# Тайная тюрьма

Михаил Петрович Нестеров

Похоже, пояса шахидов уходят в прошлое. Террористы освоили другой метод – одна капля чистого рицина убивает до двухсот человек. Шейх Аллума, третий человек в «Аль-Каиде», уже выступил по ТВ с угрозами новых крупномасштабных терактов. Правда, сделаны эти заявления под контролем американцев. Ведь именно на тщательно охраняемой военной базе в джунглях Катваны и расположено производство рицина. И все же группа спецназовцев под командой Евгения Блинкова по прозвищу Джеб рискнула проникнуть на базу, чтобы уничтожить химическую лабораторию. Правда, сначала они должны обезвредить несколько десятков американских командос, которые охраняют свою базу так, что не подступиться…

Автор выражает особую признательность еженедельнику «Независимое военное обозрение», газете «Известия» за использование их материалов в своей книге.

Всякое сходство с действительным лицом – живущим либо умершим – чисто случайное. Взгляды и высказанные мнения персонажей романа могут не совпадать с мнением автора.

## Пролог

### 1

Вашингтон, штат Виргиния, март 2002 года

Одетый в строгий темный костюм, Питер Шейлер попробовал угадать, в какой одежде его встретит босс. Накануне последнего обращения президента к нации имиджмейкер порекомендовал ему зеленоватый пуловер ручной вязки. Кажется, вспоминал Питер, он приметил на свитере пару сентиментальных затяжек петель. Возможно, думал он, эта неслучайная деталь была тонким намеком на демократию и подчеркивала равенство главы государства с американскими беспорточниками.

Директор ЦРУ дождался импозантного секретаря и прошел за ним в кабинет. «Боже, – удивился Шейлер. – Уволь своего стилиста к чертовой матери!» Серая, невыразительная, застегнутая наглухо рубашка с едва заметными полосками и светлым воротником подошла бы приговоренному к казни через удушение. 67-летнему Питеру самому стало трудно дышать, ибо он видел, как верхняя пуговица впивается в морщинистое горло президента.

– Сэр… – он в знак приветствия наклонил голову и шагнул навстречу боссу. Они обменялись рукопожатиями.

Хозяин Белого дома источал приятный запах дорогой парфюмерии. После обязательной утренней пробежки и водных процедур бывший военный летчик неизменно пользовался дезодорантом и туалетной водой от Эсте Лаудер.

На сегодняшнее утро у него была запланирована еще одна встреча – с руководителем центра допросов и опросов. Требование к нему одно: ужесточить содержание пленников в тюрьмах. Возможность побега арестантов практически исключалась. Места содержания призваны устрашать главного противника Соединенных Штатов – международных террористов, наносящих удары в любой точке мира, – и если случится побег, то все усилия в плане запугивания пойдут насмарку. Казенные дома были разбросаны по всему миру – Афганистан, Сирия, Иордания, Куба, изоляторы в Марокко, Египте, Азербайджане, Катаре. В них содержалось около трех тысяч заключенных.

Буш не предполагал, что шеф разведывательного управления также намерен вскользь затронуть эту тему. Он часто мигал круглыми, будто кукольными глазами, собрав на лбу глубокие морщины, словно только что проснулся и пытался вспомнить, что ему снилось. Он едва не вспылил, когда смысл чрезмерно длинной фразы дошел до него. Она вылезла изо рта директора ЦРУ ядовитой змеей и шипела, угрожая.

– Повтори еще раз, в чем ты хочешь меня убедить, – невыразительные глаза президента плескались злостью и недоумением.

– В целесообразности привлечения на работу в разведку наиболее способных членов бывшей подпольной организации «Северная армия Стюарта». Я знаю, господин президент, как вы относитесь к таким людям – с неприязнью.

– С неприязнью?! – побагровел Буш. Он быстро нашел чем ответить и развернул в сторону собеседника календарь. На Питера нацелились смертоносными копьями две единицы. Сегодня было 11 марта. Прошло ровно шесть месяцев с варварской атаки террористов на Нью-Йорк.

«Сейчас пуговица на его рубашке отлетит, – спокойно подметил Шейлер, – и попадет мне в глаз».

– Я хочу напомнить вам, что Бриджес официально осудил теракт 11 сентября, а лидер «армии» объявил о роспуске своей организации. Многие арестованы. Мы присматриваемся к ним. Наши аналитики пришли к выводу, что они не представляют реальной угрозы внутри государства. Поэтому их конспиративный опыт может быть использован.

– Кем?

– Нашим государством. – Питер сложил на груди руки, демонстрируя белоснежные манжеты. – В борьбе с международным терроризмом.

– У тебя есть досье на Бриджеса? – не унимался президент.

– Я понял ваш вопрос, – кивнул в ответ шеф ЦРУ. – Да, Бриджес принимал участие в убийстве посредника ООН. Пытался подложить бомбу израильскому послу в Соединенных Штатах.

Бриджес был одним из лидеров ультраправой экстремистской группировки «Северная армия Стюарта», возглавляя в ней боевое ядро. Арестован накануне теракта 11 сентября за поджоги магазинов в Манхэттене, принадлежащих евреям, и подрыв автомобиля, начиненного взрывчаткой и припаркованного в непосредственной близости от Капитолия; в результате этого теракта был тяжело ранен чернокожий конгрессмен.

Когда обрушились башни-близнецы Торгового центра в Нью-Йорке, президент публично объявил о связи Бриджеса с «Аль-Кайдой». Расследование терактов могло затянуться на годы, но при любом раскладе Бриджеса, прозванного в прессе «белым резидентом дьявола», ждал электрический стул.

– И ты хочешь сделать из него разведчика ЦРУ?!

Питеру показалось, что вздыбившиеся брови Буша пытались найти спасение в его седоватой шевелюре.

Откинувшись на спинку кресла, босс фальшиво обрадовался:

– Браво! Я аплодирую!

– Не горячитесь, господин президент. Я приведу пример. Еврейская организация «Банда Штерна», на ее счету не одно политическое убийство. Один из ее руководителей возглавил европейский отдел «Моссада», стал премьер-министром Израиля.

– Отличный пример! Образцово-показательный! Ты пророчишь Бриджесу кресло в администрации Белого дома?

– Я повторяю: группировка «Армия Стюарта» больше не представляет угрозы национальной безопасности, а ее опыт поможет нам в работе.

– А что, если твоя инициатива просочится в прессу?

– Она просочится, – посулил Питер, выразительно кивнув. – Но только после удачной операции – арест, ликвидация известных террористов, в которой на всю мощь будет задействован опыт Бриджеса.

