Айзек Азимов
Лакки Старр и луны Юпитера

1. Неприятности на Юпитере-9

Юпитер, правильный кремового цвета шар, выглядел вдвое меньше, чем наблюдаемая с Земли Луна. Он безнадежно уступал последней в яркости, что, однако, не мешало ему являть собой прекрасное зрелище.

Светильники были выключены; тусклое свечение планеты едва обнаруживало находящихся в рубке Лакки Старра, задумчиво смотревшего на экран, и его компаньона – Бигмена.

– Будь он полым, Бигмен, и вывали ты в него сотен этак с тринадцать шаров величиною с Землю – места еще осталось бы прилично. Эта безделушка перевесит все остальные планеты вместе взятые.

В Джоне Бигмене Джонсе, которого все обязаны были величать не иначе, как Бигменом, – а то плохо будет! – было пять футов и два дюйма роста, если не сутулиться. Джон Бигмен Джонс недолюбливал все крупное за исключением Лакки, и он воскликнул в сердцах:

– А что толку! Никто ведь не может сесть на него! Даже приблизиться!

– Сесть, возможно, мы никогда и не сядем, но приблизиться сумеем наверняка. Как только построим аграв-корабли.

– Что имеет состояться вот-вот, при активном участии шустрых сирианцев, – пробурчал Бигмен.

– Поживем-увидим…

– Проклятье! – вдруг взвился Бигмен, с силой ударяя кулачком по ладошке. – Долго еще мы тут будем прохлаждаться, а Лакки?

Они находились на «Метеоре», корабле Лакки, и двигались по орбите синхронно с Юпитером-9, самым удаленным из спутников планеты.

Юпитер-9 висел перед ними на расстоянии тысячи миль. Вообще-то он назывался Адрастея, но, как не входящий в число самых крупных и близких сателлитов, подвергся нумерации. Этот астероид 89 миль в диаметре выглядел отсюда гораздо внушительней своей гигантской планеты.

Поверхность его представляла собой нагромождение уродливых серых скал – типичная для пояса астероидов картина, какими Лакки с Бигменом были давно и по горло сыты. Пожалуй, только одним выделялся он среди других спутников – тем, что внутри, под его коркой, тысячи людей и миллиарды долларов работали над созданием антигравитационных кораблей.

Лакки молча разглядывал Юпитер с его восхитительными цветными поясами – как будто ребенок, обмакнув пальцы в акварель, протащил их по уже готовому рисунку и оставил светло-розовые и зеленовато-голубые следы. Не верилось, что все это неживое…

– Эй! – Голос Бигмена вернул Лакки к реальности. – Ты мне ответишь наконец? Сколько, я спрашиваю, нам еще торчать тут?

– Бигмен, ты ведь прекрасно знаешь – до тех нор, пока не явится Донахью.

– А с какой стати мы ждем его, можно узнать?

– Он просил.

– Ах вот оно что! Он просил! А кто он такой? Кем считает себя наш дорогой друг?

– Он считает себя руководителем аграв-проекта, – терпеливо объяснил Лакки.

– Но ты же не обязан ему подчиняться! Или не так?

Бигмен имел ясное представление о правах Лакки. Как член Совета Науки, организации, призванной, кроме прочего, вести борьбу с врагами Земли внутри и вне пределов Солнечной системы, Лакки Старр мог не церемониться даже с самыми высокими чинами. Но только не сейчас. Потому что, в отличие от Юпитера, чья невыносимая гравитация и другие губительные прелести были более-менее изучены, – в отличие от него Юпитер-9 таил в себе опасность куда более серьезную, и до поры до времени следовало действовать крайне осмотрительно.

– Терпение, Бигмен, терпение.

Бигмен что-то пробурчал себе под нос и, чтобы хоть как-то изменить обстановку, решительно включил свет.

– Или мы весь день будем пялиться на твой Юпитер?!

Он прошел в угол пилотской кабины, туда, где стоял герметически закрытый резервуар с водой. В нем сновало небольших размеров существо. Лицо Бигмена мгновенно расплылось в счастливейшей улыбке, и нежность вытеснила все остальные чувства: В-лягушка действовала так на всех без исключения.

Эта кроха была родом из теплых океанов Венеры. Временами казалось, что состоит она из одних глаз и лапок. Зеленое ее тельце действительно походило на лягушачье. Глаза блестели, как две черных смородины, а кривой не то нос, не то клюв открывался и закрывался совершенно бессистемно. Когда Бигмен слегка постучал по крышке, шесть лапок В-лягушки, только что втянутые, расправились, как складная линейка, и обнаружили изрядную длину.

Маленький уродец, что там говорить. Но человек, склонившийся над ней, в эту минуту не представлял себе ничего прекраснее, что объяснялось особыми свойствами В-лягушки.

Бигмен осторожно проверил цилиндр с двуокисью углерода, насыщавшей воду, и посмотрел на красную нитку термометра.

– Хватит ли ей травы, Лакки? – вдруг встревожился он, и В-лягушка, словно иллюстрируя реплику, перекусила клювом тонкий стебелек венерианского растения и принялась неспешно его пережевывать.

– До высадки на Девятый – должно, – успел ответить Лакки. Прежде чем они, оба одновременно, задрали головы, услышав резкий сигнал вызова.

Лакки быстро произвел необходимую подстройку, и на экране возникло строгое усталое лицо.

– Я – Донахью.

– Да, господин директор, – ответил Лакки. – Мы ждем вас.

– В таком случае, приготовьте переходной шлюз.

За последние недели Лакки уже привык видеть такие лица с выражением явной обеспокоенности и большого внутреннего напряжения. Такое лицо было и у Гектора Конвея, Главного Научного Советника…

Лакки был для него как сын, и потому надобность подчеркивать конфиденциальный характер беседы отпала сама собой. Конвей, всегда такой цветущий, в короне седых волос, уверенный в себе, великодушный и любезный, был в тот раз мрачным и подавленным.

