# Миссия на краю света, или Бессмертие оптом и в розницу

Галина Михайловна Куликова

Марина Беглова до определенного момента и понятия не имела о том, что в Горном Алтае живет целитель, владеющий старинной книгой, которая возвращает молодость и здоровье. Но неожиданно целителя похитили, книга исчезла, а в центр заварушки попала Маринина сестра – Таня Зотова. Бандиты обещают вернуть Таню только в обмен на книгу! На старинном раритете лежит заклятье: тот, кто использует его с корыстными целями, умрет страшной смертью. Никто не верит в это до тех пор, пока не начинают гибнуть временные владельцы книги: пресс-секретарь известной писательницы, доверенное лицо депутата… Марине очень не хочется стать следующей, и тогда она заручается поддержкой Олега Валецкого, которого принимает за профессионального вора. Заключив с Мариной сделку, этот отважный парень твердо намерен взломать не только парочку сейфов, но заодно и ее непокорное сердце…

# Галина Куликова. Миссия на краю света или Бессмертие оптом и в розницу

Вася Клиншин по кличке Клин сидел в шезлонге на берегу бассейна, расположенного на территории большого греческого отеля, и глазел на цыпочек, плескавшихся в воде. Издали в своих разноцветных бикини они напоминали экзотических рыбок, которых Вася держал дома в огромном аквариуме, украшенном кораллами и пятнистыми раковинами.

Обзор был отличный, коктейль, который притаранил ему личный адъютант Ося Пискарев, вкусно пах и щекотал язык «бульбушками». Вася вытащил из бокала бумажный «зонтик» и хотел было бросить его на пол, но передумал. Жена нещадно ругала его за свинство и, вишь ты, приучила-таки к культуре поведения.

Он хмыкнул, воткнул «зонтик» обратно и тут услышал трель своего мобильника.

– О, Наташка! – радостно воскликнул Клин, приложив трубку к уху. – А я, представь, только что о тебе думал.

– И что же ты думал? Небось радовался, что я в Москве осталась и ты можешь на пляже представляться холостяком.

– Глупости говоришь. Кроме того, я на пляже еще не был. Туда, блин, идти надо. Так что я пока в бассейне купаюсь. Тут, Наташка, так прикольно! В ресторане всякой лабудой кормят! Прикинь: жареная треска с чесноком у них фирменное блюдо. А знаешь, как будет «Здравствуйте»? «Я сас». А если по-простому, то – «я су». Как с кем поздороваешься, потом ходишь, живот надрываешь.

– Смотри только, не напивайся в ресторанах, – ворчливо заметила Наташка. – А то я тебя знаю.

– Ты чего? Да я водки ва-аще в рот не беру. Вот винцо за обедом… Но ведь ехать в Грецию и не пить вино – грех же смертный. А вечером я употребляю только чай. Прикинь, он такой красный и называется каркаде. На попугаях они его, что ли, настаивают?

– Попугаи – какаду, – сердито сказала жена. – А каркаде – это лепестки суданской розы. Господи, Васька, какой же ты темный! Кстати, ты мне клятвенно обещал, что возьмешь с собой на отдых книжку. И ведь не взял!

– Да я куплю, – тотчас нашелся Клин. – Тут русских туристов как собак нерезаных. И книжки русские продают прямо в гостинице. Вот ща пойду и выберу себе какую-нибудь.

– Честно?

– Ну, честно.

Они еще некоторое время обменивались новостями и закончили беседу уверениями в вечной любви. Завершив звонок, Клин поставил пустой бокал на пол и, кряхтя, начал подниматься. Ося Пискарев мгновенно подскочил к нему, угодливо наклонив голову:

– В бар? Или в номер?

– Книжку пойду покупать, жене обещал окультуриться, – беззлобно проворчал хозяин. Ему было приятно подчеркнуть, что супруга проявляет о нем такую заботу.

Они вошли в кондиционированную прохладу вестибюля и проследовали к магазинчикам, где торговали золотыми украшениями и изделиями ручной работы. Здесь же, в углу, притулился и продавец книг. Русскоязычные издания лежали отдельно и выглядели внушительно.

– Русские читают самые толстые книжки, – не без гордости заметил Клин и взял в руки огромный ярко-оранжевый том. Цвет обложки показался ему многообещающим. – Чего тут у нас? – Он переломил бровь и вслух прочитал: – «Улисс». Что это за хрен с маком? А, вспомнил! Улисс! Это тот перец, который сочинил «Войну миров», я недавно кино смотрел, так что читать уж точно будет неинтересно. О, еще фантастика!

Эта книжка ему понравилась больше, потому что на обложке были нарисованы драконы. Клин открыл ее на середине и прочитал: «Вечерняя заря на Бликстикмагке окрасила небо зеленым светом, но вскоре он потух, и стало темно, как в норе дракобопуса. Паукообразные твари миногрызы выползли из своих нор, чтобы полакомиться теплокровными. Астронавты спали возле потухшего костра, а их часовой, распиленный на несколько частей хохлатым хахрадинусом, неровной кучкой лежал под кустом аюпуса».

– Нет, эту тоже не хочу, – вслух сказал он. – Здесь слишком много жестокости. Наташка это не одобрит.

– Босс, а возьми лучше детектив. Во, где пистолет нарисован. Тоже книжка!

Клин протянул лапу и схватил сборник рассказов Агаты Кристи.

– Эту Агату все хвалят, – задумчиво произнес он. – Хотя, говорят, она ужасно старая, – взбурлил страницы и уткнулся взглядом в какой-то абзац.

Текст вовсе не соответствовал его представлениям об интересном детективе. Это оказалось занудное описание оперы – и первый акт, и второй… А слово «тоска́» почему-то было написано с большой буквы – Тоска. Господи, во все эти строчки нужно было вникать, а вникать ужасно не хотелось. В конце концов он выбрал наугад какую-то тетку, Эрих Марию Ремарк, потому что продавец, увидев, что Клин заинтересовался товаром, начал показывать ему большой палец. Судя по всему, этому жесту туристы научили его совсем недавно и новизна еще не пропала.