– Ты сказал – «известных террористов». Почему бы не присвоить им звание заслуженных, пользующихся популярностью, снискавших славу, что там еще?..

– Извините, господин президент, но вы смотрите на проблему в минусовых очках, а я в плюсовых. И я вижу следующее: нашу позицию государственной безопасности занимают люди, с которыми мы ведем беспощадную войну, и вот они переходят на нашу сторону. Я бы назвал это ощутимой победой. Это рискованный шаг, но я вам гарантирую успех.

– После того как добровольная инициатива «белого резидента» просочится в прессу, его захотят убрать, – резонно заметил Буш, остывая.

– Мы никому не станем мешать, – улыбнулся Питер, провожая босса глазами. Тот прошелся по кабинету, некоторое время постоял у окна и вернулся за стол. – Даже ликвидация Бриджеса сыграет нам на руку. Но и подогревать мы ничего не станем.

– Ты говоришь о беспроигрышном варианте.

– Совершенно верно. Бриджес в местах не столь отдаленных уже полгода, о нем стали забывать. Сам он сломался за шесть месяцев и готов к применению…

Высокопоставленный техасец перебил уроженца штата Огайо:

– Бриджес сам проявил инициативу? Сказал следователям, что готов сотрудничать с разведкой?

– Такая инициатива насторожила бы нас и в конце концов отпугнула. Мы просмотрели несколько вариантов и остановились на одном. Я предлагаю снять с Бриджеса обвинения в терактах и поджогах и повесить эти преступления на Стюарта. Сам Стюарт бесполезен в работе на разведку, он был номинальным лидером «армии» и приказов на насилие не давал. Силовыми акциями ведал Бриджес. Когда он окажется на свободе, его захотят прибрать к рукам многие ультраправые, расистские и даже исламистские группировки. Бриджес поможет нам выявить тайных лидеров в их рядах. Также мы надеемся получить информацию о спонсорах преступных группировок и перекрыть им финансовые потоки.

– Вы у себя в Лэнгли постоянно играете в грязные игры, – неприязненно сощурился Буш. – Нельзя ли изобрести что-нибудь попроще?

– У нас много серьезных противников. Элементарные шаги ими давно просчитаны.

– Не знаю, не знаю, – президент сцепил руки и пощелкал суставами больших пальцев. «Черт, – недоумевал Питер, – как это ему удается?» Он попробовал повторить «фокус» хозяина Овального кабинета, но у него ничего не получилось.

– Где содержатся люди Бриджеса? – спросил Буш, скосив глаза на настенные часы и проследив за ходом маятника.

– Они сидят с людьми, чей юридический статус до конца не ясен, и с преступниками, которые принимали участие в убийстве граждан Америки. И еще один момент я бы хотел затронуть. Добровольное сотрудничество, основанное на раскаянии и осуждении терактов, ни в какое сравнение не идет с признаниями, данными на допросах, в коротких перерывах между…

– Избавь меня от деталей! – Буш отгородился от собеседника рукой и несколько мгновений держал ее на отлете. – Мне надо подумать.

– Вам нужно ответить на один вопрос: убедил я вас или нет. Хотя бы в том плане, что в неволе Бриджес – «белый дьявол», а на свободе он – ангел небесный.

– По крайней мере, теперь я знаю, как отношусь к террористам: с неприязнью, – съехидничал Буш. – Хорошо, пусть сделка совершится, – он посмотрел на свои широкие ладони и перевел взгляд на директора ЦРУ. – Но запомни, Питер: этого разговора между нами не было. Ты прав, мне нужны успехи и не нужны провалы.

Шейлер встал и застегнул пуговицу на пиджаке. Глянув на ворот рубашки техасца, он улыбнулся:

– Удачного вам дня, господин президент.

### 2

Лэнгли, округ Колумбия, два года спустя

Устроившись за столом в операционном зале, Питер Шейлер через прозрачную шумоизоляционную перегородку наблюдал привычную картину: десятки сотрудников разведуправления находились за компьютерами, сосредоточившись на своей работе. Несколько телевизоров с отключенным звуком были настроены на различные новостные каналы. Любой желающий мог прослушать последние сообщения через наушники.

Эта комната по праву называлась центральным постом. Здесь часто проводились оперативные совещания, и дополнительная информация любого характера ложилась на стол незамедлительно.

Директор, накануне отпраздновавший свой 69-й день рождения, был одет в коричневатый костюм. Он выглядел лет на пять моложе своего возраста, мог бы скинуть еще пару лет, если бы по совету медиков не избегал солнечных лучей; бледность пропитала его лицо страданием.

Он поджидал офицера оперативной группы, курировавшей деятельность Рэя Бриджеса, отчего снова и снова мысленно возвращался к практике, когда осужденных оправдывали в судах в целях национальной безопасности.

Офицера звали Уэйн Сабо. Он был в чине полковника. Проскользнув в дверь, отъехавшую в сторону, извинился за десятиминутное опоздание. Заняв место напротив директора и расстегнув пуговицу на пиджаке, положил на стол папку.

– Связи Бриджеса с преступными группировками разного толка не удивляли вас? – спросил Шейлер. – Сколько человек он сдал нашему управлению?

– Около сорока. Сейчас скажу точно. – Сабо открыл пухлое досье на Бриджеса. – Тридцать восемь человек, – конкретизировал полковник. – Последнее, что он сделал, – это помог отследить перевод на сто восемьдесят тысяч долларов на счет в багамском банке «Женева траст». Перевод направлялся на адрес нью-йоркской ультраправой организации. Сейчас я посмотрю счета.

– Не загружайте меня цифрами. Напомните, какую легенду разработали для Бриджеса.

– Собственно, мы ничего не придумывали, – полковник пожал плечами. – Бриджес осудил теракт в Нью-Йорке и одобрил намерения Стюарта о роспуске организации. Суд оправдал его и повесил обвинения в терроризме на Стюарта. Среди своих Бриджес остался своим в доску, даже укрепил доверительные отношения с единомышленниками.

– Ни с Бриджесом, ни с любым другим доносчиком вечно так продолжаться не может. У вас есть какие-нибудь варианты?

– Убрать его, или…

– Не торопитесь. За последний год мы не уволили ни одного нашего сотрудника. Наоборот, тех, кто не устраивал нас, мы переводили с повышением. Например, на Аляску. Мало кто выдерживал там больше двух месяцев. Нам оставалось лишь подписать рапорт об увольнении. Сейчас такое время, что каждая дрянь может подать на нас в суд.