– Я уже несколько месяцев ищу возможности поговорить с тобой.

– Какие-то неприятности? – тихо поинтересовался Лакки. – Я не получал никакого вызова от тебя.

С месяц назад он вернулся с задания и все время безвылазно сидел в своей нью-йоркской квартире.

– Ты заработал отпуск, – несколько раздраженно начал Конвей, – и я бы охотно продлил его тебе…

– Так в чем же дело, дядюшка Гектор?

Выцветшие глаза Советника сурово в упор глядели в глаза юноши, казалось, ища в них покоя.

– Сириус, – прозвучало наконец.

Лакки почувствовал, как учащенно заколотилось сердце. «Вот он, враг!»

Минули столетия с тех пор, как первопроходцы с Земли начали заселять планеты ближайших звезд. За пределами Солнечной системы давно сложились новые общества, независимые, вряд ли помнящие о своих истоках.

На планетах Сириуса обосновались старейшие и самые развитые из них. Сирианская наука была на высочайшем уровне, и возможности ее развития далеко не исчерпались. Не представляло секрета то, что сирианцы, убежденные в своей исключительности, ждут не дождутся удобного момента, чтобы перехватить бразды правления Галактикой, и смертельно ненавидят старушку Землю. В прошлом они помогали любому, кто воевал с Землей, но делали это, не покидая своего дома, потому что не чувствовали себя достаточно сильными для открытой битвы. А сейчас…

– Так что там с Сириусом? – спросил Лакки.

Конвей откинулся на спинку кресла и беспокойно забарабанил по подлокотнику.

– Сириус становится сильнее год от года. Но его население все еще весьма малочисленно, всего несколько миллионов. У нас же, в Солнечной системе, людей больше, чем во всей остальной Галактике. Больше кораблей, больше ученых. Это – преимущество, но мы можем утратить его, если будем сидеть сложа руки.

– Каким образом это может произойти?

– Совет располагает доказательствами, что Сириус прекрасно осведомлен о ходе наших аграв-исследований.

– Как! – Лакки был поражен. Аграв-проект считался в высшей степени секретным, поэтому работы и велись на одном из спутников Юпитера. – Как это могло случиться, черт возьми!

Конвей грустно улыбнулся:

– Вопрос именно в этом – как. К ним уплывают все материалы, но каким образом – непонятно. Мы пытались остановить утечку информации: каждого участника проекта подвергали строжайшей и всесторонней проверке. Мы предприняли все мыслимые и немыслимые меры предосторожности. А утечка продолжается! Мы запустили фальшивку, надеясь убедиться в эффективности очередных ловушек, но сирианцы немедленно, по сообщениям нашей разведки, овладели ею, хотя и не могли, никак не могли.

– Почему это – не могли?

– Потому, что мы разбросали содержавшиеся в фальшивке сведения так, что не только один человек, но и полдюжины не собрали бы их вместе. И все же… Получается, в шпионаже занято значительное число людей. Совершенно невероятно!

– Или один, имеющий доступ ко всему, – предположил Лакки.

– Чушь! Нет, тут нечто другое, новое… Ты не чувствуешь, к чему я клоню? Если Сириус действительно нашел способ читать наши мысли, мы в опасности. Нам не защититься и никогда не победить их.

– Постой, дядюшка, сделай паузу, прошу тебя. Что ты имеешь в виду, говоря о чтении наших мыслей?

– О, дьявол! – Глава Совета распалился окончательно. – Я в отчаянии, Лакки! Да как иначе! Они нашли какой-то способ чтения мыслей! Но ведь не могли, не могли!

– Ты совершенно напрасно так взволновался. Знаем же мы о существовании венерианских В-лягушек? Вот тебе и способ!

– Я думал об этом. Но у сирианцев нет В-лягушек! А ведь нужны тысячи этих тварей – только с их помощью можно овладеть телепатией! Вне Венеры держать такую прорву животных хлопотно, куда как хлопотно. И не спрячешь, к тому же. Но другого способа не существует!

– У нас, – мягко подчеркнул Лакки. – А у них? Вполне возможно, что сирианцы опередили нас в этой области.

– Без В-лягушек?

– Даже без В-лягушек.

– Никогда не поверю! – воскликнул Конвей. – Чтобы сирианцы решили проблему, с которой не справился Совет Науки?!

Лакки едва удержался от улыбки – в словах старого ученого звучала неприкрытая гордость за свою организацию, с другой стороны, он имел полное право на это. Несомненно, Совет Науки являл собой невиданную концентрацию интеллекта; в конце концов, все научные идеи так или иначе исходили от Совета. И все-таки Лакки захотелось слегка поддразнить Советника.

– Да уж, куда им до нашего Совета! Только и знают, что клепать со злости своих удивительно совершенных роботов.

– А чего стоили бы эти куклы без нашего позитронного мозга? Правда, кое-что им удалось усовершенствовать…

– Поговорим-ка лучше о будущем. Значит, Сириус вовсю шпионит, а мы разводим руками?

– Именно так.

– И под угрозой аграв-проект?

– Да.

– И ты, дядюшка, хочешь, чтобы я отбыл на Юпитер-9 и попытался там до чего-нибудь докопаться?

Конвей угрюмо кивнул:

– Да, я лично прошу тебя об этом. Ты виртуоз, перед которым можно ставить задачи любой сложности. Правда, эта задача представляется мне заведомо неразрешимой. Совет испробовал все и не добился ничего. Кто шпион? Каков метод шпионажа? Ни малейшего представления. Что сможешь сделать ты?!

– У меня будут помощники.

– Бигмен? – впервые улыбнулся Конвей.

– Не только… Позволь спросить тебя вот о чем. Знают ли на Сириусе о наших работах по В-лягушке?

– Нет. По нашим сведениям – нет.

– Отлично. Мне нужна В-лягушка.

– В-лягушка! Одна В-лягушка?

– Да. Одна В-лягушка.

