму участие в восхождении на Эльбрус, мы наденем на ноги ласты, на голову противогазы, а продукты и палатки не возьмем».

Ну какой смысл предостерегать приятеля? Он все равно осуществит задуманное. Единственное, что мне остается, – это, посадив друга в самолет, на всех парах нестись в церковь к нашему общему знакомому отцу Иоанну, который до принятия сана тоже работал в «Литературном Востоке», и заказывать молебен о здравии раба божьего Егора. Я не принадлежу к когорте истово верующих людей, но, как всякий русский человек, попав в тупиковую ситуацию, пытаюсь договориться с господом.

Пару лет назад Егор женился. Я было обрадовался: молодая супруга должна отвлечь Дружинина от экстремальных забав. Но выяснилось, что Лена полностью разделяет увлечения супруга. Познакомились они, когда Егор занялся дайвингом, при довольно комических обстоятельствах. На пляже к Дружинину подошла милая девушка и робко попросила:

– Извините, пожалуйста, вижу, вы профессионал в подводном плаванье, а я только начинаю, дайте мне совет.

– Рад буду помочь, – галантно улыбнулся Егор.

Незнакомка потупилась и протянула ему маску.

– Не посмотрите, может, она сломана или плохого качества?

– Нормальная вроде, – пожал плечами Дружинин, – а в чем проблема?

– Вода постоянно заливается внутрь.

– А как вы ее надеваете? – заинтересовался Егор. – Сделайте одолжение, продемонстрируйте.

– Да очень просто, – протянула девушка, – вот так, хоп!

Дружинин постарался не расхохотаться.

– В принципе верно, – сдерживая смех, сказал он. – Только надо снимать солнечные очки, зачем они вам под водой?

Пару секунд девушка напряженно сопела, потом, топнув стройной ножкой, воскликнула:

– Ой, ну и дура же я!

Столь редкостное для представительниц слабого пола умение адекватно оценить себя удивило Егора, к тому же собеседница была хороша собой. Вспыхнул ни к чему не обязывающий курортный роман, завершившийся маршем Мендельсона. Мои надежды на то, что наконец-то друг остепенится и перестанет рисковать жизнью, не оправдались: безголовую Лену приводят в бурный восторг адреналиновые игры мужа, она считает их «прикольными».

– Значит, едем! – вернул меня к действительности Егор.

– Куда? – испугался я.

– Вань! Ты меня не слушал, – возмутился приятель. – Распинаюсь тут целых полчаса, объясняю, растолковываю, а ты «кудакаешь». Завтра в шесть утра я заеду за тобой, будь готов.

Из моей груди вырвался протяжный стон, который при желании можно было принять за согласие участвовать в безумной затее. А как еще назвать зимнюю рыбалку? На милое времяпрепровождение она явно не тянет.

– Отлично, – обрадовался Егор, – я так и знал, что ты захочешь сделать мне подарок на день рождения.

На этот раз я сумел вовремя проглотить возглас удивления. Действительно, я совершенно забыл, что Дружинин появился на свет девятого февраля.

– Лучший презент, – радовался тем временем друг, – это поездка вместе с тобой на рыбалку. О'кей?

И что бы вы ответили в подобной ситуации?

– О'кей, – обреченно выдавил я из себя, – только у меня нет необходимой амуниции.

– Не беспокойся, – с жаром воскликнул Егор, – я привезу все нужное с собой!

И вот сейчас, облаченный в странный костюм и куртку защитного цвета, я трясусь в джипе, который Егор специально приобрел для подобных прогулок. Забыл сказать, что в отличие от меня Дружинин весьма успешен в бизнесе и не стесняет себя в тратах.

– Это где-то тут, – показывая пальцем в карту, с некоторым сомнением заявил Егор.

– Ты не знаешь, где место рыбалки? – удивился я.

Егор помотал головой:

– Нет.

– Мы едем невесть куда?

– Почему? На озеро Красное, – объяснил Егор, – мне Леша маршрут начертил, шоссе, затем налево, потом лес, а дальше будет большое поле с канавой и за ним озеро. Там знатная рыбалка. Лешка на днях ездил, привез грузовик рыбы. Так, нам вроде сюда!

Джип бойко заскакал по кочкам, я поежился. Ну зачем нормальному человеку трехтонка со щуками? Куда столько? Вполне хватит одной рыбки, чтобы наесться, и ту лучше «выловить» в соседнем супермаркете. Надеюсь, Егор не захочет, вытащив пару-тройку несчастных окуньков, тут же зажарить их на костре? Я, конечно, не сумел отказать человеку в его день рождения, принял участие в дурацкой забаве, но всему есть предел.

– Ваня! – восторженно ахнул Егор. – Приехали! Смотри, какой восторг!

Я глянул в окно. Серые плотные тучи мрачно нависали над заснеженной землей. По берегам покрытого льдом озера высились чахлые елки, заваленные снегом, поодаль виднелась покосившаяся на правый бок водокачка.

– А воздух! – впал в раж Егор. – Вань, ну-ка вдыхай!

С этими словами он раскрыл дверь машины и выскочил наружу. Я вздрогнул, холодный промозглый воздух ринулся в салон джипа, мое настроение опустилось до нуля.

– Ты уверен, что мы прибыли на волшебное озеро? – мрачно поинтересовался я, учуяв «аромат» навоза.

– Ваня, – с укоризной воскликнул Дружинин, – я по пустыне с картой ездил, а там вообще не было никаких ориентиров, хуже, чем в море. Ясное дело, вот оно, Красное озеро, перед нами! Пошли!

Через полчаса Егор ухитрился полностью оборудовать место рыбалки. На льду, посередине замерзшего пространства, возникла палатка, с невероятной быстротой приятель провертел лунки, усадил меня на раскладной стульчик, сам пристроился невдалеке и хищно воскликнул:

– Ну, с богом! Давай, Ваня, новичкам везет.

Я кивнул и съежился под здоровенным тулупом, которым Егор заботливо прикрыл меня. Как ни странно, мне не было холодно, непритязательные с виду костюм и куртка оказались уютными, не пропускали наружу тепло и не давали холоду проникнуть внутрь. На ногах у меня были здоровенные валенки с калошами, на голове ушанка, а руки прятались в пуховых варежках. Да еще перед началом лова мы глотнули из фляжки элитного коньяку, предусмотрительно прихваченного Егором, мне такой решительно не по карману.