– Я понял, сэр. Можно засунуть Бриджеса в такую дыру, из которой он долго не выберется.

– Напомните кратко его военную биографию.

– Он проходил службу в подразделении спецназначения ВМФ. Входил в группу исследований и разработок, которая занималась испытаниями оружия, снаряжения и военной техники. Со службы он уволился в чине сержанта.

– Здесь ему грозит опасность. Не будем забывать, как много полезного он принес нашей службе. Он стал одним из лучших агентов за последние годы. – Питер покатал по столу карандаш и продолжил, словно размышлял вслух: – У него нет прежней жизни. Теперешняя его жизнь состоит из доносов и провокаций. Ответьте на несколько вопросов. Он злоупотребляет алкоголем, наркотиками?

– Нет.

– Связи с женщинами?

– Он встречался с несколькими женщинами, ничего серьезного. Два года – большой срок. Бриджес не дал нам ни одного повода усомниться в своей искренности и желании помочь.

– Считаете, у него был другой выход?

– Думаю, нет.

– Вы узнавали, как ведет себя в тюрьме Стюарт, какие у него настроения?

– Стюарт прекрасно понимает, чьей жертвой он стал. Он не раз говорил следователям, что его подставили, и упирал на то, что не отдавал приказов на совершение терактов.

– Похоже, я нашел дыру для Бриджеса, – сказал директор после непродолжительной паузы. – Он с пользой для дела проведет там остаток дней. Это место – далеко не Аляска, но ему вряд ли захочется вернуться. Повторяю, здесь ему грозит опасность. Он состоял в организации расистского толка, да? Отправим его к ниггерам. Сдайте дела полковнику Хогану из африканского отдела.

– Да, сэр.

– Это не все. Умойте руки: назначьте Бриджесу встречу и сдайте его Хогану.

### 3

Вашингтон

Двое агентов в штатском надели на Рэя Бриджеса наручники и прикрыли сверху его серым пиджаком. Один из офицеров наклонил его голову и слегка подтолкнул в салон машины с непроницаемыми стеклами.

– Парни, вы не забыли надеть мне мешок на голову?

– Будешь борзеть, мы вспомним о камне на ноги. Сиди и помалкивай.

Бриджес давно перестал озираться по сторонам. Сопряженная с риском роль двойного агента приносила ему немало проблем, однако удовлетворение от такой работы паровым утюгом заглаживало житейские трудности.

Он уже забыл, какого цвета мантия у судьи, какого цвета робу он носил в тюрьме. Живо откликаясь на звонок куратора, он вышел из своей квартиры и угодил в лапы оперативников.

Машина неслась в сторону аэропорта имени Даллеса, окруженного невысокими лесистыми холмами и роскошными полянами. Она без задержек проехала охраняемый пост и зашуршала колесами по серому пыльному бетону. Водитель остановился впритирку к трапу. Офицер наполовину удовлетворил просьбу Бриджеса, убрав пиджак с его закованных рук и набросив его на голову «белого резидента».

Тем не менее Бриджес сумел определить не только тип самолета. Он ужаснулся, прочитав бортовой номер «Боинга-757» – N313Р. Этот самолет, единственный в своем роде, сам являлся летающим острогом и входил в состав тюрем временного содержания заключенных.

– Осторожно – ступеньки, – командовал оперативник, поддерживая клиента под руку. – Стоп – площадка. Вперед, налево, прямо, стой.

Бриджес снова увидел свет, уже сидя в кресле в седьмом ряду «Боинга». Он поднял руки и выразительно посмотрел на сопровождающего:

– Теперь-то я точно не сбегу.

– Теперь-то ты точно не сбежишь, – в тон Рэю отозвался тот. Он снял с него «браслеты» и продолжил: – Ты не сбежишь и оттуда, где у тебя будет очень много воли и очень много простора.

– Ты говоришь, как моя мать. Тебя ни черта не поймешь. Дай мне сигарету.

– Травись на здоровье, – круглолицый офицер угостил Бриджеса и дал прикурить от своей зажигалки.

– Нам долго лететь?

– Успеешь пару раз сходить по маленькому и один раз по большому. Ты не поверишь, но буквально вчера у меня унитаз потек. Захожу в свои апартаменты…

– У тебя унитаз в апартаментах?

– В туалете, умник.

– Дальше можешь не рассказывать. Ты засучил рукава и начал вынимать из унитаза говно.

– Была нужда. Я слесаря вызвал. Пришел очкарик, открыл крышку бачка, кивает и руками показывает: «Резиновая груша сливного механизма потеряла эластичность и начала прогибаться внутрь. Возник зазор, через который в унитаз и утекает вода…» Я ему говорю: «Ты сколько денег-то с меня собрался слупить?» Он отвечает: «Пятьдесят долларов».

– Да, – сказал Бриджес, – с тобой время пролетит незаметно. Куда вы меня везете?

– Туда, белый вождь, где очень-очень много негров. Если из их кожи пошить плащи, можно спасти от проливного дождя всех китайцев.

– В Алабаму? – попробовал угадать Бриджес, назвав самый «черный» штат. Это в то время, когда он улетал из самого «белого».

– На Черный континент, бледнолицый ты наш. Надень пиджак. Все-таки это одежда делает человека.

– Одежда делает человека банкротом, – огрызнулся Бриджес.

Ему исполнилось тридцать три. Он работал на ЦРУ два года. С его помощью пополнились несколькими десятками человек федеральные тюрьмы США. Самая засекреченная тюрьма Центрального разведывательного управления носила кодовое название «Матрица». В этот африканский лагерь были переведены наиболее именитые узники из Гуантанамо, поскольку кубинский лагерь взял под контроль конгресс и следил за соблюдением прав заключенных. Что не могло понравиться ни Пентагону, ни ЦРУ, которые использовали на допросах пытки и призывали конгрессменов узаконить допросы с пристрастием.

Всего в «Матрице», которую охраняла специальная тактическая группа морской пехоты, содержалось двести пятьдесят человек.

Знаменитые тюрьмы, включая Абу-Грейб, стали бельмом во всевидящем оке Штатов и не устраивали спецслужбы этой страны по определению. Пленных вывозили в места, о которых знал лишь узкий круг лиц. «Матрица» не входила в систему тюрем администрации сил коалиции, сотрудники которой имели право допрашивать гражданских заключенных, беженцев и лиц, не находящихся под стражей. «Матрица» была до упора заполнена боевиками, активными участниками терактов, несостоявшимися смертниками. Это был дьявольский рассадник по имени «Обитель зла».

