Сюзанна Энок
Не устоять!

Посвящается сестре моей Нэнси, которая помогала соблюдать историческую точность даже тогда, когда этого не хотелось.

Пролог

– Черт возьми, да здесь не небо, а прямо решето какое-то, – пожаловался Рейфел Микеланджело Бэнкрофт, сердито тряхнув насквозь промокшим рукавом и в третий раз передвигая свой стул. – В Африке во время муссона – и то суше было!

Крыша гостиной нещадно протекала, и беспрерывно сыпавшаяся с потолка дождевая капель звонко барабанила в расставленные тут и там ведра. Над крышами Ковент-Гардена то и дело оглушительно гремел гром, а вспышки молнии выхватывали из полумрака промокших посетителей, укрывшихся в увеселительном заведении «Гарем Иезавели».

– Зачем же тогда вернулись в Англию? – лениво поинтересовался Роберт Филдс, делая очередную ставку.

Рейф неопределенно пожал плечами:

– Я исколесил страну вдоль и поперек, второй раз видеть одно и то же особого желания не было… Африканских баек для развлечения великосветской публики мне на первое время хватит с лихвой.

– Вроде рассказа про то, как кровожадные зулусы чуть не зажарили вас живьем, да? Это, между прочим, моя самая любимая, – вступил в разговор третий участник игры.

Рейф отхлебнул терпкого портвейна и суховато поблагодарил:

– Спасибо, Френсис.

Френсис Хеннинг расплылся в широкой улыбке. Его толстые щеки разрумянились от выпитого вина.

– Понимаю, каково вам сейчас. Отправились без оглядки за большим приключением и в голову не брали, какие там могут вас ждать неприятности, пока едва не угодили в людоедскую похлебку.

– А как насчет неприятностей, которые поджидают нас дома? – полушутливо поинтересовался Рейф.

– По крайней мере, про эту неприятность вы знаете. – Френсис выразительно постучал себя пальцем по груди. – Последуйте моему совету, не упрямьтесь. – Оставьте большие приключения для рассказов в гостиной. Поверьте, Бэнкрофт, путь к благополучной жизни лежит только через терпение.

Рейф ответил слабой улыбкой и окинул взглядом своего собеседника – отлично сшитый серый пиджак, небрежно заколотая золотая булавка с изумрудом в галстуке.

– Терпение, говорите… Похоже, вы сегодня при деньгах. Улыбка Френсиса стала еще шире.

– Вы не поверите, Рейф, дело обернулось так, что я у бабушки оказался самым любимым внуком. Она отправилась к праотцам в этом январе, завещав мне, черт возьми, две тысячи фунтов!

– Надеюсь, Хеннинг, вы хотя бы немного поделитесь с нами своей удачей, – бросил через стол Филдс и, не выдержав, повернулся к сэру Уильяму Торнтону – толстяк, очумело мотая головой, давился рвотой над ведром в углу комнаты. – Бога ради, Торнтон, да наклонитесь же пониже!

– А вот это, похоже, неразрешимая задача, Роберт, – насмешливо хмыкнул Рейф.

– Что? Да уймитесь вы со своим юмором, Бэнкрофт! Ставку, Хеннинг, делайте свою проклятую ставку!

Веселое настроение Рейфа испарилось без следа. После возвращения из Африки удача за игровым столом ему явно благоволила; хотя картами он увлекся не ради увеличения доходов, скорее от скуки да еще чтобы пореже встречаться с отцом… Однако сегодня, когда проигрыш сравнялся с месячным довольствием, до него вдруг дошло, у какой опасной черты он сейчас оказался.

Четвертый игрок сделал ставку и ленивым жестом заправил за ухо смоляную прядь обильно намасленных волос.

– Всякий раз, когда я набирался терпения, тут же влипал в какую-нибудь мерзкую историю, – пробурчал он и покосился на Рейфа.

Эти косые взгляды Найджела Харрингтона на протяжении всего вечера чем дальше, тем больше раздражали Рейфа. Когда Роберт представил их друг другу, Харрингтон выдохнул «Бэнкрофт!..» с таким восторгом, будто оказался лицом к лицу с ожившим Колоссом Родосским. Правда, на их высокую рыжеволосую хозяйку имя его тоже произвело должное впечатление. То, что он уродился младшим сыном герцога Хайброу, создавало массу неудобств, однако Рейф не был настолько глуп, чтобы не пользоваться громким именем отца.

– Поставь, пожалуй, на семерку, – шепнул он, положив на протянутую ладонь рыжеволосой красотки монету в десять соверенов.

Лидия, жеманно хихикнув, привстала, сделала ставку, тут же уселась обратно к нему на колени и продолжила игриво покусывать его ухо.

Последний раз Рейф был здесь больше двух лет назад и, если бы не развлечения, которыми его соблазнили Хеннинг и Филдс, уже давно бы сбежал, чтобы присоединиться к действительно серьезной игре. «Гарем Иезавели» давно перестал быть местом встреч обеспеченных людей.

Френсис слегка склонил голову набок.

– Рейфел, я слышал, вы продали свой офицерский чин? Армия для вас слишком банальна?

– Собираешься отправиться в услужение к папе римскому? Или займешься пересчетом голов его паствы? – хохотнул Роберт. – А что! Ведь ты можешь стать священником! Отец Рейфел – звучит?

– Очень смешно, – прищурился Рейфел.

– Не слушай его, милый! – сердито сдвинула брови Лидия, испуганная перспективой безвозвратно потерять такого изящного поклонника.

Она ласково провела пальчиком вдоль длинного узкого шрама, что спускался по его щеке от левой скулы к подбородку. Рейф осторожно отклонился, ласково обхватил пальцами ее запястье и вернул руку молодой женщины на прежнее место, где та до этого рассеянно перебирала пуговицы его жилетки.

– Тебе нечего бояться, дорогая. Совершить такое в отношении себя у меня просто рука не поднимется.

– Но где же выход? – не унимался Роберт. – Его светлость не потерпит, если ты и дальше будешь праздно проводить время и губить свою жизнь в аду азартных игр. Возразить было нечего. Однако при всем при том возвращение Рейфела к гражданской жизни, после семи лет службы в гвардии доставило отцу искреннюю радость. Правда, Рейфел до сих пор не поставил родню в известность о своих планах. Едва заметно покачав головой, молодой человек обратился через стол к худощавому денди:

– Уайтинг, так вы играете или нет?

Тот поставил стопку монет на семерку червей, рядом со ставкой Рейфа.

– Разумеется, играю, Бэнкрофт.

С самого начала Рейф распознал в нем заядлого картежника и пристально следил за тем, как тот вел игру. Питер Уайтинг беспрестанно жульничал. Он так ловко передергивал карты, что этого, похоже, никто больше не замечал.

Но ни изучение шулерских приемчиков Уайтинга, ни елозившая на коленях Рейфела бойкая дамочка с пышными формами не могли развеять его скуки. Боже, какая тоска! Когда, окончив Оксфорд, молодой человек записался в гвардию, все вызывало в нем предвкушение чего-то нового и неожиданного. Ему даже стало интересно жить. Особую прелесть составляло то, что он поступил вопреки воле отца. Однако весьма скоро беспрестанное надраивание щегольской формы и бесконечные парады развеяли по ветру все надежды.

Выход из положения был найден, когда он записался добровольцем в полк к Веллингтону и принял участие в битве при Ватерлоо. Наконец-то он смог приложить к делу так тяжело ему давшиеся знания. Однако едва в семье узнали, что Рейфел ранен, герцог незамедлительно приказал сыну возвращаться домой.

В Англии он провел три бесконечно долгих года, прежде чем смог, наконец, убеждением, лестью и уступками добиться разрешения покинуть отчий дом. Бэнкрофт оказался на шхуне, которая везла в Южную Африку батальон улан. Теперь же его отец добился, чтобы он добровольно оставил и эту службу. Впереди явственно замаячила конторка служащего или, что еще хуже, кафедра проповедника. Рейф предпочел бы умереть, чем согласиться на такое.

Они с Уайтингом выиграли партию в фараон; впрочем, Рейф ни капельки и не сомневался в исходе. Лидия захихикала и чуть сползла с его колен, чтобы дотянуться до причитающейся части выигрыша. Но несмотря на приятную тяжесть игральных костей, принесших удачу, в руке, и не менее приятную – Лидии, ерзавшей у него на коленях, Рейф ни на мгновение не забывал, что шансы его на то, чтобы сорвать приличный банк, более чем эфемерны. Значит, побег откладывался на неопределенное время. Боже, до чего ему хотелось улизнуть из Лондона куда-нибудь подальше, туда, куда не дотянуться загребущим рукам достославного семейства Бэнкрофт! Само собой разумеется, он, герцог не откажет себе в удовольствии как следует пропесочить сына, прежде чем решится снабдить его суммой, большей, чем десять соверенов. Что касается Куина, его старшего брата, маркиза Уорфилда, тот наверняка потребовал бы написать пространную статью о достоинствах народов тех стран, в которых он побывал.

Рейф потянулся через плечо Лидии за своим бокалом и одним глотком осушил его. Так как он зорко следил за всем происходящим, то от его внимания не ускользнуло то, как переглянулись друг с другом Питер Уайтинг и банкомет. Это стало последней каплей. Негодяю нельзя было запретить передергивать, но пусть хотя бы проделывал свои фокусы сам. Втянуть же в грязную игру банкомета было просто подло.

Когда все сделали ставки, сдающий выбросил на стол карту Рейф проследил за движением его руки и удовлетворенно кивнул, когда Питер Уайтинг выиграл.

Отлично сыграно, – поздравил Рейф победителя. – Ну что, еще партию и подведем черту?

Спихнув с колен Лидию, он встал, перегнулся через стол и со всего маху заехал кулаком в челюсть банкомета. Тот глухо хрюкнул и сполз на пол.

Какого черта, Бэнкрофт! Что вы себе позволяете?! – вскочил па ноги возмущенный Найджел Харрингтон.

Полагаю, что сей господин исполняет свои обязанности спустя рукава, – подчеркнуто растягивая слова, отозвался Рейф. Взяв Лидию за руку, он подвел женщину к освободившемуся стулу банкомета. – Значит, так. Каждый вносит в банк, скажем, по сотне соверенов, а после этого Лидия откроет верхнюю карту колоды.

Вы нарушаете все правила, Бэнкрофт! – воскликнул Харрингтон, побагровев от возмущения.

Ай да старина Рейф! – хохотнул Френсис. – За старое взялся? И куда же теперь?

– Думаю, в Индию – ответил Рейф, задумчиво потирая подбородок. – А может быть, в Китай. Ни там, ни там никогда не был.

– А мы, выходит, должны оплатить ваши путешествия? – Найджел бросил вопросительный взгляд на Уайтинга.

– Только в том случае, если проиграете. Так что, играем или нет? – равнодушным тоном осведомился Рейф и сделал ставку.

Молодой аристократ посмотрел на лежавшие на столе деньги, перевел взгляд на валявшегося без чувств на полу банкомета, опустил глаза на небольшую кучку монет перед собой, снова поднял и встретил прямой взгляд Рейфа.

– У меня нет ста соверенов, – облизав вдруг пересохшие губы, пробормотал он.

– В таком случае всего хорошего.

Питер Уайтинг поднес край своего бокала к глазам и задумчиво посмотрел на своего напарника:

– Пора и до дома прогуляться, верно, Найджел?

– Идите ко всем чертям, Уайтинг! – Найджел снова встретился глазами с надменным и равнодушным взглядом Рейфа. – У меня есть только вот это, – заявил он и вынул из нагрудного кармана толстый, сложенный во много раз лист плотной бумаги, который и бросил на стол.

– Господь с тобой, Найджел! – расхохотался Уайтинг. – Да ты, оказывается, храбрец! Никогда бы не подумал!

– Он стоит по меньшей мере сто соверенов, – с этими словами Харринггон тяжело опустился на стул и потянулся за своим бокалом.

На какой-то момент Рейфу даже стало жаль Найджела. Однако, несмотря на свои манеры и вид заправского денди, парню наверняка уже стукнуло двадцать два или двадцать три года, а в этом возрасте пора бы уже понимать, что если ты не любитель рискованных авантюр, то не стоит околачиваться рядом с такими мерзавцами, как Питер Уайтинг.

Рейф кончиками пальцев передвинул документ в центр стола, налил себе еще немного портвейна и посмотрел на Лидию. Женщина улыбнулась ему в ответ и игриво провела кончиком языка по своим белоснежным зубам.

– Этого достаточно.

Глава 1

– Мэй, где ты? – громко позвала Фелисити Харрингтон дрожащим от волнения голосом. – Поторопись, пожалуйста! При очередном ударе грома – старые стены опасно задрожали – девушка уцепилась за лестничные перила, всерьез испугавшись, что надвигающаяся буря играючи снесет дом с фундамента. Дай-то Бог, чтобы им с Мэй удалось до этого укрыться в подвале.

– Фелисити, мне в окно льет дождь!

– Знаю, солнышко мое. Но сейчас мы ничего не можем сделать. Забирай свою постель и перебирайся в гостиную. Сегодня придется спать там. Не боишься?

– Нет, не боюсь! Вот здорово!

– Проклятие, Найджел Харрингтон, – пробормотала Фелисити сквозь стиснутые зубы, – тебе следовало бы сейчас быть здесь!

И вовсе не потому, что от ее брата был бы толк – этим он не страдал с самого детства. Просто бывали дни, как, например, сегодня, когда Фелисити чувствовала себя на сотню-другую лет старше своего двадцатидвухлетнего брата-близнеца. Они оба были черноволосыми и темноглазыми, как их мать, но на этом сходство заканчивалось. Мать частенько говаривала, что Найджел унаследовал от своего отца самую малость здравого смысла, что в ее устах подразумевало его полное отсутствие.

Пять недель назад Найджел взашей выгнал Смайта, их последнего слугу. Что говорить, отсутствие дворецкого сэкономило бы им в месяц целых три сотни фунтов, если бы Найджел не вбил себе в голову отправиться в Лондон и на выигранные там деньги отремонтировать родовое поместье. Невзирая на возмущенные протесты Фелисити, он развернулся и был таков в их единственной карете, запряженной последней лошадью, заодно прихватив с собой все наличные деньги, кроме тех, что она успела припрятать на крайний случай. Но сегодняшний вечер, как ей казалось, грозил им непоправимой бедой…

От нещадных ударов шквалистого ветра и низвергавшегося с небес ливня старые стены и чердачные балки оглушительно скрипели. А когда прямо над домом грянул очередной удар грома, на Фелисити посыпались куски штукатурки. В воздухе повисла густая влажная пыль, от которой запершило в горле.

– Фелисити! – пронзительным голоском позвала Мэй.

– Иду, милая, иду! – отозвалась та.

Фелисити могла только догадываться, почему так перепугалась восьмилетняя девочка, обладавшая болезненно-живым воображением.

Чертыхнувшись, Фелисити перевалила через перила тяжеленное стеганое одеяло, и оно полетело вниз, по дороге смахнув со столика их единственную хрустальную вазу, Ваза разлетелась на мелкие куски.

Стремительно сбежав по лестнице, девушка бросилась через прихожую к Мэй, когда под напором ветра из ближайшего окна с оглушительным звоном вылетели стекла. От неожиданности и от ударившего в лицо мокрого ветра Фелисити дико взвизгнула. Кое-как заслонившись рукой, она добралась наконец до спальни сестренки.

Занавески трепыхались на ветру, как крылья раненой птицы. Мэй торопливо сваливала на середину одеяла в кучу одежду, книги, игрушки и обувь.

– Фелисити, а где Полли? – выкрикнула она, уставившись на сестру диким взглядом.

– Внизу, в гостиной, пьет чай с мистером Медвежонком. Давай-ка я тебе помогу собраться.

Встав на колени, Фелисити собрала одеяло за углы и крепко связала их. Поднявшись на ноги, она выволокла объемистый узел в коридор и потащила его к лестнице. Мэй поспешила следом, крепко прижимая к груди свою любимую подушку.

– Все до нитки промокло! – воскликнула девочка, на мгновение прижавшись встревоженным личиком к подушке.

Фелисити схватила сестру за руку и потянула за собой вниз по лестнице. Ничего страшного – высохнет!

Скрип дома стал просто угрожающим, и Фелисити встревожено подняла глаза к потолку. Тот змеился трещинами, Которые множились буквально на глазах.

– Господи, нет… – в ужасе еле слышно выдохнула она, Надеясь, что Мэй ничего не заметила.

Едва сестры спустились вниз, как порывом ветра с оглушительным грохотом вышибло парадную дверь. Мэй завизжала, Одна из высоких створок с треском сорвалась с петель и рухнула на пол прихожей, чудом пощадив обеих.

Фелисити почудилось, что вой ветра исполнился нотками откровенно злобного торжества. Схватив Мэй за руку, она поторопилась в сторону гостиной, что находилась в новом, восточном, крыле дома. Мокрые пряди волос облепили лицо, застилали глаза. За спиной снова раздался оглушительный звон выбитых стекол, и дом содрогнулся под очередным ударом урагана. Стены западного крыла дома, мучительно затрещав, задрожали, и через мгновение половина здания с грохотом рухнула, подняв, несмотря на непрекращающийся ливень, густые клубы пыли. Во все стороны полетели куски штукатурки, стекла, обломки дерева и брызги воды. Фелисити кричала, не слыша собственного голоса.

Не отдавая себе отчета в том, что делает, она повалилась вместе с сестрой на пол, прикрывая малышку своим телом. Когда грохот смолк и дом перестал содрогаться, Фелисити поднялась на ноги и трясущимися руками принялась для чего-то расправлять смятую и насквозь промокшую юбку.

– Мэй, идем! – прокричала она срывающимся голосом. – В гостиной мы будем в безопасности!

– Нет! Нет! – отчаянно замотала головой младшая сестра. – Там тоже все рухнет!

– Не рухнет! Восточное крыло построили совсем недавно, там стены очень прочные! Все будет хорошо! Верь мне, Мэй! Я обещаю!

– Ладно, – прохныкала девочка и крепко ухватилась за руку старшей сестры.

– Я тоже должна верить», – подумала Фелисити и подняла глаза. – Там, где только что был деревянный резной потолок, висело черное, без единой звезды, небо, которое то и дело вспарывали зигзаги молний. Ливень хлестал нескончаемыми потоками. «Чтоб тебя черти зажарили, братец Найджел!» – подумала Фелисити. Как всегда, вовремя смылся! Если в ближайшие дни он не привезет денег, возвращаться будет просто некуда…

Рейфел Бэнкрофт проснулся оттого, что ему показалось – чей-то горячий язычок настойчиво лижет ему грудь. С неохотой разлепив веки, он прямо перед глазами узрел огненно-рыжую растрепанную женскую шевелюру, которая медленно и неуклонно двигалась по направлению к его животу.

– Доброе утро, Лидия, – промычал он, потягиваясь и стараясь не обращать внимания на бьющие в висках молоты.

– Где мы?

Лидия подняла голову и одарила его широкой улыбкой.

– В моей комнате на втором этаже, – сообщила она, игриво хихикнув, и добавила, прежде чем вернуться к своему приятному занятию: – До утра еще далеко.

Рейф повернул голову и посмотрел в окно:

– Черт возьми, и правда еще ночь!

Хотя прикосновение горячего и чувственного женского рта было более чем приятно, ему подумалось, что, к несчастью, его ждут кое-какие неотложные дела. Еще раз потянувшись всем телом, Рейф сел было на постели; однако в этот момент шустрые пальчики Лидии умело присоединились к настойчивым стараниям ее губ, и Бэнкрофт, с удовлетворенным вздохом откинувшись обратно на подушки, блаженно закрыл глаза. Собственно говоря, куда и зачем сейчас спешить?

Он пошевелился и с усилием перекинул ее голую ногу через себя, так что Лидия оказалась сидящей на нем верхом, а перед его глазами оказались соблазнительно-округлые ягодицы. Мгновение спустя взгляд его упал на лежавший на ночном столике пергамент Найджела Харрингтона. Приподнявшись на локте, Рейф потянулся, взял его и с ленивым любопытством развернул, чтобы узнать, за что, собственно говоря, он расписался. Бросив взгляд на раскрытый лист, он сел так стремительно, что спихнул Лидию с узкой кровати на пол.

– Проклятие! – Ошеломленная женщина на мгновение осталась сидеть, забыв о своей наготе, потом вскочила с постели и, схватив подушку, в ярости запустила ею в голову Бэнкрофту. Тот машинально отбросил подушку в сторону, едва обратив внимание на ее обиду.

– Дорогая, хотелось бы чуть больше уважения. Я все-таки землевладелец.

– Какой ты, к черту, землевладелец! Ты самая настоящая вонючая невоспитанная свинья, вот ты кто! – огрызнулась Лидия.

– Пусть даже так, зато весьма состоятельная, – ухмыльнулся Рейф.

– Неужели ты полагаешь, что про Китай он говорил всерьез?

Джулия Бэнкрофт, герцогиня Хайброу, бросив рассеянный взгляд в окно, на унылую, как обычно в это время года, Кинг-стрит, повернулась к своему старшему сыну:

– Похоже, сам ты в этом уверен, иначе не стал бы заводить такой разговор.

