Сергей СЕМЕНОВ
ИНКВИЗИТОР

Возьми щит и латы и восстань на помощь мне;

Обнажи меч и прегради путь преследующим меня;

Да будут они, как прах пред лицом ветра, и Ангел

Господень да прогоняет их;

Да будет путь их темен и скользок,

и Ангел Господень да преследует их.

Псалтирь. Псалом 34

Конец Света – это всего лишь Начало Тьмы.

Логическое умозаключение

1

Как обычно, в середине мая злобная и мстительная стерва по имени Зима решила в последний раз напомнить о себе, громко и неприятно хлопнув дверью. Вечера стояли мрачные, серые, отнюдь не весенние, и уже начавшая привыкать к теплу юная зелень, робко выглянувшая из давно оттаявшей земли, теперь засыпала, покрываясь тонким слоем белого инея, который не желал пропадать даже после восхода солнца. Такие вечера бывают обычно по осени, в конце сентября – начале октября, когда бесстыдные деревья уже сбрасывают свои золотистые одежки, обнажая набухающие холодной влагой дождей черные ветви и неприветливо помахивая ими под порывами холодного ветра.

Но так бывает осенью…

В мае все должно быть по иному – и деревья не бросаются листвой, а только-только набираются сил, чтобы в одном безумном порыве взорвать жизнь внутри себя, выплеснуть ее наружу и облачиться в новое, девственно чистое платье зелени и цветов; и солнце припекает все жарче и жарче, насыщая землю и воздух золотистыми мелодиями пробуждения.

Сегодня, как, впрочем, и всю неделю до этого, было иначе. Неприветливо, зябко, сыро. Омерзительный, холодный и мелкий дождь, лениво накрапывавший еще с утра, хорошо вписывался в картину осеннего уныния и на общем фоне даже не казался незваным пришельцем, вырванным из середины октября. Но, скорее всего именно он и являлся виновником серой пустоты, опустившейся на город и окружающие его деревни. Естественно, в такую погоду на улице не увидишь даже бродячей собаки. О людях, привыкших, к вечерним сериалам и предпочитающих тепло и уют дома, говорить не приходилось. Впрочем, исключения бывают всегда…

Эхо выстрела треском сломанной сухой ветки скользнуло среди молчаливых деревьев, теряясь в туманной вышине. Затем еще раз. И еще, пока, наконец, не слилось и не затрещало в несколько «голосов». Послышался звон бьющегося стекла, глухо ухнуло, и быстро затихший стон завершил вечерний шум.

Виктор осторожно отодвинул горячим стволом трофейного «Макарова» изодранную пулями занавеску и выглянул, оценивая обстановку. Купленная не так давно на задворках городского рынка Ф1 сделала свое дело – прямо посреди ведущей к крыльцу асфальтовой дорожки, возле клумбы с ярко-алыми тюльпанами дымилась небольшая дыра. С одной стороны воронки валялся потрепанный ботинок, забрызганный красным, а чуть дальше – его владелец, парень лет двадцати пяти – тридцати, бритоголовый, облаченный с ног до головы в черную кожу без гербов и нашивок. Без сомнения, рядовой подис. Выглядел он на данный момент не лучшим образом. Ноги и живот представляют собой кровавое месиво, глаза выкачены, рот открыт, и из него виднеется прикушенный от боли кончик языка. Парень, кажется, уже не дышит. Рядом с ним лежит второй, словно брат-близнец – также до синевы выбрит, также затянут в черную кожу. Но этому досталось значительно меньше, он не только жив, но и пытается подняться. Хотя с перебитыми ногами сделать это сможет едва ли. Тут же, на дорожке, их оружие – «калаши», и, кажется, даже не повреждены. Жаль, отсюда до них не добраться. А вот раненый может, и его рука уже тянется к ближайшему автомату. Ну, уж нет!

Виктор, не целясь, – нажал на курок. Две пули ушли в землю, третья попала в цель, выбив из груди парня маленький фонтанчик крови. По черной кожанке быстро расползлось алое пятно. Подис захрипел, шлепнул по кровавому пятну на груди рукой и замер, уставившись стекленеющими глазами в мрачное небо. Изо рта, сопровождаемая предсмертным сипом, медленно и лениво сползла капля алой пены и остановилась, едва достигнув подбородка. В ответ из-за деревьев ударила короткая очередь. Палили не на поражение. Наугад, лишь бы отпугнуть. Заставить затаиться.

Хрустя битым стеклом, Виктор осторожно отошел от окна к древнему сундуку у стены. Тяжелая, окованная железом крышка натужно взвизгнула, напоминая хозяину, что пора бы и смазать, но сейчас Виктору было не до того. В сундуке под кучей ненужного тряпья обнаружилась необходимая в данный момент вещь – большая картонная коробка из-под обуви, обернутая в полиэтилен и залепленная клейкой лентой. Недолго думая, Виктор разорвал «обертку» и бережно извлек содержимое – новенькую, словно только что с завода, беретту «Пустынный орел», четыре полные обоймы к ней и еще горсть «орешков» россыпью. Виктор присмотрелся повнимательней. Одну обойму отложил сразу – все пятнадцать пуль из чистого серебра. Вряд ли в данном случае найдется хоть одно существо, для которого предназначены такие пули. Еще две обоймы он рассовал по карманам. Там серебро вперемешку со свинцом. Эти тратить не так жалко, однако они пойдут в ход позже, ведь есть еще одна обойма, и там только свинец. Сейчас как нельзя кстати. Все, кто смог подобраться к дверям этого дома так близко, без сомнения, люди. Вернее – подис. Другие сунуться сюда просто не посмеют, вот и послали этих… В тайнике под полом тоже полно оружия и боеприпасов, но Виктор решил не использовать их. Пригодятся следующему Хранителю, если он будет, конечно. А ему хватит и этого.

На чердаке раздался звон бьющегося стекла, грохот. Проворные, мерзавцы. Быстро сообразили, что так просто им в дом не проникнуть. Ищут иные пути. Ничего, пускай ищут. Через чердак путь не легче, чем через парадную дверь. Там их ждут несколько хитроумных ловушек, активированных им сразу после нападения. Установлены они как раз для таких случаев. Жаль, что ничего подобного он не установил в дверях. Побоялся напороться на собственный сюрприз.

Наверху послышались осторожные шаги, скрипнули высохшие доски. В принципе, Виктор мог безошибочно определить местоположение чужака на чердаке и убить его немедля, прямо сквозь потолок, стоило лишь подняться на второй этаж. Только зачем, когда можно просто подождать.

Долго ждать не пришлось. Уже через считаные секунды где-то прямо над его головой раздался глухой хлопок, словно лопнул воздушный шарик, затем негромкий всхлип и удар, будто уронили мешок с песком. Еще один готов. Итого четверо. Первого чужака он уложил сразу, как только подис полезли в его дом. Сейчас этот парнишка, совсем юнец лет шестнадцати-семнадцати, лежал в дверном проеме прихожей. Лицо перекошено болью, из горла возле сонной артерии торчит рукоять короткого столового ножа. Что поделаешь, если на момент нападения Виктор чистил картошку, и другого оружия под рукой у него просто не оказалось. Это уже потом, после молниеносного броска и ловкого удара ножом в горло, он вырвал из слабеющих пальцев молокососа пистолет и сразу же открыл хаотичную пальбу в пустоту, отпугивая нападавших. На пару минут это помогло, но потом нападавшие снова полезли в дом. Тогда Виктор схватил с подоконника валявшуюся там, словно забытая игрушка, гранату, метнул ее в окно и умудрился одним махом уложить еще двоих. И вот, наконец, только что четвертый попался в ловушку на чердаке.

Интересно, сколько их всего? От четверых-пятерых он еще отобьется, а если нападающих больше? И если они прекратят глупый лобовой штурм его дома, возьмут, к примеру, и забросают его бутылками с чем-нибудь жутко горючим? Или тоже отыщут у себя пару гранат… Хотя вряд ли. Наверняка у тех, кто послал этих людей сюда, особые планы насчет Виктора. Он даже не удивится, если его попытаются взять живым. Впрочем, нет, пока подис пытаются достичь совершенно противоположного результата. Может, оно и к лучшему. Так, по крайней мере, у него нет никаких угрызений совести – просто Виктор имеет дело с отступниками, которые стремятся убить его, а значит, и он не станет жалеть убийц, будь то мужчина, женщина или ребенок. На войне как на войне. Вот только продержаться бы…

Взгляд Виктора непроизвольно скользнул по полу. От двери до разбитого окна, а затем от окна до его левой ноги на полу алела дорожка из капель свежей крови. Прежде чем он в немыслимом прыжке вогнал нож в шею нападавшему, парнишка успел выстрелить. Профессионалом он не был, да и стрелял, скорее всего, с испугу, но все же попал.

Пуля прошла навылет, оставив в левом боку Виктора две аккуратные кровоточащие дырочки. Рана так себе, ничего серьезного, но вот кровопускание ему сейчас совершенно ни к чему. Если осада продлится достаточно долго, он может просто потерять сознание. Думать о том, что может случиться после этого, совершенно не хотелось. Оставалось надеяться, что оставшиеся подис не знают о его ранении и, потеряв еще пару-тройку бойцов, отступят, как уже бывало. Если нет, то дело дрянь. Умирать сегодня, когда на улице так паршиво и омерзительно, совершенно не хотелось.

Виктор снова перебрался к окну, выглянул и тут же вынужден был убрать свою любопытную физиономию под защиту стен. Длинная автоматная очередь прошибла тишину, сбивая остатки оконной рамы и окончательно мочаля занавеску. Держали крепко, не давая даже толком оценить положение. Впрочем, и так понятно, что дело дрянь.

Справа, за стеной, возле самой двери раздался приглушенный шепот. А это уже наглость! Не раздумывая, Виктор разрядил остатки обоймы «Макарова» в дверной проем. Бог с ним, проку все равно мало, а припугнуть лишний раз не помешает. Пускай знают, что он контролирует и дверь и окно. Снова загрохотало на чердаке, снова глухо ухнуло, и снова кто-то тяжело повалился на пол. Вторая… Осталось еще две ловушки, но если нападавшие будут продвигаться тем же маршрутом, то от них толку мало. Ловушки, преграждавшие дорогу в дом через восточное окно, свое уже отработали. Оставалось надеяться, что, потеряв двоих, остальные через чердак не сунутся, побоятся, и будут искать другие лазейки. Но спустя минуту рухнула и эта надежда – по потолку загрохотали ноги в тяжелых ботинках и армейских берцах… Значит, все, конец. Хотя побороться еще стоило.

В дверном проеме мелькнула черная тень. Виктор выстрелил, но шанса попасть у него не было, а за дверью вновь послышался приглушенный шепот. К нему никто не обращался, не пытался начать переговоры. Да и зачем говорить с тем, кого намереваешься убить? Сейчас за дверью наверняка решали, как покончить с Виктором наилучшим образом, потеряв при этом минимальное число своих. Из прихожей пора было выбираться. Два окна, входная дверь, забаррикадированная трупом зарезанного подис, и полное отсутствие контроля над чердаком. Здесь осажденному просто не удержаться.

Практически ползком, стараясь не показываться в проемах окон и распахнутой настежь двери, Виктор перебрался в соседнюю комнату, сбил ногой тяжелый половик, ловко подцепил и отбросил в сторону широкую половую доску, под которой обнаружился небольшой тайник – достаточно объемная каменная выемка с встроенным в нее аккуратным сейфом. На темной поверхности крышки находился крохотный электронный пульт кодового замка. Несложная комбинация из шести чисел и мягкий щелчок. Не мешкая, на это просто не было ни секунды лишнего времени, Виктор поднял стальную крышку, осторожно снял с шеи нательный крест, большой, едва ли поместится в спичечную коробку, на толстой серебряной цепочке, и небрежно бросил его в тайник. Затем пошарил в его темной глубине, извлек два свернутых вчетверо листа бумаги, развернул, пробежался по содержимому глазами. Как он надеялся никогда не использовать этих посланий, но, очевидно, от судьбы не уйдешь. Пришло и их время. Герметичная стальная крышка встала на место. Одно письмо осталось под ней, второе легло сверху. Затем доска и, наконец, половик. Тайник никудышный, но ЭТИ не найдут. Не должны найти.

Из прихожей раздался шорох, осторожные шаги. То же самое в соседней комнате, где находилась лестница на второй этаж. Значит, он опоздал встретить гостей, как положено, и они уже успели спуститься с чердака в дом. Плохо. На чердачной лестнице он рассчитывал положить, по меньшей мере, двоих. Теперь точно конец. Можно, конечно, попытаться прорваться, выскочить на улицу и выйти из окружения, да только какой смысл? Без всякого сомнения, дом взят в плотное кольцо, обложили по всем правилам, но даже если найти слабое место и пробиться, в лесу все равно будут ждать другие… Сюда они не пришли, просто не могут, поэтому и послали своих подис. Но и сами наверняка неподалеку. Слушают, наблюдают, ждут. Через людей он, возможно, и пройдет, но будь у него даже автомат, начиненный серебром, он вряд ли сумеет сделать хоть сотню шагов за границей Убежища. Тех, кто подготовил это нападение, так просто не испугать и не остановить.

Мелькнула паническая мысль – а не приставить ли пистолет к собственному подбородку и… Но это грех, это предательство, а значит, неизбежное наказание. И судить его будут отнюдь не простым судом. Его ждет Военный Трибунал, и на ТОМ суде у него не будет адвоката. Боже, как плохо все знать!

– Дай мне силы, Господи, – прошептал Виктор, передергивая затвор и досылая патрон в ствол беретты, – прости, Дайя, наверно не свидимся больше. Придется тебе самой, если, конечно, до тебя они не добрались раньше, чем до меня.

В дверном проеме возник черный силуэт бритоголового, сжимавшего в руках охотничью двустволку с обрезанным стволом. Виктор замешкался всего на секунду, и его выстрел прогремел в унисон с залпом обоих стволов чужака. И подис и Виктора ударило одновременно. Падая и уже чувствуя жгучую боль в груди и животе, Виктор успел заметить, как брызжет кровь из пустой глазницы нападавшего. Даже на пол они упали одновременно, но, коснувшись пола, бритый был мертв, а Виктор нет, хотя особых надежд на свой счет он уже не питал. Грудь жгло и рвало изнутри, в легких отвратительно клокотало, а рот быстро наполнялся соленым. Дробь изодрала его тело в клочья, и то, что в раненом оставались хоть какие-то крупицы жизни, удивляло даже его самого. Перевернувшись на бок и стараясь не обращать внимания на боль, Виктор подобрал свой пистолет и попробовал отползти за гардероб, который стоял у стены и мог хотя бы на время послужить надежной защитой. Попутно агонизирующий мозг отметил, что дробь, пробившая его тело и неглубоко засевшая в стене, тускло поблескивает серебром. Молодцы ребята. Не знали, на кого нарвутся, и на всякий случай решили перестраховаться. Интересно, сколько же они истратили Чистого металла Силиорда, дабы снабдить всех своих боевиков оружием с серебряными пулями. И самое смешное, что все впустую. Кто говорил, что Хранитель обязательно должен быть дархом? Чтобы Служить, достаточно Видеть. А иногда даже просто Верить, хотя одной верой на этой войне врага не одолеть. Некоторые пытались. Бедняги…

Вооруженные только верой, врагу могли противостоять лишь дархи – Обращенные или Прирожденные, сошар или нефалимы, но отнюдь не люди, рожденные из плоти Творения. Вот почему Виктор всегда отдавал предпочтение беретте.

В комнату ввалилась еще одна черная тень, следом вторая. Лежа на боку в луже крови, Виктор выстрелил, вкладывая все оставшиеся силы в слабеющую руку, но даже не удивился, когда пуля ушла в сторону, не причинив чужакам никакого вреда.

Все, конец.

Подис без опаски подошел к израненному Хранителю, мыском ботинка выбил из ослабевших пальцев Виктора пистолет, склонился, с любопытством младенца разглядывая его раны.

– Можешь не ждать, – выплюнул вместе с кровью Виктор. – Ничего не будет. Я человек.

На лице бритого отразилось неподдельное разочарование. Очевидно, он ожидал как минимум сошар. Ха! Дал бы он себя так просто взять, будучи сошар, да еще в Убежище. Возможно, в итоге они и одолели бы, как-никак, а в стволах все же серебро, но с собой он уволок бы не четверых плюс двое ловушками, а как минимум два десятка. Людям далеко до сошар.

«Ах, Дайя, Дайя, нужно было тебе быть понастойчивее и уговорить меня на Обращение. Не послушался, дурень. Думал, хватит „Глаза Мира“.

– Тащите в дом, – услышал он сквозь нарастающий шум в ушах.

Мелькнула мысль: «А разве я не в доме?» – но, спустя минуту, в прихожей загрохотало, послышались злые выкрики, мат. Похоже, в дом действительно что-то тащили. Нечто тяжелое и громоздкое.

– Боком поверни, вот так, как в кино. Никогда не видел, что ли, как таскают? На плечо положи и тащи, – уловил Виктор, уже теряя способность ориентироваться в пространстве.

Его схватили за ноги и словно вещь потащили куда-то. Очевидно, недалеко, хотя, впрочем, он мог просто отключиться на некоторое время. Сквозь кровавую пелену умирающий увидел оклеенные коричневыми обоями стены и знакомую люстру на потолке. Значит, пока еще дома… Сильные руки подхватили его ослабевшее тело под мышки, протащили еще немного, но уже в сторону, снова бросили с прежней небрежностью и презрением. Виктор хотел застонать, но из груди вырвался только едва слышный сип, смешанный с клекотом. Горло было наполнено кровью. Удивительно, как он дышал до сих пор?! И зачем он нужен им? Добили бы, и дело с концом. Разве это не то, чего они хотели?!

Но в покое его оставлять явно не собирались. Сквозь мутную пелену, застилавшую глаза, Виктор видел темные силуэты подис, склонившихся над ним. Бритоголовые переговаривались, негромко смеялись, один сопляк лет восемнадцати, криво ухмыляясь, склонился пониже и плюнул Виктору в лицо. Тварь! Ничего, найдется управа и на тебя! Думаешь, многие подис становятся в итоге дархами и уж тем более удостаиваются чести попасть во Тьму? Единицы, да и те скорее по чьей-либо небрежности или случайности. Редко, как вознаграждение. Конечно, им обещают, их завлекают и удерживают, но слугам Тьмы нужны такие преданные псы, нужны в своем смертном лике, ибо только подис – люди, посвященные в тайные знания разного уровня и служащие дархам, способны на трюки, подобные этому. Ведь только человек может беспрепятственно войти в Убежище, сколь бы ни была черна его душа.

Виктор хотел плюнуть в ответ. Его плевок получился бы более смачным, ибо слюны во рту давно не было, только соленые сгустки крови. Но в итоге он не смог пошевелить даже губами. Жаль.

Физиономия убралась. Его снова схватили, на сей раз за кисти рук, протащили еще немного и положили на что-то твердое, округлое. Столб, что ли? Развели руки в стороны, скрестили ступни ног… Кто-то, лица практически не разобрать, повертел перед его глазами огромным, похожим на железнодорожный костыль гвоздем. Но объяснения были лишними. Виктор и так уже понял, что палачи приготовили для него. Идиоты. Обряд Осквернения не сработает в Убежище, разве им не сказали? Его нужно проводить за пределами Потока, тогда он будет иметь должный эффект. Или Виктор ошибается, и это нечто совершенно другое?

Ударили одновременно, вбивая гвозди в запястья обеих рук. А чуть позже сталь пронзила ступни, к счастью, уже давно потерявшие чувствительность. Из последних сил Виктор превратился в слух и зрение, он боролся с подступающим спасительным забвением и пытался понять, что же эти подонки приготовили для него. Ответ не заставил себя долго ждать. Мужчина, возможно лишь немногим моложе его самого, с довольно изящным, словно нарисованным шрамом на переносице, склонился над умирающим, разорвал окровавленную рубаху, обнажая иссеченное дробью тело. Кто-то вне зоны видимости Виктора подал мужчине влажную тряпку, но тот небрежно мотнул головой, показывая – давай, мол, сам. Проворные руки отерли кровь, сначала влажным, затем сухим, не обращая внимания на хрипы умирающего Хранителя. Затем за дело вновь взялся «шрам». Достав из нагрудного кармана обычную губную помаду, он небрежно нарисовал на груди Виктора круг и заключил его в квадрат.

Итак, символ «Искра Божья в бренном теле» готов. Что дальше?

Старший поставил посреди круга точку, прошептал негромко, склонившись над самым символом:

– Замри навеки, истлей во прахе. – После чего нарисовал вокруг точки изогнутый символ узла и перечеркнул нарисованный квадрат по диагонали.

Запирающая печать, не имеющая определенной полярности, а значит, способная работать с равным успехом, как на Свет, так и на Тьму, в любом месте, в любое время! Обычно печать не действует, если ее накладывает человек, однако бывали исключения, когда дарх вкладывал в уста посланника «слово» – крупицу силы столь слабую, что спустя какое-то время ее полярность также становилась нейтральной, действуя даже в Убежище.

Ну почему Виктор не покончил с собой?!

– Надеюсь, ты понял, что тебя ждет? – ухмыльнулся довольный собой подис.

Виктор понял, он все понял, но не мог даже закричать в бессилии и страхе перед грядущим ужасом, ожидающим его так скоро. Он умрет, но даже смерть не принесет ему избавления и покоя.

Господи, услышь и помоги!

Но если кто-то и слышал его сейчас, то ответа Виктор так и не получил.

– Поставьте его, – только услышал он голос старшего, а потом все вдруг перевернулось, ступни оказались у потолка, голова в полуметре от пола. Тупая, почти нереальная боль ударила по пригвожденным ногам и запястьям, дышать стало практически невозможно, глаза заполнил кровавый туман.

– В этом устройстве не хватает всего одного шурупчика, – разглядывая распятого вверх ногами на огромном деревянном кресте Хранителя, проговорил довольный собой подис.

– Точнее, гвоздя, – поправил его другой, подавая «шраму» молоток и длинный серебряный гвоздь.

Подис склонился над умирающим, приставил гвоздь острием немного ниже левого соска, надавил так, что сквозь проколотую кожу проступила капелька крови. Боли было столько, что этот «комариный укус» Виктор даже не почувствовал.

– Жалко, зря потратили столько серебра. Надеялись поймать дичь покрупнее, но сойдешь и ты. Для благого дела не жалко, – проговорил бритый и ударил по шляпке гвоздя. Потом, уже не глядя на убитого Хранителя, он поднялся во весь рост и обратился к одному из своих помощников:

– Нашли «Глаз Мира»?

– Пока нет, – ответил тот, но как-то вяло, с явной неохотой, словно говоря: «И не найдем, если до сих пор не нашли».

«Шрам» разделял его точку зрения целиком и полностью.

– Значит, уже не отыщем. Сворачиваемся. – Он окинул брезгливым взглядом помещение – Сжечь здесь все.

Словно дожидавшиеся этих слов, в комнату вбежали двое подис, в руках у них были канистры с бензином. Горючее брызнуло на стены, мебель, окропило крест с распятым на нем Виктором, затем, когда «шрам» вышел, подис выплеснули остатки на пол, даже не позаботившись убрать труп своего в дверном проеме. Полили и его – самый простой способ избавиться от мертвеца. Когда «шрам» выходил из дома, за его спиной полыхнуло с треском и воем. Голодное пламя пожирало все свидетельства схватки. Впрочем, «шраму» было наплевать, что найдет милиция и пожарные на месте преступления. Его прикроют, как это уже бывало. У него слишком могущественные покровители. Людям до них далека. Никто не сможет встать на пути истинных слуг Тьмы.

– Здесь закончили. Что дальше? – спросил подступивший помощник.

– Ничего. Домой, спать. Наша работа закончена, – отозвался «шрам».

– Подвезти? – услужливо предложил помощник.

– Не надо. Меня встретят, – ответил «шрам» и медленно побрел в лес.

Хозяева ждали его отчет о проделанной работе, а ему не терпелось похвастать очередной победой. Каждая удачная операция приближала подис к моменту получения вожделенной награды. Сегодня они умудрились совершить невозможное – очистить Убежище от Хранителя, а это очень большая удача. Возможно, он, наконец, переступил необходимую грань и готов получить вознаграждение, которого ждал долгие годы, – стать дархом.

Помощник вытащил из кармана телефон, набрал несложный номер и, когда на другом конце ответили, проговорил испуганно-взволнованным голосом:

– Алло, милиция. Я тут проезжал мимо и услышал, как кто-то стреляет…

2

Зал. Огромный, бесконечный зал, стены которого тают и теряются в темной глубине.

Зал. Безграничная пустота, усеянная рядами огромных молчаливых колонн, каменных гигантов диаметром в сотню обхватов, древних, как сама вечность, подпирающих потерянный в туманной вышине свод.

Зал. Пристанище тишины и сумерек, ибо нет в Храме окон, а единственный вход – огромные врата – открывается редко и ненадолго, распугивая печальные тени прошлого, не способные обрести покой и обреченные здесь на Вечность.

Зал. Путь к трону, названному Троном Мироздания, едва заметная в полутьме тропа, которую можно скорее почувствовать, чем увидеть. Да и не смотрит никто под ноги, входя сюда. Просто не смеют.

Зал. Тронный зал. Место, где всегда можно обрести мудрость или в одночасье стать безумцем. Место, где, заглянув в глаза Ему, можно узнать, кем ты был и кем ты стал. Но никогда не узнаешь, кем ты можешь стать уже через минуту.

Зал…

Тусклый свет факелов едва освещал могучую, молчаливую фигуру древнего старца, сидевшего на троне, вытесанном или, как казалось любому входящему, отлитом из черного с золотыми прожилками камня. Сам старец, ветхий, словно Вечность, был облачен в черные, расшитые золотом одежды и сливался с троном, будто испокон веку являлся его неотъемлемой частью. А это действительно очень большой срок. Мало кто из служителей Храма помнил Повелителя иным. Почти для всех он всегда был одинаков – старый, мрачный, молчаливый и лишь немногие, самые древние священники могли вспомнить время, когда он был другим – юным и энергичным подростком с живым блеском в глазах, едва принявшим свой пожизненный сан, впитавшим в себя всю мудрость Бытия, но еще не почувствовавшим власть и ответственность, что приходили вместе с ней. Тогда все было иначе, но вечная битва, которую вел Силиорд, наложила отпечаток на Мудреца, не могла не наложить, превратив его в итоге в то, чем он являлся теперь. Черным камнем на черном камне. Золотом на золоте. Они слились – Трон и Повелитель, и даже могучие руки Мудреца, лежащие на резных подлокотниках, оставались совершенно недвижимы. Тяжесть времени. С этим не поспоришь. Он уже давно чувствовал усталость, сковавшую его тело и медленно иссушающую разум, но его время еще не пришло, и он продолжал править, ежедневно посылая в бой десятки Легионеров и Инквизиторов, бросая их на битву с тем, что издревле называли в Силиорде простым словом Тьма. Это была его война. Сейчас его. Раньше был другой Мудрец, у которого были другие победы и поражения, а до него кто-то еще, и никому не суждено было помнить того момента, когда все это началось. И уж конечно никто не знал, когда все это закончится и закончится ли вообще, ибо как можно уничтожить Тьму, пока существует Свет? А пока… Пока всего лишь очередная схватка и очередной Инквизитор припал на одно колено перед седовласым стариком, утопающим в гуще собственной бороды.