Держа книжку под мышкой, Клин возвратился к бассейну, отпустив Пискарева в автобусную экскурсию по городу. Приедет – расскажет, стоит ли валандаться с гидом или лучше взять тачку напрокат и самим покататься по центру. И впрямь не может же он просидеть весь отпуск в отеле? Наташка с него шкуру спустит! Он уселся в незанятый шезлонг, блаженно потянулся и прикрыл глаза, устроив Ремарка на пузе.

Справа, чуть позади него, о чем-то вполголоса переговаривались два мужика. Клин прислушался и хмыкнул – тоже русские. О чем они беседуют, было неясно, но отдельные слова долетали до него и дразнили воображение. Наконец он понял, что эти двое тоже говорят о книгах. Вернее, об одной какой-то книге – редкой. Он даже услышал слова, сказанные священным шепотом: «Миллион долларов».

Клин хмыкнул и покрутил в руках свое приобретение. До сих пор ему и в голову не приходило, что книги могут стоить больших денег. Ну, редкие там – да. Но все-таки не столько. И чего с ними, редкими, делать? Вот купил ты книгу за миллион, положил ее на полку и ходишь мимо. Какой с нее толк? Да и вообще – на какую полку? Вдруг ее с этой полки кто-то утащит? Получается, ее следует в банк класть, в ячейку. И нужна она тогда, эта книга, как собаке пятая нога. Лучше уж хранить в сейфе бриллианты. Придешь когда – полюбуешься, как они горят и играют. А при тусклом электрическом свете и вовсе кажутся волшебными. И в деньги бриллианты можно обратить в любой момент. А книжку кому продашь? Жди какого-нибудь аукциона…

Между тем двое его соотечественников действительно вели разговор на интереснейшую тему.

– Я два года назад останавливался в этом отеле, – сообщил Эдуард Кудрявцев своему новому знакомому, пожилому господину, одетому в шорты и льняную рубашку.

У господина были довольно длинные волнистые волосы с яркой проседью и небольшая бородка. Внимательные глаза и одухотворенное лицо делали его похожим на один из портретов Ван Дейка. Несмотря на то что вокруг этого человека не вились умопомрачительные девицы и не ходили кругами телохранители, было ясно, что он состоятелен и знает себе цену. Его звали Николай Шамшура, он так и представился, легко и как-то мимолетно пожав протянутую ему руку. О том, чем занимается, он не сказал ни полслова.

Эдуард Кудрявцев в начале знакомства тоже, впрочем, не особо распространялся о себе, хотя о его достатке вопила буквально каждая вещь – часы известнейшей швейцарской фирмы, легкие кожаные сандалеты, очки с известным лейблом на дужке и антикварный перстень на мизинце.

– Да, официант вас явно узнал, – кивнул Шамшура. – Очень обрадовался. Дружелюбные люди, эти греки!

– Он не то чтобы обрадовался, – возразил Кудрявцев, провожая глазами высоченную девицу, которая шла вдоль бортика бассейна, виляя тощими бедрами и размахивая полотенцем. – Он выражал свой восторг и изумление по поводу моего чудесного исцеления.

Шамшура повернул голову и впервые внимательно посмотрел на своего собеседника.

– Выглядите вы неплохо, – скупо обронил он, но глаз не отвел, явно ожидая продолжения.

– Сейчас – да. А вот год назад…

Кудрявцев хмыкнул и прикрыл глаза, словно вспоминая о чем-то забавном. Потом встрепенулся и протянул руку к барсетке, которая висела у него на поясе. Достал оттуда толстенькую записную книжку, а из книжки – фотографию. И протянул новому знакомому:

– Вот он я, полюбуйтесь. У этого же самого бассейна прошлым летом.

Шамшура охотно взял снимок и, сев поровнее, поднес его к глазам. Некоторое время молча рассматривал, а потом поднял голову:

– Что-то я не понял. Вот это – вы? В кресле-каталке? Да, в самом деле это вы, снимок отличный. Но, черт побери… – Его равнодушие разом куда-то подевалось. – Просто невероятно. Кажется, что там, на снимке, вы собираетесь отдать богу душу.

– Так и было, я буквально дышал на ладан. Приехал провести последние дни красиво. Здесь все такое яркое: белый город, синее море… Думал, что вижу все это в последний раз.

– Что же с вами произошло? Какая-то счастливая случайность? Что помогло вам вылечиться? Сейчас вы кажетесь абсолютно здоровым. И, главное, помолодели лет на двадцать! И это, честно говоря, больше всего поражает.

– Расскажу, если вам интересно. Необыкновенная цепь случайностей. Здесь, в отеле, я познакомился с четой пожилых немцев, фрау и герром Шугард. Они сами завели со мной разговор. Вероятно, я вызывал жалость. – Кудрявцев несколько раз моргнул, как будто вызывать жалость было неприлично. – Немцы сообщили, что недавно побывали в России. Но не в Москве и не в Питере. Они любят активный отдых и отправились в Горный Алтай. Заказали конно-водный тур и провели там десять чудесных дней. Честно говоря, я даже не представлял, что в Горный Алтай приезжает такая пропасть европейцев. Оказывается, это очень популярные в Европе туры, на Алтае иностранцев встречают гиды-переводчики и в благоустроенных микроавтобусах отвозят их к началу маршрута.

Ну, неважно… Шугарды мне и рассказали, что в одном маленьком селе неподалеку от спортивной базы, откуда уходила их группа, живет семья целителей. У них есть древняя тибетская книга, которую им передал какой-то монах. Сама по себе эта книга – тайна за семью печатями, ее мало просто прочесть, нужно уметь ею пользоваться. Понимать ее.

Книга эта обладает редким свойством. Мистическим, можно сказать, свойством! Пользоваться ею можно только бескорыстно. Тот, кто завладеет книгой с нечестными намерениями, умрет.

– Хм… – Шамшура откинулся назад, и на лице его появилась недоверчивая улыбка. Заметив ее, Кудрявцев помахал в воздухе фотографией, и улыбка немедленно испарилась.

