Ричард Кнаак
Легенда о Хуме
(Герои-1)

ПРОЛОГ

Я, Астинус, Главный историк Кринна, тщательно, по различным летописям проверяю каждый упоминаемый мною факт и посему поправки в свои работы вношу чрезвычайно редко. Если говорить о моих недавних трудах – такое случилось лишь однажды. Комментируя эпизод, связанный с магом Рейстлином (вы, должно быть, помните: Рейстлин самонадеянно вознамерился стать божеством более могущественным, чем Паладайн и Такхизис, и, конечно же, потерпел неудачу), я обнаружил, что в мои работы закрались досадные ошибки.

Дело в том, что, работая над историей Кринна, я опирался в основном на летописи из библиотеки Паулюса Вариуса – моего коллеги, жившего около трех столетий тому назад и печально знаменитого своей неаккуратностью. Полагаю, что он – видимо, случайно – испортил несколько страниц древних летописей и испорченные страницы заменил копиями, каковые он считал полностью адекватными оригиналу. Но таковыми они не были. Ошибки относятся в основном к периоду между Веком Света и Веком Силы, как принято ныне называть эти две эпохи в истории Кринна.

Например, Эргот был намного более древней империей, чем это указано в летописях Вариуса. Винас Соламн командовал армией Эргота до 2692 г. С. В., а не на четырнадцать столетий позднее, как утверждается в тех же летописях.

Вторая война драконов – ее Вариус некорректно называет Второй и Третьей войнами – продолжалась почти полвека и закончилась в 2645 г. С. В. Работая над историей как раз этой войны, я впервые и столкнулся с допущенными ошибками. Желая прояснить некоторые эпизоды, я открыл летопись, посвященную завершающему этапу интересовавшей меня войны, и еще раз Перечитал рассказ о Хуме, рыцаре Соламнии, который вступил в схватку с Такхизис, богиней зла, Королевой Драконов, и победил ее.

Я решил, что очень скоро, окончив историю Второй войны драконов, примусь за описание подвигов Хумы. Но работа над историей упомянутой войны отняла у меня, как это обычно и бывает, гораздо больше времени, чем я предполагал.

В моей библиотеке собрано несколько сотен тысяч рукописей и книг; каждый факт я проверял и перепроверял по различным источникам. Труд по истории Кринна завершен, и я положа руку на сердце могу сказать: в нем одна истинная правда.

А теперь, читатель, завершив главное дело своей жизни, я выношу на твой суд правдивейшую из правдивейших историю – историю легендарного Хумы.

Астинус из Палантаса. 360 г. Н. В.

Глава 1

Колонна рыцарей шла через селение в северо-западном направлении по пути на Кайр. На это селение, именуемое Серидан, то и дело обрушивались чума, голод, война; все это приносило большие разрушения и уносило множество жизней. В давние времена село было процветающим. Теперь там, где некогда красовались кирпичные здания – они были разрушены в результате набегов диких гоблинов и мародерствующих черных драконов, – стояли лачуги и временные убежища. По чистой случайности селение не разрушили полностью. Оно просто хирело, подобно людям, которые пытались здесь существовать. Появление колонны рыцарей не вызвало восторга в селении. Когда всадники и пехотинцы прошли строем по грязной тропе, которую здесь называли дорогой, жителей скорее охватило негодование, нежели восхищение. Негодование было вызвано тем, что, по мнению местных жителей, рыцарям Соламнии жилось лучше, чем любому из них.

Во главе колонны ехал верхом сверкающий цепями и латами государь Освал из Бакстри. Сложный узор из роз, изображенный на его нагруднике, свидетельствовал о его принадлежности к ордену Соламнийцев, избравшему этот цветок в качестве своего символа. Пурпурный плащ, развевающийся за Освалом, делал его похожим на зимородка с полурасправленными крыльями и короной над головой. В своих когтях птица крепко сжимала меч с розой на эфесе. Большинство рыцарей были одеты, как государь Освал, правда их доспехи износились намного больше и плащи не развевались, как у командиров. Плащ государя Освала являлся знаком его звания – Верховный воин, магистр ордена Розы, второй по рангу после Великого Магистра, управлявшего всем рыцарством.

Верховный воин быстро взглянул на ехавшего рядом с ним всадника. Оба они словно были сделаны по одному шаблону: ястребиные лица, длинные висячие усы, какие любили отращивать рыцари. Возраст несколько смягчил черты лица Освала, а лицо едущего рядом (он был моложе лет на двадцать) выражало непреклонную уверенность, что он – та единственная сила, которая изменит мир. Они были родственниками. Беннет был племянником Освала и сыном самого Трейка, Великого Магистра. Надменность, застывшая на лице Беннета, словно бы говорила о том, что он уже видел себя преемником отца. Освал надеялся, что Беннет со временем станет скромнее. А юный рыцарь верил, что рыцари подчиняются воле Паладайна и их ожидает неизбежный триумф, так как их дело – правое. Но Освал хорошо знал, что надежды не всегда сбываются.

Лица молодых рыцарей в колонне напоминали неподвижные маски. Молодым еще предстоит узнать жестокие стороны действительности. Освал понимал: юные рыцари и многие из тех, что постарше, мнят себя героями, призванными спасти погибающий мир.

Обратившись к одному из всадников, государь Освал крикнул:

– Ренард, ко мне!

Хума увидел, как высокий, очень худой рыцарь приблизился к Верховному воину и они о чем-то заговорили. Разговор мог касаться самого Хумы, так как Ренард мельком взглянул на него. Хума забеспокоился. И Беннет, и Ренард, и Хума считали, что одному из них не место в рядах рыцарей.

Вдруг Хума подпрыгнул в седле: конь споткнулся в колдобине посреди дороги. Забрало шлема резко захлопнулось. Рыцарь поднял забрало, снова подставляя свое красивое лицо холодному ветру. Хотя его усы не были такими же роскошными, как у Беннета и Верховного воина, всетаки из-за преждевременно появившейся седины Хума выглядел внушительно. А лицо было на удивление нежным – настолько нежным, что многие при случае называли его юнцом, правда лишь заглазно. Хума неотрывно смотрел на грязных и оборванных сериданских женщин и детей. Даже его собственные доспехи, изношенные, без украшений, какие были у государя Освала, казались сделанными из золота по сравнению с лохмотьями жителей Серидана. Хума спрашивал себя: как часто едят эти люди, что едят и сколько. Ему хотелось снять с седла сумку и бросить ее людям Серидана. Пусть возьмут ее себе. Наверное, мясо из его сумки окажется для них самым лучшим из того, что им приходилось есть.

– Не унывайте! – крикнул жителям Серидана всадник за его спиной.

Хума вздрогнул: еще немного, и он отдал бы свои припасы. Это запрещалось рыцарскими правилами, но искушение было слишком сильным.

Тяжело вздохнув, он вспомнил еще об одном деле, терзающем душу: на его просьбу об объединении рыцарства по каким-то причинам не дают ответа.

Размышления Хумы прервал возвратившийся Ренард. У него, как и у Хумы, был щит со знаком ордена Короны. Побывавший во многих сражениях, Ренард по праву был командиром. Из прорези его забрала всегда пристально смотрели голубые и холодные как лед глаза. У Ренарда было мало друзей даже в ордене Короны. Как всегда, Ренард пристально взглянул на Хуму, а затем посмотрел на рыцарей своего отряда:

– Гэйнор. Хума. Трайлан… – Он назвал восемь человек. – Выйти из колонны для выполнения задания.

Голос звучал невозмутимо. Ренард любил порядок и обладал незаурядным талантом стратега. Лучшего командира трудно найти. Тем не менее его вид сейчас почему-то подействовал на Хуму удручающе.

– Государь Освал приказывает прочесать глухие леса на юге. Будем искать гоблинов, возможно, людоедов. Вернуться в колонну до захода солнца.

Ренард взглянул на затянутое облаками небо. Дождь должен был вот-вот пойти, но пока его не было.

– До наступления темноты. Мы не должны оставаться в лесу на ночь. К западной границе не подходить. Всем все ясно?

Получив от рыцарей утвердительный ответ, он повернул своего высокого худого коня, похожего на хозяина, и подал сигнал всем следовать за ним.

Вскоре они уже выехали из Серидана. Здесь по более твердой земле лошади следовали друг за другом легко.

Пожары, уничтожившие леса в округе, не пощадили и ближайшие поля. Нечего ждать хороших урожаев в предстоящие годы.

Иногда все казалось Хуме совершенно бессмысленным. Где Паладайн? Почему он допустил эти несчастья? Хума смотрел на обгоревшие деревья, встречавшиеся на пути. Кринн также мог оказаться в когтях Такхизис, мог… Хума плотно сжал губы. Как он осмеливается называть себя рыцарем, если он полон сомнений?!

Достигнув лесной поляны, окруженной изогнутыми, искалеченными деревьями, рыцари опустили забрала. Издали их можно было принять за демонов. Рога и крылья, украшавшие их шлемы, сейчас были видны отчетливо. Что касается Ренарда, то у него, в соответствии с более высоким рангом, на шлеме красовался гребень.

Обгоревшие леса были одним из многочисленных бедствий, которые принесла бесконечная война, поразившая весь континент Ансалон. Хума не мог и представить, как выглядела эта земля до нашествия армии Королевы Драконов. Мертвые деревья придавали лесу зловещий вид. Все напряженно озирались. Глаза устремлялись то в одну, то в другую сторону, и за каждым почерневшим стволом мерещился враг.

Хума схватился за рукоятку своего меча. Кажется, мелькнула тень. Волк? В этих бесплодных краях? Но все вокруг снова замерло. Это все нервы… Леса мертвы. Здесь нет ничего, кроме горя. Высоко подняв руку, Ренард приказал всем остановиться. Казалось, что не он сам хочет говорить, а это голос его звучит против воли хозяина.

– Перестроимся. Вы, четверо, направо, – сказал он, показав жестом Хуме и трем другим рыцарям. – Остальные налево.

Он вынул свой меч.

Рыцари, исполняя приказ командира, построились по-новому. Между Хумой и Ренардом теперь оказался один всадник. После сигнала командира отряд медленно двинулся дальше.

Достигли лесистого холма; их было несколько в этом районе. Если гоблины или людоеды прячутся где-нибудь поблизости, то самое подходящее место для них – здесь. Ренард указал на рыцаря слева от Хумы и велел тому идти в разведку. Разведчик слез с коня и направился к вершине холма. Остальные остановились и стали ждать. Все напряженно следили, как рыцарь-разведчик со спокойствием, на какое был только способен, долго всматривался с вершины, затем вернулся назад. Хума, придерживавший его лошадь, протянул ему повод.

– Ну что? – спросил Ренард спокойно.

– Гоблины. Обедают, гадкие твари. Думаю, это отряд мародеров. Их не меньше двадцати. Самое большее – дюжины две-три,

Ренард удовлетворенно кивнул:

– Разве мы не сможем с ними справиться? Хума возблагодарил Паладайна за то, что забрало скрывает его обеспокоенное лицо. Ренард указал на разведчика, Хуму и двух человек справа от Хумы:

– Обогнете холм по правой стороне, а мы по левой. Когда услышите крик совы, поворачивайте на крик. Хума, вы будете руководить своей группой.

Некоторые из рыцарей встревоженно заерзали в седлах, но ни один не возразил. Хума вгляделся в лица трех своих товарищей и не заметил ни малейшей тревоги в их глазах. Он чуть было не попросил передать руководство группой кому-нибудь из них, но Ренард уже разворачивал свою группу.

Хума без лишних слов повернул свою лошадь. Какие бы чувства ни испытывал каждый из его группы, все они – рыцари Соламнии. Им дан приказ, и они должны его выполнять. Рыцари безропотно последовали за Хумой.

Ехали недолго, но медленно и осторожно. Гоблины отличались беспечностью во всем, но среди них мог оказаться и командир, а значит, он мог выставить сторожевые посты. В стратегических планах военного министра Королевы Драконов гоблинам отводилась незначительная роль, они больше занимались мародерством. Хума знал об этом. Он также знал, что большинство гоблинов никак не назовешь первоклассными бойцами. Тем не менее Хума не терял бдительности.

Он не обнаружил часовых и решил слезть с лошади и осмотреть лагерь гоблинов с какого-нибудь возвышения.

Мало сказать, что эти твари были безобразны. У их кожи был какой-то бледно-зеленый, болезненный оттенок, редкие зубы торчали по всей длине рта, а глаза напоминали лягушачьи. Гоблины в этой группе были сильными, коренастыми, очень уродливыми. У многих были секиры, кто-то мастерил лук. Их доспехи, по-видимому, делались из всего, что можно было подобрать на полях сражений.

Вдруг Хума увидел: в лагерь пришел гоблин и направился к командиру, который был вдвое выше и отвратительнее, чем любой из его подчиненных. Пришедший торопливо прошептал что-то на ухо командиру, тот выпрямился и отдал какие-то приказания.

Рыцарь понял: произошло что-то важное. Или пришедший был часовым, или он уходил из лагеря на разведку. Что бы то ни было, гоблины, очевидно, обнаружили группу Ренарда, приближающуюся к лагерю с противоположной стороны, и теперь готовились к бою. За считанные секунды из отдыхающих гоблинов сформировался атакующий отряд, который неожиданно для группы Ренарда мог нанести им сокрушительный удар. Времени, чтобы послать кого-либо предупредить Ренарда, не было.

– Решение принято! – прошептал Хума, вскочив на коня…

С мечом в руке, он возвратился к своим рыцарям.

– Мы сейчас же начинаем атаку!

– Сейчас? – переспросил один из них. Трое переглянулись друг с другом и посмотрели на Хуму. У того не было времени на уговоры. С мечом и щитом наготове, он пришпорил коня и ринулся в атаку. Размахивая мечом, выкрикнул:

– Паладайн!

Хума сам не ожидал от себя такой безрассудной смелости, но еще более неожиданным его дерзкое нападение оказалось для гоблинов. Гадкие твари все как один повернулись навстречу скачущему рыцарю. Всадник ворвался в центр лагеря. Он уже настиг первого гоблина – тот поднял свой ржавый палаш для защиты. И палаш, и его владелец были рассечены одним ударом меча. Кровь густым потоком хлынула на траву. Единственным желанием Хумы было уничтожить как можно больше гоблинов, чтобы у Ренарда и его людей появился шанс на спасение. Вот и еще один гоблин был сражен, остальные подняли копья и нацелили луки на рыцаря. Хума верил, что противнику не удастся взять его в плен. Он услышал крики позади себя – это его тройка вступила в схватку. Его пыл возрос, шансы выжить увеличились. Еще несколько гоблинов были убиты.

Выполняя приказ своего командира, гоблины пытались спешно перегруппироваться. Ренард и его группа с криками ворвались в лагерь с тыла. Гоблины, пытавшиеся спастись бегством, падали под копыта лошадей. Ренард хладнокровно расправился с двумя гоблинами, попытавшимися оказать сопротивление, и теперь торопил свою лошадь Дальше, в глубь лагеря. Движения Ренарда были резки, бои разгорячил его. Кровь стекала с его меча.

Одного из рыцарей гоблины стащили с лошади, и, прежде чем Хума подоспел на помощь, тяжелая секира врезалась в тело несчастного. В следующее мгновение Хума налетел на гоблина, стоящего над своей жертвой. Уродливая тварь успела только поднять голову, передние копыта лошади тотчас раскололи ее – точно пустой орех.

Осознав смертельную для них опасность, гоблины сражались с остервенением. Лишь трое всадников преграждали им путь из окружения. Хума уже еле сдерживал отчаянный напор гоблинов. Над его головой пролетела стрела… вторая…

Вдруг воздух задрожал от воя.

Кто-то прыгнул на коня Хумы. Рыцарь увидел зверя, формой тела напоминающего волка, но только формой – бледное тело зверя было голым, как будто с него содрали шкуру. Желтые клыки, с которых стекала слюна, были длиной с палец Хумы, и были они остры, как иглы. Конь Хумы заржал и помчался с поля боя, не подчиняясь наезднику, сидящему на нем. Зверь взвыл снова где-то позади. Хуме оставалось только, сжав поводья, цепко держаться в седле. По мере того как обезумевший конь все дальше уносил всадника в обугленный лес, звуки боя затихали.

Что могло так напугать испытанного боевого коня? Несомненно, какой-то неведомый зверь.

Когда конь выбрался из леса и земля неожиданно – как показалось рыцарю – разверзлась перед ним, сознание Хумы померкло.

Глава 2

Было темно, когда Хума пришел в сознание. Лунитари была на ущербе, она слабо блестела, придавая всему вокруг темно-красный оттенок. «Как кровь», – подумал Хума и тут же спросил себя: если Лунитари на ущербе, то какая из остальных лун сейчас растет? Солинари не было видно. Если же сейчас на небе нарождается Нуитари, то об этом он не узнает. Никто не видел темную луну – никто, кроме магов Черной мантии, поклонявшихся темной силе. Темная луна невидима для простых людей и, может быть, даже для магов Белой и Красной мантии.

Сознание Хумы все более прояснялось, и он стал осмысливать, что с ним случилось. Под ним лежала лошадь, ее шея была сломана при падении. Прочный панцирь доспехов и тело лошади спасли рыцаря от гибели.

Он попытался встать, но вновь потерял сознание. Доспехи, видимо, не помогли избежать сотрясения мозга. Какое-то время он ждал, пока голова снова не станет ясной, потом осмотрелся вокруг. По-видимому, здесь раньше, когда дожди шли более часто, была река. Глубина оврага раза в четыре превышала рост Хумы. Этого было достаточно, чтобы конь, даже такой сильный, как его, разбился.

Противоположный берег бывшей реки был весьма далеко. Судя по чахлой растительности, река высохла давным-давно, возможно в начале войны, когда Королева Драконов одержала быструю и решительную победу над борцами за дело Паладайна.

Хума сделал новую попытку встать. Он заметил, что боль, если он не поднимал резко голову или не опускал ее слишком быстро, стала вполне переносимой. Избегая резких движений, он поднялся на ноги.

– О боги! – вырвался у него возглас, когда он подумал, что попал на вражескую территорию.

Должно быть, все решили, что он мертв, а возможно, сочли трусом, убежавшим с поля боя…

Сгущался туман, он словно прикасался к телу рыцаря холодными и легкими, как перышки, пальцами. Хума мог переждать ночь и отправится в путь на рассвете, но тогда он запросто мог бы попасть в руки гоблинов. Или он мог пойти сейчас ночью, надеясь, что все, кого он повстречает в густом тумане, будут такими же слепыми, как и он сам. Как бы там ни было, надо выбираться из оврага…

Боль в голове понемногу утихала, Хума стал разыскивать меч. Тот лежал на земле рядом, неповрежденный.

Теперь – найти походную сумку. Часть ее оказалась под лошадью, и, хотя Хума был сильным, сейчас он не смог приподнять или перекатить лошадь. Ему пришлось довольствоваться только частью из малых запасов пищи, спиртовкой и кремнем, извлеченными из сумки, придавленной лошадью.

Хуме не хотелось пускаться в путь ночью, но идти днем, на виду у противника? Об этом нечего и думать. Он собрал вещи и с мечом в руке стал подниматься на берег высохшей реки. Рыцарь надеялся, что туман наверху не такой плотный и, кроме того, оказавшись наверху, он сможет вовремя заметить врагов.