Прошла, наверное, целая вечность, прежде чем Иншарг осмыслил все услышанное и осмелился задать следующий вопрос, глядя прямо в глаза Мудреца, укрытые глубокой тенью тяжелых седых бровей. Глаза в глаза. Душа к душе. Два бесконечных мира, сплетенных сейчас в единое целое. Воину Сумерек и служителю Света нечего скрывать от своего повелителя.

– Я пойду один? – спросил Инквизитор, и грубое, занудное Эхо с готовностью подхватило его тяжелый, насыщенный сталью и холодом голос, размазывая и сминая его под утопающим в бездонной темноте сводом тронного зала.

– Ты пойдешь один, – подтвердил Мудрец, но его речь была как всегда мягка и спокойна, источающая тишину веков, и Эхо растерянно притихло, не понимая, как вообще можно играть с ТАКИМ голосом.

Иншарг не удивился. Он бывал здесь уже сотни раз и знал законы Храма – голос Повелителя Силиорда доступен лишь тому, к кому он обращен.

– Меня встретят? – задал Инквизитор следующий вопрос.

– Как обычно. Но прошло много времени, и Хранитель сменился, – предупредил Мудрец.

– Новый Хранитель – дарх? – осведомился Иншарг.

– Нет, человек. Подис. Но пускай это не смущает тебя. Он верный слуга Силиорда и опытный служитель. Имя его – Виктор Норин. Сначала он встретит тебя, после чего призовет Проводника. – Снова человек, – вздохнул Инквизитор. – В твоих словах я слышу нотки недовольства и разочарования, – заметил Мудрец, чтобы понять это, не требовалось вековой мудрости. Иншарг всегда с недоверием относился к подис. – Люди так… – Инквизитор задумался, подбирая точное определение, – хрупки и недолговечны. – Хранитель выбрал свой путь, – проговорил Мудрец. – Он вправе сохранить свою Изначальную Суть.

– Да, Повелитель, – согласился Инквизитор, но на самом деле он был переполнен сомнением.

Что, если путь Хранителя, так и не ставшего дархом, ошибочен? Что, если однажды случится непредвиденное и некому будет открыть Дверь Потока? И что, если по какой-то нелепой случайности священники Храма не узнают об этом вовремя, до начала инквизиции. Неужели Мудрец, великий правитель Силиорда, никогда не думал об этом?

Но своих сомнений Иншарг высказать не посмел. Вместо этого спросил, тихо и безропотно:

– Ты так и не назвал имени того, кого я должен остановить, повелитель.

– Да, конечно, – будто бы спохватился Мудрец, хотя на самом деле вопрос Инквизитора был более чем уместен и он давно ожидал его. – Его имя Ангот из рода Сиорташ. Сильный противник, но ты с ним справишься. Или я не прав?

Иншарг ответил не сразу, обдумывая слова Повелителя. Но ответил, ибо Мудрец ждал.

– Я справлюсь. Но я никогда раньше не противостоял рыцарям рода Сиорташ. Другие Инквизиторы рассказывали, как лорды Сиорташ сильны и искусны в бою, но сам я никогда не сражался с ними. Это лишает меня некоторых преимуществ, но все однажды случается в первый раз, а посему можно считать предстоящую схватку хорошим уроком. Я был рожден воином, и именно этим я живу.

– Именно этим, – согласился Мудрец.

– Что еще я должен знать? – уточнил Иншарг. Властелин Силиорда всегда видел чуточку дальше своих подданных, но каждый раз сообщал им лишь то, что действительно считал нужным.

– Немногое, – ответил Мудрец. – У Ангота нет Ключа Творения, а значит, он воспользуется помощью теургов. Ты знаешь, как поступить. Не препятствуй им, пускай закончат обряд. Твоя первоочередная задача – Ангот. Все остальное вторично. Понял меня?

– Да, Повелитель.

Иншарг не спешил уходить, хотя возле трона мрачными тенями уже возникли две молчаливые фигуры священников, готовых сопровождать Инквизитора, дабы подготовить его к предстоящему походу.

– Что-то еще? – спросил Мудрец, удивленно вскинув брови.

Очевидно, он считал, что их беседа окончена.

– Тебя что-то беспокоит, Повелитель, – Иншарг не спрашивал. Он утверждал. – И мне кажется, это связано с моим поручением.

Мудрец помолчал, словно не зная, что ответить стоящему перед ним воину, а когда, наконец, заговорил, его ответ смутил Иншарга, ибо был выстроен в форме вопроса. Странного вопроса:

– Ты когда-нибудь видел Начало Тьмы, Иншарг? – спросил властитель Силиорда.

– Нет, – ответил Инквизитор.

Мудрец закрыл глаза, тяжело и судорожно вздохнул, затем поднял тяжелые веки и пристально посмотрел на Иншарга. Глаза в глаза, как привык смотреть всегда. Только на сей раз, в его глазах отражались отчаяние и безысходность.

– Это чудовищно. Боль просто невыносима, – проговорил он вдруг страшным шепотом.

Шепотом, от которого Инквизитору стало не по себе. Никто не знал, способен ли Мудрец заглядывать в будущее, но предчувствовать грядущие события Повелитель Силиорда, несомненно, мог. И что он чувствовал сейчас, Инквизитор мог только предполагать.

– Я не справлюсь? – напрямую спросил Иншарг. – Я позволю Анготу впустить Тьму?

Он хотел узнать ответ сейчас, пока еще было время отказаться, попросить себе замену и спасти Жизнь от грядущего Начала. Начала Тьмы. Но ответ Мудреца оказался еще более странным, чем предыдущий, ибо показался Иншаргу совершенно бессмысленным:

– На все воля Творца, Иншарг. Мы лишь шахматные фигуры в его игре. Пешки, слоны, короли. Белые, черные. Светлые, Темные. И только Он знает, как сделать правильный ход. Нельзя ставить на ту или иную фигуру, когда партия только началась. Ведь бывает и такое, что пешка доходит до края поля и становится ферзем, а белые не всегда начинают первыми. В нашей игре иногда право первого хода остается за Тьмой. И даже я ничего не могу поделать с этим. Иначе война завершилась бы давным-давно.

Неожиданное откровение Мудреца ошеломило Инквизитора. И, не удержавшись, пытаясь развеять все возрастающие сомнения, он задал еще один вопрос:

– Кем являюсь я в этой игре, Повелитель?

– Пока не знаю, – откровенно ответил Мудрец. – Ты доблестный воин, Иншарг, именно поэтому я выбрал тебя. Но партия только началась. Надеюсь, ты задашь мне этот вопрос еще раз, после твоего возвращения. Но я полагаю, к тому моменту спрашивать тебе будет ни к чему. Ты поймешь все сам. Иди, готовься к инквизиции. Священники проводят тебя.

Ждать бессмысленно. Надеяться глупо. Иншарг знал это и больше не спрашивал ничего. Мудрец сказал все, что считал необходимым.

Священники выступили из тени. Две безмолвные фигуры в богатых, расшитых серебром черных балахонах. Впрочем, богатство – мирской удел. Здесь это просто дань какой-то древней традиции, возникшей, возможно, даже не в Силиорде. Ведь священники тоже люди. Были когда-то таковыми…

– Помогите Иншаргу подготовиться к инквизиции, – обратился к ним Мудрец, сохраняя полную неподвижность и едва шевеля губами. – Пусть будет легок его путь.

Поклоны, шелест невесомых одежд. Тишина.

3

Борис не любил кладбища. И не потому, что они навевали воспоминания или угнетали своей безмолвной тишиной. Просто он не очень любил одиночество, а кладбище было как раз тем местом, где это чувство проявляется наиболее явно. Ведь только здесь, блуждая среди холодных камней и крестов, заключенных в стальные клети ржавеющих оградок, можно в полной мере ощутить отчужденность от жизни во всех смыслах этого слова. Это именно то место, где даже самое яркое произведение искусства, будь то мраморная статуя или великолепная лепнина, мгновенно тускнеет, теряя свой первоначальный эмоциональный тон, становясь безмолвным и невзрачным напоминанием о чьей-то давно покинувшей этот бренный мир душе. Пристанище смерти. Ее тихая обитель. Холод пустоты и пустота тишины. Нежное отчаяние одиночества.

Но иногда на кладбище Борис все же заходил. Редко.

Сегодня был именно такой случай.

Могилка была небольшая, в две трети действительного роста брата, со сколоченным на скорую руку крестом и фанерной табличкой – Норин Виктор Денисович. И годы жизни. Ни ограды, ни цветов.

– У него что, совсем никого не было в этом городе? – спросил Борис, глядя на расползшийся земляной холмик, уже порядком просевший, но пока еще сохранивший тот уровень, что позволял ему называться холмиком.

Участковый отвлекся от созерцания собственных ботинок и, подняв голову, ответил:

– Может, и были, но мы никого не нашли. Хоронили за счет городского бюджета. Сначала хотели кремировать, но потом решили, что это как-то не по-христиански. В общем, кто-то уговорил наших скупердяев раскошелиться на могилку.

– Ну не может же у человека совсем не быть друзей? – проговорил Борис.

– Он был отшельником. Жил на старом хуторе, километрах в двух от ближайшей деревни. Пару раз в неделю заезжал за продуктами в местный магазин, иногда ездил в город. И все. Мы и дом-то его еле отыскали. Часа три плутали, пока нашли. Там прямо заколдованное место какое-то. К счастью, местные старожилы подсказали. Есть там старикан один, вот он и проводил, – ответил участковый.

– А как же его тогда нашли? – удивился Борис – Я имею в виду Виктора. Зачем его вообще искали?

– Ночью позвонили, сказали, что в лесу стрельба какая-то, вроде даже взрывы. Ну, выслали наряд. Те ничего сразу не нашли, но людей порасспросили, им про этот хутор и поведали.

Борис тяжело вздохнул и вновь обратил взор на могилу брата. Они не виделись тринадцать лет, никогда не переписывались, не созванивались. Виктор однажды просто собрался и уехал, ничего не объясняя. Мать ездила к нему, но когда вернулась, была какая-то другая, словно уже похоронила его. Что произошло тогда, Борис так и не узнал. Возможно, узнает теперь, если мать захочет рассказать. Сюда она ехать отказалась, сказала, что уже оплакала сына давным-давно. Но Бориса отпустила сразу, хотя он и видел, как боится старушка этой его поездки.

– Я плохо помню брата, – сказал он участковому. – Когда Виктор из Михнево уехал, мне десять лет было, совсем пацан еще, а ему уже двадцать два. У нас и общих интересов-то не было. Так, не братья, а одно название. Но, кажется, он был неплохим человеком.

– Многое меняется. Вам не кажется странным, что вы приехали сюда почти в том же возрасте, что и ваш брат? – спросил милиционер без тени иронии.

– Ну, я-то здесь задерживаться не собираюсь. Улажу юридические вопросы и домой. Отшельничество не для меня. Я вообще одиночество плохо переношу. И дом, скорее всего, продам. Я хоть и считаю себя интровертом и домоседом, эмоциональную пустоту не люблю, так что какие уж тут дачные участки в глухом лесу.

– А я, наоборот, – люблю природу, лес, вообще большие пространства, – признался участковый. – Я даже в наш городок только по делам выбираюсь. День этой сумасшедшей городской суеты для меня как полоса препятствий будущих «краповых беретов». Только без мордобоя в конце.

Борис непроизвольно улыбнулся.

– Хотите, продам избушку Виктора вам? За полцены. Мне, как я уже сказал, летний домик здесь не нужен – в Михнево уже имеется. Да и четыреста километров до дома – все же далековато.

– Избушку, – участковый задумчиво хмыкнул. – Я, к сожалению, и за полцены вашу ИЗБУШКУ не осилю.

– Так ведь там вроде пожар был. Сколько же может стоить пепелище? – удивился Борис.

– Пожар-то был, – неуверенно согласился милиционер. – Только вот вам лучше самому все посмотреть. Поедемте, я вас отвезу, а то потом сами не отыщете. Я не шутил, дорога там и вправду как заколдованная. Надеюсь, на этот раз деда Андрея звать не придется. Четырежды туда ездил и ни разу сам путь не нашел. Поворот там хитрый, с основной дороги разглядеть трудно. Хотя сколько раз останавливался, приглядывался, вроде нет ничего странного. Обычная проселочная дорога. Довольно неплохо видна. А когда отъезжаешь чуток, словно стирают ее. Точно знаю, где поворачивать, а не могу. Одни деревья вижу, и все тут! Чертовщина прямо какая-то!

– В сказки я не верю, – усмехнулся Борис.

– Надеюсь, ваш оптимизм позволит нам добраться до хутора без проблем, – недоверчиво отозвался участковый.

Но без проблем не обошлось. Олег, так звали молодого участкового, сопровождавшего Бориса в его поездке, снова заблудился, долго и звучно загрязнял воздух многоэтажными нецензурными выражениями, стоя на краю дороги и высматривая «проклятый поворот», после чего сел в газик, извинился перед Борисом и отправился за упомянутым ранее дедом Андреем.

Спустя почти полчаса уговоров старый, как вечность, дед выполз из полуразваленной лачуги, которую и избой-то назвать нельзя, и, недовольно бормоча что-то себе под нос, погрузился в машину. Всю дорогу молчали. Своим присутствием старик создал непередаваемо гнетущую атмосферу, грозовой тучей повисшую в салоне газика. Но, несмотря на это, функцию проводника выполнил исправно, вовремя указав нужный поворот.

Действительно, как и говорил Олег, с шоссе его совершенно не было видно, однако стоило машине свернуть, и взору Бориса открылась довольно просторная лесная дорога, которую, как казалось теперь, не заметить было просто невозможно. Как только газик повернул в правильном направлении, участковый остановил машину и отпустил деда. Уже собравшись было уходить, тот вдруг повернулся к Борису и спросил густым, глубоким голосом, совсем не сочетающимся с щуплой скрюченной фигуркой старика:

– А ты кто будешь, милок? Из прокуратских али как?

– Из каких? – ошалело переспросил Борис.

– Нет, дед Андрей, не из прокуратуры он, – серьезно, но при этом явно сдерживая приступ смеха, ответил за Бориса участковый. – Это брат Виктора Норина.

– Брат? – Старик заинтересованно осмотрел Бориса с ног до головы мутными, подслеповатыми глазами. – Не знал, не знал… Старшой, что ли?

– Младший я, – неуверенно ответил Борис.

– Да? – Дед пожевал нижнюю губу, обдумывая услышанное. – А Витька-то помоложе выглядел. Годков на пять помоложе. Оно и понятно. Ты городской, небось? А он в лесу, на природе… Ну, ничего. Поживешь здесь годик-другой, быстро здоровье поправишь. Помяни мое слово, милок. Дед Андрей никогда не ошибается. Вот только братика твоего жаль. Хороший мальчик был, вежливый такой. Я иногда захаживал к нему, захаживал. Да-а. Ну и к тебе буду. Самогоночки принесу. Любишь самогоночку? А кто ж ее не любит? Так что когда обоснуешься, не забывай деда Андрея.

– Не собираюсь я… – начал было посвящать старика в свои планы Борис, но, поймав на себе молящий взгляд Олега, осекся.

То, что со стариком лучше не спорить, он понял сразу.

– Ладно, дед Андрей, пора нам, – проговорил участковый. – Спасибо, что не отказал. Уж не знаю, что бы я без тебя делал.

– Молод ты еще, смотреть не умеешь, потому и плутаешь в трех соснах. Вот доживешь до моих лет, тогда и поговорим, – молодецки хохотнул старик. – Ладно. Езжайте, ребятки. Пора вам. А я домой пойду.

И, опираясь на деревянную клюку, неизвестно откуда взявшуюся в его руках, побрел вдоль дороги, прихрамывая на правую ногу.

– Может, стоило его подвезти? – с сомнением спросил Борис, глядя вслед удаляющейся фигуре.

– Сам доползет, – небрежно отозвался участковый. – Я ему сколько раз предлагал прокатиться с нами до хутора, чтобы потом вместе назад доехать, но он отказывается. Не любит, мол, домов с покойниками. Хотя какой там покойник, месяц уже прошел, как Виктора убили. Но, с другой стороны, кто их, стариков, разберет. У каждого в голове свои тараканы. Да не переживайте вы так, Борис Денисович, не впервой ему. Он, говорят, к местному фермеру за молоком семь километров каждую неделю вышаркивает. А тут от силы два.

Борис спорить не стал. И спрашивать, откуда у старика вдруг появилась клюка, тоже. Не его это дело.

– Можно просто Борис, – разрешил он. – Мы ведь с вами почти одного возраста.

– Договорились, – обрадовался участковый, которого официальность общения с ровесником тяготила ничуть не меньше. – Тогда можно просто Олег. И на «ты».

– Идет, – согласился Борис.

Машина тронулась с места и углубилась в лесную чащу, чтобы уже через несколько минут остановиться возле хутора Виктора.

– Ничего себе хижина, – только и смог проговорить Борис, выбираясь из машины и осматривая наследство.

Посмотреть было на что. Нет, конечно, по меркам «новых русских», привыкших возводить пятиэтажные особняки с бассейном на крыше и тремя подземными гаражами, хибара была так себе. Но человеку, привыкшему все двадцать три года жизни созерцать стены своей двухкомнатной квартиры в спальном районе города, двухэтажный каменный дом, выполненный в непривычном для здешней глуши европейском стиле, показался настоящим чудом архитектуры. Особенно, если осознаешь, что чудо это скоро будет принадлежать тебе. Помимо этого имелись – два сарайчика, деревянный и каменный; кирпичный гараж на две машины, примыкающий непосредственно к дому, но построенный гораздо позже; приличных размеров огород, плавно переходящий в яблоневый сад; маленький бассейн, пускай не на крыше, но тоже неплохо. Все это хозяйство окружала низенькая, полуметровой высоты каменная оградка, выполняющая скорее декоративную функцию. От калитки, столь же низенькой и бессмысленной, к дому и всем постройкам пролегали аккуратные асфальтовые дорожки. Тропинка, ведущая в сад, была выложена каменной плиткой.

– Ну, как? – спросил Олег, понимая, какие чувства испытывает сейчас Борис.

Молодой человек даже забыл на время, какой ценой досталось это наследство. Однако забыл лишь на время. Восхищенный взгляд быстро наткнулся на воронку от взрыва, уродовавшую ведущую к крыльцу асфальтовую дорожку, и на пустые глазницы лишенных стекол окон с изрешеченными пулями занавесками.

– Виктор был связан с криминалом? – спросил он хмуро.

Вопрос был вполне понятен – на пьяную разборку деревенских мужиков данное побоище не тянуло. Впрочем, учитывая все обстоятельства, здесь скорее действовала не братва, а сектанты.

– Следствие еще ведется, – ответил участковый. – Но пока не ясно, кто убийцы и что побудило их так зверски расправиться с твоим братом. Этим занимается прокуратура, я не в курсе всего. Если хочешь, постараюсь выяснить что смогу. Вообще, здесь многое не ясно. Следователь только руками разводит. Пойдем в дом, я тебе самое интересное покажу. Как раз касается пожара, о котором ты недавно упомянул.

Пожар действительно был. Запах дыма и копоть на обоях явно свидетельствовали о нем. Однако на этом все заканчивалось. Мебель, ковры на стенах и полу, музыкальный центр и телевизор – все было цело.

– Не понимаю, – честно признался Борис, осмотрев первый этаж.

– И никто не понял. Пожар был, это точно. Эксперты установили, что все здесь полили бензином и подожгли. И горело, по всей видимости, хорошо, ибо пластик кое-где все же не выдержал и оплавился. Но не более того.

– То есть, если я правильно понимаю, ты хочешь сказать, что бензин выгорел, но ничего не поджег? Как такое возможно? – чувствуя себя полным идиотом, проговорил Борис.

– Ты бы видел наших экспертов. Вот у кого действительно физиономии вытянулись, когда они это поняли и попытались осознать. Кстати, в доме были тела людей, очевидно нападавших, тех, кого Виктор успел положить, прежде чем они добрались до него. Так вот они сгорели основательно. Все, кроме твоего брата. Его огонь не тронул. Впрочем, ему-то как раз и без того досталось.

– Его распяли на перевернутом кресте? – уточнил Борис, чувствуя, как по спине пробегает легкий неприятный холодок. Он уже знал, как умер его брат, и сам не понимал, почему переспрашивает сейчас. Думать об этом было жутко. Неудивительно, что дед Андрей отказался ехать сюда. Одно дело, когда человека просто убивают, и совсем другое, если его прибивают огромными гвоздями к деревянному столбу, да еще вгоняют в сердце серебряный клин. Хорошо, что Борис никогда не был особо набожным человеком.

– Да, его именно распяли. – Олег покосился на парня, обдумывая секунду, договаривать ли то, что еще не было сказано, и решил сказать – И эксперты говорят, что он все еще был жив, когда нападавшие вбивали гвозди.

– Черт! – выдохнул Борис.

– Кстати, крест, на котором умер твой брат, тоже порядком обгорел. Огонь не тронул его только в тех местах, где дерево соприкасалось с телом Виктора.

– Сплошная мистика, – недоверчиво хмыкнул Борис.

– Или кому-то очень хотелось, чтобы мы так думали, – поддержал его участковый. Он тоже был полон скепсиса, однако знал и видел больше, чем его собеседник, и оставаться равнодушным к происходящему ему было гораздо труднее. Сначала он, например, не мог понять, почему, проживая на отшибе, в лесной глуши, Виктор Норин не удосужился обзавестись собакой. Однако когда увидел, как ведут себя привезенные на хутор служебные ищейки, начал кое-что понимать. Собаки скулили, собаки подвывали, собаки катались по земле и растерянно бродили по двору, но своих прямых обязанностей так и не выполнили. Ни одна из трех. А периодический скрип половиц и тихое неразборчивое бормотание на чердаке слышали, по меньшей мере, два десятка человек, но, кроме двух изуродованных то ли взрывом, то ли чем еще тел, ничего там обнаружено не было.

– Ну, я уже говорил, что в мистику не верю…

Борис подошел к небольшому столику, на котором лежала фотография брата. В одной руке тот держал спиннинг, а в другой приличных размеров щуку. Более самодовольного лица он не встречал уже очень давно.

– Это он на рыбалке в прошлом году. Один из наших рыбачил с ним по соседству и вспомнил, как Виктор эту рыбину поймал, – пояснил участковый.

– В прошлом году?

Борис был действительно удивлен. Дед Андрей оказался прав, когда говорил о возрасте братьев. Будучи старше Бориса на тринадцать лет, выглядел Виктор довольно молодо. Не моложаво, а именно молодо. Двадцать пять, не больше. Заглянувший через плечо Олег понял, о чем думает его собеседник.

– Да, с генами ему явно повезло. Хотел бы я так выглядеть в тридцать пять.

– Ты знал его? – спросил Борис, возвращая фотографию на прежнее место.

– Нет. Я, если честно, и о хуторе этом впервые той ночью услышал, хотя всю жизнь здесь прожил. И на моей карте его нет. Один дед Андрей только и знает. Я ж говорю, заколдованное место, – отозвался Олег и, подумав немного, поинтересовался:

– Уверен, что хочешь ночевать здесь?

– Я, в отличие от деда Андрея, привидений не боюсь, – усмехнулся Борис.

– Как знаешь, – с безразличием пожав плечами, ответил Олег, заинтересованно разглядывая что-то в окно. – Интересно, а это кто?

Борис проследил за взглядом участкового и заметил девушку, одиноко стоящую вблизи ограды. Довольно симпатичную, надо сказать. Лет двадцати пяти, стройную, миниатюрную, с восточными чертами лица и длинными вьющимися волосами, укрывающими хрупкие плечи. В незнакомке не было холодной и броской красоты фотомодели, и от этого она выглядела еще притягательней и желанней. Вот только вела себя девушка странно, словно никак не могла решить, войти ей или убежать прочь. И, кажется, она чего-то ждала.

– Ты только приехал, а тобой уже интересуются привлекательные девушки, – усмехнулся Олег.

– Может, это твоя поклонница, – предположил в ответ Борис и, подумав, добавил:

– Или подружка Витька.

Последняя мысль показалась интересной обоим, и через несколько секунд они, не сговариваясь, выбежали на улицу. Если это действительно знакомая Виктора, она могла многое прояснить. Но как только девушка увидела на крыльце двух незнакомых ей мужчин, к нерешительности прибавился еще и испуг. Не панический ужас, а нечто, смешанное с удивлением. Минутное замешательство.

– Вы кто? – удивленно спросила она.

– Лейтенант Самирин, – представился Олег, небрежно поправляя фуражку, так что осталось неясным, отдает он честь или флиртует с незнакомкой. – А вы?

– Самирин… – растерянным эхом повторила девушка, игнорируя вопрос участкового. – А где Виктор?

– По-моему, ваша очередь отвечать, – справедливо заметил Олег.

Он совершенно не обязан был отчитываться перед незнакомкой. Пускай даже столь привлекательной.

Девушка неуверенно переступила с ноги на ногу, помолчала, после чего спросила решительно:

– Я могу пройти?

– Да, конечно, – позволил ей Олег. Действительно, зачем перекидываться фразами на расстоянии, когда можно спокойно поговорить в помещении.

Дальнейшее показалось Борису каким-то дурацким трюком. Девушка сделала шаг в сторону дома, еще один и вдруг оказалась на прежнем месте, разочарованно качая головой.

– Я могу войти? – тут же повторила она свой вопрос. Только теперь она обращалась к Борису, а в голосе явно чувствовалось легкое раздражение.

– Можете, – вновь разрешил ей Олег.

