# Брат, держи удар!

Владимир Григорьевич Колычев

Никита Брат в ярости: его, прошедшего огни и воды, не раз глядевшего в глаза смерти, травят как зеленого фраера. Кто бы он ни был, его новый враг, но бьет он точно и безжалостно. И уж теперь, после побега из СИЗО, куда Брат попал по обвинению в убийстве,за ним гонятся и менты, и братки. Последнего удара ждать уже недолго. Но у Никиты в крови главная заповедь его жизни – Брат, держи удар!

## Часть первая

### Глава 1

#### 1

Никите нравился Розенбаум. И песню про уток он знал. Память сама выдала эти слова: «…лечить так лечить, стрелять так стрелять».

Только сам лично стрелять он не больно-то любил. Было дело – убивал. Людей. Но ведь по крайней необходимости. А утки что ему плохого сделали? Чем перед ним провинились? Тем, что нагуляли жирок за лето и первый месяц осени? Так ведь у Никиты свой отель, целый ресторанный комплекс к его услугам – не голодает он…

Но на охоту он отправился вместе с приятелями. Он любил сам процесс. Золотая осень. Солнце светит прямо в глаза… вокруг красота, достойная картин Левитана. И воздух свежий – так легко вдыхать его полной грудью. Приятно слушать, как шелестит под ногами опавшая листва. Нет ничего лучше, чем блуждать по желто-красному лесу.

Их всего трое. Никаких загонщиков с рожками и флажками – вместо них дюжие ребята в камуфляже. Это охотники за зверем, но не за лесным – за двуногим. И Никита, и Павел, и Юрий – люди серьезные, у всех есть враги. Поэтому с ними телохранители. По два человека на брата. Их не видно – только слышно, как шуршат их тени где-то поблизости.

– Говорят, ты, Никита, у нас теперь продюсер? – спросил Юрий.

Здоровый дядька. Пудов на восемь тянет. Ходить ему нелегко. Двойной подбородок и пивное пузо к земле тянут. Вот кому пешая прогулка на пользу.

– Скорее спонсор…

Никита не отказался от Лели, от подруги не столь уж давних дней суровых. Она хотела стать эстрадной звездой. Пожалуйста, какие проблемы… Никита вложил в нее деньги, дал толчок к раскрутке. А вплотную ею занимается Валера – он для Лели и продюсер, и администратор. И друг сердечный. Недавно она первый клип отсняла – пару раз его по ТВ прокрутили. До звезды Леле еще далеко. Но перспектива есть. Никита уверен в ней.

– А ты с этой девочкой не того?.. – спросил Павел.

Он знал, про кого речь. И отсюда нездоровый интерес. Не спит ли Никита с певицей Лелей?..

Вообще-то, за такой вопрос можно и по морде схлопотать. Но Никита сегодня добрый.

– Сам знаешь, у меня жена…

– Да я тоже своей жене никогда не изменял, – покачал головой Павел. – А с этой бы девочкой… Может, дашь адресок?.. Я ее не обижу, обещаю…

Никита в этом и не сомневался. Павел – хороший парень. Это в бизнесе он волк матерый – зубастый, клыкастый. Тридцать лет ему всего – а уже президент крупной нефтяной компании. А так он добряк. И примерный семьянин.

– Эй, братишка, что за дела? – удивленно отозвался Юрий. – Ты ж, кроме Катерины своей, и знать никого не хочешь…

Жена у Павла – настоящая красавица. И человек хороший. Он и Катя – идеальная пара. По крайней мере, так считалось до сих пор. И Павел не уставал всех в этом убеждать. А тут на тебе, налево парня потянуло.

– Не знаю, – кивнул Павел, – знать никого не хочу… Мне, правда, только Катя нужна… Только болеет она сейчас. Желтуха. Блин, где она ее подхватила?..

– Болезнь Боткина – это не есть очень хорошо, – авторитетно заявил Юрий.

– С Катей все в порядке. Послезавтра уже выписывают. Соскучился. Меня ж к ней в палату не пускали. Типа, заразно…

– И по жене ты, Паша, соскучился. И по сексу, – сказал Юрий. – Может, правда, девочку тебе подснять? Могу помочь…

– Да ладно, перетерплю. Немного осталось…

Они подходили к болотистому пруду. Темное зеркало воды, камыш вдоль берега. И утки.

Павел первым вскинул ружье. Дорогой у него инструмент, фирменный. Настоящий «зиг-зауэр».

У Никиты помповый «винчестер». Но в ход «пушку» он пускать не стал. Птичку жалко. Но и Павлу мешать не собирался. Вольному воля.

Под шорох крыльев и с кряканьем утки стремительно поднимались вверх. Павел прицелился. Нажал на спусковой крючок. Раз, два… Но ружье молчало.

– Что за черт! – досадливо сморщился Павел.

И быстро переломил ствол – патроны сменить.

Никита вздрогнул от выстрела. Он раздался в тот момент, когда Павел только тянул руку к первому патрону, чтобы вытащить его из ствола.

Один выстрел, второй. И оба из переломленных стволов. Заряды картечи вырвали из земли клочья пожухлой травы. Одна гильза на убийственной скорости вылетела из ствола и выбила Павлу глаз. Вторая смяла ему носовой хрящ.

Павел и ахнуть не успел. Обливаясь кровью, он мешком рухнул на землю. Никита склонился над ним, попытался нащупать пульс. Но, увы, его приятель был уже мертв…

* * *

От Сергиева Посада до Москвы совсем недалеко, семьдесят километров. Для такого дисциплинированного водителя, как Марта, час пути. Она любила посещать Троице-Сергиеву лавру. Успенский и Троицкий собор, Духовская церковь – святые места, все здесь дышит любовью к богу, теплом и умиротворением.

Но надо и домой возвращаться. Машина у нее самая обычная – «десятка». Запросто могла бы на «Порше», «Феррари» или спортивном «Мерседесе» ездить. Но для нее и «Лада» – это слишком. Она бы и от нее отказалась, если бы полагала, что машина – роскошь, а не средство передвижения…

Марта считала себя счастливой. А как же иначе? Для настоящего человеческого счастья у нее все есть. Вера в бога, семья – добрый? заботливый муж, дети: маленькие Денис и Вероника. Все у нее хорошо. Одно плохо – много злых людей в этом мире. Бог им судья – это так. Но, увы, были случаи, когда ей самой приходилось выступать в роли судьи. Не хотела она этого – жизнь вынуждала…

Обычно в путешествие по святым местам она брала Дениса и Веронику. И Никиту иногда. Но сегодня будто кто-то свыше помешал ей взять с собой мужа и детей. В Сергиев Посад она отправилась одна. И обратно возвращалась в смиренном одиночестве.

Ее не одолевало предчувствие беды. Настроение отличное. Марта знала, что с ней ничего не может случиться. Бог всегда рядом, он поможет ей. И домой к детям и мужу она вернется целой и невредимой.

Машина легко идет по шоссе. Скорость – всего семьдесят километров в час. Рука твердо держит руль. Все внимание на дорогу… Нет, с ней ничего не может случиться…

До Кольцевой автострады оставалось совсем немного, когда машина вдруг дернулась. Руль с силой рвануло вправо. Марта не смогла удержать его. «Десятка» сильно накренилась. Марта растерялась, ударила по тормозам – а этого делать нельзя. Машину развернуло вокруг оси, выбросило на обочину дороги, она перевернулась и свалилась в кювет.

Хорошо, Марта была пристегнута ремнем безопасности – он смягчил удар. Ничего с ней не случилось – разве что несколько ушибов. Да еще головой при падении несильно стукнулась.

Она отстегнула ремень безопасности. И попыталась выбраться из перевернутой машины. Но вдруг неподалеку послышались чьи-то голоса…

* * *

– Значит, вы утверждаете, что гибель Павла Юсупова произошла в результате трагического стечения обстоятельств…

– Я ничего не утверждаю, – нахмурился Никита. – Я лишь рассказал вам, что и как было. А выводы пусть делает следствие…

Не нравился ему этот субтильный типчик с колючим ехидным взглядом. Следователь межрайонной прокуратуры Иван Аркадьевич Живчик. Одна фамилия чего стоит.

– Но разве вы не задавали себе вопрос, почему ружье выстрелило с большим запаздыванием? Как раз в тот момент, когда Павел Юсупов собирался его перезарядить…

– Не знаю, может, капсюль и порох в патроне отсырели, – пожал плечами Никита. – Может, еще что… В общем, вам видней, что да как. А я не специалист…

– И умываете руки? – Следователь улыбнулся так, как будто поймал Никиту на чем-то стыдном.