Туман не рассеивался. Хума видел над головой наиболее яркие звезды, но, когда смотрел вдаль, в слабом свете красной луны, пробивающемся сквозь пелену, тумана, не мог различить ничего дальше десяти футов. Он держал меч наготове в левой руке. Щита у него не было, – должно быть, потерялся, когда лошадь падала. Хума все время вспоминал о демоническом существе, мельком увиденном им. Если оно где-то поблизости… Рыцарь еще сильнее сжал эфес своего меча.

Хума шел уже около часа, когда услышал резкие хохочущие голоса. Гоблины! Он спрятался за ствол гнилого дерева. От них его отделяло не более десяти ярдов. Только туман спас его. Хума увидел: три, а может быть, четыре гоблина издевались над кем-то. Возможно, над своим пленником. Сначала Хума подумал: надо убираться восвояси, – но тотчас им завладела другая мысль: надо спасти пленника. Осторожно он подполз ближе и прислушался.

Ржавый, скрежещущий голос болезненно зазвучал в мозгу рыцаря:

– Я думаю, что сам военный министр наградит нас за такого пленника.

Послышался более, низкий голос:

– Может быть, пленника он отдаст нам на расправу. Мне хотелось бы содрать с него скальп. Ведь он убил Главаря.

– Тебе Главарь никогда не нравился.

– Он должен был мне много денег! Теперь я никогда не получу их!

Вклинился третий голос:

– Как вы думаете, людоеды убьют его? Хума напряг слух и уловил звук ножа, затачиваемого о камень.

– Нож и вправду тупой… У них – трусоватые душонки.

Послышался звон цепей, и Хума перебрался на другое место. Ему показалось, что звон цепей доносился справа.

– Он проснулся.

– Давайте-ка позабавимся! Цепи зазвенели снова, и гулко звучащий голос четко произнес:

– Дайте мне оружие: я хочу сразиться с вами со всеми!

– Ха! – захихикали гоблины. – У тебя, Бычья Морда, уже была такая возможность. Мы не дураки, ты сам знаешь.

– Хорошо, позволим тебе сразиться, – вдруг кто-то дал разрешение, словно бы нехотя. – Только тебя будут охранять.

Гоблины, все четверо, замолчали. Слышалось, как снова звенят цепи.

– Мне кажется, что с нами он справится за минуту.

– Спорим на два медных – он победит.

– Дурак! И ты еще можешь спорить?!

– А Главарь поспорил бы.

Рыцарь, внимательно прислушивавшийся к разговору гоблинов, все же услышал мягкие шаги позади себя. Когда он обернулся – подумал: его, без сомнения, заметили. Однако идущий, как вскоре понял Хума, плохо видел в тумане. Это был часовой. Но через несколько шагов гоблин приблизится настолько, что даже густой туман не спасет рыцаря.

Хума стал бесшумно передвигаться в сторону и вскоре оказался позади часового. Он старался идти нога в ногу с гоблином, но его шаг был раза в полтора длиннее, и он быстро догонял ненавистного врага. Еще несколько шагов…

Вдруг яростный рев послышался из лагеря. Гоблин обернулся и – в недоумении уставился на рыцаря. Хума стремительно прыгнул на гоблина. Меч обрушился на врага, и тот упал на землю, издав сдавленный крик…

– Эй, Мясник!

Хума, ругнувшись, отполз от тела. Гоблины перестали издеваться над пленником – это он, по-видимому, издал яростный рев – и осторожно двинулись к тому месту, откуда, по их мнению, крикнул часовой.

– Мясник!

– Он, наверное, снова споткнулся о камень.

– Может быть, и так, но он что, разбил себе голову и не может ответить? Пигстикер!

– Мне думается, нам надо остаться здесь. На всякий случай.

– Здесь останется Весельчак. А ты пойдешь с нами, если не хочешь оказаться на месте пленника.

– Конечно, конечно!

Гоблины произвели шума более чем достаточно для того, чтобы движения Хумы не были слышны, к тому же и туман скрывал его. Однако один из гоблинов взял с собой факел. Вскоре они наткнутся на убитого товарища, но время, чтобы освободить пленника, у Хумы есть…

Он подполз к лагерю вплотную. Ему показалось, он увидел какое-то большое существо, сидящее на земле, с подобием рогатого шлема на голове, но туман, искажая пропорции, делал это существо похожим на эльфа или гнома. В туманной мгле светился лагерный костер, возле него смутной тенью двигалась неказистая фигура. Хума догадался: это Весельчак, которого оставили сторожить пленника.

Несмотря на то что костер был неярким, Хума не очень-то надеялся подкрасться к гоблину незаметно. Укрыться было негде, а Весельчак, как маятник, ходил туда-сюда, глядя то в одну, то в другую сторону. Хума разглядел, что в руках у него – двуострая секира.

Хума сел, опираясь рукой на какие-то камни, и в его мозгу, пострадавшем от сотрясения, мелькнули обрывки мыслей, как действовать дальше. Набрав пригоршню камней, он встал на колени и, моля Паладайна о помощи, бросил камни как можно дальше от пленника.

К большому облегчению Хумы, часовой отреагировал так, как рыцарь и ожидал. Пока гоблин бегал выяснять, что случилось, Хума набрал еще одну пригоршню камней, встал и бесшумно пошел к пленнику. По пути он бросил новую пригоршню камней, бросил со всей силой, на какую был сейчас способен, – чтобы на этот раз они полетели как можно дальше.

С бьющимся сердцем он подошел к пленнику. Тот был огромным детиной, к тому же от него дурно пахло. Вместо шлема, как показалось Хуме, на нем была шляпа.

– Не шуми! – прошептал Хума.

Он почувствовал, что тело пленника напряглось. Хума увидел: руки пленника скованы цепью, а ноги связаны веревкой. Он нащупал на поясе кинжал и вынул его. В это время ушедшие из лагеря гоблины громко закричали. Они нашли тело убитого.

– Режь путы и беги! Я сделаю все возможное, чтобы задержать их.

Хума сам не мог понять, что побудило его так поступить – смелость или безрассудство. Он только знал, как рыцарь, что это был его долг – рисковать своей жизнью ради других.

Он встал во весь рост как раз в тот момент, когда Весельчак, услышав крик, вернулся к пленнику. Вначале гоблин принял Хуму за одного из своих товарищей, но тут же понял свою ошибку и замахнулся на рыцаря секирой. Хума легко увернулся и с силой ударил его в плечо. Весельчак закричал, призывая на помощь.

Гоблин не отличался ловкостью, однако был сильным. Хума легко увертывался от каждого взмаха секиры, но эта драка с Весельчаком могла дорого ему стоить. Уже было слышно, как остальные гоблины несутся назад в лагерь.

Один из гоблинов, явно их командир, удивленно завопил:

– Бык на свободе!

Кто-то оказался на свободе, но Хума не знал наверняка, относился ли этот вопль именно к их пленнику. От очередного удара Хумы гоблин выронил секиру и рухнул на землю.

Безоружный, со скованными цепью руками, пленник не смог бы победить трех человек. Но когда Хума повернулся, чтобы поспешить тому на помощь, его глазам предстала огромная фигура – рядом с ней гоблины казались маленькими детьми. Один из них, беспомощный, уже извивался, как червяк, над головой бывшего пленника. Двое других убегали в панике. Хума вдруг остановился, не зная, стоит ли подходить ближе.

Освобожденный пленник бросил несчастного гоблина в одного из его убегавших товарищей, тот, увертываясь от живого снаряда, запищал и помчался еще быстрее. Два гоблина столкнулись лбами так, что послышался хруст сломанных костей. Они упали и уже не поднялись.

Единственный уцелевший гоблин тоже не успел скрыться. Высокая, мускулистая фигура вытянула вперед обе руки, скованные цепью, и накинула цепь на шею охваченного ужасом гоблина. Одним рывком, свидетельствующем об огромной силе, пленник цепью размозжил гоблину голову. Безжизненное тело упало на землю, как мешок.

Хума остановился примерно в двадцати футах от освобожденного им пленника. Кем бы он ни был, ростом он, по крайней мере на фут, превосходил Хуму – человека не маленького – и был почти вдвое шире его. Руки были по толщине такими Же, как ноги Хумы, а ноги казались такими сильными, что могли пронести их обладателя двадцать миль без устали.

Хума с любопытством смотрел на бывшего пленника, а тот, казалось, в свою очередь разглядывал рыцаря.

Голос пленника был низкий и гулкий:

– Примите мою благодарность, рыцарь Соламнии. Я обязан вам жизнью, это долг, который я никогда не смогу достойно оплатить, но я буду вам верным товарищем до конца своих дней.

Хума все еще не остыл после драки, но уже не волновался ни за себя, ни за пленника.

– Меня не за что благодарить. Любой на моем месте сделал бы то же самое. Великан зло усмехнулся:

– И они сделали бы?

Он повернулся к рыцарю лицом, и даже в тусклом свете было видно, что существо, которое Хума освободил, – не человек и не эльф. На голове у него росли рога, а верхняя часть тела и почти вся спина были покрыты густой шерстью. Гоблины неправильно назвали его быком. Да, это был бык, но с телом человека.

Минотавр!

А минотавр, выказывая свою доброжелательность, медленно приблизился к Хуме. Хотя Хума знал, что это враги один из самых для рыцарей свирепых, – он был заворожен этим существом. Мало кто здесь видел когда-либо минотавра. Родина минотавров была далеко отсюда – на восточном побережье Ансалона. Но хотя и завороженный, Хума на всякий случай крепко сжал свой меч.

Даже для столь крупного существа, как минотавр, голова его казалась чрезмерно большой. Темный густой мех покрывал макушку и часть спины, остальная часть тела бы покрыта тонким пушком. Глаза были очень похожи на глаза настоящего быка, но в них светился человеческий ум. Морда была короткой и широкой, а зубы выглядели более пригодными для того, чтобы рвать мясо, нежели жевать траву. Хума вспомнил некоторые рассказы об этих существах и невольно попятился назад.

Минотавр поднял свои длинные и ширококостные руки, как бы показывая цепь, связывающую их. Пальцы были намного более толстыми, чем у человека, но заканчивались острыми ногтями, а всетаки не когтями. В сравнении с лапищами минотавра руки самого Хумы выглядели руками годовалого младенца.

– В отличие от гоблинов, которым нужно раз в шесть превосходить противника по численности – иначе они и не рискнут напасть, – вы, как мне кажется, очень храбры, и вы умеете сражаться лучше, чем я. Уверен, что вы прекрасно владеете оружием.

– Пожалуй. – Хума старался не говорить лишнего. – Но что вы делаете здесь? Почему вы оказались пленником гоблинов? Я много раз слышал, что минотавры – союзники людоедов.

В темно-красном свете луны глаза бывшего узника, казалось, налились кровью.

– Вернее назвать нас их солдатами-невольниками, рыцарь Соламнии. Мы для наших сообщников не более чем рабы. Они удерживают наши земли и держат наших родственников как заложников, хотя называют это защитой наших семей. Поэтому мы служим им. Но наступит день, когда минотавры сами будут править своей страной! Мы ждем этого дня.

– Но всетаки почему вы оказались пленником? – Хума изо всех сил старался говорить без дрожи в голосе и придать своему лицу мужественное выражение.

Ведь минотавру ничего не стоит сломать рыцарю шею. Хума уже видел его в бою.

Человекобык опустил закованные в кандалы руки и рассмеялся:

– Я убил капитана людоедов. Ударом кулака. Хороший был удар. Череп капитана треснул, как пустой орех.

Даже не убить своего командира, просто ударить – одна только мысль об этом ужаснула Хуму. Он поднял забрало своего шлема и подошел к минотавру ближе.

– Вы убили своего командира?!

– А вы сочувствуете людоедам? Теперь уже ни одна жизнь не будет загублена этим капитаном. А он, надо отдать ему должное, преуспевал в этом. Многие погибли от его секиры, особенно беспомощные и слабые. Я увидел его над телом старой женщины и телами двух детей, может быть ее внуков. И сделал то, что считал правильным. Бесчестно убивать старых, немощных или совсем юных – так, по крайней мере, все в моем роду думают. Никто из наших не простил бы меня. Я думал, что таких же правил придерживаются рыцари Соламнии. Но возможно, я заблуждался.

Минотавр снова поднял вверх скованные цепью руки, а Хума быстро, на всякий случай, отбежал назад.

– Или убейте, или освободите меня от этих цепей. Скорее. В пищу, которую гоблины давали мне, был подмешан яд. Они отравили меня. На свободе я, наверное, найду траву, которая меня вылечит.

Действительно, минотавр слабел с каждой минутой. Хума колебался. Он никак не мог решить, что ему делать. Мог ли он полностью доверять этому странному существу? Минотавры, возможно, были благородной расой, но они служили богам зла. Так его всегда учили.

Меч в вытянутой руке Хумы дрожал. Человекобык терпеливо ждал, готовый умереть или получить свободу. Спокойствие и преданность, с которыми бывший пленник смотрел в лицо своего спасителя, заставили наконец Хуму решиться. Он медленно вложил меч в ножны.

– У кого из них ключи от цепей? Минотавр опустился на колени. Его грудь вздымалась, как у быка перед атакой.

– Если ключи вообще существуют, то они у того, которого я швырнул, как червяка. Я никогда не видел ключей. В них ведь не было надобности. Если они меня заковали, то зачем им было меня освобождать?

Уставший минотавр отдыхал, а Хума подошел к гоблину и осмотрел многочисленные карманы на его поясе. В них было много всякой всячины, в основном военные трофеи – они невольно вызывали отвращение, поскольку были сняты гоблином скорее всего с убитых. Были еще какие-то непонятные безделушки. Наконец в одном из карманов он нашел ключи. Глаза минотавра были закрыты, и Хума вдруг забеспокоился: не нанес ли ему во время боя один из гоблинов смертельную рану. Но, услышав звон ключей возле своего лица, великан открыл глаза.

– Благодарю вас, – сказал он, как только Хума освободил обе его руки. – Клянусь моими предками до десятого колена: не будет мне покоя, пока я не отплачу вам за все, сделанное для меня. Клянусь вам в этом.

– Просто я выполнил свой долг. Минотавр ухитрился совсем по-людски выразить на своем лице удивление.

– Просто выполнил свой долг?! И всетаки я постараюсь выполнить свою клятву. Я не дам повода сказать, что Кэз недостоин своих предков.

Хума некоторое время молчал, затем спросил:

– Вы можете идти? Или совсем слабы?

– Пожалуй, мне надо бы немного отдохнуть. – Кэз быстро осмотрелся вокруг: – У меня нет ни малейшего желания быть на виду. Я предпочел бы найти какое-нибудь укрытие.

– Почему?

Хума вообразить не мог, кого может опасаться столь мощный атлет, разве только дракона или другого существа подобных размеров.

Кэз медленно встал:

– Капитан был любимчиком военного министра. Боюсь, он послал сюда целую свору негодяев.

– Я вас не совсем понимаю.

Внимание минотавра неожиданно переключилось на брошенное оружие. Он увидел секиру, которую выронил первый противник Хумы, поднял и провел по лезвию пальцем:

– Хороша. Может пригодиться. Хума был другого мнения:

– Будем надеяться, что она нам не потребуется. Да и вряд ли она спасет кого-нибудь из нас.

В руках гоблина секира казалась огромной. Кэз держал ее в одной руке с легкостью, показывающей, что он привык обращаться с оружием много больших размеров.

– Куда вы держали путь?

– На север.

– В Кайр?

Хума медлил с ответом. Он знал, что многие рыцари, даже Беннет, никогда бы не освободили такое существо, как минотавр, от цепей. Они вели бы его под конвоем, закованного. И уж наверняка они не сказали бы минотавру, куда они его ведут. Если этот пленник окажется вдруг шпионом, то он погубит не только одного Хуму. Однако Кэз казался честным, бесхитростным.

Наконец Хума кивнул:

– Да, в Кайр. Надеюсь найти там своих товарищей.

Минотавр сунул секиру в чехол, который, как понял Хума, был предназначен именно для оружия. Одежда Кэза состояла из двух кусков, нижний напоминал юбку или, может быть, большие трусы.

– Думаю, сейчас неразумно идти в Кайр, но я не буду отговаривать вас.

– Почему неразумно?

На лице Кэза появилось подобие человеческой улыбки – улыбки предчувствия.

– Через Кайр проходит линия фронта. Мои сообщники, людоеды, сейчас, когда мы говорим с вами, должно быть, уже в Кайре.

Он усмехнулся, издав звук, похожий на фырканье быка.

– О, там сейчас идет замечательный бой! Мне бы так хотелось быть там!

Хуму удивила та радость, которую выразил его новый товарищ. Некоторые из рассказов о минотаврах были, очевидно, правдивыми.

Смутившись, Хума сковырнул засохшую кровь со своего меча. Он мельком взглянул на минотавра: тот, казалось, заметил внезапную перемену в лице рыцаря.

– Вы можете идти со мной или возвращаться к своим, Кэз, – сказал Хума. Как пожелаете. Ведь вы, конечно, знаете, что не найдете у рыцарей понимания. Они будут смотреть на вас косо, будут считать вас дезертиром.

Кэз не колебался ни секунды:

– Я догадываюсь о ваших чувствах, рыцарь Соламнии. Я очень хорошо понимаю, что мы – разные. Однако я хочу исполнить клятву, данную вам, и предпочитаю открыто смотреть в лицо вашим товарищам, чем вернуться к людоедам, где меня ждут пытки и казнь. Я не жду со стороны рыцарей снисходительного к себе отношения, но я буду с вами всегда и всюду.

В ночной тишине послышался слабый далекий вой. Хума решил поначалу, что это волк, но тут же усомнился. Для волков было слишком холодно и промозгло.

– Нам лучше уйти отсюда, – сказал Кэз. – Здесь неподходящее место для ночлега. Дух смерти обязательно приведет сюда кого-нибудь. Рыцарь, я предпочел бы отправиться в путь сейчас же.

Хума все еще смотрел назад, туда, откуда послышался вой. Он кивнул, обрадованный предложением Кэза:

– Да, пойдем сейчас же.

В знак дружбы он дотронулся до руки минотавра:

– Кэз, будем друзьями. Меня зовут Хума. Минотавр пожал протянутую руку так, что у рыцаря едва не затрещали кости.

– Хума. Мужественное имя. Имя воина.

Рыцарь быстро сложил вещи.

Кэз ошибался. Мужественный воин! Хума чувствовал: под доспехами его тело дрожит мелкой дрожью. Он попытался представить на своем месте Беннета, рыцаря решительного, рожденного быть командиром. Это еще больше расстроило его, так как он знал, что Беннету были чужды какие-либо сомнения.

Они покинули лагерь гоблинов, мельком взглянув на догорающий костер и трупы, и молча пошли на север. Позади снова послышался вой – слава богам, не ближе, чем в первый раз.

Глава 3

Оба странника понимали, что не в состоянии совершить длительный переход без передышки. Хума еще не оправился от сотрясения мозга, а Кэз был слаб, ведь в плену его кормили отравленной пищей.