Куин Бэнкрофт, маркиз Уорфилд, нахмурившись, пригубил бокал с мадерой.

– Это просто нелепо. Тем более когда речь идет о нем. Она всмотрелась в лицо маркиза. Тот чуть склонил голову к правому плечу, в очередной раз прислушиваясь, не слышно ли в холле шагов вернувшейся жены. Природа одарила обоих ее сыновей каштановыми волосами и зелеными глазами. Правда, у Рейфа глаза были совсем светлыми, цвета морской воды и с каким-то завораживающим мерцанием, от которого всякий раз таяло материнское сердце.

– Ты говоришь совсем как отец.

– Ну, спасибо тебе большое! – возмутился Куин. – А я-то думал, тебе будет приятно услышать, что Френсис Хеннинг все завещал мне!

Герцогиня улыбнулась:

– Но что нелепого в том, что Рейфел хочет попутешествовать?

– Ему жить здесь. Бога ради, мама, ведь он Бэнкрофт!

– Я полагаю, Куинлан, сам он думает, что со своей жизнью здесь уже разобрался.

В дверь деликатно постучал дворецкий:

– Милорд, ленч подан.

– Спасибо, Бикс.

Джулия встала, и Куин проследовал за матерью через анфиладу комнат в огромную столовую.

– Ты уверена, что вчера он не ночевал дома? – опять заговорил маркиз.

– Куин, теперь ты ведешь себя совсем как его мать. Этим скорее мне пристало интересоваться!

– Просто беспокоюсь за брата, – пожал плечами Куин.

– Понимаю, и поверь, мне это очень приятно. Но если говорить серьезно, чем бы здесь стал заниматься Рейф?

Маркиз помолчал.

– Я уверен, если бы мы с ним посидели пару часов и откровенно поговорили, то наверняка подыскали бы что-нибудь подходящее.

– Ты мог бы ему помочь начать собственное дело.

– Бога ради, но только не в этом чертовом Китае. И месяца не прошло, как Рейф вернулся из своей поганой Африки. Я просто не верю, что он сгорает от нетерпения снова отправиться в путешествие. Отчего он тогда мне ни словом об этом не обмолвился?

– Возможно, считал, что ты рассердишься, дорогой.

– Если бы это могло его остановить, я согласен на то, чтобы всякий раз, как он заходит в дверь, меня разбивал апоплексический удар, – недобро прищурился Куин.

Джулия хихикнула:

– Куин, пожалуйста! Кто-то же должен брать на себя риск.

– Благодаря тебе у меня для этого есть Мадди!

Герцогиня остановилась у своего кресла и окинула взглядом остальные пустующие места.

– Бикс, Мадди с его светлостью будут?

– Да, леди. Его светлость распорядился, чтобы я предупредил вас о том, что они будут «чертовски скоро», как он выразился.

Куин, предупредительно отодвинувший стул для матери, при этих словах весело хохотнул:

– Похоже, Мадди снова обчистила его в вист. А он этого просто не выносит!

Перемена темы помогла избежать продолжения разговора о весьма спорном будущем его брата. Джулия бросила взгляд на часы, стоявшие на каминной полке. После своего возвращения Рейфел бывал в городе крайне редко и всякий раз избегал встреч с семейством. Душу матери на мгновение охватило чувство неловкости и беспомощности. Ее сын успел приложить руку к разгрому армий Бонапарта, покорить сердца многочисленных лондонских красавиц, выиграть и тут же спустить целое состояние в известных и печально известных игорных клубах. Что он добавит в ближайшем будущем к этому впечатляющему списку своих подвигов, можно было лишь догадываться.

– Ваша светлость, вы отдаете мне замок Хайброу со всеми землями, и я забываю о долге в сто тридцать восемь миллионов фунтов!

Сверкая глазами, в столовую танцующей походкой вступила Мадлен Бэнкрофт, Во время частых и затяжных отлучек Рейфа именно она вносила живую струю в степенное существование семьи Бэнкрофт, за что Джулия всегда обожала невестку.

– Не надейтесь, сударыня, на слух я пока еще не жалуюсь. Вы сказали «пенсов», а вовсе не «фунтов».

– Я такого не говорила, и вы это прекрасно знаете.

Джулия с трудом удержалась от улыбки при виде растерянного и добродушного выражения лица своего супруга. Подумать только – все; кроме ее самой, Мадди и Куина, так и трепещут перед его сиятельством. Рейф, правда, делал вид, что не боится главы семейства, однако он более чем кто-либо страстно желал получить его признание и в то же время держался от герцога как можно дальше, как бы давая понять, что отношение отца вовсе его не волнует. Льюис Бэнкрофт об этом и не подозревал.

Куин поднялся со своего места, расцеловался с Мадди и предупредительно отодвинул ей стул.

– Лучше согласиться, ваша светлость. Я уже много раз пробовал с ней спорить и всякий раз терпел сокрушительное поражение.

– Это потому, что ты всегда не прав, мой дорогой сын.

– Нет-нет, я ведь…

– Всем добрый вечер.

В столовую вошел Рейф, и чувство беспомощности снова охватило Джулию. Она мгновенно почувствовала странное возбуждение, которое он пытался скрыть. Когда Рейфела раньше срока отозвали из Африки, он буквально взбеленился, и Джулия не осуждала его за это. До самого последнего времени он старательно избегал прямого разговора на эту тему с его светлостью, однако сейчас выражение его лица было таким, что можно было не сомневаться – этот день настал.

– Господи, Рейф, у тебя такой вид, будто ты только что выкарабкался из собственной могилы! – прищурилась Мадди, с интересом оглядывая его изрядно помятое лицо.

– Вчера вечером малость перебрал, – криво усмехнулся тот в ответ.

При появлении младшего сына герцог помрачнел и у него явно испортилось настроение. На до этого безоблачном горизонте семейства Хайброу заклубились грозовые тучи, с минуты на минуты готовые разразиться грандиозным скандалом.

– Прежде чем вваливаться сюда, могли бы побриться и переодеться. Вы ведете себя совершено неподобающим образом. Подумать только – на прошлой неделе, наш обед почтил своим монаршим вниманием сам король Георг!

– Рейфел, может быть, я… – кашлянув, заговорила Джулия.

– О, отец! Добрый день! Виноват, виноват, не признал, пока вы не насупились. Теперь другое дело: вид, как обычно, такой свирепый, что прямо не подходи.

– Лучше свирепствовать, чем впустую прожигать жизнь!

– Льюис, – негромко проговорила герцогиня.

Рейф галантно склонился к плечу матери и поцеловал ее в щеку.

– Для волнений нет повода, родная. Я его сейчас весьма удивлю.

– Ха! Ты только этим и занимаешься! Кто бы сомневался! – презрительно фыркнул герцог.

Рейфел демонстративно извлек из кармана свернутый в трубку лист. Развернув его, он положил документ перед отцом рядом с тарелкой.

– Как вам это? – спросил он, скрестив на груди руки. – Я теперь полноправный владелец усадьбы Фортон-Холл. Это в Чешире.

Куин потянулся за бумагой с выражением недоверчивого изумления на лице:

– Кто ты теперь?..

Мадди в восторге захлопала в ладоши:

– Рейф, с кем это ты расправился? Дуэль или убийство?

Выражение лица Рейфа чуть смягчилось.

– Не волнуйся, все целы. Я поставил на кон деньги, которые выручил за свой офицерский чин, и…

– Ты продал свой офицерский чин?! – прорычал герцог, побагровев.

– А я-то думал, вы обрадуетесь, – вскользь заметил Рейфи с равнодушным видом провел рукой по растрепанным волосам.

– Черт возьми, впервые от сделанного тобой получился хоть какой-то толк!

– Бог ты мой, она даже подписана! – поразился Куин, протягивая бумагу герцогу. – Имеет совершенно законный вид. Френсис что-то там невнятно бормотал про какие-то документы, но из его слов ничего нельзя было понять.

Джулия не сводила глаз со своего младшего сына. Чтобы Рейфел вдруг стал помещиком, должен был перевернуться мир.

– Значит, ты прикупил себе имение, – задумчиво проговорила она.

Рейф встретился взглядом с матерью и тут же отвел глаза.

– Не совсем так. Я выиграл его. Дружище Харрингтон сделал ставку этой бумагой, проиграл и заявил, что рад, наконец, от него освободиться. Мы оба поставили свои подписи на этой бумаге, Хеннинг и Филдс засвидетельствовали, так что теперь имение мое.

– И что дальше? – поинтересовалась герцогиня.

– По крайней мере, теперь у него есть собственность. Наконец-то Рейфел раскинул своими мозгами для чего-то более существенного, чем волочиться за первой попавшейся юбкой, – заключил герцог. – Хм, землевладелец. Ради этого не худо возблагодарить и самого Люцифера. Признаюсь, я думал, что все кончится очередной вылазкой к азиатам.

Рейф поморщился и непроизвольно дернул левой щекой.

– Вообще-то, отец, вы почти попали в точку.

Льюис даже головой затряс.

– Нельзя таскаться туда-сюда в чертову даль, если нужно управлять солидным поместьем!

– Так я…

– Ага! Значит, это я должен следить за имением и вести счетные книги, пока ваша милость будет прохлаждаться?..

– Я не собираюсь оставлять себе это чертово имение. Я его… Его светлость вскочил, с шумом оттолкнув стул:

– Ты что это надумал?!

Рейфел уставился на отца. В глазах его разгорался сдерживаемый все эти месяцы гнев…

– Я не намерен год за годом отсиживать зад и ждать, когда же наконец соизволит взойти чертова пшеница! – огрызнулся он. – Да вы с Куином, сидя безвылазно у себя в глуши, отупели от скуки! Нравится – на здоровье! Бога ради! Я же…

– Черт тебя побери, братец, что ты такое городишь? – выпрямился, как ужаленный, Куин.

– Я собираюсь его продать, и чем скорее, тем лучше! – раздраженно воскликнул Рейф и выхватил бумагу, из рук отца. – Сколько смогу выбить, за столько и продам!

– А потом что ты будешь делать, дуралей? Все просадишь в карты или пустишь на девок? Рейф запихал документ в карман сюртука.

– Я собираюсь попутешествовать! – резко бросил он. – Вы можете владеть хоть половиной Англии, но до колоний, Южной Америки и Востока вам не дотянуться. И я, слава Богу, не ваша собственность. Мама, Мадди, всего вам доброго.

С этими словами Рейф, на мгновение задержав взгляд на Джулии, вылетел из комнаты, с такой силой хлопнув дверью, что в рамах задребезжали стекла.

Джулия застыла, не в силах отвести взгляда от двери.

– О Господи… – слабым голосом выговорила она. Внезапно дверь распахнулась снова.

– Бикс!

– Слушаю, мастер Рейфел. – Дворецкий робко шагнул вперед.

– Обмундирование я заберу с собой, остальные вещи упакуйте. Если они мне понадобятся, я дам знать.

– Хорошо, сэр.

Дверь захлопнулась с таким же грохотом.

– Джулия! Останови его, пока он не успел сотворить того, о чем горько пожалеет! – взревел взбешенный герцог.

Джулия посмотрела мужу в лицо, изо всех стараясь держать себя в руках. Как бы ей ни хотелось сорвать сейчас свою злость, толку от этого не будет никакого.

– Льюис, ты полагаешь, что я в силах его удержать? Особенно после того, что ты ему наговорил?

– А что такого я ему наговорил? Ба! Скатертью дорога!

Мадди и Куин в явном смятении переглянулись, а Джулия осторожно откинулась на спинку кресла. Похоже, до Льюиса так и не дошло, что он только что потерял сына, печально подумала она. У нее не было сомнений – теперь Рейф пойдет на все, лишь бы не зависеть от своей семьи.

Глава 2

Рейф прибыл в Чешир через три дня после скандала. К тому моменту, когда он свернул на грязную, изрезанную колеями дорогу, что вела к поместью Фортон-Холл, он уже решил, что поначалу отправится в Индию, хотя Япония по-прежнему влекла его безмерно. Если поместье окажется в более-менее пристойном виде, ему уже никогда не придется ни ломать голову, где бы достать денег, ни унижаться перед герцогом.

В гостинице, где молодой Бэнкрофт остановился переночевать накануне, местные поглядывали на него с нескрываемым любопытством, когда объясняли, как проехать в Фортон-Холл, Рейф надеялся, что местные шутники не отправили его прямиком в топь. Проехав четыре мили на запад, он, как ему и говорили, оказался у каменного моста, перекинутого через довольно глубокий ручей. Если он и ехал не в ту сторону, в любом случае места были на удивление живописные. Переехав мост, он легонько придержал своего гнедого.

Рейфел не помнил, доводилось ли ему раньше бывать в Чешире, одном из тех немногих графств, где у Бэнкрофтов не было собственных владений. В силу этого обстоятельства местные земли в глазах отца не представляли никакого интереса. Пара краснокрылых дроздов, невесть каким образом залетевших на сотню миль южнее своего обычного летнего гнездовья, мелодично просвиристела у него над головой и в мгновение ока пропала в сомкнутых кронах буковых, ясеневых и кленовых деревьев, что росли по обе стороны дороги. Местность была удивительно красивая; особенно радовала глаз сочная зелень, по которой он успел истосковаться за последние два месяца засухи в Южной Африке. На востоке виднелись серовато-дымчатые очертания холмов соседнего Дербишира, и можно было почувствовать едва заметный запах океана, что приносил с запада легкий прохладный ветерок. Рейф с рассеянной улыбкой тронул с места коня и начал негромко насвистывать задержавшийся в памяти вальс. Прелесть, умиротворение этих мест – именно то, что надо. За такие земли можно затребовать от будущих покупателей хорошую цену. Порой он просто отказывался верить в свою удачу. Каким же болваном выставил себя Найджел Харрингтон, так беспечно поставивший на кон родовое поместье!

Густая живая изгородь изгибалась на северо-восток и незаметно исчезала в буйно разросшихся сорняках, усыпанных желтыми цветами, и высокой траве. Рейф поднял глаза. Взглядом обвел пологий склон и уперся в парадную дверь дома своего поместья. Улыбка сползла у него с лица.

– Разрази меня гром! – выругался он. – Черт бы вас всех побрал!

С коня он соскочил как во сне, не в силах оторвать взгляда от жуткой развалюхи.

Западное крыло дома, по всей видимости, просто-напросто обвалилось, и теперь остатки стропил и чудом устоявшая стена печально торчали на фоне неба, подобно отбеленным временем ребрам громадного кита, давным-давно выброшенного на берег. Разломанные ставни беспорядочно громоздились под выщербленными, с осыпавшейся побелкой, стенами, а в зиявшие пустыми проемами окна виднелись торчавшие под немыслимыми углами остатки кровли. Битое стекло, куски штукатурки, деревянные обломки, разбитые кирпичи и раскуроченная кровельная дранка устилали то, что некогда могло быть прелестным садиком.

– Великий Боже! – пробормотал Рейф, осторожно ведя за собой коня по лабиринту среди руин. В Бельгии ему приходилось брать штурмом укрепления, а усадьба Фортон-Холл выглядела так, как будто в нее долго и упорно палили Прямой наводкой из пушек.

Рейф забросил поводья на спину жеребца и движением руки приказал коню остановиться. Битое стекло захрустело под сапогами, когда он направился вверх по низким каменным ступеням. Из двух половинок парадной двери лишь одна висела на бронзовых петлях, а вторую кто-то приколотил к косяку при помощи пары криво перекрещенных досок. Когда Рейф осторожно толкнул створку, дверь громко заскребла по полу и с режущим слух скрипом, наконец, распахнулась. Рейф переступив через порог. У него над головой испуганно зачирикали воробьи, выпорхнувшие через иззубренную дыру там, где раньше был проход в западное крыло усадьбы.

К его удивлению, лестница, что вела на второй этаж восточного крыла, оказалась в целости и сохранности. Правда, желания испытать на прочность ее ступеньки у нового хозяина усадьбы не возникло. Что ж, подумал Рейф, стены и крыша восточного крыла сохранились – и на том спасибо. Значит, той ночью Найджел Харрингтон вовсе не свалял дурака, играя с ними в фараон. Никто в здравом уме никогда бы не польстился на такую развалину. Тем более что никто не отменял оплаты земельных налогов, ремонта восточного и отстройки западного крыла.

Кляня на чем свет стоит Харрингтона, самого себя и всех проигравших тогдашний последний кон, Рейф отправил ударом сапога в угол оказавшиеся у него на пути обломки стула. Все его надежды были теперь на то, что у Харрингтона осталось достаточно ценностей, чтобы тот сумел расплатиться со своими долгами и отказаться от всех прав на поместье. Когда Рейф продавал свой офицерский чин, пять сотен фунтов наличностью виделись ему весьма приличной суммой. Теперь же это было все, что он имел.

– Вот отец позабавится, – пробормотал Рейф, входя в столовую.

Стол и стулья были сплошь усыпаны мусором, кучи которого виднелись, чуть ли не в каждом углу. В раздражении он пнул ножку стола и направился к двери, которая, скорее всего, вела в гостиную первого этажа. Заперта она не была, но что-то с другой стороны мешало ей открыться. Насупившись, Рейф уперся в створку плечом и крепко надавил. Результат оказался тем же – дверь не шелохнулась.

– Замечательно! Чертовски, просто чертовски здорово! Я сподобился выиграть омерзительное, разоренное дотла крысиное гнездо! – прорычал он, отступил на несколько шагов и с разбега врезался в дверь. – Что за дьявол! – прошипел он, растирая ладонью сильно ушибленное плечо и ошеломленно смотря на неподатливую дверь.

– А вот это тебе не пригодится? – раздался у него за спиной чей-то приглушенный голос. Рейф резко обернулся к полуоткрытой двери в прихожую. Мало того, что он стал владельцем разоренного поместья – в нем, как у себя дома, хозяйничали посторонние люди, бродяги.

– Ну, погодите! – угрожающе пробормотал Рейф и, стараясь не шуметь, выскользнул в прихожую. Кто бы там ни был, вряд ли они явились сюда воровать. Скорее всего, они решили, что в такую усадьбу здравомыслящий владелец уже не вернется. Рейф зловеще усмехнулся. Сейчас они узнают, как ошибались! За весь этот разгром кто-то заслужил хорошую трепку.

Фелисити Харрингтон кое-как сложила в стопку платья, которые ей удалось спасти из-под руин своей спальни. Вчера снова лило как из ведра, и все вокруг еще было пропитано влагой. К счастью, развешанная на кухне вокруг печки одежда, немного подсохла, и от нее перестало разить плесенью. Не сделай они этого, очень скоро все их платья оказались бы безнадежно испорченными.

– А что будем делать с вещами Найджела? – поинтересовалась Мэй, расставляя вокруг печки промокшую обувь.

– Ими займемся потом, – раздраженно отозвалась Фелисити, разглядывая здоровенную дыру на своем любимом пеньюаре. – Если до них вообще дойдут руки.

– То-то он взбесится, когда увидит свой заплесневелый гардероб! – рассмеялась младшая сестра.

– Фрак с прозеленью и весь в мерзком пуху, – усмехнулась старшая.

– Ага! С прозеленью, в пуху и такой вонючий!

Тут дверь с оглушительным грохотом распахнулась. Вскрикнув, Фелисити стремительно обернулась, и тут нечто высокое, тяжелое и твердое врезалось в них обеих, безжалостно сбив с ног. Фелисити пронзительно завизжала.

– Какого черта! – рыкнула навалившаяся на нее кирпичная стена.

Молодая женщина вслепую ударила коленом и по болезненному вскрику нападавшего поняла, что попала.

– Мэй, беги! – выкрикнула она и, зажмурившись, ударила еще раз.

Грабитель коротко выругался и, наконец, отпустил ее. Девушке удалось встать на колени. Прямо перед собой она разглядела взъерошенные светлые волосы и шрам на небритой щеке. Не раздумывая ни секунды, Фелисити, издав боевой клич, изо всех сил двинула крепко сжатым кулачком негодяя в лицо.

– Больно же! Что вы, в самом деле… – Мужчина схватил ее за руку, дернул и снова свалил с ног.

Фелисити заехала насильнику локтем под ребра, и тот, отшатнувшись, выставил перед собой ладонь.

– Убирайтесь отсюда! – выкрикнула Фелисити, смахивая с лица спутанные пряди волос.

Мужчина обеими коленями стоял на подоле ее юбки, лишая девушку возможности вскочить на ноги. Когда она попыталась еще раз ударить его в лицо, он ловко перехватил ее запястье и в мгновение ока заломил ей руку за спину. Фелисити и пикнуть не успела.

– Послушайте, – тяжело дыша, начал он. – Я изви…

Договорить негодяй не сумел, потому что вскрикнул и всем телом рухнул на Фелисити. Девушка подняла глаза и увидела стоявшую над ними Мэй. Двумя руками девочка крепко сжимала пузатый чайник с большущей вмятиной на медном боку. Выбравшись из-под нападавшего, Фелисити вскочила на ноги и выхватила из лежавшей возле печки кучи хвороста самую толстую палку.

– Мэй! Я же тебе ясно сказала: беги! – выдохнула она наконец, стараясь унять бешено колотившееся сердце.

– В этом не было нужды, – ответила младшая сестра и с решительным видом еще раз стукнула чайником поверженного врага по голове. – Я его, случаем, не убила?