– Так вот, вышеупомянутые целители лечат больных и омолаживают старых. Причем, подчеркиваю, совершенно бесплатно.

– И вы поверили?

Кудрявцев спрятал снимок обратно в записную книжку и сложил пальцы домиком перед грудью:

– В то время я поверил бы во что угодно. Собрался с силами и, возвратившись в Москву, не стал терять времени. Рванул на ту самую спортивную базу. Конечно, далась эта поездка нелегко, но мне не на что больше было рассчитывать.

Я трясся от волнения, боялся, что целители не возьмутся меня лечить, что в книге не будет рецепта лекарства от моей болезни… Каково же было мое разочарование, когда я узнал, что люди, на которых я так надеялся, снялись с места и отправились странствовать, считая, что должны сами приходить в дома к страждущим.

– Вот это разочарование! – Шамшура, пощипывая бороду, внимательно слушал. – Что же случилось потом?

– Оказалось, однако, что целители ушли, но книга осталась. А вместе с нею остался старый дед, Егор Спиридонович Алеев. Единственный, так сказать, хранитель знаний. Он задержался для того, чтобы найти себе преемника и передать ему раритет, а также, что еще важнее, научить им пользоваться. После этого старик собирался податься в Тибет и остаться в одном из монастырей.

– А его бы туда взяли? – усомнился Шамшура.

Ему казалось невероятным, что такие вещи действительно происходят на свете. Тем не менее живой свидетель сидел совсем рядом. Шамшура заметил, что кожа у его знакомого здорового розового цвета, под глазами нет страшных отвисших мешков, какие он видел на фотографии.

– Ну… Те, кто владеет особой силой, всегда узнают и поддерживают друг друга, разве не так? – пожал плечами Кудрявцев. – Так вот, вернемся к прошлому году. Я прибыл на базу, узнал, где находится то село, отправился к старику и спросил, может ли он меня вылечить.

– И что старик? – В голосе Шамшуры проскользнуло нетерпение. Было ясно, что этот человек привык получать интересующую его информацию по первому требованию.

– Старик ответил, что должен подумать. И велел мне ждать. Можете себе представить мое тогдашнее состояние? Спортивная база, деревянные домики, а то и палатки, пища, приготовленная в походных условиях, отсутствие нормальных цивильных удобств. Мне и так-то приходилось несладко… Впрочем, не это выводило меня из себя, а то, что рядом, буквально в километре, находился человек, который мог мне помочь, но отчего-то медлил.

– Вы жалели, что поехали?

– Ни минуты. Воздух там потрясающий, его можно по бутылкам разливать. Природа какая, горы… Да вы наверняка можете себе представить. Кстати, я даже не спросил, может быть, вы и сами бывали в тех местах?

– К сожалению, не довелось. В голову не приходило. Я все больше в Европу…

– Вот мы все так – в Европу, – тотчас подхватил Кудрявцев.

Рядом с ними в шезлонге полулежал молодой мордоворот в бирюзовых шортах. Выражение абсолютного умиротворения на лице никак его не красило: он казался туповатым и, невзирая на это, опасным. Кудрявцев неожиданно подумал: «Если посмотреть на акулу беспристрастно, может показаться, что она улыбается». Тип его беспокоил. И он против воли понизил голос:

– А потом случилось вот что. На базу приехала девушка, которая тоже услышала о чудесной книге. Она потеряла любимого человека и впала в тяжелую депрессию. Клянусь вам, от нее остались одни глаза. И когда старик наконец позвал меня, я попросил его помочь сначала девушке.

– Да что вы! – как-то даже рассердился Шамшура. – У девчонки, вы говорите, была всего лишь депрессия, а вы умирали!

– Но она была так молода, а я уже мог и не выкарабкаться… Хотя мне очень хотелось жить. Кроме того, депрессия – весьма серьезное заболевание, а не просто плохое настроение, которое можно развеять, прогулявшись по соседскому парку. Как бы то ни было, я уступил ей свою очередь. И тогда старик заявил, что может лечить нас одновременно, ему это, мол, ничего не стоит. А очередность создавалась лишь для того, чтобы в душах страждущих за время ожидания наступило необходимое для исцеления умиротворение.

– А как он вас лечил? – Шамшура уже не просто сидел прямо, а развернулся к Кудрявцеву всем корпусом и буквально впился в него глазами. – Накладывал руки? Или делал массаж? Или читал заговоры?

– Он поил меня травами, – просто ответил Кудрявцев. – Я так понимаю, что рецепты содержатся в книге. Однако есть некоторые тонкости, которые делают эти отвары поистине волшебными. Нужен настоящий знаток. Это относится и к современной медицине. Какой-нибудь талантливый ученый создает прибор, способный, допустим, проверять все основные параметры организма, измеряя испускаемую органами энергию. Но квалифицированно работать на этом приборе могут лишь он сам и его ученики. В руках остальных прибор бесполезен. Профанация, пшик. Так и с этой книгой.

– Полагаю, книга уникальная.

– Вот именно, – тяжело вздохнул Кудрявцев. – Теперь последняя, не менее удивительная часть этой истории. Когда я пошел на поправку, дед неожиданно заявил, что я достаточно бескорыстен, чтобы продолжить его дело.

– Вы?!

– Я воскликнул точно так же: «Я?!» И стал говорить о собственной никчемности. Тогда дед прикрикнул на меня и заявил, что я не имею права отказываться. Дескать, я побывал на пороге смерти и это меня очистило. Да и болезнь дана была мне недаром. В общем, все в таком духе. А я ведь абсолютно светский человек, если вы понимаете, о чем я говорю…

– Конечно, понимаю.

– Я не готов бросить все и заняться подвижничеством. Но, с другой стороны, если бы не дед, где бы я сейчас был? – Он бросил тревожный взгляд направо.

Шамшура тоже обратил внимание на «акулу», притаившуюся под соседним тентом. Акула скрестила кривые волосатые ноги и замерла, прижав к животу раскрытую на середине книжку. Глаза закрыты, но шея напряжена. Впрочем, подозревать этого человека в том, что он подслушивает, было бы несправедливо. Однако Шамшура все же указал Кудрявцеву глазами на их соотечественника. Русское происхождение было написано у того на лбу.