– Все получилось так глупо! Они схватили меня спящего сном младенца и связали по рукам и ногам. Сопротивляться было бесполезно – два копья, приставленные к телу, тут же пригвоздили бы меня к земле. Тут даже гоблины не промахнулись бы!

Сказав это, Кэз рассмеялся, хотя Хума не увидел в его словах ничего смешного.

Они решили остановиться у небольшого холма, тот в случае чего послужил бы им защитой. К сожалению, место это было слишком похоже на первый лагерь гоблинов. Но все же здесь было надежнее, чем на открытой равнине.

Хума лишь молил богов, чтобы не уснуть до того часа, когда нужно будет разбудить Кэза на дежурство.

Выбрав место для ночлега, они поначалу некоторое время разговаривали – так они пытались бороться со сном. Хума рассказывал о рыцарстве, его организации, рыцарских законах. Минотавра особенно заинтересовали рассказы об идеалах чести и благородства.

Кэз в свою очередь рассказал много любопытного о своем народе. Минотавры были некогда искусными моряками, были свободолюбивы, но теперь ими повелевали людоеды. У них еще сохранились турниры благородства, но теперь и при проведении турниров людоеды стали диктовать свои правила. Людоеды возненавидели Кэза еще до убийства капитана. Порабощение своего народа Кэз считал худшей из всех возможных бед.

Выслушав рассказы Кэза, рыцарь обеспокоился. Он уже видел, каким свирепым может быть минотавр. Хума никогда не смог бы сломать шею противнику с такой ненавистью и радостью, как это сделал Кэз. Но каждому слову Кэза можно было вполне верить…

Мысли в мозгу Хумы мешались, он чувствовал себя очень усталым и, разбудив минотавра на дежурство, тотчас уснул.

Ночь прошла спокойно, так же как и утро. Они поели то, что было у Хумы. Из грязных сумок гоблинов они не взяли ничего, к тому же их еда могла быть отравленной.

День выдался ненастный. Порывами налетал холодный ветер, и Хума был рад, что надел под доспехи теплую толстую поддевку. Однако Кэза холодная погода, видимо, не беспокоила. Его сородичи были путешественниками, моряками, воинами; в их стране нередко бывало очень холодно. Минотавры ходили по пояс голыми, обувь не носили. Если бы Хума решился пойти босиком, ноги его тотчас были бы изодраны в кровь. Земля здесь была твердой, жесткой.

Около полудня Хума заметил вдали всадников. Они проехали стороной и вскоре скрылись из вида. Хума надеялся: это рыцари Соламнии;

он полагал, что колонна или часть ее где-то поблизости.

Кэз, напротив, был настроен скептически. Здесь можно встретить кого угодно, а отнюдь не одних только рыцарей.

– Да, это, без сомнения, люди. Но они, возможно, сторонники Такхизис. Вы никогда не видели Черную гвардию, отборные войска военного министра? Среди них, кажется, есть и ренегаты.

Минотавр употребил непонятное рыцарю слово.

– А кто такие ренегаты? – спросил Хума.

– Колдуны-недоучки, сошедшие с ума маги. Все они были в ордене магов, но вышли из него. Не все они злы. Говорят, что один из них противостоит даже самой Владычице Тьмы, так что она одно время не надеялась на победу в войне и стала остерегаться своей собственной Черной мантии.

Магия…

Хума знал о ней больше, чем многие из его товарищей. Магией еще в юности увлекся его лучший, единственный друг – Магиус. Однажды, как раз в то время Хума решил стать рыцарем – мать считала, что это его призвание, – Магиус сказал Хуме, что через несколько, дней он станет великим и могущественным волшебником.

Воспоминание о Магиусе потянуло за собой вереницу мыслей о годах молодости, когда он узнал много горестей и несправедливостей, тем не менее он с нежностью в сердце вспомнил это время.

Он не видел Магиуса уже несколько лет – с тех пор как его друг закончил учебу и уединился для проведения опытов; это уединение должно было решить: будет он магом или нет. А Хума тогда же подал просьбу о вступлении в орден рыцарей Соламнии.

Да, воспоминания разбередили душу Хумы…

Они пошли дальше. Кэз все время озирался, чувствовалось – он плохо знаком с этой местностью. Наконец он повернулся к Хуме и спросил:

– Все земли людей похожи на эту?

– А вы никогда не видели землю людей?

– Я видел только самую плохую землю. Какие еще земли могли выделить нам людоеды, кроме самых плохих? Нас они тиранят сильнее, чем гоблины. Они не доверяют ни нам, ни гоблинам, но знают, что гоблинов они могут заставить слушаться, а мы – народ непокорный.

Хума понимающе кивнул. Помолчав, он сказал:

– Есть еще земли, не тронутые войной, но их становится все меньше и меньше. Там, где был мой дом, теперь пустая земля вроде этой.

Сказанное пробудило в душе Хумы новые горькие воспоминания. Он заставил себя думать только о предстоящем пути. Что же, прошлое оно и есть прошлое, оно осталось позади.

Минотавр наклонил голову вперед:

– Вижу повозки.

Рыцарь быстро поднял голову. Им навстречу ехали люди, более трех дюжин. «Оставшиеся в живых жители какой-нибудь деревни», – подумал Хума. Беженцы сидели в двух разбитых повозках, их везли совершенно измученные лошади. Управлявшие лошадьми мужчины выглядели не лучше животных. В повозках были женщины и дети. Беженцы, когда они подъехали ближе, во все глаза стали пялиться на минотавра. Что можно было сейчас прочесть в глазах людей – это Кэза совершенно не беспокоило.

– Нам надо быть осторожными, Кэз.

– Разве они чем-нибудь нам угрожают? Не беспокойтесь. В таком случае я с ними мигом расправлюсь.

Кэз начал доставать секиру, но Хума тотчас схватил его за руку.

– Нет! – прошептал он. – Не убивай их.

Рыцарь, действующий в бою решительно, сейчас был полон сомнений. Минотавр сомнений не знал. Кэз просто видел сейчас угрозу. Людей было более чем достаточно, чтобы одолеть его, значит, он должен напасть первым. Победить или умереть. Иного не дано. Хума задумался. Он не хотел поссориться с Кэзом, но он также не мог позволить минотавру напасть на беженцев.

Хотя Кэз опустил руку, выглядел он воинственно. Беженцы видели только монстра, и тот угрожал им. Они вспомнили свои разрушенные дома, убитых друзей и родственников. Чувство злобы нарастало и нарастало.

И сейчас минотавр, олицетворявший все зло, все их страдания, стоял на их пути.

Шумная толпа мужчин и женщин, шаркая ногами, рванулась вперед. Толпа бедных, испуганных людей, охваченная паническим страхом. Они знали лишь одно – успеть, прежде чем погибнуть, вступить в бои. Умереть, сражаясь.

Хума ужаснулся, увидев бегущих к ним людей, похожих на живых мертвецов. Вместо настоящего оружия они сжимали в руках вилы, ножи, веревки, всякую домашнюю утварь. Кэз стоял словно вросший в землю. Он бросил на Хуму быстрый взгляд:

– Если они сделают еще несколько шагов, я буду драться независимо от того, что вы мне скажете. Я не буду стоять и ждать, пока меня растерзают.

Минотавр рассвирепел, глаза его налились кровью. Еще миг, и он начнет бой. Хума рванулся вперед, навстречу толпе, с поднятым мечом:

– Стойте! Он не причинит вам зла! Он сделал это от отчаяния; результат оказался таким, какого Хума опасался. Толпа остановилась, но только для того, чтобы подумать, что делать с вставшем на их пути рыцарем.

– Уйди с дороги! – крикнул ему седой старик.

Один его глаз был закрыт повязкой, а красное пятно на ней говорило о недавнем ранении. Кожа на его лице растрескалась, жидкие волосы прилипли к голове.

– Мы убьем его! Он должен заплатить за все!

– Он ничего плохого вам не сделал! Женщина чуть постарше Хумы, очевидно некогда очень красивая, плюнула ему в лицо:

– Он – один из них! Пусть не он убивал моих детей! Но если он не делал этого здесь, то сделал это где-то в другом месте!

Бесполезно было пытаться что-то объяснить. Люди не стали бы слушать Хуму, но, даже если бы и выслушали, это ничего бы не изменило в их намерениях. Кэз для них был сейчас олицетворением всех их несчастий.

В отчаянии Хума размахивал мечом. По толпе пронесся ропот, люди отступили назад. Но вскоре они решили: этот рыцарь Соламнии изменил своему народу – и снова ринулись вперед. Теперь они хотели убить Хуму. Он услышал, как минотавр позади него вынимает секиру.

– Не бойтесь, Хума. Мы перебьем их в два счета.

В этих словах была угроза. И была истина.

Но даже вид разъяренного минотавра, сжимающего огромную боевую секиру, не остановил людей. Тонкие, костлявые руки в рваных лохмотьях взметнулись вверх. Некоторые из людей были совсем безоружными. Хума отступил назад.

Мог ли он на самом деле убить этих людей? И защитить того, кого несколько дней тому назад он сам считал врагом? Ни один рыцарь не сделал бы этого. И Хума это знал. Однако не мог же он оставить Кэза на растерзание толпы.

– Кэз, беги!

– Тогда они убьют вас, Хума. За то, что вы защитили меня. Я остаюсь, и мы принимаем бой.

Что было делать Хуме? Или он уходит в сторону и предает минотавра, или остается с минотавром и предает тех, кого его меч обязан защищать.

Меч в руке Хумы дрожал.

Вдруг пронесся сильный порыв ветра. Толпа замерла, все взглянули вверх. Хума слышал: Кэз позади него размахивает секирой и выкрикивает проклятия.

– Дракон!

Пыль запорошила рыцарю глаза. Он слышал хлопанье крыльев, – по-видимому, дракон собирался опуститься на землю. Хума подумал: драконы, черные или, может быть, красные, прилетели уничтожить людей. Меч его был непригодным для боя с драконами.

Еще до того, как пыль осела, Кэз напал на дракона – красного или черного, для него это было не важно. В любом случае он не надеялся победить. Он только надеялся, что успеет хотя бы ранить чудовище, прежде чем тот убьет его. Минотавр бросился на дракона с воинственным криком, размахивая секирой.

Пыль осела, теперь Хума увидел Кэза и дракона. Рыцарь поднял руку и закричал, хотя понимал, что уже слишком поздно:

– Кэз, не смей!

Выглядел минотавр поистине впечатляюще. Недаром говорили, что секира в руках минотавра способна рассечь пополам даже булыжник. Нанеси Кэз удар, вполне возможно, что дракон был бы повержен. Но Кэз внезапно остановился на полувзмахе, и так как бежал он очень быстро, то по инерции упал головой к ногам дракона.

Дракон несколько мгновений смотрел на упавшего минотавра, а потом стал внимательно рассматривать рыцаря. Хума ответил крылатому великану тоже пристальным взглядом.

Для него, для рыцаря, драконы Света были не в диковинку. Они служили в качестве охранников и посыльных, но, правда, видеть их вблизи ему не приходилось.

Этот дракон был высоким и стройным. Все тело его переливалось серебристым блеском, глаза светились, как два солнца. Хума понял: это самка, хотя объяснить почему – он бы не смог. Пасть была длиннее, чем рука Хумы, а зубы такие острые, что дракон мог за один раз откусить рыцарю голову. Морда длинная, сужающаяся к пасти. Голос дракона, грудной и мелодичный, заставил забыть о его недавнем шумном прилете.

– Рыцарь Соламнии, что вы делаете здесь? Все ваши друзья далеко отсюда. А вы, что вы нашли общего с этим ничтожеством?! И не беспокойтесь, минотавр никуда не денется, пока мощь моей воли удерживает его.

Хума опустил меч.

Люди, хотя опасность им не угрожала, не поднимались с земли.

– С вами все в порядке, рыцарь Соламнии? Вопрос, как ни странно, прозвучал вполне естественно. Серебристая драконесса проявила о

Хуме неподдельную заботу.

– Пожалуйста, – взволнованно произнес Хума, – не причиняйте минотавру зла! Он совсем не такой, как вы думаете.

Светящиеся глаза драконессы, казалось, изучали Хуму. Она была очень любопытна.

– Почему вы беспокоитесь за жизнь этого существа? Вы хотите добиться от него каких-нибудь сведений? Я могу без особых усилий заставить его говорить.

Драконесса ждала ответа с терпением тех, для кого время измеряется не минутами, а веками.

– Он – мой товарищ. Он сам освободился от власти Владычицы Тьмы.

Если бы кто-нибудь сказал Хуме, что морда дракона способна выразить поистине человеческое изумление, он бы рассмеялся в ответ. Но он собственными глазами видел сейчас, что драконесса изумлена, как человек. Как женщина.

Хума молчал, пока драконесса переваривала услышанное.

– Но минотавр напал на меня. Он намеревался меня убить. Как я могу верить вам, рыцарь?

Хума был краток:

– Вы должны поверить мне на слово. Я не могу сейчас привести никаких доказательств.

В ответ драконесса только рассмеялась. Даже драконья улыбка наводит ужас. Государь Освал однажды сказал, что улыбка дракона похожа на улыбку лисы, которая намеревается съесть петуха.

– Прошу прощения, рыцарь Соламнии. Я не имела в виду, что не верю вам на слово. Но вы должны согласиться, что не каждый день встретишь минотавра, сражающегося плечо к плечу с рыцарем.

– Но никакого сражения не было.

– А почему так воинственны эти люди? Хума даже не обернулся к толпе. Он еще беспокоился, что будет с минотавром.

– Их страх и злоба мне понятны. Они много страдали. Я не держу зла на них.

Она поблагодарила его за ответ волнистым изгибом своей узкой шеи и сказала, обращаясь к беженцам:

– Вы сбились с пути. Поворачивайте на юго-запад. Там вас встретят священники богини' Мишакаль, они позаботятся о раненых и накормят вас. Скажите о людях Мишакаль всем, кого встретите по дороге.

Беженцы молчали, молчал и Хума. Драконесса сначала смотрела, как беженцы собираются в путь, потом перевела взгляд вниз – на лежащего рядом Кэза:

– Если я освобожу этого типа, ответственность за него ляжет на ваши плечи, рыцарь. Мне не понравилось, что он напал на меня.

Хума был в нерешительности.

– Конечно я не могу сказать, как он поступит, когда вы освободите его. Он очень вспыльчив.

– Это свойственно всем минотаврам. Если бы они не убивали друг друга на турнирах силы и доблести, то Ансалон уже давно был бы завоеван ими.

Она вздохнула. Это заставило Хуму закрыть глаза, так как лицо ему обдала струя горячего воздуха.

– Хорошо, я освобождаю его.

После этих слов минотавр мгновенно ожил. Он не стал вновь нападать на драконессу, а, держа наготове секиру, отошел подальше от дракона и рыцаря. На драконессу он смотрел враждебно. Она ответила взглядом, выражающим что-то похожее на презрение.

– Вы все слышали?

Ответа не последовало, но вид Кэза убедил Хуму, что тот слышал все очень хорошо. Наконец минотавр сказал:

– Да, я слышал. Но не знаю, могу ли я вам верить.

– Я могла бы в одно мгновенье с легкостью убить вас, минотавр.

Как бы в доказательство своих слов серебристая драконесса подняла свою лапу. О да! Такой лапищей можно было бы убить кого угодно!

Кэз подошел к Хуме:

– Вы спасли мне жизнь в прошлый раз, рыцарь Хума. Кажется, вы сделали это и во второй раз. – И минотавр пожал ему руку. – Мне никогда не удастся в полной мере возместить вам свой долг.

Хума нахмурился. Опять долг!

– Мне ничего от вас не надо, кроме того, чтобы вы стали менее воинственным. Да опустите же, наконец, секиру!

Минотавр выпрямился, кинул взгляд на стоящую рядом с Хумой драконессу и неохотно спрятал секиру в чехол.

– Я не хочу и не могу вернуться назад к людоедам. Что же будет со мной?

Драконесса фыркнула, выпустив из ноздрей клубы пара:

– Ваша судьба меня не интересует. Решать должен рыцарь Хума.

– Я?

– Вы только что высказали замечательную мысль. О, если бы все народы на земле стали менее воинственными!

В словах драконессы не чувствовалось ни малейшей иронии. Хуме было необыкновенно приятно услышать лестный комплимент от такой особы, как серебристая драконесса. Он вдруг вспомнил, о чем он недавно думал, и повернулся к минотавру:

– Мы должны присоединиться к рыцарской колонне. Если вы действительно хотите доказать всем, что вы не враг, то вам следует рассказать рыцарям, что вы знаете о планах людоедов, и тогда они будут верить вам. – Хума сделал паузу и продолжил: Не правда ли, вы знаете кое-что полезное для рыцарей?

Кэз долго не отвечал, наконец сказал:

– Я знаю больше, чем мне следовало бы знать. Если вы сможете убедить их не трогать меня, я сделаю так, как вы говорите. Может быть, та помощь, которую я окажу вам, приблизит день, когда мой народ снова станет свободным.

– А сейчас вы должны отдать мне секиру. Минотавр огласил окрестности неистовым ревом:

– Но я не могу идти невооруженным! Это значило бы унизить меня! Мы, минотавры, так никогда не поступаем!

Хума вспылил:

– Вы не среди своих! Вы на нашей земле! Если вы будете вооружены, не останется ни малейшей надежды, что вас пощадят. Самое меньшее – вы снова окажетесь пленником. Но почти наверняка вас убьют.

Драконесса светящимися глазами взглянула на минотавра:

– Рыцарь совершенно прав. И вам надо бы послушаться его.

Кэз фыркнул, огрызаясь, перечислил имена шести или семи своих прославленных предков, но в конце концов согласился отдать Хуме оружие.

Серебристая драконесса расправила свои огромные крылья. Она была великолепна. Мощь и красота слились в ней воедино. Хуме приходилось видеть в Вингаардской Башне драконов на гобеленах и картинах. Они не шли ни в какое сравнение с этой величественной красавицей.

– Я летела к родственникам в северном Эрготе, когда заметила вас. Происходящее здесь, на земле, меня сильно заинтересовало, вот я и спустилась, – сказала она. – Мне не придется сильно изменять маршрут, если вы захотите, чтобы я доставила вас к рыцарям.

Мысль о полете на спине одного из легендарных драконов переполнила Хуму радостью. Он знал: некоторым рыцарям приходилось воевать верхом на драконах и разговаривать с ними, но сам Хума никогда прежде не удостаивался такой чести.

– Как мы сможем удержаться на вас?

– Если я полечу медленно – вы легко удержитесь с помощью рук и ног. Прежде на мне никто не летал, вы – первые. Садитесь на меня, и скоро вы будете среди своих.

Она опустила голову так, чтобы она была на уровне головы Хумы.

Он, Хума, полетит!

Магиус однажды сказал: желание совершить полет в облаках – это одна из главных причин, побудивших его вступить в орден магов. Хума сел верхом на длинную волнистую шею и не мог удержаться, чтобы не улыбнуться драконессе, смотревшей на него. Он чувствовал, что она прекрасно поняла его состояние. Слегка покраснев, Хума подал руку Кэзу. Минотавр уставился на протянутую руку и на спину дракона. И отрицательно затряс головой.