– Не ты! – грубо отрезала незнакомка. – Пусть он разрешит.

Участковый и Борис удивленно переглянулись. Олег улыбнулся, жестом показывая собеседнику, что тот может действовать. – Пожалуйста, проходите, – проговорил Борис, с любопытством наблюдая за реакцией девушки. Та снова, но уже не столь уверенно, двинулась вперед и снова, как и в первый раз, оказалась на прежнем месте.

– Идиотизм! – прошипела она. – В этом доме есть еще кто-нибудь, кто может впустить меня?! Где Виктор?

– Виктор Норин мертв! – устав от непонятного шоу, грубо ответил Олег. – Убит в собственном доме месяц назад. Идите сюда и прекратите разыгрывать спектакль. Я требую, чтобы вы немедленно представились и объяснили, что здесь делаете!

– Твари, – зло бросила девушка и, проигнорировав последние требования участкового, уверенным шагом направилась прочь от дома.

– Эй, стойте! – окликнул ее Олег, бросившись следом. За время их недолгого общения у него успели появиться к девушке несколько вопросов, которые он не желал оставлять без ответов. Но когда участковый уже добежал до калитки, он вдруг понял, что загадочной незнакомки больше нет. Растерянно повернувшись к Борису, он спросил:

– Где она? Куда делась?

– Понятия не имею, – не скрывая удивления, отозвался Борис.

Он мог поклясться, что смотрел прямо в спину уходящей девушке, а потом отвлекся всего на долю секунды, и она исчезла. Словно растворилась в воздухе.

– Ничего себе шутки, – выдохнул милиционер, проходя еще десяток метров и тщетно стараясь понять, куда делась беглянка. Затем он обернулся к Борису и произнес растерянно:

– Либо я медленно схожу с ума, либо мы только что пообщались с привидением. До сих пор уверен, что тебе не нужна гостиница? Место глухое. У тебя хоть телефон-то есть?

Последний вопрос Олега был вполне логичен. Случись что – даже на помощь позвать некого. Да и не услышит никто.

Борис отрицательно покачал головой. Так уж получилось, что свой мобильник он за неделю до поездки уронил с балкона четвертого этажа, а новый приобрести еще не успел.

– Рискну, переночую, – произнес он, но уже без прежней уверенности в голосе. Происходящее больше всего подходило под одно простое определение – «чертовщина». Оставалось надеяться, что рядом с хутором нет деревни с загадочным названием Диканька, и вечера здесь будут поспокойнее, чем в гоголевских ужастиках.

– А кстати, как называется ваша деревня?

4

Это был крах. Крушение всего. Дайлана брела по лесу, потерянная и опустошенная, пытаясь правильно осмыслить произошедшее. Виктор умер, и она уже ничего не может исправить. Вся ее подготовка пошла насмарку, и она не знает, что делать. Эти двое, новый участковый и брат Виктора, которого она узнала сразу, не были врагами. Но и помочь ей сейчас уже ничем не могли. Месяц. Целый месяц! Ну почему она не приезжала раньше, когда еще можно было что-то изменить?! Теперь же, когда до прихода Инквизитора оставались считаные дни, а возможно, даже часы, она понимала, что время больше не на ее стороне. Оставался последний человек, который еще мог прояснить ситуацию и, возможно, дать пару дельных советов. Надежды, конечно, было мало, но, кроме старика Андрея, ей просто не к кому было сейчас обратиться.

К ветхому домику, расположенному на краю деревни, Дайлана подошла уже вечером.

– Кого еще там несет на ночь глядя? – голос Андрея источал неприкрытое недовольство.

– Я это, – ответила девушка, ожидая реакции из-за запертой двери.

Андрей был довольно строптив и мог запросто послать любого гостя куда подальше. Впрочем, сейчас она была настроена крайне решительно, и хозяин дома почувствовал это еще издали, не рискнув спорить.

– Ну, заходи, коли вправду ты, – голос не стал мягче. Однако интонация незаметно изменилась. Появилось вынужденное смирение. Старик ожидал ее появления, но общаться с Дайланой явно не желал. Просто она не оставила ему выбора. Его дом не имел силы Убежища, и переступить порог этого жилища гостья могла так же легко, как и простой человек.

Внутреннее убранство одной-единственной комнаты не впечатляло. Ветхий стол, пара табуретов, обшарпанное кожаное кресло, перекосившийся гардероб с кучей ненужного тряпья, торчавшего из-за неплотно запертой дверцы, диван, он же постель, холодильник «ЗиЛ», непонятно как работающий до сих пор, газовая плита, заваленная кастрюльками и тарелками, и пара десятков книг на самодельной полке. Особо выделялся из всего этого убожества только телевизор «SHARP», примостившийся на низенькой тумбочке. Впрочем, Дайлана уже бывала в берлоге Андрея и к обстановке давно привыкла.

Андрей сел в свое любимое кресло, предварительно повернув его к столу, за которым разместилась Дайлана, и проговорил не без злости:

– Что, тетя Дайя, не уберегла своего Хранителя?

Дайлана грустно качнула головой и произнесла: – Я не знаю, что делать, Андрей. Виктора убили, а я не могу пройти в Убежище. Некому теперь открыть дверь. Ты знаешь, что там произошло?

– Знаю, все знаю, – скривился дед. – Подис на него натравили. На восьми машинах приехали, сам видел. И дархи были. Много, не меньше десятка. Обложили со всех сторон, мышь не проскользнет. Хорошо подготовились, Витьке ничего не светило, только пулю самому себе в лоб пустить.

– Мог бы помочь, – сухо прошептала Дайлана.

– Не помогал и помогать не буду, – жестко отрезал старик. – Сколько раз говорил вам, что Хранителем Убежища должен быть дарх! Нет, не слушали, думали, в игры играете!

А теперь вон он, Хранитель твой, лежит в земле, сердешный. Совсем извелся, небось.

– Как извелся? О чем ты говоришь? – ужаснулась Дайлана, сразу поняв, куда клонит Андрей, но не желая верить этому.

– А ты думала, они отпустят его? – Дед ехидно и от души рассмеялся. – Глупая девчонка. «Запечатали» твоего Хранителя, намертво закрыли. Так душа теперь и сгниет вместе с телом. Скажи еще спасибо, что там повсюду руны нерушимости начертаны, пожара не случилось. А то бы и от Убежища только пепелище осталось.

– Значит, никто ничего не знает!

Дайлана начала, наконец, в полной мере осознавать весь ужас происшедшего. Дура, безмозглая дура! Все шло слишком хорошо, давалось слишком легко. Да, все последние годы они действительно играли, Андрей был прав. И вот расплата. Инквизитора уже не остановить, он придет. Но что дальше?

– Я сниму печать, выпущу его и успею предупредить Мудреца, – решительно проговорила Дайлана. – Где могила Виктора?

– Сиди и не рыпайся, девчонка! – осадил ее дед. – Думаешь, я там не был? Не ходил? Мне плевать на вашу тупую войну, но и изводить так Витьку я бы не позволил. Не разбить тебе этой печати. Хорошая она, добротная, по всем правилам наложена и мощи неимоверной! Ведь не где-нибудь, прямо посреди Потока заклинание формировали. Только силы потратишь да боли Витьке добавишь. Нет, если кто и сможет его душонку высвободить, так это Инквизитор. Его силушки хватит. А сама даже не пытайся. Жди Воина.

– Он не успеет, – обреченно проговорила Дайлана. – Его некому предупредить, что дверь в Убежище заперта.

– А ты-то на что? – усмехнулся старик и неожиданно понял, что произошло. – Или ты уже прошла Осквернение? Ну-ну, тетя Дайя, загнала ты себя в угол! Молодец! Как выкручиваться будешь?

– Найду другого Проводника, – зло отозвалась Дайлана, хотя злилась она в большей мере не на Андрея, а на себя.

И было за что. Большей глупости она не совершала ни разу за всю свою жизнь.

– Ты сама-то в это веришь? – спросил старик, но поймал на себе пылающий взгляд девушки и притих, бросив напоследок небрежно: – Ищи.

Некоторое время девушка молчала, обдумывая ситуацию. Дед Андрей не вмешивался в ее размышления, но и советов давать не собирался. Пускай девчонка скажет спасибо, что он вообще разговаривает с ней, да и то в память о прошлом. Встреться они впервые сейчас, накануне Пришествия, и разговора не получилось бы вовсе.

– Помоги, Андрей, – попросила, наконец, Дайлана, понимая тщетность своей попытки. Андрей давно выбрал свой путь и не собирался сходить с него. – Я не Проводник, чем же я могу помочь? – иронично спросил старик. – Разве что помолиться за тебя. Так ведь сама знаешь, не услышит Он меня. – Ну и сиди здесь пнем! Гниешь и продолжай гнить вместе со своей лачугой. Старый козел! – в гневе бросила Дайлана.

Больше ей с Андреем разговаривать было не о чем. Зря она вообще пришла к нему, лучше бы поговорила с тем лейтенантом. И информации больше, и нервы спокойнее. Дверь распахнулась раньше, чем Дайлана коснулась рукой обшарпанной, засаленной ручки. В пылу ярости она уже плохо контролировала свою силу.

– Поосторожнее там со своими штучками, – предупредил дед Андрей. – Петли совсем старые, дверь сорвешь!

– Починишь, – прорычала Дайлана и исчезла в вечерних сумерках.

– Ну-ну, иди, ищи, – пробормотал вслед ей старик, тяжело поднимаясь и захлопывая за девушкой дверь, – Я тебе помогать не собираюсь. Это не моя война. Не была моей и не будет.

Наступала ночь. Темнота окутывала черной вуалью землю. Но лишь немногие знали, что это только темнота. Обычная темнота.

До Начала Тьмы оставалось еще три дня.

5

Ночь оказалась для Бориса сущим кошмаром.

Сразу после отъезда участкового все было в порядке, и Борис, немного придя в себя после всех странностей пережитого дня, принялся повторно исследовать свои владения. От каменного сарайчика ключей он не нашел и заглянул в деревянный, доверху забитый дровами и углем, очевидно для обнаруженного на первом этаже дома камина. Впрочем, в последнем необходимости не было, учитывая проведенное в доме газовое отопление. В гараж Борис также попасть не смог, однако знал точно, что внутри находится упомянутая в дарении «Нива», по непонятной причине до сих пор не угнанная с пустующего на протяжении целого месяца хутора. Возможно, потенциальные воры, как и все остальные, попросту не смогли найти дорогу сюда или же, напуганные всяческими слухами, побоялись сунуться в дом с привидениями, предпочтя более безопасные виды правонарушений. Так или иначе, но Борис не стал сильно удивляться сохранности машины.

По-хозяйски обойдя сад и заглянув в пустующий бассейн, парень вернулся в дом, где в первую очередь определился с местоположением туалета и холодильника. Подробно исследовав первый, и очень не вовремя обнаружив отсутствие туалетной бумаги, Борис вынужденно уменьшил количество листочков в своей записной книжке, после чего перешел на кухню. Холодильник работал вполне исправно, однако большинство припасов Виктора было уничтожено в результате неоднократного посещения хутора правоохранительными органами. Оставшееся не внушало внешним видом никакого доверия, но к своему удивлению Борис умудрился откопать на верхней полке пару йогуртов, способных если не насытить, то хотя бы временно усыпить чувство голода. Прикончив скудный ужин, Борис улегся на диван и, включив телевизор, принялся бесцельно «перелистывать» каналы, стараясь не думать о том, что, возможно, именно так раньше лежал здесь его брат, убивая время тихими зимними вечерами.

Началось все после одиннадцати, когда на чердаке внезапно обнаружилась жизнь. Какая именно, Борис так и не выяснил, однако что бы там ни было, оно довольно активно проявило себя, сообщив новому хозяину хутора о своем присутствии скрежетом половиц, постукиванием и даже чем-то смутно напоминающим неразборчивое бормотание. Борис дважды влезал на чердак, но так ничего и не обнаружил, кроме кучи никому не нужного хлама и почерневших пятен крови на полу, обозначающих места, где когда-то лежали тела людей, штурмовавших дом Виктора. Пятна были весьма внушительного размера, а брызги на стенах и потолке довольно красноречиво говорили о том, как могли умереть несчастные. Больше всего это походило на взрыв гранаты. Только взрывная волна оказалась избирательной, поразив людей, но не повредив внутреннего убранства чердака.

Решив не ломать себе голову над неразрешимыми вопросами, коих накопилось уже немало, Борис покурил, успокоился и улегся спать, надеясь, что проснется уже утром, когда можно будет собрать вещи и поскорее убраться из этого проклятого места. Однако, как оказалось, проклятие хутора распространялось и на сны. Всю ночь, стоило Борису хоть немного задремать, перед его глазами выплывала размытая черная тень, смутно напоминающая очертаниями человека в темном плаще. Фигура пыталась приблизиться, а тихий голос, едва различимый и дребезжащий, шептал одну-единственную фразу: «Жди завтра на закате». И так до самого утра, пока первые лучики солнца не проскользнули в щелку меж плотных штор на окне. Странно, но, несмотря на события прошлой ночи, позволившие ему поспать от силы пару часов, разбитым он себя совсем не чувствовал. Скорее наоборот, он был бодр. И только чувство голода, терзавшее его всю ночь, обострилось еще больше, напоминая, что одним святым духом сыт не будешь. Пообещав себе, а точнее своему желудку пару-тройку сочных гамбургеров, как только он доберется до города, Борис оделся и вышел из дома.

И окончательно пожалел, что остался ночевать в этом проклятом месте.

– Господин Норин, а мы вас уже заждались, – возле ограды стоял ослепительно белый джип, из которого при появлении парня вышел элегантный мужчина лет пятидесяти в дорогом костюме и с дипломатом в руках.

– А вы уверены, что я именно тот Норин, который вам нужен? – настороженно поинтересовался Борис.

Неизвестный гость мог искать его давно почившего брата

– Ну, как же, Норин Борис Денисович, это ведь вы? – осведомился незнакомец.

– Я, – обреченно согласился Борис, понимая, что разговора не избежать.

На бандита незнакомец похож не был, но было в нем нечто отталкивающее и настораживающее.

– Вот и замечательно, – незнакомец широко и приветливо улыбнулся. – Я могу пройти?

Ситуация показалась Борису забавной. Ему вдруг стало безумно интересно, сможет ли этот человек преодолеть ту невидимую пружинящую стену, что не пропустила вчера девушку.

– Проходите, – позволил он и едва не добавил едко: «Если сможете…»

Но, к его разочарованию, гость спокойно прошел на «запретную территорию», дружелюбно протягивая руку для приветствия.

– Яфимцев Петр Георгиевич, – представился он.

– А меня вы уже знаете, – отвечая рукопожатием, заметил Борис.

Пока все шло довольно неплохо, но ведь и разговора еще не было, а посему он решил быть настороже. По непонятной пока причине ситуация ему совершенно не нравилась.

– Да, конечно, иначе нас бы здесь не было, – отреагировал на замечание Бориса г.ость.

– И чем обязан столь раннему визиту? – осведомился Борис.

– Сразу к делу? Мне нравится ваш подход, – заметил Яфимцев.

– Пригласил бы вас на завтрак, но, боюсь, смогу предложить только заплесневелый хлеб и подозрительного вида колбасу. Хотите?

– Нет, пожалуй, воздержусь, – достойно восприняв шутку, отозвался гость.

– Тогда к делу, – поторопил его Борис.

Разговор о еде был весьма актуален. Необходимо было как можно скорее добраться до ближайшего Макдоналдса или хотя бы до ближайшей палатки, торгующей «Сникерсами» и «Марсами».

– Да, конечно. Я представляю интересы одного весьма влиятельного человека, который желает пока оставаться неизвестным, и уполномочен сделать вам весьма выгодное предложение.

– Какое же? – насторожился Борис.

– Сегодня вы собирались заехать в нотариальную контору для подписания ряда документов о праве наследования собственности. Если не ошибаюсь, дарственная на землю, постройки и так далее. Так вот, этот человек очень заинтересован в приобретении данного участка. Признаюсь честно, мы не ожидали, что найдется наследник. Виктор Денисович никогда не упоминал о брате.

– Он знал вас? – удивился Борис.

– Да, мы встречались. Ваш брат был человеком замкнутым и подозрительным. Он не пожелал даже разговаривать с нами. Вы, я надеюсь, не переняли его характер.

– Вы хотите купить хутор?

– Да. Вы ведь все равно собирались продать его, не так ли? Думаю, лучшего покупателя, чем мы, вы не отыщете.

– Почему? – Происходящее не нравилось Борису, но, как человек разумный, он готов был рассмотреть все предложения. В конце концов, он действительно собирался продавать хутор.

– Я предлагаю вам цену, вдвое превышающую максимальную стоимость этого участка. Поверьте, это очень неплохие деньги. И просто шикарная сделка.

– Да, согласен. Предложение весьма щедрое. Но вы так и не сказали, почему этот хутор так важен для вас. Поверьте, это не самое приятное место для отдыха.

– Я всего лишь адвокат. Мне совершенно безразлична дальнейшая судьба дома, – признался Яфимцев и похлопал ладонью по дипломату. – Так мы договорились?

Неужели деньги у него с собой? Интересно, кому это понадобилось так срочно заполучить в собственность дом с привидениями? И еще интереснее, что случится, если попробовать отказать?

– Я могу подумать? – осведомился Борис.

– Да, конечно, – моментально согласился гость и тут же добавил: – Десяти минут вам хватит?

Ничего себе срочность!

И словно озарение: им не нужен дом, им нужно, чтобы Борис поскорее уехал отсюда.

– Почему вы так стремитесь избавиться от меня? Вопрос прозвучал неожиданно даже для самого Бориса.

Он совершенно не желал задавать его, но слова буквально выпрыгнули из открытого рта.

– Это столь важно?

В голосе адвоката появилась едва различимая тень раздражения. Похоже, Борис попал в самую точку.

– Для меня – да, – довольно жестко ответил Борис – Здесь убили моего брата, и я не хотел бы продавать хутор, пока не выясню, что с ним произошло. Приезжайте снова, когда закончится следствие, тогда и поговорим. А пока, прошу вас, покиньте двор. Мне пора в город.

– Думаю, нам по пути, – сухо произнес Яфимцев.

Из машины, словно получив невидимый приказ, появились двое мрачных бритоголовых парней во всем черном, явных фанатов «Матрицы», одетых, впрочем, учитывая июньскую жару, явно не по сезону. Театрально хлопнув дверьми, они, не сговариваясь, поправили ремни брюк и показали рукояти пистолетов, торчащих из-за поясов.

Весьма красноречиво. Значит, вот как они «уговаривали» Виктора. Или нет. С Виктором у них был другой разговор. Борис никогда не считал себя трусом, но заметно ощутимая дрожь в коленях дала ему понять, как он заблуждался. И стыдиться ему было совершенно нечего. Он один, их трое, и, по крайней мере, у двоих пистолеты. Совсем не игрушечные. А кругом природа… Тишина… Прибьют, и пискнуть не успеешь. Виктор вон какое побоище устроил, а милиция приехала только остывшее тело с креста снимать. Неприятно, ох как неприятно осознавать себя в роли жертвы. Сложив руки на груди и стараясь выглядеть достойно,

Борис спросил у адвоката, если, конечно, тот действительно был адвокатом:

– И что дальше? Придушите меня здесь и закопаете под яблоней? Ах, да, вы же работаете иначе. Только что-то не вижу креста. Или он у вас разборный?

Борис играл с огнем и прекрасно осознавал это, но остановиться уже не мог. Очевидно, от страха у него открылся «словесный понос». Услышав его тираду, Яфимцев улыбнулся и, поставив дипломат на землю, поковырял мыском ботинка асфальтовую крошку в воронке от гранаты.

– Господин Норин, – агрессивно-официальный тон заставил Бориса почувствовать себя еще большим ничтожеством. – Мы с вами умные люди и оба понимаем, что сейчас может быть избран только один путь. Простой или сложный, решать вам. Двигаясь по простому пути, вы становитесь значительно богаче и спокойно возвращаетесь домой, осознавая, что благополучно, а главное, выгодно, избавились от ненужного вам наследства. Вас никто никогда не побеспокоит, и вы продолжаете вести свое жалкое никчемное существование в родном городе, постепенно забывая об этом неприятном инциденте. Второй путь… Скажем, второй путь для вас будет значительно короче, и это не угроза, а констатация факта. Выбор, конечно, за вами, но я думаю, вы достаточно разумный человек, чтобы не совершить ошибку. Итак?

А что «итак»? Конечно, есть такое понятие, как гордость. Но в его случае геройство будет равносильно даже не безумию, а чистейшей воды идиотизму. И вот главный вопрос: хочет ли он быть живым и богатым трусом или же предпочтет стать доблестным идиотом, превратившимся в корм для червей? Непривычная дилемма. Хотя, что тут выбирать? Два бритоголовых «аргумента», стоящие возле машины, говорили явно не в пользу второго варианта.

– Чего вы хотите? – смиренно спросил Борис, опуская взгляд, чтобы не видеть самодовольной физиономии адвоката.

– Того же, чего и пять минут назад, – ответил Яфимцев. – Сейчас вы поедете с нами к нотариусу и переоформите дарение на имя, которое мы вам укажем. Все документы уже оформлены, и вам нужно будет только поставить свою подпись. После этого вы забираете содержимое этого дипломата и спокойно уезжаете домой, навсегда забывая о нашем городе. Если пожелаете, мы даже поможем вам благополучно добраться до дома. Сумма все же немалая.

– И вы всерьез гарантируете мне безопасность после того, как я выполню все ваши требования? Верится с трудом.

– Господин Норин, вы должны понять, что мы не мелкие вымогатели и не бандиты с большой дороги, – терпеливо и спокойно объяснил адвокат. – И деньги, которые мы платим вам, по нашим меркам ничтожно малы. В данном случае мы заинтересованы не в количестве, а в качестве. Нам нужен этот дом, и деньги не имеют значения. До уровня мелких уголовников мы опускаться не собираемся. Если, конечно, вы не вынудите нас на это.

Приятно осознавать, что тебя окружают благородные люди.

– Ладно, – смирился со своей участью Борис, понимая безвыходность положения.

– Вот и замечательно, – обрадовался адвокат и, подхватив дипломат, едва ли не пританцовывая направился к машине, попутно бросая бритоголовым: – Загружаемся, ребята, Борис Денисович великодушно согласился прокатиться с нами до города.

– Кажется, ваши солдатики разочарованы моим решением, – заметил Борис, садясь на заднее сиденье рядом с Яфимцевым. – Они бы с удовольствием вышибли мне мозги.

– Не обращайте на них внимания. Они еще дети, гормональные бомбы, – отмахнулся адвокат.

– Вы считаете, что они когда-нибудь повзрослеют? – поинтересовался Борис. Его снова начало нести.

– Знаете, как зарядить гормональную бомбу? – спросил адвокат. – Пиво, чипсы, травка, женщины и легкий мордобой вместо колыбельной на ночь, вот основные компоненты. Состав иногда меняется, но основа неизменна. И такие бомбы не взрослеют по определению. Существо, целиком и полностью зависящее от плотских услад, всегда будет нашим, нужно только уметь поманить. Как любое животное. Для кого-то взрыватель – наркотики. Легкие или тяжелые, не суть важно. Кто-то впадает в столбняк при виде очередной сексапильной красотки. Некоторые со временем начинают считать себя умными, но на самом деле просто умники, и такими управлять еще легче, – поведал адвокат, не стесняясь говорить в присутствии своих бритоголовых «аргументов».

Те даже не отреагировали на высказывания Яфимцева. Хорошо вышколенные псы. Существа, как назвал их адвокат. Интересно, чем их «приманили»?

– Интересно, как вы нашли дорогу сюда? – поинтересовался Борис, когда машина тронулась с места. – Старичок помог?

– У нас свои поводыри, – сразу уловив, о чем речь, ответил адвокат.

И действительно, на злополучном перекрестке, там, где Олег ссаживал деда Андрея, джип притормозил, чтобы подобрать еще одного пассажира – мужчину лет тридцати, высокого, худощавого, длинноволосого, одетого в немного потрепанный темно-зеленый пиджак поверх черной рубашки и плохо проглаженные черные брюки, небритого и, кажется, немного пьяного. Или больного. По крайней мере, садясь в машину, вел он себя крайне неуверенно, словно плохо соображал, что происходит вокруг.

– Что так долго? – недовольно спросил новенький, и, увидев мрачного Бориса, коротко представился: – Серж.

– Борис, – машинально ответил парень, пожимая тому руку. – Но вы, наверно, уже знаете.

– Знаю, – признался Серж и моментально потерял интерес к беседе, отвернувшись к окну.

Адвокат предпочел не отвечать на заданный небритым вопрос о продолжительности переговоров. И так понятно, что не чаевничали они там. Да и недолго, на самом деле, продолжалась их беседа.

Машина тронулась, унося пассажиров в сторону города. В салоне с появлением Сержа воцарилась гробовая тишина. Помнится, такое уже случилось, когда в газик Олега сел старик. Борис еще тогда хотел пошутить, что пока они так едут, по всей стране рождаются целые милицейские полки, но промолчал. Теперь ситуация повторилась, но поводов шутить было еще меньше. Не те люди. От нечего делать Борис принялся анализировать ситуацию.

Итак, вся компания в сборе. Что мы имеем: адвокат или кто он там, элегантный, солидный, умный, привыкший к роскоши и приличным гонорарам. Два бойца а-ля «Матрица», тупые, беспощадные, готовые беспрекословно исполнять любой приказ своего хозяина. Доберманы со стальными клыками. С такими лучше не шутить. И, наконец, совершенно непонятная личность Серж-поводырь. Интересно, что Яфимцев подразумевал под этим определением? Значит, дед Андрей тоже поводырь? Или это образное выражение?

Спустя десять минут джип свернул с пригородного шоссе на основную магистраль, и вскоре за окнами выплыли первые городские многоэтажки.

– Не возражаете, если мы заедем куда-нибудь и перекусим, прежде чем займемся делами? – робко предложил Борис, которого продолжал терзать недовольный длительным воздержанием желудок.

– Не думаю, что наше дело займет много времени, – в свою очередь заметил адвокат, давая тем самым понять, что у них нет ни времени, ни желания отвлекаться по мелочам.

– Хорошо, – согласился Борис, но не удержался и продолжил: – Но если я неожиданно потеряю сознание или умру голодной смертью, вы будете жалеть до конца своей жизни.