Они невольно заговорили еще на полтона ниже:

– Но я не могу сказать, что готов заниматься целительством. Будь у меня выбор и деньги… я бы уехал на какой-нибудь прелестный остров и посвятил остаток жизни духовному совершенствованию.

– И сколько же вам нужно для счастья? – лениво спросил Шамшура, снова откинувшись в шезлонге и прикрыв глаза. Ресницы его трепетали.

– Миллион долларов, – размечтался Кудрявцев. То, что он мечтает, было ясно по выражению его лица. – Ну, или хотя бы полмиллиона. Я обеспеченный человек, но не настолько, чтобы отойти от дел.

– И если бы у вас было полмиллиона, вы отдали бы книгу… кому-то достойному? И передали секреты, которые готов открыть вам старик?

– Если бы нашелся такой человек… Но он должен быть бескорыстен. Ведь книга сама защищает себя, я говорил вам?

– Говорили, но я не очень понял.

– Книга убивает того, кто воспользуется ее силой с корыстными целями.

– Да ну?

– После того, как дед вылечил меня всего за пару недель, я верю всему, что касается этого манускрипта.

Впрочем, Шамшура тут же изменил свое мнение:

– Пожалуй, вы правы. Иначе у этой штуки были бы все шансы быть украденной.

– Конечно, ее давно бы кто-нибудь свистнул и запер под замок. Но на самом деле книгу можно передать лишь добровольно и с добрыми намерениями. Только тогда она будет безопасной для владельца.

– Просто приключенческая история! – подвел черту Шамшура. – Хотите, выпьем сегодня вечером в баре и продолжим разговор? Я угощаю.

– С удовольствием. – Кудрявцеву новый приятель понравился. Он излучал власть и энергию, а это самые притягательные вещи на свете. Даже любовь нередко подчиняется их силе.

Насвистывая, в прекрасном расположении духа он отправился в свой номер переодеться к обеду. Кривоногий по-прежнему дремал с книгой на брюхе. Или делал вид, что дремлет. Кудрявцев решил не обращать на него внимания – в любом случае что он там сумел разобрать?

Шамшура немного задержался, собирая свои вещички – полотенце, газету и солнечные очки, выпавшие из кармана. Когда он вошел в холл отеля и направился к лифтам, к нему присоединился высокий жилистый мужчина с военной выправкой. Они изменили курс и отошли к окну, возле которого раскинулся настоящий зеленый сад в горшках и вазонах.

– Ты все слышал? – спросил Шамшура, делая вид, что переводит стрелки часов.

– Абсолютно. – Мужчина постучал себя указательным пальцем по уху, в которое была вставлена маленькая бесцветная горошина. – Вы хотите купить эту книгу?

Шамшура улыбнулся улыбкой счастливого человека:

– Почему нет? Если книга действительно может продлить молодость и избавить от болезней… Что такое полмиллиона в сравнении с таким сокровищем? Я уговорю этого типа согласиться на то, чтобы дед передал ему знания. А он – обучил им меня. Если, конечно, информация о чудесной книге подтвердится. Ты меня понимаешь?

– Качественную проверку можно провести только на месте. Отправить кого-нибудь в то село, которое он упоминал.

– Нет, – резко ответил Шамшура. – Отправляйся туда сам, это надежнее. И отправляйся немедленно. Да смотри, действуй осторожно. Ты слышал о той защите, которой обладает эта вещь? Тот, кто завладеет ею против воли хозяина, умрет страшной смертью. Так что берегись и не делай глупостей.

Они двинулись к лифту, не заметив человека, который притаился за пальмами. Клин мог стоять, не шевелясь и почти не дыша, часами. Как только Шамшура освободил шезлонг, он сорвался с места и влетел в холл через боковую дверь, где сновали официанты. Так близко к интересовавшим его лицам он оказался совершенно неожиданно для себя.

А то, что Клин услышал, наполнило его душу невероятным ликованием. Неужели ему повезло по-крупному? Он знает адрес деда, владеющего старинной книгой, которая стоит бешеных бабок! Господи, он действительно счастливчик – так ему еще мама говорила: «Васька, тебе все легко дается, ты все в жизни дуриком получаешь». Так и есть, ему фартит. Неужто этот бородатый идиот готов заплатить такие деньги за старую книженцию? Вместо того чтобы просто пойти и отобрать ее. Трындел про какую-то защиту. Фигня все это, не верит он, Вася Клин, ни в какие такие штучки. Все в этой жизни просто, как в супермаркете: каждый сам набивает свою тележку подходящим товаром.

– Не знаешь, что за тип сидел рядом с нами в шезлонге? – спросил Шамшура у своего телохранителя, как только они оказались в лифте.

– С книжкой Ремарка? Я уже проверил – так, мелюзга. Васька Клин, бандит районного масштаба. Конкуренции бояться нечего – он слишком мелко плавает.

– Кроме того, Кудрявцев ко мне проникся, – самодовольно заметил Шамшура. – А с этим типом он даже разговаривать не станет. Впрочем, я надеюсь, Клин слышал недостаточно для того, чтобы сделать какую-нибудь глупость.

* * *

– Кто-нибудь звонил, Жанночка? – несвойственным ей сладким тоном спросила Зоя Разгуляева, широко распахнув дверь.

Зоя была дамой большой и пышной, и верстальщик, с которым главная редакторша однажды сошлась в рукопашной, уверял, что она сильная, как Голиаф. Еще она слыла жадной и вспыльчивой, но дело свое знала хорошо, и под ее руководством поначалу тощенький журнал «Обо всем на свете» серьезно посолиднел.

Новая секретарша Зою напрягала, однако той составил протекцию очень нужный человек, и уже два дня все сотрудники редакции по очереди ходили к Жанне в приемную, чтобы насладиться ее красотой и глупостью. Мужчин больше всего привлекала красота, а женщин, ясное дело, глупость.