– Мой народ – земные существа и покорители морей. Мы не птицы.

– Это совершенно безопасно, – послышался голос драконессы, по-видимому обиженной словами минотавра, – даже ребенку не было бы страшно.

– Ребенок может быть глупым. Я – нет.

– Не бойся, Кэз.

Слова эти, как и предполагал Хума, больно укололи минотавра. Если простой человек может летать, значит может летать и минотавр. Разъяренно фыркнув, он забрался на дракона. Сел позади рыцаря, у самых плеч драконессы, и молчал, напрягшись. Только крепко сжимал шею дракона руками и ногами.

– Готовы?

Хума посмотрел назад, на Кэза, – тот глядел, ничего вокруг себя не видя.

– Я думаю, все обойдется наилучшим образом, – сказал Хума.

Его сердце колотилось, и сейчас он ощущал себя скорее малым ребенком, чем рыцарем Соламнии.

– Мы будем лететь высоко?

Серебристая драконесса засмеялась глубоким, гортанным смехом.

– Не так высоко, как вам хотелось бы, но, я думаю, вы не будете разочарованы.

Она кинула насмешливый взгляд на минотавра и замахала крыльями. Хума, восхищенный, смотрел, как земля проваливается вниз. За несколько секунд серебристая драконесса взмыла в небо. Рыцарь, чтобы защитить лицо от ветра, опустил забрало. Минотавр продолжал цепко держаться за шею драконессы, боясь за свою драгоценную жизнь. Когда драконесса перестала подниматься ввысь и полетела горизонтально над землей, Хума поднял забрало и наклонился ближе, насколько было возможно, к голове дракона.

– Это – восхитительно! – вырвалось у него.

– Если вы воспринимаете мир так же, как и я, – крикнула она в ответ, – вам следовало бы самому стать драконом.

Она не стала пояснять своих слов, и Хума не стал ни о чем спрашивать. Сейчас война, рыцарство, все дела и все недавние невзгоды исчезли для него.

Хума устроился поудобнее. Он наслаждался полетом.

Глава 4

Намечалась быстрая и сокрушительная военная операция. Владычица Тьмы, Королева Драконов Такхизис объединила детей, рабов, воинов, колдунов и магов в одну гигантскую армию и двинула эту армию вперед. Ее главными врагами были сейчас рыцари Соламнии. Такими же врагами в прежние времена были для нее эльфы. Теперь же эльфы утратили свое былое могущество. Они жили отъединившись от всего остального мира. Их можно было оставить без внимания, не принимать в расчет; надо было уничтожить рыцарей Соламнии.

В рыцарских орденах соблюдалась строгая дисциплина, они были прекрасно организованы – этого явно не хватало сторонникам Владычицы Тьмы. Рыцари посвятили свои жизни служению ее врагу – Паладайну.

Идея создания рыцарства приписывалась самому Паладайну. В давние времена Винас Соламн, военачальник Эргота, восставший против своего тирана-императора, ввел в армии присягу и стал требовать неукоснительного соблюдения устава. На острове Санкрист, расположенном вблизи западного побережья Ансалона, в небольшой рощице ему назначил встречу бог Паладайн. Вместе со своими сыновьями-близнецами – богами Кириолисом и Хаббакуком – Паладайн благословил Винаса Соламна на создание могущественной силы добра.

Хаббакук основал орден Короны, где высшим достоинством провозглашалась верность. Все рыцари, вступившие в этот орден, должны были учиться действовать сообща, помогать своим товарищам, быть верными присяге.

Кириолис, бог справедливой войны, создал орден Меча. В него могли вступить лишь рыцари, уже отличившиеся в ордене Короны. Благородство, честь – это считалось главными достоинствами в ордене Кириолиса. Никто не имел права браться за оружие в гневе или из зависти.

Наконец, орден Розы основал сам Паладайн. Это был уже элитный орден, объединявший рыцарей, беззаветно преданных делу Паладайна. Благоразумие и справедливость определяли все их поступки.

Великий Магистр, руководивший всем рыцарством, избирался из рядов самих рыцарей.

После смерти Винаса Соламна орден Розы стал королевским орденом. Рыцарями становились лишь те, кто принадлежал к дворянскому сословию, но в орден Розы могли вступить только рыцари «чистейшей» крови. Это условие никогда не нарушалось, хотя оно и противоречило намерениям Паладайна.

…Сейчас война зашла в тупик. Люди, драконы, людоеды, гоблины – все погибали в этой войне; трупы разлагались, вспыхнули эпидемии.

– Я не думала… – голос серебристой драконессы прервался.

Хума раньше и не представлял себе, какие разрушения принесла с собой война. Теперь он видел это собственными глазами. Целые рощи великолепных реликтовых деревьев уничтожены либо драконами, либо колдунами… Земля истоптана бесчисленным множеством ног. Поля усеяны трупами рыцарей и людоедов. Хуме показалось: людоедов – больше. Возможно, он выдавал желаемое за действительное.

Лицо Хумы побледнело. Чтобы не видеть разбросанные повсюду трупы, он закрыл глаза. Это помогло ему успокоиться.

– Бессмысленная война, – кричал ему в ухо Кэз.

Минотавр забыл о своем страхе и внимательно рассматривал поле битвы.

– Кринас все грабит и грабит, а рыцари только понемногу отвоевывают свое. Никому от этого никакой пользы.

Услышав слова минотавра, Хума задумался. Кэз не мог понять Хуму, для рыцаря битва являлась как бы страницей учебника военного искусства. Даже идя в бой, он размышлял о стратегии и тактике. Даже тогда, когда он взмахивал мечом.

Серебристая драконесса повернула к ним свою голову:

– Наверное, ни к чему опускаться на землю. Кайр, кажется, не нужен теперь ни нам, ни нашим противникам. Эти поля не накормят уже никого.

Хума оживился:

– Тогда у нас есть надежда победить. Людоедам, должно быть, приходится туго с продовольствием. А у рыцарей дела с питанием обстоят лучше.

– Но они уступают людоедам в силе, – вставил словечко минотавр.

Они смотрели вниз на опустошенные поля, и никто из них не сумел заметить вовремя большие темные фигуры, что летели к ним.

Первым увидел их Кэз. Хума повернул голову и внимательно посмотрел на них.

– Драконы! – закричал рыцарь серебристой драконессе. – Их не менее шести.

Драконы приблизились, и Хума смог отчетливо различить их цвет. «Черный дракон командует красными?» Вглядевшись пристальней, Хума понял: да, так оно и было.

Громадный черный дракон, как и все остальные драконы, летел со всадником на спине.

– Я не смогу биться сразу со всеми, – сказала серебристая драконесса. – Прыгайте, когда земля будет достаточно близко. Я попытаюсь обмануть их.

Теперь серебристая драконесса летела почти касаясь верхушек деревьев – она высматривала удобное для приземления место, но времени было в обрез: громадные чудовища могли их вот-вот настигнуть.

– Будете прыгать по моей команде! Готовы?

– Я не привык убегать с поля боя даже в облаках! Это меня бесит. Можем ли мы, Хума, как-то помочь драконессе?

Хума не мог смотреть в лицо минотавру прямо.

– Нет. Будем прыгать.

– Как прикажете.

Они пролетели над разрушенным крестьянским домом – стены его обвалились. За домом было пустое поле.

– Я опускаюсь! Готовьтесь!

Она летела над полем медленно и низко.

– Прыгайте!

Кэз прыгнул первым. Он не устоял на ногах и грудью ударился о землю. Грудь его словно пронзило стрелой.

Когда драконесса снизилась во второй раз, ее когти царапнули землю. Хума приготовился было прыгать, но в последнюю секунду заколебался.

– Ну что же вы? – крикнула серебристая драконесса Хуме; шестеро драконов были уже совсем близко.

– Вы не сможете драться с ними одна!

– Не делайте глупостей!

– Я не стану прыгать. Слишком поздно… – крикнул он в ответ.

На каждом из драконов восседала высокая фигура, облаченная в доспехи из черного эбенового дерева. Их лица были закрыты шлемами. Были ли они людьми, людоедами или кем-то еще, этого Хума не знал.

Всадник громадного черного дракона, великан, по сравнению с которым Хума выглядел карликом, жестами подал команду другим. Красные драконы, по его команде, отстали, они были пока наблюдателями.

Черный дракон пронзительно закричал всадник яростно гнал его в бой. И вот черный дракон и серебристая драконесса стали с ревом приближаться друг к другу. В ход были пущены лапы. В предплечье серебристой драконессы вонзился коготь черного чудовища. Она в свою очередь успела зацепить когтями грудь черного дракона. Всадник черного дракона замахнулся двуострой секирой. Хума сумел уклониться. Когда оба дракона сцепились воедино, Хума смог нанести ответный удар.

Другие всадники пока не решались вступить в сражение. А их драконы сердито ревели, рвались в бой.

Серебристая драконесса вцепилась когтями в крыло черного, и тот завопил от боли. Его всадника швырнуло в сторону, и он открылся для удара. Рыцарь тотчас воспользовался оплошностью врага – удар Хумы пришелся ему чуть ниже плеча. Хума со всей силой рассек тонкий доспех всадника. Тот вскрикнул и рухнул на спину. Он не успел отдать своим соратникам приказ об атаке. Дергаясь, черный дракон понесся прочь от серебристой драконессы.

Хума приготовился к новой атаке, но странно: она не последовала. Красные драконы образовали защитное кольцо вокруг черного дракона и его тяжелораненого наездника, затем все шестеро они повернули туда, откуда только что прилетели.

Рыцарь и серебристая драконесса недоумевали. Хума перевел дух. Серебристая драконесса тоже вздохнула спокойно. Ее раны еще кровоточили, Хума хотел спросить, насколько серьезно она пострадала. Но тут она сама повернула голову, чтобы взглянуть на него. В ее взгляде чувствовалось искреннее беспокойство за рыцаря.

– Вы ранены?

– Нет. Вам требуется помощь? Ведь вы ранены…

«Но как лечат драконов?» – подумал Хума.

– Я не знаю, смогу ли вам помочь, но попытаюсь.

Она покачала своей светящейся головой:

– Я могу излечиться сама. Мне нужен лишь отдых. Что меня беспокоит больше всего, так это странное поведение драконов. Это ведь было не просто бегство с поля боя! Мне кажется, что здесь скрыт какой-то тайный умысел.

Хума согласился:

– Нам надо подобрать Кэза и поспешить к государю Освалу. Надо рассказать ему обо всем.

Серебристая драконесса повернула голову и увидела нечто, сделавшее ее улыбку язвительной. Она сказала:

– Кажется, к нам снова пожаловали посетители. Думаю, они не обрадуются, увидев минотавра в своих краях.

И тут Хума тоже увидел людей. Несомненно, это рыцари Соламнии. Кажется, их было более двадцати. Судя по цвету одежды – это отряд дозорных.

Серебристая драконесса права: рыцари могут взять в плен Кэза, даже если бой будет для них кровопролитным. Кэз, лежавший в полуразрушенной крестьянской повозке и не подозревавший о всадниках, приближавшихся к нему, встал, чтобы приветственно помахать рукой рыцарю и серебристой драконессе.

Даже если всадники еще не увидели минотавра, дракона они вот-вот увидят…

Вдруг один рыцарь заметил существо с головой быка и криками предупредил остальных. Мгновенно отряд ринулся в атаку. Минотавр издал оглушительный рев и несколько мгновений стоял набычившись. Затем поднял высоко вверх боевую секиру, которую Хума во время полета отдал ему, и снова замер, приготовившись к бою. Мечи рыцарей были подняты, копья нацелены.

Хума сумел придумать, как надо действовать, и кратко рассказал о своем плане серебристой драконессе.

Наступающие рыцари подняли удивленные лица вверх, и их ряды смешались – рыцари забыли обо всем, они видели только прекрасную серебристую драконессу. Она опустилась позади Кэза и схватила его за плечи. Минотавр издал испуганный крик и выронил секиру; огромные когти крепко сжали ему плечи и оторвали его ноги от земли.

Рыцари натянули поводья, отчаянно пытаясь удержать на месте коней, и радостно закричали. Они считали: мародерствующему минотавру пришел конец. Кэз разразился потоком брани, от которой покраснел бы даже матерый разбойник, но в лапах серебристой драконессы минотавр был совершенно беспомощен. Когда они отлетели в сторону, она бережно поставила минотавра на землю и опустилась поблизости. Хума соскочил с ее спины и подбежал к Кэзу. Рыцарь понимал: о, если бы не клятва минотавра служить ему, тот тотчас бы набросился на него. В глубоко посаженных глазах минотавра сверкал огонь ярости, и он не переставая сердито фыркал.

– Не сопротивляйтесь рыцарям! – приказал Хума.

– Они же убьют меня! Позвольте мне биться насмерть, а не стоять беспомощно, подобно слабому безмозглому гному.

Очень спокойно, сдерживая раздражение, Хума повторил:

– Я сказал: никакого сопротивления!

Минотавр резко фыркнул и, казалось, покорился. Преданно уставился на Хуму:

– Как хотите. Я буду слушаться вас, ведь вы дважды спасли мне жизнь.

– Сколько же можно об этом!

Хума вздохнул и повернулся; он увидел: к ним нерешительно подъезжают рыцари. Командир отряда, который, кажется, был единственным, на кого вид огромного дракона никак не подействовал, приказал всем остановиться и затем выехал вперед один.

– Кажется, Беннет напрасно посчитал вас, Хума, погибшим.

И тут Хума узнал своего командира.

– Ренард!

Тот поднял забрало шлема.

Лицо Ренарда было мертвенно-бледным, и, когда он говорил, казалось, ни один мускул на его лице не дрожит. Он мог бы быть очень красивым, если бы его красота не исчезла еще в юности, когда он чуть не умер от чумы. Лицо у него было худое, изборожденное морщинами, и некоторые из его недругов зло шутили, что Ренард и на самом деле умер от чумы, но просто никогда не смог понять этого. Такие остроты все же всегда говорились только заглазно. Мало кто из рыцарей мог состязаться с Ренардом в отваге.

Хума был рад видеть своего командира. Тот встал на сторону Хумы с самого начала, когда он пришел в Вингаард подать просьбу о вступлении в рыцарство. Ренард высказался за то, чтобы Хуму приняли в орден, хотя многие были против: ведь только со слов юноши следовало, что его отец был рыцарем, а никаких бумаг Хума представить им не мог.

Рыцари перестали благоговейно смотреть на драконессу, теперь все смотрели на Кэза. По рыцарским рядам пронесся громкий шепот: мол, что делает здесь такое странное существо, как минотавр.

Ренард кивнул одному из всадников:

– Свяжите минотавра. Я уверен, что и государю Освалу будет интересно узнать, что он делает здесь?

Кэз, подняв кулаки, отступил назад:

– Только попробуй! Первый, кто дотронется до меня, уже никогда не сможет сделать этого снова!

Один из рыцарей вытащил меч:

– Наглый бык! Тебе уже не долго осталось жить!

– Командир! – Хума подошел к Ренарду. – Он нам не враг. Он бежал от людоедов. А потом его захватили в плен гоблины, и я его освободил. Он рассказал мне, что убил людоеда, чтобы спасти людей.

Рыцари усмехнулись, услышав эти слова. Хума почувствовал: к лицу прилила кровь.

Кэз рассерженно фыркнул. Обидеть Хуму это значит обидеть и его!

– Разве такое поведение достойно рыцарей Соламнии?! Так они относятся к своему товарищу?! Должно быть, я ошибался, когда верил, что рыцари столь же благородны, как и мои сородичи.

Рыцарь, вынувший меч, направил своего коня на Кэза:

– Я отрежу тебе голову, минотавр!

– Нет, вы не сделаете этого, рыцарь Конрад! – спокойно сказал Ренард.

А Конрад, рассвирепев, стал спорить с Ренардом, но, как и всегда, тот оставался невозмутим и непоколебим. Только сверкнули холодные, как лед, голубые глаза.

– Ни один из вас не может сказать, что Хума когда-либо солгал, – продолжал Ренард. – Ни один. И вы к тому же никогда не должны забывать, что вы – рыцари.

Воины молчали, но было видно: им не доставили удовольствия слова командира, он отчитал их как малых детей. Хума знал: Ренарда это мало беспокоит.

Ренард думал, как поступить дальше. Наконец он сказал Хуме:

– За минотавра будете отвечать вы, Хума. Я знаю о минотаврах больше, чем остальные. Если ваш минотавр пообещает идти вместе с нами мирно, то я не стану связывать его.

Хума посмотрел на Кэза, а тот внимательно вглядывался в лица рыцарей и особенно в лицо командира.

После долгого раздумья минотавр громко сказал:

– Я обещаю вам, что буду идти мирно и слушаться каждого слова Хумы.

В последних словах прозвучал укор рыцарям, проявившим недоверие к своему товарищу.

Рыцари переглянулись. Им не очень-то понравилось, что могучий минотавр не будет связан. Серебристая драконесса наблюдала за происходящим с легкой улыбкой. Лицо Ренарда оставалось невозмутимым, но Хума почувствовал: слова Кэза его позабавили.

Командир дружески ткнул Хуму в спину пальцем:

– У нас есть несколько лишних лошадей, мы нашли их поблизости, в километре отсюда. Один конь высокий, он, думаю, достаточно силен, чтобы нести минотавра. Выбирайте лошадей и подъезжайте оба ко мне. Нам нужно многое обсудить, и у вас, рыцарь Хума, есть, как мне кажется, весьма важное для меня сообщение.

Рыцари расступились, пропуская Хуму и Кэза. Свободных лошадей было пять – четыре боевых коня и одна ломовая лошадь, вероятно брошенная хозяином. Эта лошадь и два других коня были явно не пригодны для верховой езды, и их взяли с собой скорее всего из-за мяса. Самый высокий конь и, пожалуй, единственный из всех, способный выдержать такого массивного седока, как минотавр, оказался норовистым, но все же не настолько, чтобы Кэз с ним не справился. Хума выбрал серебристо-серого коня. Он сразу же приглянулся рыцарю.

Сев на коней, они тотчас подъехали к Ренарду.

Хума осмотрелся вокруг:

– Еще недавно эта земля была цветущей. Что здесь происходило?

Голос Ренарда звучал бесстрастно, но от его слов леденела кровь в жилах.

– То, что на войне, Хума, обычно и случается. Колдуны ведут между собой бои и взрывают все подряд, оставляя груды вывороченной земли и воронки. Драконы сжигают либо сжирают все, что еще осталось зеленого и плодоносного. И когда вступают в бой войска, не остается почти ничего, ради чего стоило бы сражаться.

Колдуны вызывали у Ренарда особую неприязнь. Никто не знал почему. Хума никогда не заговаривал при нем о Магиусе, он не хотел потерять дружбу Ренарда.

– Мы проиграли?

– Сейчас война зашла в тупик. Бои передвинулись к северу, а нас послали удостовериться, что отступление войск Владычицы Тьмы не ловушка для нас. Мы как раз возвращались к своим, когда увидели вас.

Серебристая драконесса, молчавшая все это время, наконец вмешалась в разговор:

– А вы не видели всадников на драконах?