Рэй Бриджес, глубоко затягиваясь сигаретой, не мог не думать о «Матрице», о том, что бесславно заканчивает свой путь; он оборвется, едва именитый подрывник перешагнет через порог африканского централа. На такие мысли наводили и фактический арест, и наручники, и то, как Бриджеса сопроводили в летающую темницу. Чтобы ни одна камера случайного репортера, оказавшегося в стеклянном коробе «Даллеса», не смогла запечатлеть его на трапе самолета.

Но больше всего Бриджеса удручал другой момент. Он не знал, где содержится Стюарт, на костях которого Рэй выехал из мест заключения. Возможно, он томится в «Матрице». Бриджес отчетливо представил тюремный прогулочный дворик, себя, зажатого в углу Стюартом и парой его друзей. Охрана не спешит на помощь, она выполняет распоряжения сверху. Более изощренного способа избавиться от Бриджеса, а заодно поквитаться с ним за погромы и поджоги придумать было невозможно.

Он не слышал оперативника, травившего анекдоты, не заметил, как «Боинг» легко и изящно оторвался от взлетной полосы и взмыл в небо. Был бы у него яд, Бриджес бы принял его немедленно.

– Мне нужно в туалет.

– Пошли, – мгновенно отозвался сопровождающий. – Для справки: у меня есть перцовый баллончик. Начнешь дергаться, я выжгу тебе глаза. – Агент приковал правую руку клиента к своей левой руке и дернул наручники, предлагая Бриджесу следовать за ним.

Вернувшись из туалета, Рэй спросил:

– Мне можно выпить?

– Сколько угодно. Коньяк, виски?

Бриджес остановил свой выбор на скотче. Через час он был мертвецки пьян и проспал тот момент, когда шасси самолета коснулись африканской земли.

## Глава 1. Беглец

### 1

Катвана, Западная Африка, октябрь 2005 года

Облокотившись о грязную откидную полку конторки, по которой ползали громадные черные тараканы и разноцветные мухи, Александр Абрамов поджидал хозяина этого вшивого заведения под названием «Эликсиры для здоровья». Его русский разведчик перевел по смыслу: «Зелья от всех хворей». Полки ломились от склянок с препаратами, изготовленными на основе ядов змей, скорпионов, пауков, растений. Бирки кричали о полном излечении недугов, будь то половая слабость или болезнь Паркинсона. Часть этой лавки напоминала кунсткамеру. Змеи, лягушки, ящерицы, насекомые мариновались в прозрачной и тягучей на вид жидкости. В каждой банке или бутылке спасение для хворых.

Чернокожий хозяин экзотической аптеки, расположенной в центре поселка под названием Джордж, вернулся в конторку и возобновил прерванный телефонным звонком разговор. Ему было лет сорок – сорок пять. На его лоснящемся лице выделялся широкий плоский нос с огромными ноздрями. Абрамов не мог отделаться от чувства, что африканец, похожий на Кинг-Конга, смотрел на него через стекло, прижавшись к нему лицом. Ему бы не помешало открыть какую-нибудь банку и принять снадобье от желтухи, заметил капитан. Белки его глаз походили на лимонные корки с червоточинами-зрачками посередине.

Аптекаря звали Тонге, он здорово говорил по-английски.

– Значит, вас не интересуют готовые препараты?

Абрамов покачал головой:

– Я уже говорил: нет. Хотите заработать, сведите меня с вашими поставщиками. Если дело пойдет на лад, мы поговорим о стабильных процентах.

– Мои поставщики – аборигены, им нужно кормить свои семьи. Их работа – ловить гадов и приносить их мне. Моя работа – изготовить и продать готовое зелье. Ко мне заглядывает множество туристов, они мои клиенты.

– У вас свой серпентарий?

– Послушайте, мистер, – терпеливо объяснял аптекарь, – я беру от природы только то, что она может дать. Я не использую одну и ту же змею дважды. Вас интересует яд зеленой мамбы. Он вчетверо сильнее яда кобры. Мамба за один раз может дать шесть капель яда. Назавтра она даст суррогат. Я беру шесть капель и отрубаю змее голову. Некоторые европейцы, обосновавшиеся здесь, выжимают змей, как половую тряпку. Но это их дело, верно? Я родился и вырос здесь. Змея, отдавшая свой яд, должна умереть. Она либо убивает человека, либо спасает ему жизнь.

– Разве второй и третий укус змеи будет несмертельным?

– Человек или животное умрет. Но мы говорим о разных вещах. Я говорю о том, во что я верю. А вы только воспроизводите свои утилитарные мысли вслух.

– Вы образованный человек, – покивал капитан, взглянув на аптекаря по-новому.

– По специальности я фармаколог-токсиколог, – с наигранной ленцой заявил тот. – У меня есть порошки на основе змеиного яда. В сухом виде они хранятся сколь угодно долго. Но каждый кристаллик пронумерован от одного до шести. Вас устраивает такое сравнение?

– Вполне, – согласился Абрамов.

– Я могу назвать людей, которые продадут вам порошок, изготовленный из яда замученных змей. Как вы думаете, эта озлобленная отрыжка издыхающего гада поможет больному человеку?

– Я бизнесмен, а не лекарь. У нас разные вероисповедания. Я верю в силу денег.

– Хорошо. Вас интересует большая партия токсина? – поинтересовался Тонге.

– Речь идет о десятках граммов. Я бы не приехал сюда, если бы яд можно было синтезировать влаборатории, – слегка акцентировал Абрамов. – Он содержит слишком много токсинов – до сотни. С одного грамма яда получается одна сотая доля грамма токсина М4.

Абрамов ожидал вопроса о стоимости токсина и был готов ответить детально. Его консультировал специалист в области природных и синтезированных ядов, заведующий лабораторией в закрытом НИИ-17 Минобороны. Рыночная стоимость одного грамма М4 составляла один миллион долларов. Дефицит времени не позволил Абрамову получить более подробную информацию о ядах. В этот раз он оперировал пусть и звучными, но все же верхушками сложной проблемы. Склонный к импровизации, капитан мог легко выехать на поверхностных знаниях в любой беседе, пусть даже собеседник – большой специалист в той или иной области. Собственно, Абрамов размышлял над академическим стилем. Он сравнил свое состояние с прочтением заголовков в газете, тогда как с материалом он ознакомиться не успел.

Когда разговор с африканцем вышел на качественно новый виток, Абрамов сделал упор на то, что его не устраивает рыночная стоимость токсинов.

– Моя работа – купить дешевле, продать дороже.