– Были три звонка, – сообщила новоиспеченная секретарша двадцати двух лет от роду. – Ровно в девять позвонил читатель. Он нашел в кроссворде ошибку, Зоя Петровна!

– Какую такую ошибку? – проворчала главная, проследовав в свой кабинет.

Жанна шла у нее в кильватере, заглядывая в блокнот.

– Если пункт двенадцатый по горизонтали «Амстердам», тогда «оллигатор» не подходит, а это невозможно.

Зоя остановилась и тоже сунула нос в секретаршин блокнот.

– Оллигатор! – мрачно повторила она. – Фантастика.

– А что такое «оллигатор»? – робко спросила Жанна. – Я смотрела словарь, но там нет такого слова.

– Еще бы. Насколько я понимаю, «оллигатор» – это смесь крокодила с олигархом. Читательское мифотворчество.

– Ну, я не сильна в мифологии! – просияв, ответила Жанна.

– А другие звонки? – спросила Зоя, швырнув сумочку на стул.

Впрочем, баул, в котором она носила необходимые вещи, сумочкой можно было назвать с большой натяжкой. Старейшие сотрудники утверждали, что однажды своими глазами видели, как Зоя извлекла оттуда гантели. Вероятно, это был тот самый момент, когда она всерьез вознамерилась «подкачать руки», познакомившись в отпуске с инструктором по аэробике.

– Другие звонки совсем непонятные, – с сомнением в голосе заметила Жанна. – Первый раз мужчина заявил, что ему нужна капуста.

– А ты?

– Я сказала, что здесь не овощной магазин, а редакция, – с достоинством ответила секретарша.

– Моя вина. Нужно было распечатать для тебя список сотрудников. Капуста – это фамилия. Лариса Капуста занимается горячими новостями.

– Ой!

– А второй странный звонок?

Главред вставила туловище в плюшевое кресло с внушительной «лысиной» в центре сиденья и начала отодвигать бумаги подальше от себя, освобождая жизненное пространство. Жанна переступила с ноги на ногу, цокнув каблуками. Каблуки были невероятно высокими, и ноги поэтому казались нечеловечески длинными. На осиной талии затянут блестящий пояс, глянцевые волосы ссыпаны за спину, глаза невинные.

Зоя вздохнула. В двадцать два она носила сшитые бабушкой ситцевые платья и жесткие босоножки и никогда не разглядывала витрины, чтобы случайно не увидеть в них свое отражение. К тому времени она успела поработать подавальщицей в столовой и разнорабочей на овощной базе. Несколько лет возглавляла отряд добровольной дружины – после того как подверглась нападению группы хулиганов по дороге со станции и сдала в милицию всю группу чохом. Уже тогда взгляд у нее был умный и циничный.

– Еще звонили из Бийска и просили Беглову.

– Междугородний звонок? – насторожилась Зоя. – Не за наш счет?

– Думаю, что нет. Я с этим звонком вообще ничего не поняла. Слышно было ужасно. И Бегловой на месте не оказалось.

– Знаю, она сегодня на конференции. Ну и что они там хотели, в Бийске?

– Какая-то женщина рыдала и говорила про горные пещеры и уникального деда, которого посылкой должны были доставить в Москву…

– Деда – посылкой? – удивилась Зоя. – Чушь какая-то.

– Почему чушь? – Жанна широко распахнула глаза, хотя, казалось, дальше уже и некуда. – Беглова ведет раздел «Непознанное», так?

– Так, – согласилась Зоя, швырнув в корзину для мусора пластиковый стакан с присохшим к нему столетие назад чайным пакетиком.

– Курьер рассказывал, что в этот отдел однажды прислали свежее яйцо динозавра! Может быть, и деда пришлют… Наверное, он способен обходиться без воздуха.

В этот момент Марина Беглова как раз поднималась по лестнице на второй этаж. После многочасового сидения в душном зале и прогулки по раскаленной улице платье липло к телу, как обертка к растаявшей конфете. В старом здании было тихо и прохладно, словно в раю.

Первым, кого она встретила в коридоре, оказался Илья Погребинский, редактор юмористической странички. Более мрачного и ворчливого человека Марина в жизни не встречала. Он был высоким, тощим и носил длинные усы, которые напоминали пучок водорослей, зажатых между носом и верхней губой.

– К тебе прикрепили стажера, – сообщил Погребинский без предисловий.

– Ну да? – удивилась Марина. – И как он?

– Наглец. Полон юношеских амбиций.

Вдвоем они направились к кабинету Разгуляевой. Марина – отчитаться, Погребинский – посоветоваться. В руках он нес сверстанную страницу, исполосованную красным маркером. Жанна сидела за столом и, сложив губы бантиком, печатала письмо, то и дело путая клавиши.

– Ой, Марина! – воскликнула она, вскинув голову и похлопав ресницами. Поднятый ими ветер едва не сбил Погребинского с ног. – Вам тут звонили, а вас на месте не оказалось.

– Я была на уфологической конференции, – покладисто ответила та.

– Вы ездили в Уфу?!

– Уфологи – это не жители Уфы, – добродушно пояснила Марина, – а люди, которые занимаются неопознанными летающими объектами. Зоя Петровна на месте?

– Доложить?

– Пусть входят! – раздался королевский рык из-за двери.

Погребинский пробурчал себе под нос:

– Она слышит, как рысь.

У Разгуляевой действительно был потрясающий слух, и все, о чем говорилось «в кулуарах», она знала лучше завзятых сплетников. Сейчас главред сидела за столом, положив руки на пачку листов. На пальцах красовалось по меньшей мере пять колец – украшалась Зоя Петровна всегда от души и не знала в этом никакой меры.

– Что у тебя там в Бийске? – с места в карьер спросила она Марину. – Говорят, тебе из горных пещер отправили живую посылку. В посылке какой-то дед.

– Не может быть. Признайтесь, что вы пошутили.