– Вы сказали «на драконах»? – Ренард поднял голову вверх, остальные рыцари насторожились.

– Всадников было шесть. Все в черном и на красных драконах, а командир был на громадном черном драконе. Они, кажется, что-то высматривали на земле. Я не хотела с ними драться, но ваш товарищ, рыцарь Хума, отказался спрыгнуть с меня. Он настоял, чтобы мы приняли бон.

Так как лица рыцарей были закрыты забралами, Хума не мог видеть выражения их лиц, но, кажется, некоторые одобряюще кивнули головой, а кто-то, пожалуй, усомнился, надо ли было вступать в бой.

Ренард озабоченно переспросил:

– Громадный черный, вы сказали?

– Громадный. Хотя и очень молодой. Его всадник решил драться с нами один на один. Мы приняли бой, и тогда случилось нечто странное. Хума серьезно ранил всадника, и черный дракон был вынужден уйти с поля боя. Остальные драконы сражаться с нами не стали. А ведь они бы запросто растерзали нас на куски, если бы все сразу напали на нас. Я не могу понять, почему они не сделали этого.

Лицо Ренарда, как всегда, было непроницаемым. Совершенно невозможно было понять, как он воспринял услышанное. Когда он заговорил снова, казалось, что рассказ драконессы о бое уже забыт.

– Я могу только поблагодарить вас за услугу, которую вы оказали нашему товарищу. Вы присоединитесь к нам? Я не знаю, как лечат драконов, но если вам смогут помочь священники Мишакаль, они будут в вашем распоряжении.

Серебристая драконесса сложила огромные крылья, которые пугали рыцарских коней, и отказалась присоединиться к воинам Соламнии.

– Нет, чтобы залечить раны, мне просто нужно отдохнуть. Я хочу навестить родственников. А потом, возможно, мы с вами еще и встретимся.

Последнее было сказано скорее Хуме, чем Ренарду.

– Мне было очень приятно познакомиться с вами, рыцарь Хума, – продолжала она. – Доброго вам пути. Да хранит вас Паладайн.

Без лишних слов серебристая драконесса взмыла высоко в небо. Поднялось облако пыли, и некоторое время Хума и все остальные ничего не могли видеть. Когда пыль осела, прекрасная драконесса была уже далеко. Все благоговейно смотрели, как она летит, пока драконесса совсем не исчезла из поля зрения.

Ренард повернул коня, увлекая за собой весь отряд, включая Хуму и Кэза. Никакой команды отдано не было, да ее никто и не ждал. Все просто снова двинулись в путь.

Через некоторое время Ренард жестом пригласил Хуму и Кэза поехать рядом с ним. Глядя вперед, он сказал:

– А эти всадники на драконах… Хума, вы видели их раньше или слышали о них что-нибудь?

– Нет, я их увидел впервые.

– Может быть, минотавр…

– Меня зовут Кэз, – поспешил вмешаться минотавр.

Казалось, он обиделся, что о нем говорят так, как будто его здесь нет.

– Хорошо. Кэз. Вероятно, вы что-нибудь знаете о них?

– Они – из Черной гвардии. Они служат колдуну-ренегату Галану Дракосу и военному министру Владычицы Тьмы – Кринасу.

– Что вы знаете о самом министре? Кэз пожал плечами:

– Он – великан. Но людоед он, человек или кто-то еще, об этом знают только немногие. Только его ближайшие соратники. Он – опытный стратег. Не щадит никого, даже самого себя. Он любит ездить на… – Минотавр замолчал, глаза его расширились.

По неподвижному, как у мертвеца, лицу Ренарда скользнула едва заметная усмешка.

Ренард повернулся к Хуме:

– Думаю, он собирался сказать, что любимый конь Кринаса – огромный черный дракон по кличке Уголь. Они оба, и наездник и дракон, получают огромное удовольствие, сражаясь с противником один на один.

«Значит, я сражался с Кринасом!» Хума был потрясен. Он вступил в бой с самим Кринасом и остался жив! Тотчас он подумал: военный министр тоже остался жив. Правда, он тяжело ранен, но Хума был уверен, что не убил Кринаса и теперь тот непременно станет разыскивать его, чтобы отомстить. Чтобы убить его, Хуму.

– Я думаю, военный министр выбирает для боя достойного противника, – добавил словно бы нехотя Ренард.

Внезапно он пришпорил коня, рыцари тоже дали шпоры своим лошадям.

Хума оказался впереди всех, он внимательно всматривался в небо.

Глава 5

Если при взгляде сверху опустошенная земля производила безрадостное впечатление, то смотреть на нее сейчас вблизи было еще безотраднее. Хума видел: война не щадила никого и ничего. Кайр, некогда многолюдный город вблизи границы с Эрготом, был стерт с лица земли. Вокруг была только обугленная земля, мертвецы лежали словно сломанные игрушки. От домов остались одни стены или груды камней. Когда отряд Ренарда проходил через восточную часть бывшего города, зловоние от разлагавшихся трупов стало невыносимым. Хума только молился, чтобы не потерять сознание. Остальные рыцари чувствовали себя не лучше. Ренард, как обычно, выглядел невозмутимым.

К концу дня лошади и доспехи рыцарей были сплошь покрыты грязью. Поскольку до расположения главных сил невозможно было добраться за несколько часов и путь предстоял опасный, Ренард решил сделать привал, как только увидит подходящее место.

Позади, когда Хума оборачивался, были видны облака дыма, поднимавшиеся над Кайром. Огонь давно угас, но дым все еще клубился, как бы напоминая о поражении рыцарей.

Ночь прошла без происшествий. Верный данному слову, Кэз готов был охранять своего спасителя всю ночь, но Хума и Ренард настояли, чтобы уставший минотавр тоже лег спать.

С рассветом они продолжили путь. Хума и Кэз снова ехали рядом с командиром. Хума пытался заговорить с Ренардом, но тот был, Как всегда, молчалив. Он разговаривал только тогда, когда сам считал это необходимым.

К полудню они выехали к южному флангу армии. Большого сражения сейчас не велось по всему фронту были просто мелкие стычки. Хуме и его товарищам повезло. Появись они здесь в другое время, отряд попал бы в самую гущу сражения.

Соламнийские Рыцари встретили отряд своих товарищей радостными криками. Они приняли их за пополнение. Боевой дух у воюющих не был очень уж высоким, и, когда они узнали Ренарда и Хуму, их радость сразу пропала.

Лагерь рыцарей находился на юго-востоке от разрушенного города. Ренард остановил коня возле большого шатра, сооруженного рыцарями ордена Меча. Не слезая с коня, Ренард вызвал капитана охраны. При виде Ренарда тот отдал честь.

– Кто здесь командир? – спросил Ренард.

– Государь Килиан. Однако сейчас его здесь нет. Он отправился в войска – поднимать боевой дух рыцарей.

Капитан говорил так, словно сам он мало верит в успех подобного мероприятия.

Ренард невозмутимо кивнул:

– Может быть, тогда вы поможете нам? Где мы можем найти ставку государя Освала? Когда наш отряд ушел на разведку, она находилась здесь поблизости.

Поежившись под холодным пристальным взглядом Ренарда, капитан сказал, что ставка Освала сейчас на северо-востоке – на расстоянии одного дня пути отсюда.

Язвительный Кэз пробурчал что-то о погоне за своим собственным хвостом, но суровый взгляд Хумы заставил его прикусить язык.

Через несколько секунд отряд был снова в пути. Северо-восточный район выглядел намного лучше, чем Кайр и его окрестности. Менее чем через час пути уже встретились первые живые деревья. Постепенно деревьев становилось все больше. Они были невысокими, со сломанными верхушками, но живыми.

Настроение у рыцарей стало менее мрачным.

И именно здесь, среди холмов и деревьев, притаились две огромные армии. На севере лежала горная цепь, являвшаяся границей между Соламнией и Эрготом. Несколько наиболее высоких вершин уходили за облака. Этот горный край был родиной свирепых людоедов. Каждого, кто осмеливался пройти через горы, они убивали и съедали.

Хума был задумчив. Что скажет государь Освал, когда Хума предстанет пред ним? Верховный воин и Великий Магистр почти никогда не могли договориться друг с другом, и в свое время государь Трейк с неудовольствием воспринял решение рыцарей принять Хуму в орден. Это со временем могло причинить неприятности государю Освалу. И если бы Хума совершил что-либо недостойное рыцаря, Освалу было бы не огрести неприятностей. Рыцарский орден был политической организацией. Но иное сейчас больше всего беспокоило Хуму. Что станет с армией, если кто-либо другой, а не государь Освал будет командовать ею? Верховный воин был самым опытным среди рыцарей генералом.

Неожиданно Ренард закричал и показал рукой на запад. Рыцари смотрели во все глаза. Покрытое облаками небо стало черным как сажа. Это произошло почти в одно мгновение. Было видно – черное облако надвигается на рыцарский отряд, словно стая саранчи на хлебное поле. Силы Владычицы Тьмы вновь ринулись в атаку на позиции рыцарей.

Ренард придержал коня и взглянул на своих воинов. Остановив взгляд на Хуме и Кэзе, он спросил:

– Хума, а минотавр, если мы попросим его, будет сражаться за нас?

Кэз громко фыркнул:

– Спросите меня сами, дубина!

Ренард словно бы и не заметил его издевки, как не замечал он и ветра, дующего ему в лицо.

– Так что, вы будете сражаться за нас?

Хума видел: Ренард глазами прямо впился в глаза Кэза.

Минотавр оскалился:

– Да, я буду сражаться, с удовольствием, так как это даст мне возможность размяться. И так как я убил их капитана, я не жду пощады от людоедов. Они убьют меня, если сумеют схватить. А если я буду сражаться вместе с вами, у меня еще будет возможность доказать, что я достойный сын своего народа.

– Тогда становись в наши ряды. – И с этими словами Ренард пришпорил коня.

Кто-то из рыцарей издал воинственный клич. Хума крепко сжал зубы – он надеялся, что таким образом придаст лицу выражение решительности и сможет подавить смятение, обуревавшее душу.

Черное облако надвигалось на них неудержимо.

Они сражались в кромешной тьме. Отовсюду слышались стоны раненых и умирающих, громкие крики воинов.

В воздухе проносились темные громадные силуэты. Поначалу они изредка предпринимали атаки на рыцарей. Драконы пока сдерживали свою силу. В происходящем на земле им было трудно разобраться, и они могли случайно уничтожить своих союзников.

Иногда поле боя озаряли яркие вспышки. Белые и красные колдуны сражались с черными. Мудрость и осторожность не позволяли Красной и Белой мантии одержать быструю победу. А Черной мантии мешало победить легкомыслие.

Постепенно картина боя прояснилась. Мгла, столь быстро накрывшая землю, стала понемногу рассеиваться. Черная мантия могла удерживать завесу тьмы лишь недолгое время.

Небо вдруг сплошь наполнилось драконами. Жуткое зрелище. Они появились неторопливо и, казалось, бесшумно. Драконы, когда тьма рассеялась, словно бы вылетели из облачных укрытий. Сражавшихся на стороне рыцарей драконов было совсем немного. Красные, черные, зеленые, голубые… – это были цвета смерти. Несмотря на численное превосходство противника, драконы света не уклонялись от боя. Но силы были слишком неравны.

Дети, посланные в бой Владычицей Тьмы, вторглись в ряды рыцарей. Они были повсюду. А из-за холмов надвигались войска людоедов и их союзников. Рыцари были уже окружены со всех сторон и с трудом сдерживали натиск противника. С поднятыми вверх мечами и выставленными вперед копьями отряд Ренарда занял исходную позицию. Драконы, пролетавшие над ними, не напугали рыцарей – те были готовы с честью выполнить приказ командира. Хума сжимал в руках меч – он знал: скоро начнется жестокий бой.

Людоеды приближались, их целью было прорвать оборону рыцарей. Их передовые части уже бросились в наступление, рыцари приняли бой.

По холмистой местности лошади двигались медленно. Хума увидел, что один рыцарь сошел с коня – тот потерял подкову; многие лошади спотыкались.

Отряд Ренарда уже нанес удар по передовым частям наступающих людоедов. Сверкали мечи, стоял оглушающий шум.

Хума сражался отчаянно и смог уложить нескольких людоедов.

Вот прямо перед собой он увидел лицо людоеда, волосатое, дикое, с длинными и острыми, как у минотавра, зубами. Оно было широким, плоским, с большими глазами, с красными веками. Дыхание людоеда было зловонным. Хума с силой ткнул нападавшего ногой.

Хохот, в котором отчетливо звучала свирепость, донесся до слуха Хумы. Размахивавший секирой, громадный Кэз был похож сейчас на ураган в море хаоса и смерти. Каждый его удар достигал цели. Глаза Кэза налились кровью. Но Хума тут же потерял его из виду – на рыцаря напали сразу несколько людоедов. Он защищался умело, но всетаки одному из людоедов удалось ранить его в ногу. От боли Хума на какое-то мгновение потерял сознание.

Он, конечно, был бы зарублен окружившими его людоедами, но тут на помощь подоспел Ренард. Он обрушился на врагов, как беспощадная, все сокрушающая на своем пути машина. Людоеды пытались спастись от меча Ренарда, но тщетно. Меч Ренарда рассекал их пополам; они были уже мертвы, а их ужасные предсмертные крики еще звучали в воздухе.

Рыцарь Ренард сейчас напоминал минотавра – он был страшен.

Воины сражались отважно, но казалось – еще мгновение, и они отступят; и тогда со стороны Соламнии в бой вступили новые части. На некоторое время перевес оказался на стороне рыцарей.

Вот еще один людоед бросился на Хуму и был убит им тотчас.

Мгла теперь рассеялась совершенно. Сопротивление колдунов Владычицы Тьмы ослабло. Рыцари рванулись вперед с новыми силами. Груды земли взлетели вверх, как при извержении вулкана, и Хума внутренне содрогнулся, увидев, как огромное множество вражеских воинов были подброшены высоко в воздух.

– Хума! – это крикнул Ренард, предупреждая об опасности.

Тот обернулся на крик и лицом к лицу столкнулся с нападавшим. Хума успел выставить меч вперед и воткнул его в глотку своего противника. Кровь фонтаном хлынула из его

горла.

Рыцарь поворачивался во все стороны, пытаясь отыскать своих товарищей. Но в это мгновение что-то тяжелое ударило его сзади по шлему.

И Хума упал с коня.

Никогда Хума не думал, что смерть может быть такой красивой и приятной.

Он вытер пот со лба, затем слегка приподнял голову – ему хотелось пить. Вода, поданная заботливой рукой, прояснила сознание, и он понял, что жив.

Над ним склонилась не смерть, а молодая красивая женщина с белыми – нет, серебристыми волосами. Волосы были столь красивы, что рыцарь захотел коснуться их. Но боль, вызванная столь простым движением, снова ввергла его в бессознательное состояние.

– Не пора ли вам проснуться? – знакомый голос прорвал туманную пелену в его голове.

Хума широко раскрыл глаза и сразу же зажмурился: яркий свет резал глаза.

– Ну, ну, не бойтесь, уж тусклый-то свет не может убить вас, раз это не удалось сделать людоедам и драконам.

Рыцарь осторожно, чуть-чуть приоткрыл глаза. Потом приоткрыл пошире. Рядом с собой он увидел огромную морду минотавра.

– Кэз? – Собственный голос напугал Хуму, он походил на карканье.

– И как это вы догадались?!

Хума осмотрелся вокруг. Он был в палатке, приспособленной под лазарет. Большинство коек были пустыми, но на некоторых лежали израненные рыцари: кто-то без руки, кто-то без ноги, кто-то весь в бинтах. Он вздрогнул всем телом. Это снова причинило ему резкую боль.

– Что со мной случилось?

На морде минотавра появилась почти человеческая улыбка, послышалось его тихое хихиканье.

– Лучше спросите, чего не случилось! Во-первых, вы получили секирой по голове – вас спас только шлем. Затем вы упали с коня, и вас чуть было не затоптали насмерть. Все это время вы были без сознания. Удивительно как у вас кости остались целы, друг мой Хума. Правда, ваше тело все сплошь в синяках.

– Да, все тело жуть как болит.

– Еще бы! Скажите, вы всегда такой везучий?

Хума улыбнулся, но улыбка, как и любое его движение, вызвала боль во всем теле.

– Он проснулся?

Услышав нежный голос, Хума повернул голову и мгновенно забыл о боли.

Перед ним стояло видение из его грез! Молодая женщина с серебристыми волосами. На ней был халат, какой обычно носят целители Мишакаль, только без традиционного медальона. Халат тесно облегал ее стройную фигуру, и Хума в смущении отвел глаза в сторону.

– Проснулся, живой и не так уж и плох, как можно было ожидать. – Минотавр встал. – Ну, Хума, я передаю вас в руки вашего целителя. А я, знаете, пока вы были без сознания, только и делал, что рассказывал вашим командирам все, что мне известно о планах людоедов.

– Вам позволяют свободно ходить по лагерю?! – удивился Хума.

Кэз фыркнул с презрением:

– Увы, только в сопровождении двух вооруженных охранников. Но мне соблаговолили разрешить навестить вас…

– Вы представляли рыцарей иными, чем они оказались на деле?

Человекобык покачал головой:

– Вы и некоторые другие рыцари – иные, чем я думал, но рыцарство, увы!..

Кэз вышел, не сказав больше ни слова. Хума смотрел вслед, озадаченный. Неужели рыцарство заслуживает такого презрения? Не может быть!

– А у вас необычные друзья.

Хума снова взглянул на молодую женщину:

– Что вы сказали?

Она ответила очаровательной улыбкой. Губы ее были пухлыми и алыми, нос изящный и маленький, глаза миндалевидные. В них светилась нежность. А серебристые волосы отливали холодным блеском. Во всем ее облике было что-то неземное.

– Вы совсем пришли в себя? – обрадованно спросила она.

Хума зачарованно, забыв обо всем, смотрел на нее. Спохватившись, он покраснел и перевел взгляд на потолок.

– Извините. И не сердитесь на меня, миледи, – сказал он, краснея еще больше и слегка запинаясь.

Молодая женщина улыбнулась:

– Почему же я должна на вас сердиться? Она взяла влажное полотенце из чаши, стоявшей рядом, и вытерла ему лицо.

– И я вовсе не миледи. Меня зовут Гвинес, и мне будет очень приятно, если вы будете называть меня по имени.

Он тоже улыбнулся:

– А меня зовут Хума.

– Да, я знаю, – кивнула она. – И минотавр, и рыцарь, доставивший вас сюда, сказали мне ваше имя. Прежде я никогда не видела минотавров.

– Минотавр – друг, – только и сказал Хума; он решил попозже, когда наберется сил, рассказать ей о минотавре подробно.

А затем спросил:

– Вы сказали «рыцарь». А кто именно?

– О! – Она вздрогнула. – Он очень похож на мертвеца, даже тогда, когда говорит. Мне так жаль его!

Хума понял: это – Ренард. Значит, с поля боя его вынес командир.

– Вам вправду становится лучше? Боль, казалось, действительно утихла.

– Да. Это вас я должен благодарить за то, что боль проходит.