– Разве я вам это говорил? – еще больше нахмурился Никита.

Его так и подмывало схватить этого Живчика за шиворот и вышвырнуть из кабинета. Чтобы тот не доставал его своими каверзными вопросами. Но, естественно, он сдержал этот порыв, недостойный человека его положения.

– Павел Юсупов – мой друг. И мне искренне жаль, что с ним случилось такое несчастье…

– Это не просто несчастье, – оборвал его следователь. – Это хорошо организованное убийство. В ружье были патроны с замедлителем. Принцип действия механизма вам, конечно, известен…

– Почему «конечно»?.. – возмутился Никита. – Уж не хотите ли вы сказать, что это я подсунул Юсупову эти патроны?..

– Ну что вы, что вы! – будто насмехался над ним Живчик. – Как я могу такое утверждать? Ведь Павел Юсупов был вашим другом… Кстати, а как давно вы с ним… гм… дружите?

– Мне не нравится ваш тон. Мне не нравятся ваши намеки. И если вы не сделаете правильных выводов, вам придется покинуть мой кабинет. И мой адвокат оформит соответствующее письмо прокурору Москвы. Можете не сомневаться, он ознакомится с жалобой лично…

– А я и не сомневаюсь, – усмехнулся Живчик. – Вы человек с большими связями… Прошу прощения, если чем-то обидел вас… Итак, меня интересует: как давно вы дружили с покойным Павлом Юсуповым?

Следователь вроде бы спрятал свои иголки. Стал покладистым – по крайней мере, внешне. И Никита подобрел.

– Вряд ли наши отношения можно назвать дружескими, – сказал он. – Скорее они были приятельскими. Мы с ним познакомились год назад. И наши отношения начались отнюдь не с дружественной ноты. Павел Юсупов – президент нефтяной компании. И у меня свои интересы в этом виде бизнеса… Да, был случай, когда наши интересы пересеклись. Вдаваться в подробности я не буду, это ни к чему…

– Отчего же? – приподнял брови следователь. – Мне, например, было бы интересно…

– Да нет тут ничего интересного. Обычное недоразумение. Кто-то из нас двоих должен был получить заказ от одной крупной заграничной фирмы…

– Тендер?

– Да, что-то вроде того…

– И какова предполагаемая выгода от этого заказа?

– Вообще-то, это коммерческая тайна.

– И все же.

– Около двух миллионов долларов.

– Совсем немного, – не удержался от ехидства Живчик. – Особенно если учесть, что у нас в стране легко могут убить за сто долларов… Ох, извините, если вы приняли этот комментарий на свой счет!..

– Нет, этот комментарий я бы отнес на ваш счет, – парировал Никита. – Куда смотрит милиция и прокуратура, если у нас в стране убивают за сто долларов?..

– По-моему, мы отклонились от темы…

– По-моему, тоже… Тем более, до конфликта между мной и Юсуповым дело не дошло. Мы уладили все недоразумения. И закрепили мир на дружеском банкете…

– А как часто вы ходили с ним на охоту?

– Пару раз. Позавчера был третий…

– Вы большой любитель охоты?

– Скорее напротив. Но мне нравится бродить по лесу с ружьем…

– Не бойтесь человека с ружьем, – улыбнулся Живчик. – Так, кажется, говорил товарищ Ленин… Ошибался вождь…

– Вы извините, но у меня нет времени выслушивать ваши досужие слова…У вас еще есть ко мне вопросы?

Следователь кивнул. У него были вопросы. Много вопросов. Никита догадывался, что этот Живчик не прочь перевести его из разряда свидетелей в разряд обвиняемых. Но не получится у него это. Ни в чем Никита не повинен. Может быть, убийство из разряда заказных, но он к нему не причастен. И любые потуги следователя доказать обратное приведут к одному результату – обделается дяденька. Прав Живчик, Никита – человек с большими связями. И всегда найдет управу на зарвавшегося следователя.

Никиту можно прижать только одним – железной уликой. Например, отпечатками его пальцев на злополучном патроне. Но этого нет. И быть не может.

Живчик собирался задать очередной вопрос, когда в кабинет без всякого предупреждения вошла Тамара, секретарша.

Хорошая девчонка. Красивая, толковая. В недавнем прошлом они вместе в одной переделке побывали. Сдружились. Никита ее к себе секретаршей взял. Потому как доверял ей. Опыта у нее мало, но это дело наживное. Главное, чтоб надежная была, чтобы в трудную минуту не подвела.

Никита уважал Тамару. Но тем не менее нахмурился. Никому не позволено входить к нему в кабинет без предупреждения.

Он посмотрел на Тамару. И его брови полезли вверх. В глазах вспыхнула тревога. Слишком уж бледный вид имела девчонка.

– Никита!..

По имени к нему обратилась. Одно это о многом говорит.

– Только что звонили… Марта… – выдавила из себя Тамара.

– Что Марта?.. – Никиту будто ужалили – так резко сорвался он с места.

– Твоя жена в реанимации…

Все остальное Никита уже дослушивал на ходу. Он забыл и про следователя, и про все на свете.

Марта попала в автокатастрофу. На Ярославском шоссе у ее «десятки» отвалилось колесо. Машина потеряла управление и перевернулась.

Говорил же, чтобы она дорогую иномарку подобрала. Тот же «Мерседес». И на дороге машина устойчивей, и подушка безопасности, колеса не отваливаются. А она заладила – нескромно, мол, на роскошной иномарке ездить. Разве ее переубедить…

На скоростном лифте Никита спустился в рабочий вестибюль своего отеля. Машина уже стояла у подъезда. Под парами. Он прыгнул в нее, сказал водителю, чтобы гнал в больницу. И только когда машина уже тронулась с места, заметил, что и Тамара едет с ним. Впрочем, он не возражал.

* * *

Пивка для рывка, водки для заводки… Винца для поднятия конца – это еще рановато. У Тамары рабочий день не закончился. И у него, между прочим, тоже… Хотя ну его на фиг, этот рабочий день!..

Филя вынул из кармана плоскую фляжку с водкой, сделал пару глотков. Кровь в жилах заиграла еще сильней. В голове – и без того не шибко тяжелой – стало еще легче.

– Городков, твою мать, ты еще здесь? – чуть ли не с кулаками набросился на него распорядитель.

Вот бы подносом его по лысой башке огреть!..

– А что? – недовольно буркнул Филя.

– Давай шустрей… Там клиент ждет…

«Ага, щас, бросился!..»

Филя Городков обреченно вздохнул и направился в зал. Клиент ждет, мать его за ногу!..

С детства не любил он работать. Всю бы жизнь на печи пролежал. Благо мать и отец живы, есть кому сухарик подать…

Только не любил он сухарики. Ему больше шашлычки да черная икорка в кайф. И винцо с водочкой для поднятия тонуса. А где все это взять? Родители его от зарплаты до зарплаты едва дотягивают. Откуда деньги?..

Но не так давно ему крепко повезло. С девчонкой классной познакомился. Она только-только из какого-то провинциального городишки в столицу перебралась. И не абы куда, а в квартиру, которой ее одна очень солидная фирма обеспечила. Филя – парень что надо. Ростом под потолок, красивый, синие глаза. Девчонки на него западают. И эта запала. Через недельку после знакомства ножки раздвинула, еще через пару деньков к себе под крылышко забрала. Квартирка у нее прилично обставлена – за счет фирмы. И зарплата дай бог каждому – полтысячи долларов, и не в месяц, а в неделю, во как!..

Как сыр в масле Филя кататься может. Так на фига, спрашивается, ему официантом в затрапезном кабаке ишачить, за копеечные чаевые? К Тамаре на шею он уже забрался, а вот ноги еще не свесил. Но так ведь это запросто – только с работы уволиться, всего-то делов…

Развязной походкой он подошел к столику. Парень молодой и пожилая мадам. Филю передернуло, когда он глянул на нее. Ну и страхолюдина. А еще хорохорится. Штукатурка на дряблом лице, цацками-пецками золотыми обвешалась. И его шалавливым взглядом окатила. От слова «шалава»… Ей-бо, сейчас стошнит…

– Мальчики, вы уж тут разберитесь, – жеманно протянула она. – А я сейчас…

Филя облегченно вздохнул, когда мадам исчезла в направлении сортира. Пусть отольет. А ее бойфренд заказ сделает. Альфонс хренов…

– Молодой человек, а вы не подскажете, какое вино к красной рыбе лучше подходит? – спросил парень.