– Но что это тебе даст? Ведь психогенное поле В-лягушки крайне слабо! Ты не сможешь читать мысли!

– Однако смогу обнаружить наличие сильных эмоции.

– Пусть так. И?..

– Возможно, я получу то, чего не имели мои предшественники. Внезапная эмоциональная волна может выдать предателя. И потом…

– Ну?

– А если он к тому же обладает телепатическими способностями, то я смогу обнаружить нечто большее, чем эмоцию, – некую определенную мысль. Причем обнаружу раньше, чем преступник успеет экранироваться.

– Но ведь он тоже сможет уловить твои эмоции.

– Лишь теоретически: я буду слышать его эмоцию, почти как произнесенное слово, а он такой возможности будет лишен.

Глаза Конвея ожили.

– Надежда ничтожно малая, однако надежда, клянусь небом! Ты получишь свою В-лягушку! Но прошу тебя, Дэвид, – лишь в минуты глубокой озабоченности он называл Лакки настоящим именем. – Убедительно прошу проникнуться всей важностью стоящей перед тобой задачи. Мы должны разгадать замыслы сирианцев! Без этого нам не отсрочить войны!

– Я знаю, – тихо ответил Лакки.

2. Глава проекта разгневан

Таким вот образом и получилось, что Лакки Старр, землянин, со своим другом Бигменом Джонсом, уроженцем Марса, и с маленьким венерианским животным, способным читать и внушать мысли, очутились далеко за пределами пояса астероидов.

Зависнув в тысячах миль над Юпитером-9, они ожидали момента, когда гибкий пневмотранспортер соединит «Метеор» с кораблем Главы Проекта – Донахью. Транспортер представлял собой эластичную трубу и служил для перехода из одного корабля в другой без скафандра; человеку опытному хватало одного-единственного толчка и легчайших манипуляций на поворотах.

Вначале появились руки, и через мгновение, оттолкнувшись от края люка, Донахью спрыгнул в искусственное гравитационное поле (или, как его чаще называли, – псевдограв) «Метеора». Это было проделано столь ловко, что Бигмен, знавший толк в подобных вещах, одобрительно кивнул.

– Добрый день, Советник Старр, – хрипло произнес Донахью. В космосе всегда приветствовали именно так, независимо от того что было на самом деле – утро, день или вечер; хотя, по правде говоря, в безвоздушном пространстве не существовало ни первого, ни второго, ни третьего.

– Добрый день, господин Директор, – отозвался Лакки. – У вас какие-то затруднения с нашей посадкой?

– Затруднения?! Как посмотреть… – Донахью огляделся и сел в кресло пилота. – Я связался со штаб-квартирой Совета… Мне сказали, что все дела я должен решать непосредственно с вами. И вот я здесь.

Казалось, воздух вокруг этого жилистого человека наполнен напряженностью. Уже изрядно седой, Глава Проекта все же еще мог считать себя шатеном. Лицо покрывала сеть глубоких морщин, на руках – набухшие вены. Говорил он нервно и чрезвычайно быстро.

– Дела?! Какие дела, сэр? – спросил Лакки.

– Переговоры, господин Советник. Я прошу вас вернуться на Землю.

– Почему?

Донахью отвел взгляд.

– Тут проблема морального плана. Видите ли, наших людей проверяют, проверяют и снова проверяют. Одно расследование, еще не завершившись, сменяется другим. Это никому не может нравиться. Постоянно находиться под подозрением – нестерпимо, согласитесь. Сейчас, когда наш аграв-корабль почти готов, не время беспокоить людей, которые, кстати, уже подумывают о забастовке.

– Может быть, ваших людей и проверяли, но утечка информации так и не прекратилась.

Донахью пожал плечами.

– Значит, все происходит где-то в другом месте. Необходимо… – Он оборвал фразу и совершенно другим, дружелюбным тоном спросил: – А что это такое?

Бигмен, проследив за его взглядом, выпалил:

– Это наша В-лягушка, сэр! А я – Бигмен!

Даже не заметив, что ему представились, Донахью устремился к В-лягушке.

– Это существо с Венеры, не так ли?

– Совершенно верно, – ответил Бигмен.

– О, я наслышан о них! Вижу, однако, впервые! Какой славный маленький танцор! Вы не находите?

Лакки мрачно наслаждался. Не было ничего странного в том, что в самый разгар серьезного разговора Директор вдруг воспылал нежными чувствами к В-лягушке! А что ему оставалось делать?!

Сейчас маленькое существо, раскачиваясь на гибких лапках, тихо пощелкивало своим попугайским клювом и смотрело на Донахью кроткими черными глазами. Способ выживания В-лягушки был уникален – она не обладала никаким оружием, не имела ни когтей, ни зубов, ни рогов. Конечно, она могла ущипнуть своим клювиком, но и все… Тем не менее В-лягушки безмятежно размножались на покрытой травой поверхности венерианского океана, и даже самые лютые хищники не трогали их. В-лягушки обладали способностью контролировать чужие эмоции, инстинктивно вынуждая все живое обходиться с ними ласково, любить их. Поэтому они не только выжили, но и благоденствовали.

Лягушка столь явно наполнила Донахью нежностью, что этот сугубо военный, чуждый сантиментов человек засмеялся, когда она, сопровождая взглядом скользнувший по стеклу палец, села, втянув лапки.

– Вот бы несколько таких – на наш Девятый! А, Старр? Мы здесь просто обожаем животных! Что бы там ни говорили, а с ними появляется какой-то уют!

– Это не очень практично, – ответил Лакки. – Для них нужна двуокись углерода. Кислород может убить В-лягушку, вот в чем дело.

– Вы хотите сказать, что их нельзя держать в открытом аквариуме?

– Можно, например, на Венере, где двуокись углерода дешевле мусора, и В-лягушку можно выпустить в океан, если понадобится. Но на корабле никто, конечно, не станет примешивать двуокись в воздух. Закрытая система гораздо предпочтительней.