Я сгорбился над лункой, сжимая удилище. Чуть поодаль, похожий на нахохлившегося ворона, сидел Егор. Полчаса прошло в тягостном молчании, мне стало тоскливо. Интересно, как долго нам предстоит куковать на льду? До вечера? И зачем я согласился на эту муку. Отчего не придумал какую-нибудь достойную причину, по которой не могу поехать на рыбалку?

Неожиданно около нас возник мужик с тюком в руках.

– Чаво тута делаете? – воскликнул он.

Идиотизм вопроса поразил меня. Ну чем может заниматься человек с удочкой в руках над проверченным во льду отверстием? Ясное дело, он рисует натюрморт! Но тут я учуял густой запах перегара, и стало ясно, что селянин пьян.

– Чаво молчишь? – не успокаивался мужик.

– Ступайте, любезный, – вежливо попросил я, – не мешайте, рыбу распугаете.

Абориген икнул и удалился, пошатываясь. На смену ему явилась бабенка с пакетом.

– Эй! – крикнула она. – Чего-нибудь интересное нашли?

Я сделал вид, что не слышу вопроса. Противно хихикая, молодка исчезла.

Спустя полчаса бесцеремонность деревенских жителей стала нас утомлять, озеро оказалось совсем не уединенным местом. По льду туда-сюда сновали люди, очевидно, это был самый короткий путь между населенным пунктом и магазином. Все прохожие вели себя вначале одинаково, они замирали около меня, отчего-то Егора не тревожили, и задавали один и тот же вопрос:

– Чего тут делаете?

Услыхав ответ: «Ловлю рыбу», любопытные прыскали в кулак и, довольные собой, продолжали путь. Когда все повторилось в пятый раз, я разозлился, но потом вдруг сообразил, что ни одной рыбешки мы не вытащили, клева на замечательном, разрекламированном незнакомым мне Алексеем озере нет никакого, да еще по льду проложена народная тропа. Сейчас Егору надоест восседать попусту на морозе, и он даст команду сматывать удочки, в прямом и переносном смысле слова. Вот только интересно, как скоро у Дружинина иссякнет терпение?

– Эй, милок, – прошамкали сбоку.

Я повернул голову и увидел бабку, лет ста с виду.

– Чево делаете? – задала традиционный вопрос бабуля.

– Рыбу ловим, – стандартно ответил я, одним глазом косясь на Егора.

Кажется, именинника стало раздражать местное население, до сих пор сидевший в одной позе Дружинин повернул голову и с явным неодобрением воззрился на бабку.

– Какую рыбу? – не успокоилась та.

– Ну… щуку, – объяснил я, – окуня, карася… не знаю, что в местных водах водится, может, судак!

Бабуля ехидно засмеялась.

– Господь с тобой, касатик, какая здеся рыбешка!

– Слышь, бабка, канай отсюда! – рявкнул Егор. – Не приставай, мы тебе не мешаем, и ты нам не мешай рыбу ловить.

– Так не там вы сели, – забубнила старуха, которую совсем не обидел грубый тон Дружинина, – рыба-то в озере водится.

– Ой, спасибо, – скривился Егор, – что объяснили, а то мы не знали! Огромная вам благодарность за дельное замечание.

– Рыба-то на озере водится, – с упорством, достойным лучшего применения, гундела бабуся.

– А мы где, по-твоему, сидим, – вышел из себя Дружинин, – на кухне?

– Нет, – засмеялась она, – на поле!

– Где? – в один голос воскликнули мы с приятелем.

– Так тута поле замерзшее, – миролюбиво прошамкала бабуля, – его по осени подтапливает, а потом замораживает.

Мы с Егором молча уставились друг на друга.

– Старуха путает, – наконец отмер Дружинин, – я по карте ехал, между прочим, до сих пор никогда не ошибался. И вообще, если это заледеневшая пашня, то каким образом у нас крючки с леской провалились?

– А здеся, милок, канава, – охотно пояснила бабулька, – вы аккурат над ней и устроились, озерцо дальше, следующий поворот налево. Уж извиняйте, если от дел оторвала, только на вас наши пальцем тычут и ржут: глядите, умора, два городских дурака на поле удить устроились, да так основательно расположились, с палаткой.

Егор вскочил и кинулся собирать снасти, меня душил смех, но я старался не расхохотаться во весь голос, потому что Дружинину ситуация вовсе не казалась забавной.

– Мерзавцы, – шипел приятель, складывая палатку, – пакостники, ходили мимо и веселились, никому в голову не пришло правду сказать! И вовсе я не запутался! Просто карта старая, там эти угодья не обозначены. Нет, ты только подумай, Ваня! Я пытался поймать рыбу в поле!

Секунду Егор стоял молча, потом швырнул палатку на лед, сел на нее сверху и начал хохотать как безумный, я тоже не выдержал и присоединился к нему.

– Нет, если кому рассказать, не поверят, – стонал Егор, – так не бывает, это круче, чем скачки на козлах. Ладно, едем к озеру!

– Может, не надо? – с робкой надеждой спросил я. – Мы уже славно подышали воздухом, поудили!

– Так мы еще, как выяснилось, и не начинали, – хмыкнул Егор, и тут у него зазвонил сотовый.

Приятель вытащил телефон и с раздражением спросил:

– Ленуся, ты где? Доехала до Маринки? Говори громче…

Очевидно, связь прервалась, потому что Дружинин сунул сотовый в карман и повернулся ко мне.

– Лена порулила к своей подруге Марине Редькиной на дачу. Мы с ней решили не праздновать мой день рождения, дата некруглая, зачем застолье? Да и не люблю я тупое сидение на одном месте, лучше уж на рыбалку податься, правда, Вань?

Я машинально кивнул, хотя, на мой взгляд, как раз рыбалку иначе чем тупым сидением на одном месте и не назовешь.

– Сейчас мы с тобой… – завел было Егор, и тут его снова перебил мобильный.

Дружинин вытащил верещащий аппарат.

– Ну, Лена, говори громче. Что? Как? Куда?

В его голосе зазвучала такая тревога, что я невольно испугался. Похоже, в семье Дружининых явно случилась какая-то неприятность.