Филя скривился. Ну и типчик, хвост перед жабой своей расфуфырил. Смотри, типа, какой я тонкий ценитель вин. Да только хрен ему по всей морде. Филя и сам в винах не разбирается.

– А на кой тебе вино? – подмигнул он парню. – С таким крокодилом тебе водяра нужна, да побольше....

– Я вас не совсем понял, – в недоумении посмотрел на него парень.

– Да чего тут понимать? Не лицо у твоей бабы, а задница… Но сам знаешь, – Филя снова подмигнул ему. – Не бывает уродливых женщин, бывает мало водки… Могу порекомендовать…

Договорить он не успел. Парень поднялся со своего места. В глазах его сверкнула молния. Это Филя еще увидел. А вот кулак не заметил. И пропустил нокаутирующий удар в челюсть…

Все, что происходило дальше, он помнил смутно. Перед глазами все плыло, в голове гудело. Словно в тумане мелькали лица. Затем близко-близко надвинулась морда распорядителя. Гад Гадыча.

– Городков, тебя за ногу! Ты уволен!..

Будто колокола в голове у него, а этот урод в них ударил. Звон в ушах, боль в черепной коробке. Ну и скотина!.. Все скоты!!!

Оклемался Филя за стойкой бара. В ресторане, где он уже находился на правах посетителя. Бармен Коля прикалывался над ним, но Филя пропускал его обидные реплики мимо ушей. И водочку пропускал. В себя, стопку за стопкой…

А потом снова появился Гад Гадыч. Навис над Филей.

– Ты еще здесь? – заревел он. – Пшел вон, урод!..

Филя поднялся. Его сильно шатнуло в сторону. Но это не помешало ему изобразить на лице праведное возмущение.

– Не имеете права! – гордо вскинул он голову.

И едва не потерял равновесие.

– Я тебе покажу права! – рявкнул Гад Гадыч.

Не успел Филя опомниться, как этот козел получил подкрепление в лице бармена Коли. Вдвоем они взашей вытолкали его из ресторана. И еще пинка под зад на прощание дали.

Вот ублюдки!..

Филя и сам не понял, как оказался на дороге. Зато увидел, как на него надвигается крутомордый джип…

* * *

– Вот баран! – громыхнул в сердцах водитель.

Никита бросил взгляд на дорогу. И увидел парня в строгом костюме с бабочкой, куцая кожаная куртка поверх. Он стоял в позе заспиртованной лягушки. И в ужасе ждал, когда окажется под колесами их джипа.

Но Саша не первый день за рулем. Он успел затормозить перед самым носом идиота с выпученными глазами.

– Ой, это же Филипп! – послышался голос Тамары.

Никита видел, как она покраснела. Не удивительно. Со стыда можно сгореть, если твой сердечный друг такой придурок.

Тамара выскочила из машины. Схватила своего парня за руку и потащила к тротуару. Но тот ни в какую. Уперся как осел. И страх в глазах сменился бешенством.

– А-а, коза! – заорал он на Тамару. – Вот, значит, как мы работаем, с хорями раскатываем, да?..

Никита не мог не слышать этого. Потому как полудурок Филя орал во всю ивановскую.

– Филипп, ну как ты можешь? – увещевала его Тамара. – Пошли домой…

– А как же эти? – ткнул пальцем в машину кретин. – Кого же они драть будут?..

Ну, это уже слишком. Может, этот недоделок и пьян. Но это не значит, что он может оскорблять Тамару. Любовь, конечно, зла. Но козлов надо учить…

На какой-то момент он даже о Марте забыл.

Никита вышел из машины. Подошел к Филе. Раскрытой ладонью, несильно хлестнул недоумка по щеке. Его это отрезвило.

– Сдерни отсюда, насекомое!

Парень испуганно закивал и бочком-бочком сошел с дороги на тротуар. Тамара подалась за ним.

– Никита Германович, вы уж извините, – оправдывалась она. Будто сама в чем-то виновата. – Он вообще хороший. Просто пьян… Он больше не будет. Правда, Филипп?

Полудурок что-то промычал в ответ и вместе с Тамарой смешался с толпой прохожих.

А Никита сел в машину. Поехал дальше.

* * *

Марта лежала в реанимационной палате. Одна нога в гипсе. Лицо в ссадинах, порезах. Одни ранки пластырем заклеены, на других мазь. Не очень приятная картина. Но ведь это не чужая женщина. Это Марта, его родная Марта.

– Бедная ты моя…

Никита опустился перед ней на колено, взял за руку. Это была чья-то чужая рука. Вся в мелких царапинах, ссадинах, синяках. Но ничего, Марта поправится. И станет такой же, как прежде.

– Состояние тяжелое, – вещал врач. – Перелом ноги, множественные ушибы, порезы… Да вы сами все видите…

– Вижу… А это опасно?

– Жизнь вашей супруги вне опасности… Да, кстати, если вдруг останутся шрамы на лице – это не беда. Их можно удалить. Есть специальные косметологические операции. Они, конечно, очень дорогие. Но насколько я понимаю, вы не испытываете дефицита финансовых средств…

Намек Никита понял. И полез за бумажником. Вытащил из него все деньги, которые были. И протянул их врачу.

– Моей жене должна быть предоставлена лучшая палата…

– Конечно, конечно, – закивал врач.

Деньги исчезли в его руках с такой быстротой и ловкостью, словно этот эскулап был по совместительству профессиональным фокусником.

Марте уже оказали врачебную помощь в полном объеме. Кости вправили, гипс наложили, раны обработали. Сейчас она спала – снотворным ее накачали.

– Да, и еще, – сказал врач. – При ударе у нее были повреждены голосовые связки… Но ничего, со временем все нормализуется…

Никита тоже на это очень надеялся.

#### 2

– Валерик, ну ты же знаешь, как я тебя люблю, – сочно чмокнула губами Лелька. – Только гляну на тебя – и уже в экстазе… Ну все, пока, я ненадолго…

Она еще раз послала ему воздушный поцелуй. И пропала. В студию красоты отправилась. Это совсем рядом, на первом этаже их дома. Там отличные специалисты работают. Прическу стильную там слепить, макияж навести.

Только не совсем понятно, зачем ей это надо. Сегодня понедельник – день для них с Лелькой выходной. Концерта сегодня нет. Могла бы дать отдых лицу и волосам. Тем более Валере все равно, в каком она виде – с макияжем или без, в пьяном или трезвом, до или после секса. А секс они любят оба.

Лелька – восходящая звезда. Или просто звездулька. До гастрольных туров они еще не доросли – масштабы не те. Певица Лелька только на взлете. Но зато у них уже есть ангажемент в одном дорогом ночном клубе. А это живые деньги.

У нее пока одна хитовая песня. «Ночь любви». Быстрая заводная музыка, звуковые эффекты до мурашек по коже. И голос у Лельки вроде бы ничего. Песня в ее исполнении звучит. Очень даже звучит. Только особого фурора в народе она не произвела. Вроде бы ничем не хуже, чем те же «Ромашки» у Земфиры, «Солнышко» у «Демо», «Зима» у Алсу. Но взрыва нет. Почему?.. Очень бы хотелось знать. Но нет пока ответа…

И все же какое-никакое, а место под музыкальным солнцем Лелька себе нашла. Народ ее еще не полюбил, но уже в курсе, кто она такая. На улице узнают. Приглашают на всякого рода гала-концерты. Ангажемент в ночном клубе опять же. В общем, перспективка есть.

Скоро в репертуаре у Лельки появится еще пара хитовых песен. Еще что-нибудь можно будет наскрести. Альбом записать, в продажу пустить. Какую-никакую деньгу на нем зашибить. А там гастрольная деятельность, концерты в Москве, по крупным городам страны – и это прибыль.

Денег на раскрутку Лельке хватает. Никита, их общий друг, не скупится. Щедро финансирует их деятельность. Но нельзя же бесконечно эксплуатировать его дружеское расположение. Валера из кожи вон лезет, чтобы вывести творчество Лели хотя бы на уровень самоокупаемости. И очень надеется, что это когда-нибудь получится.

Когда-нибудь… Хотелось бы знать, когда именно…

Валера сел на край кровати, сунул ноги в шлепанцы. И потопал на кухню.