Марина расстроилась. Среди читателей журнала попадались люди с богатым воображением, которые присылали на адрес «Непознанного» черт знает что. Последней «фишкой» была банка с муравьями, которые якобы обладали даром телепортации. Беспечные сотрудники отдела писем вскрыли банку, и муравьи разбежались по столу, а потом и по всей комнате. Телепортироваться, кстати, ни один из них не пожелал.

– Я никогда не шучу на работе. И если тебе звонят из Бийска, я хочу быть уверена, что платят они.

– Понятия не имею, кто звонил, – пожала плечами Марина. – И я ни о какой посылке слыхом не слыхивала.

Она твердо встретила взгляд руководительницы. Беглова вообще считала себя человеком твердым. А еще самостоятельным и деятельным. Хорошие, по ее мнению, качества. Одевалась она строго, чтобы хоть как-то уравновесить копну вьющихся волос и вечный румянец во всю щеку. Некоторые мужчины в редакции считали, что локоны рыжеватого оттенка и в придачу к ним зеленые глаза – то самое сочетание, которое свидетельствует о горячей крови и женском легкомыслии. Что ж, пусть тешат себя иллюзиями.

В настоящий момент сердце Марины оставалось свободным. Замужем она ни разу не была, и бабушка уверяла, что во времена ее молодости в свои двадцать восемь Марина считалась бы безнадежной старой девой. Жуткие времена и жуткие нравы.

– Когда мне захочется, чтобы в доме кто-то капризничал, я заведу ребенка, – заявляла Марина. – Что касается спутника жизни, то с меня хватило и Вани. С головой.

Бабушка и тетка в ответ на эти слова вздыхали. Иван Соловьев им обеим очень нравился, впрочем, как и всем остальным родственникам, которые по мере возможности принимали участие в Марининой личной жизни. Или пытались принимать. Особенно старались кузены, которых у нее имелось несчетное количество.

Марина с Иваном учились в одной школе, но роман между ними случился лишь много лет спустя. Иван переехал к ней, и почти год они жили вместе. До тех пор, пока Маринино терпение не лопнуло. Умный, веселый и заботливый кавалер на поверку оказался капризным, придирчивым, себялюбивым и мелочным типом. Компромиссами, на которые она шла ради сохранения мира и покоя в доме, можно было вымостить дорогу во все загсы города.

В конце концов совместная жизнь завершилась бурным скандалом, и Иван съехал, оставив после себя табачный дух, прожженный ковер и электронный будильник, купленный «в семью». Остальные свои вещи он вывез, а за теми, которые забыл, периодически возвращался – в то время, когда Марины не было дома. Потому что, когда Иван заставал ее, в квартиру она его не пускала. Чтобы забрать у Соловьева ключи, нужно было с ним встретиться, а ей ужасно этого не хотелось. Ничего хорошего не получится. Она предложила ему бросить ключи в почтовый ящик, но Иван отказался. Значит, рано или поздно придется с ним все-таки пересечься.

– Кстати, я взяла стажера, – вспомнила главная, выхватив из рук Погребинского страницу, которую тот перекладывал из одной руки в другую с такой скоростью, как будто она жгла ему пальцы. – Его фамилия Нащекин. Он сидит в твоей комнате и ждет ценных указаний. Будешь им руководить. Мальчик горит желанием учиться профессии. Куда бы ты ни пошла, бери его с собой. Пусть почувствует, что такое настоящая корреспондентская жизнь. И будь с ним почеловечнее.

Марина изумленно вскинула брови, и Разгуляева быстро добавила:

– Без всяких там твоих «сам догадайся» или «вам запечь или поджарить»!

– Я никогда… – возмущенно начала Марина.

– Ну да, ну да. В общем, иди и привлекай его к работе. Ты сейчас чем занимаешься? – Главред наморщила лоб, как будто действительно позабыла, над какой темой Марина работает. Вообще-то она все прекрасно помнила, тем более что тему эту «спустила» ей сама.

– Над дикими пчелами, Зоя Петровна. Пишу о том, какие города они строят и какое действие эти пчелограды оказывают на человеческий организм.

– Чудесно! – воскликнула руководительница, отодвинув труд Погребинского подальше от глаз с таким видом, словно на листе написана несусветная чушь. Впрочем, возможно, так оно и было. – Пчелы – это удивительные звери! Уверена, они поднимут наш рейтинг. И стажеру наверняка понравится его первая командировка.

– Командировка? – переспросила Марина.

– А разве ты не собиралась увидеть пчелиные города своими глазами? – воскликнула Разгуляева с таким неподдельным изумлением, словно та отказывалась взглянуть на инопланетян, которые водили под окном хороводы. – Тут недостаточно мнения специалистов. Нужен свежий человеческий взгляд.

Как будто у специалистов он нечеловеческий. Марина вышла из кабинета в приемную, где новая секретарша терзала клавиатуру компьютера, как начинающая пианистка благородный рояль.

– Есть такие компьютерные игрушки, с помощью которых можно научиться быстро печатать.

– Да что вы? – удивилась Жанна. – Но когда же я буду учиться? Зоя Петровна загрузила меня делами…

– Поучитесь дома в свободное время.

– Но у меня нет свободного времени!

– Что же вы делаете после работы? – ляпнула Марина, тотчас решив, что ее сейчас отбреют.

Однако Жанна с гордостью ответила:

– Ухаживаю за собой. Я же не собираюсь всю жизнь сидеть в секретаршах. Готовлю себя к настоящей работе. Мое тело должно быть безупречным. Потому что модели сейчас начинают уже в четырнадцать, а мне – страшно подумать! – двадцать два. Может быть, Париж я и не покорю, но здесь, в Москве, еще вполне могу подняться. Также есть шанс найти хорошего мужа. Тогда вообще не нужно будет работать!

Марина вздохнула. Некоторые женщины оценивают мужчину по достоинству купюр в его бумажнике.

Она пожелала Жанне удачи и выкатилась в коридор, мысленно сравнивая себя с красоткой секретаршей. Жизнь тела как основа существования… Может быть, она, Марина Беглова, живет не так, как нужно? И вообще какая-то неправильная женщина?