Глава 2

– Так, – твердил Егор, бледнея на глазах, – ага, понял, Брусникино. Ты уверена? Ладно. Дом с зелеными ставнями? Ага, ага, уже несемся, я с Ваней, он поможет!

– Что случилось? – воскликнул я, когда бледный Егор кинулся подбирать палатку.

– У Ленки не завелась машина, – быстро объяснял Егор, сматывая удочки, – жена заказала такси, оно прибыло вовремя, но на заднем сиденье оказалось две женщины с букетом цветов. Водитель извинился, сказал, что это его сестра и жена, которым надо в гости. Ленка неконфликтный человек, она не стала ругаться, хотела сесть на переднее сиденье, и тут одна из баб попросилась в туалет.

Я, потеряв дар речи, слушал приятеля. Похоже, Лена совсем безголовое существо, раз не отказалась от услуг таксиста, прибывшего по заказу с родственницами, да еще впустила абсолютно незнакомого человека в квартиру. Очутившись в прихожей, бабенка вытащила из цветов пистолет. В общем, из дома бандиты вынесли все деньги и драгоценности и, завязав Лене глаза, втащили ее в такси и увезли неизвестно куда.

Правда, в машине Елене удалось слегка сдвинуть повязку, и она сумела прочитать название местечка, куда ее доставили грабители. Это была деревня Брусникино. Мерзавцы завели жену Егора в избу с зелеными ставнями и сунули в подвал, где дурочка сейчас и сидит. По счастливой случайности воры забыли отобрать у жертвы мобильный телефон, но у Лены вот-вот разрядится батарейка – и кирдык связи. Последнее, что она успела, – это внятно повторить адрес – Брусникино, съезд с Волоколамского шоссе около второй бензозаправки от МКАД, дом с зелеными ставнями.

– Давай, давай, – торопил меня Егор, – хорошо бы нам за час добраться!

– Погоди, – попытался я остановить Дружинина, – не спеши.

– С ума сошел? – заорал Егор. – Ленка там одна! Не ровен час бандюки вернутся.

– Так об этом и речь! Мы не сумеем ее спасти! – воззвал я к его рассудку. – Следует обратиться в милицию.

– Некогда, надо действовать, – ответил Егор.

– У грабителей есть пистолет, – напомнил я.

– А у нас монтировка, лопата, коловорот и много еще такого, чем можно голову проломить и руки-ноги перебить! – азартно воскликнул Егор. – Ментов придется сутки ждать! Ты чего, боишься? Полезай в машину, я высажу тебя по дороге и помчусь к Ленке.

Я покачал головой. Ясное дело, я боюсь, но не потому, что трус, а просто в отличие от Егора я не потерял способности здраво мыслить и великолепно понимаю, что против пули никакой лом не поможет. Кроме того, я никогда не дрался, даже в детстве предпочитал решать конфликты вербально. В конце концов, это крайне не интеллигентно – использовать монтирову в качестве аргумента в споре.

– Можно позвонить Максу, – выдавил я из себя, – Воронову.

Егор захлопнул багажник.

– Твоему другу-менту?

– Ты с ним тоже великолепно знаком, – напомнил я.

– Ваня, давай живей! Ты едешь?

– Да, – кивнул я, – естественно, я отправлюсь с тобой, но… видишь ли… э… э…

– Не мямли!

– Мне надо в туалет.

– Отливай тут!

– Я отойду к кустам.

– Ну …! – выругался Егор. – Хорошо, только по-быстрому.

Я сайгаком доскакал до чахлых прутьев, торчащих изо льда, сделал вид, что расстегиваю брюки, вынул мобильный и, молясь, чтобы Макс оказался на месте, нажал на нужную кнопку.

– Воронов, – ответил друг.

– Господи, – вырвалось у меня, – вот счастье! Скорей, помоги… – И я изложил ему ситуацию.

Надо отдать должное Максу: в случае настоящей опасности он действует быстро и четко.

– Понял, – коротко отозвался приятель, – едем.

– Ваня! – заорал Егор, высовываясь из машины.

Я, спотыкаясь, помчался на зов. Леденящий ужас отступил. Слава богу, Макс уже несется на помощь, вдруг нам повезет, и он вместе с ОМОНом явится в Брусникино раньше нас? И не надо думать, что я трус, просто считаю, что каждый человек должен делать свое дело. Беда, коли пироги начнет печь сапожник! Я замечательный секретарь и помощник Норы, кроме того, вполне успешно справляюсь с обязанностями сотрудника частного детективного агентства «Ниро», но, размахивая коловоротом, нестись на бандитов, вооруженных огнестрельным оружием, не хочу. Простите, но мне это не кажется забавным, а вот Егор, похоже, ощутил выброс адреналина, поэтому ему сейчас море по колено.

Похоже, нужные лица в небесной канцелярии услышали мои мольбы. Джип Егора почти беспрепятственно докатил до МКАД и только там попал в пробку.

– Какого черта стоим? – забарабанил пальцами по рулю Дружинин.

– Авария, – попытался я его успокоить, но добился противоположного эффекта.

– Козлы, – заорал Егор, – на лысой резине катаются!

– Может, у людей денег нет на хорошие шины!

– Уроды! – бесновался Дружинин. – Водку жрать они могут? А о собственной жизни не думают. Да если с каждой получки по сто баксов прятать, то за год не одни колеса можно купить для их металлолома! Кретины!

Я молча смотрел в окно. Первый раз услышал в голосе друга истерические нотки, до сих пор ко всему, что с ним приключалось, он относился с изрядной долей юмора. Даже сломав в трех местах ногу, Дружинин веселился и просил всех навещавших его расписываться на гипсе. Хотя до сегодняшнего дня неприятности происходили с самим Егором, а теперь в беду попала Лена.

Наконец, преодолев все заторы, мы добрались до Брусникина, маленького поселка с покосившимися домиками.

– Похоже, тут никто не живет, – нервно воскликнул Егор, – двери у домов нараспашку, окна выбиты, и дым из труб не идет.

– Ты не прав, – возразил я, – смотри, вот следы от машин, сюда приезжали, и, судя по всему, автомобиль был не один либо он сновал туда-сюда.

– Да? – насторожился Дружинин.

– Колея глубокая, – протянул я, – а вчера ночью шел снег, значит, кто-то недавно приезжал, иначе бы следы занесло. И вон там дымок струится.