Квартира у них своя. Трехкомнатная, в доме повышенной комфортности. На Валеру оформлена. Подарок от Никиты. И мебель не абы какая – итальянская, из цельного дерева, кожаные диваны, кресла.

Никита заботится о них и об их будущем. Чертовски богатый парень. Но у него ничего общего с некоторыми зажравшимися «новорусами». Не мнит себя пупом земли, спесью не исходит. Старых друзей помнит, в обиду не дает.

Валера и Лелька – скорее новые друзья, чем старые. Не так давно судьба их свела. Но это было время жестоких испытаний. Вместе они прошли и огонь, и воду. Сейчас вот звучат медные трубы. Никита снова долларовый миллионер, Лелька – восходящая звезда эстрады, Валера – ее продюсер. Никита не зазнается. И они с Лелькой должны избежать звездной болезни.

Валера продолжал оставаться таким же простым парнем, каким был раньше. А вот в Лельку уже проник червь тщеславия. Все чаще из ее уст звучат упреки. Ну почему Валера не может поднять ее в высшие сферы звездных высот?..

Квартиру Никита покупал для них обоих. Почему-то решил, что из них выйдет прекрасная пара, которой одна дорога – под венец. Подарочек им заранее приготовил – эту квартиру, обстановку, машину. Пара они неплохая – это да. Валера симпатичный, статный – дорогой строгий костюм идет ему так, будто он в нем родился. И Лелька выглядит очень эффектно. Мужики слюной истекают, глядя ей вслед. Только под венец они не собираются.

Лелька – хорошая девчонка. Добрая, веселая, в меру взбалмошная. Но есть в ней что-то ненадежное. Хотя вроде бы и не изменяет она Валере. Вроде бы…

В холодильнике Валера нашел пачку пельменей. Это Лелька ничего по утрам не ест. Чашка крепкого кофе и сигарета – вот и все. А Валеру мама с детства приучила плотно завтракать. И в армии три раза в день кормили.

Валера после тоже кофейком побаловался. Через полчаса после еды выкурил первую сигарету. Раньше чем через тридцать минут после приема пищи курить нельзя – пища вроде как не усваивается. Правда это или нет, но этого правила он придерживался строго. Если, конечно, все спокойно. Это в экстремальных ситуациях он чадил как паровоз. А сейчас у него жизнь спокойная. Музыкальные и околомузыкальные страсти не в счет – это суета сует, не опасная для жизни.

А иногда Валере хотелось чего-нибудь остренького. Хотя бы морду кому-нибудь просто набить. Нет, не со зла. Просто прадед его был знаменитым кулачным бойцом. Озорства ради крушил челюсти направо и налево. Видно, наследственность сказывается.

Валера даже превзошел своего пращура. Он не только кулаками махать горазд. Ему ведь не только в кулачных боях кровь лить приходилось. В Чечне навоевался досыта, потом в паре с Никитой на болотах вдоволь настрелялся. Только стрелять неохота – не садист он, не тянет его убивать. А вот морду козлу какому-нибудь в соответствие привести – это бы сейчас не помешало…

Шло время. А Лелька все не появлялась. Валера завалился на диван, уткнулся в телевизор, даже задремал. Время близилось к обеду. А подруги все нет и нет…

Он разволновался не на шутку. И уже собирался идти ее искать. Но Лелька сама явилась. И не одна. Какой-то парень с ней. Среднего роста, в меру упитанный. Пакостные глазки, полные губы, глубокие залысины, едва обозначенная бородка. Не очень приятное впечатление. Но девчонкам такие типчики нравятся А может, нет. Но как бы то ни было, Валера заревновал. Уж не с этим ли типчиком Лелька пропадала с утра до обеда?

– Валер, знакомься, это Юрас! – с порога затрезвонила Лелька.

Парень будто не заметил неприязни в его глазах. Улыбнулся – вроде бы покровительственно. И протянул ему руку. Валере ничего не оставалось делать – пришлось пожать.

Юрас разулся, с деловым видом протопал в гостиную, по-хозяйски плюхнулся в кожаное кресло. Валера проводил его обалделым взглядом. Затем недоуменно глянул на Лельку.

– Ой, Валера, – надула она губки. – Ты только ничего не думай…

– А что я должен думать?

– О-хо-хо! Будто не знаю, о чем ты сейчас думаешь… У меня с ним ничего не было. Потому что и быть не может. А знаешь, почему? Потому что он этот, гей…

– Педик, что ли?

– Ну зачем же так грубо? – поморщила носик Лелька.

– Грубо, зато в рифму. Юрас – пидо-о…

– Тише ты, он может услышать…

– Да мне как-то поровну, – пожал плечами Валера. – Какого ляда ты сюда этого гомика притащила? Хочешь, чтобы я ему вдул?.. Так это не по моей части....

– За что, Валерик, я тебя и уважаю… Юрас шоу-мен, своего рода гений… У него к тебе предложение… Пошли, поговорим…

Юрас словно и не заметил их с Лелькой. Он сидел в кресле, нога на ногу. И листал журнал с глянцевой обложкой.

Лелька упала на диван, потянула за собой Валерика. Обняла его, поцеловала в щеку. И уже после того глянула на своего гомика.

– Юрасик, ау!.. – окликнула его.

Тот отложил в сторону журнал. Посмотрел на нее так, как будто впервые увидел. И вроде бы вспомнил.

– Ах да, – эффектно щелкнул он пальцами. – Я должен заняться вами, мисс… С чего начнем?..

Самодовольный напыщенный болван. Строит из себя чего-то… Валера с откровенной неприязнью смотрел на него. Но Юрас этого словно и не замечал. Похоже, его всерьез увлек процесс самолюбования.

– Начнем с внешней стороны медали. Итак, певица Леля!.. Певица… Леля… Певица Леля… Звучит?.. Мне почему-то кажется, что нет… Поехали дальше… Что там на сцене изображает из себя певица Леля?.. Модерн, скоростная попса, а вариант исполнения классический. Стоишь на сцене как неприкаянная, ножкой смешно дрыгаешь – и это все твои телодвижения. А нужен танец. Настоящий танец. Ты сама должна кружиться по сцене как волчок. И вокруг тебя все должны прыгать, потолок головами сносить… Имидж у тебя тоже не в дугу. Стандарт, ширпотреб. Таких певиц, как ты, – вагон и мусорная корзина. А нужно что-нибудь эдакое особенное – чтобы резко отличалась от других…

Валере надоело слушать этот треп. Он зевнул, привлек к себе Лельку. Но та отстранилась. Юрас интересовал ее больше. Дура…

– И что ты предлагаешь? – спросила она.

– Прежде всего надо подобрать под тебя пару-тройку толковых девчонок. Чтобы и вокал тянули, и танцевали как чумовые… Это будет не просто группа, а полный атас. Мы такую волну поднимем…

Юрас бы и дальше умничал. Но Валера его остановил. Он уже понял, откуда дует ветер.

– И у тебя на примете такие девчонки есть, – скорее утвердительно, чем вопросительно сказал он.

– Ну да…

– А кто продюсером этой группы будет?

– Вообще-то, я бы не отказался от столь интересного предложения.

– У тебя бабок вагон? Или только мусорная корзина?..

Юрас растерянно глянул на Лельку.

– Ну, Леля говорила, что с финансированием проблем не будет…

Валера нахмурил брови.

– Это правда?..

Лелька сделала кислое лицо.

– Ну, не то чтобы говорила… Но намекала…

– На Никиту, так? – недовольно покачал головой Валера. – Никита, мол, вам поможет… А меня куда вы решили засунуть, а?..

– Валера, ну ты, конечно же, останешься при мне… – промямлила Леля.

Она явно чувствовала себя не в своей тарелке. Оно и понятно. Сговорилась с этим педерастом. Валеру побоку, а его себе в продюсеры. На деньги Никиты группу раскручивать.

– А ты, наверное, думаешь, что останешься центровой в этой группе? – усмехнулся Валера. – А не засунут ли тебя в… гм… на задний план?

– Нет, что ты! – запротестовал Юрас.

– А ты не дурак, скажу я тебе. Группу сколотишь, на деньги Никиты Брата раскрутишь. И будешь мед ложкой хавать… А задница не слипнется, а?

– О чем ты?..

– Да все о том же… Группу-то как планируешь назвать?