– А-а-а… – Донахью был явно опечален.

– Возвращаясь же к началу нашей беседы, – живо продолжил Лакки, – я должен сказать, что ваше предложение о возвращении на Землю неприемлемо. У меня предписание, и я обязан его выполнить.

Донахью понадобилось несколько секунд чтобы стряхнуть волшебные чары. Его лицо вновь побагровело.

– Я уверен, что вы неправильно оцениваете ситуацию! – Он смерил взглядом Бигмена и опять повернулся к Лакки. – Подумайте хотя бы о нем!

Маленький марсианин покраснел, выпятил грудь и сердито выкрикнул:

– Меня зовут Бигмен! Я, кажется, сказал вам об этом!

– Увы, даже от такого имени не прибавляют в росте.

Лакки попытался успокоить друга, обняв за плечо, но того уже понесло.

– Мистер! Истинная величина – не снаружи, да будет вам известно! Мое имя Бигмен, и я – большой человек! В сравнении с вами и с любым другим! И плевать мне на то, что показывают ваши измерительные линейки! А если вы сомневаетесь… – Он сильно тряхнул плечом. – Отстань, Лакки, понял? Этот тип еще будет…

– Да подожди же! – прервал Лакки. – Выясним сначала, что нам хочет сказать господин Директор.

Донахью был совершенно обескуражен такой атакой Бигмена.

– Но я не имел в виду ничего плохого! Прошу простить меня, если невольно оскорбил вас в лучших чувствах!

– Оскорбил в лучших чувствах! – пропищал Бигмен. – Усвойте одну вещь! Я! Никогда! Не выхожу! Из себя! Но если уж вы приносите извинения – забудем об этом. – Он подтянул пояс и щеголевато прищелкнул красными сапогами – память о покинутой марсианской ферме. У Бигмена имелись и другие сапоги, но того же умопомрачительного цвета.

– Буду с вами предельно откровенен, Советник Старр, – сказал Донахью, вновь обращаясь к Лакки. – Здесь, на Юпитере-9, у меня почти тысяча человек, и далеко не покладистых. Их не изменишь. Потому что дом их далеко, потому что они работают, как волы, и при этом постоянно рискуют… Это ожесточает. Например, они зло шутят над новичками. Не всякий выдерживает такие шуточки. Многие тут же возвращаются, часто – покалеченные. Кто смог перетерпеть – дальше живет сносно.

– Такое поощряется официально?

– Нет. Но неофициально – да. У людей должна быть какая-то отдушина. Мы не можем лишать их развлечений, пусть грубых. Не так-то легко найти замену хорошему работнику. Вы ведь знаете, как мало желающих лететь на спутники Юпитера. Кроме того, происходит отсев непригодных. Как правило, те, кто сломался уже при – назовем это так – посвящении, впоследствии терпят неудачу и во всем остальном. Именно поэтому я упомянул вашего друга. – Донахью предостерегающе поднял палец. – Не совершите ошибки! Пусть он внутренне велик и необычайно одарен! Но по силам ли ему подобные испытания?

– Вы имеете в виду злые шутки?

– Они будут достаточно грубыми, господин Советник. Людям уже известно о вашем прибытии. Новости, неизвестно как, но доходят.

– Понятно, – прошептал Лакки.

– Они знают также, что вы собираетесь их проверять, и, поверьте, не испытывают по отношению к вам никаких добрых чувств. Настроение у всех паршивое, и они постараются насолить вам как следует, Советник Старр. Поэтому снова прошу вас не садиться на Юпитер-9. Ради спасения Проекта, спасения моих людей, да и нашего собственного. Теперь вы знаете все.

Бигмен с открытым ртом наблюдал стремительное преображение Лакки: его темно-карие глаза вдруг стали безжалостными, а правильные черты худого и приятного лица до неузнаваемости исказились неудержимым гневом. Казалось, каждый мускул его стройного тела напрягся.

С чеканной яростью Лакки произнес:

– Директор Донахью, я член Совета Науки и подчиняюсь лишь главе Совета, а также Президенту Солнечной Федерации. Я старше вас по званию. Вы обязаны подчиняться мне и выполнять все мои приказы. Предупреждение, которое вы только что мне сделали, свидетельствует, как я полагаю, о вашей некомпетентности. Ни слова, пожалуйста, я еще не закончил… Итак, вы не способны контролировать своих людей и, следовательно, не годитесь для руководства. Теперь слушайте. Я высажусь на Юпитер-9 и проведу тщательнейшее расследование. Я сам буду руководить вашими людьми, если вы не способны на это. – Он сделал паузу, наблюдая за тем, как Донахью ловит ртом воздух, тщетно пытаясь что-то вымолвить, а потом гаркнул: – Понятно?!

Наконец Донахью выдавил:

– Я доведу это до сведения Совета. Я не позволю какому-то мальчишке, будь он хоть трижды членом Совета, разговаривать со мной таким тоном. Кстати, мое предупреждение будет также включено в рапорт, и если вас на Юпитере-9 изувечат – я счастливо избегу военного суда! Я ничего не сделаю для вас! Я даже рассчитываю, что вас научат хорошим манерам! Вы… – Не в силах больше говорить, он резко повернулся к люку, влез в отверстие, но, забыв о необходимости придерживаться рукой, напоследок еще и споткнулся.

Со страхом и трепетом проводил Бигмен взглядом исчезнувшие в трубе каблуки. Гнев Главы Проекта был столь силен, что маленькому марсианину показалось, будто его обдало раскаленной волной.

– Ого! Таки разошелся наш приятель! Потряс ты его!

Лакки кивнул.

– Да, он рассердился. Никаких сомнений.

– Послушай, а может быть, это и есть шпион? Ведь он знает больше всех!

– Но и проверку прошел самую тщательную. Твоя версия отпадает. Однако то, что он помог нам в одном маленьком эксперименте, – это точно. Не забыть бы извиниться перед ним при встрече…

– Извиниться?! – Бигмен всю жизнь считал, что извиняться – дело исключительно других людей. – Но почему?