– Не думаю, – ответила Фелисити и пристальнее вгляделась в распростертое тело. Мужчина лежал лицом вниз, на полу у разбитого затылка уже успела собраться густая лужица крови. – Боже ты мой! Помоги мне его связать, а потом нужно будет послать за констеблем.

– Кому послать?

– Не кому, а кого, – машинально поправила сестру Фелисити.

– Так кого послать? – не унималась Мэй.

Господи, если бы она сама знала! В голове была полная пустота.

– Меня, например, – запнувшись, проговорила Фелисити. – Мы обе, в конце концов, можем за ним съездить. Давай-ка бегом на конюшню, принеси веревку. И поторопись.

– Ладно. – Мэй протянула сестре чайник. – Держи. Если шевельнется, врежь ему изо всех сил.

Фелисити с превеликим трудом подавила совершенно неуместную ухмылку.

– Спасибо, милая.

Мэй отправилась на конюшню, а Фелисити наконец получила возможность получше рассмотреть грабителя. Первое впечатление ее не обмануло – высокий, худощавый и на вид крепкий. Лица под растрепанными белокурыми волосами было не разглядеть. А вот его одежда Фелисити просто изумила. Одет негодяй был как истинный джентльмен – ему, правда, не мешало бы переодеться, побриться и принять ванну, но в том, что перед ней джентльмен, сомнений быть не могло.

Мужчина застонал и пошевелился. Фелисити с перепугу со всей силы стукнула его чайником по голове, и незнакомец вновь безвольно поник. От мысли о том, что этим ударом она только что отправила человека на тот свет, Фелисити пришла в неописуемый ужас. Молодая женщина склонилась к его лицу и, уловив слабое дыхание, с облегчением перевела дух. Бросив взгляд на многострадальный чайник, она подумала, что после использования не по назначению посуде вряд ли удастся вернуть прежнюю форму.

– А вот и я! – В комнату вбежала Мэй. На обеих ее худеньких плечах висело по нескольку мотков веревки. – Здесь все, что смогла найти.

– Отлично! – Фелисити взяла веревку, подергала несколько раз, проверяя на прочность, и опустилась на колени рядом с незнакомцем. С трудом перевернув незваного гостя на живот, сестры обмотали ему запястья и крепко-накрепко связали руки. Для надежности Фелисити даже завязала несколько узлов. Колец и перстней неизвестный не носил, и хотя его пальцы были на ощупь мозолисто-шершавыми, выглядели отнюдь не как у фермера.

Мэй, повозившись пару минут в ногах у пленника, торжествующе выпрямилась:

– Готово! Ноги тоже связаны!

Похоже, свое свободное время девочка посвящала изучению искусства вязать морские узлы, потому что Фелисити, как ни старалась, так и не смогла отыскать концов веревки. – Прочнее не завяжешь, – похвалила она сестру и, покосившись, увидела, что та прямо зарделась от радости.

– Теперь что?

– Давай перевернем его на спину и обвяжем оставшимися веревками. Я не хочу, чтобы он освободился, пока мы съездим в Пелфорд.

С этими словами она обхватила мужчину за плечи, Мэй – за ноги, и вдвоем они с трудом, но все-таки перевалили незнакомца обратно на спину. Проделали они это не слишком ловко, потому что голова его довольно громко стукнулась о пол, что исторгло у пленника слабый стон.

– Господи, – пробормотала Фелисити, вдруг испытав некое подобие жалости к неизвестному. Взглянув ему в лицо, она в растерянности смогла лишь вновь повторить: – О Господи!

От угла его левого глаза вдоль всей щеки до подбородка шел глубокий, неприятного вида шрам. Белокурые волосы растрепанной заплаткой прикрывали его правый глаз и вкупе со шрамом, густыми бровями и дотемна загорелой кожей придавали незнакомцу вид самого настоящего пирата. Причем, призналась себе Фелисити, пирата-красавца.

– Как ты думаешь, может, это пират? – Похоже, Мэй читала ее мысли. Девочка из-за плеча старшей сестры с боязливым любопытством разглядывала пленника.

– Если он пират, то забрался далековато от моря, – задумчиво заметила Фелисити, обвязывая вокруг широкой груди последнюю веревку и изо всех сил затягивая узлы.

– Может, он заблудился?

– Может быть, и так, – с сомнением в голосе отозвалась старшая сестра.

Веки пленника вдруг затрепетали, и он с трудом открыл светло-зеленые глаза, в которых легко читалось неподдельное изумление.

Фелисити ахнула и торопливо отпрянула.

– Не вздумайте двигаться! – резко бросила она, хватаясь за спасительный чайник.

Незнакомец попытался разглядеть, кто перед ним, несколько раз открыл и закрыл глаза и в конце концов обессилено отвернул голову.

– Чертова баба, – невнятно промычал он.

– Он пьян, – безапелляционно заявила Мэй.

– Да нет, спиртным не пахнет, – возразила Фелисити. – Просто мы его уж очень сильно стукнули, дорогая. А мы ему голову не проломили?

– Все может быть…

– Башку насквозь прошибли, проклятые, – пробормотал пленник.

– Следите за своим языком, сэр, – сурово перебила его Фелисити. – Здесь, между прочим, ребенок.

Мужчина снова с трудом открыл глаза, попытался сосредоточиться и в конце концов тупо уставился на Фелисити.

– Нету здесь, черт возьми, никакого ребенка, – поколебавшись, заявил он, с трудом ворочая языком.

– Ребенок – это я, – сообщила ему Мэй и наклонилась поближе. – А вы и, правда, пират?

– Нет. Я не пират.

– Мэй, немедленно отойди! Это опасный тип.

– Да никакой я не опасный, – сварливо возразил грабитель. Он сделал движение, чтобы сесть, а когда это не удалось, слегка приподнял голову и увидел свои перетянутые веревками грудь и ноги. – Черт! – выдохнул он и откинулся назад, в очередной раз, стукнувшись о пол затылком. – Мать честная! Да вы меня просто пришибли!

– Я в этом сильно сомневаюсь, – заявила Фелисити и твердым тоном добавила: – Очень скоро мы привезем констебля.

– Отлично.

Откровенное удовлетворение в голосе преступника заставило молодую женщину насторожиться.

– С чего это вы так обрадовались, что вас ждет тюрьма? – подозрительно поинтересовалась она. Нет, все-таки у него был явно пиратский вид. Особенно с этой тоненькой струйкой крови, стекавшей за ухо. Фелисити судорожно сглотнула. Великий Боже, она умудрилась захватить в плен самого настоящего предводителя пиратов, который скорее всего собирался умыкнуть ее как наложницу бог весть куда.

– Да потому, что констебль поможет мне вас арестовать, – любезно объяснил ей немного пришедший в себя пленник. – Как воровку.

– Никакая я не воровка! – возмутилась Фелисити. – Это вы… бессовестный грабитель и трусливый налетчик на беззащитных девушек!

– Ничего себе беспомощные девицы, клянусь моей задницей!

Фелисити предупреждающе постучала чайником о пол рядом с его головой.

– Сэр, следите за своим языком! Вы в обществе дамы!

Незнакомца аж передернуло:

– Прекрасно. Я буду следить за своим языком, мисс… Беззащитная!

Фелисити постаралась не заметить неприкрытого цинизма в его голосе.

– Очень хорошо. А теперь… не скажете ли, чем же вы здесь собирались заняться?

Пират несколько раз моргнул и уставился на девушку туманным взором.

– Это место, – спросил он, медленно и ясно выговаривая каждое слово, явно стараясь быть правильно понятым, – называется поместье Фортон-Холл, что в Чешире?

Фелисити на мгновение онемела от удивления, но быстро взяла себя в руки.

– Да, это поместье Фортон-Холл.

– Ха! В таком случае, сударыня, вы, к чертям собачьим… Э-э-э… Вы самый настоящий нарушитель границ частного владения!

– Что?! Это вы вломились к нам в дом и вдобавок напали на меня и мою сестру!

– Простите, но я подумал, что вы мужчина. И потом это не ваш, а мой дом.

– Фелисити, ты разве не видишь? Он тронутый, – вступила в перепалку Мэй.

– Никакой я не тронутый! Развяжите меня!

– И не надейтесь, дражайший сэр! Насколько я понимаю, вы просто сумасшедший, размахивающий направо и налево ножом.

– Послушайте, мисс Беззащитная. Меня зовут Рейфел Бэнкрофт, и поместье Фортон-Холл принадлежит мне. Я могу это вам доказать.

При виде такого явного умопомешательства Фелисити с соболезнующим видом покачала головой:

– Поместье Фортон-Холл принадлежит не вам, а мне, моей сестре и моему брату.

Бэнкрофт посмотрел ей прямо в глаза:

– А как имя вашего брата?

– Вам-то что за дело? Ладно, его зовут Найджел, Найджел Харрингтон.

Бэнкрофт оторопело воззрился на нее, прежде чем разразиться гневной бранью:

– Разрази меня гром! Каков мерзавец! Чертов нытик! Подлый лгун! Как только у этого подонка…

– Мистер Бэнкрофт! – Фелисити перепугалась нескрываемой ненависти в его голосе и налившегося кровью лица, – Я понятия не имею, в чем там дело, но очень прошу воздержаться…

– Да знаю я, знаю – воздержаться от крепких выражений! Воздержусь, клянусь Люцифером, воздержусь!

Мэй не сдержалась и весело захихикала.

Рейф оборвал себя на полуслове и с интересом глянул на девочку. Потом вновь все свое внимание обратил на Фелисити.

– Как вас зовут? – спросил он более спокойным тоном.

– Фелисити Харрингтон, – хмуро ответила та.

– Мисс Харрингтон, окажите любезность, загляните в мой левый нагрудный карман. Тогда все всем станет ясно и понятно.

– Лис, не делай этого! Он хочет тебя подловить!

– Спокойно, Мэй, спокойно. – Господин Бэнкрофт нес явную околесицу. Когда Фелисити как следует пригляделась к нему, она поразилась, что им с Мэй удалось справиться с этим человеком. Если бы он захотел, то с легкостью сделал бы из нее калеку. Возможно, он и впрямь не столь опасен, как им показалось. И все же… береженого Бог бережет. – Не вздумайте пошевелиться, – с угрозой в голосе предупредила она нового знакомого.

– Не волнуйтесь, не буду.

Задержав дыхание, Фелисити с бьющимся сердцем осторожно протянула руку. Сюртук пленника был туго-натуго перетянут веревками, и ей пришлось потянуть за лацкан, чтобы немного высвободить левую полу. От ее усилия тело Бэнкрофта слегка качнулось, но сам он и не подумал двинуться.

Еще немного потянув за лацкан, она нерешительно просунула руку внутрь сюртука и начала нащупывать левый карман. Кончиками пальцев она чувствовала, как ровно и сильно бьется его сердце. Фелисити встревожилась. Неужели возможно, чтобы от одного прикосновения к груди чужого мужчины у нее так перехватило дыхание? В свои двадцать три года она еще не замужем, это правда. Однако отсутствие мужской компании тяготило ее не настолько, чтобы продолжать с волнением прижимать ладонь к груди этого растрепанного красавца… Странное и притягательное ощущение.

– Мисс Харрингтон, чуть ниже, – тихонько заметил пленник.

Она подняла глаза и встретила его пристальный, изучающий взгляд. На лице у нее, должно быть, проступило смущение, потому что губы Бэнкрофта тронула едва заметная лукавая усмешка. Фелисити, взяв себя в руки, придвинулась чуть ближе и с усилием просунула руку дальше под туго затянутые веревки.

– Нащупали?

– Что именно? – вся вспыхнув, сердито поинтересовалась она.

У него хватило смелости улыбнуться.

– Толстый сложенный лист.

Наконец кончики ее пальцев коснулись шероховатого края сложенного в несколько раз листа.

– Да, вот он.

– Отлично! Вытащите, – негромко скомандовал молодой человек, не сводя с нее зеленых внимательных глаз.

Фелисити вдруг разволновалась, засуетилась, вцепилась в бумагу и рванула ее на себя. Та легко поддалась и оказалась у нее в крепко зажатой руке. Рывок был столь силен, что Рейф с глухим стуком откачнулся и опять ударился головой о пол.

– Вот она. Между прочим, сэр, ваше положение не дает вам никакого права заигрывать со мной или что вы там себе вообразили.

– Чертова… – скривился от боли Бэнкрофт и тут же оборвал себя на полуслове. – Разверните, пожалуйста, бумагу, мисс Харрингтон.

Подозрительно повертев документ в руках, Фелиситй исполнила просьбу. Вчитавшись в первый абзац, изложенный точным судейским слогом, девушка побледнела. Из прочитанного следовало, что в руках она держала дарственную на поместье Фортон-Холл. Взгляд ее сам собой метнулся к нижнему краю бумаги.

– Это не подпись моего брата, – с облегченным вздохом заявила она. Боже! Какая же она глупая! Уже была готова поверить, что этот наглый пришелец говорит правду!

– Уверяю вас, подпись его.

Фелисити еще раз внимательно изучила закорючку.

– Весьма дурная подделка, – процедила она.

– А если я признаюсь, что в тот вечер все участники сделки неслись по волнам веселья на всех парусах?

– Я же говорила, что он пират! – с торжеством вставила Мэй.

– Я неудачно выразился, – торопливо оговорился Рейф. – Мы надрались до безобразия, И это еще мягко сказано.

Фелисити опустила руку с документом.

– Ну что же, если так, то мне, мистер Бэнкрофт, все ясно! Вас одурачил какой-то бессовестный тип, который просто знал, что мой брат в Лондоне.

– Никто меня не одурачивал, – решительно возразил Рейф.

Фелисити охватило искреннее сочувствие к этому несуразно наивному господину, так неудачно покусившемуся на ее честь. Молодая женщина еще раз внимательно изучила бумагу.

– Я уверена, вы раньше никогда дарственную и в руках не держали. Так что вам могли с легкостью всучить что угодно. Эта писанина – она легонько потрясла документом в воздухе, – выглядит не слишком убедительно.

– Благодарен вам за сочувствие, мисс Харрингтон, но, уверяю вас, через мои руки прошли десятки, если не больше, дарственных.

Бедняга, подумала Фелисити. Они с Мэй, похоже, перестарались – слишком сильно стукнули его по голове. Помятый чайник красноречиво свидетельствовал о том, что сделалось с мозгами непрошеного гостя.

– Конечно, десятки, конечно, разве я спорю? – торопливо согласилась Фелисити.

Бэнкрофт нахмурился, открыл, было, рот, закрыл и, помолчав, заметил:

– Мисс Харрингтон, позвольте мне довести до вашего сведения, что мой отец – герцог Хайброу. Так что насчет дарственных я сказал вам сущую правду.

Фелисити и Мэй снова переглянулись. Если у Рейфела Бэнкрофта на самом деле помутился рассудок, тогда им, как добрым христианкам, полагалось ему помочь, потому что они в буквальном смысле слова приложили к этому руку. Да, этот человек заявился в Фортон-Холл в полной уверенности, что теперь он владелец поместья. Не успев предаться сладким грезам, получил по голове медным чайником от восьмилетней девочки, а вернувшись из страны Морфея, узнал, что оказался жертвой какого-то бессердечного и коварного негодяя. Неудивительно, что теперь он убеждает всех, и прежде всего самого себя, что он важная персона.

– У меня к вам есть предложение, – произнесла Фелисити, успокоившаяся и вновь способная здраво мыслить. Правда, она сама до конца не понимала, что именно движет ею: то ли доброе сочувствие к Бэнкрофту, то ли его незаурядная внешность. Она не могла не признать, что чем дальше, тем больше нравится ей пленник.

– Вы меня просто очаровываете, – галантно отозвался тот.

– Я напишу брату в Лондон. – Фелисити постаралась не обратить внимания на последние слова Бэнкрофта. – Я уверена, он все раз и навсегда прояснит. А до тех пор… вы можете остаться в Фортон-Холле, если торжественно поклянетесь не покушаться ни на поместье, ни на Мэй, ни на меня.

Рейфел Бэнкрофт слегка прикрыл веки и с легкой смущенной улыбкой вежливо поинтересовался:

– А если я не поклянусь?

– Мы пошлем за констеблем, и вас упекут в тюрьму за разбой и грабеж. А герцогу Хайброу я все изложу в личном письме. Посмотрим, скоро ли он приедет вас выручать.

Улыбка сползла с лица Бэнкрофта.

– Вы ставите меня в весьма затруднительное положение, мисс Харрингтон. Хорошо. Я принимаю ваше предложение.

Кажется, рассудок понемногу начал к нему возвращаться, с облегчением подумала Фелисити.

– И что дальше? – поинтересовалась она. Бэнкрофт открыл глаза и серьезным и торжественным тоном проговорил:

– Клянусь не причинять вреда ни Мэй, ни поместью Фортон-Холл, ни вам лично.

Фелисити изучающе вгляделась в лицо нежданного гостя в поисках хоть малейшего намека на ложь или безнадежного умопомешательства. Единственное, что ей удалось разглядеть, – вид у Бэнкрофта был малость потерянный, что не могло не вызывать сочувствия. О да, за последнее время она на собственном опыте узнала, что это значит – владеть всем и все потерять.

– Я вам верю. Мэй, возьми-ка чайник, я сейчас развяжу нашего гостя.

Глава 3

К тому времени, когда Фелисити наконец развязала последнюю из веревок, что стягивали его, словно фаршированного фазана, Рейфел Бэнкрофт всерьез подумывал о том, что уж лучше бы они его сразу убили, а не отправили, огрев чайником, в бесчувственное состояние. Голова буквально раскалывалась на части от боли, а стоило ему чуть пошевелиться, как перед глазами все плыло и к горлу подкатывала омерзительная тошнота. Проваляться какое-то время без памяти, связанным по рукам и ногам, само по себе было унижением. Для полноты картины не хватало только, чтобы его вывернуло наизнанку прямо на глазах у двух леди. Похоже, в ближайшее время ему будет не до рыцарских манер.

Освобожденный от пут, Рейф с трудом сел, стараясь не обращать внимания на сестер, которые следили за ним с нескрываемым подозрением. Глухо застонав от боли, он с осторожностью ощупал рукой затылок и процедил сквозь стиснутые зубы:

– Проклятие.

– В присутствии дам не ругаются, – назидательно сообщила темноволосая девчушка и угрожающе взвесила в руке изрядно помятый медный чайник.

– Это ты постаралась? – посмотрел на нее Рейф.

– Отчасти, – призналась Мэй, бросив взгляд на сестру.

– Отчасти?

– Вы начали приходить в себя, а мы еще не успели вас связать, – объяснила Фелисити, отбирая у сестры чайник. – Пришлось вас треснуть еще раз.

– Восхитительно!

Был ли тому причиной удар, пришедшийся ему по затылку, или нет, но Рейфу стало казаться, что такие выразительные глаза, как у Фелисити Харрингтон, он видит; впервые в жизни. Все остальное, что обрамляло эти глаза, было им под стать и просто завораживало – распущенные волосы цвета воронова крыла, полные чувственные губы, гибкий стан… Хотелось ничего не делать, а просто сидеть на этой ее – его! – кухне и любоваться каждым дюймом столь пленительного облика. Рейф в растерянности заморгал, в глубине души удивляясь столь внезапно возникшему влечению к молодой особе, столь непочтительно с ним обошедшейся. Фелисити поставила чайник на кухонную плиту.

– Будете держать свое обещание, мистер Бэнкрофт, и мы с Мэй воздержимся от причинения вам вреда.

– Пожалуйста, просто Рейф.

Рука его после ощупывания головы была в крови, и он ничуть бы не удивился, если бы оказалось, что леди совместными усилиями проломили ему череп. В полуобморочном состоянии от накатывавшей дурноты и головокружения Рейф тем не менее попытался собрать безудержно расползавшиеся мысли:

– Могу я получить обратно дарственную? Фелисити протянула ему документ:

– Мне очень жаль, что вы потратили столько времени на путь из Лондона и в результате узнали только, что кто-то так гадко с вами обошелся.

– А мне очень жаль, что ваш брат так гадко обходится с вами, – отозвался Рейф, запихивая бумагу в карман. Увидев, что молодая женщина уже открыла рот, готовая возразить, он предупреждающе поднял руку: – Буду весьма признателен, если вы незамедлительно ему напишете, чтобы прояснить ситуацию раз и навсегда.

– Конечно.

Рейф снова окинул девушку внимательным взглядом я, когда щеки ее заметно порозовели от смущения, сам почувствовал, что сердце его забилось быстрее. Впрочем, если чудом уцелел на этом свете, то в каждой даме будешь видеть неописуемую красавицу, подумал он.

– И еще – не попросите ли конюха отвести мою лошадь на конюшню? Мой вещевой мешок приторочен к седлу, и если ваш лакей покажет, где моя комната, я с удовольствием переберусь туда и прилягу. Голова от боли просто разламывается.

– Боюсь, сегодня придется обойтись без прислуги, – чуть вздернув подбородок, ровным голосом ответила Фелисити. – Я с радостью займусь вашей лошадью, но ни при каких обстоятельствах в этом доме вы спать не будете.