– О! Вариантов валом. «Аленушки интернейшнл», «Крыша съехала», «Я упала с самосвала»…

– Сейчас ты у меня сам упадешь. С лестницы!..

Валера не привык бросать слова на ветер. Он подскочил к Юрасу, схватил его за шкирку. Тот начал брыкаться. И даже двинул его локтем по подбородку.

– Спасибо! – искренне поблагодарил его Валера.

И так же от всей души приложился кулаком к его физиономии. Юрас вылетел в холл. И снова попал в оборот. Валера открыл дверь и вышвырнул несостоявшегося продюсера из квартиры. Спустил, что называется, с лестницы. И захлопнул за ним дверь.

– Вот и все! – хлопками стряхивая с ладоней воображаемую пыль, сказал он.

– Ну и дурак! – надула губки Лелька. – Он же для нас старался…

– Ага, для нас, жди!.. Я этого хитрозадого насквозь вижу. Приберет все к своим рукам. На наши же деньги тебя в бэк-вокал засунет. А меня до уровня вышибалы опустит… Козел!..

– А может, Валерик, ты и прав, – пошла на попятную Лелька.

– Не может, а прав… Пошли, – он взял ее за руку.

– Куда?

– В спальню… У нас же сегодня выходной…

– А-а…

Как ни странно, но в постель она пошла неохотно. А ведь должна была «проголодаться». Последний раз они занимались любовью вчера вечером. А Лелька обожает секс не только на ужин, но и на завтрак, и на обед.

К вечеру этого же дня Леле позвонили.

– Олечка?.. Олечка, приветик… Соскучилась?.. На часик? Ну, если на часик… О'кей!..

– Что за Олечка? – спросил Валера, когда она положила трубку.

– Да это моя старая подруга…

– Я про нее не слышал…

– Потому что я не рассказывала. Я много чего тебе из своего прошлого не рассказывала....

И правильно делала. Прошлое у нее героическое.

– Я ненадолго, дорогой! – Она начала собираться.

– А я тебя что, отпускаю? – насупился Валера.

– Да? Не отпускаешь? А жаль… Но я все же съезжу к Олечке… Хочешь, со мной поехали?

Не успел Валера и рта раскрыть, а она:

– Не хочешь, как хочешь… Тогда я сама. Туда и обратно. Часа через два буду.

Вот такая она, Лелька. Своенравная, своевольная. Попробуй останови ее. Весь вечер дуться будет.

– Ладно, езжай, – махнул рукой Валера. – Только одна нога здесь, другая там…

– Ну так понятное дело…

И все же интересно, кто она, эта Олечка. Уж не надуманный ли персонаж?

Вообще-то, Валера доверял Леле. Только есть одно золотое правило – доверяй, но проверяй.

Она за порог, и он уже в сборе. Строгий костюм в сторону. Джинсы и кожаный пиджак – это в самый раз.

Валера думал, что Лелька спустится в подземный гараж, где на приколе стоял их джип «Сузуки». Но она спустилась во двор, обогнула дом. Остановила частника. Села в машину и вперед – куда именно, неизвестно.

У Валеры уже не было времени бежать за машиной. Поэтому он выскочил на дорогу, поймал «бомбилу» на стареньком «Опеле». Сунул ему под нос пятидесятидолларовую купюру. И показал на «восьмерку».

– Куда она, туда и мы…

– Никаких проблем…

Это был как раз тот случай, когда слова не расходятся с делом. Водитель «Опеля» шел по следу «восьмерки» с такой легкостью, будто он только и делал, что гонялся за машинами.

Дмитровское шоссе, старые пятиэтажные «хрущобы». «Восьмерка» остановилась возле одного такого дома. И Валера тоже подъехал. Расплатился с частником и вышел из машины, как только Лелька скрылась в подъезде. Он за ней – по-кошачьи тихо, мягко. Вычислил квартиру, в которую она зашла. Третий этаж, дверь справа.

Он мог бы просто нажать на кнопку звонка. Дальше прикинуться танком и вломиться в квартиру. Посмотреть, к какой такой Олечке пожаловала Лелька. Но что-то его удерживало.

Он вышел во двор, устроился в беседке в глубине двора. Выкурил одну сигарету, потянулся за второй. Неужели это и есть экстремальная ситуация?.. Так или не так, но волновался Валера здорово. Понимал, неспроста Лелька в этом доме.

Шло время. Двор погрузился в темноту. Лишь фонарь тускло светил, и в окнах ярко горел свет. И в квартире на третьем этаже свет на кухне. Только шторы плотно задвинуты, непонятно, что творится за ними.

А не зайти ли на огонек?

Не так-то просто подняться на третий этаж. Если, конечно, забираться туда по балконам и у тебя слабые руки. Но у Валеры силы в избытке и ловкости не занимать. Он обогнул дом с другой стороны. Вычислил нужный балкон. Допрыгнул до газовой трубы, вцепился в нее руками, подтянулся. В квартире на втором этаже никого. Поэтому никто не поднял шум, когда он забрался на балкон. Затем дотянулся до балкона на третьем этаже.

Он крепко ухватился за железные прутья, подтянулся. Продвинул руки вверх дальше. Добрался до перил. И вот он уже на балконе.

В комнате за окном горит ночник. Но и здесь шторы плотно задвинуты – не заглянуть внутрь. Только есть приятная неожиданность. Дверь на балкон открыта. Кому-то свежего воздуха не хватает.

Через эту дверь Валера вошел в комнату. И оцепенел. Под мягкую музыку в свете красного бра на широкой постели барахтались обнаженные тела. Мужик и две бабы, среди которых Валера узнал Лельку…

А вторая, наверное, Олечка…

Валера было сделал шаг назад. Но в мужике вдруг узнал того самого Юраса.

Группа «Экстаз втроем» в полном составе. Сволочье!..

Его и самого заметили.

– Валерик! – в панике выкрикнула Лелька.

Она сорвалась с постели, начала поднимать с пола свою одежду.

– Я тебе сейчас все объясню… Я тебе сейчас все объясню, – бормотала она.

– Братан, все нормально, – засуетился Юрас.

И даже набрался наглости подмигнуть Валерику.

– Тут ничего такого, мы это…

– А мне говорили, ты педик, – оборвал его Валера.

– Да нет, ты что? Никогда педиком не был…

Вот так так. Развела его Лелька. Как последнего лоха развела. Не зря же она сегодня была такой вялой в постели. Юрас ее с утра употребил. А потом ее снова на него потянуло. Или больше на Олечку. Вот она, Олечка, выставилась перед Валерой во всей своей красе. И нагло смотрит на него. Будто не прочь и ему отдаться. Шлюха!.. Шлюхи!..

– Смешно?.. – зло спросил Валера. – Мне не очень… А посмеяться хочется…

Юрас и опомниться не успел, как Валера схватил его за руку и волосы, вытащил из постели. Через комнату на балкон. А дальше отправил его в свободный полет, с третьего этажа на бренную землю.

Теперь можно и посмеяться. Ведь смеется тот, кто смеется последним…

Только смеяться Валере не больно-то и хотелось. Юрас лежал на земле и не подавал признаков жизни. А вдруг насмерть разбился?..

Валера влетел в комнату. Подскочил к Леле, взял ее лицо в ладони.

– Сука ты!..

– Я знаю, Валерик, я знаю…

– Да мне уже по фигу, кто ты такая… «Скорую» вызывай. Трахарь трахало свое разбил…

Валера вышел из квартиры через дверь. Спустился во двор, обошел дом, нашел Юраса. Тот уже не лежал, а сидел на голой заднице. И стонал, поглаживая ушибленную руку. Или даже сломанную…

– Не сдох? – спросил Валера. – А жаль!..

На самом деле он, конечно, был рад, что Юрас жив. Не хотелось Валере садиться за убийство. Хотя вроде есть статья за нанесение увечий. Но про эту статью он не думал…

Лелька вернулась домой поздно ночью. Впрочем, Валере было все равно. Пусть хоть совсем пропадает – не нужна ему эта дрянь…

Он лежал на кровати в комнате для гостей. Сюда переселился. Не может же он жить с Лелей в одной комнате. Как женщина для него она больше не существует. Только как певица. Если, конечно, она захочет с ним работать. А не захочет – пусть катится на все четыре стороны. Не пропадет он без нее…

Валере не спалось. Он слышал, как Лелька ходит по квартире, возится на кухне. Потом она надолго заперлась в ванной. Снова загремела на кухне.