– Бигмен! По-твоему, все, что я тут нес, это вполне серьезно?

– Как, разве ты не рассердился?!

– Рассердился, но не по-настоящему!

– Так это – розыгрыш?

– Можно сказать и так. Понимаешь, я хотел его разозлить, здорово разозлить, и мне удалось. Он сам помог мне в этом.

– То есть?

– Послушай, разве тебя не пробрал приступ гнева, не прожег?!

– Ах, чтоб тебя!.. Дошло! В-лягушка!

– Ага. Уловила гнев Донахью и передала его нам. Когда мы проверяли ее на Земле, я сомневался, что одна В-лягушка способна на такое. Но теперь…

– Да, свое дело она знает.

– Несомненно. И мы наконец-то располагаем мощным оружием.

3. Аграв-туннель

Отлично! – воскликнул Бигмен с жаром. – Тогда – в путь!

– Ты только пройди его, выдержи, дружище, – отозвался Лакки. – Оружие-то наше, конечно, очень кстати… Но мы можем и не уловить те эмоции, которые нам нужны, – эмоции, дающие ключ к разгадке тайны. Иметь глаза и видеть – это ведь далеко не одно и то же…

– Уж ты-то увидишь! – успокоил его Бигмен.

Спуск к Юпитеру-9 очень напомнил Бигмену подобные маневры в поясе астероидов. Как объяснил во время перелета Лакки, по мнению большинства астрономов, этот спутник был когда-то настоящим астероидом, но много миллионов лет назад его захватило мощное гравитационное поле Юпитера.

Здесь, в пятнадцати миллионах миль от гигантской планеты, образовалась миниатюрная зона, состоящая из таких же присвоенных Юпитером астероидов. Четыре самых крупных спутника – от сорока до ста миль в диаметре – получили номера двенадцатый, одиннадцатый, восьмой и девятый. Кроме них, была еще добрая сотня спутничков, чуть превышавших одну милю в поперечнике. Их орбиты вычислили лишь в самое последнее время, когда началось использование Девятого в качестве антигравитационного исследовательского центра и когда необходимость многочисленных полетов на него обусловила быстрое заселение окружающего пространства.

Приближающийся спутник, стремительно поглощая небо, выставлял напоказ острые вершины и уродливые впадины, никогда не знавшие ветра.

– А почему он Девятый? – задумчиво спросил Бигмен. – Ведь, по Атласу, Двенадцатый намного ближе к Юпитеру!

Лакки улыбнулся.

– Ты, парень, безнадежен… Человечество, по-твоему, с колыбели принялось носиться по космосу? Первый корабль появился лишь тысячу лет назад!

– Без тебя знаем, – обиделся Бигмен. – Грамотные, в школу ходили. Очень много о себе воображаешь.

– Тук-тук! – постучался Лакки в лоб Бигмена. – Кто-нибудь дома? – Маленький кулачок метнулся в сторону обидчика, но был перехвачен. – Вот так это делается, дружище… Понимаешь, когда-то, еще до выхода в космос, люди наблюдали Юпитер лишь в телескоп. И спутники нумеровались в той последовательности, в которой их открывали.

– Вот бедолаги! – засмеялся Бигмен. Он живо представил себе этих парней, битком набившихся в своем крохотном мирке и удивленно глазеющих на Вселенную в несуразную свою оптику.

– Четыре больших спутника, – продолжил Лакки, – получили и первые четыре номера. Но более употребительны их названия: Ио, Европа, Ганимед и Каллисто. Ближайший к Юпитеру спутник – Пятый, а более дальние пронумерованы до двенадцати. Все прочее было открыто гораздо позже, когда люди добрались до Марса… Внимание! Приготовиться к посадке!

Лакки думал об относительности понятия величины. Конечно, 89 миль в диаметре – это скромно, и вполне уместится на территории штата Коннектикут, а площадь поверхности Девятого даже уступит площади, скажем, Пенсильвании.

Но когда эта малютка наваливается на тебя и, заключив в крепкие объятья, увлекает борющийся с инерцией корабль внутрь просторного грота, где стоит уже сотня таких кораблей, – невольно становишься почтительней. А после того, как ты входишь в контору и видишь на карте сеть подземных помещений, Юпитер-9 еще больше вырастает в твоих глазах.

В двух проекциях – горизонтальной и вертикальной – были изображены бесчисленные коридоры. Иногда они располагались на значительной глубине и имели длину до ста миль.

– Основательно, – сказал, наконец, Лакки стоявшему рядом лейтенанту.

Лейтенант Август Невски сдержанно кивнул. Форма сидела на нем безукоризненно, светлые усы напоминали маленькую щеточку, а голубые, широко посаженные глаза глядели с преданностью.

– Мы еще разрастаемся! – не удержавшись, сообщил он.

Этот лейтенант появился четверть часа назад, едва Лакки с Бигменом покинули корабль, отрекомендовался как гид, закрепленный за ними Директором Донахью.

– Гид? – усмехнулся Лакки. – А может быть, конвоир? Ведь вы вооружены?

Ничего не отразилось на лице Невски, он с готовностью объяснил:

– Как и любой офицер, находящийся при исполнении служебных обязанностей. А в необходимости гида вы скоро убедитесь, господин Советник.

Когда прибывшие похвалили Проект, лейтенант позволил себе немного расслабиться, и в его голосе появилась доверительность.

– Некоторое инженерное трюкачество дозволяется здесь ввиду чрезвычайно слабого гравитационного поля. Эти коридоры практически не имеют опор.

– Насколько я понимаю, работы над первым аграв-кораблем близятся к завершению? – спросил Лакки.

Невски тотчас окаменел. Уже совсем другим тоном он продолжил:

– А сейчас я провожу вас в ваши апартаменты. Проще всего воспользоваться аграв-туннелем, если только…

– Эй, Лакки! – Вдруг возбужденно вскрикнул Бигмен. – Взгляни-ка!