– Значит, ваш интерес крутится вокруг десятка граммов. – Хозяин прихлопнул таракана и смахнул его с откидной полки. Отерев руку о пеструю рубашку, он покивал. – Я что-то слышал о крупном серпентарии и производственном цехе. Он спрятан глубоко в тропических лесах. Аборигены называют его по-разному и стараются держаться подальше. До него не доберешься на джипе, разве что на лодке по реке. Туда раз в неделю летают вертолеты. Думаю, лаборатория… Так я называю этот серпентарий, – пояснил аптекарь. – Его хозяева сами работают на рынок и вряд ли предложат вам низкие цены.

– Я умею договариваться с людьми, – скупо улыбнулся Абрамов. – Я могу через вас найти проводника?

– Вы слишком много от меня хотите. – Тонге ответил капитану широкой улыбкой. – Вы симпатичный малый, мне вас будет искренне жалко, когда вами полакомится местное племя каннибалов. Они едят людей и говорят, что мясо человека напоминает по вкусу мясо ягуара. Оно и сладкое, и соленое одновременно. Мой вам совет: бросьте эту рискованную затею.

– Я хочу заработать.

Хозяин аптечной лавки покачал головой:

– Вы найдете свою смерть. Вам могут повстречаться не только чернокожие.

Едва за клиентом закрылась дверь, Тонге схватил телефонную трубку.

– Майора Бабангиду, пожалуйста. Майор? Это Тонге. В поселке появились люди, которые вас наверняка заинтересуют. Русские. Да, пару раз прозвучало слово «лаборатория». Я действовал по инструкции. Да, я все понял. До встречи.

### 2

Александр Абрамов остался недоволен собой. В беседе с Тонге русский разведчик был излишне настойчив. При других обстоятельствах ее можно было разделить на две части: поговорить сегодня и перенести на завтра. С другой стороны, Абрамов проявил типичное для бизнесменов упорство; оно не билось предпринимательской жилкой, но клокотало артериальным давлением. Вот эта разница омрачала лицо капитана. Его черты чуть смягчались, когда разведчик выделял три главных момента в этой беседе: лаборатория; еженедельные рейсы вертолета; леса, в которых могут повстречаться не только чернокожие.

Фактически подтвердился факт существования секретного цеха по производству токсинов, в том числе и растительных. Тут проскальзывала одна видимая аналогия: в лавке Тонге было множество препаратов на основе растительных ядов. Грех не взять то, что растет у тебя под ногами.

На завтра капитан запланировал повторную встречу с аптекарем. Она могла начаться с искренней улыбки негра: «Еще не передумали?»

Нельзя заострять свое внимание на одном человеке, перечил себе Абрамов, находя в рассуждениях африканца много разумного: одну змею он не использует дважды. Он будто ориентировал русского разведчика на другой городок, поселок, другого человека.

В этом поселке, лежащем на пути одного из туристических маршрутов, Абрамов провел всего несколько часов. Он снял отдельный домик, стоящий на сваях-бревнах в ряду таких же экзотических строений. Все удобства на улице, включая умывальник. Четыре стены из бамбука, ветхая дверь; гамак, плетеные столик и один-единственный стул. Ни радио, ни телевизора. Перевалочная база на пути к приключениям.

Кожа капитана горела от укусов москитов и мух. От кровососов не спасали специальные средства, продававшиеся в лавках. Спирали, призванные отпугивать насекомых, привлекали их ароматным дымом. Гели раздражали кожу и приносили мнимое облегчение на час-полтора. Но главный зуд в голове, в подсознании. Все время кажется, что ты облеплен беспощадными кровопийцами. Абрамов предчувствовал, глядя на отражение своего опухшего лица в зеркале, что заработает аллергию и в конце концов прекратит свои страдания, открыв одну из банок Тонге.

Его новая агентурно-боевая единица расположилась по двое в таких же домиках. Люди разные, но вместе они виделись сплоченной командой. Это больше всего и беспокоило капитана 2-го ранга. Он не раз и не два ставил на их место бойцов Евгения Блинкова, теперь уже его бывших агентов. Бесшабашные и лихие в группе, они отводили и успокаивали чужой подозрительный взгляд. Они были открыты в своей естественной маске вечных путешественников, искателей приключений. И капитан едва не простонал: «Боже, как мне вас не хватает… Мне тридцать один, а я рассуждаю как школьник. Я натурально глупею. Во мне начинает биться слезливая сентиментальность. Любое воспоминание берет за горло, как после месячного запоя». Флотский подполковник переживал сильную депрессию и мог излечиться лишь временем. А здесь его не купишь даже в уникальной лавке Тонге.

* * *

Капитан лежал в гамаке, прикрыв лицо мокрым носовым платком. Такой простой компресс помогал переносить зуд и приносил облегчение.

На легкий стук в дверь он чуть повернул голову и приподнял край платка. На пороге стоял командир диверсионной группы: плечистый парень лет двадцати восьми, одетый в спортивные штаны и джинсовую безрукавку.

– Разрешите, Александр Михайлович?

– Да, Макс, заходи, – ответил Абрамов. – Черт нас дернул оказаться в этой дыре! – капитан избавился от компресса и рассмеялся: – Докатился до косметических масок! Не спится, Максим? Присаживайся.

– Не спится. Лежу, ворочаюсь, какие-то образы придумываю, чтобы заснуть. Все мимо, ничего не помогает. – Спецназовец занял место на скрипучем стуле. – Отчего-то перед глазами казармы спецподразделения, где нас обучали поведению на допросах.

– О-о, это ты зря так настраиваешься на работу, – покачал головой Абрамов, присаживаясь напротив гостя. – Хотя такие мысли приходят по настроению, правда? Но клин клином вышибают. Я тоже в свое время проходил подобный курс. Нам прививали навыки выживания в условиях плена, повышения сопротивляемости и адаптациям к реальным условиям неволи. На четыре недели нас превращали в заключенных и обращались как с настоящими военнопленными. Регулярно измерялся уровень стрессового гормона кортизола в крови курсантов. В то время я был в звании старшего лейтенанта.

– Александр Михайлович, я хотел спросить, почему вы согласились курировать нашу группу, – Диверсант взъерошил короткие волосы и прямо посмотрел в глаза капитана. – Не от большого желания, так ведь? До вас двое офицеров разведки отказались от этого задания. Да и мы сами были не в восторге от них. Вы вроде бы ко двору пришлись.

– Попросту говоря, я сбежал из одного места, – откровенностью на откровенность ответил капитан, – чтобы снова оказаться под крылом военной разведки. Бросил друзей. Один из них похож на тебя. Женя Блинков по кличке Джеб. Он из отряда боевых пловцов. Не слышал о нем?