Однако, подойдя к двери в свой кабинет, она напрочь забыла об этих опасениях, испытав приступ сильнейшего раздражения: представила, как ей придется нянькаться со стажером и повсюду таскать его за собой. Еще неизвестно, какой у сопляка характер.

Когда она вошла в комнату, сопляк вскочил ей навстречу, и Марина от неожиданности отступила назад. Это был здоровый лось, причем довольно смазливый. Светлые волосы, по-детски округлые щеки и большие нахальные глаза обещали сделать ее наставничество довольно хлопотным делом. Такой экземпляр просто не мог быть скромным, работящим и сговорчивым. Наверняка он избалован мамой и девицами, языкаст и вреден.

Насчет вредности она ошиблась, а во всем остальном оказалась права на сто процентов.

– Здрасьте! – весело сказал стажер и без всякого смущения протянул ей огромную лапу с детскими мозолями от шариковой ручки. – Вы Марина, да? А я Лев Валентинович.

– Я так рада, – ехидно ответила та. – А почему по имени-отчеству? Готовитесь сместить с поста главного редактора?

– Нет, укрепляю самоуважение. – Он задержал ее ладонь в своей на несколько секунд дольше положенного: настоящий дамский угодник.

Марина хмыкнула:

– Ясно. Выходит, отчество – это пропуск во взрослую жизнь. Добро пожаловать в наш клуб, Лев Валентинович!

Она прошла к своему столу и опустилась во вращающееся кресло, которое, судя по всему, воображало себя старым диваном и отчаянно скрипело.

– Места полно, располагайся, – предложила Марина. – Хочешь – у окна, хочешь – напротив меня.

– Я лучше напротив, – поспешно ответил стажер и уселся прямо на выбранный стол, болтая ногой в огромном ботинке.

Если бы их работа требовала применения грубой физической силы, Марина обрадовалась бы такому помощнику несказанно.

– Зоя Петровна предупредила, что мы с вами будем работать над потрясающей темой, – блестя глазами, сообщил новый сотрудник отдела. – Расскажите мне скорее, я изнываю от нетерпения.

Вероятно, он думал, что им предстоит спускаться в бункеры, где проводятся секретные научные исследования по выведению людей-мутантов, или путешествовать по Амазонке на маленьком судне, чтобы сфотографировать огромную змею-людоеда, о которой местное население веками складывает легенды.

– Будем писать большой материал про пчел. – Марина полезла под стол за упавшим блокнотом, но успела заметить, как у стажера вытянулось лицо.

– Про пчел? – переспросил он, даже не собираясь скрыть свое разочарование. – Но ведь в пчелах нет ничего такого… непознанного.

– Это ты так думаешь, – тотчас возразила Марина. – И читатели тоже. Мед и прополис – вот все, что их интересует. Мы должны открыть людям глаза на пчел, – она решила процитировать Разгуляеву. – Рассказать о том, какие это умные и, не побоюсь этого слова, высокоорганизованные звери.

– А больше ничего нет? – промямлил Лев Валентинович. – Что у вас там в планах?

– В планах у нас кошки, которые проходят сотни километров и безошибочно отыскивают родной дом.

– У меня дома есть кот, – тотчас воодушевился стажер. – Он лакает пиво, после чего требует включить телевизор. Орет и прыгает до тех пор, пока не добьется своего.

– Хочешь, чтобы я взяла у него интервью? – спросила Марина, с радостью отметив, что уже пять часов и после сегодняшней чудовищно долгой конференции она вправе отдохнуть. – Итак, вот тебе первое задание.

Она поднялась на ноги и швырнула на выбранный стажером стол пластиковую папку на кнопочке:

– Этих материалов вполне хватит для ознакомления с «пчелиной» темой. К завтрашнему утру подготовь примерный список вопросов, которые мы зададим биологу Васечкину. Листок с указанием его должности, перечислением чинов и наград лежит сверху.

Лев Валентинович немедленно полез в папку, достал список и длинно присвистнул:

– О! Пчелы, оказывается, могут сделать человеку неплохую карьеру!

– Карьеру делает голова, а не тема диссертации.

Марина побросала в сумочку всякие мелочи, раскиданные по столу, и повесила ее на плечо.

– До завтра, стажер! Не предлагаю прогуляться вместе до метро, потому что, во-первых, мне еще нужно забежать в турагентство, которое находится на двенадцатом этаже, а во-вторых, для тебя рабочий день еще не закончился.

– А мне что же, просто бумажки читать? – обиженно спросил Лев Валентинович ей в спину.

Спина не ответила и проследовала к лифту, чтобы вознестись на самый верх здания, к своим мечтам об отпуске на берегу теплого моря.

В турбюро Марину нагрузили информацией по самую макушку. И в обратный путь она пустилась, снабженная внушительной стопкой путеводителей. Кое-какие фотографии так ее заворожили, что она шла, не глядя себе под ноги и бормоча словно заклинания: Мальдивы, Кайруан, Аликанте, Сурабая… Названия курортов таяли на языке, словно мякоть экзотических плодов.

На площадке возле лифта стоял человек с набитым портфелем в руке. По правде сказать, кроме портфеля, Марина больше ничего и не видела, потому что продолжала рассматривать проспекты. Но когда они вдвоем вошли в лифт и оказались друг против друга, подняла глаза и едва не хмыкнула.

Пассажир с портфелем, пожалуй, был ее ровесником, и у него оказалось замечательное выражение лица. Как у мальчишки, который остался в квартире один и стоит перед буфетом с вареньем. Если бы он носил усы, их кончики наверняка были бы закручены вверх. Люди с такими лицами ходят в шляпах набекрень, не боятся плохой погоды и встречают неприятности не моргнув глазом. Они считают, что мир устроен чертовски здорово, и если вы не можете найти себе места в нем – это ваша личная проблема.

– Вам на первый? – спросил незнакомец мягким низким голосом.

Если в душе женщины существуют тайные струнки, такой голос не просто задевает их, а заставляет неистово вибрировать. Впрочем, Маринина душа не успела откликнуться на призыв, потому что в этот момент громко зазвонил мобильный телефон. Марина научилась доставать его за одну секунду и, едва лифт тронулся, уже приняла вызов.