И через пару часов появилась в его комнате. В одном пеньюаре, в туфлях на высоких каблуках – выглядела она жуть как сексуально. Только Валеру этим не пронять.

Чуть пошатываясь, она подошла к нему, села на краешек кровати.

– Любимый… – запустила руку ему в волосы.

– Сука!..

– Я знаю, такая уж я…

От нее тянуло перегаром. Конечно, после Юраса на трезвую голову Валера ее не возбуждает. А отдаться ему надо – чтобы хоть как-то сгладить свою вину. Только не нужны ему подачки.

– Шла бы ты отсюда…

– Не уйду, любимый…

– Какой я, на фиг, тебе любимый!.. – вспылил Валера.

– Ты думаешь, мне Юрас нужен… Нет, мне ты нужен…

– Ты идиотка! Ты хоть понимаешь, что ты полная идиотка?..

– Идиотка… А еще я нимфоманка, – грустно вздохнула Лелька. – Это не измена. Это диагноз.

– Тогда тем более вали отсюда. Еще меня заразишь, больная…

– А разве это плохо?.. Сейчас даже модно так жить. Ты гуляешь, я гуляю. А живем вместе…

– Ага, ищи дураков!

– Но я тебя люблю!

– Заметно…

– Юрас и Олечка – это всего лишь разнообразие…

– Ну да, еще лекарством их назови. Для снятия сексуального приступа…

– Может быть… Мне никто не нужен, только ты.

Лелька даже всхлипнула. Что это, искреннее переживание или игра?..

– А ты мне не нужна.

– Хочешь, я больше не буду встречаться с Юрасом?..

– Ха, насмешила! Она не будет встречаться с Юрасом. Будто в жертву его мне приносишь… Да пошла ты знаешь куда вместе со своим Юрасом!..

– Я не могу без тебя…

– Ну ты достала!

– А хочешь, я с Юрасом поговорю? Он не будет подавать заявление…

– Какое заявление? – встрепенулся Валера.

– Ты же его с балкона выбросил. Он руку вывихнул.

– Ну и что?

– Ты же изувечил его. А это статья Уголовного кодекса. Тебя могут посадить.

– Так вы что, шантажировать меня вздумали?

– Я?! Я нет… А Юрас может…

– Он тебе что, говорил это?

– Нет, я сама думаю. Ведь ему надо нас к рукам прибрать…

– Тебя он уже прибрал. И не только к рукам…

– Это в прошлом…

– Все у тебя в прошлом… Сколько шлюху ни имей, все равно на чужую постель смотрит.

– Я больше не буду!

– Что не будешь? Смотреть?..

– Гулять!

– Ладно, с тобой я еще разберусь…

Это был первый шаг к примирению. Хотя Валера этого еще не осознавал.

– А с кем сейчас разберешься?

– С Юрасом… Вот уж сволочь!

– Сволочь, – Лелька пьяно мотнула гривой. – Все мужики сволочи. Только ты хороший…

С этими словами она прильнула к нему. Но Валера оттолкнул ее. Взял ее руками за плечи, хорошенько встряхнул. Зло глянул ей в глаза.

– Пошла отсюда!

– Валера!..

– Я сказал, пошла!

Он схватил ее за руки и силой вытащил из комнаты. Закрыл за ней дверь.

Но Лелька не унималась. Она просидела под его дверью до самого утра. И все это время скребла по ней ногтями. Только Валера не обращал на нее никакого внимания.

Он думал о том, что ему делать с Юрасом… Вот уж паразит так паразит. К Лельке присосался. И к банковскому счету Никиты присосаться не прочь…

* * *

Юраса он нашел дома. Адрес Лелька дала. У подъезда нос к носу столкнулись. Появление Валеры вогнало его в ступор. Бедняга даже икать начал.

– Слушай сюда, мразь! – надвинулся на него Валера. – Хоть одно движение в мою сторону, тебе хана. Заявление в ментовку, наезд – забудь об этом. Иначе труба дело. Не я это тебе говорю. А сам Никита Брат. Но, поверь, башку я тебе откручу вот этими руками…

Конечно, не очень порядочно прикрываться чужим именем. Но ведь этот козел хочет качать деньги из кармана Никиты Брата. Почему бы и не припугнуть его этим именем?..

– Ты меня понял, урод? – спросил Валера.

Юрас испуганно кивнул.

– И про заявление в ментовку забудь. Иначе сам на нарах окажешься. Сечешь?..

– Да я и не думал, – пролепетал Юрас.

– Тогда считай, что тебе повезло…

Валера повернулся к нему спиной, будто собирался уходить, но сделал только шаг и остановился. Резко развернулся к нему.

– И про Лельку забудь! Она не для твоего свиного рыла!

Зачем он это сказал? Зачем, если ему Лелька больше не нужна?.. Не хочет он жить с изменницей… А может, все-таки Лелька по-прежнему, хоть и немного, дорога ему?..

### Глава 2

#### 1

Не жизнь, а лафа. Утром просыпаешься когда хочешь. Завтрак уже на столе. На работу идти не надо. Пусть Тамара вкалывает за себя и за него, на благо их с Филей гражданской семьи.

Квартирка у нее высший класс. Отделка, мебель – все в ажуре. Лежи себе целый день на диване да смотри телевизор. И пивко не возбраняется. Зарплата у нее ой-ей-ей какая. Со спиртным и хавчиком никаких проблем.

А главное, она любит Филю. И не отвернулась от него после того случая, когда он нахамил ей и ее боссу. Дурак он тогда был. Потому что нажрался. А пьяные все дураки – и он не исключение. Тамара его простила.

Любит она его. А любовь, как известно, требует жертв. Вот пусть и содержит Филю. Пусть работает, чай, не надорвется. А он будет баклуши бить целыми днями. Зато изменять ей не будет. Лень ему за бабами-то волочиться. Да и сама Тамара девочка-цветочек. Одно удовольствие с ней в постели барахтаться…

Филя задремал перед телевизором. Еще бы немного, и банка с недопитым пивом вывалилась бы из его руки. Но зазвонил телефон. Филя открыл глаза, поднес банку ко рту, сделал большой глоток. И только после этого потянулся к телефонной трубке.

– Это ты, урод? – услышал он жесткий и, как показалось ему, знакомый голос.

– Э-э, что за дела!..

– Заткни свою пасть, мурло! И слушай сюда! Если ты не отстанешь от Тамары, тебе крышка. Ты ей не пара, понял?

– Не понял…

– Плохо, что не понял… Я ее люблю. И не хочу, чтобы она жила с таким козлом, как ты… Вопросы?

Внутри у Фили все заледенело. Он вспомнил этот голос. С ним говорил не кто иной, как босс Тамары, тот самый Никита Брат. Значит, он не просто ее начальник. Он еще и ее любовник.

Никогда не забыть Филе, какую оплеуху отвесил ему этот крутой мэн. А он на самом деле крутой. Стоит ему захотеть, и Филю с дерьмом смешают.

И все же Филя набрался смелости, дерзнул дернуться на Никиту.

– Да пошел ты!..

– Ну-ну… Смотри, я тебя предупредил…

В трубке послышались короткие гудки.

Филя лежал на диване, его колотил нервный озноб. Все плохо, все очень плохо. Он послал на три буквы самого Никиту Брата. Теперь ему несдобровать…

* * *

Тамара собиралась домой. Рабочий день закончился. Никита только что ушел. Вернее, уехал. В больницу к жене.

Бедная Марта, Тамара искренне жалела ее. И Никиту жаль. Видит она, как он мается.

Он хороший. Добрый, отзывчивый и в любовники ей не набивается. А она умеет помнить добро. И если вдруг какая беда, она ни за что на свете не предаст своего шефа.

Тамара уже собиралась выйти из приемной, когда запиликал телефон. Она подошла к аппарату, глянула на дисплей, но номер абонента не высветился. Впрочем, это не важно.

– Слушаю…

– Тамара, это я…

Голос Никиты. Странно. И дышит он часто, тяжело.

– Никита Германович? Что-то случилось?..

– Беда, Тамара, беда. Убить меня пытались…

– Кто?..

– Сапунов, его люди… Одной тебе я верю. На тебя вся надежда…

– Да, да, я слушаю…

– У меня в кабинете, в нижнем ящике стола – пистолет. Бери его и вези ко мне. Без оружия мне крышка…

– Куда везти?