– Нет, – Максим покачал головой.

– Знаешь, он как-то сказал: «Не материализовывай свою мечту, иначе ты убьешь ее». Тогда не было и намека на наш с ним разрыв. Но, понимаешь, жизнь устроена не так, как земной шар. Он круглый, а все отношения людей похожи на треугольник. Мы сами выбираем эту фигуру и корчимся на ее острых углах.

– Да, – улыбнулся Максим, – это вы верно подметили.

– Нет, брат, не подметил, а вывел эту живую формулу, высидел ее, как наседка высиживает яйцо. Знаешь что, давай-ка мы с тобой раздавим бутылочку. Чувствую, надо выговориться, а без допинга ничего не получится. Рванем по-флотски.

Капитан достал из сумки бутылку коньяка и разлил в пластиковые стаканы.

– Давно я по полному не поднимал… Будем! – Абрамов медленно поднес стакан к губам и осушил его в несколько глотков. Отдышавшись, он прикурил сигарету. Поймал себя на мысли, что похож на героя Алена Делона в фильме «Один в городе». Перед казнью на гильотине ему дают глотнуть коньяка и затянуться сигаретой.

В голове капитана зашумело. Он был готов поделиться с новым товарищем самым сокровенным. Может, потому, что с близким человеком ему было бы намного трудней.

– Только не думай, что я нашел свободные уши, – совсем необязательно предупредил он Максима.

– Я вроде бы на таксиста не похож, – ответил спецназовец.

Абрамов с минуту настраивался на разговор по душам, словно все еще сомневался.

– Год назад я возглавлял отдел в разведке флота. В августе получил в разработку группу бывших морпехов. Они решали свои финансовые проблемы, грабив морские суда с контрабандой на борту. Впоследствии мы провели три блестящие спецоперации. Что называется, «выстрелили». Я разрабатывал планы, а бойцы моей группы корректировали их по ходу работы. А она впечатлила руководство управления настолько, что нам разрешили выбрать в качестве крыши испанский отель, легализовав преступные деньги. Приличная легенда – комар носа не подточит. Я к тому времени ушел в запас, но продолжил пахать на военную разведку. Две недели назад из Москвы на мое имя пришел факс. Это был ответ на мое заявление о восстановлении на прежней должности в разведуправлении флота. Его я написал сгоряча, но отзывать не стал. Парням я бодро докладывал: мол, давно подумывал вернуться в управление. А на душе муть: взаимоотношения внутри агентурной группы уже не те, что были раньше. И вот тут в мою комнату вошла Лолка…

– Кто она? – заполнил паузу Максим.

Капитан разлил остатки коньяка. Они выпили, и он продолжил чуть заплетающимся языком:

– Она классная, смелая, красивая. Другая с таким-то телом давно бы забыла про голову. Но только не Лолка. В нашей группе она проходила как владелица отеля. Я занимал должность начальника службы безопасности. Джеб был старшим инструктором подводного плавания. Год назад он сам порвал с Лолитой… И вот я собираю свои вещички, входит Лолка. Не знаю, зачем она пришла – попрощаться или уговорить меня не делать глупостей. Знаешь, Максим, тогда я не был под мухой, а говорил так, будто прилично принял на грудь. Как идиот, стал ворошить прошлое. «Я прилетел на встречу с вами, не зная вас, не представляя, какие вы, будущие агенты флотской разведки. Ты была первой, кого я увидел. С тобой я познакомился раньше, чем с Джебом. Мы провели вместе лучшие минуты в моей жизни. Ты бродила по набережной, спускалась на пляж. Тогда я забыл все слова…»

Я ничего не соображал. С Лолкой мы прожили год, и вот я заговорил о правах на нее, словно речь шла о недвижимости. О том, что мне не давало покоя и гнало обратно в Москву. Я понимал, что наши отношения не могут продолжаться вечно. Я смотрел на Лолку, и во мне зародились злые мысли: «Ты и Джеб. Ты и я. Снова ты и Джеб. Ты пошла по рукам». Она словно подслушала мои мысли и ответила также жестко: «Ты хочешь уехать – уезжай».

«Ты здесь чужой», – дополнил я, глядя ей вслед. Я бежал из отеля, где меня душили сложные отношения между мной, Джебом и Лолитой. Но вдруг поставил себя на место Женьки Блинкова. Он-то как умудрялся уживаться в этом треугольнике! Приспосабливался? Терпел? Терпение лопнуло? А ведь они с Лолкой были вместе девять лет – с ума сойти! Он что, на девять лет одолжил ее сердце, чтобы развлечься? Ответь мне, Максим, есть ли польза от сравнений? Порой один день, час стоит десятилетий. Хотя до этого разговора я думал и говорил по-другому. Я принял ситуацию такой, какая она есть. Но эти несколько дней распалили меня, наверное, потому, что я ничего не мог исправить. Понял, что надо ставить точку. Все закончилось, я плачу по счетам. Я перевернул факс на мое имя и на обратной стороне написал крупными буквами: «Парни, я не такой, как о себе думаю». Я даже им руки не пожал на прощание. Смылся тихо, по-английски.

Капитан немного помолчал.

– А ты говоришь, что я пришелся ко двору…

### 3

Тонге хорошо запомнил инструкции армейского майора Натала Бабангиды. Такие же наставления получили все местные жители. Майор обязал их немедленно докладывать об иностранцах, интересующихся токсинами, а также проявляющих интерес к военнослужащим, военной технике, вооружению. Местные войсковые подразделения подчинялись Бабангиде, а тот напрямую контактировал с руководством американской военной базы. Майор был хозяином этих мест, он объезжал поселки на своем армейском джипе, подаренном ему американцами, брал в магазинах все, на что падал его взгляд.

Он командовал одним из пяти округов, насчитывающим пятнадцать населенных пунктов, с четырехтысячным центром Виллерой.

Джип, оснащенный парой пулеметов, остановился в конце поселка. Майор спрыгнул на землю, вызвав небольшое землетрясение, и направился к крайнему дому. Золотистые аксельбанты, роскошные погоны, также расшитые золотой канителью, и медали на кителе Бабангиды произвели на хозяев дома соответствующее впечатление; майор впервые перешагнул порог их дома. Он впился глазами в Тонге, потом поочередно глянул на хозяев. Он был немногословен, ткнув в каждого пальцем:

– Ушли!

Хлопнула дверь, и майор остался наедине с аптекарем. Пододвинув к столу лавку, он присел, поправив черный берет. Бабангида был не меньше двух метров росту, весил центнер с гаком.