Лакки обернулся. То была всего лишь кошечка, дымчатого цвета, с глубокой печалью во взоре. Спина ее выгнулась навстречу руке Бигмена. Она мурлыкала, предвкушая удовольствие.

– Директор рассказывал мне о том, как здесь любят животных. Это ваша, лейтенант?

Невски зарделся.

– О нет, господин Советник! Общая! Тут бродит еще несколько кошек. Они попадают к нам с кораблями снабжения. Имеются также канарейки, длиннохвостый попугай, белые мыши, золотые рыбки… Но вот такого… – Он бросил завистливый взгляд на аквариум, который Лакки держал под мышкой.

А внимание Бигмена было по-прежнему приковано к кошке. На Марсе фауна отсутствовала. А пушистые четвероногие Земли неизменно волновали его.

– Ты знаешь, Лакки, кажется я ему нравлюсь!

– Ей, – уточнил лейтенант, но Бигмен оставил реплику без внимания. А кошка, подняв хвост трубой и предельно изогнувшись, ходила перед ним взад-вперед, подставляя то один, то другой бок нежным поглаживаниям.

Внезапно мурлыканье прекратилось, и Бигмен ощутил неодолимую страсть: кошка, приняв охотничью позу, неотрывно смотрела на В-лягушку…

Возбуждение исчезло так же неожиданно, как и появилось. Успокоившись, кошка подошла к аквариуму поближе и удовлетворенно заурчала. Она полюбила В-лягушку, помимо воли, как и все.

– Итак, лейтенант, – прервал идиллию Лакки, – вы, кажется, хотели нам что-то поведать об аграв-туннелях?

Невски, который тоже засмотрелся на В-лягушку, ответил не сразу, ему понадобилось некоторое время, чтобы собраться с мыслями.

– А? Да-да… Все довольно просто. На Юпитере-9 есть искусственные гравитационные поля, такие же, как на любом корабле и любом астероиде. Они расположены в каждом из главных коридоров, причем таким образом, что вы можете падать – почти как в яму на Земле – как туда, так и обратно.

Лакки кивнул.

– С какой скоростью?

– Известно, что гравитация притягивает с постоянной силой, и вы падаете все быстрее и быстрее…

– Мне также это известно, – сухо прервал Лакки.

– Но не с аграв-управлением! – продолжал лейтенант. – Ведь аграв – это антиграв! Вы падаете с удобной для вас скоростью! Вы можете ее замедлить с помощью противоположно направленного поля! Двупольный аграв-туннель, конечно, весьма прост. Однако принципы его действия нашли применение в конструкции аграв-корабля… А сейчас о жилье. Квартиры инженеров, где для вас приготовлены комнаты, находятся в миле отсюда, и самый короткий путь к ним – по туннелю А-2. Вы готовы?

– Мы будем готовы, когда освоим аграв-управление.

– Нет ничего проще. – Невски вручил каждому что-то вроде доспехов и, помогая в них облачиться, коротко рассказал об управлении, а потом разрешился неожиданной галантностью. – Не угодно ли джентльменам последовать за мной? Коридор всего в нескольких ярдах отсюда!

Бигмен мялся у входа. Нет, его не пугали падения как таковые! Просто он предпочел бы иметь дело с марсианской или даже меньшей гравитацией. А этот псевдограв по силе своей совпадал с полем Земли, и туннель походил на ярко освещенный ствол шахты, уходящий вниз. Бигмен понимал, что туннель почти параллелен поверхности, но легче от этого не становилось.

– Перед нами самый короткий путь к помещениям инженеров, – сказал Невски. – Если бы нам нужно было попасть туда с другой стороны – «низ» коридора оказался бы в противоположном конце. Мы просто-напросто поменяли бы «верх» и «низ» местами. – Взглянув на озадаченного Бигмена, он ободрительно добавил: – Вы все поймете, как только попробуете! Потом это даже войдет в привычку!

Ступив в туннель, лейтенант не только не упал, а даже не опустился, как будто стоял на чем-то твердом.

– Установите стрелку на ноль! – строго сказал он.

Бигмен подчинился и, почувствовав, как исчезло ощущение гравитации, бодро вошел в туннель.

Лейтенант резко повернул центральную ручку настройки и полетел, набирая скорость, вниз. Вторым, после той же манипуляции с аграв-управлением, провалился Лакки. И Бигмен – речь шла уже о его чести – набрав в легкие побольше воздуха, рухнул им вослед.

– Поверните опять на ноль! – крикнул Невски. – Вы будете перемещаться с постоянной скоростью!

Мимо них периодически проплывали ярко-зеленые надписи: «ДЕРЖАТЬСЯ ЭТОЙ СТОРОНЫ!». Промелькнул на огромной скорости человек.

– Бывают ли столкновения, лейтенант? – спросил Лакки.

– Практически нет. Не так уж сложно следить за людьми, которые могут тебя обогнать или которых обгоняешь сам. В любой момент можно без труда изменить скорость движения. Правда, парни иногда сталкиваются нарочно. И могут, например, запросто сломать ключицу. – Он мельком взглянул на Лакки. – Наши парни шутят грубо, тут уж ничего не поделаешь…

– Да, Директор предупреждал меня.

– Лакки! – развеселившись, воскликнул Бигмен. – Это действительно неплохая штука, если вдуматься! – И он с шиком перевел стрелку управления на плюс.

Лакки с лейтенантом остались далеко позади.

– Сейчас же прекрати, ты! – не на шутку встревожился лейтенант. – Переведи назад!

– А ну сбавь скорость! – прикрикнул Лакки.

Они догнали Бигмена, и Невски принялся его распекать.

– Никогда не делайте этого! Здесь полно всяческих перегородок, и если вы не знаете дороги, – ничего не стоит расшибить лоб!

– Бигмен, – вмешался Лакки. – Возьми-ка ты В-лягушку. Может, заботясь о ней, ты будешь вести себя поприличней.

