# Детективная история

Кир Булычев

«– У меня лично, – сказал лаборант Саня Добряк, подходя к зеркалу полюбоваться первыми в жизни усами, – у меня лично нет никакой уверенности.

– Ну и слава богу, – сказала Лера. – Был бы ты, Саня, во всем уверен, наука бы остановилась…»

– У меня лично, – сказал лаборант Саня Добряк, подходя к зеркалу полюбоваться первыми в жизни усами, – у меня лично нет никакой уверенности.

– Ну и слава богу, – сказала Лера. – Был бы ты, Саня, во всем уверен, наука бы остановилась.

– Правильно, – согласился Саня. – Меня держат в науке для сомнений. Представьте себе, что у Гойи был слуга. Готовил ему холсты и натягивал на подрамники. Вот молекулярная собака и берет его след. Реально?

– Реально. Ты же знаешь, что мы взяли полотна с промежутком в двадцать пять лет. И комплекс совпал.

– Слуга всю жизнь натягивал холсты.

– А Гойя до них не дотрагивался?

– Гойя, как настоящий сеньор, не снимал перчаток. Вы сегодня пойдете?

– Куда?

– Не притворяйтесь, Калерия Петровна. Зачем прическу сделали?

– Ты о вечере встречи?

– В ресторане собираетесь?

– В ресторане.

– Счастливая вы женщина, Калерия Петровна. Работаете со мной, а после работы ходите в рестораны с другими. Жду не дождусь, когда пройдет двадцать лет со дня, как я окончил школу.

– Зачем торопиться?

– Стану я к тому времени скромным доктором наук. Приду к своим сверстникам. Один – шофер, другой – официант, третий – в младших лейтенантах застрял. А ты кто, Саня Добряк, спрашивают меня. Ты же в школе посредственно учился. А я отвечаю – служу доктором наук в Институте экспертизы под началом академика Калерии Данилевской.

– Остановись, несчастный, не мешай работать. Ты сначала заверши высшее образование и научись правильно писать слово «ассоциация».

– А я неправильно его написал?

– Через одно «с».

– Опечатка. Не обращайте внимания. А много там ваших собирается?

– Много.

– Вы их давно не видели?

– Кого как. Некоторых со школы. Помолчи немного.

Саня помялся немного, придумывая себе дело, хотя было достаточно настоящих, которыми давно бы следовало заняться.

– А вы в классе кого-нибудь любили? – спросил он как раз в тот момент, когда Лера решила, что он угомонился.

– Любила.

– И я, – сказал Добряк. – Только безответно. А вы его потом встречали?

– Я вышла за него замуж.

– Ложь. Женская ложь. Ваш супруг, простите, мне известен. Вы с ним в институте познакомились. Его зовут Олегом.

– Ты уличил меня, Саня. Нет, после школы мы не виделись.

…Лариса Ривкина зря придумала проводить вечер встречи в ресторане. Она почему-то решила, что все тут же сбегутся, движимые сентиментальными воспоминаниями. Звонили по цепочке, кто кого видит, почти всех нашли, все согласились прийти. А пришли только семнадцать человек. Отлично бы уместились у той же Ларисы, живет одна в двухкомнатной квартире.

Лера опоздала почти на час – пришлось посетить профсоюзное собрание. На собрании она старалась слушать оратора из кассы взаимопомощи, там назревал скандал, а думала о том, что молекулярная собака упорно отказывается брать комплекс Танеева. Почти наверняка – Танеев, а идет совершенно незнакомый комплекс. Липатов уверяет, что это – Скрябин. Ну при чем тут Скрябин? Явная подделка. Она рассуждала о неудачном комплексе, чтобы не думать, придет ли на вечер Иван. Лучше бы не приходил, хотя она знала, что без него вообще пропадет смысл этого вечера.