– Нет, я только помощница целителей. Хума попытался встать и не смог. От боли

он едва не застонал. Гвинес посмотрела на него,

словно на непослушного ребенка:

– И не пытайтесь вставать! Вы еще слишком слабы.

– Да, конечно. Меня лечили священники?

– Их здесь очень мало. Они не могут постоянно следить за состоянием вашего здоровья, поэтому я и ухаживаю за вами по их просьбе,

Несмотря на то что Гвинес улыбалась, говорила она серьезно. Целителей действительно было мало, и работали они без сна и отдыха.

– Где мы находимся?

– В лесу на западе Соламнии. Вы были без сознания, когда вас перевозили сюда. Сейчас мы весьма далеко от линии фронта.

– Мы победили?

– Никто не победил. Все осталось по-прежнему. Если бы не ваш отряд, людоеды могли бы прорвать оборону основных сил рыцарей. К счастью, сделать это им снова не удалось.

Она надолго задумалась, а затем сказала:

– Но хватит о войне. Вы хотите чего-нибудь поесть? Уже два дня вы ничего не ели.

Хума действительно был голоден. Однако, когда Гвинес стала размешивать какую-то похожую на мел пасту, аппетит у него пропал. Гвинее улыбнулась и наклонилась над Хумой с ложкой. Рыцарь недоверчиво посмотрел на пасту.

– Хума, это вполне съедобно. Откройте ротик.

Он послушно, как ребенок, открыл рот. Действительно, паста оказалась съедобной, хотя и не вкусной. Хума с трудом заставлял себя глотать ее. И, съев последнюю ложку, вздохнул с облегчением. Гвинес тоже, казалось, осталась довольной.

– К сожалению, сейчас я должна уйти. Но время от времени я буду заглядывать к вам. Он протянул ей руку:

– Благодарю вас.

Она покраснела, и он, смутившись, опустил руку.

И тут, как нельзя кстати, в палатку вошел Ренард. Гвинес, взяв пустую посуду, вышла. Хума смотрел ей вслед, а Ренард подошел к его постели:

– Минотавр сказал мне, что вы очнулись и что дело идет на поправку. Радостное известие. – Голос Ренарда звучал монотонно, словно он читал никому не интересный текст.

Но Хума знал, что за холодной неподвижной маской кроется страстная душа. Забрало Ренарда было поднято, и Хума долго смотрел в лицо человека, от взгляда которого многие прятали свои глаза.

Он обрадовался приходу командира.

Ренард наклонился к своему подчиненному:

– В бою всегда надо быть начеку, Хума. Помните об этом.

– Да, иначе попадет по голове.

Тонкие губы Ренарда на мгновение дрогнули в улыбке.

– Конечно. А это – очень вредно для здоровья.

Ренард говорил все так же бесстрастно.

– Что сейчас происходит? Гвинес сказала…

– Та молодая женщина?

Хума покраснел.

– Да. Она сказала, что все осталось по-прежнему…

Ренард, вздохнув, снял шлем. Седина, словно иней, покрывала его голову. Ренард не любил длинных волос. Волосы у него были коротко острижены. Не носил он и висячих усов. Никто не корил его за это. Просто Ренард не хотел быть как все.

– Да, сейчас дела обстоят именно так. Но, если верить Беннету, это знак того, что победа за нами. Он постоянно твердит: решающая атака Кринаса провалилась. После вашего боя с ним никто больше не видел Кринаса и не слышал о нем. Беннет даже стал расхваливать вас на все лады.

– Расхваливать меня?

– Я процитирую его дословно: «В результате этого боя Кринас или убит, или по крайней мере выведен из строя. Рыцарю Хуме сопутствовала удача, но она приходит только к храбрым и умелым воинам».

Беннет, конечно, был прав. Хуме сопутствовала удача. Любой рыцарь считал бы, что в том бою с Кринасом он одержал победу, но Хума…

– Я знаю, о чем вы думаете, Хума. Но вы не правы. Вы так же, как и сам Беннет, рыцарь до мозга костей. А помимо этого, умеете видеть мир в его истинном свете. – Ренард замолчал.

Хума лежал повернувшись к нему спиной.

– Когда я смогу снова встать в строй рыцарей?

– Когда окончательно поправитесь, не раньше. А для этого потребуется немало времени.

– Государь Освал что-нибудь говорил обо мне? – Хума ждал ответа с замиранием сердца. Верховный воин был для Хумы как отец родной.

Ренард встал и надел шлем. Кивнув головой, сказал:

– Верховный воин желает вам скорейшего выздоровления. Он говорит, что нисколько не сомневался в вашей храбрости.

О, эти слова сейчас были самой лучшей поддержкой для молодого рыцаря.

– А теперь отдыхайте, Хума. Когда буду свободен, приду к вам опять.

Ренард ушел. Хума остался один и задумался. Сможет ли он когда-нибудь действительно стать настоящим рыцарем – таким, как Беннет, государь Освал или Ренард?! Он не думал о Кринасе. Станет ли мстительный военный министр разыскивать какого-то никому не известного Хуму? Как говорится, поживем – увидим…

Кто-то, очень мягко ступая, подошел к палатке. Не лошадь; наверное, собака. Хума ощутил слабое зловоние. Послышалось что-то похожее на царапанье. В тусклом свете можно было видеть лишь очень смутные очертания.

В палатку вошел священник. Одна из сторон палатки заколебалась, словно от ветра. Запах исчез. «Священник?» – удивился Хума. Но тотчас успокоился. Священник был старый, маленький, толстый и почти совсем лысый.

– Меня зовут Бродрин. Вас что-нибудь беспокоит?

Хума задумался:

– А скажите, есть ли… Есть ли здесь волки? Волки или большие собаки?

Бродрин оглянулся на дверь палатки, словно ожидая увидеть вбегающего зверя, затем переспросил:

– Волки? Собаки? Пожалуй, несколько собак есть. А что касается волков… – Священник нервно рассмеялся. – Волк в стане рыцарей Паладайна? Нет, нет. Волки на стороне противника, сын мой. К сожалению, большинство из них обладают разумом. А почему вы спросили о волках и собаках?

– Мне кажется, я только что видел волка.

Старый священник встревожился. Голос Хумы звучал более или менее спокойно, но глаза блуждали тревожно: ему повсюду мерещились волки.

– Сын мой, вы ошиблись, или, возможно, просто сказывается ранение в голову.

– Вы так думаете?

Хума решил, что Бродрин прав.

– Я попрошу кого-нибудь осмотреть все вокруг. Может быть, это была какая-либо бездомная собака.

Священник повернулся и пошел к другим раненым.

Хума некоторое время смотрел на него, потом закрыл глаза.

Спал, к счастью, без сновидений; только несколько минут снился странный сон: какое-то существо вело его в глухой лес. Это существо было все время у него за спиной.

Как обычно, Хума, проснувшись, не вспомнил, что он видел во сне.

Глава 6

Хума наконец-то вышел из палатки – хотел осмотреть лагерь. Он не знал точно, где он сейчас, но знал, что лагерь переместился ближе к границе с Эрготом. Здесь было много оставшихся неповрежденными деревьев. Людоеды почему-то старались не уничтожать леса в окрестностях гор. Едва ли они любовались лесами, всем и каждому известно: в чем, в чем, а в поклонении красоте людоедов не заподозришь. Высокие могучие деревья, стоявшие еще при эльфах, напоминали о прежней мирной жизни.

Как и полагал Хума, в лагере было от двух до трех сотен рыцарей. Здесь находились: отряд личной охраны государя Освала, раненые, несколько местных жителей и даже несколько магов, оказывающих помощь священникам. Маги и священники обычно сторонились друг друга. Колдунам был чужд религиозный фанатизм, а священники не верили в особые методы магии, основанные на силе духа, а не на вере в божественное. Честно признаться, магам никто никогда не доверял полностью. Поэтому им не разрешали вести за собой армию. И это сильно задевало их самолюбие.

– Как вы сегодня чувствуете себя? Щеки Хумы вспыхнули от радости, но он попытался придать своему лицу безразличное выражение.

Гвинес с ведром в руках подошла к нему. Он все же не смог скрыть улыбку.

– Надоело лежать в палате, захотелось увидеть мир, пусть хоть и в пределах лагеря.

Она весело засмеялась, а потом спросила:

– Вы скоро вернетесь в палату?

Хума задумчиво кивнул.

Несколько раз приходил к нему Ренард. Хума знал, что государь Освал интересуется его здоровьем. Раз Верховный воин верит в него, он должен восстановить силы как можно скорее.

Порыв ветра закрыл лицо Гвинес пышными волосами. Она откинула их назад и, казалось, хотела что-то сказать, но тут в сопровождении двух рыцарей ордена Меча появился минотавр.

– Хума!

Кэз подошел и едва не стиснул своего верного друга так, что Хума мог запросто оказаться снова на больничной койке с тремя, а то и с четырьмя сломанными ребрами.

Рыцарь успел отстраниться и пострадало только плечо, на которое Кэз и налетел в порыве радости.

Прошло уже четыре дня с момента их последней встречи. Государь Освал теперь уже полностью доверял минотавру, рассказы Кэза оказались для него очень ценными. Рыцари сражались с людоедами уже многие годы, но очень мало знали о них. А минотавр знал всю подноготную.

– Гвинес… – сказал Хума. Но она уже ушла. Кэз все понял без объяснений.

– Я пришел не вовремя? Извините меня, дурака, если помешал.

Хума возразил:

– Вам не за что извиняться. Я очень рад вам, Кэз.

– Я и представить не мог, что мне будут задавать так много вопросов! Кажется, я уже все рассказал, а меня все спрашивают и спрашивают.

– Рыцарям нужна ваша помощь, Кэз. Мы хотим разбить… – Хума не договорил: высокий незнакомец, одетый в. темно-красную мантию с капюшоном, прошел мимо них. Лицо незнакомца было узкое и костлявое.

Провожая взглядом человека в красной мантии, минотавр сказал:

– Колдуны чем-то взволнованы. Я ощущаю их волнение, как запах. Это неприятно действует на меня.

Хума растер левое плечо: оно побаливало.

– Что же беспокоит их?

– Неизвестность. Они привыкли иметь дело с колдунами из Черной мантии, но ходят слухи, что Галан Дракос послал в бой только своих ренегатов. Вы видели сражение магов?

– Еще бы! Небо было совершенно черным!

– На нашей стороне была дюжина могучих магов. Четверо из них погибли, а остальные, может быть, никогда уже не смогут восстановить в полной мере свои силы. Но знаете, сколько у них было противников?

– Сколько?

– Трое.

– Трое?! – Рыцарь недоверчиво покачал головой. – Тогда они, должно быть, необыкновенно могущественны. Но откуда маги знают, что это не колдуны Черной мантии?

Кэз улыбнулся:

– Двое, возможно, и были из Черной мантии. А тот, что остался в живых и сбежал, действовал слишком непредсказуемо, он точно не мог пройти школу магов. Самоучка. Больше о нем никто ничего не знает.

Хума невольно вспомнил о Магиусе. Он, высокий и красивый, мог бы состоять при королевской свите, а не сидеть в мрачной башне заклинателя. Да, поначалу Магиус был самоучкой. Он многое постиг сам, без учителей. Магиус проводил магические опыты, даже с риском для жизни. Иногда, правда, он говорил, что хотел бы бросить занятия магией.

Кэза позвали, и он, тяжело вздохнув, попрощался с Хумой.

Рыцарь вернулся в палатку и большую часть дня проспал, словно младенец.

Вечером к нему зашел Ренард. Узнав, что Хума чувствует себя неплохо, командир сказал молодому рыцарю, что тому в ближайшие дни предстоит дежурство. Хума мог бы попросить об отсрочке, но был счастлив доказать, что он не зря принят в ряды рыцарей.

Зашла также и Гвинес, но разговор получился короткий и малозначительный. Было ощущение – она хотела сообщить что-то важное, но передумала. Больше он ее в лазарете не встречал.

В тот день, когда Хума должен был заступить на дежурство, в лагере царило оживление. Колонны рыцарей проследовали мимо шатра ставки. Шатер был увенчан знаменем с изображением зимородка и рыцаря из ордена Розы. Хума мог только догадываться, почему в лагере такое оживление. Ходили слухи, что людоеды прорвали восточную горную границу и продвигаются к Вингаардской Башне. По другим слухам, в одном из городов, в котором рыцари останавливались на ночлег, – чума. Хума был ошеломлен всеми этими слухами.

Когда пришел Ренард, он занимался лечебными процедурами. Раненым привезли холодной и горячей воды, а также пищу. Времени процедуры занимали немного, но помогали хорошо. В тот день они помогли Хуме также отвлечься и от тяжелых дум.

Ренарда чуть было не облили горячей водой, когда санитары переставляли ведра с места на место. Многие раненые были возбуждены, но лицо Хумы было бесстрастно.

– Я вижу, что вы готовы заступить на дежурство, – сказал Ренард.

Делая упражнения, Хума сильно вспотел, лоб был мокрым. Он еще не успел умыться. На слова командира Хума ничего не ответил, просто кивнул головой.

– С сегодняшнего дня вы – капитан охраны. Государь Освал считает, что вам по плечу такая должность, – сказал Ренард и окинул рыцаря взглядом с головы до ног.

Уже почти стемнело. Хума проглотил комок в горле.

– Позвольте мне привести себя в порядок.

– Разумеется. Я уже выбрал караульных для вашей смены. Когда будете готовы, зайдите ко мне.

Ренард вышел.

Обычно Хума не отдавал честь Ренарду. К тому же сейчас с ведрами в руках сделать это было трудно.

Хума боялся, что рыцари станут насмехаться над ним: мол, какой он капитан охраны; но никто над ним не подшучивал.

Для дежурства были выбраны в основном рыцари, которые либо были вообще не знакомы с Хумой, либо пришли в отряд сравнительно недавно и не успели еще попасть под влияние Беннета. Но нельзя сказать, что это были неподготовленные к тяжелой службе рыцари. Ни один дворянин, принятый в ряды рыцарей, не был таковым. В охране было также несколько ветеранов – из тех, что доказали свою преданность государю Освалу, – они оценивали людей прежде всего по их заслугам, а не по родословной.

Хума пошел проверять караульных.

На первом посту стоял как раз ветеран. Новоиспеченному капитану Хуме было неловко: приходится командовать человеком вдвое старше и в десяток раз опытнее его; но он знал, что каждый рыцарь, за исключением старших офицеров, вне зависимости от возраста назначается в охрану. И всетаки Хума не мог побороть внутреннюю неловкость, слушая рапорт старого караульного, и сумел совсем успокоиться лишь по дороге до следующего поста. Окажется ли следующий караульный моложе или старше первого – не столь уж и важно; просто Хума еще не привык быть командиром. Если бы произошло какое-нибудь происшествие, он бы винил во всем только себя. Хума подошел к краю леса на границе лагеря и стал всматриваться во тьму. В лесу мог кто-то прятаться; воображение рисовало чьи-то глаза, мелькающую призрачную фигуру.

После полуночи Хума вышел к посту, на котором часового почему-то не оказалось. Пост был на склоне холма, на открытом месте. Хуму мгновенно пронзило ощущение чьего-то присутствия. Он, конечно, мог поручить проверку постов кому-нибудь из подчиненных, но, так как командовал впервые, Хума решил сделать все сам. Сейчас он должен был либо позвать на помощь, либо вернуться в лагерь и сообщить о случившемся государю Освалу. Но на это ушло бы слишком много времени.

Обнажив меч, Хума вошел в лес. Несомненно, он понимал, что может погибнуть, но некая неодолимая, гипнотизирующая сила, казалось, тянула его в глубь леса. Он не видел ее, эту силу, но ощущал ее мощь. Она стала частью его самого, и он, беспомощный, все углублялся и углублялся в лес. Хума забыл о причине, побудившей его войти в лес, и помнил только одно – он должен обнаружить кого-то или что-то, прячущееся в лесу. Смутная тень обволокла Хуму, чьи-то красные немигающие глаза впились в него. Рядом стояла еще одна тень. Больше Хума ничего не видел и ничего не слышал. Да и чем зрение и слух могли помочь ему?! Чтобы увидеть этих призраков, появившихся в ночном лесу, нужно было обладать нечеловеческой силой воли.

Мерцающие огни проносились перед глазами оцепеневшего рыцаря. Когда он сделал еще несколько шагов вперед, большинство огней исчезло, но два, нацеленные на него, остались. Хума, спотыкаясь, шел на них; он не замечал – вокруг стоит полная тишина. Бронированный нагрудник, который был на нем, съехал набок.

Светящиеся глаза призывно мигнули, и смутная тень вокруг них стала более отчетливой. Наконец тишину разорвал голос. Он походил на шипение. Хума весь обратился в слух.

– Храбрый рыцарь, вам не страшно в своей броне?

Только сейчас Хума осознал, что защитный нагрудник сдвинут набок. Призрачная фигура, казалось, рассматривает только его бронированный нагрудник.

– Вас, кажется, никто не сопровождает?

Невидимая рука тронула Хуму за подбородок. Хума поворачивал голову то в одну, то в другую сторону – перед лицом неизменно оставались светящиеся глаза призрака.

– Ну что ж-ж-ж. Дракос будет доволен, военный министр тоже обрадуется. И не зря. Чтобы спасти свою жизнь, ему пришлось уйти с поля боя…

Взгляд и рука призрака легли на меч Хумы.

– Это вам больше не потребуется.

Вдруг Хума заметил: позади призрака, взявшего его в плен, появились какие-то сверкающие огни. Но призрак, глядевший на Хуму, не заметил этих странных огней.

Быстро приблизившись, огни показали, на что они способны. Все вокруг заполнил дикий рев, повеяло смертью.

Призрак бросил быстрый взгляд на своего пленника. Оцепенение Хумы уже прошло, рыцарь стал действовать молниеносно. Меч вонзился в призрака с необычайной силой. Тело призрака казалось вязким. Когти остервенело царапали лицо Хумы, а тот старался вонзить меч как можно глубже в тело призрака. Внезапно меч наткнулся на что-то твердое, но призрак не упал. Когти наконец перестали царапать лицо Хумы. Призрак несколько раз содрогнулся и замер.

Обессилев от схватки, Хума упал на колени. Какая-то темная фигура неслышно подбежала к нему и вдруг остановилась, словно наткнулась на кого-то. Хума поднял голову и различил на миг что-то бледное, напоминавшее очертаниями волка. Но видение тотчас исчезло.

Какое-то время Хума ничего не видел. Наконец он услышал шорох чьих-то шагов. Кто-то из глубины леса приближался к нему. Хума встал, слегка пошатываясь. Он еще не вполне пришел в себя.

– А теперь, с вашего позволения, я помогу вам.

Голос был властным. Хума почувствовал: чьи-то сильные руки поддерживают его. Рыцарь глубоко вздохнул, а незнакомец, глядя на поверженного призрака, захохотал:

– Хорошо сработано. Вы пригвоздили его к стволу дерева. Ваша сила впечатляет, а ведь противник у вас был не из слабаков.

– Кто вы?

– Отдышитесь и давайте немного прогуляемся. Вы зашли в лес гораздо дальше, чем полагаете.