– А почему, собственно говоря? – раздраженно поинтересовался Рейф, забыв на короткое время о дурноте и головокружении. – С какой это стати мне запрещают ночевать в моем собственном доме?

– Каком еще вашем… – Фелисити буквально задохнулась от возмущения и тут же оборвала себя на полуслове. – Мистер Бэнкрофт, мы ведем в поместье Фортон-Холл деревенский образ жизни, и я не намерена допускать, чтобы под одной крышей со мной и моей малолетней сестрой находился посторонний мужчина. Особенно после избранного вами способа представиться дамам.

– Вы ведь сами только что сказали, что приютите меня, – напомнил он. – Боюсь, в моем нынешнем состоянии я вряд ли представляю опасность для кого бы то ни было, – добавил Рейф, одарив Фелисити одной из тех своих чарующих и двусмысленных улыбок, которые обычно с легкостью распахивали для него если не постель хозяйки, то двери дома наверняка.

Девушка и бровью не повела.

– Можете расположиться на конюшне, – спокойно предложила она. – Там тепло, а крыша протекает даже меньше, чем в доме.

– И не подумаю залезать в эту вашу чертову конюшню! – огрызнулся Рейф. Какой бы прелестницей ни была мисс Харрингтон, благоразумие явно не было чертой ее характера. Пусть катится ко всем чертям! В конце концов, кто ему чуть не раскроил череп?

– Прекрасно. Всего в четырех милях отсюда «Усталый путник». Я уверена, там будут рады принять вас. Владелец – мистер Дейв Ладлоу.

Говорила Фелисити убедительно, но в глубине души у нее шевелились сомнения, отчего она то и дело бросала вопросительные взгляды в сторону Мэй. Рейф прекратил бессмысленный спор, в который они оба позволили себя втянуть. Понять эту девушку он не мог. Она явно не хотела его присутствия в доме, но, похоже, не испытывала и желания выставить его вон. Скрипнув зубами, он попытался справиться с головокружением и свести воедино то, что он успел увидеть в Фортон-Холле. Обе негостеприимные хозяйки не думали никого звать на выручку, да и по их виду нельзя было сказать, чтобы они ждали откуда-то эту помощь.

– А кто же тогда живет с вами?

– Мы с Мэй прекрасно обходимся собственными силами, – твердо ответила девушка, переводя взгляд на кучу сырой одежды, что громоздилась на кухонном столе.

Кого и в чем она хочет убедить, подумал Рейф и продолжил гнуть свое:

– Значит, вы живете здесь одни?

Фелисити снова посмотрела на него в упор.

– Похоже, я говорила слишком быстро для вас. В таком состоянии вы плохо соображаете. Да, мы с Мэй живем здесь одни. Пока одни. До возвращения моего брата!

– О Господи, – пробормотал Рейф, невольно восхитившись в душе отвагой обитательниц поместья. С таким ему сталкиваться еще не доводилось. – А если бы я оказался кровожадным безумцем? Надеюсь, для того, чтобы отваживать непрошеных гостей, у вас имеется нечто более солидное и надежное, чем чайник?

– Если не ошибаюсь, чайник оказался весьма действенным орудием, мистер Бэнкрофт, – насмешливо фыркнула в ответ Фелисити.

– Спасибо, что напомнили, – насупившись, буркнул Рейф.

– Вам объяснить, как добраться до гостиницы?

Она явно подначивала его.

– В этом нет необходимости, – проворчал Рейф, удивляясь внезапному порыву остаться здесь и взять на себя заботу об этих злючках, которые едва не отправили его на тот свет. Уж если кто и не нуждался в его опеке, так эта парочка. Но если даже и так, то он не настолько законченный мерзавец, чтобы вышвыривать на улицу женщин. В любом случае, судя по головной боли, в ближайшие пару дней лучше бы никуда не ездить. Пусть приезжает их трусливый братец и забирает девиц к чертям собачьим!

– Мисс Харрингтон, я – владелец поместья Фортон-Холл. И мне не по душе, что оно охраняется женщиной и маленькой девочкой.

– Я не нуждаюсь…

– До тех пор, пока ваш брат не подтвердит моих прав на Фортон-Холл, к нашему обоюдному удовольствию, я поживу на этой замечательной, на этой расчудесной проклятущей конюшне, чтобы душа была спокойна за мою собственность.

Фелисити молча уставилась на него, и Рейф заметил в ее огромных глазах тень какого-то облегчения.

– Только имейте в виду, – наконец проговорила она. – Я с вас глаз не спущу, так и знайте.

Рейф, шатаясь, поднялся на ноги, покачнулся и торопливо оперся о стол.

– Очень рад…

Он собирался ответить остроумной репликой по поводу того, с какой именно его части она собиралась не спускать глаз, но смог издать лишь жалобный стон. Бросив в сторону Фелисити еще один взгляд, Рейф заковылял к двери.

– Мистер Бэнкрофт, вам помочь? – церемонно поинтересовалась Фелисити, вновь ставшая мисс Харрингтон, хозяйкой и законной владелицей Фортон-Холла.

– Нет.

– Давайте я схожу за вашей лошадью? – предложила свои услуги Мэй.

Рейф заколебался, прикидывая в уме расстояние между кухней, Аристотелем и конюшней. Он мог, конечно, свистом подозвать к себе жеребца, но после этого голова его уже точно развалится на куски, которые не собрать.

– Спасибо, это было бы замечательно.

На этот раз Фелисити даже не попыталась скрыть своего изумления.

– Тогда я принесу вам одеяла.

Рейф в знак согласия молча махнул рукой и буквально вывалился за дверь на заднее крыльцо. Оказавшись вне досягаемости дамских ушей, он облегчу душу чередой самых сочных, самых забористых ругательств, которых поднабрался за семь лет военной службы.

На пороге конюшни он остановился и обессилено прислонился к покоробившемуся косяку. До него вдруг дошло, что из-за своего полуобморочного состояния он упустил прекрасный шанс разом освободиться от всей этой сумятицы: соображай он получше, просто сказал бы прелестной мисс Харрингтон, что дарственная и впрямь подделка, мисс кругом права и может продолжать владеть развалинами, которые когда-то были поместьем Фортон-Холл. С другой стороны, то, как все обернулось, позволяло ему в недалеком будущем с наслаждением стиснуть тощую шею Найджела Харрингтона и раз навсегда удавить этого мерзавца. А в ожидании этого момента у него будет достаточно времени, чтобы узнать, способна ли черноокая Фелисити Харрингтон очаровывать его и дальше. Было у него такое чувство, что способна, и без особых усилий со своей стороны.

– Взялся за гуж – не говори, что не дюж, – заплетающимся языком подбодрил себя Рейф и рухнул на кучу соломы.

Услышав, как в гостиную входит Мэй, Фелисити подняла глаза от книги, которую читала, и посмотрела на сестру.

– Я тебе оставила на кухне тосты. – Фелисити поднесла к губам чашку и с наслаждением сделала еще один маленький глоток крепко заваренного утреннего чая, благодаря Бога за подаренные ей несколько минут истинного покоя. Похоже, чтение любимых книг скоро станет для нее непозволительной роскошью.

Мэй брезгливо сморщила носик:

– Они все подгорели. – И добавила: – Я поела джем.

– Только джем?

– Ну да. Вкуснотища!

Фелисити подозрительно вгляделась в раскрасневшиеся щеки девочки:

– Чем ты занималась сегодня утром, дорогая?

Мэй плюхнулась на диван и небрежно разгладила свою желтую юбку в мелкий цветочек.

– Я подумала, а не помер ли наш пират, вот и сходила посмотреть. Он так храпел – на всю конюшню… Я решила, что с ним все в порядке.

Встревоженная Фелисити отложила книгу в сторону. – Никогда не подходи к этому человеку! Ты поняла меня, Мэй?

– А что тут такого? Ты же сама ему разрешила остаться здесь.

Фелисити встала с кресла и подсела к сестре.

– Мистер Бэнкрофт – несчастный неудачник; его обманул какой-то негодяй, убедив, что он может стать важным и богатым. У него на лице глубокий шрам, а это значит, что раньше его уже били по голове, так что мы с тобой скорее убавили, чем прибавили ему… умственных способностей. И наш христианский долг – поставить его на ноги, помочь поправиться. Потом…

– Но…

– Когда приедет Найджел, мы все объясним нашему гостю. И мистер Бэнкрофт уедет.

– Но…

– Есть кто дома? – донесся мужской голос со стороны кухни.

Фелисити так и подпрыгнула. Хотя она и постаралась тут же сурово осудить себя за дрожь и заколотившееся сердце, ее охватило какое-то незнакомое прежде приятное возбуждение.

– Мистер Бэнкрофт, мы в гостиной! – звонким голосом отозвалась она.

Через секунду-другую Рейф, слегка пригнувшись, шагнул через порог. Увидев его в полный рост, не шатающегося из стороны в сторону, молодая женщина поразилась: их гость занял собой весь дверной проем. За короткое мгновение Фелисити успела разглядеть и болотного цвета сапоги свиной кожи, и темно-серые бриджи, и светло-серый жилет, и черный, сидевший как влитой сюртук, и небрежно повязанный галстук, и чрезмерно длинные волнистые светлые волосы… Не спеша она грациозно поднялась навстречу вошедшему гостю и поймала взгляд его странного зеленоватого цвета глаз. В них плясали огоньки неподдельного веселья – или безумия, поспешно напомнила себе девушка.

– Доброе утро. Я без оружия. Могу я приблизиться?

К собственному изумлению, Фелисити поняла, что улыбается.

– Конечно. Как вы себя чувствуете?

– Спасибо, все в порядке. Полутруп, но скорее жив. – Бэнкрофт повернулся к младшей сестре: – Мисс Мэй, у меня к вам нижайшая просьба: буду весьма признателен, если в дальнейшем вы не будете тыкать в меня садовыми граблями, прерывая тем самым мои жалкие попытки справиться с бессонницей.

– Мэй! – возмущенно воскликнула Фелисити.

– Так я же тебе сказала: подумала, а вдруг он помер! – запротестовала девочка. – Как только он захрапел, я перестала его трогать.

– Первый раз в жизни воспользовался собственным храпом для защиты, – сообщил Рейф и скорчил шутливую гримасу. – Признаюсь, что также в первый раз в жизни средство сработало. – Он снова повернулся к Фелисити: – Я не очень нас обременю, если попрошу чего-нибудь поесть? И ради Бога, называйте меня по имени. У меня есть очень знатный дядюшка, так вот его как раз и зовут мистер Бэнкрофт.

– А этот мистер Бэнкрофт – он что, брат самого герцога? – не выдержала Мэй.

– Да.

– У нас вся еда кончилась, – жизнерадостно сообщила ему любопытная девчонка. – Я на завтрак ела джем!

– Мэй… – укоризненно покачала головой Фелисити, залившись краской от смущения. Порой детская непосредственность сестры и манера называть вещи своими именами выходили за рамки приличия. – Я должна извиниться перед вами, мистер..: э-э-э… Рейф. Мы как раз вчера собирались сходить в город, да вот…

– Там на столе должен был остаться один тост. – Мэй и не думала останавливаться на достигнутом.

– Да, я заметил, – кашлянул Рейф. – Это вы его готовили, мисс Мэй?

– Нет, это я, – натянуто ответила Фелисити. – Отошла буквально на минуту и недоглядела.

Не могла же она признаться, что замечталась о некоем капитане пиратского галеона, который был подозрительно похож на их ночевавшего в конюшне гостя.

– Ясно, – протянул Рейф и бросил на Фелисити пытливый взгляд.

Девушка покраснела еще больше, раздосадованная своей малоубедительной попыткой сохранить хорошую, мину при плохой игре. Теперь придется тащиться в Пелфорд за какой-нибудь едой на завтрак. А заодно на обед и на ужин. Вообще-то она собиралась сегодня с утра заняться поисками более-менее уцелевшей одежды в старом крыле поместья. На одну только дорогу в Пелфорд уйдет часа два, не меньше, да вчера она потеряла столько же, если не больше, времени из-за появления Рейфела. Фелисити испытующе оглядела гостя:

– Полагаю, Рейф, вы еще не настолько оправились, чтобы проехаться до Пелфорда и обратно? – И одарила его своей самой ослепительной улыбкой. Он-то, понятное дело, себя гостем вовсе не считал.

Бэнкрофт какое-то время молчал, в свою очередь, разглядывая Фелисити.

– За провизией, я полагаю? – наконец уточнил он.

– Ну… да.

К ее изумлению, молодой человек расплылся в улыбке, отчего лицо его немного перекосилось из-за шрама на щеке.

– Я об этом начал размышлять сразу, как только понял, что проголодался. Мэй не составит мне компанию?

– Вы не заблудитесь: все время прямо по дороге, никуда не сворачивая, – торопливо сказала Фелисити, вовсе не горя желанием отпускать сестру с этим подозрительным, малость не в себе господином, пусть даже красивым и обходительным.

– Я знаю, где Пелфорд, – не далее как вчера проезжал через него. Просто хотелось бы, чтобы меня сопровождал кто-нибудь, умеющий защитить… На случай нападения грабителей.

Мэй захихикала.

Фелисити снова заколебалась.

– Вы же не думаете, что я вот так отпущу вас со своей сестрой?

– Лис, послушай…

– Мисс Харрингтон, – спокойно проговорил Рейф, и лицо его приняло серьезное выражение. – С того самого момента, как вы меня развязали, я не дал ни единого повода, ни вам, ни вашей сестре пожалеть о проявленном доверии.

– Просто я…

– Вчера, между прочим, я вам дал слово, – заключил Рейф. – Может быть, я и не все помню о вчерашнем дне, но это было точно.

Довольно долго Фелисити молча смотрела ему прямо в глаза. Замечание Рейфа было более чем уместным, здесь ей возразить нечего. Отчего-то девушка вдруг прониклась уверенностью, что этот человек никогда не причинит им зла.

– Хорошо. Мэй, сходи за шалью и капором. Девочка просияла.

– А мы галопом поскачем, да? – выпалила она, вскакивая со стула. – Рейф, а как зовут вашу лошадь? Она такая громадная, просто жуть. А скачет быстро?

Усмешка Бэнкрофта была такой доброй, что Фелисити затрепетала. Если бы ей не было известно, что он немного не в себе, то устоять перед таким джентльменом было бы крайне трудно. Ну что ж, спасибо и на этом.

– Отвечаю по порядку: нет, Аристотель, спасибо на добром слове, и я не собираюсь сегодня выяснять, как быстро способен скакать мой конь.

Личико Мэй вытянулось от разочарования.

– Почему?!

– Потому что Аристотель не поскачет, а пойдет. И очень медленно.

Из-за спины Рейфа Фелисити молча показала рукой на его голову и состроила болезненную гримасу. Мэй снова начала было хихикать, но тут же зажала рот ладошкой.

– Ладно, поехали.

Направившись к двери, Рейф галантно пропустил девочку перед собой:

– Прошу вас, кровожадное дитя.

На этот раз Мэй рассмеялась в полный голос.

Фелисити с улыбкой посмотрела вслед вышедшей из гостиной парочке. Похоже, с разбитой головой или нет, но мистер Бэнкрофт в любом случае не намеревался гнать своего коня во весь опор, особенно после столь долгого пути из Лондона. Правда, она этого Аристотеля еще в глаза не видела, но Мэй уже давно начала потихоньку ездить на их старом, дряхлом пони, которой был их единственным средством передвижения. Так что Аристотель подвернулся весьма кстати.

Бросив взгляд на часы, Фелисити захлопнула книгу, положила ее поверх стопки пухлых томиков, что просыхали на полу возле окна после недавнего потопа, и разгребла угли в камине, чтобы огонь прогорал не так быстро. Потом перешла в столовую, где ее дожидалась груда картин, и принялась отбирать те, которые еще можно было спасти.

Несколько минут спустя в комнату вприпрыжку вбежала Мэй.

– Лис, мы уезжаем. Рейф попросил взять у тебя список продуктов.

– Ах да, я же все написала. Список на кухне. – Фелисити выпрямилась, несколько раз повела уже начавшими затекать плечами и вышла в коридор. – Ты ему его и прочтешь, моя радость.

– Думаешь, он неграмотный? – свистящим шепотом поинтересовалась заинтригованная Мэй.

– Очень многие люди не умеют читать, – мягко заметила Фелисити, протягивая ей листок. – Не забудь попросить миссис Денуорт записать расходы на наш счет. Скажи, что в среду я пришлю ей бараний бок.

Наверное, этого хватит, чтобы рассчитаться с долгами в лавке, подумала Фелисити. Большего она просто не могла потратить.

– Ладно, не беспокойся.

Мэй выскочила за дверь. Фелисити пошла следом, и голова ее вновь была переполнена мыслями о пиратах и захватывающих дух приключениях в Южных морях.

Аристотель оказался вовсе не старой клячей. Гнедой, прекрасно сложенный, мускулистый и ухоженный гунтер, с любовно расчесанной гривой и изогнутым густым хвостом, смотрелся просто великолепно. Сразу было видно, что в его жилах течет кровь знаменитых арабских скакунов. Наверное, он мог мчаться быстрее ветра.

Фелисити перевела взгляд на всадника, и в душе у нее зашевелился червячок сомнения в отношении его надломленного рассудка. Даже если он украл Аристотеля, отрицать было невозможно – Рейфел Бэнкрофт отлично знал, как ездить верхом. Сидел он в седле чуть расслабленно, поводья небрежно держал в левой руке, и на его красивом лице играла легкая улыбка. Когда девочка подошла к нему, он немного развернулся боком, подхватил ее за руку и легко, без видимых усилий поднял и усадил перед собой.

– А мы точно не будем скакать галопом? – поинтересовалась Мэй, ласково потрепав по шее Аристотеля.

– Можешь не сомневаться, – заверил ее Рейф и приветственно махнул рукой Фелисити. – Мисс Харрингтон, мы скоро вернемся.

– Вы – Фелисити откашлялась. – Хорошо. Осторожнее там.

– Не волнуйтесь.

Аристотель с всадниками давно уже исчез за поворотом, а Фелисити все стояла во дворе и смотрела им вслед. Помимо Найджела и немногих дальних родственников, Мэй была самым родным для нее человеком. Со времени смерти родителей она редко оставляла младшую сестренку без присмотра. И вот пожалуйста: отпустила ее с незнакомым взрослым красавцем, которого они не далее как вчера побили до полусмерти.

Она сложила руки на груди и прислонилась плечом к дверному косяку. Когда Рейф посмотрел ей в глаза и твердо заявил, что ему можно доверять, она отчего-то сразу поняла, что так оно и есть. Хотя за последние дни на их с сестрой долю выпали огромные испытания, Фелисити надеялась, что не утратила способности смотреть на вещи разумным и рассудительным взглядом. А сегодня утром одним лишь своим вызывающим невольное уважение внешним видом он сумел ее убедить, что, если бы в его намерения входило причинить им страдание, он уже давно бы это сделал вчера. Тяжело вздохнув, девушка вернулась в дом, чтобы закончить с картинами и посмотреть, можно ли еще что-нибудь спасти из западного крыла.

Любопытство, которое Рейф вчера вызвал у жителей Пелфорда, выросло многократно, когда он соскочил со своего коня и спустил Мэй на землю.

– Список мы взяли? – поинтересовался молодой человек. В Лондоне зеваки нередко глазели на него, главным образом когда Бэнкрофты совершали семейный выход в свет. Так что сейчас Рейф отметил интерес обывателей к своей персоне и тут же о нем забыл.

Мэй извлекла из кармана платья клочок бумаги:

– Вот он. Я прочту вслух, чтобы вам было полегче. Рейф с трудом удержался от того, чтобы в очередной раз не потрогать собственный затылок. Он прекрасно знал, что нащупает там громадную, величиной с гусиное яйцо, шишку.

– Благодарю вас, сударыня.

Мэй взяла его за руку, и они вместе перешли булыжную мостовую и направились к дверям лавки миссис Денуорт. С высоты своего роста молодой человек украдкой наблюдал, как его спутница отчаянно старается не отстать. Как вести себя с детьми, Рейф толком не знал и в душе считал их особой человеческой породой, ничего общего не имеющей со взрослыми. Он не относил громкие вопли и бессвязное лепетание к привлекательным сторонам жизни.

Однако девчушка, что сейчас вышагивала рядом с ним, казалась не по годам рассудительной, чрезвычайно впечатлительной и отчаянно нуждающейся в надежной защите, несмотря на завидное умение ловко шарахать незваных гостей по голове.

– Мэй, сколько вам лет?

– Восемь и еще половинка, – блеснула темными глазами Мэй. – А сколько лет вам?

– Двадцать восемь и еще половинка, – ответил Рейф.

– Никогда бы не подумала, что вы такой старый! – рассмеялась Мэй.

– Ну спасибо, – усмехнулся Рейф. – А сколько лет твоему брату и сестре?

– Почти двадцать три. Найджел появился на свет на час раньше Лис, но он прямо трясется от злости, когда она пробует им командовать.

– Представляю.

На пороге лавки девочка остановилась и потянула его за рукав:

– Рейф, мне нужно кое-что вам сказать.

Он наклонился, невзирая на пульсирующую боль в затылке:

– Что такое?

– Мне совсем не нравится миссис Денуорт, – горячо зашептала Мэй ему на ухо. – Она рассказывает про Найджела всякие гадости!