– Где? Где? – занервничал Егор.

– Можешь вперед проехать? Не завязнешь?

Дружинин схватился за руль, мощный вездеход легко доехал до околицы.

– Дом с зелеными ставнями, – отчего-то шепотом произнес он, – там топят печь…

– И следы от колес ведут во двор, – подхватил я.

Не передать словами, как мне стало страшно! Поблизости не было ни одного человека, Макс, пообещавший помочь, очевидно, застрял в какой-нибудь пробке, а в избе топят. Навряд ли бандиты решили позаботиться о комфортных условиях для своей пленницы, скорей всего, они планируют скоро вернуться в Брусникино.

– Ваня, вылезаем, – скомандовал Егор.

Больше всего на свете мне хотелось оказаться за тридевять земель от этой деревеньки или проснуться в своей комнате и понять: мне причудился кошмар. Но, увы, все происходило в действительности.

– На, – Егор сунул мне в руки какую-то железяку, – держи.

– Спасибо, – машинально ответил я.

– Через дверь пойдем?

– А как иначе? – удивился я.

– Окна есть, – напомнил Егор, – причем стекла в них целые. Ну?

– Я за тобой, – быстро сказал я, пытаясь пошевелить пальцами ног, которые внезапно свела судорога.

– Ладно, – кивнул Дружинин, – если там кто из бандитов засел, наша задача ворваться внезапно, долбануть сволочей по башке, свалить их на пол и бить, пока не перестанут шевелиться, ясно? Ты готов?

– Дд-да, – прозаикался я, борясь с желанием заорать во все горло: «Нет!»

– Двигаем, – лихорадочно блестя глазами, велел Дружинин, – очень тихо, наша сила во внезапности, если атака неожиданна, она уже наполовину успешна. Ну, айн, цвай, драй!

Дверь в избу распахнулась без скрипа, мой нос ощутил неприятный запах, то ли сырости, то ли протухшей кислой капусты.

– Иди осторожно, – шепнул Егор, потом послышался шорох.

Я, вытянув вперед левую руку, мелкими шажками посеменил в кромешной тьме, ужас сковывал меня все сильней и сильней. Внезапно раздался грохот – очевидно, Егор налетел на пустое ведро, в ту же секунду вспыхнул свет и послышались громкие звуки, очевидно, бандиты начали строчить из пулемета: та-та-та.

От неожиданности и страха я зажмурился, машинально прикрыл голову руками, абсолютно забыв про зажатую в правом кулаке железку. Так я и знал, мы нарвались на засаду, единственное, на что остается надеяться, так это на ОМОН во главе с Максом. Может, они уже несутся по Волоколамскому шоссе?

Пулемет смолк, раздались вопли.

– Ну ваще!

– Как мы тебя!

– Видал? Красота!

– Ура! Ура! Ура!

Кто-то схватил меня за плечо и бесцеремонно потряс.

– Эй, открывай глаза, супер вышло.

Я, окончательно перестав понимать что-либо, разлепил веки и попятился.

Под потолком ярко сияла лампочка, по углам комнаты стояли торшеры, из которых тоже бил свет. Через всю отнюдь не маленькую комнату, из угла в угол, тянулся транспарант, подвешенный на блестящих цепях. «С днем рождения, Егор!» – гласили крупные буквы, а внизу, под плакатом, сверкал хрусталем и фарфором длинный, шикарно сервированный стол, за которым сидели люди, сияя радостными улыбками. Присутствующие выглядели словно лауреаты Нобелевской премии на балу у короля Швеции. Почти все мужчины были в смокингах, дамы сверкали обнаженными плечами, торжественный вид слегка портили дурацкие бумажные колпаки и круглые носы из поролона, которыми украсилось подавляющее большинство гостей. Но нелепее всех выглядела Лена.

На ней было снежно-белое платье, расшитое кристаллами от Сваровски, на ее шее переливалось бриллиантовое ожерелье, тяжелые серьги с камнями чистой воды оттягивали мочки ушей, а голову госпожи Дружининой украшал ярко-синий парик из фольги, а поверх него – красная бумажная кепка с зеленым помпоном.

– Милый, – подпрыгивала Лена, – ну как? Здорово мы тебя разыграли? А? Класс?

Я прислонился к косяку, чувствуя, как по спине течет пот. Значит, никакого ограбления и похищения не было и в помине. Идиотка Лена решила разыграть Егора, устроить ему «праздничек». Сейчас Дружинин, мчавшийся на всех парах в Брусникино, чтобы спасти супругу, отвесит кретинке пощечину, а я, противник любого насилия, впервые в жизни возьму сторону человека, который решил образумить вздорную бабу оплеухами.

Егор шагнул к жене, я невольно зажмурился и вдруг услышал радостный вопль друга:

– Ленка! Чума! Ну разыграла, ну круто!

– Ура! Ура! Ура! – вопили гости.

Я приоткрыл глаза и почувствовал себя лишним на этом празднике жизни. Присутствующие находились в состоянии эйфории, всем было очень весело. Может, я на самом деле превратился в трухлявый пень, брюзгу-пенсионера, вечно всем недовольного? Сколько здесь гостей? Человек двадцать, и все просто счастливы, один я пребываю в негодовании. И потом, крайне неудобно находиться в идиотском костюме рыбака, в валенках с калошами, среди людей в шикарных вечерних костюмах. Мало того, что Лена напугала нас, она еще и поставила меня с Егором в идиотское положение! Только, похоже, брезентовые штаны нисколько не напрягают Егора, он счастлив, как щенок, укравший конфету.

Словно почувствовав мое настроение, Дружинин закричал:

– Ваня! Ну прикол! Как мы с тобой сюда крались!

– Ха-ха, – вяло сказал я и сел в кресло, – весело до обморока.

И тут с воплем: «Всем оставаться на местах» – в избу влетели парни в камуфляжной форме.

Поднялся переполох.

– Мы так не договаривались, – визжала на одной ноте Ленка, остальные гости буквально рыдали от смеха. Егор, словно пятилетний мальчик, получивший вожделенную игрушку, запрыгал на месте, а одна из дам, очевидно, уже успевшая подкрепиться коньяком, схватила со стола бутылку, тарелку с пирожками и ринулась к омоновцам с писком:

– Хлеб, соль, мальчики, давайте тяпнем!