Адвокат и «люди в черном» промолчали. За всех ответил Серж, заметно повеселевший за последние десять минут. Неизвестно, что с ним произошло, но перемены были поразительные. Пропали вялость и рассеянность, исчезла нездоровая краснота вокруг глаз, появился здоровый румянец на щеках, и даже щетина, до этого небрежная и клочковатая, обрела вдруг ухоженный вид, превратившись из лишней детали в достойное дополнение.

– Не беспокойтесь, в случае чего мы поддержим вас в сознании достаточно долго, – сообщил он, вежливо улыбнувшись.

– Достаточно долго для чего?

Не понравилась Борису эта улыбка, ох как не понравилась.

Но ответить Серж не успел. Внезапно его лицо стало мрачнее тучи, затем на нем отразился испуг, смешанный с гневом, а спустя еще секунду сильный удар в переднее левое крыло буквально вынес мощную машину на обочину, попутно развернув ее на сто восемьдесят градусов. Ливнем брызнули стекла. Кто-то закричал, но его голос был заглушён скрежетом металла и непонятным визгом. Бориса сильно тряхнуло, в грудной клетке что-то неприятно хрумкнуло, кажется, ребро, но боли пока не было. Очевидно, ее перекрыл страх.

Борис не видел, что произошло, но догадаться было нетрудно. Раньше он никогда не бывал в авариях и теперь жадно впитывал новые ощущения. Без малейшего удовольствия, надо сказать, ибо ощущения оказались самыми неприятными.

Ничего себе начался день! Что дальше?

Дальше – больше. Внезапно дверь со стороны Бориса распахнулась, вернее, не распахнулась, а слетела с петель, вывалившись наружу. В салон проникли чьи-то руки, нежные и миниатюрные, почти детские, схватили растерянного парня за ремень брюк и сильным рывком выдернули его из машины.

– Эй! – только и успел крикнуть Борис, еще плохо соображая, что происходит.

Но его уже тащили куда-то прямо по асфальту за запястье правой руки, не обращая внимания на все его взбрыкивания и вялое сопротивление. Парень пытался разглядеть своего спасителя или похитителя, но видел только смутные очертания фигуры и размытые краски, словно волок его не человек, а бесплотная тень. Тогда Борис перевел взгляд на машину и был удивлен не меньше, ибо не увидел автомобиля, ударившего их. Лишь одинокий покореженный джип, дымящийся на обочине. Наконец, неизвестному надоело тащить свою ношу. Очередным рывком, не менее сильным, чем первый, Бориса поставили на ноги и отвесили звучную пощечину, приводя в себя. Туман развеялся. Растерянно тряхнув головой, Борис сфокусировал взгляд на лице своего спасителя-похитителя.

– Вы?! – только и сумел произнести он, глядя на ту самую незнакомку, что столь таинственно исчезла с хутора вчера вечером.

6

Удар был сильный. Значительно сильнее того, что Дайлана хотела использовать изначально. Но когда машина отступников уже поравнялась с ней, она вдруг почувствовала дарха, сидящего в салоне, и инстинктивно увеличила силу удара почти вдвое, выбрасывая джип с дороги и едва ли не переворачивая его. Действовать нужно было быстро, пока полис и дарх не пришли в себя и не сообразили, что происходит. Подбежав к дымящей развороченным двигателем машине, в спешке она вновь не рассчитала силы, случайно вырвала дверь и едва не покалечила брата Виктора, вытаскивая его на улицу. Парень пытался что-то кричать и даже сопротивляться, но Дайлане было все равно. Главное, оттащить его подальше от джипа.

Схватив бедолагу за руку, она проволокла его добрую сотню метров, прежде чем решила остановиться. Затем она поставила Бориса на ноги и несильной пощечиной вывела его из шока. Одновременно с этим Дайлана вышла из Тесила и сбросила «Вуаль Гадеса», позволяя тем самым парню увидеть себя. Не стоило этого делать при людях, но все были слишком увлечены необычной аварией и не обратили на нее никакого внимания.

– Вы?!

Борис, наконец, пришел в себя и теперь удивленно смотрел на девушку.

– Машину водишь?

У Дайланы не было времени на пустые разговоры. Время стремительно уходило.

– Что? – смутился столь неожиданному вопросу парень. – А где вторая машина? Кто нас ударил?

– Машину водить умеешь? – почти по слогам переспросила девушка, косясь попутно в сторону дымящегося джипа. В его салоне уже началось оживленное шевеление. Нужно было ударить еще сильнее, но тогда она рисковала ранить Бориса. А этого пока допускать нельзя.

– Умею, – робко ответил парень, не зная, чего ожидать.

– Отлично!

Ловить попутку было некогда. Дайлана подошла к ближайшей машине у обочины. Темно-вишневый «ауди». Замечательно, немного скорости не помешает. Взвизгнула и притихла растерянная сигнализация, не понимая, какая сила заставила ее открыть замок чужакам. Приглушенно заурчал покоренный мотор. Дайлана тратила на пустяки силы, так необходимые ей сейчас, но ничего другого придумать не могла.

– Садись!

– Это ваша? – с сомнением спросил Борис.

Ничего себе девушка! Загадочна, красива, как ангел, сильна, как… Не важно. Да еще и богата. Сногсшибательное сочетание.

– Садись и уезжай. Немедленно! Возвращайся в Убежище и не высовывайся оттуда, пока я не появлюсь! Понял? – проговорила Дайлана.

– Куда возвращаться? – переспросил Борис, представляя, что попал либо в шпионский боевик, либо в кошмарный сон.

– На хутор! – нетерпеливо пояснила Дайлана.

Ее внимание снова привлекло движение у джипа. Двери авто одна за другой открылись, и из салона выбрались бритые, а следом помятый Яфимцев и Серж.

Дайлана буквально впихнула Бориса в машину.

– Слушай и запоминай, – бегло затараторила она, понимая, что времени не осталось совсем. – На хуторе, в доме, под полом есть тайник. Найди его сразу, как только приедешь. В тайнике должен быть нательный крест, довольно большой, с кадуцеем на одной стороне и мечом на другой. Надень его и ничему не удивляйся. И обязательно оставайся на хуторе как можно дольше. Не выходи за пределы ограды. Я все объясню, когда приду. Все, езжай!

– А вы? – удивился Борис.

Действительно, почему бы не поехать с ним сейчас и не рассказать все по дороге?

– Я пока придержу этих, – ответила Дайлана. – Ну же, проваливай!

Ничего толком не понимая в происходящем, Борис захлопнул дверцу и выехал на дорогу, очень сомневаясь, что сможет в одиночку найти путь на хутор. Ситуация была невероятно бредовая. Сначала его силой вынуждают переоформить дарение на дом, потом неожиданно спасают, теперь отправляют искать какой-то там крестик с кадуцеем. Кстати, а что такое кадуцей? Парень очень надеялся, что ситуация прояснится в ближайшее время. И еще он вдруг понял, что так и не сумел позавтракать.

Тем временем, убедившись, что Борис находится в сравнительной безопасности, Дайлана решительно направилась к джипу, снова возвращаясь в Тесил и накидывая «Вуаль Гадеса», делающую ее невидимой для людей. Одновременно она быстро расстегнула свою сумочку и извлекла из нее «стечкина». Стрелять из этого пистолета она так толком и не научилась. Времени совсем не было. Поэтому, быстро приближаясь к отступникам, она просто направила пистолет в их сторону и открыла огонь. Не попасть, так хотя бы напугать, заставить затаится. Ей нужно было выиграть для Бориса несколько минут, всего несколько минут, чтобы ни дарх, ни его подис не бросились за парнем в погоню. Испуганный адвокат шустро юркнул за машину, моментально сообразив, чем все это может закончиться. По дарху пулять свинцом было просто бессмысленно. Оставались бритые. Они были людьми, но на шее у каждого болтался маленький золотой треугольник амулета «Сумеречное око». Это была примитивная версия легендарного «Глаза Мира», не столь могущественная, но позволяющая простому человеку видеть в Тесиле и разрушать пелену «Вуали Гадеса». К тому же бритоголовые были вооружены. Что же, выбор очевиден. Простите, ребята…

Бах, бах, бах, бах!!!

Первые три пули визгливо вгрызлись в металл машины, не достигнув цели, однако четвертая и пятая нашли жертву, продырявив грудь и шею одному из подис. Не проронив не звука, бритый рухнул на асфальт, заставив тем самым второго бритого подумать об укрытии. Но найти его он не успел, ибо следующая пуля разбила ему коленную чашечку левой ноги, и пока он, удивленно глядя на Дайлану, падал, еще одна пуля вошла ему в живот и вылетела со стороны спины, перебив позвоночник. Неплохо, совсем неплохо для любительницы. Менее чем за пять секунд уложить двоих. Впрочем, ей случалось делать и не такое. Справиться с парой подис, даже если они камперы, для нее ерунда. Главное – дарх, еще не понявший, что в руках Дайланы обычная железяка, бесполезная против него. Но это не надолго. Без боя Серж сдаваться не собирался, а уж убегать и подавно. Накинув «Вуаль Гадеса» и двигаясь с невероятной быстротой, он бросился на девушку. Показывать свою беспомощность Дайлана не хотела, но, к сожалению, выбора у нее не оставалось совсем. Направив ствол пистолета в сторону быстро приближающегося дарха, она открыла огонь, полностью опустошая обойму. По меньшей мере, три пули угодили Сержу в грудь и сбили его с ног. Обливаясь кровью, дарх упал и затих, пытаясь прийти в себя. Теперь у Дайланы было всего несколько секунд, прежде чем начнутся настоящие неприятности.

Машинально прощупав пространство, девушка с удовлетворением обнаружила только одну Нить Жизни, тянущуюся к телу Сержа. Превосходно! Если еще окажется, что Серж не нефалим, а обычный сошар, у нее есть довольно неплохие шансы на победу. При свете дня, да еще с одной Нитью Жизни, у дарха просто не хватит сил на восстановление. Главное, чтобы повреждения оказались достаточно сильными. На ходу перезарядив обойму, Дайлана вплотную приблизилась к врагу, собираясь превратить его тело в решето, но выстрелить не успела. Мощной волной воздуха, сжатой в невидимый тугой кулак, ее отшвырнуло в сторону. От неожиданности девушка выронила оружие. В следующее мгновение Серж был уже на ногах, растерянно разглядывая свои раны. Рубашка была насквозь пропитана кровью, обильно хлещущей из еще не успевших затянуться ран. Хорошо, что сейчас на нем, как и на Дайлане, была «Вуаль Гадеса», великолепно отводящая глаза людям. Иначе вид восставшего покойника привел бы в замешательство многих.

– Железо? – прошептал дарх и зло посмотрел на Дайлану, тяжело поднимающуюся на ноги. – Ах ты, ведьма бешеная! Совсем из ума выжила?! Забыла, с кем дело имеешь?!

Он коротко взмахнул рукой, изображая бросок бейсболиста. Десятки маленьких белых молний, сверкнувших меж пальцев, мгновенно свились в один искрящийся клубок и сорвались с его ладони, устремившись в лицо девушке. Дешевый трюк. Эффектный, но не всегда эффективный против опытного воина. Впрочем, возможно, Серж просто проверял ее.

Ожидавшая чего-то подобного, Дайлана подхватила и быстро выставила перед собой сумочку, закрываясь от удара. Шаровая молния, даже не коснувшись ее кожаного бока, разлетелась огненными брызгами, быстро угасающими в воздухе.

Руна «Темного щита», изображенная на подкладке сумочки, не могла отразить сильное заклинание, но против подобных фокусов защищала хорошо. На счастье Дайланы, Серж был молод и поэтому не очень силен. Она не удивилась бы, узнав, что его облик соответствует истинному возрасту. Будь он чуть могущественнее, и огненный шар превратил бы и руну и сумочку в облако раскаленной пыли. Но даже молодой дарх сейчас был опасен для Дайланы, когда ее «оскверненное» тело не получало никакой энергии извне.

На формирование сложного боевого заклинания сил уже не было. Все ушло на первый удар по машине. Выхватив из своих более чем скромных запасов немного энергии, Дайлана ударила дарха потоком «Слепого ветра», пытаясь выжечь врагу глаза и выиграть хотя бы немного времени для отступления. Но фокус не удался. Пускай Серж не был силен, зато он оказался достаточно хорошо подготовлен к бою. Слишком поздно Дайлана заметила на среднем пальце колдуна золотую печатку с миниатюрной руной «Темного щита», заговоренную, несомненно, гораздо более могучими дархами, чем она. Встретив «Слепой ветер» прямым ударом кулака, Серж без труда разбил жгучую «плоть» заклинания, да так, что его ошметки брызнули во все стороны, поражая случайных прохожих. Кто-то закричал, не понимая, почему в мире внезапно наступила ночь. Бедняга. Он еще не знал, что больше никогда не увидит солнца. В другое время Дайлана могла бы помочь, но сейчас ей не хватало сил даже для собственной защиты. Она проигрывала по всем показателям и ничего не могла поделать с этим. Обидно, ох как обидно быть побежденной дархом, которого в другое время она могла бы вывернуть наизнанку одним движением мизинца. Теперь Дайлана могла надеяться только на пистолет, валяющийся в нескольких метрах от нее. Порядком продырявив тело дарха, она могла ослабить его. Против пули, даже обычной, руны бессильны.

– Сегодня не твой день, ведьма, – прошипел Серж, показывая печатку на сжатой в кулак руке.

Наверное, он сейчас считал себя очень крутым. Понимая, что второго шанса у нее не будет, Дайлана рванулась к пистолету, но не успела сделать и шага.

Взмахнув рукой, колдун сформировал простенькую «Воздушную волну», которая отбросила девушку в узкий проулок и не позволила ей дотянуться до оружия. Дарх прекрасно понимал, что стоит противнице заполучить «стечкина», как она моментально уравняет их шансы.

– Даже не надейся!

Серж взглянул на пистолет, и тот, лихо подпрыгнув, очутился в его руке. Не раздумывая ни секунды, дарх открыл огонь. Обойма была полна, однако, как оказалось, Серж обращался с оружием еще хуже Дайланы. Хотя и его навыков было вполне достаточно. Одна пуля раздробила девушке ключицу, еще две пробили правое легкое, одна – левое, чуть выше сердца, одна застряла в бедре. Боль на мгновение парализовала мозг несчастной, а когда Дайлана снова пришла в себя, она поняла, что лежит на спине, чувствуя холод асфальта, обильно залитого ее собственной кровью. А еще она увидела лицо ненавистного Сержа, склонившегося над своей жертвой.

– Ты проиграла, ведьма, – сообщил дарх, присев рядом с девушкой на корточки. – Но знаешь что? Я не стану убивать тебя сразу. Я оставлю тебя здесь, а сам отправлюсь за Нориным и остановлю его раньше, чем он доберется до Убежища. Я высосу его досуха, а ты будешь лежать здесь, медленно умирая и осознавая свою полную беспомощность.

Рядом появилась сосредоточенная физиономия адвоката.

– Нужно спешить, – поторопил он, стараясь не смотреть на окровавленное тело девушки. – Народ собирается, и менты вот-вот приедут. Мне проблемы с властями ни к чему!

– Уже иду, – раздраженно отозвался Серж, выпрямляясь. Уже собравшись было уходить, он вдруг остановился и, повернувшись к Дайлане произнес: – Осталось два дня, ведьма. Скоро война закончится, и ты ничего не можешь сделать! Это Творение будет нашим. Прощай.

– И не мечтай, – едва слышно прохрипела Дайлана, неожиданно осознав, что у нее вновь появился шанс если не выиграть схватку, то, по крайней мере, свести ее в ничью. Неудобно заломленная за спину рука нащупала короткий серебряный нож, закрепленный на ее поясе. Она совсем забыла о нем во время драки, да и не помог бы он тогда, но сейчас попробовать стоило. Хуже, чем сейчас, быть уже не могло.

– Что? – усмехнулся Серж, вновь склонившись над девушкой.

– Серж, нам пора, – нетерпеливо поторопил дарха адвокат. – Норин уходит!

– Не уйдет! – огрызнулся колдун и наклонился еще ниже. – Что ты сказала?

– Ниже! – буквально взмолилась девушка, понимая, что на таком расстоянии у нее пока нет шанса.

К счастью, Серж воспринял ее мольбу по-своему.

– Ведьма хочет что-то сказать мне, – предположил он и приблизился к Дайлане еще немного. – Говори, ведьма.

Теперь их разделяло не более полуметра. Вполне достаточно!

Собрав всю ярость в кулак и сжав зубы, чтобы не закричать от невыносимой боли, девушка извернулась и, обдирая об асфальт костяшки пальцев, высвободила придавленную собственным телом руку с зажатым в ней серебряным ножом. Коротенькое десятисантиметровое лезвие просвистело в воздухе и замерло, глубоко погрузившись в теплую плоть шеи дарха.

Пару секунд ничего не происходило. Дайлана и Серж просто смотрели друг другу в глаза, пытаясь осмыслить случившееся. Каждый думал о своем…

– Твою мать… – удивленно, да-да, именно удивленно произнес, наконец, Серж, хватаясь за горло и отталкивая руку Дайланы, тем самым выдергивая нож из раны. Большая ошибка! Не способная затянуть рану, нанесенную Чистым металлом Силиорда, плоть разошлась, и из перебитой артерии хлынул неудержимый поток крови, едва заметно фосфоресцирующей – естественная реакция организма дарха на серебро. Испуганный увиденным, адвокат моментально побледнел, что-то пробормотал, затрясся и бросился прочь. Ему совершенно не хотелось становиться следующей жертвой Дайланы.

– Ведь… ма… – прохрипел дарх, неловко пытаясь встать. Он еще мог выкарабкаться. Рана была очень серьезная, но не смертельная для дарха, имеющего хотя бы одну Нить Жизни, поэтому Дайлана, уже теряя сознание, рванулась вперед и нанесла колдуну еще один удар, на сей раз в солнечное сплетение. Серж взвыл, сгибаясь пополам, и упал рядом с девушкой. Он уже не мог говорить и лишь хрипел, дергаясь в предсмертной агонии. Теперь он умирал. У Дайланы не было ни малейшего сомнения на этот счет. И теперь она наконец-то была удовлетворена.

Некоторое время девушка еще слышала тихие стоны Сержа, а потом проулок погрузился в тишину. Дарх был мертв.

Что ж, Дайлана победила. Что теперь? У девушки нет сил даже поднять голову и осмотреться, что уж говорить о полноценном восстановлении. И самое страшное – «Вуаль Гадеса» рассеялась, но у раненой нет сил, чтобы перейти из Тесила в Творение, а значит, ни один человек не способен заметить ее. Она будет лежать в этом проулке бесконечно долго, пока ее не обнаружат крысы или бродячие собаки, способные, как и дархи, видеть Тесил. Интересно, она будет еще жива, когда эти хвостатые начнут поедать ее плоть? Вот уж вопрос так вопрос. Не хотелось бы никогда узнать ответ на него. Но, похоже, время пришло.

Дайлана не знала, сколько пролежала вот так, глядя в безоблачное небо и отсчитывая минуты в угасающем сознании, прежде чем услышала приблизившиеся к ней тихие шаркающие шаги. Кто это, друг или враг? Случайный прохожий или дарх, пришедший, чтобы закончить начатое Сержем.

Через мгновение Дайлана услышала неожиданно знакомый голос:

– Вот ведь как все обернулось, тетя Дайя. – В проулке стоял дед Андрей и с любопытством разглядывал лежащего у его ног мертвого колдуна. – Натворила ты дел, нечего сказать.

Случайно ли оказался старик в городе или нет, девушка не знала. И не желала пока знать. У нее осталось слишком мало времени. А она так и не успела сделать всего, что должна.

– Андрей, помоги, – собрав остатки сил, прошептала Дайлана, оставив вопрос о внезапном и столь своевременном появлении старика на потом. Если, конечно, это потом будет.

– А я вот в город за продуктами выбрался, – спокойно сообщил дед, проигнорировав просьбу Дайланы и показывая ей старую матерчатую сумку, действительно наполненную продуктами. – Иду, значит, витрины смотрю. Красивые они в городе, витрины-то. Хорошо делать научились. Вот я и решил прогуляться. Спешить-то мне куда? Некуда. Это вы все торопитесь, а я по жизни спокойно иду, не рвусь никуда…

– Будь ты проклят! – не удержавшись, зло прохрипела Дайлана.

– Все мы будем прокляты, – усмехнулся старик и, подумав, добавил: – Через пару дней.

– Это… можно… остановить… – задыхаясь от скопившейся в легких крови, проговорила девушка.

Старик подошел к Дайлане вплотную и не сильно, но довольно бесцеремонно ткнул ее в грудь клюкой. Девушка даже не почувствовала тычка, а дед покачал головой и проговорил:

– Эк тебя разделали. Плохо, небось? – Кажется, он просто издевался. – Покормиться бы тебе, Нить кинуть, так ведь не будешь. Сдохнешь, а кормиться не будешь.

– Мне… нельзя… – Дайлана была готова заплакать, чувствуя безысходность сложившейся ситуации.

– Да, конечно, боишься Необратимости, – усмехнулся сквозь густую бороду Андрей. – Ну-ну. Бойся.

Отложив клюку в сторону, старик склонился над Дайланой, затем попытался поднять ее окровавленное тело, но сил в его дряхлом теле оказалось маловато.

– Что ты делаешь? – простонала девушка.

– Разве не видишь, дура, помогаю тебе, – зло огрызнулся старик, тяжело дыша.

– Ты не сможешь, – выдохнула Дайлана. – Мне не сможешь. Но ты еще успеешь в Убежище. Прошу, помоги брату Виктора. Он – наша последняя надежда. Не дай подис добраться до него. Умоляю…

Старик вздохнул, оглядываясь по сторонам. Мимо проулка шли люди, обычные люди, спешащие по своим делам, веселые и грустные, любящие и ненавидящие, здоровые и больные, но такие счастливые, ибо нет большего счастье, чем неведение. Однажды, много лет назад Андрею была дарована Истина, и, познав ее, понимая, что назад пути уже нет, он зарыдал, проклиная всех и вся. Он не желал того, что получил, но для него пути назад уже не существовало, ибо как можно вернуться, шагнув в Вечность. Сейчас он принимал самое важное решение в своей жизни, причем времени на раздумье у него практически не оставалось. Впрочем, он уже все решил, когда пришел сюда, почувствовав, как схлестываются могучие потоки Силы во время боя Сержа и Дайланы. Когда-то в юности он уже принял одно решение и Отрекся. Это было его право, и никто не мог остановить его. Но только теперь Андрей понял, что от судьбы не спрятаться. Он тот, кто он есть. И этого не изменить.

– Нужно было уехать отсюда много лет назад, – зло прошипел он, наконец, приняв решение. – Подальше от тебя, Убежища и вообще от этого проклятого городка!

7

Происходило нечто совершенно непонятное. Стараясь не сбрасывать скорость ниже сотни (а это для него, как любителя, было уже немало) и не обращая внимания на тупую боль в груди, Борис пытался собрать воедино кусочки рассыпанной в его сознании головоломки и не мог даже правильно начать. В голову постоянно лезла всякая чушь, самыми невероятными способами объясняющая происходящее, – начиная с международного антиправительственного заговора и заканчивая космическими пришельцами. Правда, как вписывалась в эту картину его скромная персона, он так толком и не понял. Хорошо, допустим, дарение было оформлено на него, и именно поэтому он оказался в этом городе, радостно потирающий руки и готовый получить законное наследство. Наивный парень! Дальше тоже понятно – некая влиятельная личность пожелала прибрать хутор к рукам, причем сделать это любым способом. Само собой разумеется, он, как единственный наследник, первым оказался в центре внимания. Тоже ничего сверхъестественного. Можно считать, что ему еще крупно повезло. Другие могли бы просто убить, а эти деньги предложили. Причем, немалые. Он мог бы забрать всю сумму и уехать. Но тут началось самое интересное. На игровом поле появилась самая загадочная пока фигура – девушка, мотивация действий которой была ему совершенно неясна. Впрочем, как и мотивация действий тех, кого представлял адвокат Яфимцев. Конечно, хутор совсем не плох, но стоит ли он тех денег, которые за него предлагались. Зачем кому-то старый дом с привидениями? Или же именно в них все дело? В привидениях…

Деда Андрея Борис увидел еще издали. Старик спокойно стоял на обочине дороги, сжимая клюку в правой руке и авоську с продуктами в левой, но не голосовал, а просто ждал, пристально глядя в сторону приближающейся машины. Как он узнал, что вел темно-вишневый «ауди» именно Борис, осталось загадкой. Но то, что ждал старик именно его, Борис понял сразу. И остановился, почувствовав вдруг, что даже если проедет мимо, то все равно вернется за дедом. Ко всему прочему только старик мог уверенно показать дорогу к хутору, а именно это сейчас и требовалось Борису. Проскочив немного дальше и ожидая, пока дед Андрей дохромает до машины, Борис уже заготовил для старика приветственную фразу, плавно переходящую в просьбу сопроводить его до хутора, однако сегодня был явно не его день. Обойдя автомобиль со стороны водителя, дед Андрей открыл дверцу и тоном, не терпящим возражений, произнесли

– Давай, пересаживайся, дальше я поведу.

– Что?

Борису показалось, что он просто ослышался. Представить себе этого ветхого старикашку за рулем роскошного и стремительного «ауди» он не мог. Не хватало воображения. Впрочем, сам дед Андрей не разделял его точки зрения.

– Ты хочешь сегодня попасть на хутор или нет? – зло поинтересовался он. – Если да, то двигайся. Или ищи дорогу сам.

Пришлось уступить. Когда машина, взвизгнув покрышками, сорвалась с места, унося пассажиров в сторону пригорода, старик, довольно умело ведущий машину, проговорил, все так же не меняя тона на более дружелюбный:

– Вопросов не задавай, что посчитаю необходимым – сам расскажу, больше тебе знать пока не обязательно. Так что сиди и помалкивай.

– Что вообще происходит? – тут же без всякой паузы спросил Борис, тем самым довольно оригинально интерпретируя просьбу деда «сидеть и помалкивать». Просто он вдруг сделал для себя поразительное открытие, что даже этот старик знает о происходящем гораздо больше, чем он. И не просто знает, а является активным участником событий.

Дед Андрей злобно зыркнул в его сторону и не ответил, вместо этого выкручивая руль и ловко обходя очередную машину. При этом он даже не подумал снять ногу с утопленной в пол педали газа. При одном только взгляде на спидометр Бориса бросило в жар. Тоненькая стрелка нервно подрагивала на отметке в двести десять километров в час. Ничего себе дедуля!!! Или он просто не знает, что в машине существует еще и педаль тормоза? Если это действительно так, у них се-е-ерьезные неприятности.