– Марина! Марина, это ты?! – Крик ворвался в ухо с такой силой, что она скривилась.

Голос принадлежал сестре Ивана Соловьева. Волнуясь, она издавала те же звуки, что и лобзик, застрявший в толстом куске фанеры.

– Да, Наташ, это я. Что-то случилось?

– Случилось… – Послышалось звяканье, как будто в стакан наливают воду из бутылки. На несколько секунд все стихло, а потом голос вернулся вновь и выпалил: – Ваню убили!

– Что-что?

– Ва-а-а-ню… уби-и-и-или… – Крик перешел в сдавленный стон.

Марина почувствовала, что кровь отливает от лица, а ноги перестают чувствовать пол под ногами. Вероятно, она сильно побледнела и покачнулась, потому что человек с портфелем посмотрел на нее с растерянным изумлением и невольно протянул руку в ее сторону:

– Эй, что это с вами?

Тем временем телефон продолжал выть, выплевывая новые подробности ужасной драмы:

– Прямо у него в квартире… Кто-то Ваню душил… здоровый… Его шею сломали как карандаш… Из дома ничего не пропало… Все вещи на месте…

– Вы что, собираетесь упасть в обморок? – удивился попутчик.

Глянцевые проспекты веером посыпались на пол, возбужденно зашелестев страницами. Последнее, что Марина помнила, это глаза незнакомца, оказавшиеся прямо перед ней. Она успела заметить, что у него короткие и очень густые ресницы и абсолютно прямые брови – как будто господь бог рисовал их по линеечке.

После чего обморок распахнул для нее свои благословенные объятия.

* * *

Очнулась Марина в холле первого этажа, на диванчике. Однако вместо незнакомца с портфелем увидела перед собой взволнованную физиономию Льва Валентиновича. Впрочем, вокруг было еще множество других физиономий разной степени озабоченности. Она шевельнула рукой, почувствовала нехорошую слабость во всем теле, но нашла в себе силы ее преодолеть. Оттолкнулась локтями от дивана и села.

– Пропустите! – раздался в то же мгновение знакомый рык Зои Разгуляевой. – Там моя сотрудница! Мне нужно все увидеть своими глазами.

Она двигалась от лифта к месту происшествия, расталкивая грудью людей, как ледокол льдины, и уже через несколько секунд материализовалась возле дивана. И тотчас воскликнула:

– Ага! Обморок, понимаю… Палитра мне не нравится – губки синие, лобик белый.

– Зоя Петровна… – начала было Марина, но главред ее перебила:

– Будем считать это производственной травмой. И то подумать – провести шесть часов в компании с людьми, верящими в зеленых человечков! Это кого хочешь доведет до обморока. Завтра можешь не приходить, и послезавтра тоже. Потом отпишешься. А пчелы подождут. Кроме того, у тебя теперь стажер есть – распоряжайся им по своему усмотрению. Да, и за руль не садись, это опасно.

– Я без колес. Сегодня я каталась по центру, а там негде парковаться.

– Ну, тогда домой тебя отвезут на моей машине.

– Нет, я лучше по свежему воздуху, – слабым голосом сказала Марина.

Разгуляеву возил шофер, потому что хотя она и умела водить машину, но делала это топорно и постоянно оказывалась на грани лишения водительских прав.

– Действительно, – пробормотала главред. – У Толика в салоне пахнет гнилью. Я уж подумываю, не занимается ли он в свободное время перевозкой трупов?

При этих словах Марина побледнела еще больше. Зоя ободряюще потрепала ее по щеке, оставив на ней красные следы, и двинулась обратно к лифту, побрякивая ожерельем, обмотанным вокруг шеи.

– Я провожу вас до дому, – заявил стажер, глядя на пострадавшую с твердостью начальника экспедиции, не принимающего возражений от членов отряда. – У вас в самом деле совершенно жуткий вид.

– Ладно, – согласилась Марина, опираясь на предложенную руку. – Провожай.

Проковыляв через холл, они вышли из здания на улицу, где свежего воздуха было не больше, чем в духовом шкафу.

– Лучше бы вы согласились поехать на машине и потом сразу легли, – высказал здравую мысль Лева.

– Я не могу лежать, – возразила Марина. – Мне нужно переварить одну неприятную новость.

Дело, впрочем, предстояло непростое. Такая новость подобна булыжнику, с которым вряд ли справится даже луженый желудок.

– Что за новость? – тотчас поинтересовался любопытный стажер. – Что-нибудь личное?

Марина посмотрела на его физиономию, которую юность подсвечивала изнутри, и решила выложить все как есть. В конце концов, в ближайшее время им предстоит много времени проводить вместе. Придется делиться информацией, иначе ничего путного из их дуэта не получится.

– Мне только что сообщили, что умер мой друг.

– Близкий друг? – тут же переспросил Лев Валентинович. – Ну… личный? Бойфренд?

– Да, но вообще-то он бывший бойфренд. Хотя мы вместе жили довольно долго. Его убили. Он недавно съехал от меня, но все равно… Мне позвонила его сестра, как раз когда я спускалась в лифте.

– Убили?! – Стажер мигом ухватил главное из ее сумбурных объяснений.

– Я пока не знаю никаких подробностей, потому что не дослушала. Отключилась, как ты мог видеть. Кстати, – она оглянулась на здание, из которого они только что вышли, – а куда подевался тот тип с портфелем?

– Какой тип?

– Мы ехали с ним вместе в лифте. И когда у меня закружилась голова, он не дал мне упасть.

– Не знаю, я не видел никакого типа, – пожал плечами Лев Валентинович. – Секретарше позвонил охранник и сказал, что вам плохо. Я хотел сразу вызвать врача, но тут прибежала какая-то женщина с усами и заявила, что сначала нужно во всем как следует разобраться.

– Это Лариса Капуста, – хмыкнула Марина. – Она обожает принимать решения, не задумываясь о последствиях.

Лариса действительно предложила во всем разобраться, но предоставила это другим, а сама улетела по очередному срочному делу.