Парень, которому она сунула угощение, откровенно растерялся. Остальные омоновцы в пятнистой форме удивленно смотрели на стол и гостей. И тут в комнату вошел Макс.

– Ваня! – с яростью спросил он. – Это что такое?

– Вау! – завопила Лена, кидаясь ко мне. – А я считала тебя жуткой занудой, способным только портить людям компанию! Как ты узнал, что я задумала? Круто! Ты меня переплюнул! Снимаю шляпу!

– Ура! – завизжали гости.

– Наливай!

– За именинничка!

– Ешьте, ребята.

– Эй, парни, тут всем хватит!

– Осетринки дайте!

– Хрен есть?

– Поросеночек хорош!

– Нельзя без тоста, мужики! За здоровье Егора! Ура!

– Ура-а!

– Пей до дна!

– Чегой-то там в красной бутылочке?

Я удивился тому, с какой скоростью омоновцы сообразили, что присутствующие не представляют для них никакой опасности, и с какой радостью стражи порядка присоединились к празднику. Озабоченными на пиру выглядели лишь трое: я, Макс и крепкий мужик в камуфляже – по-видимому, старший группы захвата.

– Живо объяснись! – велел мне Макс.

– Ей-богу, я сам ничего не знал! – воскликнул я и попытался оправдаться перед Вороновым.

Домой я попал около полуночи и рухнул в кровать. Нет, больше ни за какие пряники не соглашусь участвовать в рыбалке!

Спустя почти два месяца после описанных событий, опять в пятницу, где-то в районе одиннадцати вечера, ожил мой мобильный. Я с некоторой опаской вытащил сотовый и уставился на дисплей. Меньше всего мне хотелось беседовать с Николеттой, и вот спасибо, именно она-то и находится сейчас на другом конце провода. Прощай тихий вечер. Либо меня заставят поехать невесть куда, либо капитально испортят настроение, потребовав: «Мне срочно нужны деньги, сущие копейки, всего десять тысяч долларов!»

– Алло, – стараясь придать голосу твердость, сказал я.

Зачем я отреагировал на звонок? Почему не оставил его без внимания, если хотел в тишине почитать замечательную книгу «История Вьетнама»? Все дело в том, что если маменька вспомнила о сыне, то последнего ничто не спасет. Проигнорирую звонок я – Николетта примется разыскивать Нору, обрывать наш домашний телефон, приставать к Максу, обзванивать других моих приятелей. А Элеонора улетела на две недели в Америку, я получил неожиданный отпуск, который хочу провести в блаженном одиночестве! Но маменька не привыкла сдаваться, она всегда получает то, что хочет! Любой ценой!

– Вава, – воскликнула она, – ну как…

Я моментально отключил слух. Жизнь с Николеттой научила меня простому фокусу, причем исключительно из желания сохранить себя как физическую единицу: хочешь остаться в живых, не слушай мать, просто через определенные промежутки времени восклицай: «Ты абсолютно права!» или «Совершенно с тобой согласен!». Может, кто-то и посчитает мою позицию пораженческой, но я не из тех людей, которые всегда и везде хотят быть на коне, охотно уступлю маменьке, чтобы спокойно вернуться к «Истории Вьетнама».

– Значит, ты понял? – взвизгнула Николетта.

– Да, совершенно с тобой согласен, – на автопилоте ответил я.

– Записывай.

– Пишу, – покорно согласился я.

– Поезд номер…

Я потряс головой.

– Николетта, прости, ты о чем?

– Вава! Ты пропустил мои слова мимо ушей!

– Нет, но…

– Что «но»?

Я замер, простой вопрос выбил меня из колеи, действительно: что значит «но»?

– Повторяю для дураков, – заорала Николетта, – для людей, чьи уши заросли паутиной! Вава! Внимание! Начинаю! Сейчас же перестань издеваться надо мной!

Я вздохнул и сконцентрировался на разговоре.

Глава 3

Вот краткий пересказ сообщения маменьки. У нее есть стародавняя приятельница Зюка, которая сейчас гостит в Париже у своей племянницы. У Зюки, в свою очередь, есть закадычная подруга Фаня, живущая в Питере, а у Фани – сестра Роза, ее дочь прибывает в Москву, чтобы принять участие в какой-то выставке. Роза едет не одна, а с родственником, коему вменено в обязанность приглядывать за неразумной девицей, так как в столице полно опасностей, маньяки по Москве ходят стадами, разве можно девочку одну отпускать ехать в столь опасное место. Роза попросила Фаню, та обратилась к Зюке, последняя созвонилась с Николеттой…

В общем, завтра около девяти утра мне нужно встретить поезд Петербург–Москва и в десятом вагоне, на седьмом и шестом месте найти некую Сонечку вкупе с Владимиром Ивановичем, а потом доставить эту парочку в частную гостиницу «Пента».

Надеюсь, вы понимаете, что я собирался провести утро выходного дня совершенно иначе? Я предполагал поспать до десяти, но спорить с Николеттой может лишь абсолютно сумасшедний человек, поэтому я покорно воскликнул:

– Хорошо!

– Надеюсь, тебе не следует объяснять, – не успокоилась Николетта. – Розочка в Питере имеет большой вес, она вхожа в разные дома. Фаня ее любимая сестра. Не забудь букет цветов для Сонечки, помой машину. Кстати, тебе лучше взять «Мерседес».

– Он не мой, – напомнил я.

– А чей? – прикинулась идиоткой маменька.

– Норин.

– Хорошо, я сама улажу этот вопрос, – взвизгнула Николетта, – главное, не проспи, не опоздай и не опозорь меня, не вздумай совать девочке три чахлые гвоздички, купи милую, не слишком дорогую композицию. Излишне вычурную не надо, это будет по-новорусски, абсолютно не интеллигентно. Вот что, поезжай сейчас в «Золотую розу», она работает круглосуточно, там вполне дешево, тысяч за двадцать можно купить вполне пристойный букетик.

– Двадцать тысяч чего? – вздрогнул я.

– Вава! Не будь идиотом! Ясное дело, рублей, – обозлилась Николетта, – я же говорила, что «Золотая роза» недорогая лавка.