– Рассказывай, – коротко приказал он.

Дом Тонге находился в середине поселка. Покатая крыша соединила его с аптекой. Чтобы не напрячь русского предпринимателя, майор назначил встречу на окраине Джорджа.

Тонге обладал отличной памятью. Он слово в слово передал разговор с Абрамовым.

Натал Бабангида с минуту молчал.

– Завтра ты дашь ему проводника. Он проводит русских до реки и договорится насчет лодки. Еще раз предупреди своего клиента, что он пускается в рискованное путешествие, чтобы он не заподозрил тебя. Ты меня понял?

– Да.

– Если он проявит интерес к оружию, сошлись на меня. Скажешь, что военные охотно продадут автоматы Калашникова, американские и южноафриканские пистолеты – «кольт», «вектор». Впрочем, не загружай его названиями. И взбодрись – ты паршиво выглядишь.

Майор встал, сдернул с окна занавеску и протер ею запылившиеся в дороге ботинки с толстой рифленой подошвой.

– Если провалишь дело, я вытру ботинки твоей мордой.

Он развернулся и вышел из дома.

### 4

Беспокойная ночь не могла принести облегчения. Сомнения и кровопийцы, объединившись, продолжали жалить капитана Абрамова. Он был не в восторге от легенды, разработанной в недрах разведуправления. Прикрытие на первый взгляд неплохое: он – деловой человек, четверка агентов – физическая защита. В поисках низких цен на уникальное сырье он намеренно оставил без внимания крупные города и поселки и сделал выбор в пользу небольшого селения, этакого чек-пойнта на пути многочисленных туристов, частенько скупающих местные снадобья – опять же не ради излечений болезней, а во имя ее величества экзотики.

Прикрываясь жаждой наживы, группа капитана Абрамова выполняла поставленную перед ней задачу: продвинуться и разведать пути к лаборатории как можно ближе и лучше; подтвердить наличие засекреченного объекта, известного штабу под названием «Икс-Рэй Лабс», наличием патрулей и скрытых блокпостов, курсом военного вертолета. По возможности подойти к объекту вплотную и снять его на пленку, зафиксировать его местоположение по прибору спутниковой навигации.

Капитан не сомневался в своих бойцах. Они прошли хорошую разведывательно-диверсионную школу и выполнят задание. В их багаже хранилась экипировка под саванну, холодное и огнестрельное оружие. Абрамов часто забегал вперед и видел себя на биваке, а бойцов – на пути к объекту.

Он вышел во двор, в облаке комаров справил нужду, умылся, отплевываясь. Зашел в домик, где его поджидали агенты.

– Как спали, ребята?

– Нормально, – отозвался Максим.

«Мы люди привыкшие», – мысленно дополнил капитан. Они сутки могли провести без движения, будучи облепленными комарами и слепнями. Однако чувство зависти не коснулось Абрамова.

– Я схожу к нашему Тонге. Даст бог, сегодня тронемся в путь.

В намокшей после водных процедур рубашке, в кроссовках, которые он не снимал вторые сутки, капитан направился к лавочнику.

Было раннее утро, однако заведение Тонге осаждали немецкие туристы. Из их разговора с африканцем Абрамов понял, что они сделали в поселке короткую остановку, возвращаться намерены другим маршрутом. Они купили заспиртованных змей, навеки застывших в банках грациозными кольцами, и погрузились в джипы. Водитель головной машины просигналил, и колонна двинулась в соседний заповедник.

А вот это хорошее прикрытие, подумал Абрамов. За исключением местных водителей и гида. От них, не вызвав подозрений, так просто не избавишься.

Капитан и Тонге приняли одинаковую позу – облокотившись о стойку.

– Так что ты решил? – спросил Абрамов. – Думал над моим предложением?

– Думал, и вот что решил. Без оружия вы сгинете в этих местах. У проводника есть ружье, но одного ствола мало.

– Что ты предлагаешь?

– Я рассчитываю на сто долларов. За эти деньги я сведу вас с одним военным, он продаст вам оружие и вернет часть денег, когда вы вернете товар.

– Кто этот военный?

– А, его подразделение базируется далеко от нашего поселка, – Тонге махнул рукой в сторону. – Военные к нам редко приезжают. Зачем? Их присутствие не пойдет нам на пользу. Мы живем за счет туризма. Своими наездами они отпугнут клиентов.

– Честно говоря, я не умею обращаться с оружием. Правда, двое моих парней когда-то служили в армии. Может, взять пару автоматов?

– Я все сделаю. Подходите к двум часам, познакомлю вас с проводником.

Спутниковая трубка капитана функционально напоминала шифровальный прибор. Ключевая информация, записанная на микросхемах, мгновенно уничтожалась нажатием и удерживанием двух кнопок либо разрушением корпуса. Прочая информация, включая список номеров, стиралась при отключении питания.

Вчерашним вечером Абрамов выходил на связь со штабом. Сейчас он не мог точно воспроизвести свой доклад, в голове крутился микс из шпионской и бандитской литературы: «Втерся в доверие к лавочнику, дело на мази».

Набрав номер и дождавшись соединения, Абрамов мысленно представлял адъютанта, спешащего со спутниковой трубкой к шефу.

– Да, слушаю, – раздался голос адмирала.

– Тонге за вознаграждение предложил купить оружие у военных. Меня тревожит этот факт.

– И?.. Обоснование Тонге – это ваша безопасность?

– Так точно.

– Дай согласие на пару стволов.

– Я так и сделал. С проводником познакомлюсь ближе к обеду. Думаю, завтра утром мы двинемся в путь, доберемся по поселка старателей.

– Будешь на месте, отзвонись. Удачи.

* * *

Огромный негр в замызганной форме и грязных ботинках воровато оглянулся на дверь и положил увесистый сверток на прилавок. Развернув его, он взял в руки автомат Калашникова – «коротышку» «АКС-74У» калибра 7,62. Вопросительно округлив глаза, майор Бабангида глянул на Абрамова. Тот покачал головой и уступил место Максиму.

Русский спецназовец принял «плевательницу», отличающуюся посредственной точностью и кучностью, и от майора не ускользнул его пренебрежительный взгляд. Он отметил точные движения русского, его прикосновения к деталям и узлам автомата и мысленно воспроизвел пояснения Тонге: «Товарищи Абрамова когда-то служили в армии». «Нет, – майор незаметно качал головой, – по крайней мере, один из них держал оружие совсем недавно. Он – профи», – безошибочно определил Натал, обращая внимание на руки спецназовца, на его кулаки с набитыми костяшками; ими он мог сокрушить любую голову.