– Хватит играть в молчанку, – не отступался Борис, стараясь игнорировать пугающие показания спидометра. – Что происходит?!

– Что происходит? – усмехнулся вдруг дед. – Лучше бы тебе никогда этого не знать, милок.

– Это не ответ, – прорычал Борис.

– Хочешь ответ? – Старик резко вывернул руль, невероятнейшим образом вписываясь в крутой поворот, тот самый, ведущий на хутор, который постоянно и весьма безуспешно искал участковый Олег. – Война.

– Что война? – не понял его Борис.

– Война, милок. Война. И ты, хочешь того или нет, оказался сегодня на передовой. Не нужно было тебе приезжать сюда, а теперь, боюсь, поздно уже. В этот раз все по-другому. Дайлана поторопилась, вызвала Инквизитора слишком рано, и отступники перехитрили ее. Убили Витьку и запечатали его в могиле. Теперь Воин попадет в ловушку, и помочь нам может только чудо. Вернее вам. Я эту войну никогда своей не считал.

– Какая война?! Какая передовая?! Что за бред?! – едва сдерживая раздражение, проговорил Борис, но старик снова промолчал, игнорируя вопрос.

И еще он, наконец, вспомнил о тормозах, плавно отпуская педаль газа. Машина выехала на уже знакомую поляну перед домом и остановилась, почти уткнувшись в каменную оградку. Старик оказался настоящим асом. Такую искусную технику вождения до сего дня Борис видел только в кино. Да и то по большей части в фильмах, напичканных спецэффектами. А чтобы вот так, вживую, причем, будучи не сторонним наблюдателем, а непосредственным участником гонок…

– Выходи, – буквально приказал дед, открывая дверь и резво, совсем не по-старчески выпрыгивая из машины.

Борис последовал его примеру, стараясь по возможности держать язык за зубами. Раз дедулька не любит, когда его расспрашивают, нужно дать ему возможность рассказать все самому. Борис уже встречал людей подобного типа. Немного терпения, и у старика откроется «словесный понос».

Дед Андрей тем временем, подслеповато щурясь, осмотрел окрестности, прислушиваясь и, как показалось Борису, даже принюхиваясь, после чего обернулся к своему молодому спутнику и нетерпеливо произнес:

– Иди в дом.

– Зачем? – удивился Борис.

С самого утра им понукали, как маленьким ребенком, совершенно не вдаваясь в подробные объяснения. Неужели он не заслужил ни одного ответа?

На сей раз, старик проявил благодушие. В некотором роде…

– Найди тайник Виктора, – пояснил он. – Он должен быть в его спальне, под полом. Что там, в тайнике, я не знаю, но одну вещицу ты должен найти наверняка. Крестик с кадуцеем. Это амулет. «Глаз Мира». Как можно быстрее принеси его мне.

– Зачем он вам? – удивился Борис.

– Нужно спасти одну дуру, так и не нажившую за всю свою долгую жизнь и грамма мозгов. Да и тебя заодно, – отозвался дед. – Иди, я подожду здесь.

– У меня начинает складываться впечатление, что я попал в психушку, – высказал свое мнение о происходящем Борис и едко поинтересовался: – Не хотите ли сами поискать этот ваш «Глаз с кадуцеем»?

– Иди в дом, идиот, и ищи крестик! – прорычал старик, ясно давая понять, что не потерпит больше пререканий со стороны своего молодого спутника.

Что мог сделать ветхий дед с молодым, пускай голодным, но все же полным сил и энергии Борисом, сказать было трудно, но почему-то сам Борис проверять это на практике не захотел и послушно юркнул в дом.

Найти тайник оказалось совсем несложно. Как только Борис подумал о нем, как какая-то неведомая сила подхватила его и едва ли не силком потащила в нужном направлении. В другое время Борис назвал бы это интуицией, но сегодня он был уверен, что его именно ПРИВЕЛИ к тайнику. Откинув потертый половик, Борис простучал доски, пока не нашел нужную. Одна самая широкая доска была не закреплена, и, надавив в определенном месте, можно было без труда приподнять ее и отодвинуть в сторону, что Борис и сделал. Парень с удивлением уставился на запыленную крышку сейфа с электронным кодовым замком на поверхности. И на лежащий рядом сложенный вчетверо тетрадный лист. Послание с того света. Письмо Виктора, без сомнения, адресованное ему.

Скривившись от боли в сломанном ребре, Борис бережно достал листок, с трепетом развернул его, ожидая прочитать последнюю исповедь старшего брата, и разочарованно выдохнул, увидев всего пару строк сухого текста:

«Здравствуй, брат. Все ответы на свои вопросы ты найдешь, только открыв этот сейф. Мера предосторожности от любопытных глаз. Замок отпирает комбинация из шести цифр. Знать ее можешь только ты, ибо это дата моего рождения. Прости, что втянул тебя в это. Виктор».

День рождения. Как легко.

Борис, не задумываясь, набрал нужные цифры. Нажал ввод. Замок недовольно и пронзительно пискнул, предупреждая его об ошибке. Удивленно хмыкнув, Борис повторил процедуру, нажал ввод и был немало удивлен, когда замок вновь отказался повиноваться. На всякий случай, уже не веря в успех, Борис вновь набрал код и, когда фокус не получился, разочарованно вздохнул и вышел на улицу. Дед Андрей стоял возле самой калитки, затравленно озираясь по сторонам и нервно теребя бороду. В каждом его движении сквозили неуверенность и страх.

– Дед Андрей, – окликнул его Борис, сбегая с крыльца.

Старик обернулся, выискивая его блуждающим взглядом. Борису показалось, что дед если и не ослеп полностью, то практически ничего не видит. Это было очень странно. И даже немного страшно. Еще совсем недавно выглядевший таким грозным, теперь старик казался совершенно жалким и беспомощным. Перемена была разительной.

– Ты нашел «Глаз Мира»? – с нетерпением спросил дед Андрей.

– Нет пока. Я не могу открыть сейф, – отозвался Борис, виновато разводя руками.

– Как это не можешь?! Почему?! – В голосе старика удивление было смешано с испугом.

– Я не знаю кода, – честно признался Борис – Виктор оставил записку с подсказкой, но либо я ее не так понял, либо у меня что-то с памятью. Он закодировал замок датой своего рождения, но ничего не получается. Я пробовал трижды.

– Не может быть! – Дед снова начал злится. – Витька не мог так ошибиться. Если он оставил подсказку именно тебе, то рассчитывал, что именно ты откроешь сейф и никто другой. Подумай получше, может, ты чего путаешь?

В этот момент где-то вдалеке послышался гул моторов. Пока едва различимый, но с каждой секундой он становился все отчетливее. К хутору приближались несколько автомобилей.

– Они уже едут, кретин! Принеси мне амулет! – рассвирепел дед Андрей. Борису показалось, что еще мгновение, и старик набросится на него. Но дед так и не двинулся с места, бешено вращая блеклыми, пустыми глазами. – И не стой, как идиот! Иди в дом и вспоминай код!

– Эй, я бы попросил быть аккуратнее в выражениях! – возмутился Борис.

Наглый и хамоватый старикашка переходил все границы дозволенного. Кем он себя возомнил, интересно знать?! Да и зачем вообще ему понадобился этот крестик? Он что, собирается с его помощью откупиться от бандитов? Или они имеют дело с бандой вампиров, не боящихся света, но сгорающих от одного только вида кадуцея, что бы это ни было.

– Если в ближайшие две минуты ты не достанешь «Глаз Мира», – проскрежетал старик, – то сдохнешь, как собака! Ты что, не понимаешь, что после того, что выкинула Дайлана, эти уроды церемониться с тобой больше не будут. Они убьют тебя, как уже убили Витька. И я ничего не смогу сделать. Разве ты не видишь, что я ослеп! Вблизи Убежища я, по воли этой дуры, ни хрена не вижу! Сам сгинешь и меня за собой утащишь. Ничтожество! Тварь мелкая! Человек поганый!

Борис ошалело выслушал безумную и невероятно оскорбительную речь старика, неожиданно понимая, что тот говорит чистейшую правду. Все, до последнего слова. И что сейчас к хутору приближаются враги. Те, кто месяц назад приехали вот так же, на нескольких машинах, чтобы убить его брата. И на сей раз, они собираются сделать то же самое с ним. Не помогут ни мольбы, ни уговоры. Они просто убьют его и заполучат этот злосчастный, проклятый хутор в свое распоряжение.

Перспектива не вдохновляла. Борис, словно вкопанный замер на крыльце, не двигаясь с места.

– Что стоишь, кретин! Иди в дом! – Все же дед Андрей не до конца ослеп, раз видел его замешательство. – Принеси мне «Глаз», иначе нам обоим конец!

Не разбирая дороги, Борис бросился в дом, по пути пытаясь понять, какую роль в их плане спасения играет загадочный амулет, и заодно сообразить, что мог упустить, когда пытался открыть пресловутый сейф. Старик был прав в одном: если Виктор оставил послание именно ему, значит, был уверен, что брат сумеет открыть замок.

Склонившись над злосчастным сейфом, Борис снова повторил попытку. Бесполезно. Мелькнула самая страшная догадка: неужели, кодируя замок, Виктор ошибся? Нажал не ту цифру? Что делать тогда, учитывая, что времени не осталось совсем.

День рождения…

Когда-то, много лет назад, когда Виктор еще жил с ними, он взял маленького Борю купаться на пруд. Был конец августа, дни стояли солнечные, но вода за ночь успевала остыть гораздо сильнее, чем прогреться за день. Борис выскочил на берег через пять минут, трясясь каждой клеточкой тела, словно осиновый лист на ветру, и был моментально осмеян старшим братом. Виктор не знал, что когда от холода у него сведет ногу, Борис еще даже не успеет согреться. Сначала просить о помощи не позволит гордость, а когда Виктор поймет, что не сможет самостоятельно добраться до берега, будет уже поздно. На берег перепуганный Борис вытащит бездыханное тело. Позже, в больнице, братья узнают, что Виктор пробыл в состоянии клинической смерти три минуты, и как семилетнему мальчишке удалось вернуть Виктора к жизни, осталось загадкой. За много лет это происшествие уже практически стерлось из памяти Бориса, но он вдруг вспомнил, как, выйдя из больницы, брат обнял его и сказал: «Благодаря тебе у меня теперь два дня рождения. Спасибо».

Два дня рождения…

Да, возможно, Борис уже не помнил всех деталей того дня, но дату он забыть не мог. Второй день рождения Виктора. Старуха с косой должна была забрать его еще тогда, но благодаря младшему брату повременила, дала ему отсрочку в шестнадцать лет. Жаль, что на сей раз, Бориса не было рядом.

– Я знаю код, – радостно провозгласил Борис, сообщая ту новость всему миру. Но услышан он был только стариком, стоящим возле калитки.

– Тогда чего копаешься?! – недовольно гаркнул он. – Неси скорее «Глаз»!

– Да, конечно…

Предавшись внезапно нахлынувшим воспоминаниям, Борис совершенно забыл, зачем ему так нужно было вспомнить эту злосчастную дату. В страхе ошибиться он осторожно набрал необходимую комбинацию, затем нажал ввод, и когда замок вместо уже привычного отрицания отозвался снисходительным щелчком, облегченно вздохнул. Виктор не ошибся – младший брат помнил все его дни рождения.

Откинув герметичную крышку, Борис запустил руку в темноту сейфа и быстро пошарил там, отыскивая амулет, почему-то столь необходимый старику. Крестик оказался первым, что нащупали пальцы Бориса. Он словно ждал этого момента, радостно прыгнув в руку новому владельцу хутора. Амулет, скорее всего, был последней вещью, положенной в тайник Виктором и, естественно, оказался на самом верху в небрежно сваленных в кучу свертков и коробочек.

Борис повертел крестик в руках, пытаясь понять, в чем ценность этого «сокровища». Ничего особенного в амулете не было. Обычная серебряная безделушка, чуть больше спичечного коробка: на одной стороне был изображен обнаженный меч, повторяющий форму креста, а на второй – тот самый кадуцей. Подумать только, Борис видел этот символ сотни раз, даже не задумываясь, как он называется. Это был жезл, обвитый двумя змеями и увенчанный парой крыльев. Кажется, что-то связанное с торговлей или медициной. Единственное, чего Борис не видел никогда раньше, так это большой открытый глаз над крылатым жезлом. Вообще, издали символ казался распятием, где глаз вполне мог сойти за голову, а разведенные в стороны крылья – за руки казненного. Но только издали. Вблизи подобное нагромождение не имело для Бориса никакого смысла. Хотя смысл, несомненно, был.

– Так вот ты какой, северный олень, – прошептал Борис, разглядывая безделушку, но тут же, опомнившись, захлопнул крышку сейфа и поспешил к старику.

– Он у меня, – радостно сообщил парень, размахивая амулетом.

– Тогда чего стоишь и орешь, как последний идиот?! Неси его мне! – зло потребовал дед, подаваясь было в сторону калитки, но, словно передумав, останавливаясь.

Борис вдруг сообразил, что старик, как и загадочная незнакомка, не может преодолеть невидимую преграду, отделяющую его от дома. Интересно, если это действительно так, то чем эти двое – старик и девушка – отличаются от других людей, проходящих на территорию хутора беспрепятственно.

Но все расспросы молодой человек решил оставить на потом. Дед Андрей торопил и, очевидно, имел на то веские причины. Так или иначе, спорить со вспыльчивым стариком желания не возникало. Утро и так было довольно напряженным, а ведь еще даже не полдень!

Подбегая к старику, Борис увидел автомобиль, быстро приближающийся к хутору по лесной дороге. Сунув крестик деду Андрею в руку, парень отступил на несколько шагов, в зону действия невидимого «защитного периметра», поскольку не знал, что еще вытворит старик, заполучив амулет.

Трясущимися от нетерпения руками дед Андрей моментально надел крестик себе на шею и шустро спрятал его под рубашку, после чего облегченно вздохнул и обернулся к Борису. Парень едва не открыл от удивления рот. И было от чего. Перемены в старике оказались поразительными: в каждом движении опять сквозили сила и уверенность, взгляд прояснился – слепота прошла так же внезапно, как появилась, причем Борис ни на секунду не сомневался, что причиной тому является загадочный амулет, висящий теперь на шее деда. Он вдруг вспомнил, что Серж, проводник Яфимцева, тоже сначала выглядел несколько странно, словно был болен или пьян, но стоило им удалиться от хутора, как Серж повеселел и даже слегка изменился внешне. Наверняка, амулет помог бы и ему. Вот только чем помог? Что позволяет увидеть этот загадочный «Глаз Мира».

– Ну вот, теперь посмотрим, кто кого, – проговорил старик, удовлетворенно улыбаясь. Голос его был удивительно мягок и полон благодушия. – А ты, милок, иди-ка лучше в дом и не высовывайся. Чую, переговоры будут жаркими. Жаль только, опыта у меня маловато. Придется импровизировать.

Понимая, а скорее даже чувствуя, что сейчас со стариком лучше не спорить, Борис шмыгнул в дом, но как каждый нормальный человек не смог перебороть в себе любопытства, осторожно приоткрыл окно и стал тихонько наблюдать за происходящим. И парень не пожалел. Такого «шоу» ему видеть еще не приходилось.

8

Проводив Бориса взглядом, дед Андрей обернулся к подъезжающим автомобилям. Подис ехали на трех джипах, вооруженные до зубов и готовые на самые решительные меры. Пытаясь спасти Дайлану, Андрей совершил то, что запретил себе делать много лет назад, когда был еще совсем ребенком и перед ним впервые встал выбор Пути. Он покормился. Забрал жизнь человека. Выпил ее, словно стакан апельсинового сока. И вернул тем самым свою Изначальную Суть прирожденного дарха. Но при этом он совсем забыл, что за прожитые годы накопил огромный эмоциональный багаж. Он любил, творил и радовался, создавая в себе Свет. Но еще он ненавидел, гневался и завидовал, порождая Тьму. И теперь, после преображения, его внутренней Тьмы оказалось достаточно, чтобы Свет Потока, неощутимый для людей, ослепил и отторг незадачливого дарха, приняв его за отступника. Теперь, когда «Глаз Мира» позволил ему снова нормально видеть возле Убежища, он уже не так сильно боялся незваных гостей, но все же силы были неравны, и дед рассчитывал решить дело миром.

Выехав на поляну перед домом, автомобили остановились. Из распахнувшихся дверей залпом высыпали бойцы в черном, всего семнадцать человек. Хорошо вооружены, неплохо подготовлены. В глазах лишь отражение слепого фанатизма. Великолепная промывка мозгов. Наверняка к каждому отдельный подход, свой кнут и свой пряник. Ну почему Силиорд не одобряет подобный метод вербовки полис? Сотня-другая подобных зомби могла бы здорово помочь в такие вот кризисные моменты. Рассыпавшись по поляне, полис не спешили переходить к активным действиям. Одни демонстративно заряжали свои дробовики, другие так же демонстративно передергивали затворы «калашей», показывая, какие они крутые мэны. Правда, подис пока еще не совсем поняли, кого они должны запугать и из кого, в случае необходимости, придется делать решето. Дряхлого старика из соседней деревни они в расчет не принимали. Даже если он в курсе всего, то серьезной угрозы представлять не мог. Скорее всего, забрел на хутор случайно. Звонок насмерть перепуганного Яфимцева о побоище, учиненном в городе, мало что объяснял. Лишь то, что, возможно, придется иметь дело с раненой ведьмой, каким-то образом умудрившейся убить Сержа и двух бойцов.

– Где она?

Вперед вышел старший. Лет тридцати, высокий, крепкий, с оттенком легкого безразличия в глазах и тонким шрамом на переносице. Если бы Андрей только знал, что именно этот «шрам» накладывал запирающее заклинание на умирающего Виктора.

– Кто, сынок? – наивно улыбаясь, уточнил Андрей, попутно пробуя сформировать «пиявку» и прицепить ее к одному из подис, казавшемуся сейчас наиболее уязвимым.

В городе, спасая Дайлану, он уже кормился. Но иначе. Легкое прикосновение к руке человека, «рывок», и крупица силы перетекает в его тело, а жертва растерянно идет дальше, не понимая причины внезапно возникшего головокружения или головной боли. Стандартная процедура для любого начинающего дарха, еще не научившегося создавать стабильные питательные каналы. Только вот подис – не беспомощные прохожие. Они не позволят безнаказанно выкачивать из них жизненную силу. Стоит сделать хотя бы одно неверное движение, и его моментально превратят в решето. Значит, настала очередь совершенствовать свои навыки.

Бесплотный сгусток энергии, тянущий за собою тонкую Нить Жизни, без труда пробил слабый ментальный щит человека, но удержаться на теле жертвы не смог, соскользнул на землю и растворился без следа. К сожалению, Андрей не обладал достаточным опытом в подобного рода делах, но, как любой прирожденный дарх, быстро учился. Не слишком расстроенный неудачей, Андрей тут же принялся формировать вторую «пиявку», на сей раз, составляя формулу заклинания с великой тщательностью. Сейчас ему требовалась хотя бы одна Нить Жизни, иначе не выстоять. Полагаясь только на собственные силы, можно было закончить как Дайлана. А подобного исхода дарх для себя не желал.

– Только не надо умничать, дед, – предупредил «шрам», погрозив Андрею стволом пистолета. – Ты прекрасно знаешь, о ком я говорю. Где ведьма?

– Ведьма, ведьма… Такие большие, а до сих пор верите в сказки, – улыбнулся старик.

– Дед… – надавил подис.

Кажется, он был неплохо осведомлен. Возможно, даже догадывался, а то и знал, что Андрей не совсем человек. Все зависит от того, насколько он информирован своими хозяевами. И информирован ли вообще.

– Здесь ее нет точно, – уверенно ответил Андрей. – Можете даже не искать.

Вж-жи-их. Вторая «пиявка» скользнула в сторону человека, попыталась закрепиться, но снова безуспешно. Плохо, очень плохо. Все же семьдесят лет без практики, это довольно большой срок, учитывая, что Андрей, выбрав Отречение, не использовал подобный метод кормления ни разу в жизни. Дернуло же его вспомнить о своей Истинной Сути на старости лет!

– А где Борис Норин? Уж он-то точно здесь. – Старший кивком указал в сторону стоящего неподалеку «ауди». – Ведь он приехал сюда на этой машинке.

– В доме, – честно признался Андрей. – Сидит и трясется от страха. Оставили бы вы его в покое, сынки. Он ведь вам ничего не сделал. Приехал могилку брата проведать да наследство законное получить, а вы его так круто в оборот взяли. Пожалели бы парня.

– Не твое дело, дед, – огрызнулся подис, уверенно двинувшись в сторону дома. Необходимо было срочно что-то предпринять. Энергии, взятой при первом кормлении, уже не осталось. Она вся без остатка ушла на два «Шага света», позволившие Андрею вытащить Дайлану из города и опередить Бориса, встретив его на дороге. Но и быть сторонним наблюдателем он больше не мог. Хватит. Андрей потерял Виктора, едва не потерял Дайлану, которой был обязан всем, даже собственной жизнью, и терять еще одного невинного он не желал. Лимит безразличия исчерпан. Когда ему говорили, что на этой войне нет третьей стороны, Андрей не желал слушать. Теперь он понял, как сильно ошибался. На этой войне действительно нет третьей стороны. По крайней мере, для него.

– Погоди, сынок, – проговорил старик, преграждая путь «шраму», одновременно метнув в другого подис очередную «пиявку». На сей раз, либо по причине спешки, либо от волнения, заклинание вообще не достигло цели, рассыпавшись по пути. Интересно, как же он собирается остановить семнадцать хорошо вооруженных подис, если даже простейшее заклинание сформировать не может. Ведь умение протягивать Нить Жизни у таких, как он, врожденное. Даже лежа в колыбели, младенец может неосознанно «прицепиться» к любому человеку, склонившемуся над ним. Что же тогда с ним? Или это действительно расплата за Отречение?

– Уйди с дороги, дед, – рыкнул старший, небрежно отпихивая Андрея в сторону.

Похоже, он действительно не воспринимал старика всерьез. А зря. Сила дарха с возрастом только растет, вне зависимости от того, использовал он эту силу на практике или нет. А деду Андрею было отнюдь не восемнадцать.

Взмахнув клюкой, старик ударил ею обидчика в живот, трехкратно усиливая удар «Воздушной пращой». Заклинание низшего уровня, для детей, любящих пошвырять камешки и палки, но это все, что он мог себе позволить сейчас. Силы были неравны, и энергию приходилось экономить. К тому же для создания сложного боевого заклинания у Андрея просто не хватило бы опыта. Сказывались десятилетия, проведенные в Отречении. Впрочем, удар получился весьма приличный. Клюка разлетелась в щепки.

Звучно выдохнув, старший согнулся пополам и, не устояв, рухнул на землю. В ту же секунду раздались выстрелы. Их было немного, всего шесть. Короткая автоматная очередь прошила тело Андрея от бедра до плеча. Брызнула кровь. Нахлынула боль. Дорожка под ногами старика превратилась в подобие маленькой лодочки, дрейфующей среди огромных волн. Перед глазами вспыхнули серебряные искры. Уже падая на землю вслед за «шрамом», старик в отчаянии, почти не веря в успех, швырнул еще одну едва оформленную «пиявку» и отметил в затуманенном болью сознании сразу две приятные вещи. Во-первых, пули, продырявившие его иссушенное временем тело, оказались обычными. Поскупились на серебро или берегут на потом. Ну-ну, их проблемы. А во-вторых, четвертая «пиявка» неожиданно закрепилась-таки на одном из подис, моментально вгрызаясь в сочное биополе человека и создавая между ним и Андреем питательный канал. То, что нужно!

Энергия тоненьким робким ручейком потекла к старику, восстанавливая его силы. Действовать нужно было осторожно. Подис, ставший теперь его чарвом, мог заметить изменения в своем самочувствии и, если он достаточно информирован и сообразителен, поднять тревогу раньше времени. Правда, теперь это уже не имело большого значения. Один канал есть. Будут и другие.

– Старый дурак! – «Шрам» медленно приходил в себя, поднимаясь на ноги. К несчастью для себя и своих людей, он не сообразил, что щуплый, скрюченный дедок чисто физически не мог бы нанести удар такой силы. Не та комплекция. – Не сиделось тебе дома. Обязательно нужно было влезть!

Спорить Андрей не стал, будучи полностью согласен со словами подис. Куда лез, зачем? Сидел бы себе дома и смотрел очередной бестолковый сериал. Вместо этого лежит теперь здесь, в пыли, в крови, спешно затягивая раны, попутно пытаясь скопировать форму удачной «пиявки». Почему именно эта бесплотная уродина оказалась наиболее удачной, он объяснить не мог да особо и не пытался. Главное, запомнить, как он ее создал, и правильно воссоздать. Остальное – мелочи.

Подобрав пистолет, «шрам» перешагнул через тело старика и направился к дому, в котором перепуганный до полусмерти Борис замер у окна, с ужасом представляя себе, какая участь ожидает его в скором времени. Парень даже не сразу сообразил, что произошло, когда, неведомая сила подхватила входящего в калитку подис и отшвырнула его назад к джипам. А потом Борис увидел, как дед Андрей, который уже должен был бы умереть от многочисленных ран, медленно встает на ноги и отряхивает пыль со штанов.

Подис увидели, как старший сделал в воздухе замысловатое сальто и рухнул на крышу ближайшего джипа, тяжело дыша и постанывая, но далеко не сразу поняли, что происходит. Андрей решил не давать им такой возможности и использовать временное замешательство людей в свою пользу. Швырнув в толпу очередную «пиявку», дарх не стал дожидаться, пока она присосется, образуя еще одну Нить Жизни. Теперь он был уверен в успехе: покрепче «ухватился» за первый уже оформленный питательный канал и одним сильным мысленным рывком выдернул из тела человека всю его жизненную силу. Для того чтобы эффективно противостоять почти двум десяткам вооруженных людей, Андрею требовалось много, очень много силы. И он забирал ее из своего чарва.