На следующее утро, в восемь сорок пять, я бочком пробирался по узкому коридору вагона, прикрываясь букетом. Ясное дело, я не стал приобретать его в магазине, куда меня упорно направляла Николетта. Цветы в «Золотой розе» такие же, как везде, родом из Голландии. Думаю, хозяева пафосного магазина и небольшого ларька на вокзале закупают товар на одном складе. Просто в «Золотой розе» вам на упаковку наклеят фирменный значок, и человек из тусовки, бросив на него взгляд, мигом оценит стоимость веника. Но думаю, девочка из Петербурга не разбирается в наших московских тонкостях и обрадуется тюльпанам, которые я без всяких угрызений совести приобрел в вагончике у вокзала.

Дверь в купе оказалась закрытой, я постучал, сначала тихо, потом погромче, створка отъехала в сторону, высунулся мужик.

– Чего надо? – рявкнул он.

– Простите, Сонечка тут?

– А ты кто? – чудище слегка сбавило тон.

– Разрешите представиться, Иван Павлович Подушкин, сын Николетты Адилье, приятельницы Зюки, знакомой Фани…

– Дядя Вова, – прозвенел из купе нежный голосок, – это нас встречают, извини, забыла тебе сказать, мама попросила московских знакомых приехать на вокзал.

– А-а-а, – протянул мужик и улыбнулся: – Ну, заходите.

Слегка обескураженный приемом, я втиснулся в купе и увидел очень симпатичную девушку лет двадцати.

Длинные светлые волосы падали на худенькие плечи, большие голубые глаза прятались за густыми черными ресницами, нежный румянец цвел на щеках, алые губы напоминали бутоны.

Не следует упрекать меня в использовании лексики любовных романов – иных слов, чтобы описать юную прелестницу, у меня просто не нашлось. Незнакомку нельзя было назвать красавицей, и мне нравятся женщины иного типа: я принадлежу к мужчинам, которые делают стойку при виде стервозных дам. Уж не знаю почему, но я предпочитаю эгоистичных особ, обладательниц неуемно острого языка и безудержных мотовок. И ведь понимаю, что тихая «ромашка», мечтающая вдохновенно стряпать супругу обед и рожать детей, – наверняка самый лучший вариант жены. Но, увы, меня такие дамы не вдохновляют, мне охота греться у вулкана, я, мятежный, все бури прошу. И, что интересно, завоевав вожделенную даму, я начинаю мучиться, злиться на эгоизм партнерши, и в результате наш роман заканчивается разрывом. Отчего бы мне не оглянуться по сторонам и не обратить внимание на тихий, скромный полевой цветок?

Нет ответа. Хотя всем известно, что женщины бывают двух видов: с одними приятно проводить время, а на других принято жениться. Я же не созрел для брака. Вернее, мне на жизненном пути до сих пор не попался мой идеал. Я хочу, чтобы супруга любила меня бескорыстно, понимая: Иван Павлович занимается интересным делом за вполне приличную зарплату, на спокойную жизнь нам хватит, а вот на покупку «Бентли» не надо рассчитывать. Если вы хотите иметь коллекцию шуб, парк личных авто, раритетные бриллианты и загородные особняки – тут я пас. Еще моя избранница должна уяснить: мужу порой требуется уединение, не следует лезть к нему с сюсюканьем, если он сидит с книгой в кресле. Кроме того, я не слишком люблю гостей и ненавижу походы по магазинам, вот в интересной беседе поучаствую с удовольствием, только вряд ли сумею поддержать разговор на тему: «Какие клевые ботинки купила Наташка». Если же вы захотите обсудить книгу «История Вьетнама», я всецело в вашем распоряжении. Я честен и признаю, что совершенно не чадолюбив, не желаю обзаводиться потомством. Мысль о том, что род Подушкиных, уходящий корнями невесть в какие времена, оборвется в двадцать первом веке, абсолютно не пугает меня. Вот мой отец, известный писатель, как-то раз подшофе признался мне, что пошел с Николеттой в загс лишь по одной причине.

– Очень боялся, что твой дед восстанет из могилы и проклянет меня за то, что я не оставил сына, – каялся отец, – хорошо, что сразу мальчик получился, а то вон у Федора Вронского родилось шесть дочерей и лишь потом господь над ним сжалился, послал наследника фамилии.

Но я не готов губить свою жизнь на пеленки, даже перспектива, очутившись на том свете, держать ответ перед всеми предками меня не пугает. Да и поверить в загробную жизнь мне мешает здоровый скептицизм.

И зачем мне жена? К тому же у меня есть Николетта, которая со стопроцентной гарантией никогда не поладит с невесткой, даже если сыну удастся найти Белоснежку, Василису Премудрую и Золушку в одном лице. Сноха может рассчитывать на благосклонность Николетты-свекрови, если имеет многомиллионные капиталы, но мне претит роль любимой болонки при богатой женушке.

– Здравствуйте, – пропела Сонечка, – а мы вас ждем!

– Гр-бр-др, – пробурчал дядя Володя, потом он легко поднял два громоздких чемодана и вполне внятно поинтересовался: – Машина есть?

– Тут, рядом, – улыбнулся я, – меньше чем за минуту доберемся.

– Двигаем, – кивнул дядюшка и вышел в коридор.

Сонечка, быстро перебирая ножками в модных сапожках-валенках, потрусила за ним, я замыкал шествие, неся все тот же букет тюльпанов.

«Слава богу, – промелькнуло в голове, – сейчас устрою их в гостиницу, и весь день свободен».

Не успел я порадоваться, как Сонечка поскользнулась и уронила сумочку, та раскрылась, и из нее выпало зеркальце в золотой оправе.

– Ой, – расстроенно воскликнула девушка, – разбилось!

– Ну вот, – не замедлил отозваться дядя Володя, – теперь нам всем семь лет счастья не видать!

– Что же делать? – встревожилась Сонечка.

– Надо осколки в воду кинуть, – безапелляционно заявил мужик.

Меня удивила его реакция: неужели неуклюжий, как медведь, дядька верит в приметы?

Сонечка носком сапожка швырнула осколки зеркальца в кучу мусора.

– Все это ерунда! – воскликнула она. – Наплевать.

– А вот и нет, – оживился дядя Володя, – это верная фенька, сейчас все пойдет наперекосяк.

И он споро двинулся вперед.

Сонечка взяла меня под руку.