– Я сейчас в районе Измайловского парка. На своем джипе. Буду ждать. Если через час тебя не будет, я уеду…

Он назвал точное место встречи. И добавил:

– Тамара, я очень на тебя рассчитываю…

– Конечно, о чем разговор? Я сделаю все, что в моих силах…

Она должна привезти Никите пистолет. И не знала, чем, кроме этого, может ему помочь. Зато прекрасно знала, что готова отдать за него жизнь…

Тамара открыла кабинет, подбежала к столу. И точно, в нижнем ящике в картонной коробке лежал пистолет. И запасная обойма рядом. Все это она забрала прямо с коробкой, сунула к себе в сумку.

Никиту пытались убить. Сапунов и его люди. Это предательство. Возможно, весь отель – враги Никиты. Возможно, только она его настоящий друг, только она может ему помочь.

Она прошла по коридору административного сектора, на лифте спустилась в рабочий вестибюль. При этом старалась скрыть свое волнение. Будто ничего не случилось.

Минут через десять она подъезжала к Измайловскому парку, к назначенному месту. Там уже стоял черный «Крузер». Она посмотрела на номера. Да, это машина, на которой обычно ездит Никита.

Он в джипе, за рулем. Махнул ей рукой, чтобы она заняла переднее пассажирское место. Тамара так и поступила. Залезла в машину. И посмотрела на Никиту. Испуганно вскрикнула.

Это был не Никита. Это был какой-то другой человек. Сходство между ними лишь отдаленное.

Тамара хотела выскочить из машины, но сзади появился какой-то человек. В ухо ей ткнулся ствол пистолета.

– Сиди, киска, не дергайся…

– Сейчас мы тебя к Никите твоему повезем, – осклабился мужчина за рулем. – Пистолет привезла?

– Нет, – моментально сориентировалась Тамара. – Не нашла…

Мужчина помрачнел. Видно, ему очень нужен был пистолет.

– А мы сейчас посмотрим, – человек сзади сорвал сумку с ее плеча.

Тамара не успела ему помешать.

– Есть ствол… Ха! Даже в коробке…

– Ствол руками трогала? – спросил лже-Никита.

– Трогала! – еще не зная, зачем ему это нужно знать, кивнула Тамара.

– Значит, не трогала… – усмехнулся мужчина.

Он зачем-то достал из кармана чистый носовой платок. Положил его на ладонь. На эту же ладонь лег пистолет Никиты.

– Что вы собираетесь делать? – взвизгнула Тамара.

Кажется, она все поняла. Направленный на нее ствол подтвердил ее догадку. Но ничего поделать она уже не могла.

В голове что-то взорвалось. Громко, ослепительно. Страшная боль и спираль, закручивающаяся в вечность.

* * *

Марта никакая. Слабая, еле говорит. Лицо в царапинах. Губы потрескавшиеся, местами кровоточат. Но все же хоть и кое-как, но дела идут на поправку.

У нее отдельная палата. Сестра-сиделка при ней постоянно. Никита три раза в день у нее бывает.

Через пару деньков он домой ее заберет. Комнату под палату оборудует. Все условия создаст. Личный врач подле нее будет дежурить. Пусть и больная, но Марта должна быть дома.

Болезнь у нее не заразная – как у Кати, жены покойного Павла. Ей не обязательно в стационаре лежать.

Марта будто виновато смотрела на него. Взгляд тусклый. Веки слипаются В глазах нет живого огонька. Словно не Марты глаза…

– Извини, я так плохо себя чувствую, – прошептала она.

– Все будет хорошо. Доктор сказал, что дело на поправку пойдет. Как только от потрясения оправишься…

– Голова что-то кружится, глаза закрываются…

– Спать хочешь?

– Очень… Ты не думай, я не соня. Это слабость. Плохо мне…

Она закрыла глаза.

Плохо ей. Но ничего, скоро все будет хорошо. Марта поправится. Станет такой же, как прежде.

Никита приехал домой в десятом часу. Няня уже укладывала детей спать. Да и ему на боковую пора. Завтра рано вставать. В больницу ехать надо. Для него это сейчас как зарядка. Не физическая, а духовная. Не может он без Марты…

Он уже собирался укладываться, когда мягкой мелодичной трелью дал знать о себе сотовый телефон. Никита взял трубку. Услышал голос Сапунова, начальника службы безопасности.

– Никита, у нас ЧП, – сообщил он. – Надо встретиться…

– Надо так надо. Прямо сейчас?

– Чем раньше, тем лучше.

– Тогда жду…

Сапунова он знает давно. Отношения между ними не то чтобы дружеские. Но друг к другу они обращаются по имени и на «ты».

Сапунов и его служба безопасности – это мощная сила. Без нее Никита как без рук.

Они встретились в его домашнем кабинете. Никита сел за стол, Сапунов удобно устроился в кожаном кресле.

– Тамара погибла, – с трагическим видом сообщил он. – Твоя секретарша…

– Ты серьезно?

Никита не хотел в это верить.

– Разве такими вещами шутят?.. Звонили из милиции…

– Когда и кто?.. – с трудом выдавил Никита.

От внутреннего напряжения у него свело скулы.

Для Никиты Тамара была не просто секретарша. Она боевая подруга. Он очень дорожил ею. И сейчас у него появилось такое чувство, будто он потерял близкого человека.

– Ее убили сегодня вечером, в районе Измайловского парка. Выстрелом из пистолета… Кто и как – это выяснит следствие…

– Но должны же быть свидетели? Кто-нибудь да видел, как ее убили…

– Свидетелей преступления пока нет… Но, пожалуй, ты прав, кто-то должен был все видеть. Измайловский парк – не край света…

– Мотив убийства?

– Вопрос по существу… Я уже наводил справки. Версия убийства с целью ограбления отметается начисто. При ней остались драгоценности, деньги, документы, ключи от машины… Машина рядом. Но ее убили в другой машине. Застрелили и на улицу выбросили… Такая вот петрушка…

– Что скажешь?

– Пока ничего… Но по спине уже мурашки бегут… Не нравится мне все это. Неспроста Тамару убили. Кто-то пытался к нам через нее подобраться…

– Но не смог…

– Поэтому ее и убрали…

– Не захотела она работать на чужого дядю…

– За что и поплатилась…

– Я должен знать, кто этот чужой дядя.

– Узнаем, обязательно узнаем. Всю столицу на уши поставим, но до гада доберемся.

– Это война… – вздохнул Никита.

Только что из одной передряги выбрался. Неужто снова кто-то точит на него ножи?

– Если так, то не сомневайся, удар сдержим и ответ дадим.

– Но лучше упредить противника.

– Хотелось бы… – кивнул Сапунов. – Только бы добраться до этих ублюдков… Ничего, я до них доберусь. Костьми лягу, но доберусь.

– А вот костьми ложиться не надо. Ты мне живым нужен. Мне все живыми нужны… Жаль, Тамару не вернешь… Все вопросы обсудим завтра. Утро вечера мудреней. А пока распорядись усилить охрану отеля. И держи ушки на макушке…

Утром Никита был у Марты в больнице. Еще вчера вечером он приезжал к ней без охраны. А сегодня при нем четыре телохранителя. Двое в его машине. Двое в другой. Положение обязывает. Неведомый противник объявил им войну. Нужно быть готовым к любой неожиданности.

У Марты был сонный вид. Только-только проснулась. И снова тянет спать. Врач сказал – это последствия нервного потрясения.

Из больницы Никита отправился в отель. Там его ждал серьезный разговор с Сапуновым. Нужно было определиться, что им предпринять в связи с гибелью Тамары. Ведь смерть ее не случайна – никаких сомнений в этом нет. Скорее всего это начало войны с неведомым пока противником…

#### 2

– Значит, вы утверждаете, что этот голос принадлежал Никите Брату? – спросил невысокий кряжистый мужик с лицом землистого цвета.

Оперуполномоченный уголовного розыска. Фамилию Филя пропустил мимо ушей.

Он уже знал, что Тамара скончалась от огнестрельного ранения. Трагическую новость сообщил ему этот самый опер вчера поздно вечером. А сегодня он прибыл к нему домой снова. С допросом.

– Ну, не то чтобы утверждаю, – пожал плечами Филя. – Но вроде бы угрожал мне по телефону он. По крайней мере, я узнал его голос.

– Это точно? Вы не могли ошибиться?

– Да нет… Не мог…

– Вы предполагаете, что между ним и вашей подругой был роман?

– А что, запросто!