Когда они отправились в путь, Хума украдкой взглянул на незнакомца. Тот был высок и одет в необычный, хорошо сшитый костюм. Хорошо уложенные золотистые волосы придавали ему царственный вид. Лицо было трудно рассмотреть, но у Хумы создалось впечатление, что оно красивое, даже прекрасное. Незнакомца можно было легко представить при королевском дворе, флиртующим с хорошенькими юными фрейлинами.

Но постойте: незнакомец не был незнакомцем! Просто Хума не видел его уже очень давно….

– Магиус! – неожиданно для самого себя выпалил рыцарь.

Они остановились. Спутник выпустил руку Хумы. Они посмотрели друг на друга, рыцарю показалось – его спутник светится изнутри.

– Хума! Приятно видеть тебя – даже при таких обстоятельствах. Впрочем, я все равно не смог бы долго, прости за выражение, водить тебя за нос.

– Ты жив?!

Хума долгие, долгие годы ничего не слышал о своем друге.

– Ты жив?! – повторил он изумленно. Лицо Магиуса было видно даже в кромешной темноте, его рот расплылся в улыбке.

– Да. И я прошу извинить меня.

С лица Хумы улыбка исчезла. Он спросил:

– Извинить тебя? Почему ты должен извиняться передо мной?

– Ты думаешь, я оказался здесь случайно? Нет. Но именно из-за меня твоей жизни угрожала опасность.

– Я не понимаю тебя.

Когда Магиус упомянул об опасности, рука Хумы невольно потянулась к мечу. Но меча при нем не было, он остался на месте схватки с призраком.

– Мой меч! Я должен пойти…

– Нет! – Голос колдуна звучал громко и повелительно. – Мы не должны больше оставаться в лесу. Поскорее возвращайся в лагерь. Если я не ошибаюсь, вот-вот могут появиться волкодлаки. И это случится не впервые. Увы, не впервые.

Магиус твердил, что рыцарь должен скорее вернуться в лагерь, и Хума понимал, что его друг прав. Однако он хотел еще кое-что узнать.

– Какие-такие волкодлаки? Какая опасность из-за тебя угрожала мне?

Что-то в облике его старого друга изменилось. Хотя они были ровесники, Магиус выглядел сейчас намного старше Хумы.

Колдун отвел глаза в сторону:

– Лучше, когда вернешься в лагерь, расспроси обо всем мага из Красной мантии. Он изложит тебе официальную версию.

– Ты чем-то обеспокоен?

– Теми неприятностями, которые предстоят тебе и которые я должен непременно отвести от тебя. Все мои беды – ничто по сравнению с тем, что предстоит тебе.

Впереди показались тусклые огни рыцарского лагеря.

Хума услышал встревоженные голоса. В лагере уже была поднята тревога. Магиус тоже услышал голоса. Он резко остановился:

– Что бы ты ни услышал обо мне, я – твой друг, Хума. – Колдун схватил рыцаря за плечи: – Верь мне! Мои пророчества всегда подтверждались.

Сияние, окружавшее Магиуса ореолом, исчезло в тот самый момент, как Хума уловил на лице своего друга выражение страха. Это был страх не только за себя, но и за Хуму.

– Слушай, – сказал Магиус, и по лицу его пробежала тень, затем на лице появилось какое-то неземное выражение. – Призраки не будут больше беспокоить тебя. Их послали за мной. Хозяева послали их за мной, как только узнали, что я ушел из-под их власти.

– Ты убегаешь от призраков Владычицы Тьмы, – холодно сказал Хума.

Раздался хруст сухой ветки. Оба замерли. Хума вгляделся во тьму, но ничего не увидел. Магиус наклонился к нему и прошептал:

– Я должен уходить. Ты хорошо знаешь меня, Хума. Знаешь, на что я способен. Верь в меня. Если с тобой что-то случится, плохое или хорошее, я найду тебя.

Между деревьями возникли высокие смутные силуэты. Магиус со злобой посмотрел на них и ринулся прочь. Хума хотел было остановить его, но понял: бесполезно. Он только молил богов, чтобы ему не пришлось вступить в бой – ведь у него не было меча.

Собравшись с духом, Хума пошел в лагерь. Он мог лишь уповать на то, что встретит сейчас кого-нибудь из своих друзей, а не колдунов.

Рыцарей, разыскивающих его, Хума увидел почти в том же месте, где пропал часовой. В случившемся он винил только себя. Хума хорошо понимал: враг либо еще скрывается вблизи лагеря, либо уже проник на его территорию.

Ренард, казалось, воспринял его сообщение совершенно спокойно. Но на самом деле известие о нападавшем на Хуму незнакомце, который мог быть только колдуном, встревожило его всерьез.

Отряд рыцарей с Хумой и Ренардом во главе отправился к месту происшествия. На теле часового не было обнаружено следов ран, он как бы просто упал замертво. Ренард сплюнул и с несвойственной ему горячностью проклял всех колдунов.

Хуму терзали угрызения совести. Рассказывая о случившемся, он не упомянул о Магиусе. Достоин ли уважения рыцарь, скрывающий правду? Но ведь Магиус был его другом, и его нельзя было выдавать.

Призрак, напавший на Хуму, предстал перед глазами рыцарей освобожденным от колдовских чар, в виде крупного существа.

Ренард выдернул меч, пригвоздивший колдуна к дереву, и тот рухнул на землю. Хума был удивлен. Оказывается, он рассек мантию колдуна со спины. Даже в полутьме лицо колдуна выглядело отвратительным. Только Ренард, казалось, спокойно взирал на это омерзительное чудовище. Возможно, колдун был человеком, но он очень напоминал, пресмыкающееся. Его кожа, темная и чешуйчатая, сверкала в свете факелов. Глаза – узкие прорези, а нос – крохотный. Хуме подумалось: даже зубы минотавра – ничто в сравнении с зубами колдуна. Рыцари помолились Паладайну.

Тело колдуна было облачено в прочную, грубую мантию коричневого цвета. Ренард брезгливо снял ее с колдуна – словно кожу гадюки.

– В мантии нет черного цвета Владычицы Тьмы, – сказал Ренард и приказал двум рыцарям: – Отнесите ее в лагерь. Интересно, что скажут по этому поводу наши маги? Остальным тщательно осмотреть все вокруг. Убедитесь, что колдун не оставил никаких сюрпризов. Хума, вы останьтесь со мной.

Когда рыцари ушли, Ренард посмотрел в глаза Хумы с таким гневом, что Хума невольно сделал шаг назад.

– Кто был еще?

– Никого.

– Был еще один. – От этих слов на лбу Хумы выступил пот. – Я это знаю, но никак не могу понять, зачем вы не хотите сказать правду. Если только…

Он стал пристально смотреть в глаза Хумы. Тот не отвел взгляд в сторону. Удивительно, но первым отвел глаза Ренард. Но Хуме все равно было не по себе.

– Очевидно, вы хотите защитить его, но я не понимаю, что было нужно здесь Магиусу?

– Я не… – Хума растерянно замолчал. Откуда Ренард знает о друге его детства?

– Вы многого не понимаете, Хума. Вы храбрый, умелый рыцарь, но вы слишком добры, слишком доверчивы. Особенно к колдунам. А им нельзя доверяться. Колдуны всегда обманывают. Они коварны и лживы.

Хума всегда слушался Ренарда, но сейчас он был с ним не согласен.

– К Магиусу это не относится. Мы с ним выросли вместе. Он не предает друзей.

Невозмутимый Ренард лишь огорченно покачал головой:

– Когда-нибудь вы вспомните мои слова, но будет уже слишком поздно.

Ренард дал понять, что разговор окончен.

– Пойдемте. Пора возвращаться в лагерь. Я полагаю, государь Освал должен узнать о случившемся.

Он передал Хуме меч. И тотчас зашагал в лагерь.

Хума поспешил вслед за командиром. Он пытался представить, что скажет Освалу Ренард и что будет говорить он сам. Ведь один из них будет знать, что другой солгал. Как поступить?

Глава 7

Когда-то у Хумы был учитель-рыцарь Гэйриг, и он уверял: Хума никогда не станет рыцарем. В осанке Гэйрига было что-то медвежье. Он отличался необыкновенной жестокостью, многие даже не понимали, как это он оказался в рядах рыцарей. Гэйриг хотел навсегда отбить у Хумы охоту стать рыцарем. Однако не смог. Хума успешно завершил подготовку к вступлению в рыцарский орден, хотя Гэйриг постоянно внушал ему страх перед рыцарями. Государь Освал, Верховный воин, отнесся к Хуме доброжелательно. Как и Ренард, государь Освал был убежден, что юношу следует принять в ряды рыцарей, несмотря на его сомнительную родословную. Хума ни от кого не скрывал, как поступал с ним деспот-преподаватель, и в конце концов Гэйриг был изгнан из рыцарских рядов. Для Хумы это была двойная победа – над собственным страхом и над Гэйригом.»

И вот теперь Хума, входя к человеку, который однажды помог ему, вновь испытывал страх.

Верховный воин, несмотря на ранний час, бодрствовал. Многие, в том числе и Хума, спрашивали себя: спит ли он вообще когда-нибудь? Государь Освал сидел на простом деревянном стуле, при полном параде. На столе рядом с ним лежали его шлем и военные карты. Хуме, когда он вошел, показалось, что и сам шлем, и его хозяин изучают пришедшего.

В комнате находились еще два рыцаря. Один был невысокий и полный, обладающий недюжинной силой и острым умом. Он был лыс, с козлиной бородкой. Арак Снайпер. Фамилия подходила ему как нельзя лучше: он был первоклассным стрелком из лука. Даже кочевники из южных провинций относились к Снайперу с уважением. Он мог любому из них дать сто очков вперед в верховой езде и стрельбе из лука. Рыцарей верховой езде и стрельбе обучал именно он. Арак был командиром ордена Короны.

Вторым в комнате был Беннет, сын Великого Магистра, племянник Верховного воина, рыцарь ордена Меча. Он, казалось, не замечал, что в комнату кто-то вошел. Присутствие Беннета обеспокоило Хуму больше всего. Олицетворение рыцарства, Беннет мог с легкостью процитировать любую строчку из любого тома устава и постановлений – со времен Винаса Соламна. Пожалуй, только благодаря Беннету Хума до сих пор оставался в ордене. Имевшаяся в руках Беннета власть давала ему много возможностей исключить Хуму из ордена, но он считал позорным сделать что-либо, что противоречит уставу. Когда Хума, несмотря на свою сомнительную родословную, стал рыцарем, Беннет не стал над ним насмехаться. Сын Великого Магистра воспринял это как неприятность, с которой приходится мириться. Хотя Беннет и пользовался авторитетом среди многих рыцарей, но настоящих друзей в ордене так и не обрел. Беннет очень любил своего отца. Знавшие государя Трейка в молодые годы говорили: отец и сын похожи как две капли воды. У обоих были ястребиные лица и орлиный взгляд. Род Бакстри принадлежал к самому древнему в стране дворянскому роду. Да, это были чистокровные дворяне Соламнии.

Наконец Беннет обернулся и на мгновение встретился глазами с Хумой. Взгляд его был неприязненным.

– Вы можете уйти или остаться, Ренард. Как пожелаете.

– Если Верховный воин не возражает, я останусь, – ответил Ренард.

Очевидно, этот ответ не понравился Беннету. Сын Трейка ненавидел Ренарда почти так же, как Хуму, но совсем по другим причинам. Ренард почти со всеми держался на равных. Для Беннета, который мнил себя совершенством, это было нестерпимо.

Оба рыцаря враждебно посмотрели друг на друга.

А государь Освал обратился к Хуме:

– В обычных условиях ваше сообщение принял бы государь Арак, но, учитывая, что ситуация может измениться с минуты на минуту, мне хотелось бы самому, и тотчас, выслушать вас. Беннет и Арак согласились со мной.

Беннет искоса взглянул на своего дядю и опять уставился на Ренарда.

– Вы готовы начать?

– Милорд… – Хума проглотил комок в горле.

Затем он успокоился и изложил подробности происшедшего в четких и точных фразах. Три командира слушали его внимательно. Хума сказал и о Магиусе, хотя опустил большую часть их разговора.

Замолчав, он смотрел перед собой в напряженном ожидании. Государи-рыцари, повернувшись друг к другу, заговорили шепотом. Хума не мог услышать о чем.

Но вот государь Снайпер обратился к Ренарду» так как тот был командиром Хумы:

– У вас будут какие-либо дополнения, рыцарь Ренард?

– Я хотел бы только добавить, что послал рыцарей тщательно осмотреть место схватки и в отсутствие Хумы назначил нового командира охраны.

Хума почувствовал почти непреодолимое желание вмешаться в разговор, но он уже научился сдерживать себя.

Ренард, как всегда, невозмутимо стоял рядом с ним.

– Ясно, – сказал государь Освал. – Тогда будем считать разговор законченным. Рыцарь Хума, я посоветовал государю Снайперу дать вам возможность искупить ваш проступок. Очевидно, вам пришлось столкнуться с колдовством исключительной силы, и только этим я объясняю ваш уход из лагеря без разрешения.

Взгляд Беннета был уничижительным, но Хума почувствовал: гора скатилась с его плеч – и не придал взору своего недоброжелателя никакого значения.

– Спасибо, милорд… Милорды.

Верховный воин повернулся к Хуме и Ренарду:

– Рыцари Хума и Ренард, вам надо как следует отдохнуть.

Ренард спокойно кивнул. Казалось, он предвидел, что разговор закончится именно таким образом.

Они вышли, а командиры снова заговорили. Послышался недовольный голос Беннета. Он полагал, что по уставу Хуму требовалось сурово наказать. Хума и Ренард не услышали, что ответили Беннету Верховный воин и Снайпер.

– Все прошло гладко, – сказал Ренард небрежно.

Хума смотрел в сторону:

– Благодарю вас, Ренард.

– За что? Кто-то же должен спасти вас от самого себя. Но Беннету я ни в коем случае не доставлю удовольствия торжествовать.

Слова Ренарда заставили Хуму задуматься. Подчас ему было трудно понять своего командира.

Весь путь они прошли молча.

Перед Хумой выросла большая бронзовая башня. Она возвышалась над краем пропасти. Хума знал: эта пропасть является нереальным миром. Башня, хотя и была металлической, уже начинала разрушаться. Хума чувствовал: неведомая сила вопреки его воле ведет его ко входу в башню. Он видел людей, которые давно уже умерли. Прокаженные улыбались безгубыми ртами. Женщина, умершая когда-то от чумы, хотела дотронуться до его руки. С ужасом Хума узнал в этой женщине свою мать. Хума поклонился ей, но она тотчас исчезла. Возникший перед ним в земле люк опустился. Изнутри чья-то рука приглашала его войти. Перед Хумой предстал кто-то высокий, в ветхой одежде и с поржавевшей короной. Вместо лица под короной были только два кроваво-красных глаза, окруженных пустотой. Люк тихо закрылся за Хумой.

Рыцарь проснулся весь в поту. Лагерь еще не пробудился, но уже близился час побудки. Хума вздохнул с облегчением.

После увиденного во сне не было никакого желания попытаться снова заснуть. Никогда прежде сновидения не вызывали у Хумы такого ощущения реальности: казалось, все было наяву. Некоторые рыцари называли такие сны вещими, но Хума не знал, как ему следует истолковать свой сон.

Ощущение реальности вызывали не бронзовая башня и не призраки, обитавшие в ней. Реальностью в этом сне стали давние рассказы одного священника о богах, возжелавших уничтожить свет. Одним из них был Моргион. Если эта бесконечная война на земле была выгодной кому-нибудь из богов, то прежде всего Моргиону.

Разруха ныне царила повсюду, даже в городах, еще не затронутых непосредственно боевыми действиями. Это коснулось и столицы Эргота; правда, ходили слухи: сам император даже и не знал, что идет война. Вслед за разрухой пришли эпидемии. Пока была жива мать, Хума жил не зная забот. Но после ее смерти от чумы все в его жизни изменилось. Оставшись один, Хума постоянно словно бы слышал в своей душе зов отца, которого он никогда не знал. Этот зов руководил им, но стоило ему…

Стряхнув с себя кошмар сна, Хума встал и стал обдумывать дела предстоящего дня. Ренард пообещал поговорить с государем Снайпером (том, чтобы увеличили отряд Хумы. Обида на Ренарда в связи с Магиусом была забыта. Надо было помнить о более серьезных вещах.

Снизу послышалось приглушенное мычание. Кэз, едва проснувшись, щурил заспанные глаза. Он был очень похож на просыпающегося быка, и Хума не мог сдержать улыбку. Спал минотавр на полу.

Кэз еще ничего не знал о происшедшем с Хумой. Узнав от Кэза все, что он только знал, высшее командование наконец дало минотавру возможность отоспаться.

Зевая, Хума вышел на свежий воздух и взглянул на лес, окружавший лагерь. Между деревьями пробивались первые лучи восходящего солнца. Неожиданно глаза Хумы встретились с немигающим взглядом какого-то существа. Несомненно, это мог быть только волкодлак – так назвал его Магиус. Волкодлак, по-видимому, произошел от обычного волка. Мутация сделала это существо чрезвычайно уродливым. Бледное, костлявое тело волкодлака было без волос. Казалось, что у него нет даже кожи. Это была как бы тень убитого и освежеванного волка.

Накануне ночью Хума ощущал запах волкодлака, тот был от него на расстоянии двадцати футов. Запах волкодлака – запах гниения и смерти…

Волкодлак не сводил с Хумы глаз. Несмотря на то что он казался слепым, он хорошо знал, где находится Хума, и мог запросто отличить его от других рыцарей.

Не отрывая глаз от волкодлака, Хума позвал минотавра:

– Кэз.

Человекобык отозвался шепотом:

– Что, Хума?

– Ползите сюда, посмотрите…

Вначале минотавр ничего не увидел. Он еще не проснулся окончательно. Но вскоре и он разглядел странное существо. Кэза передернуло от зловония, наполнившего его ноздри.

– Клянусь предками, это волкодлак, Хума, – прошептал Кэз.

– Да, я знаю.

«Значит, минотавр тоже слышал о них. Но что волкодлаку здесь надо? – думал Хума. – Магиус сказал, что волкодлаки уйдут вслед за ним. Почему мерзкая тварь не ушла и осмелилась показаться на глаза? Как волкодлак прошел мимо часовых?»

Волкодлак продолжал смотреть на Хуму мертвенными глазами. Теперь рыцарь не сомневался: эта тварь охотится за ним. Что-то должно вот-вот произойти.

– Я подойду к нему поближе. Кэз быстро встал и взял в руку секиру. Чудовище едва взглянуло на спутника Хумы. Когда рыцарь на несколько шагов приблизился к волкодлаку, тот заметно оживился.

– Стой, Хума! – отчаянно закричал Кэз.

Хуму беспокоило, что он не видит ни одного часового. Неужели хозяин этого чудовища настолько могуществен, что смог усыпить весь лагерь?

Рыцарь вывернулся из-под руки минотавра и еще ближе подошел к волкодлаку. Хвост чудовища ходил ходуном. Оно раскрыло пасть, и Хуме стали видны зубы – желтые, гнилые, но все же достаточно острые, чтобы растерзать любого человека. Волкодлак облизнулся и так оскалился, что Хума ужаснулся.