– Ой, Лакки… – сконфуженно промямлил Бигмен. – Я, знаешь, немножко повеселился…

– Ладно. Все в порядке.

И Бигмен опять стал смотреть вниз. Падение с постоянной скоростью значительно отличалось от свободного падения в космосе. Корабль мог двигаться со скоростью сотни миль в час – и все равно, было ощущение абсолютной неподвижности. Здесь же мимо тебя без конца проносилось множество штуковин непонятного предназначения. В космосе никто не ищет «верха» и «низа», но то, что их нет и здесь, казалось несправедливым. Пока Бигмен смотрел «вниз», мимо своих ступней, казалось, что это и есть самый настоящий низ. Но стоило взглянуть «вверх», и уже казалось: низ – там, и ты, стоя на голове, падаешь вверх. Бигмен снова перевел взгляд на ноги, чтобы избавиться от этого неприятного ощущения.

– Не наклоняйтесь вперед, Бигмен, – посоветовал лейтенант. – Иначе начнете кувыркаться.

Бигмен испуганно выпрямился.

– Что, конечно, не смертельно, – продолжал Невски. – Ведь можно выпрямиться снова. Тем не менее лучше этого избегать… А сейчас мы должны замедлить движение. Переведите стрелку приблизительно на минус "5".

Он уже сбавил скорость, и его ступни покачивались у Бигмена перед глазами.

Бигмен стал крутить ручку настройки, отчаянно пытаясь поравняться с лейтенантом. Но, как только это ему удалось, «верх» и «низ» коридора поменялись местами, и Бигмен почувствовал себя стоящим на голове.

– У меня вся кровь прилила к голове!

– Здесь на стенках есть специальные выступы. – Лейтенант уже с трудом переносил экспансивность Бигмена. – Как только один из них вам попадется, немедленно цепляйтесь за него носком, и ваша замечательная голова снова окажется наверху. – Он тут же показал, как это делается. Вслед за ним переворот выполнил Лакки. А Бигмену понадобилось некоторое время, прежде чем он, суча короткими ножками, зацепился за выступ и ударился локтем об обшивку.

Зато теперь он снова стоял на ногах и не падал, а поднимался. Как пушечное ядро. Все медленней и медленней. Бигмен даже начал опасаться нового падения. Но когда движение почти прекратилось, Невски велел перевести стрелку в нулевое положение, и дальнейший подъем напоминал уже старенький тихоходный лифт.

Наконец они достигли уровня другого туннеля, в их восприятии – горизонтального.

– Квартиры инженеров, джентльмены, – объявил Невски.

– И приемная, – добавил Лакки, потому что в коридоре, явно поджидая их, толпилось человек пятьдесят. – это и есть ваши любители грубых игр, лейтенант? Кажется, они собрались поиграть.

Прибывшие двинулись по коридору. Бигмен, чьи ноздри возбужденно трепетали, наслаждался устойчивостью пола и крепко сжимал аквариум.

4. Посвящение

Лейтенант Невски положил руку на рукоять бластера и спросил металлическим – насколько у него это вышло – голосом:

– Что вы здесь потеряли, ребята?

Послышалось неясное бормотание, но в общем-то люди хранили тишину. Их глаза были прикованы к стоящему впереди, они ждали, когда заговорит он.

Скуластое лицо вожака сморщилось в радушной улыбке. Его светло-рыжие волосы разделял аккуратнейший прямой пробор. Он усиленно жевал резинку. Одежда его была, как у всех, из синтетического материала, однако имела существенное отличие: рубашку и брюки украшали большие медные пуговицы: шесть на рубашке и по четыре на брючинах.

– Саммерс! – Невски повернулся к нему. – Что вы все тут ищете?

Саммерс заговорил голосом ягненка.

– Ну как же, лейтенант! Ведь гость! Мы подумали, что ему захочется поговорить с нами, да и просто увидеть нас. Вот и решили встретить.

Все это время он поглядывал на Лакки, и лед, сверкавший в его глазах, наилучшим образом комментировал нежные речи.

– По-моему, вы должны находиться на рабочих местах! – продолжал наседать Невски.

– Да помилуйте, лейтенант! – Оказалось, что Саммерс может жевать и медленнее. – В кои-то веки захотелось поздороваться с человеком!

Заметив, что Невски уже иссяк, Лакки решительно спросил:

– Лейтенант, какие у нас комнаты?

– 2А и 2Б, сэр. Чтобы попасть туда…

– Не беспокойтесь. Кто-нибудь из этих милых людей любезно поможет мне. Мы ведь еще увидимся с вами?

– Но я не могу уйти! – многозначительно прошептал Невски.

– Можете, я уверен в этом.

– Более чем можете, лейтенант! – сказал Саммерс, улыбаясь во весь рот. – Скромное приветствие никому не повредит. – Позади захихикали. – Кроме того, вас ведь просят уйти!

– Отдадим В-лягушку лейтенанту, Лакки, – пробормотал Бигмен. – С нею в руке я не смогу драться.

– Ни в коем случае. Она понадобится нам здесь… Всего доброго, лейтенант! Вы свободны!

Невски все еще колебался.

– Это приказ, лейтенант! – добавил Лакки.

– Слушаюсь, сэр! – выпалил Невски и бросил взгляд на В-лягушку, та безмятежно жевала папоротниковый лист. – Позаботьтесь о ней… – Голос лейтенанта задрожал, и ему стоило немалых усилий повернуться и шагнуть к аграв-туннелю.

Лакки смотрел на толпу: выражения лиц не предвещали ничего хорошего. Предстояло доказать этим людям, что он тоже не пяткой сморкается. Иначе они будут мешать ему повсюду, и все усилия останутся бесплодными. «Ни в коем случае не дай положить себя на лопатки…»

Улыбка Саммерса напоминала волчий оскал.

– Ну вот, дорогой друг. Теперь можно и поговорить. Я Рэд Саммерс. А как зовут тебя?