Кивнув для убедительности, она вошла внутрь.

– Сам черт ногу сломит, пока со всем этим разберешься, – пробормотал себе под нос Рейф, шагая следом.

– Да ведь это мисс Мэй! – воскликнула тучная женщина в платье из ярко-зеленого муслина, выплывшая из задней комнаты на звук открывшейся двери. – А где твоя сестра? – Она перевела взгляд на Рейфа: – И это кто такой?

– Фелисити осталась дома. А это Рейф, – сообщила Мэй таким тоном, как будто речь шла о ее любимой собачке.

– Доброе утро, – подавив ухмылку, кивнул Рейф.

– У меня тут список, – продолжила Мэй, разворачивая листок. Прокашлявшись, она начала перечислять: – Нам нужна буханка хлеба, два фунта муки, два фунта соли, один…

– Полагаю, деньги с тобой? – бесцеремонно перебила ее миссис Денуорт и скептически поджала губы. – Или поэтому твоя сестра и сидит дома?

К счастью, Мэй не уловила сарказма в голосе женщины и покачала головой. – Фелисити просила вам сказать, чтобы вы все добавили на наш счет, а она в среду пришлет вам бараний бок.

Владелица лавки не без труда скрестила руки на своей необъятной груди.

– Дорогая мисс, мне иногда тоже нужно кушать. А ваш братец рассчитается с долгами не раньше чем в Судный день. Скажи своей сестре, что вот когда она пришлет мне целого барана – вместе с шерстью! – тогда я с удовольствием и возобновлю кредит Харрингтонам.

– Но мы не задолжали вам целого барана! – возмутилась Мэй.

Рейф внимательно слушал их диалог. Формально говоря, подумал он, Харрингтоны не должны владелице магазина ни пенса. Поместье Фортон-Холл теперь принадлежало ему, его прежние обитатели стали теперь его гостями, и платить им или нет, решать пристало ему.

– Простите, вы – миссис Денуорт?

– Да… это я. – И хозяйка оценивающим взглядом окинула его искусно сшитый, но до неприличия помятый наряд. – Э-э-э… сэр?

Дьявол, нужно будет как можно скорее послать за вещами, подумал Рейф.

– Сколько именно Харрингтоны вам должны?

– А вам-то что за интерес? – нахмурилась миссис Денуорт.

– Вы хотите, чтобы с вами полностью рассчитались, мадам? – хладнокровно поинтересовался Рейф.

Лавочница продолжала полупрезрительно его разглядывать. Наконец, пошмыгав носом, извлекла откуда-то из-под прилавка замусоленную бухгалтерскую книгу, полистала ее и звучно сообщила:

– Семь фунтов восемь шиллингов.

Не было сомнений, что сейчас Фелисити такие деньги заплатить никак не могла. Со вздохом сожаления по поводу очередного уменьшения сорванного на днях банка Рейф полез во внутренний карман сюртука и вытащил оттуда десятифунтовую банкноту.

– Выдайте мисс Мэй все, что требуется, – попросил он, кладя ее на прилавок, – Остальное запишите на счет Харрингтонов.

Миссис Денуорт проворно ухватила деньги короткими жирными пальцами.

– Как скажете, сэр, – с готовностью согласилась она, теперь сама любезность.

Пока воспрянувшая духом Мэй зачитывала список, Рейф решил побродить по лавке. В крохотном помещении можно было найти все – от свечей до дамских шляп и одежды, от куриных яиц до духов, которых была аж целая полка. За дверью на крюках висели половинки разделанных говяжьих туш. Из увиденного разнообразия Рейф заключил, что хозяйка владела единственной на всю округу лавкой. А цены говорили о том, что госпожа прекрасно об этом осведомлена. Рейф задержался у банки, наполненной доверху разноцветными леденцами.

– Мэй, вы любите сладкое? – обратился он к девочке.

– Еще бы! Лис конфеты тоже очень нравятся.

Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы расслышать в ответе Мэй просьбу. Улыбнувшись, он снял с банки крышку и набрал с дюжину леденцов.

– Это тоже добавьте к счету, миссис Денуорт.

– Хорошо, сэр.

Распихав всю провизию в два объемистых мешка, они приторочили их к седлу Аристотеля. Гнедой, переступив с ноги на ногу, заинтересованно оглянулся, и Рейф готов был поклясться, что на его морде появилось брезгливо-обиженное выражение, когда он увидел, что его превращают во вьючное животное.

– Уж извини, старина, – рассмеялся Рейф, ласково потрепав коня по холке.

– А где вы доштали такую шамешателную лошат? – поинтересовалась Мэй с набитым леденцами ртом.

Рейф играючи подхватил девочку под мышки и усадил на Аристотеля. Потом и сам вскочил в седло.

– Я прикупил его, буквально не глядя, у графа Монтроза. Монти уверял меня тогда, что, хотя этот гнедой и чертовски… э-э… очень упрямый, рука у него не поднимается огреть его кнутом. – Рейф пустил Аристотеля неторопливым шагом по дороге обратно к Фортон-Холлу. – Мой брат, маркиз Уорфилд, одно время держал его у себя на конюшне, но я отыграл его обратно.

– Вот здорово! Потрясающе!

Рейф рассмеялся:

– Послушай, я то и дело слышу «потрясающе», «выше крыши». У кого это мы поднабрались таких слов?

– У Найджела. Фелисити говорит, что от них у нее вянут уши, а мне нравится.

– Надо признаться, ты их употребляешь всегда к месту. Мэй хихикнула.

– Спасибо. Рейф, а Фортон-Холл теперь и правда ваш? Бэнкрофт встретил взгляд ее темных и, слава Богу, пока еще невинных глаз и слегка растерялся.

– Подождем приезда вашего брата, чтобы решить все честно, – наконец уклончиво ответил он. – А чем вы с Фелисити занимаетесь целыми днями?

– Я делаю уроки, а Фелисити штопает нашу одежду. Потом я ей помогаю, мы вытираем пыль, подметаем, кормим цыплят. Два раза в неделю ходим на дальнее пастбище проверить коров и овец и надоить молока, из которого Лис делает сливки и масло. У нее на огороде еще растет капуста и картошка, но, наверное, последний ливень все там смыл…

Некоторое время Рейф ехал молча.

– Работы-то хватает, – наконец заметил он.

– Фелисити говорит, что тяжелая работа ей нравится. Все лучше, чем сидеть без толку весь день.

– Она и кухарничает за двоих?

– Ну да! Она так вкусно готовит, не поверите! Вот только надоело каждый день есть цыплят и кроликов.

Чем больше девчушка болтала про их с Фелисити житье-бытье в Фортон-Холле, тем сильнее Рейф восхищался мисс Харрингтон. Сам-то он вырос в окружении целой армии прислуги, готовой кинуться к младшему отпрыску герцога Хайброу по первому зову. Да и на военной службе он особо себя не обременял приведением в порядок форменной одежды, тем более приготовлением ужина. Подобные желания посещали его весьма редко. Его презрение к Найджелу еще больше усилилось. Какими бы ни были его намерения, уехать и бросить на произвол судьбы родных сестер, предоставить их заботам ведение хозяйства и не оставить на это ни гроша было по меньшей мере подло, пусть они обе и не возражали против этого.

– А кто ловит кроликов? – спросил Рейф, хотя и был почти уверен в ответе.

– Это Лис. Знаете, она все-все умеет!

– Начинаю тебе верить, – улыбнулся Рейф.

– Лис! Мы вернулись! – прокричала Мэй, сунув голову в пролом в стене.

Фелисити резко выпрямилась, с трудом удержала равновесие и отерла выпачканной рукой потный лоб.

– Не заходи сюда, – поспешила она предупредить младшую сестру.

– Знаю, знаю. Опасно. Мы с Рейфом будем на кухне.

– Ладно.

Фелисити споткнулась, едва не упала, но успела ухватиться за торчавший из груды мусора обломок стропила. Казалось невообразимо странным стоять посреди того места, которое несколько дней назад было гостиной их собственного дома, и видеть на прежних местах безжалостно переломанную мебель. Всякий раз при виде оголенной бутовой кладки на глаза у нее неудержимо набегали слезы, но рыдания вряд ли помогли бы ей разыскать под завалами шкатулку с драгоценностями или книги из семейной библиотеки.

Что-то среди обломков привлекло ее взгляд, Фелисити наклонилась и извлекла из мусора стеклянную фигурку. Это оказался красочный африканский попугай, правда, без головы и с отбитыми лапами. Повертев стеклянную пичугу в руках, Фелисити бросила ее в угол, мусор в котором уже перебрала. Возможно, ей удастся убедить Рейфа, что даже если сделка и состоялась, то касалась она лишь западного крыла усадьбы…

– И когда это все случилось?

От неожиданности у Фелисити чуть сердце из груди не выпрыгнуло, Девушка обернулась.

– Мистер Бэнкрофт, я и не слышала, как вы подошли, – для чего-то объяснила она, снова выбитая из колеи его низким спокойным голосом. – Ночью, четыре дня назад.

– Называйте меня Рейф, пожалуйста, – мягко напомнил он. – Здесь, наверное, была гостиная?

– Да. – Фелисити снова склонилась над грудой мусора. – И то, что осталось от моей спальни.

– Благодарите Бога, что вас в ней не было, когда это все произошло, – покачал головой Рейф. Глаза его были полны искреннего сочувствия.

– Когда все вокруг начало трястись и качаться, мы с Мэй успели перейти спать в маленькую столовую рядом с кухней. Но все равно было страшно.

– Вид такой, как будто здесь прошло, и не рез, стадо слонов. – Он отпихнул носком сапога разломанное кресло. – Даже не одно, а два или три стада.

Фелисити выпрямилась, уперла руки в бока и съязвила: – Судя по вашим словам, вы видели стадо слонов живьем?

Рейф присел на корточки, поднял фигурку попугая и задумчиво повертел в руке.

– Слонов я видел только африканских, – рассеянно ответил он, разглядывая стеклянную птичку. – Вот этому приятелю еще повезло.

– И где же вы этих африканских слонов видели?

– В Африке. – Рейф пристроил попугая у себя на плече и изо всех сил зажмурил глаз. – Извиняй, приятель. – Он перешел на лондонское просторечие, немилосердно растягивая слова: – А нету ли у тебя бумаженции да пера с чернилами в придачу?

– Есть, кэп! – невольно рассмеялась Фелисити.

– Раз уж я скорее всего задержусь у вас на какое-то время, мне нужно написать пару строк дворецкому моих родителей, чтобы он переслал сюда что-нибудь из моей одежды. – Поднявшись, Рейф демонстративно обвел рукой свою великолепную, но немилосердно измятую и выпачканную одежду. – Я покинул Лондон в небольшой спешке.

«Еще бы тебе было не спешить – с украденным-то конем», – подумала Фелисити. Пока Рейф, бросив попугая на пол, разгребал мусор в поисках новых сокровищ, девушка в очередной раз вгляделась в лицо своего собеседника. Господи, до чего же он все-таки был хорош собой и, несмотря на разбитую голову, двигался с ловкостью прирожденного атлета. Фелисити вздохнула. Это должно было случиться, подумала она, не могло не случиться после всех бедствий, что одно за другим сыпались на нее весь последний год. Умопомрачительно красивый незнакомец наконец появился на пороге ее дома и, само собой разумеется, оказался благодушным полоумным!

Если бы он и в самом деле был в здравом уме, то не оказался бы в графстве Чешир, чтобы попытаться заполучить в свои руки поместье Фортон-Холл. Сын герцога Хайброу с легкостью отыскал бы массу намного более интересных мест для своих путешествий. Фелисити подумала, что ничуть не удивится, если теперь он заявит о том, что бился бок о бок с самим герцогом Веллингтоном в Ватерлоо.

– Обычно вид у меня намного более презентабельный, чем сегодня, – неожиданно заметил Рейф.

Фелисити, поняв, что уже довольно долго не сводит со своего гостя глаз, поторопилась отвести взгляд.

– О, меня это вовсе не волнует, – залившись краской, ответила она, с преувеличенной осторожностью выпростала из-под обломков какую-то книгу и принялась тщательно протирать разбухшую от воды обложку.

Рейф добродушно рассмеялся, и у Фелисити вдоль спины пробежала едва заметная сладкая дрожь.

– Понимаете, за последние дни моя гордыня получила несколько серьезных ранений. Я пребываю в малость – если не выразиться сильнее – растрепанных чувствах. Не сомневаюсь, что вы меня держите за круглого дурака.

Наконец-то в его речах появился хоть какой-то здравый смысл.

– Да нет, Рейф, – улыбнулась Фелисити. – Просто на вас навалились со всех сторон неожиданные обстоятельства, вот и все.

Бедняга, пережить такое унижение – восьмилетнее дитя одним ловким ударом свалило с ног и отправило в беспамятство такого здоровяка.

– Да уж, удовольствия здесь мало, – кивнул он и снова принялся разгребать носком сапога обломки мебели. – Я объездил чуть ли не всю Европу, и продажа этой унылой мусорной кучи дала бы мне возможности попасть в Америку или на Дальний Восток. Теперь же я буду до смерти счастлив, если доберусь до Ирландии.

Сочувственная улыбка сползла с лица Фелисити.

– Эта унылая куча мусора – мое родовое поместье! – резко бросила она. – Буду признательна, если вы об этом не забудете.

– Ваше бывшее родовое поместье, – мягко поправил Рейф, чуть приподняв правую бровь. – Сейчас это родовая груда камней для вас и мельничный жернов на моей глупой шее. – Поддев носком сапога чудом уцелевшее чайное блюдце, он отправил его в угол комнаты, где оно разбилось на мелкие кусочки. – А я-то думая, поместье, Фортон-Холл принесет мне удачу.

– Вас тут, между прочим, никто не держит!

Рейф довольно долго молча смотрел в лицо Фелисити с каким-то непонятным для нее выражением.

– Это правда, – наконец отозвался он. – А что держит здесь вас?

Фелисити не решилась ответить сразу, потому что почувствовала, что ждет он отнюдь не очевидных и легковесных слов.

– Это мой родной дом. Если бы я не жила здесь, за усадьбой некому было бы присмотреть.

– Теперь я вижу, что для поместья все сложилось гораздо удачнее, чем оно того заслуживало. И тем не менее – где мне взять писчую бумагу?

– В столовой около кухни. Там на письменном столе стоит деревянная коробка.

Рейф поблагодарил коротким кивком головы, повернулся и вышел.

Следующий час Фелисити провела в раскопках. Труд был тяжелый и грязный, каждая разбитая или разломанная вещь причиняла ей острую душевную боль. Излишней сентиментальностью она никогда не страдала, но сейчас вокруг нее безвозвратно рушилось поместье Фортон-Холл. Дальше будет еще хуже, если в ближайшие дни Найджел не вернется домой с деньгами.

Рейф, похоже, решил остаться здесь по меньшей мере до тех пор, пока не прибудут из Лондона его вещи. Если он и дальше согласится ездить в Пелфорд за продуктами, то его присутствие будет вполне терпимым. По крайней мере одной заботой меньше.

Фелисити, пораженная внезапно пришедшей в голову мыслью, прервала свое занятие и резко выпрямилась. Как интересно: появление вполне трудоспособного, пусть немного и придурковатого мужчины оказалось для Фортон-Холла самой большой удачей за последние годы!

Думая об этом, она взобралась по шатающимся ступенькам на чердак – посмотреть, нет ли там еще какой-нибудь уцелевшей одежды. Когда девушка спустилась обратно, то услышала, как в столовой около кухни заливается смехом Мэй. Если Рейф Бэнкрофт сумел удержать ее свободолюбивую сестру от безумной утренней беготни, то тем самым он уже начал приносить осязаемую пользу. Найджел вечно отмахивался от Мэй с ее вопросами, всякий раз отправляя девочку к Фелисити и бесцеремонно одергивая при любом проявлении ее живого характера. Фелисити дотащила свой узел до столовой и, улыбаясь, остановилась на поройте. Мистер Бэнкрофт детское веселье переносил более чем хорошо, а видеть Мэй хохочущей во все горло было в любом случае лучше, чем если бы она сидела с несчастным и понурым видом.

– Какое же это слово! – возмущалась ее младшая сестра, тыкая пальчиком в лист бумаги, над которым склонился Рейфел.

Нахмуренные брови Рейфа не могли скрыть веселого блеска в его глазах.

– Слово «поспешность».

– А мне кажется, это вообще какие-то каракули, которые прочесть нельзя!

– Ах, нельзя прочесть… Вы тут обмолвились недавно, сколько вам лет. Что-то я запамятовал… Четыре?

– Мне восемь! – веселилась Мэй. – И я умею читать! И писать тоже умею.

– Ну что ж, я это тоже умею делать. – Рейфел что-то небрежно накарябал внизу страницы и сложил лист пополам. – И делаю это лучше, чем вы, сударыня.

– Да все ваше письмо – одни закорючки и больше ничего!

– Неправда. – Рейф чуть улыбнулся в ответ, надписывая на письме адрес.

– Нет, правда!

– Это…

Фелисити кашлянула.

– Прошу прощения, что вмешиваюсь в ваш жаркий спор, но я отыскала на чердаке старую одежду нашего деда… От гардероба Найджела ничего не осталось, а потом вы все равно немного выше брата. Вот я подумала, что, пока вы дождетесь своей одежды из Лондона, вы могли бы переодеться в это…

– Очень любезно с вашей стороны, мисс Харрингтон, – поднялся из-за стола Рейф.

Он подошел и взял узел у нее из рук. Потом, не отпуская ее руки, поднес ее к губам и легонько поцеловал, не отрывая при этом глаз от ее лица. На этот раз Фелисити была уверена, что он пытается с ней флиртовать. Хотя ей и раньше уже доводилось быть объектом для флирта, она не могла припомнить, чтобы один мимолетный поцелуй вызывал у нее такой приятный озноб. Вдруг Фелисити сообразила, что вся она – одежда, обувь, лицо, руки – перемазана в пыли, и, покраснев, торопливо убрала руку.

– Нет нужды меня благодарить, – слегка сдавленным голосом выговорила девушка, чувствуя себя неуклюжей школьницей, – Эти вещи все равно некуда было бы девать. Так что, пока мы будем дожидаться приезда Найджела, вы, может быть, захотите…

Рейф положил узел с одеждой в ближайшее кресло и повернулся к Фелисити:

– Чем я могу вам помочь?

Он убедил себя в своем дворянском происхождении, и прекрасно – проще всего будет сыграть на его благородстве, подумала Фелисити.

– Я понимаю, что ваша знатность не позволяет этим заниматься, но здесь, кроме нас с Мэй, больше никого нет, и некоторые вещи нам просто не по силам.

Рейф скрестил руки на груди и с острым, неподдельным интересом взглянул на Фелисити:

– Например?

– Ну, для начала в столовой и в спальнях на втором этаже ужасно протекает крыша.

Фелисити не стала продолжать, чтобы одним перечислением их проблем не отбить у незваного гостя всякую охоту помочь. Она понимала, что, каким бы здоровяком ни выглядел Рейф, необходимость приложить пусть незначительный, но физический труд могла поставить его в неловкое положение.

– Вы хотите, чтобы я починил вам крышу, – скорее сообщил, чем спросил он.

– Ну… – протянула Фелисити и, сделав шажок вперед, ласково положила ладонь ему на плечо. – Ведь по вашим словам выходит, что эта крыша принадлежит вам.

– Так-так… Верно! – Прищурив глаз, мужчина повернулся и снова подхватил: узел с одеждой. – Есть ли у вас лестница, спрашивать, наверное, не нужно? Молодая женщина молча кивнула и отступила, не сумев скрыть торжествующую улыбку. Какое счастье, когда при малейшем дожде на тебя с потолка ничего не капает!

– Лестница за конюшней.

– Ладно, – вздохнул Рейф. Он повернулся к Мэй и шутливо нахмурился: – Юная мисс на сей раз сумеет удержаться и не станет охаживать мои бока граблями, когда я выйду в одежке кровельщика?

– Не беспокойтесь, Мэй будет со мной готовить ленч.

– Лис! Ну что ты, в самом деле…

– Отлично. – Рейф, направился к дверям, при этом чуть задел плечом Фелисити и вышел.

– Лис! – воскликнула Мэй, заставляя старшую сестру выйти из задумчивости. – Ты что, забыла? Ленч уже готов! Заботами нашего принца Уэльского!

Глава 4

Рейф поднял обе руки над головой и с любопытством оглядел свободные рукава рубашки цвета слоновой кости.

– Клянусь Богом, я начинаю чувствовать себя историческим персонажем.

Дедушка Харрингтон, пока пребывал в добром здравии, явно отдавал в одежде предпочтение фасонам двора короля Георга Третьего. Хотя Рейф в таком костюме и чувствовал себя участником какого-то дурацкого бала-маскарада, он не мог не отметить, что все было на удивление чистым и вполне ему впору. Решительно отложив в сторону шляпу (из-за громадной шишки на затылке) и роскошные туфли, потому что не выносил пряжек, он натянул сапоги и отправился за конюшню, где, кроме лестницы, обнаружил бочонок с дегтем и некоторое количество кровельной дранки.