Подис захрипел, его лицо мгновенно приобрело синюшный оттенок, глаза пожелтели, а из носа брызнула кровь. Невероятный по силе поток энергии хлынул по разбухшему до немыслимых размеров каналу в тело Андрея, наполняя его огромной силой. Все же, что ни говори, а с прирожденным дархом шутки плохи. Обращенный никогда не мог и не сможет вот так, одним рывком, вытянуть из жертвы всю жизнь, без остатка. Испить до дна и выбросить опустошенный сосуд. Как только «пиявка», уже полностью трансформировавшаяся и ставшая частью иссушенной теперь оболочки человека, перестала получать питание из мертвого тела, она съежилась и растворилась, будто ее никогда не было. Такова уж природа этой маленькой прожорливой твари – существует, только пока жив чарв, питающий не только дарха, но и ее нежную эфирную плоть. На мертвом теле ей делать нечего. Впрочем, двух «пиявок» одновременно Андрей и не смог бы удержать, не хватило бы опыта. Хотя он слышал о дархах, способных поддерживать в функциональном состоянии до десяти Нитей Жизни одновременно. Но это было верхом мастерства, доступным единицам. Обычный дарх обходился двумя-тремя. В мирное время этого вполне хватает.

Энергию, полученную от своей жертвы, Андрей решил использовать незамедлительно. Соткав мощную «Воздушную волну», он отбросил еще десяток ближайших к нему подис вслед за их предводителем, и пока остальные растерянно оглядывались по сторонам, пытаясь понять, что происходит, начал трансформацию своего тела, возвращая ему утраченные годы. Заскрипели, выравниваясь, кости, затрещали мышцы. Где-то что-то лопалось, вытягивалось, срасталось и обновлялось. Нельзя сказать, что процесс был приятный. На самом деле он оказался даже хуже, чем Андрей мог себе представить, но сейчас был просто необходим. Рассыпались и росли вновь зубы, обновлялась шевелюра, сглаживались морщины… Превращение заняло не более пяти секунд, но каждая из них показалась Андрею вечностью. Дарх даже не знал, что бывает такая боль! Потратив на трансформацию немыслимое количество энергии, он сразу поспешил восполнить ее, вырывая жизнь из второго чарва. Когда второй несчастный замертво падал на землю с посиневшими губами и отчего-то мгновенно поседевшими волосами, очередная «пиявка» уже впилась в тело следующей жертвы, растворяясь в нем и превращая беднягу в нового чарва. Это уже был страховочный вариант, на случай непредвиденных обстоятельств. На самом деле Андрей был переполнен силой.

Что происходит, подис поняли только тогда, когда увидели, как девяностолетний старик за считаные секунды превратился в крепкого тридцатилетнего мужчину, скинув шестьдесят лет возраста, словно старую поношенную шубу, а два их товарища по оружию один за другим упали замертво.

– Черт! Это нефалим! – испуганно проорал один из наиболее посвященных подис, лучше многих других понимающий, чем может обернуться для них встреча с прирожденным дархом. И не важно, что долгие годы тот подавлял свою Изначальную Суть, выбрав путь человека. Сегодня он вспомнил, кем является на самом деле. И, кажется, ему это начало нравиться

– А вы кого ожидали? – зловеще расхохотался Андрей, все больше и больше входя во вкус – Человека? Кампера? Или жалкого сошар?

Загрохотали выстрелы. Теперь уже не одинокая автоматная очередь, призванная усмирить безумного и буйного старика, а настоящий огненный шквал, способный уложить даже слона. И подис не промахивались. Пули рвали тело Андрея на части. Летели ошметки кожи, мышц, обломки костей. Боль казалась неимоверной. Полтора десятка стволов палили сейчас по нефалиму, пытаясь уничтожить его. Дарха можно убить, он не всесилен и не бессмертен, но сейчас Андрей был переполнен энергией. Пули могли замедлить его, даже полностью обездвижить, но не убить. Жизни, отобранные Андреем у других людей, держали его в этом мире крепче стальных цепей.

– Идиоты! Бараны! Давайте серебро!

«Шрам» наконец пришел в себя, сполз с крыши машины и первым извлек из своего пистолета бесполезную обойму, заменяя ее на другую, где каждая пуля – маленькая смерть для любого дарха, будь то сошар или нефалим. Чистый металл Силиорда. Одно из самых эффективных средств против детей вечного сумрака Тесила.

Едва не теряя сознание от невыносимой боли и стараясь затянуть как можно больше отверстий от пуль, Андрей сфокусировал внимание на ближайшем джипе, заставляя бензин в бензобаке мгновенно закипеть и воспламениться. Выбрав в свое время путь смертного и потеряв при этом необходимую энергии, он уже не мог практиковаться в магии, и сейчас это лишало дарха целого ряда преимуществ. Он не мог, а точнее просто не знал, как создавать сложные боевые заклинания, и опирался лишь на свои врожденные инстинкты, оперируя в основном силой в чистом виде. Впрочем, даже этого сейчас оказалось вполне достаточно. Глухо грохнуло. Джип приподняло в воздух, из-под днища ударило жгучее пламя, разливаясь по траве и захватывая в свои смертельные объятия сразу троих подис. Люди закричали, крутясь на месте и пытаясь сбить охвативший их огонь, в то время как остальные в страхе отпрянули, опасаясь разделить их участь. Помогать своим товарищам по оружию они не собирались. Не та ситуация. Да и люди не те…

Вместо этого подис начали быстро перезаряжать оружие. Непонятно, на что они надеялись, тратя драгоценные секунды на столь бессмысленное в данный момент занятие. У каждого оказалась хотя бы одна обойма с серебром. Но иметь при себе смертоносные пули и успеть использовать их – две большие разницы. Лучше бы они попытались бежать…

То ли эти подис никогда не сражались раньше с настоящим дархом, то ли они были так натасканы своими хозяевами, что бросались в бой, словно бешеные псы, но отступать нападавшие точно не собирались. Андрей мог им только посочувствовать.

Повернувшись в сторону одиноко стоящего «ауди», дарх резко взмахнул руками, подхватывая машину и швыряя ее во врагов, попутно повторяя фокус с бензобаком. Объятый пламенем автомобиль несколько раз крутанулся в воздухе и рухнул на землю, погребая под собой еще двоих. В небо взвились клубы алого жара, оповещая, что роскошное авто превратилось в груду дорогостоящих обломков. Пламя ударило Андрею в лицо, опаляя брови и обжигая кожу. Но дарх даже не заметил этого. Он был всецело поглощен схваткой.

Теперь на поляне перед домом бушевали сразу два гигантских костра. И дарх не собирался останавливаться. Смерть людей высвобождала из их бренных тел колоссальное количество энергии. И хотя его не связывала с жертвами Нить Жизни, пространство было насыщено жизненной силой настолько, что Андрей, как истинный нефалим, мог вдыхать ее, словно воздух. Пить, как сладкое вино. Боль и смерть были повсюду, и они обволакивали сознание Андрея дурманящим туманом, заставляя двигаться только вперед. Убивая, ломая, круша. Дарх тонул в этом вихре сладостного безумия, едва удерживая себя на поверхности. И он понимал теперь, почему так много его собратьев уходит во Тьму. Разве можно противостоять подобному? Разве можно этому хоть как-то противостоять?

Его тело, принявшее, наконец, всю полноту Изначальной Сути дарха, автоматически перешло в Тесил, смещенную реальность, издревле считавшуюся естественной средой обитания всех дархов. И теперь, когда Андрей воспринимался смертными как неуловимая, постоянно ускользающая от взгляда тень, он мог повеселиться по-настоящему. Полис перезарядили оружие и готовы были изрешетить его тело смертоносным серебром, только теперь они не видели, в кого стрелять. Люди точно знали, что ненавистный дарх стоит перед ними, но как ни старались, не могли сфокусировать на нем взгляд, даже на мгновение. И в то время как полис, испуганно озираясь, пытались понять, где сейчас находится их мишень (не палить же в пустоту), Андрей продолжал действовать, с каждой секундой все совершеннее и совершеннее овладевая своим врожденным магическим даром. Воодушевленный удачей первого опыта с термическими заклинаниями, он решил продолжить дело в том же направлении.

Затягивая последние раны и стряхивая легкое оцепенение, вызванное болью, дарх сделал манящий жест рукой, притягивая к себе огонь, бьющий из-под днища джипа. Багрово-черные языки, изящное переплетение огня и дыма, дрогнули, вяло противясь воле колдуна, но устоять перед силой дарха они не могли. Скользнув по земле и моментально превращая траву в черный невесомый пепел, пламя потянулось было в сторону призывающего его Андрея, но у дарха были иные планы, и спустя секунду покоренная стихия взвилась ввысь, скручиваясь в ревущий огненный смерч. На какое-то мгновение смертоносная воронка замерла на месте, слегка покачиваясь и затягивая в свое «тело» новые порции ядовитого жара, щедро рвущегося из джипа и «ауди», а затем хищно вздрогнула и потоком невообразимой раскаленной ярости обрушилась на головы перепуганных людей. Побросав оружие, несчастные в ужасе бросились врассыпную, заслоняя лица руками, но прекрасно понимая, что это им уже не поможет.

Одежда вспыхнула мгновенно, превращая сразу пятерых подис в орущие факелы, безумно мечущиеся по поляне. Защелкали одинокие выстрелы – в магазинах автоматов рвались патроны. Со звонким, но недоступным уху простого смертного щелчком лопнула перегруженная энергией Нить Жизни – она была протянута к подис, попавшему в огненный смерч, – без остатка отдавая дарху всю энергию человека. Площадка перед хутором превратилась в пылающий ад. Андрей, будучи колдуном, не имел врожденных пирокинетических способностей, как волхв, считающийся прирожденным магом Огня. Он, как и другие колдуны, должен был развить навыки формирования термических заклинаний постепенно, шаг за шагом постигая азы искусства управления самой непокорной и непредсказуемой стихией. Но безумие, порожденное сейчас его волей, восхитило бы даже опытного дарха. И только осознав, насколько действительно опасен их противник, оставшиеся подис попытались бежать прочь.

– Куда?!

Раззадоренный схваткой Андрей не собирался отпускать подис так просто. Он решил не оставлять подонкам ни единого шанса. Тем более что потом они могли вернуться, но уже с подкреплением. А этого допустить нельзя.

Двое совершили ошибку сразу, нырнув в салон уцелевшего пока джипа. И даже не успели осознать собственную глупость, когда их машина, вслед за первым джипом и «ауди» превратилась вдруг в ревущий шар огня, жадно поглощающий их бесполезную смертную плоть. Они не кричали. Да и как можно кричать, когда легкие моментально покрываются коростой ожогов, а кровь закипает. Спустя несколько секунд оба человека были мертвы.

Оставшиеся трое и среди них старший, понимая безысходность сложившейся ситуации, открыли беспорядочный огонь, пытаясь поразить ненавистного дарха. Это им почти удалось. Пуля задела-таки колдуна, выбив из левого бедра маленький фонтанчик слабо фосфоресцирующей алым крови. Сильнейшей болью отозвалось тело на ранение Чистым металлом Силиорда. Гневный рев дарха был слышан даже из Тесила, оповещая подис о скором возмездии. Впрочем, Андрей был настроен весьма решительно еще до ранения, которое лишь подтолкнуло его ускорить расправу. Сам не понимая как, дарх без подготовки и разбега прыгнул вперед, перекрывая все возможные рекорды по дальности и высоте прыжка, и моментально оказался за спинами подис. Враги даже не заметили произошедшее и продолжали тупо палить в пустоту. Изобретать что-то новое Андрей не стал. Просто воспользовался уже отработанными способами.

«Подхватив» с пылающего джипа немного огня, он швырнул его в спину обезумевшим людям, подпалив правый рукав пиджака «шрама». Заодно вспыхнул и один из младших подис. На третьего Андрей даже не стал тратить энергию. Просто подошел, и пока тот пытался понять, где сейчас находится колдун, одним сильным движением руки свернул бедняге шею, впитывая покидающую тело энергию прямо через кончики пальцев. В городе он тоже забирал силу, легонько касаясь рук прохожих, но там он выхватывал из людей лишь крупицы энергии, не убивая их. Оказывается, при непосредственном контакте с умирающим процесс насыщения идет эффективнее. И в отличие от Нити Жизни он невероятно приятен и позволяет ощутить все оттенки эмоционального фона человека. Весь спектр чувств. От отчаяния и неимоверной боли до наивысшего блаженства и эйфории, которую можно ощутить только в момент смерти, когда душа навсегда расстается с отягощающей ее плотью. Неудивительно, что многие дархи, особенно сошар, предпочитают именно этот способ кормления.

Разжав пальцы, Андрей отпустил свою опустошенную жертву и свободно, словно делал это сотни раз, шагнул из Тесила в Творение, становясь видимым, а точнее, воспринимаемым обычными людьми. Чуть раньше, чем того требовалось. Старший отреагировал на появление дарха мгновенно, направил в его сторону ствол пистолета и нажал на спусковой крючок. Он даже забыл, что его одежда горит, поскольку понимал – это его последний шанс. Больше уже не будет. И он этот шанс умудрился упустить. Колдун даже не стал спешить. Просто первые два выстрела ушли в пустоту, не причинив дарху никакого вреда. А к тому моменту, когда пистолет щелкнул в третий раз, Андрей уже был готов действовать, поскольку уже осознал, что слишком рано вернулся из родного среза реальности. В самый последний момент он ушел от выстрела, развернулся лицом к врагу, ловко бросил его через спину и придавил к земле легким потоком энергии. Бесполезный пистолет отлетел в сторону. Пламя, охватившее было уже всю руку «шрама», вспыхнуло особенно ярко и погасло. Не выпуская подис из невидимых пут, Андрей подошел к неподвижному телу, плотно вжатому в пожухлую и местами обугленную траву, и склонился над ним.

– Недооценил я тебя, ублюдок, – зло прошипел «шрам», даже не пытаясь подняться. Он понимал, насколько это бессмысленно.

– Со стариком справиться гораздо проще, – согласился Андрей. – Его всегда можно отпихнуть, как назойливую собачонку.

Деревенский говор у колдуна улетучился вместе с возрастом. Теперь никто не распознал бы в Андрее девяностолетнего деда.

– Надо было убить тебя еще месяц назад. Ведь и так было понятно, что ты дарх. Не мог простой смертный видеть в Тесиле. А ты всегда ментам дорогу к Убежищу безошибочно показывал.

– Что же не убил? – спросил Андрей, присаживаясь рядом с подис на корточки и заглядывая ему в глаза. Сначала в глаза. Затем глубже…

– Внешность смутила. Ведь под старика маскировался, тварюга. Вот и пожалел тебя. Думал, ты обычный кампер. Просто очень сильный. Да и не было приказа на уничтожение, – признался старший.

Андрей улыбнулся, слушая поверженного врага. Камперы были людьми и не имели ничего общего с дархами. Экстрасенсы, телепаты… Но все же люди. Некоторые могли видеть сквозь Тесил. Другие, наиболее сильные, умели разрывать Нити Жизни, растворять «пиявок» и восстанавливать поврежденное биополе человека. Значит, именно поэтому его не трогали все эти годы. Считали кампером. Жалким человечишкой. Впрочем, все правильно. Вблизи Потока трудно определить Истинную Суть. Особенно, скрытую. Вот и ошиблись. Ну-ну. Их проблемы.

– Я могу убить тебя прямо сейчас, – сообщил своей жертве дарх. – Ты веришь мне? Отвечай!

– Да, – коротко отозвался подис.

На его лице не было страха. Но и фанатичной решимости тоже. Просто растерянность и обреченность поверженного воина. Он не ждал милости от дарха. Можно ли ожидать пощады от того, кто рассматривает тебя только как источник необходимой магической энергии. Как батарейку.

– Хорошо. Тогда, полагаю, ты ответишь мне и ответишь честно, сколько еще подис находится в городе и где их можно отыскать. Отвечай, иначе я позабочусь, чтобы смерть твоих бойцов показалась тебе благословением по сравнению с тем кошмаром, что я приготовил для тебя. Скажешь, и, возможно, я оставлю тебя в живых. Выбирай сам.

– Пошел ты! – коротко, но достаточно емко ответил «шрам», давая понять, что на вопрос Андрея отвечать не намерен.

Это была даже не слепая преданность хозяевам, а страх перед ними. Неизвестно, какие пытки приготовил ему дарх, но он мог представить, что ожидает его за предательство. И поэтому предпочел умереть здесь.

Андрей встал и поискал прячущегося где-то в доме Бориса. Самого его видно не было, но дарх точно знал, что подопечный наблюдает за ним. Страх человека ощущался сильнее, чем запах горелой плоти, расползшийся сейчас по поляне.

– Борис. Подойди сюда, – позвал Андрей, продолжая «держать» подис с прежней силой.

В ответ последовала тишина, сдобренная новой порцией ужаса. Брат Виктора запаниковал, услышав зов дарха. Парень не знал, зачем его зовут на улицу, но рисковать не хотел, предпочитая отсидеться в доме. Борис давно понял, что для таких, как Андрей, дорога к дому непреодолима, и, значит, он находится сейчас в относительной безопасности. Сам Андрей тоже понял, о чем думает его подопечный. Это было не трудно, учитывая, какое представление он только что устроил.

– Да не съем я тебя, – раздраженно выкрикнул дарх. – Выходи. Я хочу тебя познакомить кое с кем, и, думаю, это важно для тебя.

Дверь дома медленно открылась. На пороге появился Борис. Лицо преисполнено недоверия, в руках широкий столовый нож, как будто эта железка может защитить. Спускаться с крыльца парень не спешил.

– Выкинь эту безделушку и иди сюда, – нетерпеливо велел Андрей, – Неужели ты думаешь, что я причиню тебе вред после того, как самолично привез в Убежище?

Колебания Бориса были недолгими. Сопоставив все факты, он понял, насколько глупо сейчас выглядит. Действительно, зачем Андрею убивать своего подопечного, если только что он с таким остервенением защищал его.

Положив нож на перила, молодой человек медленно спустился вниз и окинул взором устроенное дархом побоище. Три искореженные, объятые пламенем машины, причем «ауди» лежит колесами вверх, в десятке метров от своего первоначального местоположения. Шестнадцать трупов. Обгоревшие, изуродованные тела. Бесполезные автоматы вплавлены в иссушенную жаром землю. Воздух насыщен едким дымом и невыносимым запахом горелой плоти. Трудно поверить, что все это сотворил в одиночку невооруженный человек.

Только человек ли?

Подойдя к калитке, Борис остановился в неуверенности. Сейчас он стоял у последней черты, отделяющей его от этого загадочного существа, способного ожить после того, как его исполосуют автоматными очередями, в одно мгновение превратиться из девяностолетнего деда в тридцатилетнего мужчину, стать невидимкой и совершенно непонятным образом сжечь шестнадцать человек. Тринадцать. Один лежал неподалеку со свернутой шеей. Еще двое, умершие в самом начале схватки, вообще не имели никаких внешних повреждений, если не считать кровоподтеков и неестественной синевы кожи, словно у человека одновременно лопнули все кровеносные сосуды и капилляры, и кровь тут же свернулась. Как и от чего умерли эти люди, оставалось только догадываться. И в голову лезла всякая чушь.

– Да подойдешь ты сюда, наконец?! – разозлился Андрей.

Борис решился. Перешагнув невидимую границу, он вышел на выжженную поляну и, осторожно обходя дымящиеся тела, приблизился к дарху. На лежащего перед Андреем главаря парень старался не смотреть. Пленник лежал неподвижно, широко раскинув плотно прижатые к земле руки и ноги. По непонятной причине он даже не предпринимал попыток подняться, хотя совершенно точно был жив. Обожженный рукав не в счет. Очевидно, сейчас его держала та же сила, что испепелила всех нападавших.

– Думаю, вам стоит познакомиться поближе, – предложил дарх, обращаясь сразу к обоим.

Лежащий на земле был безмолвен. Не понимая, какую игру затеял Андрей, Борис решил последовать примеру «шрама» и тоже промолчал.

– Хорошо. Познакомлю вас сам, – проговорил Андрей. Пнув подис ногой под ребра, он спросил, а вернее потребовал: – Имя.

– Андрей, – хмуро ответил старший.

– Надо же, тезка, – усмехнулся колдун. – Ну что, тезка, знакомься. Это Борис Норин, брат Виктора Норина, ныне покойного.

Борис отвернулся, не понимая, чего добивается колдун.

– Не отворачивайся, – сразу отреагировал дарх, обращаясь к нему. – Тебе, наверно, интересно познакомиться.

– Нет, – ответил Борис – Зачем это вообще нуж…

– Это Андрей, подис Тьмы. Убийца твоего брата.

– …но…

Время замерло. Не веря своим ушам, Борис медленно обернулся к дарху, но тот молчал, и парень перевел взгляд на человека со шрамом.

Убийца… В милиции не было даже зацепок и уж тем более никакой надежды на возмездие. А теперь вот он, убийца Виктора, лежит перед ним, совершенно беспомощный. Беззащитный. И Борис может сделать с ним все, что угодно.

– Откуда вам… тебе… – Борис не знал, как обращаться к деду, скинувшему вдруг шестьдесят лет. – Откуда тебе известно, что убийца он?

– Таким, как я, достаточно заглянуть в глаза человеку, чтобы получить ответ, – пояснил Андрей. – Их было много, гораздо больше, чем сейчас, но вела их именно эта тварь. И он завершил начатое другими. Выслуживался. Сейчас у тебя есть превосходная возможность поквитаться за брата. Как ты хочешь убить его?

– Я?..

Борис растерянно взглянул в глаза лежащему убийце, наивно пытаясь увидеть то, что узрел Андрей. Или увидеть хоть что-то. И действительно увидел. Никакой мольбы о пощаде в глазах «шрама» не было. Но страх и отчаяние читались в них совершенно отчетливо. Подис не знал, что может сделать с ним человек, жаждущий мести. Но догадки закрадывались самые пугающие.

– Они приехали ночью. На восьми машинах. Окружили дом, не давая Виктору возможности выбраться. Начали штурм и через полчаса ворвались внутрь, – отчетливо проговаривая каждое слово, сказал дарх. – К тому моменту Виктор уже был при смерти. Но этого им показалось мало. Они притащили заготовленный заранее крест и распяли на нем умирающего. Прибили к кресту его руки, ноги. А этот ублюдок взял последний гвоздь, огромный, похожий на железнодорожный костыль, и вбил его в грудь твоему брату. Разве такой человек не заслуживает смерти?

Борис стоял, не в силах вымолвить ни слова. Ненависть к человеку, беспомощно лежащему сейчас на земле, вскипала с невероятной силой. Слова Андрея подогревали ее. Парень готов был не просто убить этого подис. Нет, этого мало! Разум метался в безумии ненависти, разрывался на части от желания придумать наиболее изощренную казнь, мучительную, болезненную и невообразимо долгую. Такую, чтобы она показалась убийце его брата настоящим адом. Борис хотел слышать его крик. Хотел видеть его страдания. Хотел… Он жаждал мести. Он жаждал смерти врагу. Не потому, что это ничтожество под его ногами убило его брата. А потому, что убило, следовательно – не достойно жизни. Убить убийцу. Жестоко! Безжалостно! Убить… И превратиться в такого, как он! В поганую мерзкую тварь, готовую убивать даже не ради мести, а просто ради смерти, продолжая бесконечную цепочку убийств.

– Нет! – прошептал он, отступая назад в страхе перед самим собой. Перед тем, в кого он готов был превратиться еще минуту назад.

– Не беспокойся. Никто никогда не узнает об этом, – заверил его дарх, и слова его были чистейшей правдой. – Кроме меня – никто.

– Нет, – еще раз повторил Борис – Не так! Не здесь!

– Ты хочешь суда? Сдать его властям? – Андрей усмехнулся. – Его выпустят через двадцать четыре часа, если не раньше. Он подис. Его хозяевам он нужен на свободе, а не за решеткой. Если сегодня он останется живым, то завтра вернется сюда с парой дюжин новых бойцов, подготовленных гораздо лучше. Ты уверен, что я смогу выстоять, если по мне жахнут из гранатомета? Лично я – нет.

– Это уже не самооборона. Это убийство! – отчаянно проговорил Борис.

Он не пытался вразумить колдуна. Он лишь отговаривал себя от поступка, за который будет раскаиваться потом всю оставшуюся жизнь. Все аргументы были на стороне Андрея. Он был прав, абсолютно прав. «Шрам» не достоин жизни. Но почему-то Борис точно знал – это неправильно. И совершенно непонятным образом сдерживал в себе поток ненависти, готовый вырваться наружу.

И что-то произошло. Нечто незримое и неощутимое, недоступное человеку, но понятное дарху. Даже не голос… Легкий порыв ветра… Солнечный луч, едва коснувшийся кожи… Робкое журчание ручейка вдали… Шепот листьев… Песня…

Андрей вздрогнул, вслушиваясь в это невероятное сочетание, впустил в свою душу каждое мгновение чудесной мелодии, утонул в ее бесплотной глубине и вновь вынырнул на поверхность бытия, неся в себе крупицу нового знания.

– Ты будешь хорошим Хранителем, Борис Норин, – сообщил Андрей. – Ты справишься, тебе по плечу этот груз. Поток скоро примет тебя.

– Чего? – слегка опешивший от столь резкого перехода, спросил Борис.

– Тебе уготован Свет, – продолжил дарх и взглянул на подис, ожидающего решения его участи. Нехорошо так взглянул. – А моя дорога пока идет по краю Тьмы.

Незримые щупальца Силы подхватили тело «шрама», приподнимая его над землей.

– Нет, пожалуйста, нет! – испуганно закричал тот, но было уже поздно.

Давление щупальцев усилилось, сжимая хрупкое человеческое тело.

– Что ты делаешь? Не надо! – Борис перепугался не меньше подис, неожиданно взмывшего в воздух на высоту нескольких метров.

– Он заслужил наказание. Ты поймешь, позже поймешь, – проговорил Андрей, даже не думая отпускать свою жертву.

Послышался хруст, затем еще. Тело жертвы вытягивалось, сминалось, выворачивалось. Невидимые щупальца мяли его, как пальцы ребенка комочек пластилина. Из разорванной кожи брызнула кровь, лопнули глаза, затрещал превращенный в труху позвоночник. Оборвался, захлебнувшись в крови и боли, жуткий крик отчаяния. Остановилось смятое, раздавленное сердце. Фонтаном разлетелись ошметки мозга. Выдавленная из жертвы столь чудовищным образом энергия заметалась в пространстве, умело подхваченная Ловчей Нитью Жизни Андрея. Тело дарха сыто отрыгнуло в Тесил грязные лоскутья ауры человека, сообщая, что переполнено Силой.

Спустя минуту, на землю упало даже не тело. Так… Груда плоти…

Андрей обернулся к замершему в ужасе Борису. Некоторое время они молча смотрели друг на друга. Человек и дарх.