– Пойдемте, дядя Володя жуткий брюзга, если начнет спорить, хоть караул кричи. Наверное, поэтому он три раза разводился, все его жены убегали от него.

Я посмотрел в спину Владимиру Ивановичу. И неудивительно, милейший дядюшка отнюдь не красавец и, похоже, не слишком деликатен.

Но, как это ни странно, примета сработала на все сто процентов. По названному адресу не оказалось никакого отеля, там находилась башня из светлого кирпича, за ней тянулся длинный семиэтажный жилой дом, а с правой стороны шумел Ленинградский проспект.

Мы с дядей Володей обежали здание раз пять, Сонечка терпеливо сидела в машине.

– Вы уверены в правильности адреса? – поинтересовался я у девушки, вернувшись к автомобилю.

– Да, да, – закивала Соня, – я сама, через Интернет, нашла отель.

– Так вам никто не рекомендовал эту гостиницу? – уточнил я.

– Нет, – растерянно ответила Сонечка, – мне не хотелось во всякие «Мариотты», там шумно. Я влезла в Инет, нашла частную гостиницу, всего пять номеров, и послала им заявку. Собственно говоря, это все!

– И ваша мама не проконтролировала вас? – уточнил я.

– Нет, – дернула плечиком девушка, – она не занимается бытовыми проблемами.

Я положил руки на руль. Милое семейство. Незнакомая мне Роза, очевидно, достойная компания Зюке, Люке, Маке и Коке, те тоже не способны даже чайник на плиту поставить. Хорошо, что дама сообразила дать наивной дочери в сопровождающие своего брата, хотя какой толк от дяди Володи? Похоже, он способен выступать только в качестве тягловой силы.

– И что нам теперь делать? – заломила руки Сонечка. – Дядюшка, придумай!

– Ну… э… да… о… – замычал родственник.

Тут у меня зазвонил мобильный.

– Вава! – воскликнула Николетта. – Я жду Сонюшку к завтраку, как только они устроятся, привози.

– Мы уже в пути, – радостно заявил я и включил поворотник.

В конце концов, я всего лишь шофер, какие могут быть ко мне претензии?

– Ах, деточка, – заквохтала Николетта, обнимая Соню, – как мама? Ой, какое чудное колечко! Замечательный бриллиант! А это что?

– Тюльпаны, мне их Ваня подарил, – сообщила Сонечка.

Николетта испепелила меня взглядом и приказала гостям:

– Идите, мои дорогие, в столовую.

Когда Соня с дядюшкой удалились, маменька гневно прошипела:

– Вава! Ты…

И в эту секунду ожил мой мобильный, никогда я не бывал так рад звонку.

– Извини, Николетта, – воскликнул я, – работа! Побежал! Дела!

Маменька раскрыла рот, но я ужом выскользнул на лестницу и помчался по ступенькам вниз, не дожидаясь лифта. Согласен, подобное поведение отвратительно, но скажите, где альтернатива? Меньше всего мне хотелось сейчас оказаться в эпицентре скандала, который приготовилась закатить Николетта.

Долетев до первого этажа, я быстро набрал домашний номер Егора и, услышав короткое «Алло», сказал:

– Прости, я сразу не мог взять трубку, как дела?

– Кто это? – странным голосом поинтересовался приятель.

Его вопрос вызвал у меня удивление.

– Это Иван Павлович, не узнал? Ты мне только что звонил.

Баритон покашлял и заявил:

– Вас беспокоил я.

Я изумленно спросил:

– Кто?

– Юрий Трофимов.

– Но на телефоне определился домашний номер Дружинина и…

– Егор умер, – перебил меня Трофимов.

– В каком смысле? Извините, я не понял.

– Господин Дружинин скончался сегодня ночью от обширного инфаркта, – повторил Юрий.

– Вы шутите? Это розыгрыш? – настаивал я.

– Нет, конечно, тело уже увезли в морг.

– Еду к вам! – закричал я и ринулся к машине.

Невесть почему в памяти ожила картина: Сонечка запихивает ножкой в мусор разбитое зеркало. Неужели не врет примета, обещающая семь лет сплошных несчастий?

Лена не вышла из спальни: судя по тяжелому запаху лекарств, жене Дружинина было плохо. Со мной разговаривал некий Юрий.

– Я лечащий врач Дружинина, – сразу представился он.

– Не знал, что у Егора есть семейный доктор, – невежливо отреагировал я на его заявление.

Юрий пояснил:

– Не все сообщают даже близким друзьям о проблемах со здоровьем.

– Как называется ваша клиника? – зачем-то уточнил я.

– Ничего оригинального, – спокойно ответил Трофимов, – «Айболит». На мой взгляд, смешно, но не я хозяин. Мы давно на рынке, впрочем, это не имеет никакого отношения к делу. Дружинин не один год страдал ишемической болезнью…

– Он гонял на мотоцикле, прыгал с парашютом, лазил по горам! – воскликнул я. – Спортсмен, тренированный человек…

Трофимов развел руками.

– Это все внешне, а внутри артеросклероз и куча проблем, начиная с повышенного холестерина. Бесполезно было уговаривать его беречься и не рисковать. Сколько раз я буквально умолял Егора не идти в горы, но он от меня отмахивался. Знаете его девиз?

– Лучше умереть по дороге к вершине, чем сидеть до ста лет в инвалидной коляске, – прошептал я, – он часто повторял эту фразу. Честно говоря, я полагал, что Егор просто рисуется.

Трофимов вытащил сигареты.

– Не возражаете? Мой подопечный мечтал скончаться на бегу, он очень боялся старости, зависимости от других. Насколько мне известно, даже жена не знала о его болезни, Дружинин не хотел казаться слабым. Но, увы, судьба распорядилась по-своему, он ушел из жизни ночью, во сне. Многие люди мечтают о подобном исходе, но Егор… Он бы выбрал авиакатастрофу или предпочел бы сломать себе шею, несясь вниз на горных лыжах.

– Чем я могу помочь Лене? – только и сумел вымолвить я.

Трофимов склонил голову.

– Думаю, вы бессильны, мужа ей не вернуть.

– Я имел в виду материальную сторону проблемы, – чувствуя дурноту, пояснил я, – похороны, поминки. Скажите, сколько надо.

Юрий положил мне руку на плечо.

– Давайте валокординчику дам?

– Спасибо, – сказал я, – не стоит.