Голова все еще болела, и, наверное, разумнее было бы лезть на крышу завтра. Однако на востоке, у горизонта, клубились подозрительного вида темные тучи и, похоже, вовсе не собирались дожидаться, когда голова мистера Бэнкрофта придет в порядок. Сидеть сложа руки он никогда не умел. И потом, напомнил себе Рейф, любая мелочь, которую он приведет здесь в порядок, пусть немного, но прибавит к цене, которую он решится запросить за эти руины. Неподалеку он обнаружил в траве засыпанную углями и пеплом проплешину, явно предназначенную для костра, который он без колебаний и развел, благо дровяного мусора вокруг было полно. Рейф успел присмотреть и жестяное ведерко для того, чтобы растопить деготь. Лестница на вид была прочной, разве что малость нескладной, но Харрингтоны, вне всякого сомнения, не раз ею пользовались. Вернее, так: дом имел бы намного более пристойный вид, если бы этой лестницей пользовались чаще. Насвистывая фривольную солдатскую песенку, Рейф вознес горячую благодарность самому себе за то, что в молодые годы предпочитал болтаться среди слуг и ремонтных рабочих, нанятых для приведения в порядок участка и построек в Хайброу, после чего потащил лестницу через сплошь заросшую травой и сорняками лужайку к дому и наконец взгромоздил ее у задней стены. После этого он вернулся к конюшне поискать старую кисть или хотя бы веник.

– Вы вовсе не были обязаны рассчитываться за наши припасы.

Рейф от неожиданности вздрогнул. В проеме двери стояла Фелисити, уперев руки в бока; Она явно была расстроена. В солнечном свете темные волосы ее отливали бронзой, и Рейф откровенно уставился на девушку, понимая, что ведет себя неприлично, но не имея сил отвести взгляд. В его довольно смутных размышлениях о возможной продаже поместья и путешествиях по миру Фелисити места не отводилось. Рейфел Бэнкрофт привык добиваться и получать только то, что было интересно и нужно лишь ему самому. К Фелисити Харрингтон его влекло все сильнее, и, насколько он знал себя, мысль приударить за прелестницей пришла ему в голову в тот самый момент, когда он увидел ее в первый раз.

– Я был голоден и не хотел получить по голове, на сей раз от миссис Денуорт, этой вздорной и сварливой старой кошелки. Я был не прав?

Губы мисс Харрингтон сами собой сложились в милую полуулыбку, действие которой по силе можно было приравнять к той недавней ослепительной улыбке, которая и подвигла Рейфа на то, чтобы безропотно согласиться на латание дыр на крыше усадьбы. Фелисити быстро окинула взглядом облаченного в исторический наряд Рейфа и заметно покраснела.

– Вы ведь наш гость… Вот оно как. Он тоже ей небезразличен. Прекрасно, Все оказалось даже легче, чем ему Думалось.

– Если бы вы появились здесь на несколько минут раньше, то имели бы удовольствие лицезреть вашего гостя голым по пояс. И что бы мы тогда стали делать?

– Я… Вы правы. Прошу прощения.

Отыскав веник, Рейф несколько раз с размаху стукнул им о стену конюшни, сбил пыль и старую паутину, после чего направился к выходу, чтобы забрать ведерко с подогретым дегтем и кровельную дранку.

– Право, не стоит извиняться. Что было, то прошло. Фелисити нерешительно откашлялась:

– Понимаю. Но прошу вас больше не оплачивать наши счета.

– Вряд ли сумею выполнить вашу просьбу, – ответил он, останавливаясь и переваривая услышанное. – Значит, есть еще долги?

– Совсем небольшие…

Рейфу на Фелисити и смотреть не потребовалось: он и так знал, чего ей стоило это признать.

– Мисс Харрингтон, не жалейте для меня пару буханок хлеба. Уверяю вас, я ем в два раз больше вас обеих, вместе взятых.

– А конфеты? Решили меня подкупить? – воскликнула девушка, выходя следом за ним до конюшни.

Рейф остановился и резко повернулся к ней. Фелисити от столкновения спасло лишь то, что она успела выставить перед собой руку, которая уперлась ему в грудь. Бросив дранку, молодой человек подхватил девушку под локоть и притянул еще ближе к себе, якобы удерживая от падения.

Вчера, когда они боролись друг с другом, прикосновения к ней были восхитительны, и, как бы она сама ни демонстрировала неприязнь к нему, всякий раз, когда они встречались, Фелисити старалась как бы ненароком прикоснуться к нему, поболтать подольше. Намерений препятствовать ей в этом Рейф не имел.

– Подкупить вас – для чего? Вы ведь сами уже разрешили мне остаться, – заметил он с улыбкой. – Сверх этого вы можете предложить мне что-то еще, так надо понимать?

Фелисити высвободила свою руку и, залившись густой краской, принялась излишне старательно разглаживать юбку.

– Зачем вы приготовили ленч? – спросила она, как бы не услышав его последнего дерзкого предложения.

– Всего лишь сандвичи! Понимаете, порой и от дворян бывает хоть какой-то толк. – Решив, что утренние тосты достаточно свидетельствуют о кулинарных способностях Фелисити, Рейф прикинул, что лучше продолжать жить с проломленной головой, чем отправиться на тот свет, отравившись стряпней миловидной хозяйки. – Кроме того, вы настолько заняты целый день, что мне как-то неловко приставать к вам с просьбой о пропитании.

– Понятно. И где же это благородный джентльмен умудрился научиться делать сандвичи? Полагаю, внимательно наблюдая за действиями своего повара?

– Именно так, – улыбнулся Рейф и наклонился, чтобы подобрать кровельную дранку. Фелисити явно сгорала от желания узнать, как живут обеспеченные землевладельцы. Рейф подумал о том, как же ей приходится выкручиваться, экономить каждый цент, чтобы сводить концы с концами в этом Богом забытом Фортон-Холле. Куда уж тут принимать гостей! Пожалуй, стоит более щедро делиться с бедняжкой рассказами о лондонском житье-бытье. – Повар обычно готовил роскошные сандвичи с огурцами. Мы с братом брали их с собой, прихватывали еще по стакану лимонада и отправлялись рыбачить.

– Ах да, у вас ведь есть брат, – кивнула Фелисити. – Маркиз Уорфилд, если не ошибаюсь?

– Да, это он.

– Полагаю, вы знакомы и с самим королем? – С любопытством посмотрела на него Фелисити.

Рейф расплылся в улыбке и направился к лестнице.

– Вы о Джорджи? Жирный безмозглый поганец, способный гениально делать только одно – устраивать званые вечера. Отец и Куин – тот, который маркиз, – знают его гораздо лучше меня, но пару баек могу и я рассказать, если вам это интересно.

– Неужели в Лондоне есть люди, которых вы не знаете?

Рейф, уже вставший на вторую ступеньку лестницы, посмотрел сверху на Фелисити, которой хотелось разузнать побольше о так называемой великосветской жизни, тогда как сам он страстно хотел только одного – бежать от этой жизни как можно дальше. Нос и правая щека девушки были выпачканы, и у Рейфа непонятно отчего вдруг тоскливо защемило сердце.

– Ну, к примеру, я не знаю вас.

С этими словами он спрыгнул на землю, поражаясь, насколько сильно вдруг захотелось ласково провести рукой по ее наверняка шелковистой и гладкой щеке и не спеша покрыть все ее стройное тело горячими поцелуями.

С выражением смятения на лице девушка отступила.

– Я никогда не была в Лондоне.

Рейф одернул себя и постарался сосредоточиться на разговоре.

– Отчего? Ваш брат – землевладелец. Извините меня, но вам уже далеко не восемнадцать лет и вы более чем привлекательная женщина. Дебют затянулся, или я ошибаюсь?

Фелисити явно колебалась, задумчиво поглаживая потертую кромку рукава своего платья. Это муслиновое платье цвета морской волны явно было ее рабочей одеждой для разгребания развалин – вчера она была в нем же. Вид у молодой женщины был такой растерянный и беззащитный, что Рейф не смог удержаться от сочувственного вздоха.

– Наши родители умерли пять лет назад от инфлюэнцы, незадолго до того, как нам с Найджелом исполнилось восемнадцать.

– Простите.

Фелисити чуть заметно пожала плечами.

– После случившегося было бы дикостью отплясывать на лондонских балах. К тому же Мэй только-только исполни лось три года, а Найджела как раз приняли в Итонский колледж. – Она легонько похлопала Рейфа по руке как какую-нибудь престарелую матрону, большую любительницу пятичасового званого чая. – Вот вы и узнали историю моей жизни. Скоро начнет вечереть. Может, займетесь крышей?

Он едва удержался, чтобы не отсалютовать по-военному. Какие бы предлоги Фелисити ни подыскивала для себя, чтобы увидеться с ним, поместье Фортон-Холл по-прежнему занимало ее мысли в гораздо большей степени, нежели раздумья о романе с нежданным гостем. По крайней мере сейчас это было именно так.

– Конечно, мисс Харрингтон.

И он начал снова взбираться вверх.

– Рейф…

– Да? – Он опять остановился и посмотрел вниз.

– А вам раньше доводилось чинить крышу?

– Ни разу, мисс Харрингтон. – Он снова полез наверх. – Поднимайтесь со мной, чтобы убедиться, что я ничего такого не напортачу.

– Что вы! – поторопилась отказаться Фелисити. – Я полностью доверяю вам. Прошу меня извинить, но мне еще нужно заштопать чулки Мэй.

Фелисити заспешила в дом, и Рейф с трудом взгромоздил на крышу тяжеленное ведро с дегтем. Его лондонские приятели не преминули бы поднять его на смех, однако они были далеко. Рейф принялся насвистывать очередную солдатскую песенку, размышляя о том, что починка крыши ничего, кроме блага, ему не принесет. Первый шаг в любовной интрижке сделан весьма успешно.

Рано утром Фелисити разбудил резкий металлический скрип. Вылезать из теплой постели не хотелось, тем более что, кроме ее самой, затопить камин было некому. Несмотря на то что она уже примирилась с повседневной возней по хозяйству, именно утром, при взгляде на потухший камин, ей особенно остро не хватало слуг.

Снаружи снова донесся громкий скрип, и Фелисити села на постели. Как и Мэй, она расположилась в одной из спален для гостей в восточном крыле усадьбы. В комнату уже заглядывали лучи восходящего солнца.

Опять этот скрип! Снедаемая любопытством, Фелисити наконец вылезла из-под одеяла, подошла к окну и раздвинула тяжелые шторы. – Боже!

Рейфел Бэнкрофт стоял у конюшни около водяного насоса в одних белых шерстяных бриджах. Нельзя сказать, чтобы он был совсем голым. Однако то, что она не могла глаз отвести от его мускулистого сильного тела, и то, как сердце ее вдруг екнуло и заколотилось изо всех сил, говорило о прямо противоположном. Воистину не верь глазам своим…

Мокрые длинные темно-русые волосы свисали едва ли не до плеч. Плечи, грудь и живот блестели от воды, а намокшие бриджи плотно облепили бедра. Рейф присел, наклонился чуть вперед и несколько раз качнул рукоятку насоса. Та в очередной раз заскрипела, и поток воды с шумом пролился ему на голову и грудь.

Рейф выпрямился, потряс головой, разбрызгивая вокруг себя капли воды, которые на миг загорались яркими искорками в лучах солнца. Вода, по-видимому, была такой ледяной, что от его тела шел легкий, едва заметный пар. Фелисити вдруг пронзило томительное желание прикоснуться к нему, провести ладонями по его загорелой, наверняка теплой коже. Вдруг Рейф поднял голову и посмотрел прямо на ее окно. Чертыхнувшись, Фелисити в испуге отпрянула, зацепилась за угол кровати, упала и при этом ощутимо ударилась боком, – Пропади ты пропадом!

Было очень больно, но по крайней мepe это вернуло ее с небес на землю. Лет ей уже немало, да и обязанностей слишком много, чтобы вести себя как ошалевшая от любви девица. Фелисити сумела преодолеть искушение подойти к окну, чтобы еще разок заглянуть в щелку между шторами, и решительно направилась умываться. Ополоснув руки и лицо, она оделась, привела в порядок волосы и спустилась на первый этаж приготовить завтрак – яйца всмятку и тосты.

– Доброе утро, мисс Харрингтон, – приветствовал ее спустя несколько минут их ночевавший на конюшне гость.

– Доброе утро, Рейф, – ответила Фелисити, всем сердцем надеясь, что при этом не краснеет. Ей вдруг ни с того ни с сего стало невыносимо жарко.

– Вы любите яйца? – Поинтересовалась из-за другого конца стола присоединившаяся к ним Мэй.

– Весьма.

– Это я помогала их собрать, – с гордостью сообщила девочка и с видимым удовольствием откусила кусок тоста.

– Похоже, работа выполнена на «отлично». Фелисити поставила блюдо с едой на середину стола, Рейф уселся рядом с Мэй. От того, как эти двое подшучивали друг над другом и корчили уморительные рожи у нее голова пошла кругом. «Чудеса, да и только, – думала Фелисити. – Ведем себя как одна семья, хотя мы с Мэй даже толком не знаем, кто такой на самом деле Рейф». И уж совсем странно, с чего это ей так захотелось прямо сейчас прикоснуться к его все еще не просохшим спутанным волосам или взять кусочек тоста и осторожно вложить ему прямо в рот… Губы на вид такие мягкие, особенно когда он улыбается… Рейф выразительно оглядел тост, откусил кусочек, с задумчивым видом прожевал, откусил еще раз…

– Потрясающе вкусно, мисс Харрингтон! – Он подмигнул Мэй. – Признаюсь, сейчас я испытываю заметное облегчение при одной мысли о вчерашних тостах.

– Я вам уже объяснила, что недоглядела! – с обидой возразила Фелисити. – На вчерашний ужин, между прочим, вы не жаловались.

– А его надо еще разок огреть по голове, – предложила Мэй с лукавой улыбкой.

– Так баранина была просто изумительной! – ухмыльнулся Рейф. – И я бы сказал это даже в том случае, если бы дико боялся за свою жизнь.

– Рейф, прекратите! – рассмеялась наконец Фелисити.

– Мисс Харринггон, вам надо бы почаще улыбаться, – мягко заметил Бэнкрофт и неторопливо вытер губы салфеткой. – Кстати, я подумал, что сегодня с утра мог бы съездить в Пелфорд. Вам ничего не нужно в городе?

Нужно починить крышу, чуть не сорвалось у Фелисити с языка, но она промолчала. Рейф не был ни батраком, ни наемным работником, и хотя его помощь пришлась кстати, она все же привыкла по возможности обходиться своими силами.

– Да нет, пожалуй.

Рейф кивнул и продолжил завтракать.

– А сколько всего кур у меня… э-э-э… у вас… у нас?

За многие годы брат приучил Фелисити мгновенно определять, когда собеседник хочет поменять тему разговора, и в этом отношении куры были не самым плохим выбором. Рейф все проделал просто виртуозно.

– Двадцать четыре. А у вас что за дела в Пелфорде?

– Хочу проехаться и взглянуть на окрестности, раз уж я теперь владею этими угодьями, – ответил Рейф с набитым ртом.

Фелисити нахмурилась:

– Воздержитесь, пожалуйста, от сообщения этой новости соседям до тех пор, пока не вернется мой брат и мы не уладим это дело.

– Не беспокойтесь, – вздохнул Рейф. – Я съезжу ненадолго, вернусь и доделаю крышу. Похоже, нас ожидает еще одна гроза.

– Можно я поеду с вами? – Мэй вскочила со стула.

– Нельзя! – отрезала Фелисити, заставляя себя отвести глаза от лица Рейфа, – Нам нужно как следует прибраться, тебе еще уроки делать, и не забудь – мы приглашены на обед к сквайру Талфорду.

Рейф замер, не донеся вилки до рта.

– Это кто такой – сквайр Талфорд?

– Сосед. Местная школа находится на его землях. А я состою в школьном комитете.

– Это меня не удивляет. – Рейф откинулся на спинку кресла и небрежно поинтересовался у Мэй: – А этому вашему сквайру сколько лет?

– По меньшей мере сто, – с умным видом ответила Мэй.

Сердце у Фелисити снова неизвестно от чего вдруг заколотилось. Да нет, ей показалось. Конечно, ревность тут ни при чем. С какой, собственно говоря, стати? Они же едва знакомы.

– Почему вас это интересует? Рейф ответил ей прямым взглядом.

– Потому что этим утром вы просто очаровательны. И мне захотелось удостовериться, что кто-то еще – помимо меня, разумеется, – ценит вашу красоту.

– Улыбнувшись, он встал из-за стола и вышел, оставив Фелисити в растерянности смотреть на закрытую дверь и задаваться вопросом – а не потеряла ли она в свою очередь рассудок. Не было никаких причин радоваться комплиментам случайного знакомца, к тому же слегка тронутого, каким бы красивым и привлекательным тот ей ни казался. И тем более не следовало надевать этим утром свое лучшее домашнее платье лишь ради того, чтобы ему понравиться. Фелисити критически оглядела свою желто-зеленую муслиновую юбку. По крайней мере он все заметил и оценил. Это уже было приятно тем более что сейчас ей все равно придется переодеться, потому что одежда эта вовсе не для разгребания развалин.

– Ты ему нравишься! – горячо прошептала Мэй и захихикала.

– Тише, глупенькая, – покачала головой Фелисити и принялась наконец за завтрак.

– Так вы стряпчий или нет?

Молодой человек, который сидел напротив Рейфа в тесной конторе, еще раз беспокойно повозил по столу промокашкой, испещренной чернильным пятнами.

– Стряпчий. Только вот…

– Только вот что? – наклонился к собеседнику Рейф.

– Понимаете, это в высшей степени незаконно, мистер… мистер Бэнкрофт. Вы должны понимать, я ведь здесь живу. И я бы никогда…

– Вы бы никогда не опустились до того, чтобы продать поместье без разрешения либо подтверждения на то со стороны владельца, что в обоих случаях будет незаконным и дурно пахнущим делом. – Рейф постучал согнутым указательным пальцем по названию поместья в дарственной, которая по-прежнему лежала на столе перед стряпчим. – Я аплодирую вашей добропорядочности и строгости, с которыми вы встаете на защиту своих сограждан. Но будь я проклят, если теперь не я владелец поместья Фортон-Холл!

Темноволосый юнец, заикаясь, опять забормотал свое. Не утерпев, Рейф вскочил со своего места и принялся мерить широкими шагами узкий промежуток между столом и дверью. Он понимал, что ему вовсе не просто внятно объяснить свое присутствие здесь, и тем более в наряде восемнадцатого века. Как только он заявил свои права владения на Фортон-Холл, ему пришлось еще раз пересказать всю эту чертову историю. По крайней мере юный мистер Гиббс бывал по служебным делам в Лондоне и знал, что у герцога Хайброу действительно два сына, хотя и было очевидно: в том, что Рейф – один из них, он сильно сомневается.

– Послушайте. Я вовсе не собираюсь продавать поместье Фортон-Холл до того, как вернется Найджел Харрингтон и мы благополучно и спокойно все решим. Но к тому времени, когда он вернется, мне хотелось бы заключить сделку о продаже без малейших задержек. Единственное, о чем я вас прошу: осмотрительно – повторяю, осмотрительно! – подыскать покупателя.

Ему вовсе не улыбалось, что Фелисити узнает, чем он тут занимается, пусть даже закон на его стороне.

Как-то так получилось, что за последние два дня Фелисити для него стала той, кого ему совсем не хотелось огорчать, – и вовсе не из боязни в очередной раз получить по голове чайником.

Когда сегодня утром она улыбнулась так искренне, у него в душе что-то вдруг шевельнулось. Заняться же продажей Фортон-Холла в открытую значило, что он никогда не узнает, что это, собственно говоря, было.

Джон Гиббс не сводил с него глаз, и Рейф постарался унять свое нетерпение и дать стряпчему время сопоставить все «за» и «против», в том числе благоговейный трепет, который он, безусловно, испытывал в отношении титулованных Бэнкрофтов, с теми денежными и моральными обязательствами, которые он мог иметь в отношении к Харрингтонам. Наконец Гиббс медленно кивнул:

– Ладно. Я не вижу ничего противозаконного в том, что просто попробую приглядеть покупателя, пока все будет оставаться так, как сейчас.

– Благодарю вас, мистер Гиббс. Через несколько дней я вас навещу – узнать, как обстоят дела.

Закончив с делами, Рейф покинул Пелфорд с намерением объехать свои новые владения. Пора было наконец выяснить, что же ему досталось как выигрыш, ради которого он чуть не отдал Богу душу.

На луговинах вдоль речки Краун-Крик, что неспешно несла свои воды неведомо куда, паслись неухоженные коровы. При виде всадника животные перестали щипать траву, подняли головы и замерли, уставившись глупыми глазами на своего нового хозяина. Овцы, что светлыми пятнами усеивали дальний луг, даже не озаботились поднять головы на топот копыт и легкое ржание Аристотеля. Они принадлежали другому землевладельцу – графу Дирхерсту, и Рейф с определенной долей зависти оглядел ухоженные поля и аккуратные крепкие изгороди своего соседа.