Майор неплохо справлялся со своей ролью. Во всяком случае, он, «грязный африканец», переигрывал противника. В этом он поднаторел на американской базе, окончив полугодичный курс подготовки разведчика.

– Есть пистолеты – «вектор», «кольт». Возьмите, мало ли что. Есть военные палатки. – Его взгляд, голос, поза говорили о том, что он готов распродать все имущество войскового подразделения. И едва не перегнул палку, когда собрался предложить пулемет с армейского джипа.

Машина стояла напротив лавки. Вчера она сияла чистотой, сейчас отталкивала грязью. Это был знаменитый «Хаммер» с усиленным бронированием, огромным дорожным просветом, способный преодолевать крутые подъемы и глубокие броды. Он был незаменим в этих краях.

– Сколько вы просите за автоматы? – прервал молчание Абрамов.

– Полторы тысячи за штуку, – проявил жадность Бабангида.

– До свиданья, – сказал капитан, глядя в его сквалыжные глаза. Американцы скупают автоматы Калашникова не дороже шестидесяти долларов за единицу, имея прямые контракты с «Ижмашем». Здесь «главный апостол марксизма» стоил максимум триста баксов. И он едва не воспроизвел свои мысли вслух.

– Хорошо, полторы за оба ствола.

– Пятьсот. Или идите к чертовой матери, – завелся Абрамов.

Натал продемонстрировал идеально ровные, чуть отдающие желтизной зубы.

– По рукам.

– Нет, не по рукам. Вы отдадите мне половину, когда я верну оружие. Именно на условиях аренды мы договаривались с вашим товарищем, – Абрамов кивнул на Тонге. Тот подтвердил слова клиента глубоким кивком. – Не забывайте, господа, что это вы пытаетесь всучить мне автоматы. Я цивилизованный человек, а не кровожадный дикарь.

* * *

Хозяин «Лендровера» Кереку, он же проводник, прибыл в Джордж из соседней деревни лишь под вечер. Познакомившись с командой Абрамова, он предложил выехать за час до рассвета. Места ему хорошо знакомы, он обещает «незабываемое путешествие по ночному тропическому лесу». Ему было слегка за сорок. В первую очередь он изумлял своей прической. Плотная копна свалявшихся волос походила на встревоженный муравейник. Немного настораживали его темные глаза. Обычно они говорят больше, они теплее, насыщеннее светлых глаз. Не сами глаза, но взгляд Кереку из-под припухших век понудил капитана подумать о том, что где-то в глубине есть потайной лючок. Из него так и тянет сквознячком печали. Абрамов отчего-то сравнил его с клоуном: на его лице намалевана широкая улыбка, тогда как глаза подернуты пленкой грусти.

Шестиместный «Лендровер» почти ни в чем не уступал «Хаммеру». Он непринужденно преодолевал продольные подъемы и полуметровые броды, удивляя своей устойчивостью.

Абрамов весь отдался сквозняку в машине. Плотный поток воздуха выгнал из салона всех комаров, освежал лицо и залечивал зудящую кожу.

От проводника ничего нельзя было скрыть. Он, не отрывая взгляд от дороги, сказал на английском:

– В деревне, куда мы едем, нет комаров. Есть мошка, но ее мало, даже не заметите.

– Не верю, – закрыв глаза, ответил Абрамов и повторил чуть тише: – Не верю.

Чем ближе к деревне подъезжал «Лендровер», тем отвратнее становилось на душе капитана. Случайности, мелкие совпадения не давали ему покоя. Тонге словно ждал русского разведчика, ответил на все вопросы, не оставив ни одного белого пятна. Он обозначил свои взгляды на вещи, которые для Абрамова были мертвым рабочим материалом.

Совпадения тревожили и в то же время успокаивали воспаленную голову капитана. Они вылились в полушутливую фразу из какого-то американского фильма: «Мы прохожие. Ходим от одного совпадения к другому».

Неповторимый рассвет прогнал неуютную темноту. Небо залило оранжевыми красками, вспыхнувшими на несколько коротких мгновений на вершине вечнозеленого леса. По глади речушки пробежали огненные всполохи и пропали, будто их и не было. Небо стало ослепительно синим, река Красивая – серо-голубой. Трава и деревья облачились в зеленый дневной наряд.

* * *

Полтора десятка американских спецназовцев заняли выгодные места для атаки. Шестеро военных во главе с майором Бабангидой догоняли на джипе «Лендровер» с русскими.

Проснувшиеся джунгли. Спящий поселок. Крадущаяся к реке машина. Руки водителя, ставшие нервными к концу пути.

Четверка русских диверсантов, словно они были единым организмом, на одном чутье определила опасность. Только сейчас для них пошла работа, которой их долго учили. Старший группы повалил Абрамова на пол машины, прикрыв его своим телом. Двое других, обнажив оружие, отстрелялись через окна по закачавшемуся кустарнику. Четвертый, перегнувшись через кресло водителя, распахнул дверь и одним сильным и расчетливым движением выбросил Кереку на землю. Он едва успел занять его место, как ему в голову ударила пуля, вылетевшая из снайперской винтовки.

Джип накрыло плотным огнем из автоматов и винтовок. Двух русских автоматчиков изрешетили пули натовского калибра. Абрамов почувствовал, как резко потяжелело тело Максима, прикрывшего его, а по шее потек ручеек его крови. Капитан высвободил руку и выхватил спутниковую трубку. Он едва ли не вслепую выбрал номер адмирала и горячо выдохнул, услышав ответ «Слушаю»:

– Мы попали в засаду! Мои люди убиты!

Его пальцы нажали две кнопки, и трубка сожгла всю ключевую информацию.

Лица американских «тюленей» были раскрашены в боевые цвета. Двое бритых наголо головорезов выволокли из машины раненого спецназовца и бросили его на траву. Он уже не чувствовал боли, даже когда в его голову дважды ударил армейский ботинок. Он силился что-то сказать, но его остановила пистолетная пуля.

Рядом с ним корчился на земле Абрамов, не в состоянии увернуться от мощных ударов. Два морпеха подняли его, удерживая за руки. Третий нанес ему сокрушительный удар в солнечное сплетение и тотчас рубанул ребром ладони по шее.

### 5

Подчиненные майора Бабангиды перенесли трупы русских боевиков на обочину ухабистой дороги и стали рядом, взяв автоматы на изготовку. Американцы, экипированные в зеленоватую униформу, освободили джип проводника от рюкзаков и складывали их содержимое на траву.