– В контракт с «Айболитом» входит оплата ритуальных услуг, – пояснил Трофимов, – похороны завтра.

– Уже?

– Ну да, на третий день.

– Но он умер сегодня ночью!

– Егор скончался накануне в одиннадцать вечера, – пояснил Трофимов, – это первый день, сегодня второй, завтра третий. Ясно? Думается, он испытал сильный стресс, но, как всегда, не подал вида, почувствовав недомогание, и вот! Пожалуйте! Если решите принять участие в погребении, приезжайте в воскресенье на Старое Наташкино кладбище.

– В Москве есть такое? – изумился я.

– Это в области, – сухо пояснил Юрий, – поселок Наташкино. Дружинин в свое время оставил четкие указания на случай своей кончины, расписал церемонию в деталях, там полно всяких странностей, но последняя воля покойного священна.

Я плохо помню, как приехал домой и упал в кровать.

Ночью я неожиданно проснулся и начал вертеться с боку на бок. Надо же, похоже, я совсем не знал Егора, хоть и дружил с ним много лет. Я считал Дружинина бесшабашным охотником за адреналином, а он, оказывается, был тяжело болен, готовился к смерти, оставил какие-то абсурдные распоряжения насчет похорон… Господи, чего он захотел? Развеять свой прах над рекой Ганг? Или отправить пепел в космос?

Полный дурных предчувствий, я задремал. Слава богу, что не забыл завести будильник, иначе не сумел бы попасть на похороны. Иногда судьба человека зависит от мелочей. Страшно подумать, что могло бы произойти, если бы внутренний голос не напомнил: «Иван Павлович, ты забыл о часах!»

Окрик был таким реальным, что я резко сел, схватил будильник, завел его и рухнул в пропасть недолгого небытия.

Глава 4

Если вам приходилось принимать участие в погребальной церемонии, то вы знаете, какой пронизывающий холод всегда царит на погосте. Я не понимаю, с чем это связано, но даже в жаркий августовский полдень около разверстой могилы меня трясет в ознобе.

Старое Наташкино кладбище оказалось пасторальным сельским уголком. Небольшая площадка, на которой проводился прощальный обряд, с трудом вместила всех желающих отдать последний долг усопшему. Кто-то из организаторов похорон, похоже, взял на себя труд обзвонить всех знакомых Егора. Тут и там в толпе мелькали корреспонденты столичных изданий, я даже заметил пару телекамер. Удивляться вниманию прессы не приходилось. Егор был крупным предпринимателем и обладал не только большим капиталом, но и умением поддерживать отношения с самыми разными людьми. На вечеринках, которые устраивал Дружинин, запросто можно было встретить звезд шоу-бизнеса, видных политиков и рядом… скромного слесаря, который, починив трубы в квартире Егора, крепко подружился с хозяином. В Дружинине не было и капли снобизма, он ценил людей не за деньги или связи, его привлекали иные качества. Хотя, если быть справедливым, нельзя не заметить, что порой Егор окружал себя очень странными, на мой взгляд, личностями. Он сохранил детское восприятие мира, любую ситуацию Егор сначала видел в розовом свете, и лишь по прошествии некоторого времени эти розовые очки падали с его носа, и он искренне удивлялся.

– Скажи, Ваня, почему я не понял, с кем подружился? По какой причине дал мерзавцу денег? – или: – Зачем помог поднять бизнес уроду?

Мне оставалось лишь разводить руками и занудно повторять:

– Надо быть более разборчивым в связях.

Но мои наставления оказывались напрасными, Дружинин влюблялся в людей и в первые месяцы знакомства не замечал откровенного корыстолюбия приятелей, их подлости, желания использовать его. При этом как бизнесмен Егор был непотопляем, своих потенциальных партнеров словно просвечивал рентгеном. Иногда я удивлялся и спрашивал:

– Скажи, отчего ты не захотел иметь дело с N?

– Всем нутром чую, что он мошенник, – объяснял Егор, – несмотря на его безупречную репутацию и респектабельный внешний вид, внутренний голос мне шепчет: «Гоша, не связывайся с ним!»

Внутренний голос никогда не подводил моего друга в делах, но он отчего-то всегда замолкал, когда Егор уезжал из офиса, чтобы отдохнуть.

Дружинина любили журналисты за неконфликтный нрав, охотную раздачу интервью, обильные фуршеты и презенты. Егор не ссорился даже с теми, кто возводил на него напраслину, он лишь посмеивался, говоря:

– Пусть пишут, если я им интересен, значит, я на коне.

Похороны Егора стали важным светским событием, никогда крохотное кладбище не вмещало такого количества известных всей стране лиц, никогда на узком шоссе, ведущем к погосту, не стояла такая длинная вереница иномарок со скучающими шоферами внутри.

Я попытался пробиться сквозь толпу туда, где на обитом красной тканью постаменте стоял шикарный гроб из светлого полированного дерева. Крышка была откинута, мне бросилась в глаза совершенно неуместная обивка домовины: белая, шелковая, просто ткань для свадебного платья.

– Здрассти, Иван Павлович, – прошептал справа тихий голос.

Я повернул голову и увидел Зину Ротову, папарацци на вольных хлебах, всю увешанную фотоаппаратами.

– Добрый день, Зиночка, – кивнул я и тут же спохватился: – Извини за глупое приветствие, ничего хорошего в сегодняшнем дне нет.

– Почему вы в общей толпе, а не там? – поинтересовалась Зина, указав на ряд стульев в центре площади.

– Ну… не знаю… как-то неудобно лезть вперед.

– Ерунда, – решительно заявила она, – вы ж его лучший друг!

Не успел я охнуть, как активная Ротова ухватила меня за плечо и поволокла вперед, повторяя:

– Господа, пропустите родственника покойного.

В конце концов энергичная Зина допинала меня до цепочки парней в темных костюмах.

– Простите, к гробу приближаться нельзя, – вежливо сказал один из них.

– Это его брат, – ничтоже сумняшеся соврала корреспондентка, – спросите у жены!

Мне стало неловко. Маленькая, скрюченная фигурка Лены горбилась на стуле в отдалении от гроба. Около вдовы почему-то никого не было, мама Егора, Ольгушка, отсутствовала.

– Это его брат, – повторила Зина и толкнула меня вперед.