Вдоль дороги к востоку от главного поместья ему попалось несколько небольших ферм арендаторов, причем три из них оказались заброшенными, и, если судить по виду, очень давно. Когда Рейф ради интереса пересек верхом два поля, буйно разросшиеся сорняки доставали ему аж до колен. Поваленные изгороди, полусгнившие сараи и амбары говорили о многолетнем запустении.

Поместье Фортон-Холл в сравнении с грандиозным великолепием замка Хайброу или парка в Уорфилде являло собой жалкое зрелище, однако территория оказалась больше, чем он ожидал. При хорошем уходе место это вполне могло бы стать тем приютом где он с удовольствием провел бы остаток своей жизни. Но сейчас ему очень повезет, если удастся назначить более-менее приличную продажную цену.

– Эй, что ты здесь потерял?

От неожиданного грубого окрика из ближайших кустов Рейф вздрогнул, а затем все мысли мигом вылетели у него из головы – до ушей донесся хорошо знакомый звук заряжаемого мушкета.

– Эй, а ты что здесь делаешь? – ответил Рейф кустам по возможности спокойным голосом, разведя руки в стороны, чтобы показать, что он не вооружен. В душе же он горько пожалел, что оставил свой пистолет на конюшне, припрятав его под досками пола.

– По делу здесь? – поинтересовался голос.

Рейфу очень не хотелось, чтобы его насквозь прошила мушкетная пуля. Не стоило так сильно огорчать мать и кучу: прелестных лондонских дам.

– Да нет, я старый друг семейства Харрингтон. Вы с ними знакомы?

– А то нет! – Кусты затрещали, раздались, и на свет Божий появился сначала ствол мушкета, нацеленный Рейфу прямехонько в грудь, а затем и сам его владелец – низкорослый, крепко сбитый мужчина лет сорока. – Хорош конь.

– Спасибо. Хорош мушкет.

Мужчина ухмыльнулся и опустил оружие.

– А ты, я смотрю, свойский парень. Меня Грэмом звать. Рейф соскочил с лошади и протянул новому знакомцу руку:

– Бэнкрофт.

Рукопожатие у Грэма было более чем крепким, и Рейф, невольно поморщившись, прикинул, сколько еще ему переломают костей, прежде чем он закончит свои дела в Чешире.

– Твоя ферма? – Рейф обвел рукой заросшее сорняками поле перед собой.

– А чья же еще? Позорище, да? Понимаешь, ливень смыл к чертям собачьим всю весеннюю рассаду, а мистер Харрингтон не сумел раздобыть новых семян для своих арендаторов. Пришлось оставить все зарастать сорняком, чтобы совсем уж дождями землю не смыло, и дожидаться начала осени. Тогда, может, чего и вырастет.

Рейф сочувственно покивал.

– Грэм, а тебе Харрингтоны нравятся?

Фермер хитро прищурил левый глаз и оценивающе окинул Рейфа взглядом.

– Мисс Харринггон что надо, а малышка Мэй – просто замечательная девчушка.

Прямее не скажешь. Рейф задумчиво погладил подбородок.

– Я вот сейчас подумал… Мы с тобой могли бы сторговаться.

А заодно произвести должное впечатление на прелестную брюнетку, которая никак не разберется в своих чувствах к гостю.

– Сторговаться насчет чего?

– Леди в Фортон-Холле нужно починить крышу. Сейчас ты хозяйством так и так не занимаешься, а мне вторая пара рабочих рук пришлась бы весьма кстати.

Грэм довольно долго разглядывал Рейфа и наконец прервал затянувшееся молчание:

– Насколько я знаю, мисс Харринггон никого никогда не станет ни о чем просить.

– Так она и не просит. Заодно можно было бы потолковать и про семена для осеннего сева.

– Вторая пара рабочих рук, значит. – Фермер еще раз протянул правую руку. – Ну что ж, Бэнкрофт, считай, что ты их заполучил.

– Твое первое побуждение было самым верным. Он явно хочет вас надуть. Давно нужно было послать за констеблем. Впрочем, это не поздно сделать.

Фелисити поднесла чашку к губам и подняла глаза на сидевшего напротив сквайра Талфорда. Она решила никому не рассказывать про Рейфа главным образом потому, что не желала в очередной раз выслушивать язвительные комментарии о безалаберности своего брата. Кроме того, ей было бы весьма трудно вразумительно объяснить, с какой стати она позволила совершенно незнакомому человеку – молодому мужчине! – остаться в поместье Фортон-Холл. К несчастью, благодаря миссис Денуорт все вокруг уже знали и о том, что Рейф Бэнкрофт живет в Фортон-Холле, и о том, что он оплачивает счета в бакалейной лавке.

– Как ни странно, Чарлз, – мягко заметила Фелисити, – мне его жаль. Я не вполне уверена, что наши с Мэй… э-э-э… действия не обострили у него давнюю душевную болезнь.

Говоря о своей жалости, Фелисити бессовестно лукавила, но выговорить «я схожу с ума от страсти» у нее язык бы не повернулся.

Сквайр сидел, откинувшись на спинку кресла, и легонько постукивал по краю чайного блюдца длинными узловатыми пальцами. Остатки волос на лысой голове серебрились старческой сединой, однако ум его оставался юношески острым. К Талфорду Фелисити всегда испытывала дочерние чувства сильнее, чем даже к собственному отцу. После смерти родителей сквайр стал для нее самым близким другом и наперсником. Поэтому она не могла понять, отчего ей так не хочется обсуждать с ним малознакомого человека, остановившегося у них в доме, вернее – на конюшне.

– Фелисити, никто тебя не упрекнет за то, что ты защищала собственную жизнь и жизнь сестры. Он же на самом деле мог оказаться опасным негодяем.

– Рейф вовсе не опасный негодяй, – вмешалась в разговор Мэй, устроившаяся в одном из углов гостиной и самозабвенно игравшая с парой забавно повизгивавших щенков английской гончей. – Он отличный парень.

Фелисити торопливо пригубила чай, чтобы скрыть невольную улыбку.

– Мэй его просто обожает, – заметила она, снова поднимая глаза на Талфорда. – Да и я не вижу в его поведении ничего угрожающего. Похоже, он искренне хочет нам помогать.

– Даже так?

– Даже так. Но я все равно глаз с него не спускаю. Спит этот человек на конюшне, и я попросила его заняться починкой крыши, чтобы держать от греха подальше. Когда вернется Найджел, мы дадим ему пару соверенов и отправим восвояси. – Она отхлебнула еще чая и, поставив чашку обратно на блюдце, отодвинула в сторону. – И на этом приключение, слава Богу, закончится. Теперь о более насущном, Чарлз. Что там за история с новым географическим атласом для школы, который просит мистер Уэнверз?

Сквайр внимательно посмотрел на Фелисити: – Хорошо, поступай с ним как: считаешь нужным. Но тебе вовсе не обязательно все делать самой.

– Мне нужен рыцарь в сияющих доспехах, – твердым тоном заявила она.

– Да, старая развалина вроде меня вряд ли годится для этой роли, – усмехнулся Чарлз, – Но за вотум доверия спасибо.

– Глупости. – Только сейчас до Фелисити дошло, что третий член школьного комитета не почтил их своим присутствием. – Чем занят сегодня лорд Дирхерст?

– Полагаю, у него дела в Честере. Он сомневался; что успеет к началу нашего заседания.

– Очень жаль.

На самом деле Фелисити была скорее довольна, чем огорчена отсутствием Джеймса Барлоу. Его желание покровительствовать ей иногда принимало самые нелепые формы, и он навряд ли понял бы, отчего Рейфу было позволено остаться в Фортон-Холле.

Они сошлись на том, что за новым атласом нужно будет съездить в Лондон, причем Чарлз не дал Фелисити даже рта раскрыть, решительно настояв на том, что купит его на свои деньги. Ежемесячно выплачивать треть зарплаты мистера Уэнверза было на пределе финансовых возможностей Фелисити, однако от поддержки школьных занятий для детей восточного Чешира отказаться она никак не могла, да и не хотела.

Она начала было подниматься со своего места, но сквайр Талфорд ласково накрыл ладонью руку гостьи.

– Ты могла бы пожить здесь, пока не приедет Найджел. Впрочем, я уже предлагал это раньше…

– Чарлз, пожалуйста. – С какой бы нежностью Фелисити ни относилась к сквайру, уверенность всех вокруг в том, что она нуждается в помощи, начала уже ее утомлять. – Я прекрасно могу позаботиться о себе. Если же я переберусь сюда, то Фортон-Холл будет заброшен.

Джентльмен до мозга костей, сквайр тем не менее не сумел скрыть скепсиса:

– Ладно, ладно. Сдаюсь. Но по крайней мере позволь отвезти тебя домой в моем экипаже.

В своем углу Мэй перестала возиться со щенятами и тоже; встала.

– Чарлз, на улице так здорово – может, мы пройдемся пешком?

Не выдержав, Чарлз расхохотался:

– Похоже, ты собираешься стать такой же упрямой леди, как твоя сестра, а?

– Можете не сомневаться.

Сестры и не заметили, как прошагали две мили до Фортон-Холла. Погода стояла прекрасная, а тучи, висевшие над дальними холмами на востоке, явно не имели намерений настигнуть путниц и вымочить их до нитки.

– Лис, ты только посмотри!

Фелисити проследила за взглядом сестры и увидела на крыше их дома стоявшего во весь рост Рейфа. Был он гол по пояс и не спеша передавал кровельную дранку Деннису Грэму. Мужчины уже успели выложить весь правый угол крыши, и земля была усеяна кусками старой полусгнившей дранки.

– Рейф, привет – крикнула Мэй и приветливо замахала рукой. – Здравствуйте, мистер Грэм!

Широко улыбнувшись, Рейф отвесил церемонный поклон обеим дамам и поклонился еще раз, персонально Фелисити. Она полагала, что истинная лондонская леди при виде джентльмена без рубашки должна незамедлительно хлопнуться в обморок, но ее гость выглядел настолько восхитительно, что закрывать глаза ей как-то расхотелось.

С превеликим трудом она наконец сумела оторвать взгляд от Рейфа и перевести на его напарника:

– Мистер Грэм, вот уж не ожидала встретить вас здесь.

На самом-то деле она полагала, что единственная причина того, что Деннис Грэм все еще оставался в Фортон-Холле, заключалась в одном: этот человек был слишком упрям, чтобы его могла заставить сдвинуться с насиженного места такая пустяковина, как голод. Более того, она и мысли не допускала, что ей доведется увидеть, как он добровольно будет кому-то помогать.

Фермер ухмыльнулся:

– Мы тут с Бэнкрофтом сторговались.

Фелисити приставила ладонь козырьком ко лбу, защищая глаза от бившего прямо в глаза солнца.

– Сторговались? По поводу чего?

– Это наша коммерческая тайна! – высокомерно обрезал Рейф.

Какой-то момент она всерьез раздумывала, не вынудить ли одного из них ответить, но была почти уверена, что нее сведется к уже знакомому ей вздору о дворянстве Рейфа, после чего ей ничего не останется, как отправить мистера Грэма домой на ферму. А ведь поместье как никогда нуждалось в помощи.

– Может, вам принести попить?

– Если лимонад, благодарность моя будет бесконечной, – обернулся к ней Рейф, отирая тыльной стороной ладони блестевший от пота лоб.

– Сейчас сделаю! – крикнула Мэй и умчалась на кухню.

– Где вы достали новую дранку? – спросила Фелисити у Рейфа. – Я просто знаю, что у нас не было никаких запасов…

– Эй, кто-нибудь!

Фелисити в изумлении уставилась на фаэтон, который лихо выкатился из-за угла усадьбы и еще более лихо остановился около нее. Из экипажа с белозубой улыбкой выбрался высокий темноволосый джентльмен в безукоризненном костюме.

– Фелисити, мне так неудобно, что я пропустил заседание совета! – проговорил лорд Дирхерст, стаскивая с головы касторовую шляпу и беря молодую женщину за руку.

– Единственным вопросом, который мы обсудили, было приобретение нового географического атласа, – улыбнулась в ответ Фелисити.

Он церемонно поднес ее руку к своим губам, поцеловал и осторожно выпустил ее пальцы.

– В таком случае я не буду корить себя за опоздание.

– Вы сквайр Талфорд?

Услышав прямо у себя за спиной глубокий голос Рейфа, Фелисити от неожиданности вздрогнула. Она машинально; обернулась и оказалась совершенно не готова к тому, что при его виде по ее телу пройдет нервический томительно-сладкий трепет. Рейф успел надеть рубаху, но не застегнул, и она свободно висела до колен. Светлые пряди волос прилипли к потному лбу и шее. Он был просто… прекрасен. Она и раньше видела красавцев мужчин – что далеко ходить, взять хотя бы лорда Дирхерста, – но, находясь с ними рядом, никогда не испытывала такого волнения, как сейчас. Фелисити поспешила судорожно стиснуть руки, чтобы удержаться от безрассудной выходки – броситься ему в объятия.

– Нет, я не Талфорд. Мое имя Джеймс Барлоу, граф Дихерст. – Приятная улыбка сползла с лица лорда и уступила место высокомерно-озадаченному выражению. – С кем имею честь, сэр?

Фелисити очнулась от грез, моргнула и растерянно уставилась на Дирхерста:

– Ой, совсем забыла! Бога ради извините! Граф, позвольте представить вам Рейфела Бэнкрофта… – она еще раз бросила взгляд на Рейфа и запнулась, подумав о том, что губы у него, должно быть, совсем соленые от пота, – э-э… старого друга нашей семьи!

Граф нахмурился, но ладонь гостю из конюшни все же протянул.

– Странно… Никогда не слышал, чтобы Фелисити и Найджел упоминали ваше имя.

Рейф чуть замешкался, стаскивая толстую рабочую рукавицу, чтобы ответить на рукопожатие.

– Я о Вас тоже ничего не слышал.

Граф же свою дорожную перчатку не снял, и отчего-то это показалось Фелисити исполненным тайного смысла, хотя и чем он состоял, ей вряд ли удалось бы объяснить. Все говорило в пользу Рейфа, который повел себя как истинный джентльмен, а то и как дворянин.

– Вот… – начала она. – Мы…

Дверь кухни распахнулась, и на пороге возникла фигурка Мэй.

– Рейф! Кувшин очень тяжелый, я не дотащу! – крикнула девочка.

Старый друг семьи отрывисто кивнул графу: «Мое почтение, Дирхерст», – стянул другую рукавицу, задержал взгляд на Фелисити, потом сложил рукавицы вместе и положил их в повозку Грэма.

– Мое почтение, Лис.

Он развернулся и, широко шагая, с хозяйским видом направился в сторону кухни.

Фелисити, услышав из его уст свое уменьшительное имя, застыла на месте, чувствуя, как горячо становится щекам. Когда, она повернулась к графу, то увидела, что тот смотрит на нее с нескрываемым недоверием.

– Так кто такой этот… Бэнкрофт? – поинтересовался он, демонстративно обтирая по-прежнему затянутую в перчатку правую руку о брючину.

– Я уже вам сказала, – коротко ответила Фелисити. Пора было ставить точку. Чем дальше, тем тяжелее ей будет оправдывать присутствие у себя в доме Рейфа, пусть и в качестве гостя. Было бы просто замечательно, если бы каждый занялся наконец своим делом – по крайней мере до тех пор, пока не будет починена крыша. – Старый друг Найджела.

– Надеюсь, он здесь не живет?

– Вы хотели бы оказаться на его месте, не так ли, Джеймс?! Граф налился кровью и какое-то время просто шипел от ярости. Потом, взяв себя в руки, прочистил горло:

– Я ни в коей мере не подвергаю сомнению ваш здравый смысл, но вы же знаете, как я переживаю за вас! Жить одной, в такой глуши, без надежной мужской защиты…

Фелисити решила не доводить до сведения графа, что Мэй показала себя более чем надежным телохранителем, и дружелюбно положила руку на плечо своего собеседника.

– Я это знаю, граф, и весьма ценю вашу заботу. Но поверьте, мы с сестрой прекрасно со всем справляемся и бояться нам, право, некого и нечего.

– Пусть даже и так, но мне было бы гораздо спокойнее, если бы вы с Мэй пожили у меня в поместье до возвращения Найджела.

Похоже, все вокруг спали и видели, как она оставляет Фортон-Холл, а для этого присутствие брата вовсе и не нужно.

– Думаю, в этом нет необходимости.

– По крайней мере позвольте мне вам помочь оплатить часть расходов на ремонт славного старого Фортон-Холла.

Второй раз за этот день ей предлагали подачку. Глаза у Фелисити сузились.

– Очень признательна за ваше предложение, но повторяю еще раз, Джеймс: в этом нет необходимости. Как видите, – она показала рукой на стоявшего на крыше Денниса Грэма, – мы справляемся.

– Понимаю, но…

– Лис, не хочешь лимонаду? – окликнула ее подошедшая Мэй, держа два запотевших бокала.

Рейф шел следом и нес большой подносе массивным шагом и еще парой бокалов. Мельком Фелисити подумала кого же они исключили из приема с прохладительными напитками. Встретившись глазами с близким другом семьи, она все поняла.

– Мистер Бэнкрофт, земли графства Дирхерст граничат с нашими владениями на востоке, – пояснила она и, взяв с подноса бокал, протянула его графу. То ли от жары, то ли от прямого взгляда Рейфа, но сердце у молодой женщины готово было выпрыгнуть из груди. – Мы знаем друг друга с очень давних пор.

Трехдневное знакомство с ней предполагаемого младшего сына герцога Хайброу отнюдь не давало тому права вести себя грубо – особенно в отношении настоящего графа с настоящим титулом и настоящей земельной собственностью.

– О да, – заулыбался Дирхерст, принимая бокал. – Мы, можно сказать, выросли вместе. Поэтому я так удивился, что до сегодняшнего дня никогда не слышал о вас.

– Я тоже знаю Рейфа целую вечность, – влезла в разговор Мэй и взяла старого друга семьи за руку. – Пошли, отнесем мистеру Грэму попить лимонада.

Да что же это такое, все сговорились, что ли, ее мучить?

– Послушай, Мэй, отчего бы не предложить мистеру Грэму спуститься вниз и присоединиться к нам?

– Ладно, – насупилась Мэй и протопала к лестнице.

– Не вздумай на нее залезать! – крикнула ей вслед Фелисити.

– Проклятие! – отозвалась, юная леди.

– Мэй! Это еще что такое! – Фелисити резко обернулась к Рейфу: – Ваших рук дело?

В ответ Рейф ухмыльнулся, поднес бокал с лимонадом к губам и с видимым удовольствием сделал несколько глотков.

– Как долго вы намерены задержаться здесь, Бэнкрофт? – сухо поинтересовался граф.

– До возвращения Найджела, – торопливо ответила Фелисити, лишая Рейфа возможности завести разговор о фальшивом титуле, герцогах и Африке.

– Он продает мне поместье. – Рейф не спеша долил лимонад, не сводя при этом глаз с Фелисити.

– Что?!

У Дирхерста кровь отхлынула от лица, и он, онемев, лишь переводил изумленный взгляд с Рейфа на Фелисити и обратно.

– Ничего подобного, – как можно убедительнее заявила Фелисити, бросая возмущенный взгляд на Рейфела. – Мистер Бэнкрофт вас разыгрывает.

Дирхерст еще раз оглядел их обоих и принужденно рассмеялся

– Признаюсь, странные шутки у вашего друга. Фелисити забрала бокал у графа и легонько подтолкнула того к фаэтону.

– Вполне с вами согласна. Но можете не волноваться – Харрингтоны как были, так и останутся вашими соседями.

Граф улыбался и изо всех сил тянул шею, стараясь не потерять из виду Рейфа.

– Будем надеяться. Вы мои близкие друзья! – Он взял девушку за руку и патетически прижал ее к груди. – Мои самые близкие друзья!

– Конечно, граф, конечно, – с готовностью подтвердила Фелисити.

– Если я вас потеряю, то просто не вынесу этого.

– Не переживайте, граф, ничего такого не случится. – Фелисити осторожно, но настойчиво высвободила руку, удивляясь про себя, с чего это их сосед так расчувствовался, Дирхерст, помимо одной своей привычки, появившейся сразу после отъезда Найджела – время от времени предлагать ей в долг большие суммы денег, – был вполне приятным джентльменом. Кроме того, он был ее первым и пока единственным поклонником.

Граф влез в фаэтон и уселся на скамью.

– Вы по-прежнему собираетесь посетить в пятницу ужин в Вордсворте? Мне хотелось бы с вами немного поболтать.

– Постараюсь не пропустить. До встречи, граф. Дирхерст хлестнул серого в яблоках жеребца вожжами, и тот легкой рысью направился к выезду из поместья. Фелисити смотрела графу вслед и махала рукой, но стоило только фаэтону скрыться из глаз, она, взбешенная, стремительно повернулась, готовая обрушить весь свой гнев на старого друга семьи. Однако, к ее разочарованию, Рейфа нигде не было видно.

– Где он? – скрипнув зубами, сердито спросила она.

– Пошел на конюшню, – показала пальцем Мэй. – Ты чего злишься?

– Я не злюсь, – наигранно-беспечным голосом ответила Фелисити. – Просто хочу прояснить маленькое недоразумение.

Приподняв юбки, она направилась к конюшне.

– Зла как мегера, – сообщила Мэй мистеру Грэму. – Я же сказала» что не сержусь! – бросила через плечо Фелисити.