Затем Андрей, не сводя с Бориса взгляда, потянулся к бедру и осторожно ощупал рану. Ту самую, единственную, нанесенную серебряной пулей. Кровь уже не хлестала, как в первые минуты, а едва сочилась, но острая жгучая боль напоминала дарху, чем именно нанесена эта рана. И что он не столь неуязвим, как хотелось бы.

Заметив, как колдун морщится от боли, Борис сразу понял, что эта рана чем-то отличается от всех остальных. И парень осторожно пробормотал:

– А я думал, ты неуязвим.

– Неуязвимых не бывает. Как и бессмертных, – сухо отозвался Андрей, решая, оставить ли ему пулю в ноге или попытаться вытащить ее, используя подручные средства.

Организм уже практически растворил застрявшие в теле свинцовые пули, но с Чистым металлом тело дарха справиться не могло. Для него это ранение было таким же, как для простого человека. И это было неприятно.

– Ты можешь сказать хоть что-то теплое?! – зло спросил Борис, уставший от едких высказываний колдуна.

– Да. Грелка. Достаточно тепло? – без тени улыбки отозвался Андрей.

Борис даже не понял, пошутил он или съязвил. Сам Андрей ничего объяснять не стал. Вместо этого он, не дожидаясь реакции Бориса, вдруг прекратил исследование раны и коротко приказал:

– Иди в дом.

– Зачем? – спросил Борис машинально, прекрасно понимая, что не посмеет ослушаться этого человека. И не потому, что боялся его – если бы Андрей хотел причинить ему вред, то уже причинил бы. И немалый. Просто он знал, что так надо. Почему? Хороший вопрос.

Осторожно обходя обугленные тела и чувствуя на своем затылке пристальный взгляд идущего следом дарха, Борис пересек невидимую линию, по непонятной причине отделяющую дом от остального мира, и остановился, обернувшись к Андрею. Как он и ожидал, дарх остался по ту сторону загадочной границы, бессильный пересечь ее.

– Что дальше? – спросил Борис, скрестив руки на груди. Как ни странно, за волшебной чертой он чувствовал себя намного увереннее, хотя и не считал теперь колдуна врагом.

Андрей нерешительно помялся на месте, после чего, словно решившись на самый отчаянный шаг в своей жизни, спросил:

– Я могу войти?

Старая игра с новыми персонажами. Сначала этот нелепый вопрос задавала таинственная незнакомка, теперь не менее таинственный дед Андрей, который больше и не дед вовсе…

– Да, конечно, входи, – легко разрешил Борис, с интересом наблюдая за результатом. Он не был уверен в положительном исходе, но отчего-то страстно желал, чтобы колдун перешагнул, наконец, границу. Ему было очень интересно узнать, что случится тогда.

Но ничего не произошло. Сделав несколько уверенных шагов по направлению к дому, Андрей вздрогнул и оказался на прежнем месте. Словно какая-то невидимая сила мгновенно отбросила его на пару метров назад. Интересно, где можно научиться подобному трюку?

На самом деле Борису было вовсе не до смеха. Цепочка загадочных событий росла, а объяснений ему пока никто так и не дал.

– Дьявольщина! – зло выругался Андрей.

Выброс оказался болезненным. Биться лбом в закрытую дверь всегда неприятно, особенно когда налетаешь на нее со всего маху, а именно такие ощущения испытывал любой дарх, пытавшийся незаконно пройти сквозь Бледную Границу Потока.

Значит, еще рано, Значит, Борис еще не готов. Ну, ничего, придет время. Главное, он в безопасности, пускай и относительной. Конечно, подис могут сунуться сюда снова, но времени на подготовку повторной атаки оставалось не так много, да и побоятся они, не зная, сколько дархов засели сейчас в Убежище. Не поверят, что только один. Уж больно показательный отпор дал им Андрей. Такого они явно не ожидали. Да что там они – дарх сам от себя этого не ожидал. Он, конечно, знал о своем недостижимом превосходстве перед смертными, но всегда считал, что, вступив в схватку с вооруженными людьми, несомненно, проиграет. Даже дарх не может соревноваться в скорости с летящей пулей. А если она еще и серебряная… Но, как оказалось, он себя явно недооценивал. Да и как иначе, если проводишь семьдесят с лишним лет в шкуре простого человека. Поневоле начинаешь мыслить как смертный.

Ладно, об этом позже. Первый шаг сделан, Борис Норин, потенциальный Хранитель Убежища, спасен. Теперь нужно было помочь Дайлане. Не зная, как поступить с умирающей ведьмой, он принял единственно правильное на тот момент решение – перенес ее тело в свой дом. Но это лишь обезопасило ее на время, но никак не помогло несчастной. Даже не облегчило муки. Для быстрого восстановления израненной плоти дарху требовалось колоссальное количество энергии, а именно энергии сейчас Дайлане как раз и не хватало. Глупый обряд, совершенный ведьмой, не позволял ей кормиться людьми, не нарушив структуры наложенного ею заклинания. Но теперь Андрей мог, наконец, помочь несчастной. Дайлана была сошар. Она не родилась дархом, как нефалим Андрей, а переродилась в результате сложного обряда, проведенного над ней другой ведьмой. Магический потенциал сошар и нефалимов был одинаков, однако только нефалимы могли создавать «пиявок» мгновенно. У любого, даже самого сильного сошар, на это уходили часы, иногда даже дни, что лишало их ряда преимуществ в бою, когда требовалась срочная подзарядка. Но зато только сошар могли, используя «Глаз Мира», питаться чистой энергией Творения. Это, конечно, немного, но для восстановления сил раненого дарха вполне достаточно. Вывозить за пределы Убежища столь ценный предмет сейчас было опасно. Значит, нужно привезти ведьму сюда.

– Я скоро буду, – решительно заявил вдруг колдун, направляясь к последней уцелевшей машине. Он мог бы использовать «Шаг света», позволяющий мгновенно преодолевать огромные расстояния, но попусту тратить силы не хотелось. Ко всему прочему первое скоростное перемещение оказалось для него довольно неприятным, словно прыжок в бассейн с кипятком, и повторять его он пока не горел желанием. Ничего, машина надежнее. Да и времени он потратит не так много. До деревни десять минут езды.

– Что это значит?! – возмутился Борис, уже порядком уставший от загадок. Никто не любит быть марионеткой в чужой игре, – Куда ты?!

– Домой, – лаконично ответил Андрей, не считая нужным что-либо добавлять.

– А я?! – не то удивился, не то возмутился Борис – Интересно получается – натворил дел и спокойно поехал домой.

– А компот?! – беззлобно передразнил его колдун. – Ты останешься здесь. Я ненадолго.

– Ну, уж нет! Когда на шум приедут менты, мне чего делать прикажешь? Как все это объяснять? – зло спросил Борис.

Вопрос, с его точки зрения, был вполне уместен. Если не стрельба, то взрывы внимание людей привлекли без сомнения. На поляне перед хутором лежало семнадцать мертвых тел и догорали три машины. Объяснять властям, что все это дело рук старика, помолодевшего вдруг на шестьдесят лет, у Бориса желания не возникало. Можно до конца жизни провести либо в тюрьме, либо в психушке. По выбору.

– Никто не приедет. Убежище устроено так, что не привлечет к себе внимания, даже если здесь начнется танковое сражение. Ни о чем не беспокойся, – ответил Андрей, садясь в джип.

– Эй, мне в больницу бы. У меня, кажется, ребро сломано, – намекнул Борис.

– Всего лишь трещина. Ничего серьезного, – отмахнулся Андрей.

Затем он снял с шеи «Глаз Мира» и протянул его растерянному Борису. – Это зачем? – удивился тот, подходя к автомобилю

– Пусть амулет останется в Убежище, – объяснил Андрей и, подумав, добавил: – Убери его в тайник и за пределы Убежища не выходи. Старайся все время находиться за оградой. Это Бледная Граница Потока. Она не пропустит ни одного дарха, сколь бы силен он ни был, а значит, там ты в относительной безопасности. Если появятся гости, я имею в виду новых подис, на глаза не показывайся, спрячься получше и молчи. Даже если будут обыскивать дом. Тупое геройство от тебя не требуется. Ты нам нужен живым.

— Нам? Кому это – нам? – насторожился Борис. Всем от него было что-то нужно. Но никто даже не пытался дать подробные разъяснения. Вот и сейчас вместо ответа Андрей усмехнулся, бросил «Глаз Мира» Борису в руки и завел машину.

– Эй! Ты не ответил! – зло отбросив амулет в сторону, Борис просунул руку в открытое окно джипа и схватил колдуна за отворот окровавленной рубашки.

– Отпусти, – жестко потребовал Андрей. – У меня нет времени на треп.

Он не лгал. В его душе было еще слишком много Тьмы, и, отдав «Глаз Мира», он снова начал слепнуть. Защитная пелена, создаваемая амулетом, теперь медленно таяла, и неудержимый Свет Потока уже начинал жечь ему глаза. Пока не сильно. Но Андрей знал, чем это закончится в итоге. Позже нужно будет пройти Очищение, если, конечно, найдется тот, кто способен провести подобный обряд. А пока придется потерпеть.

– Кто ты?! – прошипел Борис, не разжимая пальцев. – Хоть на этот вопрос ты можешь ответить!

– Дарх, – коротко ответил Андрей. – А теперь отпусти.

– И что? Что это значит? Инопланетянин? Экстрасенс? Жертва секретного правительственного эксперимента? Ты хоть человек?

Борис, наконец, отпустил Андрея и отступил в сторону.

– Я дарх, – повторил колдун, заводя машину и медленно разворачиваясь. – Все намного проще, чем может тебе казаться. И сложнее. В двух словах объяснить не получится. Но обещаю, когда вернусь, у нас будет до-о-олгий разговор. Береги «Глаз Мира». Он более ценен, чем твоя жизнь. А твоя жизнь сейчас бесценна для нас.

– Чихал я на вас! На всех вас! – зло крикнул ему Борис. Потом подумал и добавил уже вслед удаляющейся машине: – Пожрать чего-нибудь привези!

Но Андрей уже не слышал последней фразы, глубоко вдавливая педаль газа в пол. Ему нужно было как можно быстрее убраться с хутора. Свет Потока, до этого обжигавший только глаза, теперь начал пощипывать кожу, Очевидно, во время боя он зашел чуть дальше, чем ожидал, и его внутренняя Тьма разрослась до катастрофических размеров. И пока он никак не мог помешать этому.

«Ах, тетя Дайя, тетя Дайя, что же ты натворила!»

9

Лифт двигался медленно и натужно, рывками, тревожно поскрипывая где-то наверху и мелко вибрируя, словно готовясь в любой момент сорваться с прогнивших от времени тросов и рухнуть в неглубокую шахту, погребая под грудой стали и пластика хрупкое женское тело.

Сати улыбнулась, представив себе эту картину. Она никогда не боялась лифтов, даже таких вот, готовых развалиться прямо на ходу. Не боялась полупустых заброшенных домов на окраине города, темных подъездов, незнакомых людей. Она вообще ничего не боялась. Конечно, это вовсе не означало, что у нее совсем не было чувства самосохранения. Просто со временем оно притупилось, застряв где-то в подсознании, на уровне инстинктов. А вот ее самоуверенность была просто пугающей. Даже к своей работе она относилась скорее как к хобби, к возможности развлечься одинокими скучными вечерами. Ей никогда не приказывали, только просили. Знали, что по-другому она просто не согласится. И почти всегда она с радостью бралась за работу, в некоторых случаях даже отказываясь от гонорара. Так случается, когда получаешь от выполненной работы немыслимое удовольствие. Как выйдет сегодня, она пока не знала.

Двери лифта противно взвизгнули, выпуская Сати из маленькой тесной кабинки на заплеванную, давно забывшую слово «уборщица», лестничную площадку седьмого этажа ветхой девятиэтажки. Подождав сверх положенного ' и словно давая девушке последнюю возможность одуматься и вернуться, лифт совсем по-человечески вздохнул и, неплотно сдвинув створки, замер в ожидании следующей «жертвы».

Сати снова улыбнулась и, одернув короткую, одетую специально по случаю юбчонку, позвонила в дверь напротив, делая самое невинное лицо, на которое была способна. Спустя некоторое время за дверью раздались негромкие шаркающие шаги и сиплый, прокуренный голос спросил раздраженно:

– Кто?

– Я, – не стала врать Сати. Ведь это действительно была она! Так зачем же говорить, что это кто-то другой?

Шутку не оценили:

– Кто это «я»?

Теперь голос был не просто раздраженный, но и подозрительный.

«Ходють тут всякие „я“, а потом кроссовки пропадают!»

– Мне звонили, просили приехать. Михаил Галтавин здесь проживает? – ответила Сати.

Злить обитателей квартиры смысла не было.

Дверь приоткрылась. В образовавшуюся щель девушка увидела помятую физиономию парня лет двадцати, нервно жующего что-то, от чего ужасно несло чесноком и квашеной капустой. А спустя мгновение чувствительный носик девушки уловил знакомый запах перегара и табачного дыма – двух неотъемлемых обитателей любого притона, в который, без сомнения, была превращена эта квартира. Как хорошо, что сегодня сюда приехала именно она. Интересно, как умудряются справляться с отвращением другие девочки, которые, несомненно, захаживают сюда время от времени. Зрелище, прямо сказать, невероятно омерзительное. Впрочем, для многих уличных девиц эта помойка – дом родной.

– Шлюха, че ли? – спросила морда, не переставая жевать.

– Я похожа на шлюху? – с вызовом, но при этом, не переставая улыбаться, спросила Сати.

Похотливый взгляд тут же скользнул по безупречной фигуре, двигаясь сверху вниз и отмечая детали – азиатка, похожа на японку, но откуда в здешнем захолустье взяться японке, да еще так чисто говорящей по-русски? На вид не больше шестнадцати. Длинные черные волосы, забранные на макушке в роскошный толстый «конский хвост», спускающийся ниже поясницы, стройная, миниатюрная, совсем как девочка-подросток. В дополнение ко всему короткая синяя юбочка выше колен, рубашка и галстук, делающие ее похожей на прилежную школьницу. На ногах белые гольфы и босоножки. Привет педофилам, так сказать. Впрочем, Сатико рассчитала все идеально. Устоять не смог бы никто.

– Ты похожа на школьницу, – сделал свои выводы парень.

– Я не школьница, – мило улыбнулась Сати.

Дверь моментально распахнулась, впуская любительницу острых ощущений в квартиру, обстановка которой, к слову сказать, оказалась не так уж плоха. Это и понятно – владелец жилплощади получил ее в наследство от умершего отца всего четыре месяца назад и просто не успел испоганить квартиру достаточно сильно. Если хорошенько проветрить помещение и выбросить горы пустых пивных банок и бутылок, причем вместе с постояльцами, в этом уютном домике можно было бы прекрасно жить.

Не сомневаясь ни секунды, Сати смело перешагнула порог дома и сразу направилась в комнату. За спиной захлопнулась тяжелая дверь.

– Кто там? – раздался голос из соседней комнаты.

– Миха нам шлюху подогнал, – жизнерадостно оповестил невидимого пока товарища «помятый», проходя вслед за Сати в комнату. – Экзотическую. Прямо как по заказу.

Девушка тем временем по-хозяйски огляделась, делая выбор между диваном и креслом, стоящими в комнате. Нет, на диван рановато. Не все гости в сборе, а этот мордастый наверняка сразу подсядет рядышком, начнет распускать руки… Значит, нужно лишить его такой возможности и выбрать не столь удобное для этого кресло. Вариант не идеален, но все же.

– Я присяду? – вежливо спросила она ангельским голоском. – Конечно, крошка, – разрешил парень, будучи совершенно уверенным, что юная красотка сядет на диван.

– Спасибо, – поблагодарила Сати, подошла к дивану, на секунду задержалась возле него, после чего нагло плюхнулась в ближайшее кресло, соблазнительно закинув ноги на подлокотник. Коротенькая юбочка, легко поддаваясь силе гравитации, медленно поползла к поясу, обнажая то, что пока еще было скрыто, и, подогревая тем самым, и без того распаленное мужское начало «помятого».

– Валера, – поспешил представиться тот, едва не захлебываясь слюной и даже не думая отводить в сторону взгляд похотливых глаз, прикованных к прекрасному телу.

Но в тот самый момент, когда его взору уже должна была предстать белая каемочка легких кружевных трусиков гостьи, Сатико беспощадно поменяла позу на более приличную, поправляя задранную юбку и вызывая у парня » невольный стон разочарования. – Сатико Акутагава, – скромно представилась она. – Китаянка, – «догадался» Валера. «Ну конечно, все китаянки носят именно такие имена, умник!»

– Японка, – вежливо поправила его Сатико.

– Не люблю японок, – снова донеслось из соседней комнаты. – Маленькие, невзрачные, плоскогрудые…

«Еще один умник. С чего он, интересно, взял, что все японки маленькие?»

В дверях появился обнаженный по пояс крепыш, прямая противоположность Валеры: гладко выбритый и довольно симпатичный. В такого можно было бы даже влюбиться. На пару часов…

Увидев Сати, крепыш растерянно замер, некоторое время обдумывая, как сопоставить свое громогласное высказывание с тем, что видит, но так ни к чему и не пришел, выбрав в итоге наилучший из вариантов.

– Слава, – выдавил он.

Дубль два. Глаза стекленеют, рот наполняется слюной, гормоны с неистовой скоростью поднимают в области паха обвислую плоть. Сати даже подумала, а не повторить ли ей на бис фокус с юбкой, но удержалась, понимая, что это уже будет перебор. А ведь ей еще нужно дождаться виновника торжества – Михаила. По сути, эти два похотливых урода ей совершенно не интересны.

– Сатико, – повторила девушка. – Но лучше просто Сати.

Некоторое время Сатико жила на юге Франции, где ее имя впервые сократили, убрав две последние буквы. Удивительно, но новое имя понравилось ей значительно больше прежнего. И отзывалась она на него гораздо охотнее.

– Что-нибудь выпьешь? – спросил Валера, не представляя, как продолжить разговор.

Было в Сати что-то такое, что мешало обращаться с ней, как с обычной проституткой. Ее излишняя самоуверенность, что ли.

– Попозже. Когда все будут в сборе, – ответила Сатико, продолжая мило улыбаться и сохраняя при этом позу скромницы – спинка прямая, загорелые ножки, скрытые юбочкой и гольфами, составлены вместе. Маленькие ладошки скрывают колени. Слава и Валера растерянно переглянулись, чувствуя, как закипают от возбуждения.

– А я, пожалуй, выпью, – выдохнул Слава, поспешно удаляясь.

Некоторое время в соседней комнате громко и нервно гремела посуда, после чего оттуда вышел повеселевший Вячеслав с прилично початой бутылкой рома в руках.

«Забавный вкус у мальчика».

Тем временем Валера вновь попытался наладить контакт.

– И много Миха отдал за твое появление здесь? – спросил он, не зная, что еще спросить у гостьи.

– Пока он не отдал мне ничего, – уклончиво ответила Сати, не меняя позы.

– Ладно. – Валера помолчал. – А вообще, гонорары-то у тебя небось повыше, чем у остальных.

– Откуда такие интересные выводы? – спросила Сатико.

– Внешность экзотическая, – объяснил Валера. – К тому же сразу видно, что ты настоящая профессионалка. Ничего еще не сделала, просто в кресло села, а мы со Славкой уже кончить готовы. Лично у меня такого раньше не было.

– Ты еще так молод, – улыбнулась Сати. Но мужчины не любят, когда их называют слабаками, трусами и молокососами. Поэтому, дабы оттенить смысл своего последнего заявления, она сразу добавила: – Но ты угадал. Я профессионалка. Хотя гонорары не имеют для меня большого значения. У меня достаточно средств к существованию. Это просто хобби.

– Хобби? – переспросил изумленный Валера. С таким подходом к работе, тем более к работе проститутки, он встречался впервые.

– Деньги мне не нужны. Мне интересен сам процесс, – пояснила Сати.

– Это уже забавно. – Быстро хмелеющий Слава уселся на диван, откинулся на подушки и сделал еще несколько приличных глотков рома прямо из пузатой бутылки. – Значит, любишь свою работу?

– Люблю, – призналась Сати.

– А ртом работать любишь? – Алкоголь, наконец, развязал парню язык.

– И ртом. И руками… Мое тело универсально. Обещаю, со мной вы испытаете непередаваемые ощущения, – честно пообещала Сатико. – Я довольно долгое время оттачивала свое мастерство.

– Тогда, я так думаю, тебе пора показать, на что ты способна, – пошире расставляя ноги и расстегивая ремень на брюках, произнес парень.

– Я хотела дождаться Михаила, – по-кошачьи потянулась Сати, плавно вставая с кресла и приближаясь к Вячеславу. – Но раз ты приглашаешь…

– Эй, я тоже хочу! – попытался протестовать опомнившийся вдруг Валера, но было поздно. Он свой шанс упустил и теперь мог быть только вторым. Глупыш. Неужели он думает, что она забудет о нем.

– Отдыхай пока, – криво ухмыльнулся Вячеслав и снова присосался к бутылке.

Разочарованный Валерий засопел, потоптался на месте и удалился на кухню.

В этот момент в прихожей негромко хлопнула дверь. Наконец-то появился главный виновник торжества – Михаил. Поздновато, конечно. Сатико хотела начать с него, но теперь менять что-либо было поздно. Она уже опускалась на колени перед полупьяным Вячеславом, развалившимся на диване и неустанно прикладывавшимся к быстро пустеющей бутылке. Интересный способ получать удовольствие – налакаться в стельку и уснуть раньше, чем начнется самое веселье. Ладно. Придется закончить с ним побыстрее. А то чего доброго оставшиеся двое решат повторить опыт товарища и окончательно испортят ей так прекрасно начавшийся день. Забавляться с бесчувственными телами ей было совершенно неинтересно. Она привыкла, когда ее клиенты кричат и стонут, а не пускают слюни в пьяном бреду.

Маленькие пальчики игриво пробежали вверх по ногам парня, пока не достигли, наконец, наполовину расстегнутой ширинки.

– Тебе помочь, деточка? – оскалился переполненный возбуждением Слава.

Похоже, алкоголь повлиял на него не столь уж сильно, ибо брюки готовы были затрещать по швам от напряжения, распирающего их изнутри, а молния на ширинке ползла вниз сама по себе.

– Не надо, – ласково прошептала Сати. – Я и так вижу, насколько ты рад мне.

Ее руки ухватились за край штанов, приспуская их вместе с трусами вниз.

– Развлекаетесь?

В комнату вошел Михаил. Высокий, широкоплечий, длинноволосый, с хищным, цепким взглядом. Черты лица немного резковаты, но именно такой тип мужчин нравится большинству женщин.

– Еще бы. Такой подгон, – проговорил Валера с кухни, где завистливо глотал слюни, слушая негромкие стоны Вячеслава. – Кайфовая телка.

– Да уж, – оценив Сатико со спины, Михаил решил зайти сбоку. – Как тебя зовут, малышка?

– Сатико, – ответила девушка, отвлекаясь от своего занятия и оборачиваясь к Михаилу.

Слава разочарованно застонал. Пока девушка разговаривала, она не могла продолжать «работу».

– Фокусы любишь, Сатико?

Михаил, в отличие от своих друзей, не стал угадывать национальность проститутки. Ему было достаточно того, что она говорит на одном с ним языке. Вместо этого он достал из кармана сигаретную пачку, ловко выстрелил одну сигарету себе в рот, после чего загадочно подмигнул девушке и легонько щелкнул пальцами. Кончик сигареты брызнул крохотными искорками и задымил.

«Действительно фокусник».

– Хорош со своими колдовскими штучками, Миха. Не обламывай кайф! – взмолился Вячеслав, понимающий, что пока Михаил не удалится, никакого продолжения не будет.

Довольный собой Михаил сделал пару глубоких затяжек и, рассмеявшись, махнул рукой:

– Можете продолжать.

После этого он вышел на кухню, к молчаливо ожидающему своей очереди Валерию, протянул ему раскуренную сигарету и проговорил, снова вызывая в памяти обворожительный облик молоденькой японки:

– Шикарная телка.

– Ага, – коротко отозвался Валера, нервно затягиваясь. Потом, словно опасаясь гнева друга, он робко спросил: – Слушай, Миш, может, это, ты ее не будешь того…

С тех пор как Михаил год назад неожиданно стал колдуном – дархом, как он себя называл, – он повадился периодически притаскивать в квартиру девиц всех мастей. Некоторое время он забавлялся с ними, давал оттянуться друзьям, после чего уводил ничего не подозревающую девушку в подвал дома, где хладнокровно и жестоко убивал ее, объясняя свои действия тем, что ему время от времени нужно кормиться. При этом жертву он в прямом смысле слова не поедал, а лишь производил какие-то странные пасы над телом, после чего собственноручно избавлялся от трупа. Каким образом – друзья спрашивать не решались. Его можно было бы принять за безумца, шизофреника и маньяка, если бы не странные экстраординарные способности, с каждым днем все сильнее проявляющиеся в нем. Прикуривание сигареты без зажигалки было лишь вершиной айсберга. Быстро осваивая новые навыки, Михаил показывал друзьям чудеса и покруче.

– Жалко, что ли? – спросил молодой колдун.

– Жалко, – честно признался Валерий.

– На экзотику потянуло? – усмехнулся Михаил и поинтересовался: – Откуда такая? Надеюсь, она хоть совершеннолетняя?

– Да наплевать. Пусть ей хоть двенадцать. Ты посмотри, какая… – смысл вопроса дошел до Валеры далеко не сразу. Но все же дошел. – Постой. А я думал, ты ее нам снял.

– Нет, – растерянно ответил Михаил, – впервые ее вижу!

И в этот момент лежащий на диване Вячеслав заорал.

Как по команде Михаил и Валерий ворвались в комнату, где минуту назад оставили своего друга наедине с малолетней азиаткой, и замерли на пороге, не веря в происходящее. Выпучив наполненные ужасом и болью глаза Слава катался по дивану, зажимая окровавленными руками остатки своего мужского достоинства, а Сатико, милая, обаятельная, невинная Сатико медленно поднималась с колен, хладнокровно выплевывая изо рта откушенные ею только что гениталии Вячеслава. И, кажется, не только их…

– Ах, сука! – зло прошипел Михаил, отступая назад.