– Я Дэвид Старр, – улыбнулся Лакки. – А моего друга зовут Бигмен.

– Старр? Почему же тебя только что называли Лакки?

– Так меня зовут друзья. Они считают меня везучим.

– Ну разве не прелесть! Лакки! Так ты, получается, счастливчик? И, наверное, намерен оставаться им впредь?

– А что, есть сложности?

– Никаких сложностей, Лакки Старр. – Лицо Саммерса исказилось от злобы. – Если ты уберешься с Девятого!

По толпе прокатился гул одобрения. Несколько голосов повторили: «Убирайся!» Толпа придвинулась к Лакки.

– Не могу, ребята. – Он огорченно развел руками. – Дело у меня тут.

– Тогда недолго тебе быть счастливчиком, – вздохнув, констатировал Саммерс. – Ты у нас новенький и, вдобавок, выглядишь слабаком. А таких на Юпитере-9 обижают. Нам страшно за тебя, мальчик…

– Не думаю, что меня обидят.

– Вот как, да? А ну-ка, Арманд, покажись!

Из задних рядов вышел громадного роста человек, круглолицый, могучего сложения, широкоплечий, грудь колесом. На Лакки с его шестью футами он смотрел сверху вниз, открывая в улыбке редкие желтые зубы.

Предвкушая потеху, люди стали рассаживаться на полу. Они весело окликали друг друга и вели себя так, будто вот-вот начнется увлекательный матч.

Кто-то крикнул:

– Ай, Арманд, поосторожней! Не наступи на парнишку!

Рассерженный Бигмен взглядом поискал наглеца, но безуспешно.

– Еще не поздно испариться, Старр! – прошамкал Саммерс.

– Но мне кажется, что тут намечается что-то веселенькое! – ответствовал Лакки.

– Не для тебя Старр, не для тебя… Мы, видишь ли, хорошо подготовились к твоему визиту. Хвастунишки с Земли у нас уже вот где. – Саммерс показал, где именно. – Наш организм их больше не принимает. А если в это дело сунется Донахью – мы ответим забастовкой. Я прав, ребята?

– Пра-а-ав! – заревела толпа.

– И Донахью прекрасно это понимает, – продолжал Саммерс. – Поэтому он останется в стороне. Так что посвящение пройдет без досадных помех. И завершится очередным предложением отчалить восвояси. Если ты, конечно, еще будешь в сознании.

– Сценарий впечатляет, – сказал Лакки. – Кстати, что я такого вам сделал, а?

– Не сделал. А теперь уже и не сделаешь. Это тебе Саммерс говорит.

– Послушай, приятель! – встрял Бигмен. – Ты разговариваешь с членом Совета, между прочим! Эти шуточки могут плохо для тебя кончиться!

Саммерс запрокинул голову в продолжительном безудержном смехе.

– Люди! Да оно говорящее! – смог, наконец, вымолвить он. – А я все думаю: что же это такое? Оказывается, наш Длинноносый Лакки прихватил с собой еще и сопливого братца!

Пока коридор содрогался от хохота, Лакки наклонился к мертвенно-бледному Бигмену.

– Твое дело – крепко держать лягушку. Саммерса я возьму на себя. И умерь свой гнев! Лягушка передает мне только это!

Бигмен отчаянно глотал слюну.

– Ну, Советник, как у нас дела с аграв-маневрированием?

– Только что опробовал, мистер Саммерс.

– Это обязательно нужно проверить. Опасное дело, когда рядом кто-то, не знающий все ходы и выходы туннеля. Правильно я говорю? – обратился он к публике.

– Пра-а-авильно!

– Арманд! – Саммерс хлопнул верзилу по плечу. – Наш Арманд… С ним, Старр, ты познаешь все нюансы маневрирования. Лучшего учителя просто не найти. Ты сейчас войдешь в аграв-туннель, Арманд – следом.

– А если я откажусь?

– Тогда мы просто сбросим тебя туда.

Лакки понимающе кивнул.

– Похоже, что варианты отсутствуют… А правила поведения на уроке?

Раздался всеобщий хохот, который смолк, едва Саммерс поднял руку.

– Рекомендуется держаться в стороне от Арманда, Советник. Это единственное правило, которое следует запомнить. Предупреждаю: мы будем, затаив дыхание, наблюдать за тобой. Если попытаешься выползти – тебя сбросят обратно.

Бигмен вскипел.

– Свиньи! Ваш человек на пятьдесят фунтов тяжелее! И наверняка дока в таких делах!

Саммерс посмотрел на него с притворным удивлением.

– Не может быть! Как же я упустил это из виду? Позор! – Зрители давились от смеха. – Отправляйся, Старр… Давай, Арманд. Втащи его, если понадобится.

– Не понадобится, – бросил Лакки и, повернувшись, вошел в туннель.

Легко оттолкнувшись от стенки, он медленно развернулся лицом к наблюдателям, обсуждавшим увиденное.

– Недурно, мистер! – одобрительно пробасил Арманд.

Саммерс ткнул его в спину.

– Заткнись, идиот! Пошел за ним!

Арманд нехотя двинулся вперед.

– Послушай, Рэд, ну давай хотя бы по сокращенной программе!

– Иди туда! – яростно зашипел Саммерс. – И делай то, что я сказал, понятно? Ты знаешь, что это за птица. Если мы не отделаемся от него – пришлют следующего!

Арманд шагнул в туннель.

Лакки тем временем полностью сосредоточился на слабых потоках эмоций, передаваемых В-лягушкой. Типы и источники некоторых из них распознавались без труда. Например, Саммерс: страх, ненависть и жажда триумфа. А вот Арманд – он потихоньку успокаивается. Время от времени улавливались короткие всплески возбуждения, исходившие от других наблюдателей. Иногда они сопровождались возгласом, и тогда их можно было идентифицировать. И все это, конечно, следовало отделять от постоянно бьющей струи бигменова гнева.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.