Когда рыцарь осмелился приблизиться к нему на десять футов, чудовище снова раскрыло пасть. То, что изрекло чудовище, так напугало Хуму, что он готов был убежать поскорее прочь.

– Ху-у-ума-а-а…

Кэз позади него изрыгал проклятия. Хума боролся с самим собой. В его руке был меч, но он не знал, пригодится ли ему оружие в борьбе с таким необычным зверем.

– Хума. – Его имя теперь было произнесено волкодлаком более отчетливо; вслед за этим раздался странный смех.

– Кто вы? Что вам от меня надо? Волкодлак, казалось, изучал Хуму и молчал. Когда он заговорил, стало ясно, что зверь воспринимает происходящее как невинную забаву.

– Вы славно поохотились, рыцарь Соламнии. Вы и ваш слуга. Надо думать, вы столь же опасны, как и ваш друг Магиус.

«Магиус, – подумал Хума обеспокоенно. – Они его схватили?!»

– Мы знаем, где он сейчас, и он получит по заслугам за то, что предал Галана Дракоса.

«Галан Дракос. Командир ренегатов. Верный слуга Владычицы Тьмы!»

Волкодлак присел на задних лапах, словно бы выражая свое презрение к рыцарю. Хума никак не мог понять: действует ли волкодлак сам, или им управляет чья-то воля?

– Кринас теперь проявляет к вам большой интерес, Хума. Перед стычкой с вами он чуть было не взял в плен вашего друга… Мы нисколько не удивились, узнав, что ваш лучший друг Магиус использовал вас, рыцарь, как приманку. Вы не догадывались об этом?

Услышав сзади шаги, Хума понял: Кэз встал рядом с ним. Волкодлак на какое-то мгновение перевел свой немигающий взгляд на минотавра, затем продолжил разговор, больше не обращая на Кэза внимания.

– Кринас хотел даже сам увести вас из лагеря в свою крепость и на досуге сразиться с вами. У Хумы пересохло в горле.

– Что же, мне повезло.

– Везет сильному. И скоро вы узнаете, долго ли вам осталось жить.

Рыцарь и минотавр насторожились. Каждый ждал, что огромная стая кровожадных волкодлаков вот-вот ринется на них из леса. Но ничего такого не случилось, чудовище продолжало смотреть на Хуму и Кэза с издевательской усмешкой.

– Вам нечего бояться меня. Прежде всего вы должны бояться самого себя, рыцарь Короны. Теперь вы для себя худший враг.

Продолжая усмехаться, волкодлак вскочил на ноги. Кэз замахнулся секирой, но чудовище стремительно развернулось и умчалось в лес. Стало понятно, что волкодлак приходил один.

– Что все это означает? – спросил Кэз.

– Кажется, он приходил поиздеваться надо мной. – Хума вложил меч в ножны. – Но почему Кринас нервничает из-за такого человека, как я?

– Возможно, его больше интересует ваш друг. Может быть, им не удается схватить его и они просто попытаются что-то узнать от вас о нем. Кто этот Магиус?

Хума кратко рассказал Кэзу о событиях прошедшей ночи. Минотавр искренне огорчился, что его никто не разбудил.

В лагере стали появляться рыцари.

– Что же мне делать?

Кэз недоуменно покачал головой:

– Я знаю, как поступил бы. я. Но вы все делаете по-своему, рыцарь Соламнии. Давайте немного прогуляемся. Мне почему-то кажется, что Магиус – ваш союзник.

Хума охотно согласился на прогулку.

Может быть, он встретит Ренарда? Возможно, тот поможет ему разгадать планы Галана Дракоса?

Внезапно налетел сильный порыв ветра, в небе появилось несколько огромных драконов.

Рыцари в лагере подняли вверх восхищенные лица. Величественные крылатые существа описали несколько кругов. Золотые, серебряные, бронзовые, медные драконы – все они были великолепны. В стае были еще и латунные драконы, но их было очень немного. Они, должно быть, предпочитали летать в более теплых краях, в пустынях. В небе уже кружили, как показалось Хуме, тридцать-сорок драконов. Он подумал: если бы их обучить военному искусству, какая это была бы огромная сила! Перед сородичами из лагеря противника у драконов света было одно важное преимущество. Драконы тьмы часто дрались друг с другом, иногда между ними возникали настоящие побоища. А драконы света никогда не враждовали между собой.

Увидев драконов, Хума забыл о своих недавних опасениях. Драконы света всегда наполняли его душу почти детским восторгом.

Он стремглав побежал к месту, где приземлились драконы, а Кэз отнюдь не спешил на встречу с крылатыми существами.

Бежал не только Хума, но и другие рыцари, даже ветераны, – прилет драконов обычно был связан с событиями особой важности.

Оказавшись на месте приземления крылатых существ, Хума увидел: три рыцаря-командира уже беседуют с громадным золотистым драконом. Гигант говорил тихо и почтительно. Должно быть, дракон сообщил тревожные новости, ибо, как показалось Хуме, лицо государя Освала помрачнело.

Тут Хума увидел Ренарда. Тот выглядел более бледным, чем обычно, и, казалось, о чем-то задумался.

– Какие новости, Ренард?

– Мы отступаем на восточном фланге.

Говорил Ренард, как всегда, монотонно, и Хума не сразу осознал всю серьезность сложившейся ситуации. Когда же смысл сказанного дошел до него, он на какое-то время лишился дара речи, а затем, глубоко вздохнув и несколько раз повторив услышанное, недоверчиво покачал головой:

– Это невозможно! Такого поражения мы еще никогда не знали!

– Теперь узнали.

Они дожидались окончания разговора командиров с золотистым драконом.

К Хуме подошел Кэз. По выражению лица минотавра было видно – он уже знает об отступлении.

Что творится в душе минотавра? Он убил своего командира и теперь, даже если захочет, не сможет вернуться к людоедам…

Как бы прочитав мысли Хумы, Кэз сказал:

– Я не сожалею о том, что я – с вами. Я сказал, что буду бороться с людоедами, и я буду верен своему слову. Если бы я нарушил клятву, мои сородичи прокляли бы меня. Для них я был бы трусом и жалким слабаком.

Рыцарь стал рассматривать опустившихся на землю драконов. Один из серебряных драконов показался ему знакомым. Возможно ли это?

Хума уже чуть было не решил, что он обознался, но тут серебристая драконесса повернулась к нему и кивнула головой. Да, это на ней он летел, да, это она вступила в схватку с черным гигантом, всадником которого был сам Кринас, военный министр.

Со стороны фронта послышался звук рожка, всего один печальный сигнал, медленно умирающий в воздухе, как будто тот, кто дул в рожок, уже потерял всякую надежду на спасение. Так, возможно, и было.

Черная тьма снова стала застилать небо. За несколько минут непроглядная тьма накроет ряды рыцарей. Только боги знали, что произойдет в эти минуты.

Беннет и Арак Снайпер выкрикивали проклятия колдунам, помрачневший государь Освал словно бы постарел в считанные секунды. Он стоял с поникшей головой и молчал.

Драконесса ничего не сказала Хуме, но смотрела на него участливо.

– Милорд! – раздался крик Беннета.

Ветер резко взметнулся вверх. Несколько драконов возбужденно били крыльями, видимо предчувствуя, что зловещие силы готовятся к решительной атаке.

Казалось, после громкого возгласа своего племянника государь Освал воспрянул духом. Он приказал рыцарям построиться в ближайшей лощине и готовиться к сражению. Лагерь бросали на произвол судьбы, Все заторопились. Вопрос стоял о жизни и смерти.

Опустив забрало, Ренард прокричал Хуме:

– Последнее поражение черных колдунов было их хитрой уловкой. Держу пари, что наши маги столкнутся теперь с более сильным, чем прежде, противником и, увы, проиграют.

Ветер усилился настолько, что стало трудно дышать, и Хума, последовав примеру других рыцарей, опустил забрало. Кэз, стоявший позади Хумы, опустить забрало не мог – у него не было шлема. Хума знал, что минотавры способны выдержать сильнейший шторм на море, но на суше… Кэз закрыл лицо руками и опустился на одно колено.

А ветер продолжал усиливаться. Все вокруг рушилось, со стоек сорвало тент и набросило на лошадей – те дико заржали. Хума успел ухватиться за край тента и, стянув его в сторону, освободил животных. Удержать тяжелую ткань в руках он не смог – остатки тента закружило вихрем и унесло в лес.

Одна беда следовала за другой. Пламя лагерных костров взметнулось вверх; огонь разносило ветром, и несколько палаток загорелось. Кэз закрыл глаза – лицо ему секла поднятая ветром пыль.

– Саргас покинул меня! Саргас, повелитель всех ураганов! – крикнул Кэз.

Наверное, он был прав.

Ни один ураган или шторм, которые приходилось видеть Хуме, не обладал такой разрушительной силой, как этот. Деревья сгибались до самой земли. Если ветер усилится еще хоть чуть-чуть, их с корнем вырвет из земли и унесет; видимо, так скоро и случится.

Бушующая стихия не ослабевала. Хума с трудом стоял на ногах.

А что творится на фронте? Один-единственный сигнал рожка предупредил их о беде. Кринас все хорошо рассчитал. Галан Дракос также.

Внезапно наступила тишина. Ветер почти совсем стих, пыль осела на землю.

Кэз встал. Хума с трудом разлепил глаза, поднял забрало.

– Маги! Они с нами!

Да, маги были совсем рядом, слева от Хумы. Их было двенадцать – шестеро из Красной мантии и шестеро из Белой.

Хума ощущал напряжение, в каком находились маги Красной и Белой мантии. Рыцарь вспомнил последнее сражение. Оно было безделицей в сравнении с этим. Очевидно, маги столкнулись с противником гораздо более сильным, чем ожидали. Вот один маг из Красной мантии упал, обессиленный.

Подул легкий ветерок. К Хуме подъехал всадник. Взглянув на него, Хума узнал Беннета – тот полностью владел собой и уверенно держался в седле. Сейчас Беннета можно было принять за соратника самого Винаса Соламна.

Беннет осмотрелся и сказал, обращаясь к Хуме:

– Пригоните лошадей. Если мы не уведем их отсюда, они погибнут во время боя сил зла и наших магов.

Не успел Беннет отдать приказ – еще один маг из Красной мантии зашатался и стал спотыкаться.

Внезапно пронесся новый шквал ветра.

– Мы проигрываем! – Из-за ветра Беннету пришлось кричать. – Но нам нельзя отступать. Если нас разобьют, уже ничто не помешает шакалам Королевы занять Вингаардскую Башню. Уже ничто!

Оставшиеся десять магов уже не действовали сообща. Одни пали духом, другие были недостаточно подготовлены к сражению. Надо было иначе вести бой, но как именно?

Ураганный порыв ветра, сотрясая землю, едва не свалил Хуму и Кэза с ног. Беннет с трудом удерживал своего коня на месте. Конь был напуган и не хотел слушаться всадника. Он хотел умчаться отсюда прочь.

Наконец Беннет выругался и ускакал.

Хума, выполняя его приказ, почти ползком направился к загону, где метались и ржали лошади. Кэз следовал за ним. Огромному минотавру удержаться на ногах было легче, чем человеку.

Выпустить лошадей оказалось делом отнюдь непростым. Они были напуганы до крайности, им во всем виделась угроза.

Ближайший к Хуме конь лягнул его, другой укусил за руку. Но было необходимо отвязать лошадей – иначе они погибнут. Конь, к которому подошел Хума, поднявшись на дыбы, чуть было не зашиб его насмерть, рыцарь едва успел увернуться. Одно копыто все же задело его правое плечо. Удар был скользящим, но плечо разболелось. Хума дотянулся до повода и отвязал его.

Поначалу показалось, что ему удастся успокоить других лошадей и тоже отвязать их, но они не подпускали к себе человека.

В конце концов Хуме пришлось отказаться от своих намерений.

– Кэз! – позвал Хума, но того нигде не было видно, и тут он вспомнил: именно минотавр защитил его от нападения обезумевшей лошади.

Хума стал оглядываться и наконец отыскал неподвижное тело минотавра. Удары копыт Кэз принял на себя. Вспомнив о клятве минотавра, Хума горестно вскрикнул. Кэз пожертвовал своей жизнью ради его, Хумы, спасения!

– Кэз! – Он опустился на колени перед телом своего спасителя и перевернул его. К радости Хумы, тот открыл глаза.

– Вы ранены? – спросил минотавр.

– Я должен бы спросить об этом вас!

Хума радостно рассмеялся. Если минотавр интересуется его самочувствием, значит, он будет жить. Он помог великану встать на ноги.

– Вы можете идти?

Минотавр наклонился вперед:

– Подождите немного. Кажется, лошадь зашибла мне грудь.

Пока Кэз приходил в себя, Хума осмотрелся вокруг. Лагерь был почти полностью разрушен. Несколько рыцарей в южной части лагеря спасали то, что еще можно было спасти. На востоке, как показалось Хуме, появилась группа всадников. Палатки, в которой священники Мишакаль лечили раненых, больше не существовало. Раненых нигде не было видно. Вероятно, маги оттянули время, чтобы у них была возможность уйти из лагеря.

Хуме оставалось только надеяться, что Гвинее удалось спастись.

Куда же делись драконы? С того времени, как налетела буря, Хума их больше не видел.

Лагерь был окутан тьмой, словно в безлунную ночь. Хума не мог увидеть, что таится внутри нависшей черной тучи, но попытался разглядеть что-либо вверху, над ней. И наконец – увидел драконов света. Они были выстроены в один из своих боевых порядков, в виде буквы «w». Снизу, с земли, они казались маленькими, совсем крошечными.

Внезапно хлынул дождь. Кэз сердито фыркнул и что-то пробормотал по поводу запаха мокрых людей. Он уже немного отдохнул и мог идти.

Идти в потоках воды было очень трудно. Кэз и Хума шли осторожно, стараясь не поскользнуться и не упасть. Было совершенно темно. Солнечный свет не мог пробиться сквозь черную мглу.

Впереди едва виднелись какие-то смутные силуэты, они удалялись. Скоро они совсем исчезнут из поля зрения, ведь силы Владычицы Тьмы затмили свет. «Затмили свет… Рыцарей уже не видно…» Хума содрогнулся при мысли, что всей землей овладела тьма. Царство тьмы, которым правит Такхизис.

Время от времени тьму разрезали лезвия молний. Хуме хотелось верить, что эти вспышки молний исходили от драконов света.

«Встретили ли они наконец противника?»

Рыцарь желал – это было неосуществимое желание! – хоть чем-то помочь им.

– Хума! – Шепот напугал его, так как он не сразу понял, что зовет его Кэз.

Голос минотавра был охрипший. Кэз очень ослаб после ранения, хотя и старался скрыть это от своего друга.

– Впереди свет, Хума!

Кэз оказался прав. Всего лишь слабое свечение – как от светлячка в ночи, но все же свечение.

Они пошли на него, и тут Хума вспомнил колдуна тьмы, который пытался заманить его в ловушку. Все же это свечение не притягивало его так, как тогда глаза колдуна. Пожалуй, это свечение хочет им помочь.

Чтобы чувствовать себя увереннее, Хума вынул из ножен меч.

Человек и минотавр пошли вперед, но вдруг поскользнулись в грязи и чуть было не упали.

Медленно-медленно продолжали они идти на свет. Какое-то время им казалось, что свечение не приближается. Однако вскоре Хума понял, что светящийся огонек тоже движется им навстречу.

Он еще сильнее сжал меч. Кэз тоже насторожился.

– Я разыскивал вас повсюду.

Перед Хумой стоял Магиус. Казалось, что весь он светится.

Глава 8

Колдовской свет Магиуса окружил Хуму и Кэза. Им казалось, они в освещенной палатке, вокруг которой кромешная ночь. Им было слышно, как неистово бушует поднятая колдунами буря, но она уже не вредила им. Заклинания Магиуса, защищавшие его самого, спасали также и Хуму и Кэза. Как почувствовал Кэз, незащищенными остались только ноги.

Хума шел, поддерживая Кэза. Ноги минотавра были запачканы грязью. Магиус слегка посмеивался над тем, как выглядит человекобык. Минотавр в ответ сердито ворчал. Еще больше Кэза рассердило замечание Магиуса по поводу того, что его спутники идут слишком медленно; сердило его также то, что сам колдун был защищен полностью – ни одна частичка грязи не попала на его великолепную одежду. Кэз даже пытался, ударяя ногой по лужам, обдать колдуна грязью. Но грязь, не долетев несколько дюймов до колдуна, как бы боясь испачкать его одежду, падала на землю.

Ни рыцарь, ни минотавр не имели ни малейшего представления о том, куда ведет их Магиус. Они только знали, что наконец-то их защитили от происков колдунов Владычицы Тьмы. То, что могущественная сила колдунов всецело зависела от воли. Такхизис, повергло Хуму в глубокое уныние. Теперь более чем когда-либо казалось: они проиграли.

Магиус резко поднял руку. Свечение вокруг него померкло. В кромешной тьме был виден только свет от его волшебного посоха. Они не видели перед собой ничего, но слышали: буря утихла. Были слышны и другие звуки: шорох и тяжелое дыхание каких-то – видимо, больших – существ.

Рука Хумы онемела от напряжения, но он не выпускал меч из рук. Неведомые существа, судя по тому, что они легко ступали в темноте, – ночные обитатели, все шли и шли мимо них. Когда они прошли и все стихло, Магиус опустил руку. Он сразу же повернулся к Хуме и Кэзу и пояснил:

– Ренегаты. Те, кого воспитал или переманил к себе Галан Дракос. Некоторые называют его могучим соратником Такхизис. Он поистине достойный ее соратник.

Хума хотел спросить, кто эти «некоторые», как их назвал Магиус. Ему вообще хотелось задать своему другу много вопросов. До уединения в башне Магиус был насмешником, он постоянно подшучивал над Хумой и высмеивал рыцарство. Юный Магиус по-настоящему увлекся магией и поэтому не признавал никаких иных увлечений. А для юного Хумы рыцари, хотя они и презирали его за «незаконное» происхождение, были образцом для подражания. Честь и достоинство рыцаря были для него всегда на первом месте. Хума прощал Магиусу его насмешки – тот притягивал его к себе целеустремленностью и жаждой знаний.

– Хума, – прошептал минотавр, – а куда мы идем?

Оба они надеялись, что Магиус ведет их туда, где должны были собраться рыцари Соламнии, или туда, где была линия фронта. Однако Хума вдруг осознал: они держат путь в противоположном от фронта направлении.

– Магиус!

– Хм-м. – Колдун даже ухом не повел. Поколебавшись, Хума спросил:

– Мы идем по Соламнии?

– Нет.

– Но куда же мы идем?

Магиус ответил сразу и спокойно, но сказанное им ошарашило Хуму:

– В мою крепость, в мое поместье.

Хума раскрыл рот от удивления:

– В Эргот?

– Да.

Магиус спокойно продолжал идти вперед, а его спутники остановились. Неудивительно, что буря утихла. Они шли по территории противника!

– Он предал нас! – Кэз протянул к Магиусу свои огромные руки. Шею обыкновенного человека эти руки свернули бы в одно мгновение.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.