Меж пальцами его правой руки сверкнули десятки маленьких белых молний, собираясь в сверкающий энергетический шар, который он тут же швырнул в японку. Но девчонка даже не собиралась увертываться. Миниатюрная шаровая молния в одно мгновение пересекла комнату, ударила девушку в грудь и… разлетелась брызгами слепящего света. Энергетический разряд, способный испепелить человека, не повредил даже одежду Сати. Михаил был молодым и довольно неопытным дархом, способным разве что эффектно прикуривать сигареты. Простенький энергетический щит, выставленный Сатико, с легкостью отбил хлипкое боевое заклинание сопляка, возомнившего себя королем мира.

– Антуан просил передать привет, – проговорила девушка все тем же спокойным нежным голоском, что и минуту назад, и жадно облизала перемазанные кровью губы. – Ты был слишком дерзок со своим учителем. И слишком жаден. Пришло время расплаты, подис.

– Я дарх, – машинально возразил Михаил, еще не веря в серьезность происходящего.

Его растерянный взгляд вопрошающе переметнулся на стоящего рядом Валерия.

– Девка сказала, что она шлюха! – словно оправдываясь, пробормотал тот.

– Дорогой, я никогда не говорила этого. Я лишь сказала, что я не школьница…

Сати оскалилась и тихонько зашипела, показывая два ряда отливающих перламутром острых зубов. Нежные пальчики венчали теперь длинные узкие когти. Глаза налились чернотой со сверкающими белыми точками зрачков по центру.

– Оборотень! – в отчаянии выдохнул Михаил. Понимая, с кем имеет дело, он даже не раздумывал, как поступить. Просто бросился к двери. Та была заперта, но разве для дарха, даже начинающего, это преграда? «Воздушный молот» с грохотом и визгом сорвал дверь с хлипких петель, открывая Михаилу путь к бегству.

Прежде чем последовать за ним, Сати быстро, почти неосознанно, сформировала «Пекло» – управляемое термическое заклинание высшего уровня – и послала его в растерянно стоящего посреди комнаты Валеру. Поток воздуха, раскаленного до немыслимой температуры, ударил в человека, моментально превращая в пепел его одежду, волосы, кожу… Пламени не было. Только беззвучная вспышка и безумный крик боли, сотрясающий стены дома. Сатико любила, когда ее подопечные кричат и стонут. Она обещала похотливым тварям массу непередаваемых ощущений. Пускай наслаждаются…

Когда дымящийся, лишенный кожи и покрытый глубокими ожогами Валера падал на пол, он был еще жив, хрипя и подвывая от невообразимой боли. Но Сатико не видела этого. В три прыжка она достигла лестничной клетки, быстро определила, куда направилась ее последняя жертва. Судя по шагам, перепуганный Михаил уже успел сбежать на второй этаж. И задерживаться он явно не собирался. Какой же дурак будет дожидаться оборотня, желающего его убить?!

У Сати было два пути: по лестнице, долгий и нудный, заставляющий терять драгоценные секунды, и короткий… Тот, которым она незамедлительно воспользовалась.

Лифт находился сейчас на первом этаже, и это оказалось как раз кстати. Вырвав стальную дверь лифтовой шахты, Сати оценила расстояние – всего семь этажей – и спрыгнула вниз.

Только в крутых западных фильмах, прыгая с невообразимой высоты, главный герой вставал из-под обломков проломленного его телом автомобиля и спокойно шел дальше, будь то «очеловеченный» робот, добрый вампир или перевоспитавшийся монстр. В реальности все было несколько иначе. Падение с седьмого этажа если и не гарантировало Сати мгновенную смерть от бесчисленных травм и переломов, то шкурку обещало попортить порядком, что в данный момент замедлило бы погоню, а значит, было совершенно неприемлемо. Именно поэтому в последний миг, уже перед самым столкновением с крышей лифта девушка резко изменила гравитационную постоянную своего тела, снизив ее практически наполовину, и, только спокойно приземлившись, вернула телу изначальный вес. После этого она сильным ударом ноги вышибла люк, ведущий в кабину лифта, спрыгнула вниз, раздвинула створки скрипучих дверей и вышла прямо навстречу запыхавшемуся Михаилу, спустившемуся, наконец, на первый этаж. Парень никак не ожидал так быстро встретить проворную девчушку.

– Черт! – вырвалось у дарха, когда он увидел Сати, спокойно идущую ему навстречу.

– Нет, к сожалению, – проговорила японка. – Всего лишь я.

Молниеносно рванувшись вперед, Сатико схватила беглеца за горло и приподняла над полом. Михаил был так напуган, что даже не пытался больше пользоваться магией.

Теперь он превратился в трусливое животное, слабое и беззащитное, подчиненное лишь силе инстинкта самосохранения. Он понимал, что против оборотня у него нет ни единого шанса. Оставалось уповать только на милосердие японки. Впрочем, разве оборотни бывают милосердны? Разве могут быть милосердны существа, пьющие чужую боль как сладчайшее вино!

– Я могу убить тебя прямо сейчас, – спокойно проговорила Сатико, не ослабляя стальной хватки.

От удушения Михаила спасало только то, что он дарх. А дарха так просто не задушить.

– Я не хотел. Я прошу прощения, Я отплачу! – прохрипел Михаил, вяло трепыхаясь в стальных объятиях Сати.

Он уже знал, за что его наказывают. Когда Антуан де Льера, дарх, обративший Михаила, узнал, что его ученик стал слишком прожорлив и неуправляем, он послал к нему своих подис, требуя немедленно ограничить непомерные запросы. Но больше этих подис никто не видел. Тогда Антуан позвонил Сатико. И попросил ее образумить нерадивого ученика. Он знал, что Сати с удовольствием выполнит его просьбу.

– Антуану нет дела до шлюх, которых ты потрошишь каждую неделю, – мягко, как умела, наверно, только одна она, прошептала Сати, но нежный голосок юной японки казался сейчас Михаилу шипением разъяренной королевской кобры. – Ему даже плевать на подис, что ты убил вчера. Но своим поведением ты рискуешь привлечь излишнее внимание не только местных властей, но и святош Силиорда, что нам совершенно не нужно накануне Пришествия. Ко всему прочему Антуан не любит, когда такие сосунки, как ты, пытаются игнорировать его приказы. И за это тебе придется заплатить.

– Все, что попросишь! – взмолился Михаил, почувствовав, что у него появился шанс на спасение.

– Конечно, – утвердительно проговорила Сатико, мягко опуская жертву на пол. Затем она, предварительно убрав когти-бритвы, извлекла из нагрудного кармана рубашки сложенный вдвое клочок бумаги и протянула его перепуганному дарху. Пояснила: – Сегодня до шести вечера ты явишься по этому адресу. Не опаздывай. Ответы на все свои вопросы получишь уже на месте. Теперь можешь идти. Михаил машинально схватил бумажку, убрал в карман, даже не взглянув, где требуется его присутствие. Он был слишком напуган и еще не верил в свое спасение. Но и уходить не спешил. В квартире остались его друзья. И его все еще заботила их судьба.

– Почему ты стоишь? Разве я не позволила тебе удалиться? – спросила Сатико, прекрасно зная, о чем думает дарх.

– Мои друзья… Они… – пробормотал Михаил.

– У таких, как ты, нет друзей. Они могут быть твоими подис, но друзьями никогда, – произнесла Сати. Потом она сладко потянулась, поправила коротенькую юбочку и сообщила собеседнику: – Ты забрал у Антуана двоих подис. Думаю, будет справедливо, если я заберу двух твоих.

– Нет! – вскрикнул молодой колдун. У него еще хватило наглости протестовать.

Кончики пальцев правой руки Сати подернула легкая рябь трансформации, вместо ногтей вновь появились острые когти. Уши заострились. Глаза поменяли цвет с черного на ярко-зеленый. Михаил испуганно отпрянул, вскидывая руки к лицу и непроизвольно создавая слабенький силовой барьер. Несчастный. Этот щит мог остановить пущенную в него пулю, но не защитить от броска оборотня. Обладая практически неограниченным магическим потенциалом, оборотень с легкостью разбивал подобные заклинания. Но Сатико не собиралась нападать. Пока…

– У меня нет четких распоряжений на твой счет, – сообщила она. – Жив ты будешь или нет, Антуану наплевать. А вот я сегодня собираюсь убить. Или это будут твои подис, или ты сам. Две жизни или одна. Решай прямо сейчас.

Михаил растерянно опустил руки. Щит задрожал и растворился, не питаемый больше его силой. Колдун хотел что-то сказать, возразить, но, встретившись взглядом с зелеными глазами оборотня, промолчал и подавил в душе отчаяние. Сати дала ему простой выбор. Или он, или его друзья, которых он знал с самого детства. Друзья, которые не раз вытаскивали его из передряг. Друзья, которые дрались за него с ребятами из соседнего двора. Друзья, которые купили ему первую проститутку, помогая стеснительному подростку преодолеть комплексы. Друзья, которые не отвернулись и не испугались, когда он признался, что больше не человек. Самые верные его друзья…

Кажется, выбор был очевиден…

– Пожалуйста, пускай они мучаются не очень долго, – попросил Михаил и, робко обойдя Сатико, снова принимающую свой человеческий облик, вышел из подъезда. Он смог выкрутиться, и это было здорово. О том, что безумный оборотень сотворит с его лучшими друзьями, он старался не думать. У таких, как он, друзей не бывает. Сатико была совершенно права.

Проводив труса долгим взглядом, Сати разочарованно покачала головой. У нее действительно не было никаких конкретных распоряжений относительно Михаила и его подис. Решение принимала она сама. При желании оборотень могла с легкостью убить всех троих – Антуан не огорчился бы. Но она ценила такое качество, как дружба. Стоило Михаилу сделать иной выбор, и Сати пощадила бы всех. Правда, задавая вопрос, она уже знала ответ на него. Оборотни всегда были неплохими эмпатами. Отличить ложь от правды и гнев от слепого безумия они могли, едва взглянув на жертву. Михаил трепетал за собственную никчемную жизнь. Он не был способен на самоотречение. Ничтожество. Что ж, пускай получает свое наказание.

Прыгая через пять ступеней, Сати вновь поднялась на седьмой этаж и вошла в разгромленную квартиру. Все было практически так же, как и пять минут назад. Лишенный кожи Валера лежал на полу. Удивительно, но он до сих пор был жив, хотя, кажется, уже ничего не соображал от невероятной боли и находился в состоянии глубочайшего шока. Его сиплое дыхание было прерывистым. Уцелевший левый глаз, лишенный века, уставился в потолок. Валера умирал.

Слава, напротив, чувствовал себя значительно лучше, чем в момент проведенной Сати «операции по смене пола». Это было видно по его ярко сияющей цветастой ауре. Однако пережить трагедию всей своей жизни Слава предпочел в бессознательном состоянии. То ли нервы не выдержали, то ли болевой шок сыграл свою роль, то ли большая потеря крови. А может, все вместе. Так или иначе, но он был в обмороке. Счастливчик. Может, почувствовал, что ожидает его в ближайшие минуты? Хотя люди на такое не способны. В этот момент зазвонил телефон. Древний аппарат с дисковым номеронабирателем стоял на невысокой тумбе у стены. Не раздумывая, Сатико подошла и молча сняла трубку.

– Сати, девочка моя, это ты? – раздался в трубке знакомый голос. Чистый, благородный, сильный. Голос Антуана.

– Конечно, это я, – улыбнувшись, отозвалась Сати. Только Антуан знал ее так хорошо, что мог безошибочно рассчитать момент ее появления в доме Михаила. И позвонил, уже зная, что будет разговаривать именно с ней. Со многими другими дархами Антуан мог связаться по мобильнику, но Сатико никогда не носила с собой сотовый телефон. Тонкая электроника горела, не выдерживая мощного магического фона, исходящего от девушки в момент трансформации. А уж если она начинала использовать магию в полную силу… Бывали случаи, когда горела оргтехника в радиусе нескольких сотен метров.

– Ты уже закончила? – осведомился Антуан.

– Заканчиваю. – Сати покосилась на неподвижные тела, но предпочла ничего не добавлять. Зачем? Ее собеседник прекрасно знает, как она работает.

– Наш маленький гаденыш принял предложение? – спросил Антуан.

– Конечно. Я совсем не потратилась на уговоры. Невероятный трус. Где ты его нашел? – сказала Сатико.

– Не будем о грустном. У каждого бывают свои ошибки. – Антуан выдержал короткую паузу. – Сати, девочка моя, когда закончишь, могу я попросить тебя еще об одной услуге?

– Я так популярна сегодня, – засмеялась Сати, заметив попутно, что ее голос привел в чувство оскопленного Славу. Парень еще плохо соображал, что к чему, но уже пытался встать. Правда, болезненные ощущения в области паха мешали пока сделать это. С новой силой открылось кровотечение. Несчастный застонал.

– Слышу, ты там неплохо развлекаешься, – сразу подметил Антуан.

– Ты ведь меня знаешь, – не переставая смеяться, ответила Сати, шутливо хмурясь и игриво грозя Вячеславу пальцем. Своими стонами парень мешал ей разговаривать.

– Знаю, девочка моя.

Антуан действительно знал. Он был одним из немногих, кто испытал на себе все прелести истинной страсти японки и остался жив. Такое Сати позволяла немногим.

– Так что тебе нужно? – спросила Сатико.

– Ты можешь немедленно прибыть к Убежищу? – вкрадчиво спросил Антуан.

Он знал, что Сати ненавидит Поток. Как, впрочем, и другие Древние дархи. Но и приказать ей он не мог. Во-первых, они были практически ровесники – Антуан был старше Сатико всего на сорок семь лет. А во-вторых, Сати ненавидела, когда ей приказывают, и реагировала на это с великой злобой. Ходили слухи, что примерно семьсот лет назад она, путешествуя по Японии, уничтожила всю императорскую охрану, свиту и самого императора лишь потому, что владыка рискнул прогнать ее со своего пути. Это были всего лишь слухи, но Антуан, зная вспыльчивый характер Сати, склонен был верить всему.

– Я ненавижу этот городишко, – напомнила Сати, поморщившись. – И ненавижу перемещаться днем. Ты же знаешь, сколько сил сожжет при свете дня «Шаг света».

– Мне очень нужно, чтобы ты была там, Сати, – попросил Антуан. – И очень быстро.

Сати покосилась на стонущего Вячеслава. Перевела взгляд на умирающего Валерия. Проку от них немного, но если добавить боли… Во время эмоционального всплеска можно выкроить немного лишней эмпатической энергии. Ее должно хватить на формирование защитного кокона, предохраняющего дарха Тьмы во время скоростных перемещений днем. Да и переход не столь долог – всего двести километров. Пара секунд неприятных ощущений – это ерунда.

– Я перезвоню через пять минут, – пообещала Сати, в очередной раз выпуская когти. Глаза девушки отразили звериный блеск. Выдвинулись вперед острые зубы, отливающие перламутром. – Мне нужно покормиться.

И Вячеслав, понявший, что сейчас произойдет с ним и его другом, закричал.

10

Дархи никогда не умели чувствовать друг друга. Не дано им было такой способности. Даже глядя друг другу в глаза, они не всегда могли с уверенностью сказать, человек стоит перед ними или нет. Но Силу другого обитателя Тесила они определяли безошибочно. Конечно, если эта Сила интенсивно использовалась.

В данный момент пространство просто сочилось искрящейся энергией, а воздух тихонько звенел, будоража чувствительный слух колдуна хрустальными песнями. По крайней мере, так показалось Андрею, уже выехавшему на основную трассу и радующемуся, что Поток «отпустил» его так быстро, стоило ему отъехать от Убежища всего на пару сотен метров. Это было хорошим признаком. Значит, Тьма его души еще не столь темна, как он опасался. А вот Тьма существа, чью Силу он почувствовал сейчас, была кристально чиста и безупречна. И когда нечто неуловимое метнулось к его машине, ловко запрыгивая на крышу джипа, он уже был готов к нападению и моментально нажал педаль тормоза. Джип закрутило, едва не скинуло с пустой дороги, но, ловко сыграв энергетическими потоками, Андрей подставил машине тугую воздушную подушку и уберег ее от аварии. Нападавший, не ожидая такого поворота событий, сорвался, не удержавшись на прокаленной полуденным солнцем крыше, и, сделав неловкий кувырок, упал на асфальт в нескольких метрах от джипа.

Только вот, не нападавший, а нападавшая. Женщина. Вернее, судя по фигуре, девочка-подросток. Впрочем, для дарха, если она дарх, внешность не имеет значения. Под хрупкой оболочкой юной девственницы вполне могла скрываться настоящая фурия. Теперь от Андрея требовалась только быстрота, пока девчонка не очнулась и не натворила бед. Развернув машину, Андрей направил ее на врага, стараясь раздавить нападавшую раньше, чем та очнется. Но опоздал. Чтобы оправиться от удара, девушке потребовались считаные секунды, и когда джип Андрея уже готов был переехать ее хрупкое тело, превращая плоть и кости дарха в фарш, девчонка резко вскочила на ноги, выставив в сторону машины разодранную при падении правую руку, уже окутанную едва заметным голубым свечением.

Радужные потоки энергии, порожденные в ее миниатюрном теле, сплелись в единый огненный шквал, закрученный тугим винтом и бьющий прямо под днище джипа. Машину тряхнуло, приподняло и, мощно крутанув в воздухе, сбросило с дороги в заросший крапивой кювет. Запахло сгоревшей синтетикой и раскаленным металлом. Выбив ногой покореженную дверь, Андрей выскочил из полыхающего джипа и, припадая на раненую ногу, вышел на дорогу. Бежать было бессмысленно. И дело даже не в ноге с застрявшей в ней серебряной пулей. Он мог заставить себя забыть боль и бежать, что есть сил. Но этого все равно будет мало. Если его захотят догнать, то догонят, несомненно, а мгновенный прыжок, называемый «Шагом света», требовал некоторого времени на подготовку, которого у него сейчас как раз и не было. Значит, надо принять бой.

С дархом Андрею драться еще не приходилось, но сейчас он был переполнен энергией, и от этого его уверенность в себе возросла многократно. Ничего, что его противник наверняка знает пару хитроумных заклинаний. Колдун способен стереть в порошок любого, используя даже чистую энергию, сочащуюся прямо сквозь поры его «сытого» тела. К тому же возраст дарха вполне мог соответствовать его облику. Поводыри, обычно сопровождавшие подис до Убежища, как правило, были молоды и неопытны. Сильные дархи не любили приближаться к Потоку. Вот и посылали новичков. В целях приобретения полезного опыта, так сказать.

Противник действительно выглядел молодо, но не настолько, как Андрею показалось вначале. Всему виной была внешность девушки, не то японки, не то китаянки, наряженной, словно школьница, в короткую синюю юбчонку и белую рубашку с галстуком. На ногах белые гольфы до колен и неприметные босоножки. Роскошные черные волосы забраны на макушке в длинный хвост, изящно скрывающий плечи и спину. Лицо – отражение самой невинности и девственной чистоты. На вид не больше шестнадцати. И только глаза пусты, холодны и беспощадны, как у опытного убийцы, привыкшего в каждом видеть лишь потенциальную жертву. Значит, внешность лжет. Но насколько глубока эта ложь?

– Мое имя Сатико Акутагава, – проговорила девушка нежным шепотом, легонько кланяясь и моментально сбивая Андрея с боевого настроя.

Разве можно поднять руку на столь невинное и прелестное создание? К счастью, дарх уже видел, на что может быть способна японка, и расслабляться не собирался. Напротив, решил идти напролом и первым перейти в наступление. Нападение всегда считалось лучшим способом обороны.

– Убирайся, пока цела, девчонка! – грозно прорычал он, делая пару решительных шагов в сторону Сати и легонько теребя потоки Силы, порождая миниатюрные энергетические смерчи, которые мог ощутить только дарх.

Фокус не получился. Юная особа не повела даже бровью. Вместо этого она вдруг медленно наклонилась и, довольно эротично изогнув спинку, принялась поправлять гольфы, разглаживая их по стройным загорелым ножкам. Белое на золотистом смотрелось невероятно притягательно. Омолодившийся Андрей сразу почувствовал себя крайне неуютно. А когда шаловливый ветерок игриво подцепил краешек ее коротенькой юбчонки, показывая дарху чуть больше дозволенного, Андрей неожиданно осознал всю полноту своего влечения к этой коварной развратнице, принявшей столь соблазнительный облик. Нужно было оставаться стариком! А что делать теперь, когда ликующее молодое тело, обновленное и насыщенное гормонами, вопреки воле колдуна, вспомнило далекую юность, резко усилив приток крови, причем отнюдь не к голове. Сражаться одной рукой и прикрывать выпирающее из-под брюк возбужденное естество другой ему совершенно не хотелось. Его соперница была сейчас в наиболее выгодном положении, имея возможность использовать растерянность и смущение дарха в своих целях. Но, очевидно, она была слишком уверена в себе, просто играя с возбудившимся дархом. И, значит, была действительно опасна. Что сама и подтвердила. Не переставая поглаживать свое великолепное тело, она произнесла, нежно и ласково, тоном, на который была, наверно, способна только настоящая японка:

– Однажды то же самое сказал мне некий невежественный император, вздумавший охотиться в моем лесу. – Она, наконец, выпрямилась, откидывая за спину густую волну волос и буквально добивая этим жестом колдуна. Затем посмотрела прямо в глаза Андрею и продолжила, совсем не меняя тона:

– Я убила его. И всю его свиту. И охрану. А потом пришла во дворец и убила всех его наложниц. Они так кричали…

– Никогда не слышал, – сообщил Андрей.

Слова Сатико немного остудили пожар его внезапной страсти, и он смог, наконец, снова мыслить разумно. Конечно, несносная девчонка могла и приврать, но он почему-то сразу поверил ей.

– О-о-о, это было так давно… – игриво отмахнулась Сати. – Да еще в Японии. Разве ты когда-нибудь был в Японии?

– Нет, – честно ответил колдун.

– Я там родилась. – Теперь в словах Сати чувствовалась неприязнь, – Маленький никчемный островок. Невероятно скучное место. Убивать крестьян надоедает очень быстро. Другое дело – чиновники, окруженные бдительной охраной. С ними всегда веселее. Но даже они ничто, по сравнению с императором и его маленькой армией. К счастью, потом пришли европейцы, и я поняла, что мир не столь уж мал и скучен, как мне тогда казалось…

– Очевидно, меня ты тоже убьешь? – вполне серьезно, без иронии и сарказма спросил Андрей.

После такого откровения совсем не юной, как оказалось, особы волшебство рассеялось окончательно. Кровообращение постепенно восстанавливалось, опуская возбужденную плоть.

– Наверно, – наивно ответила японка, скромно потупив взор и ковыряя мыском босоножки горячий асфальт. Потом она подумала и призналась: – Меня просили доставить тебя живым. Но сама я еще не решила.

Вот так, просто… Стоит на дороге совершенно невинное на вид юное создание и спокойно решает, убить или не убить. Чертова война! Все не как у людей… Впрочем, люди тут как раз и ни при чем. Вернее, наоборот. Очень даже при чем. Только они сами не знают об этом. Проживают свои никчемные жалкие жизни, даже не подозревая, какую бойню устраивают дархи прямо у них под носом. И какова цель этой бесконечной войны?

– Хватит пустого трепа, – решил, наконец, Андрей, начиная концентрировать в ладонях потоки энергии.

Он мог ударить сразу, но предоставил право первого хода девушке. Как благородно. Сати приняла правила игры. И сделала то, чего колдун ожидал меньше всего.

Внезапно миниатюрное тело японки затрещало, как трещит старая тряпка, разрываясь по шву, и… все взорвалось. Вернее, нет, взорвалось вовсе не тело. То были клочки одежды – юбка, рубашка, галстук, гольфы, босоножки, трусики – разодранные невиданной силой боевой трансформации. Оборотень…

Разноцветные обрывки наряда Сати еще не успели упасть на асфальт, а Андрей уже понял, как глубоко вляпался. Мерзавка оказалась не просто Древним дархом, давно исчисляющим время столетиями. Она была оборотнем, сильнейшим из обитателей Тесила, ибо дарх, способный к неограниченным боевым трансформациям собственного тела, практически непобедим. Даже то, что она провела превращение мгновенно, говорило о ее незаурядных способностях. Страшно было даже представить, какое количество энергии таит в себе это хрупкое создание! Хотя о хрупкости речи больше не шло. Перед растерянным Андреем, нервно рассекая воздух сразу двумя змеиными хвостами, стояло двухметровое чудовище, совершенно невозможная смесь медведя и ящера, способная родиться лишь в больном воображении безумца. Груда витых мышц, выпирающих из-под толстой серой кожи, покрытой редким черным мехом. Всюду лишь когти и шипы. Даже забранные в хвост на макушке волосы сплавились теперь в острый, загнутый далеко назад саблевидный шип. Лицо вытянулось, покрылось коричневой чешуей, глаза расширились, словно воплощая в реальность давнюю мечту любой японки о европейском разрезе глаз, зрачки – две ниточки желтого на фоне непроглядной тьмы. Из оскаленной пасти с частоколом острых зубов виден раздвоенный змеиный язык. Идеальный образ, если хочешь навести панический ужас на своего врага. Андрей не испугался. Но и особого восторга от близости твари не испытал. Тем более что эта самая тварь готовилась разорвать его «голыми руками».

– Меня ты не напугаешь! – крикнул Андрей уродине, еще совсем недавно так эффектно соблазнившей его.

В его руках уже клубилась энергия, сжимаясь в один громадный плазменный шар, способный испепелить любого противника. Сати не двигалась с места, слегка покачиваясь от нетерпения на могучих мускулистых ногах, она спокойно ожидала удар. Андрей накачивал и накачивал свое ударное заклинание энергией, тщательно выскребая все внутренние запасы. Он просто не знал, удар какой силы способен нанести вред оборотню. И может ли он вообще сформировать заклинание такой мощи.

Сатико ждала. Ждала терпеливо и покорно, как умеют только истинные японки. И лишь хвосты, увенчанные костяными шипами, нервно подрагивали, попеременно вспарывая асфальт за спиной оборотня. Она давала дарху шанс нанести свой лучший удар. И когда Андрей понял, что не может больше удерживать скованную в руках энергию, рискуя обратить ее против себя, он разжал пальцы, посылая ревущую волну своей ярости во врага.

Сати улыбнулась. Андрей сразу понял, что японка именно улыбается, а не скалится, как могло бы показаться стороннему наблюдателю.

А еще, даже не дождавшись результата своего невероятного удара, он понял, что проиграл. И уже ничего не мог с этим поделать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.