– И он мог убить ее из ревности?.. Из ревности к вам…

– Разве я вам такое говорил? – возмутился Филя.

– Не говорили… Но вы могли такое предположить. Хотя бы чисто теоретически…

– Не знаю… Вы милиция, вы преступника ищете, вы и предполагайте… А я ничего не знаю. Не знаю и знать не хочу. Моя хата с краю…

– Тогда последний вопрос… Зачем вы убили свою сожительницу?..

Опер спросил – как молотком по голове трахнул. У Фили белые мухи перед глазами замельтешили.

Но все же до него дошло, что его просто берут на пушку.

– Не надо… Не надо со мной так шутить, – идиотски улыбаясь, попросил он. – А то ведь и заикой могу стать…

– А разве я шучу? – будто удивился мент.

– Так вы сами подумайте, с какой это дури я буду убивать Тамару? Это ее квартира, на нее оформлена. И машина ей принадлежит. А я ей ведь даже не муж. Она курица, которая несла для меня золотые яйца. Зарплата две «штуки» баксов в месяц – это ж ваще. Я ж при ней как сыр в масле катался…

Смертная тоска навалилась на Филю. Как ему теперь быть, несчастному, без Тамары? Где ему жить, кто его будет кормить, одевать?.. Ему стало до смерти жаль себя, он чуть не расплакался.

– Значит, не убивали?

– Нет…

– А Никита Брат мог убить?

– Не знаю. Может, и мог…

Менту до лампочки все Филины переживания. На лице у него улыбка человека, нашедшего клад. С этой улыбкой он направился к телефону.

* * *

– Никита Германович, к вам из милиции, – послышался голос охранника из приемной.

Тамары больше нет. На ее месте сидит «шкаф» по имени Федя.

– Пусть проходят, – разрешил Никита.

Но его никто и не спрашивал. В кабинет уже входили люди в форме и в штатском. Лица напряженные, сосредоточенные. За спинами у них замаячили крепкие парни в камуфляже и бронежилетах. Спецназ. Лихо закручено.

Вообще-то, Никита ждал, что к нему пожалуют товарищи из органов. Все-таки он хорошо знал покойную Тамару. Кто-то обязательно должен был побеседовать с ним – без этого не обойтись.

Но эти люди пришли не беседовать. Их было много, и у всех на лицах такое выражение, словно им предстоит штурмовать неприступную крепость.

– Господин Брат? – официально спросил его мужчина в форме милицейского полковника.

– Да… А в чем, собственно, дело?..

– Вы арестованы!

Никита ошалело уставился на него.

– По какому праву?..

– Вот ордер на ваше задержание…

Полковник вынул из папки какую-то бумагу. Положил ему на стол. Никита вчитался в текст. Санкция прокурора. Гербовый бланк, роспись, печать…

– Вы меня в чем-то обвиняете? – спросил полковника Никита.

– Обвинение вынесет прокурор.

– В чем меня обвиняют?

– В убийстве гражданки Зайцевой Тамары Павловны.

– Что-что? – Никита не мог поверить своим ушам.

Его обвиняют в убийстве Тамары. Бред сумасшедшего.

– С какой это стати? У вас что, есть основания меня в чем-то подозревать?..

– Есть.

– Какие?

– Вы звонили другу Зайцевой, угрожали ему.

– Я? Угрожал?.. Вздор какой-то…

– Может, и вздор. Но пока у нас есть основания считать, что вы могли убить гражданку Зайцеву из ревности.

– Бред сивой кобылы, – Никита нервно забарабанил пальцами по крышке стола.

Попытался сосредоточиться.

– Между нами ничего не было… Но если бы даже и было – это мое личное дело. И это вовсе не значит, что я мог убить ее из ревности. Чушь собачья. И вы, полковник, прекрасно это знаете…

– Ничего я не знаю, – жестко усмехнулся полковник. – Я знаю одно. Сегодня утром неподалеку от места преступления обнаружен пистолет системы Макарова. Баллистической экспертизой установлено, что из него и была застрелена гражданка Зайцева…

– А при чем здесь я?

– На пистолете были обнаружены отпечатки пальцев. Мы сравнили с данными, занесенными в нашу картотеку. И знаете, чьи пальчики выдал компьютер?..

Никита медленно опустил руку к нижнему ящику стола. Открыл его. Глянул. И почувствовал, как немеет тело. Пистолета на месте не было. Он исчез вместе с коробкой.

Говорила же Марта, не держи в кабинете пистолет. Неважно, что проведенный через разрешительную систему. Этот пистолет может выстрелить в него…

– На пистолете обнаружены ваши пальчики, гражданин Брат, – добил его полковник.

Кто-то выкрал пистолет из его кабинета. Кто?.. Может, сама Тамара его взяла. Только она имела сюда доступ. Но ведь про этот пистолет она и не знала. Никто не знал о нем. Лишь Марта…

– Но у меня есть алиби, – попытался найти себе оправдание Никита.

– Да?.. Интересно?..

– Я был у жены в больнице…

– Мы уже узнавали. Туда вы приехали уже после того, как случилось убийство… С кем вы ехали в больницу?

– Один… Я очень спешил. Не взял охрану…

Но даже если бы при нем были телохранители, их показаниям – грош цена. Они умереть за него готовы, а уж дать ложные свидетельства – тем более.

– Вы могли застрелить свою секретаршу по пути в больницу. Убить и ехать дальше…

– Но я ее не убивал!

– А вот в этом разберется следствие! – отрезал полковник. – Прошу следовать за мной, гражданин Брат. Я очень надеюсь на ваше благоразумие. В противном случае это будет косвенным подтверждением вашей вины…

Да, полковник прав. Никите достаточно слово сказать, и бойцы его службы безопасности смешают ментов с дерьмом. Но вряд ли Никита этим чего-нибудь добьется. Только усугубит свое положение. Лучше в изоляторе пару-тройку дней провести. А за это время его адвокаты сделают все возможное, чтобы доказать его невиновность.

#### 3

Никиту доставили на Петровку, 38. «Откатали» отпечатки пальцев, изъяли документы, деньги, запрещенные вещи. И поместили в камеру изолятора временного содержания. Хорошая камера, отдельная. Чисто здесь, свежей краской пахнет. Койка, матрац, белье, стол, стул, «толкан» – все как положено. Ничего страшного, если он побудет здесь денек-другой.

Сапунов уже действует. Армию адвокатов собирает, влиятельных покровителей в известность ставит. Не сегодня-завтра кампания по освобождению Никиты развернется полным фронтом. И его освободят. Обязательно освободят. Он должен в это верить…

Никита оставался в полном одиночестве до самой ночи. Никто его не тревожил. Адвокатов не наблюдалось – или их не пускали, или они сами к нему не рвались. И к следователю его не вызывали. Ни для дачи показаний, ни для предъявления обвинения.

Уверенный, что с ним все будет хорошо, Никита разделся, залез под одеяло. И постарался уснуть.

Сегодня трогать его не будут – это точно. Ночь на дворе. А по ночам – согласно Уголовно-процессуальному кодексу – допросы запрещены…

Но Никита ошибся. Он уже засыпал, когда со скрипом отворилась дверь в камеру. Послышался густой бас постового:

– На выход…

Никита легко соскочил со шконки, начал быстро одеваться. Он решил, что его собираются выпустить на волю. Сапунов и адвокаты сделали свое дело. Сейчас ему принесут извинения и выведут из изолятора. А на улице уже машина стоит, чтобы увезти его домой.

Никита оделся, стал собирать свои вещи.

– Эй, не торопись, – небрежно одернул его коридорный. – Ты еще сюда вернешься…

Никита оторопело посмотрел на него.

– А разве меня не выпускают?

– Еще чего… На допрос…

– Какой допрос в час ночи? – Никита возмущенно вскинул брови.

– А это не ко мне вопросы… Давай, пошевеливайся!

Лязганье замков, запоров, мрачные коридоры, скрип дверей-решеток, конвоиры. На конечном этапе пути – мрачный, плохо освещенный кабинет. И два крепких мужика в джинсах и потертых кожанках. Хмурые озабоченные лица, злобные, уставшие взгляды. Один среднего роста, коренастый, с квадратным лицом и массивной нижней челюстью. Второй высокий, жилистый, хищный колючий взгляд глубоко посаженных глаз. Непонятно, кто эти люди – или следователи, или опера. Но в любом случае – менты. Тут и гадать нечего.