Рейф старательно чистил щеткой Аристотеля, когда она влетела на конюшню и встала прямо перед ним.

– Да как вы посмели! – выкрикнула она, упирая руки в бока.

Он неторопливо повернулся к ней:

– Посмел – что?

– Вы ведь обещали, что не будете болтать направо и налево о вашем предполагаемом владении усадьбой! Обещали?

– Ничего я вам не обещал, – возразил он. – Только сказал, что собираюсь вступить во владение усадьбой. Я полагал, что поступаю вполне порядочно.

– Порядочно?! Да вы, по сути дела, вышвырнули лорда Дирхерста вон!

Рейф бросил щетку в корзину.

– Он нес околесицу и все никак не мог остановиться: Вы должны быть мне благодарны.

Нарочитое спокойствие Рейфа ничуть не утихомирило ее бешено бьющееся сердце.

– Он наш очень близкий друг! – горячо запротестовала Фелисити.

– В таком случае ему следовало сбросить сюртук и влезть на крышу, чтобы нам помочь.

– Не насмешничайте! Он дворянин! – Таких дворян пруд пруди.

Фелисити не совсем понимала, отчего она так взбеленилась, но была уверена, что во многом виновата не она, а Рейф.

– Вы совершенно его не знаете и при этом еще имеете наглость гнать прочь моих знакомых!

Пожалев, что сейчас у нее под рукой нет того самого знаменитого чайника, Фелисити сердито развернулась и устремилась к выходу. Но Рейф неожиданно удержал ее за руку и повернул к себе лицом. Девушка едва успела набрать полную грудь воздуха, чтобы высказать свое возмущение, как он наклонился и ласково коснулся губами ее губ.

– Приношу мои извинения, – выпрямившись, сказал он. Она в растерянности захлопала глазами, сообразив, что невольно прижалась к нему.

– За… за что вы извиняетесь? – наконец пробормотала она. – За то, что гоню прочь ваших знакомых.

Фелисити изо всех сил старалась вспомнить, о чем, собственно говоря, они спорили.

– А поцелуй? – сердито спросила она, тщетно стараясь рассердиться, хотя больше всего на свете ей хотелось, чтобы он снова ее поцеловал прямо сейчас.

Рейф покачал головой и тронул подушечкой большого пальца уголок ее рта.

– Это был не поцелуй. Проклятие, она снова льнула к нему!

– Тогда… тогда, ради всего святого, что это было?!

– Легкая попытка. Когда я вас поцелую, вы сразу это поймете, Лис.

Рейф обошел ее, вышел из конюшни и направился к приставленной к крыше лестнице. Фелисити без сил опустилась на кстати подвернувшуюся копну сена. Он собирался поцеловать ее еще раз. Что это – угроза или обещание? Она медленно выпрямилась и провела по губам кончиком указательного пальца. Значит, все-таки это был поцелуй.

– О Господи! – выдохнула Фелисити и невольно вздрогнула, вспомнив, что у Рейфела Бэнкрофта не все в порядке с головой. – Да пропади все пропадом, – прошептала она.

Фелисити еще немного посидела, мечтая о том, чтобы Рейф оказался тем, за кого себя выдавал, и чтобы она наконец смогла принимать его чуть более всерьез. Потом поднялась, отряхнула юбку от соломы и вернулась в дом. Она давным-давно знала, что любая мечта из рук вон плохо заменяет действительность.

Глава 5

Иногда, решил про себя Рейф, он ведет себя как форменный идиот.

– Легкая попытка, – с отвращением пробормотал он, еще раз проверяя, надежно ли закреплена дранка. – Вот придумал – вы, мол, узнаете, когда это будет по-настоящему! – Рейфа аж передернуло от омерзения, и он зло сплюнул. – Болван!

– Ты о чем это, Бэнкрофт? – Грэм, уже начавший было спускаться по лестнице, остановился и, подняв голову, с любопытством уставился на Рейфа.

– Да так, сам с собой про жизнь толкую, – отговорился Бэнкрофт, бросая вниз на землю молоток и заржавленную пилу.

– Мисс Мэй сказала, что ты был чуток не в себе, малость придурковат, – понимающе кивнул фермер и возобновил спуск.

Рейф перегнулся через край крыши, разрываясь между чувством оскорбленного достоинства и изумления. Черт возьми, у этой девчушки язык подвешен что надо, ничего не скажешь. Старшая сестра ей под стать.

– Никакой я не придурковатый! Несколько дней назад случилась небольшая неприятность, вот и все.

– Да мне-то что объяснять? Я всего лишь простой фермер. Дождавшись, когда простой фермер наконец добрался до земли, Рейф; уже не сдерживая смеха, тоже начал спускаться.

– Это надо же – простой фермер! Клянусь моей задницей, я сейчас умру от смеха! Эй вы, мистер, на завтра с кем назначены деловые встречи?

– Деловые встречи, говоришь? А что, и скажу, с кем – перво-наперво собираюсь попить чайку с королем и леди Джерси, вот только.

– Господи, зачем? – скривился Рейф. – С ними сдохнешь; со скуки?

– Рейф…

От звука голоса Фелисити он чуть не упал с лестницы. Она произносила слова с непередаваемой приятностью, с какой-то нежной мелодичностью, что совсем не вязалось с ее претензией на роль практичной женщины. Рейф подумал, что Фелисити должна хорошо петь. Из задумчивости его вывел пристальный и недоуменный взгляд Грэма. Тряхнув головой, чтобы освободиться от мечтаний, он повернулся к хозяйке:

– Да, Лис?

Девушка чуть замялась, и по неодобрительному выражению ее подвижного лица, он догадался: смутило ее то, как он к ней обратился. Однако, попробовав раз и убедившись, что получается, Рейф не намеревался так легко отказываться от завоеванного преимущества. И потом, черт возьми, он ее уже поцеловал. Так что «мисс Харрингтон» было бы неуместным.

– Пожалуйста, не донимайте больше мистера Грэма нашими заботами. У него есть и свои собственные обязанности, – нахмурившись, сказала Фелисити и, повернувшись к своему арендатору, спросила с теплой улыбкой: – Как поживают миссис Грэм, Салли и мальчики?

– До смерти рады, что избавились от меня на целый день, мисс Харрингтон, – ухмыльнулся Грэм. – Я передам Роуз, что вы про нее спрашивали.

– Буду признательна. – Она дружески накрыла ладонью его руку. – Спасибо вам за то, что так помогли нам сегодня, мистер Грэм.

Коренастый фермер даже побагровел от смущения.

– Да что вы, мисс. Такая работа только в радость. – Повернувшись к Рейфу, он вежливо приподнял шляпу: – Счастливо оставаться, Бэнкрофт.

– Мое почтение, Грэм, – ответил Рейф, наблюдая, как фермер усаживается в повозку и щелкает кнутом, трогая с места своих мулов. Повернувшись к Фелисити, он обнаружил, что та уже ушла в дом, оставив его в одиночестве. – Черт, – пробормотал он, нисколько не осуждая молодую женщину за желание избежать его компании.

Впервые он оказался таким неуклюжим обольстителем. Он пытался ее очаровать, но, видит Бог, вовсе не собирался выставлять их с сестрой из Фортон-Холла.

– Идиот!

На обед были поданы отлично зажаренные голуби. Какой бы родовитой дворянкой ни была Фелисити Харрингтон, стряпала она явно лучше, чем старый повар у Куина в Лондоне. И Рейф готов был поспорить на свою месячную офицерскую зарплату, что ни знаменитая леди Джерси, ни ее ветреные, суетливые и титулованные друзья не способны зажарить голубя, даже если он сам запрыгнет в духовку.

За столом Фелисити то и дело метала в его сторону сердитые взгляды. Рейф не мог понять, за что она на него злится: то ли за поцелуй, то ли за «Лис». Однако выяснять это сейчас он не собирался.

Как-то, когда они сидели за бутылкой бренди, Куин попытался описать свои чувства в тот момент, когда он впервые поцеловал Мадди. Однако весь рассказ свелся у него к беспорядочной словесной мешанине, где глупость громоздилась на глупость. Обычно невозмутимый и хладнокровный, брат плел такое, что Рейф зашелся в диком хохоте и даже едва не свалился со стула. Однако сейчас он, к своему ужасу, вдруг начал понимать, что кое-что из чепухи, что тогда нес Куин, все больше обретает смысл. Рейф поймал себя на том, что все время смотрит на Фелисити, тщетно стараясь угадать по выражению лица, о чем она может думать.

Конечно, он ничуть не жалел, что поцеловал ее. Присутствие Фелисити делало пребывание в Чешире весьма интересным. Впрочем, он нередко целовал женщин. Доводилось ему, и заводить интрижки, иметь любовниц и даже терпеть сокрушительные поражения на любовном фронте. Тем не менее ни разу не было так, чтобы какой-то один чертов поцелуй, который и поцелуем-то назвать трудно, внес такую сумятицу ему в душу.

Он снова и снова смотрел на девушку, любуясь грациозным изгибом ее шеи, пока она, склонив голову над тетрадкой Мэй, помогала младшей сестренке решить арифметическую задачу. Он предельно ясно помнил, какой нежной оказалась ее кожа при прикосновении, и у него даже закололо в кончиках пальцев от желания еще раз пережить это ощущение.

– Пойду я, пожалуй, на конюшню, почитаю Аристотелю сказку на ночь, – торопливо проговорил Рейф, стремительно поднимаясь со своего места, чтобы удержаться от искушения начать сочинять хвалебные оды изящным розовым ушкам Фелисити, которые ничего, кроме желания указать на явные грамматические ошибки, у нее не вызвали бы.

– Мистер Грэм сказал, что дождь собирается, – проговорила Мэй, поднимая на него глаза. – Может, вам сегодня на ночь лучше перебраться в дом?

Рейф рискнул бросить еще один взгляд в сторону ее старшей сестры в слабой надежде, что сегодняшний поцелуй добыл ему разрешение на перемену места ночевки. Он до чертиков устал каждое утро вытряхивать солому из ушей, носа, глаз и прочих укромных мест своего тела.

– Рейфу нравится быть поближе к Аристотелю, – возразила Фелисити. – Соберись-ка с мыслями, Мэй.

Рейф нахмурился, но тут же поспешил избавиться от недовольного выражения на лице, едва Фелисити подняла на него глаза.

– Похоже, гром? – спросил он, неуклюже пытаясь заставить ее передумать.

Фелисити повернулась к окну, прислушалась и покачала головой:

– Я ничего не слышу.

Проклятие! Хоть младшая сестра на его стороне. Он наклонился к Мэй и одними губами шепнул ей на ухо:

– Ответ «тридцать один».

– Лис, получается тридцать один, – не замедлила громогласно объявить Мэй.

Старшая сестра даже в ладоши захлопала:

– Прекрасно, Мэй! Еще пять задач – и на сегодня все. – Она посмотрела на Рейфа, и тот постарался принять жалостливый вид. Бесполезно. – Спокойной ночи, Рейф, – твердо проговорила Фелисити.

– Спокойной ночи, Фелисити, спокойной ночи, Мэй, – со вздохом ответил Рейф.

– Доброй ночи, Рейф! А завтра опять на крышу?

– Если не будет дождя.

Он присел перед стопкой книг, которые сохли возле камина, и взял первую попавшуюся – «Справочник по лекарственным травам». Отложив томик в сторону, начал перебирать стопку в поисках чего-нибудь более занимательного.

Фелисити вдруг оживилась.

– Знаете, я подумала сейчас вот о чем. Если и впрямь завтра будет дождь, вы могли бы привести в порядок парадные двери, – с улыбкой обратилась она к нему, и Рейф почувствовал, как от звука ее голоса у него внутри все просто тает.

В ответ он расплылся в глуповатой ухмылке слюнявого придурка. Интересно, известно ли ей, что от улыбки у нее лицо начинает буквально светиться и снова и снова хочется покрывать его поцелуями, ловя губами полуоткрытые губы… Черт! Неужели больше ни о чем нельзя думать?!

– Двери! Великолепная мысль!

– Вот и я так же подумала.

Чувствуя себя полным идиотом, Рейф прихватил лампу и отправился на конюшню. Несомненно, после полученного удара у него что-то случилось с головой. Ничем другим он не мог объяснить своего диковинного поведения. Когда приехал Дирхерст, он с ходу сиганул вниз с крыши только ради того, чтобы встать между графом и Фелисити. Он никогда не позволял себе заявлять таким образом права на женщин, которые ему нравились.

Порывы ветра легко проникали сквозь широкие щели в стенах конюшни и изо всех сил раздували керосиновую лампу. Читать стало совсем невозможно, если только он не вознамерился спалить конюшню. Чертов справочник по лекарственным травам он уже пролистал до конца и успел возненавидеть создавшего его доктора Колпеппера всеми фибрами души. Ругнувшись, Рейф зарылся поглубже в сено, подоткнул под себя все одеяла, которыми его снабдили, и свернулся калачиком, изо всех сил борясь с желанием почесаться.

Ливень начался на рассвете. Сопровождали его оглушительные раскаты грома и слепящие вспышки молний чуть ли не в полнеба. Разыгравшийся ветер задул с удесятеренной силой, злобно завывая между стропилами под крышей. Рейф сел посреди кучи одеял и с беспокойством посмотрел вверх.

– Черт возьми, – пробормотал он, когда у него на глазах на сено весело устремились журчащие водопады дождевой воды.

При каждом порыве ветра конюшня угрожающе скрипела. Из стойла донеслось тревожное ржание Аристотеля. Перед мысленным взором Рейфа возникли руины западного крыла усадьбы, и он торопливо начал одеваться. Подойдя к стойлу, он надел на своего гнедого недоуздок и вывел коня наружу.

Гроза, несомненно, разбудила и Фелисити, потому что, когда Рейф толкнул единственную нормально открывающуюся створку входной двери, она уже ждала внутри – в прелестном, запахнутом на груди халатике, с шалью, предусмотрительно наброшенной на плечи, и распущенными по плечам роскошными иссиня-черными волосами. Видение из его недавнего сна, внезапно ставшее явью. По крайней мере именно так Лис выглядела в самом начале сновидения. К тому моменту, когда он, к собственному неудовольствию, проснулся, одежды на ней было значительно меньше.

– Доброе утро, – поздоровался Рейф и улыбнулся, почувствовав, как уже знакомая жаркая волна прокатилась по телу. Самым мудрым поступком с его стороны со времени его прибытия в поместье был тот незабываемый «легкий поцелуй». Вообще-то даже ледяной дождь не охладил воображения молодого человека, а оно дарило ему картины одна соблазнительнее другой, где главной героиней была Фелисити Харрингтон.

– Надеюсь, вы явились не для того, чтобы завести лошадь в мой дом?

Улыбка сползла с его лица.

– Вообще-то я пришел сюда именно с этой целью.

– Здесь не конюшня.

– Вашу конюшню и конюшней-то назвать нельзя. Я, между прочим, не собираюсь сидеть и дожидаться, когда она погребет под своими обломками моего Аристотеля.

– Я не разрешаю, – твердо проговорила Фелисити и решительно скрестила на груди руки.

Рейф недобро прищурился.

– Если вы хотите, чтобы я привел в порядок эти двери, – он как мог старался говорить доброжелательно и спокойно, стремясь не обращать внимания на хлеставший по спине дождь, – то позволите завести гнедого в прихожую. – Рейф последовал ее примеру и тоже скрестил руки на груди. – В ином случае вам представится прекрасная возможность все сделать самой.

Он с интересом наблюдал за отражением на ее лице нелегкой душевной борьбы.

Наконец Фелисити со вздохом уступила:

– Хорошо. Но только в прихожей, а как только дождь перестанет, я ни секунды его не потерплю. Ясно?

– Без вопросов, – кивнул головой Рейф.

К чести Аристотеля, он не просто вошел, а вступил в прихожую с таким видом, будто только тем и занимался, что захаживал в дома с парадного входа. Правда, поначалу конь плотоядно потянулся мордой к стоявшей под лестницей вазе с аппетитными маргаритками, но, получив по носу от хозяина, оставил букетик в покое.

– Видите? – Рейф торжествующе улыбнулся Фелисити, стоявшей неподалеку с каменным выражением на лице. – Истинный джентльмен.

– Угу. А как насчет…

Над головой у них грохнуло с такой силой, что казалось, небо разорвало пополам. Фелисити оборвала фразу и заметно вздрогнула. Со второго этажа донесся пронзительный крик Мэй:

– Фелисити! Фелисити!

Рейф оказался проворнее. Прыгая через две ступеньки, он в мгновение ока взлетел по лестнице на второй этаж. К нему стремглав бросилась худенькая фигурка в ночной рубашке и изо всех сил прижалась к его груди.

– Крыша! Крыша падает! – кричала Мэй, с неожиданной для ребенка силой обхватывая Рейфа руками.

– Нет, никуда крыша не падает, не бойся, – проговорил он самым спокойным тоном, на какой был сейчас способен, осторожно приобняв узенькие детские плечи и толком не зная, что теперь делать. С ветреными дамами он справлялся без труда, но вот с перепуганными до смерти маленькими девочками ему дела иметь еще не приходилось. – С тобой ничего не случится, Мэй, поверь.

Неожиданно рядом оказалась Фелисити. Опустившись на колени на потрепанный ковер, она принялась ласково гладить младшую сестренку по дрожащей спинке и спутанным после сна волосам, приговаривая:

– Тише, Мэй, тише. Тебе просто приснился дурной сон, только и всего. Крыша никогда больше не упадет.

– Откуда ты знаешь? – глухо всхлипнула девочка. Рейф осторожно оторвал от себя Мэй и присел рядом. Та немедленно обхватила его за шею и прилепилась к нему крепче, чем морской моллюск к подводной скале.

– Святой Боже, Мэй! – выдохнул Рейф. – Да ты и гиппопотама задушишь!

– Нет, я не сумею, – возразила она, уткнувшись носом ему в плечо. Если бы он уже не был промокшим до нитки, ее слезы быстро выправили бы положение.

– Позволь не согласиться с тобой в этом вопросе, – хмыкнул он и, обняв Мэй за плечи, принялся ласково ее укачивать. – Все в порядке, не бойся. Я привел Аристотеля в прихожую. Знаешь, никогда бы этого не сделал, если бы считал, что дом обвали…

– Аристотель в прихожей?! – перебила она его, поднимая заплаканное лицо.

– Ну да, – кивнул Рейф. – Похоже, от грозы наш скакун стал немного нервным и не откажется сейчас от дружеской компании.

Мэй освободила его шею от своего удушающего захвата и потерла кулачками глаза.

– А можно я его угощу яблоком?

– Буду тебе весьма благодарен за доброе дело. Последний раз шмыгнув носом, Мэй торопливо затопала по ступенькам вниз, на первый этаж. Спустя мгновение Рейф услышал, как она утешает Аристотеля:

– Да ты не волнуйся, Тотель. Даю слово, с тобой ничего плохого никогда не случится.

– Спасибо вам.

Фелисити все еще стояла на коленях рядом с ним, на ней по-прежнему был этот милый халатик, а волосы беспорядочно рассыпаны по плечам. Рейфа пронзило нестерпимое желание пропустить сквозь пальцы вьющиеся черные пряди и накрыть поцелуем полные мягкие губы.

– Спасибо за что?

– За то, что так быстро успокоили Мэй. Я все время боялась, что такое с ней может повториться. Вы не представляете, как она перепугалась в ту кошмарную ночь, когда все валилось и сыпалось вокруг.

– Вы тоже, наверное, испугались?

Фелисити коротко улыбнулась и неопределенно пожала плечами:

– В любом случае я старше сестры. И меня напугать труднее.

Она изучающее посмотрела Рейфу в лицо, и сердце его отчего-то екнуло и сбилось с привычного ритма.

– Давайте я помогу вам подняться, – предложил он, вставая на ноги.

Фелисити взялась своими тонкими пальцами за его руку, и он осторожно поставил девушку на ноги, подумав при этом, чем бы она его огрела сейчас, если бы он набросился на нее, как в тот раз.

– Вы мне так и не сказали… – покрасневшая Фелисити торопливо высвободила руку, – что собираетесь делать с нашим поместьем… в том случае, если окажется, что дарственная не подделана.

– Просто выкину Фортон-Холл из головы, – ухмыльнулся Рейф. – Ведь вы пустили старину Тотеля в дом. Такое не забывается. Бедняга! С такой кличкой все лошади теперь над ним будут потешаться.

Фелисити продолжала выжидающе смотреть на него, и Рейф смущенно кашлянул. Мистер Бэнкрофт с легкостью мог развлечь и заболтать любую светскую красавицу, а вот с Фелисити Харринггон что-то у него не очень получалось.

– Китай, – уже серьезным тоном произнес он. – Всегда хотел поездить по свету, а продажа поместья Фортон-Холл даст мне шанс повидать мир.

– Вот как. Понятно. Но почему бы вам просто не попросить денег у отца или брата? Могу представить, насколько они богаты.

Рейф согласно покивал и начал вслед за ней спускаться по лестнице.

– Кто бы в этом сомневался! Но это их деньги, а не мои, понимаете? Я больше не хочу отвечать перед ними за то, что делаю или собираюсь сделать. Я чертовски от всего этого устал!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.